Ранобэ: Сага о Злой Тане

Описание: Где-то в параллельном мире идёт война. В первых рядах, среди суровых мужчин, командующая ни много ни мало — целым отрядом, затесалась юная белокурая девушка по имени Таня Дегуршаф.

Ну, или, по крайней мере, так кажется со стороны. Мало кто знает, что на самом деле она — это он. Ещё будучи в Японии очередным представителем офисного планктона, пускай и очень успешным, «повезло» Ему натолкнуться на нечто, называющее себя Богом. А тот взял и переродил Его в виде той самой девушки, да ещё в ином мире, погрязшем в войне. Теперь у Него только одна цель — любыми средствами добиться не меньшего положения, чем Он занимал у себя на родине.

Кол-во глав: 1-166

Дополнительная информация

Официальная карта с аниме:

В версии с изображениями тут находится картинка. Имперская Дакия (Примерно Венгрия) Невыкупленная территория Ильдоа (Примерно Словения) Имперский Остлэнд(в основном Польша, если проследить, с востока от Данцига) Имперский Норден (Дания и небольшая часть Швеции) Карта затеняла низменные страны (Нидерланды, Бельгия и Люксембург) как "горячие точки", но не давала им названия. Остров Корсика также затенен. Территория вокруг Южной Югославии выглядит странно (во всяком случае, на мой взгляд).

Забавные факты: Восточная граница очень напоминает границу, образованную пактом рибона-Молотова 1938 года за вычетом отделения Бессерабии от Румынии. В контексте 1930-х годов Коллектив Испанья (Испания и Португалия) оккупирует часть французской Африканской территории. Прибрежный форт основан на крепости Оскарсборг в комплекте с таким же скрытым торпедным бункером.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка. 18 ИЮЛЯ 1914 ГОДА ПО ЕДИНОМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ГДЕ-ТО В ИМПЕРСКОЙ СТОЛИЦЕ БЕРУН Я вижу свет… меня окутывает что-то нежное, и я будто плыву. Так спокойно. Я чувствую тепло и, в то же время, странную нетерпеливость, от которой хочется забыть обо всём. (Забыть? Да, я что-то забыл*. Но что же?) Прежде чем он успел задуматься об этом, его охватила дрожь. В то же мгновение его разум сковал холод, пронзающий до костей. Так чувствует себя новорожденный, только-только показавшийся на свет и впервые вдохнувший прохладного, свежего воздуха. Но не время думать об этом. Странное, но до боли знакомое чувство привело его в панику. Он скорчился от страданий, отчаянно пытаясь вдохнуть. Невыносимая боль пронзила лёгкие, а затем и каждую клеточку тела — ему нужно вдохнуть. Не в силах обдумать произошедшее, он мог лишь отчаянно содрогаться. Органы чувств охватила агония, и он потерял сознание. Свободное от сознания человека, который так давно не позволял себе слёз, тело заплакало навзрыд. Сознание угасло, эго медленно растворялось. Очнувшись, он увидел пепельно-серое небо. Мир такой нечёткий... или затуманено его зрение? Всё было таким искажённым, словно он смотрел на мир сквозь неподходящие очки. Хотя он долго не испытывал эмоций, ему не понравилось такое зрение. Невозможно разглядеть даже очертания. Три года спустя, по крупицам собрав кусочки своей личности, он пришёл в замешательство. (Что со мной произошло?) — тело существовало без разума столь долго, что он уже не мог вспомнить, как обрёл этот сосуд. Когда вновь обретённое сознание начало растворяться в рыданиях младенца, он отчего-то почувствовал стыд. Взрослые люди редко плачут, тем более беспричинно, чего не скажешь о детях. Когда плачет младенец, его успокаивают и оберегают, но никак не призирают. Осознав это, он испытал облегчение и спрятал стыд в глубины разума, решив, что всему виной затуманенное сознание. Вновь осознав себя, он был крайне озадачен, что вполне объяснимо. Если ему не изменяет память, он только что был на железнодорожной станции линии Яманотэ1. Сейчас же он находится в большом каменном доме в Западном стиле, а его рот вытирает монашка, кажется, по совместительству нянечка. Предполагая, что это больница, напрашивается вывод, что произошёл несчастный случай. Это объясняет и нечёткое зрение. Однако теперь он видел при тусклом освещении, и даже разглядел монахинь в старомодной одежде. Похоже, источник освещения - вон те газовые лампы. Сейчас такими не пользуются – может, это декоративные светильники? — Танечка, дорогая, скажи «а-а-ам». Вокруг ни одного электроприбора, очень странно. Более того, для 2013 года это просто невероятно! (А что если они меннониты или амиши2? Но… что я здесь делаю?) — Танечка, дорогая… Танечка! В подобной ситуации любой пришёл бы в замешательство, а вопросов становилось всё больше и больше. —Танечка, милая, открой ротик, ну, ради меня! (Не понимаю.) В этом-то и вся проблема. Он не обратил внимания на ложку, протянутую монахиней. Даже если бы он её заметил, ему точно не пришло бы в голову съесть содержимое. Разумеется, ложка ведь предназначалась какой-то «милой Танечке». Он ушёл в свои мысли, а монахиня тем временем потеряла терпение. С ласковой, но строгой улыбкой, не терпя возражений, она запихнула ложку ему в рот. — Ну что ты за привереда, милая. Открой-ка ротик! Это была всего лишь ложка с овощным пюре. Но эта самая ложка открыла глаза ничего не понимавшей «Тане». Нянечка всего лишь засунула ей в рот ложку. Но девочка от чего-то очень смутилась. (Выходит я… Таня?) Из глубины его души вырвался крик. (За что?!) 14 АВГУСТА 1971 ГОДА, СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ 14 августа 1971 года команда исследователей, возглавляемая доктором Филиппом Зимбардо, провела эксперимент, спонсированный Исследовательским институтом при военно-морском министерстве Соединённых Штатов Америки и Бюро Военно-морских Исследований (БВИ). Эксперимент должен был продлиться две недели. Его цель – сбор информации о проблемах тюрьм Морской Пехоты, связанных с заключёнными. Все участники эксперимента – студенты с крепким здоровьем и высокой стрессоустойчивостью. Уже на второй день эксперимента команда столкнулась с серьёзной этической проблемой. Студенты- надзиратели оскорбляли, унижали и применяли силу по отношению к «заключённым», несмотря на запрет подобного поведения. В результате эксперимент был завершён по инициативе команды исследователей спустя всего 6 дней. Эксперимент стал известен как Эксперимент в стэндфордской тюрьме. Несмотря на сомнительную моральную сторону, эксперимент предоставил психологии много полезной информации. Вместе со своим предшественником, Экспериментом Милгрэма3, Эксперимент в стэндфордской тюрьме продемонстрировал фундаментальные основы человеческой природы. В изолированном пространстве люди подчиняются силе и авторитету, а доминанты пользуются безграничной властью. Анализ феномена, также известного как «подчинение авторитету», дал шокирующие результаты. Удивительно, но почтение и уважение к человеку никак не связаны с его умственными способностями, восприимчивостью и личностью, а являются лишь результатом мощной деиндивидуализации4, обусловленной распределением ролей. Иными словами, эксперименты продемонстрировали, как человеческое поведение зависит от окружения. В таком случае, любой мог бы оказаться надзирателем в Освенциме, каким бы характером и моральными принципами он ни обладал. Выходит, окружение играет гораздо большую роль в становлении личности, нежели индивидуальность. Когда в университете он узнал, каковы люди на самом деле, это показалось ему правильным. Ещё в начальной школе, в соответствии с обязательной программой, учат тому, что все люди равны и уникальны. Но у этих простых истин множество противоречий. -Почему этот мальчик выше меня? -Почему одни мои одноклассники хорошо играют в вышибалы, а другие -нет? -Почему сосед по парте не может решить такую простую задачу? -Почему ребята позади меня не могуm помолчать, когда говорит учитель? В начальной школе от детей ожидают, что они будут «хорошими». Им говорят, что каждый из них — особенный. Дети боятся, что будут «плохими», если не смогут следовать этикету, поэтому изо всех сил стараются соответствовать ожиданиям. В подготовительной школе, предназначенной для сдачи вступительных экзаменов, хорошие дети смотрят свысока на плохих и стараются избегать их. Они поступят в хорошую среднюю школу, затем в респектабельную старшую, а потом и в престижный университет. Эти люди без проблем достигнут успеха, выкладываясь на полную в рамках предоставленных им возможностей. Чтобы быть «хорошими», ученики должны соблюдать правила. Они ведут себя так, как им велено, целыми днями сидят за учебниками и справочниками, соревнуясь с одноклассниками за лучшие оценки. При таком раскладе лентяи становятся неудачниками. В обществе, где оценки определяют всё, отличники с презрением смотрят на нерадивых учеников. В то же время, большинство успешных учеников не считают себя достаточно умными. Как только рядовой ученик начинает хоть капельку гордиться собой, одарённый одноклассник быстро ставит его на место. У одного ученика могут возникнуть проблемы с простой задачей, а сидящий с ним за одной партой ребёнок участвует в Международной олимпиаде по физике или математике. Тяжело быть в одном классе с гениями, легко впитывающими материал. Несмотря на искажённое восприятие реальности, дети день за днём прилежно учатся. Когда дети поступают в университеты, они сталкиваются с суровой реальностью. Если они хотят зарабатывать как родители, им необходимо как минимум поступить в хороший университет и устроиться на приличную работу. Такими людьми движет юношеский максимализм и желание добиться успеха, а с ним приходит и ужасающий страх провала. Таким образом, детям остаётся лишь приковать себя к школьной парте. Спустя годы упорного выживания в жестоком мире лучшие ученики успешно сдают вступительные экзамены в университеты, гордо несущие звание «престижных». А затем правила игры резко меняется. Они вдруг попадают в мир, где людей оценивают не по оценкам, а по достижениям. Некоторые приспосабливаются к неожиданному повороту и новому окружению. Подчиняйся правилам. Ищи лазейки. Высмеивай правила и законы, даже если они ежедневно связывают тебя. Все ведь понимают, что правила необходимы для безупречной работы системы. Свобода без законов — анархия; законы без свободы — тирания. Люди ненавидят ограничения, но при этом боятся безграничной свободы. Он не понимал прогульщиков, не видел ни капли смысла в существовании пьяниц и спортсменов, без конца твердящих о силе духа. Но когда он столкнулся с Чикагской школой5 и увидел, как работает рациональный подход, регулирующий соотношения законов и свобод, он испытал невероятный восторг. Он понял, что может продвигаться к цели до тех пор, пока следует правилам. Ему удалось создать образ прилежного студента, при этом скрывая, что он обыкновенный зубрила. Это и стало для него свободой, ограниченной правилами. Пока никто ничего не подозревал, он наслаждался прогулками с приятелями из старшей школы и парочкой родственных душ из университета. Шли дни, и, наконец, он вышел в большой мир. Но даже тогда он продолжал совершенствоваться и заводить новые знакомства. Это были его инвестиции в свой человеческий капитал6, с помощью которых он развил языковые и культурные навыки. Это, а также полученное им образование, исходя из теории сигналов7, помогло ему создать образ прилежного студента. Удивительно, но люди не ожидали от него ничего особенного; главное – производить хорошее впечатление. Работодатели отдают предпочтение кандидатам с прекрасными оценками на вступительных испытаниях, закончившим престижную школу и, ко всему прочему, хорошо выглядящим. И он этого добился, чтобы вовремя рецессии6 не попасть под сокращение. Когда был объявлен старт, его линия оказалась ближе всех к финишу. Всё это соревнование он даже не воспринял всерьёз. Для начала он навестил выпускника собственного университета, и уже вскоре рассмотрел несколько приглашений на работу и пару раз выпил с работодателями из отдела кадров. Человек, что посещал ту же среднюю или старшую школу, или тот же колледж, что и он, мог дать пару советов касательно того, каких качеств ожидают работодатели и как лучше показать себя на собеседовании. Пока он умудрялся поддерживать свои многочисленные связи и отлично проходил собеседования, ему не о чем было беспокоиться. Если бы он снизил планку, то уже давно устроился бы на работу, зарабатывая на хлеб с маслом. Послушно выполняя всё, что ему сказано, он стал шестерёнкой в государственной системе, отлично справляющейся со своей задачей. Оказавшись, наконец, в рабочей среде, он почувствовал себя взрослым. Получать удовольствие от работы? Сохранять индивидуальность? Креативность? Он лишь жалкий винтик этого общества, уверенный, что важен не объём и тип работы, а то, сколько за неё платят. Компании ожидают от идеального сотрудника быстрого и качественного выполнения поставленных задач за соответствующую оплату. Во всём придерживаясь убеждений компании, идеальный сотрудник должен проявлять инициативу и искать способы получения прибыли. Он запросто адаптировался к жизни раба корпорации. Бессердечный? Бездушный робот? Безликий? Раньше он беспокоился о своей личности. Он приходил в ужас при виде людей, сетующий на судьбу и опустившихся до насилия; он не мог понять такого позорного поведения. Со временем он привык и к этому. Совсем как в школе. Люди — это существа, способные ко всему приспособиться. И надзирателю и заключённому нужно лишь принять свою. Дни шли своим чередом, работа сменяла увлечения. Конечно же, работал он крайне эффективно. Следуя убеждениям компании и как только можно избегая ошибок, он старался сохранить драгоценное свободное время. Когда ему пошёл четвёртый десяток, его доходы начали превышать доход родителей. Его уважали за преданность компании и начальству, он высоко продвинулся по карьерной лестнице в отделе кадров. Он даже получил награду за усердное исполнение должности менеджера отдела. Точно, у меня была важная работа. У этой монахини нет никакого права совать мне в рот полную ложку варёных овощей. Но я покажу себя как настоящий джентльмен и не заору во всю глотку, почему она называет меня «милой Танечкой». Сгорая от возмущения, он попытался встать и сказать речь «Почему я?». И тогда он всё понял. Голова пульсировала от неприятных воспоминаний, принявшихся выползать на поверхность. 22 ФЕВРАЛЯ 2013 ГОДА Н.Э., ТОКИО, ЯПОНИЯ - Почему? Почему я?! - Почему? Очевидно, потому что компания тратит на вас чудовищные деньги. Более того, вы слишком часто не выходите на работу. И, что самое главное, ваш непосредственный начальник утверждает, что вы неоднократно брали авансы на никому неизвестные суммы. К тому же, после каждого приступа вы наотрез отказываетесь сходить к врачу. Таким образом, всем становится ясно, что вы - крайне дорогостоящий сотрудник. Мы не можем позволить вам раздуть скандал и запятнать доброе имя компании. Хотелось бы узнать, найдётся ли у вас хоть одна причина остаться, но в свете некоторых обстоятельств придётся оставить возмущение глубоко внутри и отвечать вам как можно любезнее. Вы дважды провалили PIP9. Компания дала вам вполне логичное поручение посетить подготовительные курсы для прохождения PIP, но вы отказались. А ещё у вас множество пропусков без уважительной причины. Считаете, что объяснительные – это лишь формальность, никому не нужная, неискренняя вежливость? Что же, в этом нет ничего необычного. Законом не запрещено. Мы - коммерческая организация, сосредоточенная на получении прибыли, а не благотворительный фонд помощи людям, не способным к социализации. Учитывая сказанное и ваш вклад в компанию за столь долгий срок, думаю, увольнение по собственному желанию устроит обе стороны. В противном случае, мы уволим вас за недисциплинированное поведение. И да, ради курсов вам пришлось бы потратить кучу времени, но это всё же входит в ваши обязанности. — Но я ведь никогда не работал с клиентами! Как, чёрт подери, это связано с моей деятельностью? — Мы лишь предоставили вам шанс проявить себя, выбрав для начальства торговых представителей и став лучше, как руководитель. Учитывая эти факторы, мы решили, что вам крайне необходимо пройти эту подготовку. Да, это часть моей работы, но как же это изматывает. Для меня проблематично и омерзительно работать с пропастью жалких плачущих людишек, прилипших, как банный лист. Слезами делу не поможешь, а если вы считаете иначе – вперёд! Кое в чём это поможет, но точно не после слов о том, какой я «бессердечный робот», «барская псина» или «жестянка». Я всегда знал, что я не лучший. Мне не сравниться с гениями и теми, кто посвятил себя тяжкому и самоотверженному труду, ведь за последние годы моя личность деформировалась. Я превратился в извивающийся клубок комплексов. Великодушные люди внушают благоговение. Пока в этом мире царит фальшь, все думают, что я успешный бизнесмен. Но это лишь на первый взгляд, а я, тем временем, глубоко несчастлив, и потому хочу смеяться завистникам в лицо. И хоть я прекрасно знаю о своей никчёмности, я высокомерно полагаю, что всё же гораздо лучше бестолочей, ежедневно стенающих предо мной. Пока весь мир волнует лишь производительность труда, я на голову выше у них. И даже если отдел реструктуризации укрепляет компанию посредством увольнений, даже если они вцепились в меня, будто клещ, я не сдамся. С этого дня я буду продвигаться вверх по карьерной лестнице ещё упорнее, и, в конец концов, усажу свою задницу в великолепное кресло начальника отдела кадров. Так я думал. Я был уверен, что моя жизнь пройдёт гладко… должна была пройти. А затем случилось пренеприятнейшее событие. Есть мнение, что люди по природе своей – лишь политические животные9, и, согласно ему, вполне очевидно, что отлынивающие от работы бездари ставят свои первобытные желания выше логики и общепринятых норм. Думается мне, людей, повинующихся своим животным желаниям, гораздо больше, чем интеллигенции. Директор предупредил меня, чтобы на станции я был осторожен, но я не понял, что он имел ввиду. Бам! Я почувствовал толчок. Я упал с платформы, и всё вокруг замедлилось. Когда впереди показался поезд, я потерял сознание. Очнувшись, я столкнулся с ужасной несправедливостью. — Так ты – жалкая тварь из плоти и крови? — Простите, а кто вы? Престарелый мужчина, будто сошедший со страниц мейнстримного романа, взглянув на меня, грузно вздохнул. Происходящему было три объяснения: 1. Мне чудом удалось выжить, и сейчас меня осматривает доктор, но я воспринимаю действительность искажённо. Возможно, я получил серьёзную травму глаз или головы. 2. Я умираю, и это какая-то иллюзия или галлюцинация. Быть может, сейчас передо мной предстанет моя жизнь. 3. Я спутал сон с реальностью и нахожусь в полудрёме. — ...Сам ты галлюцинация! Что за глупости тебе в голову вообще лезут?! Он прочёл мои мысли? Как неприлично, это ведь настоящее насилие над личностью, нарушение моей конфиденциальности. — Да, прочёл. Но, если тебе от этого станет легче, мне совсем не понравилось. Мне отвратительны мысли неверующих, у которых нет ни капли сострадания. — Вот как?.. Поверить не могу, что говорю с дьяволом. — О чём ты вообще думаешь! Лишь Бог и дьявол могут нарушать законы вселенной. И будь в этом мире Бог, он не стал бы терпеть несправедливость мира. А значит, Бога нет. Следовательно, представшее предо мной Существо Х - дьявол. И нечего тут больше думать. — Вы, неверующие, хотите, чтобы ваш Создатель умер от переутомления? — Вы? Он говорит во множественном числе. Выходит, он говорит ещё с кем-то. Стоит ли мне порадоваться, что я не один? Сложно сказать. Ни то, чтобы я себя ненавидел, но и особой любви к себе никогда не испытывал. — Я имел в виду отступников вроде тебя! Нынче они повсюду. Человечество развивается, но вы всё никак не хотите просветляться. Неужто вы не желаете избавиться от мирских оков? — Думаю, наше существование - результат социального прогресса. «Теория Справедливости» Ролза 10 весьма интересна, но на практике невозможна, слишком уж велико социальное расслоение. План действий интересен, но в современных реалиях индивидуумы не готовы отказываться от собственного блага ради других. Ведь вполне естественно гнаться за реальными ценностями, вместо эфемерных благ будущего. В любом случае, каков толк от забот о следующей жизни? Если я мёртв, то что же происходит с моей душой? Не помешало бы конструктивно обсудить это. Посмотрим, что из этого выйдет. — Я верну тебя в колесо жизни, и ты возродишься, — ответил самопровозглашённый Бог. Совсем не оригинально. Ах, полагаю, он исполняет свой священный долг – объяснять всё на пальцах неразумным, вроде меня. Да, к работе необходимо относиться всерьёз: важно нести ответственность за свои решения и действовать в рамках закона. Нравится мне это или нет, как член общества (организации) я понимаю, как мы будем действовать далее, и намерен это высказать. — Прекрасно. Тогда вперёд, к цели! И так, в следующей жизни я буду осторожнее и чаще буду анализировать происходящее. Теперь я знаю, что в мире есть два типа людей: рациональные и иррациональные, так что мне несомненно необходимо продолжить изучение поведенческой экономики11. — ...с меня хватит. — А? — О, человечество, неужто вы никогда не научитесь совместно трудиться? Ох и не скоро вы скинете оковы и достигните просветления, когда в вас нет и толики веры! — сетовало Существо Х, создав неловкую ситуацию. Честно говоря, я понятия не имею, почему это самопровозглашённое божество так злится. Старички зачастую довольно вспыльчивы, но, когда вышестоящий по должности человек впадает в ярость, понять его очень и очень сложно. Если бы такая ситуация произошла в аниме, это был бы очевидный гэг12, но в реальном мире такое происходит довольно редко. — Нынешние люди — заблудшие души, далеко отступившие от законов Вселенной! Они не способны различить ложь и истину! Господи! Существо Х может проповедовать свои законы сколько угодно, но я ведь всё равно не понимаю, что он, чёрт его дери, имеет ввиду. А если эти законы действительно существуют, что же он о них раньше-то не сказал?! Если он считает, что люди должны соблюдать законы, которых они и не видели, а тем более не соглашались с ними, то много хочет! Как можно понять то, чего даже не знаешь? Люди ведь не телепаты. — Я дал вам Десять Заповедей, и вы их прекрасно знаете!!! 1. Да не будет у тебя других богов пред ликом моим. 2. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно. 3. Помни день субботний, чтобы святить его. 4. Почитай отца твоего и мать твою. 5. Не убий. 6. Не прелюбодействуй. 7. Не кради. 8. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. 9. Не возжелай жены ближнего твоего. 10. Не возжелай дома ближнего твоего; ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего. С помощью телепатии (я предполагаю) он напомнил мне христианские заповеди. Ну, видите ли, я родился в политеистическом13 регионе, и мы тут не привыкли к принятию иных религий. Даже не знаю, как реагировать на эту его проповедь, а тем более на заповеди. Я уважаю родителей и никогда никого не убивал. Но, в конце концов, я ведь мужчина, у меня есть генетически заложенные сексуальные инстинкты. Ничего не могу с этим поделать. Будь у меня возможность отредактировать свою программу, это был бы совсем другой разговор, но увы и ах. — И всю жизнь об этом жалею. Интересно, а сколько живёт Бог? Просто научный интерес, и вполне обоснованный, учитывая мою любознательность и любопытство. Я никогда не подавлял желание убивать. Мне нравится делать хэдшоты в FPS, но это не делает меня жестоким. Я защищаю права животных; взять хотя бы то, что я делал репосты, дабы поддержать движение, цель которого – снизить количество жертв программы «поймай и убей», которой придерживаются во многих приютах. — Ты никогда не пачкал рук, но всё же получал удовольствие от насилия, верно? Я никогда не крал, не лжесвидетельствовал и не желал завоевать сердце замужней женщины. Всю жизнь я был честным и прямолинейным человеком. Я исполнял долг на работе и подчинялся правилам, никогда не нарушал моральных норм. Окажись я на войне, то, прыгая с парашютом, я мог бы услышать божью волю, которая изменила бы меня, и посвятил бы всю оставшуюся жизнь разведению креветок14. К несчастью, служить мне приходилось лишь в онлайн-играх. — Будь по-твоему! Покайся, или тебя настигнет божья кара! Я надеялся, что эти глупые обвинения не зайдут так далеко. Почему я? Но я знаю, что согласно правилу большого пальца15 нужно срочно что-то делать. — Подожди минутку, если ты не против. — А ну заткнись! ...Не надо тут устраивать сцен, назвался грибником... а точнее Высшим Существом (даже если не особо справляешься со своими обязанностями), умей держать себя в руках. Думаю, ты тот ещё лицемер. Был у меня один знакомый адвокат, так он в суде в онлайне – два совершенно разных человека. И при том жил полноценной социальной жизнью! Я, конечно, не ожидаю от тебя таких успехов, но мог бы и постараться… — Я и так тут убиваюсь, управляя семью миллиардами душ! Библия гласит: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над зверями, и над птицами небесными, и над всяким скотом, и над всею землею, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле». Я в этом, конечно, тот ещё профан, но уверен, что как раз эту рекомендацию человечество выполнило отменно. Мальтус16 таки в гробу переворачивается. Можно даже сказать, что человечество слишком уж хорошо «плодится и размножается». Если будешь администратором, следил за тем, какие выдаёшь приказы. К твоему счастью, уволить тебя некому, даже если ты потеряешь уважение всех подчинённых... Продолжая аналогию с администратором, думаю, тебе стоит взять ответственность за свои слова. — Вся моя награда – это скептики, в которых нет ни капли веры! Ты выводишь меня из себя! Ты же понимаешь, что совершенному существу не стоит быть таким вспыльчивым? — Как может мне говорить этот тот, кто нарушил договор! Неужто у тебя ни разу не возникало желания увидеть хоть тоненький луч просветления? Ты не говорил мне, чем я должен заниматься, так откуда я должен был знал? Это ведь так просто - посылать важные документы проверенным почтовым каналом, а контракты и подавно стоит передавать лично. А ещё тебе стоило бы составить контракт и записать его на вечный носитель. Ах, научный прогресс в наши дни – настоящее волшебство! Наука на нынешнем уровне приравнивается к магии. Слава естественным наукам! В этом мире всё правильно. В нашем обществе, где всё есть в изобилии, люди не поверят ни в близящийся кризис, ни в бога, пока не столкнутся с настоящей угрозой. Мы отчаянно цепляемся лишь за то, что боимся потерять. Люди не обратятся к религии, пока не окажутся загнанными в угол. -Как ты можешь говорить о просветлении, когда ни разу не сказал людям о том, что они должны делать напрямую? Ты говоришь, что мы все знаем заповеди, но откуда нам знать, что именно стоит делать? Я говорил с Существом Х всё наглее и наглее: а как иначе говорить с тем, кто не в состоянии адекватно вести разговор. Чтобы нормально с ним разговаривать, нужен переводчик; и будь здесь такой, я бы точно нанял его, во сколько бы это ни обошлось. — Ты ведом похотью, в тебе нет ни капли веры, и ты не боишься своего Создателя. У тебя нет даже морали! Протестую: уверен, мой моральный и социальный облик не так плох, как ты думаешь! — Хватит болтать! Все вы одинаковые, с этими людишками одни хлопоты. Как я и говорил, проблема в перенаселении. Ну, на худой конец, в стремительно увеличивающейся продолжительностью жизни… есть такая вещь как ожидаемая продолжительность жизни. А ещё «Очерк о законе народонаселения»16 Мальтуса. Читал? Надо быть очень занятым человеком, чтобы позволить себе такую роскошь в современных реалиях, когда люди плодятся, как крысы. Задумайся на минутку - даже простой анализ покажет, что в твоей бизнес-модели куча изъянов. — Главное, чтобы с ростом населения росло число верующих! А вот и главная ошибка. Очевидно, тебя мало интересует психоанализ базы потребителей. Ты ошибся ещё на этапе планирования. — Выходит, ты вырос атеистом, потому что родился мужчиной, жил в условиях научно-технического прогресса и не знал войны, а жизнь твоя не находилась под угрозой? ...Что? Чёрт, я могу облажаться. Нужно успокоиться. Сейчас Существо Х опасно, как начальник отдела в тот раз, когда другая компания переманила к себе кучу наших инженеров-ветеранов. Я прекрасно всё понимаю, и предполагаю, что смогу выйти сухим. — Выходит, если я исправлю свои «недочёты», даже люди вроде тебя смогут открыться вере? Не слишком ли поспешные выводы? Почему бы тебе не успокоиться? Признаю, я сказал, что развитая наука превосходит веру. Но, Господи, прошу, успокойся! Правда, сбавь обороты. Нам просто необходимо почувствовать милость Господа, вот и всё. Я всё понимаю: и как вы благосклонно вы наблюдаете за нами целую вечность, и как нынче любезны со мной. Да, я всё это хорошо понимаю, поэтому не соблаговолите ли опустить вашу руку? А то, что я не познал войны, это лишь простое недопонимание. — Лесть тебе уже не поможет! Постойте, Господь! Прошу вас, вспомните, что в нашем мире нет доказательств чудес и магии. Никто не поверит человеку, который заявит, что видел чудо. То же касается и вашего существования! И ещё кое-что — оба пола желают секса! — Достаточно. Ты сделал свой выбор. К тому же я давно планировал это попробовать… — Прошу прощения? — И ты будешь первым испытуемым!!! Ох, так вот в чём дело... Лучше бы и не вспоминал. Кольцевая ж/д линия вокруг Токио, проходящая через самые важные его районы.

Протестантские общины, отрицающие технологии и живущие как в 16-17 веке. Эксперименты Стэнли Милгрэма – серия экспериментов в социальной психологии. В своём эксперименте Милгрэм пытался прояснить вопрос: сколько страданий готовы причинить обыкновенные люди другим, совершенно невинным людям, если подобное причинение боли входит в их рабочие обязанности? В нём была продемонстрирована неспособность испытуемых открыто противостоять «начальнику» (в данном случае исследователю, одетому в лабораторный халат), который приказывал им выполнять задание, несмотря на якобы сильные страдания, причиняемые другому участнику эксперимента (в реальности подсадному актёру). Результаты эксперимента показали, что необходимость повиновения авторитетам укоренилась в нашем сознании настолько глубоко, что испытуемые продолжали выполнять указания, несмотря на моральные страдания и сильный внутренний конфликт. Утрата собственного я, из-за чего человек становится более восприимчивым к нормам толпы. Чикагская школа — направление в экономической теории. В данной школе превалирует микроэкономический подход к анализу рынков. Так, Демсец придерживался точки зрения, что экономика отраслевых рынков не существует как отдельная область экономической теории, а совпадает с теорией договорных цен. Знания, умения и навыки человека. Теория, согласно которой некоторые животные (в том числе человек) судят о других особях по видовым, обонятельным и другим сигналам. Ну, например, по походке или запаху. (А я милого узнаю по походке~) Рецессия – некритичный спад производства или замедление темпов его роста. PIP работает в тесном контакте с управленцами на местах и их командами, чтобы выявить ключевые факторы, влияющих на непродуктивное время, а затем выработать соответствующие решения. «Теория справедливости» — книга американского философа и политолога Джона Ролза о том, как всем нам, грешным душам, достичь блаженства. Основывается на следующих принципах: 1. Каждый человек должен иметь равные права в отношении наиболее обширной схемы равных основных свобод совместимых с подобными схемами свобод для других. 2. Социальные и экономические неравенства должны быть устроены так, чтобы: 3. От них можно было бы разумно ожидать преимуществ для всех. 4.Доступ к положениям (positions) и должностям был бы открыт всем. Наука о влиянии человеческих чувств и эмоций на принятие экономических решений, например, покупки. Гэг – нарочито нелепые ситуации в комедиях. Политеизм – тип религии, в котором более одного бога. К примеру, греческие боги (любви, охоты), а у японцев это синтоизм. Отсылка к фильму Форрест Гамп, один из персонажей мечтал выращивать креветок. Выводы на основе внешних данных. Создатель теории о том, что увеличение населения приведёт к мировому голоду. В книге излагается идея о том, что росту населения ничего не препятствует, то оно будет удваиваться каждые четверть века. В силу ограниченности ресурсов это неизбежно ведёт к бедности, голоду и социальным потрясениям.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.1

ИЮНЬ 1923 ГОДА ПО ЕДИНОМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ТРЕТЬЯ ЛИНИЯ ДОЗОРА1, ТЕАТР ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ НОРДЕНА, СЕВЕРНЫЙ ВОЕННЫЙ ОКРУГ «Почему я вообще участвую в этой войне?» — я, ныне Второй Маг-Лейтенант Таня Дегуршафф, снова и снова задаюсь этим вопросом, сжимая в маленьких ручках магическую сферу. Винтовку, служащую скипетром, я оставила на земле, пока летаю в небе. Что я делаю со своей жизнью? — Фея 08 Контрольному Центру Нордена. Фея 08 Контрольному Центру Нордена. Приём. На фоне пасмурного неба Нордена выделяется одна маленькая точка. Это мизерное пятнышко, контрастирующее с облаками, никто иной, как один из могучих воздушных магов-офицеров Империи. По воле судьбы я стала маленькой девочкой, участвующей в войне. Униформа и вычислительная сфера доказывают, что я солдат. Сфера управляет сверхъестественным феноменом, «формулами», которые позволяют магам влиять на окружающий мир силой воли. Современное название, «формула», отлично подходит для феномена, грациозно балансирующего на границе науки и магии, плода магической инженерии, раскрывающего числовые значения мира. Моя миссия - узнать число и вид артиллерийской техники врага с заранее обозначенной воздушной позиции на высоте шести сотен метров, при том на комфортной скорости полёта. — Фея 08, это Контрольный Центр Нордена. Слышим вас громко и отчётливо. Никаких проблем с отслеживанием вашего местоположения. Плёвое дело – простая миссия по оказанию поддержки с воздуха на границе Империи и Альянса Антанты. Но, что удивительно, бдительный маг-разведчик, контролирующий формулу полёта с помощью сферы, висящей у него на шее, - совсем юная девочка. Я такая крохотная . Люди сомневаются, прожила ли я хоть десяток лет. Кроме того, моя фигура слишком хрупкая даже для девочки. Такое тело для меня, в прошлой жизни физически развитого человека, просто унизительно. Когда я узнал, что шея Тани слишком узкая, чтобы правильно носить авиационную головную гарнитуру с ларингофоном 2 , я почувствовал себя униженным. — Фея 08, поняла вас. Достигла необходимой точки, слышу громко и отчётливо, — сказала я. Я уже смирилась с этим голосом, хоть он и заставляет меня чувствовать себя одержимой демоном. Как ни привыкай, а он невыносим. А порой мой язык не поспевает за мыслью, и я кусаю его или запинаюсь, просто омерзительно. — Контрольный Центр Нордена, вас поняли. Приступайте к выполнению миссии. Армия – серьёзная структура, оценивающая человека не по голосу. Быть может, дело в милитаризации, но для зачисления в войска достаточно наличия склонностей к магии: воздушные маги специализируются на битвах в небе. В Империи, где всё решает холодный расчёт, давно забыли о возрастном ограничении для магов, так что армия без заминки назначила артиллерийским разведчиком ребёнка, которому и из дому одному выходить не стоит. — Фея 08, вас поняла. Территория чиста. Повторяю, территория чиста. — Контрольный Центр Нордена, вас поняли. В зону вашего наблюдения отправлен пеший батальон. Позывной Голиаф 07. Продолжайте мониторинг местности, пока территория не будет зачищена, если не поступят новые приказы от центра контроля воздушного пространства. Конец связи. Так уж вышло, что геополитическое местоположение Империи отразилось на методах работы с человеческими ресурсами. Государство с сильными соседями обязано дать отпор любому потенциальному врагу, который может напасть в любой момент. Укрепление военной мощи, необходимой для защиты населения огромной территории, просто необходимо. Для решения этой проблемы Генеральный Штаб приложил много усилий, в результате чего в военных действиях задействуется каждый житель страны, до которого только дотянется вездесущая рука государства. — Фея 08, вызывает Временный Корпус Артиллерийского Батальона, позывной Голиаф 07. Как слышно? Как только армии выпал шанс использовать меня, они бросили маленькую девочку на границу и заставили патрулировать воздушное пространство. Я - ребёнок-солдат. — Голиаф 07, это Фея 08. Слышу вас громко и чётко. Подтверждаю продвижение вражеской пехоты. Отправляю данные. Приём. Уверена, вид маленькой девочки, летающей в воздухе и её миленький голосок совсем не подходят официальному тону. Согласно простому здравому смыслу в армии должны служить лишь годные к службе взрослые солдаты. Но гарнитура говорит об обратном: мне нередко приходится слышать женские и детские голоса. Вооружённые силы берут их на службу практически во всех сферах. Суровые дни службы выбивают из людей всю порядочность, поэтому никто уже не удивляется, что в бою принимает участие маленькая девочка. — Голиаф 07, вас поняла… Пусть основная часть войск начинает прицельную стрельбу. Второго Лейтенанта Таню Дегуршафф зачислили в воздушные магические войска, и она умело исполняет роль артиллерийского разведчика в северной области Нордена, периодически предоставляя доклады по радиоприёмнику на спине, который почти достигает её размера. Не сказала бы, что мне очень тяжело - если не позволять себе лишних раздумий, всё не так уж плохо. — Столкновение подтверждено… Вы уже близко. Погрешность не более десяти метров. Стреляйте подавляющим огнём. — Голиаф 07, вас понял. Начинаем стрельбу по вашей наводке. В обращённых к земле голубых глазах отчаяние и безысходность. Почему я переродилась в этом мире, в теле противоположного пола, ещё и втянута в настоящую войну? Больше всего меня раздражают физические изменения. Детское тело ужасно неудобно. Хотя тела девушек развиваются быстрее мужских, разница в размерах слишком велика, чтобы управлять телом так, как я привык делать это годами. Кроме того, после вступления в армию меня не покидает болезненное чувство собственной беспомощности. Оружие слишком велико для меня, чтобы нормально прицелиться, а каждая отдача оставляет огромные синяки на плече. Партнёры по спаррингу и вовсе жалеют меня.

Ареал действия разведки. Микрофон, принимающий колебания гортани, позволяет получать звук без посторонних шумов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.2

Часть 2

Пока я не научилась видеть три числовых вектора с помощью вычислительной сферы и переводить реальные числа в магические, состоящие из формул, мне приходилось действовать в слепую. В магии надо работать головой, а не мускулами, поэтому мне удалось хоть как-то преуспеть хотя бы в этой сфере. Я могу летать, пока управляю формулами. Может, стоит прекратить так скептически относиться к магии? В конце концов, она весьма полезна. Но почему я должна использовать инструмент лишь потому, что он у меня есть? К примеру, важно вовремя суметь запустить Межконтинентальную баллистическую ракету, поэтому необходимо поддерживать её в рабочем состоянии и производить пробные запуски. Но зачем необходимы МБР? Ведь сложные отношения мировых держав ни для кого не секрет. Империя и Альянс Антанты какое-то время участвовали в неофициальных приграничных конфликтах, но на международной политической арене эти территории не являются спорными. Проблему границ официально не признавали из-за невероятной мощи Империи. По-моему, этот конфликт не сравнится с тем, как соседи Советского Союза избегали с державой всяческих территориальных разногласий. — ...так было раньше. О силе Империи нынче говорят в прошедшем времени. По всей границе происходило множество мелких стычек, в том числе «случайный» огонь с обеих сторон, приводивший к перестрелке из-за недопонимания. Подобные инциденты решались на уровне местных командующих офицеров, но нельзя отрицать, что напряжение нарастало. Войди сейчас Империя в состояние некой «полувойны», положение Тани позволило бы отсидеться в тылу, служа стране на должности, не связанной с битвами. В конце концов, Уорент-Офицер1 Таня Дегуршаф совсем недавно была кадетом, посещавшим военную академию, но произошёл военный конфликт. Столь неопытный боец - лишь помеха на линии фронта, так что, как только Империя начала бы приготовления к войне, её бы оставили в тылу, где-нибудь в Техническом Арсенале или Центре Логистического Командования. И всё же, несмотря на нестабильные отношения мировых держав, оптимистичное начальство решило, что приграничные стычки – лишь способ дипломатии, пусть и балансирующий на грани войны. Так она и застряла тут, вынужденная завершать обучение на настоящем поле битвы. Воздушные патрули, в которых она принимала участие совместно с регулярной армией, должны обогатить её военный опыт. Не имея возможности ретироваться в тыл, Таня официально получила звание второго лейтенанта и завершила обучение, получив позывной Фея 08. Люди оскорбительно, но вполне обоснованно сравнивали её с феей. Слабое тело, голубые глаза, в которых сияет крепкая воля, и короткие светлые волосы, завязанные сзади, чтобы не мешались. В совокупности с бледной, тонкой кожей, все эти факторы делали прозвище очень подходящим. Проблемы начались вскоре после назначения на новый пост, где ей предстояло служить на поле боя вместе с пограничной армией. Административный блок состоял из офицеров-магов, недавно выпустившихся из тренировочных школ, и местных переселенцев. Как новоприбывшему солдату, Тане пришлось стоять по стойке «смирно» сорок восемь часов. Предположив, что это традиционная проверка на способность солдат сохранять бдительность, Таня неохотно приняла стойку и двадцать четыре часа исполняла приказ. А затем из защитных форпостов, разбросанных по всей границе, совершенно не вовремя прибыли подозрительные предупреждения о тревоге. Вскоре появились предположения, что Альянс Антанты планирует совершить крупномасштабную операцию по пересечению границы. Новый политический курс Альянса Антанты - веская причина для беспокойства. Смена офицеров, вызванная изменениями в администрации, и последующий подъём патриотизма требуют кардинальных изменений старых установок. Операция Альянса Антанты так дотошно спланирована, что не только Таня, но и вся Имперская Армия задавалась вопросом «почему именно сейчас?» Не успели они найти ответ на свой вопрос, как Альянс Антанты предъявил Империи требование покинуть их территории — это настоящее объявление войны. Альянс Антанты настаивал на том, чтобы солдаты Империи покинули их территорию в течении двадцати четырёх часов. Рядовой работник компании не мог понять причин такого поведения Альянса Антанты, но предположил, что Империя постарается избежать военного столкновения, ведь региональные конфликты имеют огромное влияние на политическую обстановку. Если Альянс Антанты не осознает свою ошибку, он вполне может попасть в учебники истории по не самым приятным причинам. Их посчитают либо идиотами, либо слишком самонадеянными. Хотя Империя не смогла понять целей Альянса Антанты, она таки запустила шестерёнки идеально отточенной бюрократии и военных организаций, следуя протоколу. Они готовились к перехвату вражеских сил, действуя точно по инструкции. Рядовая шестерёнка механизма страны, Таня могла лишь вложиться соответственно своей зарплате. В тот момент она оптимистично надеялась, что участвует лишь в акции военной пропаганды. Соседняя Федерация точно не захочет, чтобы у её границ враждовали соседи. Все ожидали, что поддержка Федерации сдержит Альянс Антанты. Содружество Наций2 и Республика даже помогли Альянсу Антанты и поддержали его правительство. Разумеется, они бы остановили самоубийственное наступление на Империю из страха, что все вложенные ими средства и предоставленная помощь уйдут в никуда. В этом было уверено подавляющее большинство офицеров и солдат, ведь военные всегда были реалистами. Очевидно, что при прямом столкновении с Империей у Альянса Антанты нет ни единого шанса на победу. Все были уверены, что одна из наций предложит переговоры, а затем политики и дипломаты противоборствующих наций мирно урегулируют конфликт. Но сценарий, что был неудобен для всех — кроме, по всей видимости, самого Альянса Антанты — стал реальностью и удивил каждого живущего в этом мире и в это время человека. — Бросайте оружие и сдавайтесь наступающим войскам Альянса Антанты или немедленно покиньте эти территории. С точки зрения здравого смысла требования Альянса Антанты можно было описать лишь как «шокирующие»; и всё же, даже после этого Империя продолжила с невероятным скепсисом смотреть на всю эту ситуацию. И хоть отчёты о том, что Альянс Антанты пересёк границу, не были такой уж неожиданностью, Империя до сих пор не могла понять, как такое вообще могло произойти.

Ака прапорщик. Отсылка к союзу Англии и всех её бывших колоний.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.3

Часть 3 Всё это было так глупо, что Лерген, офицер Генеральского Штаба Имперской Армии, даже позволил себе высказать дерзкое предположение. — ...Мы никак не можем понять, чего Альянс Антанты пытается добиться подобными действиями. Быть может, это наши лидеры плетут интриги и готовят заговоры? Отбросив сомнения, рациональная Имперская Армия приказала немедленно дать отпор масштабной операции Альянса Антанты по возвращению границ. И хотя поведение Альянса Антанты многим казалось подозрительным, при первых признаках назревающей войны армия начала подготовку и сбор припасов. Все дивизии Великой Армии, составляющие основу военной мощи Империи, вскоре были собраны по приказу Центра. Эффективная Армия Империи справилась без единого инцидента. Всё прошло так гладко, что внутри страны уже негласно решили, что победа одержана. Но Империя продолжала закупать огромное количество припасов и даже мобилизовала войска, так что людей терзали сомнения. —Серьёзно? Да у них кишка тонка! Даже среди сильных мира сего Империя хорошо известна продвинутым вооружением. В мирное время она отправляла гарнизон размером равный корпусу к границам под предлогом их охраны. Дополнительному корпусу приказали иметь при себе хотя бы минимум припасов, в том числе и отряду Тани. Империя вела информационную войну, задействовав СМИ многих стран. Военные были наготове, и потому никак не могли понять: «Неужели Альянс Антанты и в правду собирается вторгнуться на нашу территорию?» Таня и подумать не могла, что Альянс Антанты без веских причин отправит уступающие по силе войска к границам, чтобы напасть на Титана Войны на глазах у СМИ. Но правда бывает страннее вымысла. Таня посчитала такой поворот событий крайне неожиданным. Спроси кто-нибудь её мнение о происходящем, она сказала бы, что это добровольное самоубийство. — Это война! Повторяю, граждане, война! Это начало войны! Империя объявила войну Альянсу Антанты из-за вторжения на границы! Всего несколько минут назад армия Альянса Антанты неоднократно пересекла их! Войска Империи спешат к границам, чтобы дать отпор! Мы получили информацию о том, что во многих местах уже идут боевые действия! Повсюду вооружённые силы союзников и военные корреспонденты, не жалея своих связок спешащие объяснить ситуацию всему миру посредством радиоволн. — ...уверенная в победе Империя решила порадовать вас представлением. Учитывая превосходящую военную мощь нации, уровень развития технологий и огромные запасы вооружения, мы без труда одержим победу. Журналисты преподнесли события на границе как настоящее объявление войны, а значит, командование так беспечно относится к происходящему, что даже не переживает об огласке; это лишь укрепляет репутацию честной и могучей Империи, никак не вредя общей политической обстановке. Более того, тот факт, что Альянс Антанты первым пересёк границу, развязывает Империи руки и даёт законное право на ответные действия. А как только это признали СМИ, Империя заявила о своей победе. Даже в альтернативном мире ни один лидер нации не позволит журналистам говорить о своём поражении. Раз офицеры Империи не скрывают своих планов (или почти не скрывают), значит, всё идёт правильно. Взвесив ситуацию, Таня позволила себе расслабиться. Узнав, что её отправляют на север тренироваться в полевых условиях, она хотела кричать проклятия: — Я надеюсь, все вы сгниёте заживо! Она хотела смерти милитаризованному государству, которое готово отправить маленькую девочку на границу и заставить её работать на износ. Но больше всего она ненавидела Существо Х за то, что оно отправляет в этот мир таких хороших и порядочных людей. Но Таня была только рада, ведь этот односторонний конфликт, напоминающий Войну в Персидском заливе, предоставляет прекрасную возможность подняться по карьерной лестнице. Исход войны предрешён, солдаты уже примеряют лавры победителей. Её задача проста — выполнить задачу с безопасного расстояния и получить повышение. Как бы неожиданно это ни было, исход её только радует. По сути, всё просто замечательно — Тане выпал редкий шанс. Миссии по охране границ просты, но опасны, и даже если удастся добиться хороших результатов, начальство может не признать достижения из «политических соображений». Потому патрулирование спорной территории Нордена среди имперских солдат называют «риск и никакого шампанского». Здесь и так нелегко чего-то добиться, а учитывая внешность бледной голубоглазой девочки, Тане Дегуршафф пришлось совсем туго. Прочитав её характеристику, можно узнать, что это девочка – весьма амбициозная выпускница военной академии, у которой есть все шансы стать элитным магом. Её провал на серьёзном задании был бы плохим пиаром для армии, погубившей маленькую девочку с многообещающим будущим. Если же забыть о её способностях и судить лишь по обложке, то Таня сама себе отвратительна. Девочка и сама не захотела бы иметь никаких дел с подобным человеком, не будь это частью службы. С момента зачисления в Имперскую Армию её точку зрения разделяли многие. У Тани была неплохая репутация среди инструкторов, но здесь многие сомневаются в справедливости хорошей зарплаты «маленькой волшебницы». Поправить свою репутацию она может, лишь достигнув ещё более выдающихся результатов, но возможность проявить себя всё никак не выпадала... до этого момента. Никто не признаёт в Тане мага - все видят в ней лишь ребёнка, вечно путающегося под ногами. На Тане клеймо неполноценной. Окружающие всегда пренебрежительно относились к её способностям. И вот, по иронии судьбы, Империя решила доверить ей боевое задание, когда армия доминирует на поле боя — в первой же битве судьба преподнесла ей счастливый билет. В таких благоприятных для Империи условиях бой будет коротким. Если Таня хочет выжить, ей нужно воспользоваться этим, чтобы заработать себе репутацию. А ещё стоит обзавестись связями. До конца войны она обязана играть роль преданного пса предсказуемой войны и поднакопить известности и рекомендаций. Обдумывая всё на несколько шагов вперёд, Таня бессознательно скривила в ухмылке розовые губки, попутно оценивая ситуацию. «Быть может, всё не так уж плохо.» — Это ведь может помочь мне в карьере... Думаю, ситуация мне очень выгодна. Ни одна душа не могла услышать эгоцентричного шёпота Тани, да и будь кто-нибудь неподалёку, вой имперской артиллерии точно заглушил бы голос маленькой девочки. Не стоит забывать и о бесконечном эхо снарядов, падающих на землю и оглушительно взрывающихся. Если сравнить эту какофонию с зрелищем, представляющимся с VIP-ложа для просмотра Демонстрации военной мощи у Фудзи1 , то всё не так уж плохо – в обоих случаях гремят оглушительные выстрелы. — Фея 08, вызывает Голиаф 07. Запрашиваю данные о результатах стрельбы. — Голиаф 07, это Фея 08. Попадание по цели эффективно. Повторяю, попадание эффективно. У Тани простая работа: ей лишь нужно наблюдать да докладывать о происходящем артиллерийским батареям. Летать по небу с радиоприёмником, тянущим вниз, попутно управляясь с формулой полёта, нелегко, но вычислительная сфера Имперской Армии неплохо справляется с этой задачей. Из-за спорной территории Нордена Центральное Командование направило сюда многочисленные войска, ныне оцепившие север. Согласно бумагам, Центр отправил сюда Таню лишь временно, и вернёт её после прохождения программы полевых тренировок. Если девочка приложит усилия, она сможет вернуться в центральный гарнизон. Уже близка мечта о работе в тылу. Как только её назначат магом-офицером тыловых войск, у Тани будет шанс провести остаток войны в столице, валяя дурака да раздавая приказы о защите этой самой столицы. Если она хорошо себя проявит, Кадровый отдел может выдать Тане золотой билет, способствующий развитию многообещающей карьеры. Узнав о предстоящих тренировках на скучном и опасном севере, Таня разозлилась, но никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Слегка запоздало, но мне стоит поскорее послать благодарственные письма с последними вестями своим инструкторам. Надо заводить связи. Я уже вижу свою радужную карьеру. Даже в пылу битвы Таня пребывала в приподнятом настроении, выискивая артиллерию на поле боя. — Фея 07 Контрольному Центру Нордена. Ответьте, пожалуйста. — Это Контрольный Центр Нордена. Слышим вас громко и отчётливо. —Снаряды эффективно уничтожают пехоту Альянса Антанты, сумевшую пересечь границу. Несмотря на гористую местность Нордена, артиллерия хорошо справляется, и беспечно продвигающиеся через границу солдаты – лёгкие мишени для неё. Из-за особенностей ландшафта они как на ладони. — Фея 08, вас поняли. Сейчас враг находится под подавляющим огнём. Надеюсь, мы нейтрализовали их. Ряды вражеской пехоты редеют. Сохраняя дистанцию, артиллерийские батареи вели огонь по цели, следуя указаниям наблюдателя, с территории, где баллистические данные можно заранее просчитать. Подавляющий огонь не мог не справиться с зачисткой. Толпа совсем недавно шагавших ровным строем пехотинцев становилась лёгкой жертвой для артиллерии, стоило им только разбежаться в разных направлениях. Благодаря руководству Тани нет необходимости прикладывать больше усилий и тратить лишний раз снаряды. —Центр Контроля Нордена, вас поняла. Продвигайтесь ко второй линии патруля и начинайте вести подавляющий огонь против основных сил вражеской пехоты. — Фея 08, вас поняли. Продвигайтесь вперёд и продолжайте наблюдать. Сухой обмен информацией с Центром был так свободен от шумов, что Таня тихонько подумала. Не ожидала, что радио так хорошо работает в настоящем бою. Небо покрыто тучами так далеко, как только видят её голубые глаза, но погода не мешает глушить вражеский сигнал. Шум едва различим, так что связь можно назвать «чистой». Сигнал настолько чист, что массивный авиаторский радиоприёмник, висевший у неё за спиной, просто смехотворен: он необходим на случай плохой связи из-за магнетических отклонений, случающихся из-за обильных месторождений минералов в Нордене. Таня пролетела над барахтающимися войсками Альянса Антанты, чтобы найти особо упёртых членов вражеской армии, и оказалась весьма озадачена. Чего добивается Альянс Антанты? Если они хотели помочь нам в тренировках, могли бы так и сказать: я бы оставила наблюдения и поупражнялась в стрельбе, знай я, что вместо охоты на лис нас ожидают полудохлые суслики. У нас есть эскорт и контроль с воздуха, так что мы могли бы дать им фору и позволить первыми пальнуть по лучшим целям. Я так завидую артиллерии, что едва сдерживаюсь, чтобы не присоединиться. — Фея 08 Центру Контроля Нордена. Я достигла назначенной позиции. —Центр Контроля Нордена, вас поняли. Видим вас. Передавайте информацию артиллерии и продолжайте наблюдение за целью. — Фея 08, вас поняла. Продолжаю наблюдение за артиллерией, пока не будет отдан другой приказ. Конец связи. —Центр Контроля Нордена, вас поняли. Есть у японцев такая традиция – стрелять в гору Фудзи, дабы показать свою военную мощь. Это действие можно сравнить с военными парадами в России.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.4

Часть 4 ЭТОТ ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, АЛЬЯНС АНТАНТЫ, НЕБО НАД НОРДЭНОМ Боже милостивый, почему? Как такое могло случиться? - взывал к небесам подполковник Энсон Сью с искажённым от отчаяния и усыпанным снегом лицом. В небе, где он летал столько раз, будучи магом Альянаса Антанты, раздавались залпы тяжелой артиллерии Императорской армии. Развернувшаяся снизу битва была простым избиением. Пехота продвигалась через город ровным строем, как на параде, благодаря тщательно организованной артиллерии. - Нас о таком не предупреждали! Эти ублюдки открыли огонь! - Помогите! Врача! Скорее! Сюда! - Отходим! Отступаем! Применить дымовую шашку! - Моя рука! Я потерял руку! - У нас нет поддержки с воздуха...! - Командование! Командование, что происходит?! Доложите обстановку! Земля, которую Империя называет границей, а Альянс Антанты – временно демилитаризованной зоны – это подобие границы, установленное в соответствии с Договором Лондиниума1. Альянсу Антанты, пренебрегшему государственными границами и решившему нанести удар по позициям имперской армии, стоило ожидать такого исхода. О чём только думали политики? Судя по радиосообщениям, солдаты поплатились за непоправимую ошибку властей жизнью. - …черт бы побрал этих бюрократов! Экономика в упадке, классовое неравенство всё растёт, а уровень безработицы никак не снижается. Ежедневные внутренние проблемы Альянса Антанты могут привести к серьезному кризису, за что правительство платит ужасающе высокую цену. Таков результат поощрения национализма и идей исключительности нации. Но настоящие ужасы ещё впереди. У Антанты не осталось никакой надежды на победу. Всё время полёта подполковник Сью беспрестанно ругал чиновников, осуждая за разжигание национализма и отказ принять неизбежное. Договор Лондиниума, в котором Содружество выступило в качестве посредника, решал спор между Империей и Альянсом Антанты на невыгодных условиях. Временно демилитаризованная зона, разделившая спорные территории, в реальности является национальной границей, административные права на которую стали единственным звеном, сохранявшим соглашение. Договор стал лишь временной формальностью для обеих сторон, но никто не ожидал, что Альянс Антанты попытается завладеть регионом. - В каком месте это «поход, оправданный давлением»? Для международного сообщества действия Альянса Антанты оправданны, но на деле оно почти во всех случаях поддерживало Империю. Как бы яростно не кричали политики, что спорная территория и подпадает под влияние Альянса Антанты, остальные видели в них лишь глупых неудачников. Никто не воспринимал их всерьез. - Поход?! Так вы себе это представляете?! Альянс Антанты устроил поход, чтобы военные патрулировали владения? Это так глупо. Надеюсь, эти политики уже успели сдохнуть на линии огня. Сью хотел, чтобы всё это оказалось глупой шуткой. Какому чиновнику или, скорее, простому вору зарплаты, способному лишь на бесполезную пропаганду, хватило яиц назвать это вторжение «высокоорганизованным парадом» на совете? Как глупо. -Каннингем, доложите положение оставшихся сил! - Простите, сэр. Сигнал нестабильный и только ухудшается. Ситуация не ясна… Войска охватил хаос – оно и понятно. Кто может сохранять спокойствие после бездумного пересечения границы, думая, что войны точно не будет… Бедных солдат встретила многочисленная имперская армия, жаждущая поскорее убить или захватить в плен противников. Такое безрассудство точно войдёт в историю. -Контроль воздушного пространства и Центр управления боем в порядке. Вы можете связаться с центром командования? -Линии повреждены... я не могу их вызвать, мы даже не знаем нужную частоту. Первый лейтенант Каннингем, в котором видели ветерана даже в форме Сью, нахмурившись, летел с радиоприемником дальнего действия на спине. Сигналы были так запутаны, что могли поставить в тупик даже опытного ветерана – ещё одно доказательство неизбежного поражения Альянса Антанты. Не будь Сью гражданином этой страны, он был бы ошеломлен. -Они никогда бы не пересекли границ без тщательной подготовки. Дипломаты Альянса Антанты, очевидно, балансируют на грани войны. «Империя не стала бы вести в такую опасную игру, не будь мы уверены в своей победе» - эту цитату пресс-секретаря Генерального штаба имперской армии Сью прочёл два дня назад в газете. Эти слова описывают всю ситуацию в целом. Альянсу Антанты стоило понять, что Империя готова к войне. От разумного заключения пресс-секретаря Сью нахмурился, будто откусив лимон. Кто бы мог подумать, что Альянс Антанты предпримет военные действия, рискуя своей нацией? -Меня не волнует, как вы с ними свяжитесь, но вы должны помочь оставшимся наземным войскам отступить. -Вас понял. К счастью или нет, а батальон Сью был в тылу, когда произошло нарушение границ. Его батальон был реорганизован из-за тяжелых потерь в нескончаемых стычках у границ. Единцы размером с роту и больше могут вернуться на реорганизацию в столицу. Сью неправильно понял ситуацию, потому что часто участвовал в «неофициальных» операциях... Он решил, что раз он и его люди могут отступить, то страна, а точнее правительство, не собирается воевать, и это обычная акция пропаганды. Сью и его людям, которые достойны звания лучших среди передовых войск Альянса Антанты, не хватало ругательств, чтобы описать идиотизм политиков, военных и государственных деятелей. Они всегда считали правительство кучкой недоумков, но не понимали, что администрация совершит столь непоправимую ошибку. - Дартон, извини, но не мог бы ты связаться с остальными войсками? Я хочу узнать точное положение дел.

Часть договора – оригинальная задумка, в то время как большая его часть имеет реальный прототип – Лондонский протокол 1952 года, дипломатический компромисс, призванный положить конец войне. Поскольку это не мирный договор, страны-участники нарушили его из-за того, что не пришли к единому решению, которое бы всех удовлетворило. Международные договоры и законы нарушаются с поразительной лёгкостью – вот правда жизни. Но если страна будет слишком пренебрегать ими, она может столкнуться с гуманитарной интервенцией2 (в особенности при наличии нефти). Гуманитарная интервенция или гуманитарная война — применение военной силы против иностранного государства или каких-либо сил на его территории для предотвращения гуманитарной катастрофы или геноцида местного населения. С этого момента платные главы будут выхотить 3-5 раз в неделю, бесплатные - открываться 1 раз в неделю. Надеюсь на ваше понимание и спасибо, что остаётесь с нами. Небольшая просьба - нажмите "спасибо" если прочли главу. Так я (переводчик) пойму, что это кто-то читает.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.5

Из-за своей начальной позиции они поздно отреагировали. Теперь перед ними стоит невыполнимая задача: помочь войскам избежать превосходящих сил противника, при этом оставаясь незамеченными. Мало того, что они не смогли добраться до назначенного передового поста, - всё охватил полнейший хаос, так что они даже не получили поддержки от Центра управления боем, который должен был обеспечить хотя бы минимальный необходимый контакт между магическими войсками, воздушным корпусом и сухопутными войсками. - При необходимости мы вышлем подкрепление. Взвод, если вы разделитесь и не сможете перегруппироваться, можете формировать группы под любым возможным командованием. - Командир, я дозвонилась! Сью выхватил предложенный передатчик. Из краткого обмена информацией он узнал, что ситуация сейчас совершенно неуправляема. Альянс Антанты вступил в войну с командованием, действующим в мирное время, и расплатился за свою ошибку, потеряв всякий контроль над ситуацией. Все это прекрасно понимали. - Понял. Мы не можем вести войну без всякого руководства. Нам нужно что-то решать с бомбардировкой, из-за которой вся эта суматоха. Согласны? Ситуация была так ужасна, что вместо того, чтобы оказать единое сопротивление, каждый сражался сам за себя. Даже в его полку сложно найти отряд, с которым есть связь, где есть представление о происходящем и руководство, способное принять необходимые меры. - Я полностью согласен. Артиллерию позиции наверняка усилят... но что насчет наблюдателей? Сью пришлось согласиться с тем, что, учитывая имеющиеся в его распоряжении силы, сейчас они могут нарушить опустошительный огонь противника лишь уничтожив их наблюдателей. - Командир Сью! Вести из Шестого Дивизиона. Мы всё ещё можем наблюдать и посылать сигналы! - Отлично! Посмотрим, смогут ли они обнаружить вражеских артиллеристов. Благодаря счастливой случайности, восстановлению связи с подразделением, которое поддерживало дисциплину при отступлении, у них появилась прекрасная возможность. -…Бинго! Они отправляют координаты! Несколько магов-наблюдателей летали в одиночку, даже не пытаясь скрыть свое местоположение. Судя по частоте кодированных сообщений, посылаемых через регулярные интервалы, их волны точно закодированы, что логично для направляющих артиллерии. - Как мы и думали, они действуют в одиночку. Нас слишком недооценивают. - Может быть, но ведь у них есть мощная предупредительная линия. Сью знал это. От вида легко получивших господство в воздухе с помощью слаженного перехвата воздушного корпуса и войск магов империи Сью впадал в отчаяние. Они наверняка установили линию противовоздушной обороны, достаточную для того, чтобы элементы поддержки могли летать в одиночку. - Клянусь, мы сошли с ума, раз решили идти против военной державы. Нужно было забрать семью и бежать. -Командир Сью, держу пари, эти имперские собаки никак не возьмут в голову, как война может быть такой лёгкой. - Верно. Будем надеяться, что это их и подведёт. Думая о том, как всё ужасно, Сью обратился к Богу. (...Боже, чем мы это заслужили?) У Тани важное, но достаточно скучное задание. Нужно лишь следить за расположением вражеских сил с помощью радио и снаряжения для наблюдателей. Далее эти данные обрабатывает артиллерийское вооружение в режиме реального времени. На их основании оператор Контроля Нордена отдаёт тактические приказы. Наверняка я тоже вношу вклад в лёгкую победу, но я ведь только наблюдаю с воздуха за ударами имперской артиллерии с достойной похвалы точностью. У империи величайшая военная мощь среди крупнейших мировых держав. Соответственно, у нашей армии относительно передовое снаряжение, при том настолько, что солдаты верят в наше превосходство не из-за огневой мощи, а воспринимают это как нечто само собой разумеющееся. Империя верит, что «штык не подведёт, но и к победе не ведёт». Для имперской армии артиллерия - «бог войны». Для людей вроде Тани — это божество гораздо более внушительное, нежели абстрактные «верховные» существа, вроде Бога. В конце концов, все, кто был на стороне Империи, был готов к войне, несмотря на некоторые сомнения. Выходит, мы были готовы к поддержанию господства в воздухе с помощью сети наблюдения за противовоздушными магами. Если я сообщу о самонадеянном сопротивлении или противовоздушном огне противника богам войны, они в мгновение ока сравняют врагов с землёй. У меня безопасная и надежная работа, которую, тем не менее, уважают. Я надеюсь, что всё так и будет. Я даже получаю удовольствие от первоклассного вида на победу армии, да и стрельбы здесь столько, что даже обстрел Фуджи не так впечатляет. Ни в коем случае нельзя недооценивать нашу армию, легко побеждающую врага с безопасного неба. Артиллерия прокладывает дорогу пехоте и бронетехнике. Наши маги обеспечивают воздушно-наземную поддержку и наблюдение с воздуха. Взмывая над полем боя, силы истребителей и бомбардировщиков становятся авангардом для глубокого проникновения. Трудно сказать, было бы всё так гладко, если бы не они. Спасибо Генеральному штабу за то, что он так великолепно справился. Не знаю, как и отблагодарить их за такой безопасный и простой способ подняться по карьерной лестнице. Знаю, что это несколько неуважительно, но мне тяжело согласиться со словами генерала Ли: «Мы должны быть благодарны ужасам войны, без них мы полюбили бы это занятие». Меня так будоражит бой, что и не знаю, что с собой поделать. - Контроль Нордена Фее 08. Артиллерия открыла огонь. Доложите обстановку. - Фея 08. Первоначальные точки удара подтверждены, высылаю координаты. Нет необходимости усиливать огонь. Повторяю, нет необходимости усиливать огонь. Откройте огонь для устрашения. Прежде всего, наша артиллерия примечательна тем, с какой поразительной точностью она следует предоставленным данным. Умелые бойцы справляются со всем: от начального огня до последовательных ближних попаданий с помощью артиллерии размером с полевой корпус. Это доказывает, что никто не может усомниться в военной мощи Империи. Так что моя работа чрезвычайно легка, и всё просто замечательно. Спасибо, что прочли главу! Пожалуйста, нажмите "спасибо" :)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.6

- Контроль Нордена, приём. Остерегайтесь выстрелов. Мы начнём сосредоточенный огонь через двести метров, приём. - Фея 08, вас поняла. Конец связи. Я двинулась на запад, чтобы немного отдалиться от поля битвы, и набрала высоту. Сомневаюсь, что артиллерия может промазать, но в меня могут попасть осколки. А раз это сосредоточенный огонь, будет целая куча снарядов. Артиллеристы будут в восторге, завидую. Мне нужно держаться от них подальше, чтобы мы все могли насладиться нашей работой. Вскоре артиллерия выпустила неумолимый град железа, который не сравнится ни с одним боевым действием в военных фильмах. Насколько я могу видеть со своей позиции небе, на землю падают черные пятнышки, и когда пламя от взрыва рассеивается, куски того, что раньше было людьми, летят во все стороны, постепенно исчезая. - Фея 08 контролю Нордена. Столкновение с огнем подтверждено. Повторяю,… - Контроль Нордена, докладываем разведку театра*. Зона α, бло…бзт…бз-з… - Контроль Нордена, это Фея 08. Плохая слышимость. Ужасные помехи. Приём. Это либо электромагнитные волны, либо барахлит оборудование. Почему именно сейчас, в такой важный момент? Дабы избежать лишнего риска, Таня решила проверить, не связана ли проблема с оборудованием на её спине, как вдруг получила неожиданный сигнал. - Лидер Херувим предупреждает театр! Повторяю, предупреждаю театр! Обнаружено крупное вражеское подкрепление! Это не просто экстренное сообщение, а неизвестное предупреждение. Странно, что авиадиспетчер предупреждает театр, когда должен патрулировать первую линию. Обычно предупреждение театра не объявляется во время перехвата, если только не нарушается предупреждающая граница, так что из этого можно сделать определённые выводы. Возможно, в бой вступила новая группа грозных солдат. Что ж, такова война. Значит, враг не сдастся так просто. -...контроль Нордена всем ожидающим силам перехвата в воздухе. Переходите от патрулирования границ к мобильной ПВО. Повторяю, переход от патрулирования границ к мобильной ПВО. После успешного восстановления связи посыпались команды к перехвату. Выходит, нам нужно захватить всех вражеских солдат, которых мы обнаружим. У Империи не только мощный фронт, но и хорошая поддержка с воздуха. -Обезвредьте вражеских солдат и их формулы! Любой посторонний на поле боя – наш враг! Без колебаний устраняйте врагов! Тон, с которым отдан приказ, говорит о том, что вскоре нам придётся несладко… хотя противник наверняка зря старается. - Контроль Нордена всем вооружённым силам! Контроль Нордена всем вооружённым силам! В голосе диспетчера промелькнула едва заметная смесь паники и замешательства. Да уж, наши диспетчеры умеют сохранять тон ведущего новостей даже в самых отчаянных обстоятельствах. Теперь я понимаю, насколько всё плохо. - Подтверждено нарушение границ батальоном магов альянса Антанты. Повторяю, подтверждено нарушение границ батальоном магов альянса Антанты. Несомненно, удивительный отчёт – управляющий боем несколько смущён. Как правило, в ходе военных операций запрещена частичная передача информации. Следует призвать подкрепления, чтобы они могли оказать должную помощь, но в то же время у командования всегда должен быть стратегический резерв. Распределение сил – одна из сложнейших задач войны. Альянс Антанты напрасно заставляет пехоту в одиночку пересекать границу, лишь после этого задействуя воздушные силы. Никогда бы не подумала, что Альянс Антанты пошлет солдат, когда силы Империи уже сломили их оборону. С точки зрения стратегии, было бы разумнее заранее отправить поддержку с воздуха, но именно благодаря этому ходу империя застигнута врасплох. - Немедленно перехватить противника в соответствии с планом действий! Повторяю, немедленно перехватить! Артиллерия начала работу по уничтожению противника, и, когда все их подразделения начали сменять позиции и вносить небольшие изменения, более чем батальон вражеских магов оказал массовое сопротивление. Мы предполагали, что подобное может произойти, но имперская армия ослабила бдительность, полностью разгромив основные силы противника. Если Альянс Антанты пытался скрыть наступающие войска, им следовало сделать это раньше. Хотя неожиданное вражеское подкрепление и так привело линии фронта в хаос. Всего несколько минут назад я беспокоилась, что мое невыгодное положение может снизить шансы на продвижение по службе, но сейчас я искренне благодарна, что нахожусь ближе к тылу. Относись я к ожидающим воздушно-десантным войскам, сейчас была бы задействована в жестоком бою в воздухе. На моё счастье, разведчики в этом не участвуют. - Бз-з…зт…з-з… Пока я радовалась своей удаче, шум совершенно заглушил связь с контролем Нордена, всего несколько секунд назад сообщившем о резкой смене обстановки. В этот критический момент мой приёмник способен лишь на жалкие шумы. Учитывая то, как оборудование работало ранее, проблема может быть и в неисправности радиостанции. Это, несомненно, прискорбно, учитывая, насколько важно оборудование в моей работе – я должна информировать артиллерию и получать разведданные войск. Но Таня помнила и то, сколько оскорблений приняло её радио во время учений. Боевое оборудование, которое ценят за долговечность, не может быть таким хрупким.

Подразумевается театр военных действий

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.7

Возможно, поломка произошла, потому что я использую оборудование в боевых условиях. Теперь я не могу сообщать местоположение снарядов, и, к тому же, меня напрягает, что я не могу выполнять свои обязанности артиллерийского разведчика, даже если дело в технических неполадках. Ладно, хватить оплакивать своё оборудование. ... Излучение радаров?! Я совершенно случайно его заметила. Прислушавшись к инстинктам, я быстро отклонилась от курса, едва избежав атаки. На пути, по которому я следовала всего несколько минут назад, взрывались бесчисленные магические формулы. Показался враг. - СОС! СОС! Фея 08 Контролю Нордена! Фея 08 Контролю Нордена! Предупреждение Театра! Прошу немедленной помощи! – кричала Таня в рацию, волны которой настроены на максимальную амплитуду – выходит, помехи не из-за поломок, а из-за вражеской заглушки. Несомненно, эти маги представляют наибольшую угрозу среди уцелевших вражеских сил вдоль границы. В департаменте магов Альянс Антанты считается развивающейся страной, поэтому их число невелико, но нехватку боевых единиц компенсируют электростанции. Во многом это благодаря поддержке стран, выступающих против Империи. По сути, это классический случай “враг моего врага - мой друг.” Сложившееся мнение о нехватке магических сил Альянса Антанты побудило магов имперской армии, включая меня, не напрягаться даже после сообщения о реорганизации вражеских магов в тылу врага. Согласно разведданным, полученным до начала битвы, элитные вражеские маги Нордена направлялись на север, так что никто не ожидал увидеть их поблизости. Вы можете сказать, что мы зря недооценили врага. Ну, в любом случае, о появлении вражеских сил будет немедленно сообщено в командный пункт (КП). Это событие представляет не только тактическую, но и политическую ценность. Естественно, я исполню свой долг и попытаюсь своевременно доложить обстановку. А вот геройствовать и отвлекать врага я не собираюсь. Пусть умирают те, кто этого хочет, а мой главный приоритет - выжить. Остаётся лишь узнать, смогу ли я выбраться из этой передряги. - Я обнаружила группу вражеских магов, размером с роту, они быстро приближаются, - говорю я по радио, готовясь к воздушному бою. От их числа мне становится дурно, - координаты: сектор α, восьмой блок. Высота: 4,300! Учитывая бедственное положение, они, безусловно, проявляют яростную жажду боя. Честно говоря, мне больно смотреть, как они отчаянно сражаются в заранее проигранной битве. Несмотря ни на что, мои враги - трудолюбивые солдаты, исполненные боевого духа, и им плевать, какие неудобства они доставляют мне. С другой стороны, Империя всё ещё побеждает по всем параметрам. Разумеется, эта битва закончится нашей победой – и именно поэтому ситуация не может стать хуже. Если враг прорвётся через область, находящуюся под моим наблюдением, в то время, как имперские силы доминируют на большей части поля боя, это будет ложкой дёгтя. Моя некомпетентность окажется единственным провалом среди океана успехов. Боюсь, мои действия воспримут так плохо, что я не смогу избежать осуждения. Мне страшно представить, как люди будут презирать меня за то, что я даже не могу исполнить свои обязанности. Как только начальство отдаст приказ к перехвату, недовольные вроде меня не смогут отказаться. Я начинаю беспорядочно уклоняться, используя все свои возможности. С моей миниатюрной фигурой, я рассчитываю на снижение коэффициента свободного падения, но это не срабатывает. Даже при моих параметрах тяжело уклониться от пулемётной очереди. Судя по размеру группы, несущейся ко мне, это, как минимум, взвод. Нет, это не может быть элитный отряд. Они действуют по инструкции, обрушивая снаряды на ближайшую цель, используя превосходящую огневую мощь, чтобы влиять движение противника. Стоит им приблизиться ещё немного, и цель станет совершенно беззащитной. Без всякого прикрытия с воздуха артиллерийские батареи империи представляют собой превосходные тактические цели. Поскольку основные силы вражеской роты уже прорвались, их план по нейтрализации огневой поддержки рискован с точки зрения стратегии. Ситуация тяжёлая. Было бы проще, используй корпус самоходную артиллерию, но львиная доля нашего вооружения состоит из орудий, которые приходится перемещать вручную. Даже Империя не может позволить себе механизировать артиллерийские единицы, при этом поддерживая бронетанковые дивизии, войска магов и воздушный корпус. Конечно, артиллерии не хватает времени, чтобы разогнать неуклюжие гаубицы и убежать или спрятаться. Следовательно, судьба наземных сил зависит от воздушной разведки. Нужна огромная мощь, чтобы остановить продвижение взвода магов и отвлечь их, пока не прибудет подкрепление. - Приём! - Контроль Нордена Фее 08! Доложите обстановку! К счастью, наш экстренный канал работает, что подтверждает последняя передача. Уверена, у нас неприятности. Говорят, женская интуиция редко ошибается. Но, хоть я и выгляжу, как маленькая девочка, я не чувствую себя леди. Почему же у меня такое плохое предчувствие? - Это Фея 08. Я установила контакт. Повторяю, я установила контакт. Взвод вражеских магов проникает в наше воздушное пространство. - Контроль Нордена, приём. Поддерживайте контакт и задержите врага. Если возможно, собирайте информацию. Клянусь, хуже быть уже не может. Сразиться с врагом и собрать информацию? Но для начала задержать их? А потом попытаться в одиночку уничтожить целый взвод? В открытом небе, без прикрытия? Если они хотят моей смерти, так бы и сказали. - У нас значительный разрыв в боевой мощи. Запрашиваю подкрепление. - Контроль Нордена, приём. Мы уже атакуем вражеский взвод магов. Дополнительная рота, уже находящаяся в ожидании, прибудет через шестьсот. Вот как? Выходит, подкрепление прибудет через десять минут. За это время я могу приготовить рамен, съесть его и помыть посуду. А вот задерживать целый взвод аж десять минут не могу. Если я хочу выжить, чему я придаю первостепенное значение, то самый подходящий план действий - это быстрое отступление. Очевидно, я не такой патриот, чтобы сражаться здесь в одиночку. Тем не менее, мне нужен какой-то предлог, чтобы не увековечить своё имя в военной истории ужасным позором бегства. Нужно хотя бы получить приказ верховного командования покинуть стратегически бесполезное воздушное пространство.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.8

- Фея 08 Контролю Нордена. Запрашиваю разрешение на немедленный вывод. Повторяю, прошу разрешения на немедленный вывод. - Контроль Норедена Фее 08. Боюсь, я не могу это одобрить. Делайте все возможное, чтобы задержать их до прибытия союзников из группы экстренного реагирования. Черт бы тебя побрал. Будь проклят этот элитарный контроллер! Ты можешь лишить жизни одним приказом с тыла! А не хочешь поменяться со мной местами? Эти обитатели тыла должны побывать на фронте, прежде чем просить невозможного! - Фея 08 Контролю Нордена. Как обстоят дела у нашей артиллерии? И всё же я взрослый человек. Я знаю, что, если позволю физическому возрасту Тани взять верх надо мной, дам волю эмоциям и подниму шум, будут проблемы. Я всегда смогу отомстить, когда выросту в звании. Чтобы заставить всех их поплатиться, мне нужно сделать всё возможное. Мои усилия позволят магу, известному как Таня Дегурешафф, избежать осуждения, как только все узнают о том, как она отдала все, чтобы выполнить свой долг даже в таких ужасных условиях. И, на всякий случай, если они отдадут меня под трибунал как козла отпущения, я смогу доказать, что действовала в интересах артиллерии. Всегда должен быть запасной план. - Взвод магов уже спешит тебе на помощь. Они достигнут артиллерийского воздушного пространства примерно через триста. На перехват направлена седьмая рота магов. Как я уже сказал, мы ожидаем, что они достигнут вас через шестьсот. Хуже и быть не может! Ну что за закон подлости! Почему вражеские войска магов напали на артиллерию, находящуюся под моим наблюдением? Какого черта меня не предупредили заранее? Как взвод магов смог пробраться сюда незамеченным? А ведь меня ещё и могут обвинить в халатности, и всё это, когда победа уже совсем близко! Чего вообще добиваются эти маги? Их всё равно убьют в следующем секторе! Почему они направились именно сюда?! Будь ты проклят, дьявол. Ты все ещё проклинаешь меня?! Ладно, хорошо. Если ты собираешься играть вот так, то к чёрту все. Все эти парни хотят убить меня, верно? Тогда я захвачу их с собой. Я решила. Мы всё умрём. - Фея 08, приём. Контроль Нордена, я буду бороться изо всех сил! - Контроль Нордена, приём. Удачи. ... я готова выть от отчаяния. «Удачи»? Серьёзно? Это лишнее. Я хмурю брови, и зловещее чувство трепещет в моей груди. Эта ситуация напоминает мне о том, как по воле судьбы солдаты Токугавы, которые выигрывали в битве при Сэкигахаре, столкнулись с особыми силами Симадзу. Этим говнюкам не стоило приходить сюда. Уходите. Выметайтесь. Закусив нижнюю губу, я проклинаю свою гнилую удачу. Да, я просто играю с существом Х...но я даже не думала, что умру, сражаясь в воздушном пространстве, контролируемом врагом. В этом мире совсем не защищают детей. Не знаю, насколько я ещё ребёнок, но наверняка выгляжу маленькой. К тому же меня постоянно называют «мелкой». Было бы неплохо, если бы это спасло меня от вражеских выстрелов, но гуманизма на поле боя не жди. Любой, кто знает, что произошло во время Холокоста, в Сараево и Руанде, должен понимать, как опасно слепо верить в идеалы гуманизма. Люди в миг могут превратиться в демонов, способных на чудовищные злодеяния. Этому не учат на уроках этики, но такова наша природа. У одного западного философа есть весьма любопытное высказывание о том, что “добродетельный Бог должен существовать” именно из-за существования демонов. К сожалению, поскольку Существо X не кажется мне особенно добродетельным, я вынуждена не согласиться. «Бог мёртв». Думаю, этот спорный вывод Ницше правдив. Бога не может быть. Люди должны спасаться сами, ради собственного блага. Моё оборудование включает лёгкую пуленепробиваемую форму, передатчик и стандартный вычислительный шар 13-й модели производства Волкер. Поскольку я занимаю наблюдательный пост, при мне нет винтовки с магическими боеприпасами, которая позволяет стрелку поражать цель на больших расстояниях с помощью формул. К тому же она для меня слишком тяжёлая. Как же мне задержать врага? Единственное, что мне остаётся – найти слабое место. Я так просто не сдамся. В крайнем случае умру, но убью их. Хотя, я бы предпочла всё-таки выжить. Для меня главное - выжить. Мне нужно отдохнуть от всего этого. Будет легче, если я брошу артиллерийское оборудование. Вражеские войска, пытающиеся прорваться, нацелены на артиллерию, поэтому, если я сосредоточусь на отступлении и быстро удалюсь, я смогу укрыться в безопасной зоне. Но даже если я убегу, у меня нет шансов выжить. Армия наказывает за дезертирство перед лицом врага расстрелом. Как только я решусь на побег, начнутся бесконечные эпичные кошки-мышки с военной полицией. Мне остаётся лишь сражаться в одиночку. ...Выходит, это лишь моя война. На поле боя, где победа моей стороны уже предрешена, я вот-вот умру в битве. Технически, цель противника -обеспечить поддержку отступающим войскам, ударив по нашей артиллерии, а не уничтожить меня. Другими словами, сбить меня для вражеских магов – всё равно, что прихлопнуть надоедливую муху. Как оскорбительно: я тут рискую жизнью и карьерой, а меня ни во что не ставят. Я выше всего этого, никому не позволено так со мной поступать. Не думая, что будет дальше, я применяю одну формулу за другой. Быстрая реакция, высокая выносливость. Прежде чем мой мозг заметит острую боль, заставляющую прервать цепочку формул, я облегчу её с помощью внутримозговых наркотиков. Я уже предвкушаю бой, сгорая от возбуждения. Интересно, так ли чувствуют себя «под кайфом»? Теперь, даже если враг пристрелит меня, я смогу сбежать, не упав из-за боли. - Какая честь для меня. Замечательно. Чудесно. Мне так весело. Я с трудом сдерживаюсь. - Фея 08? Я разговаривала сам с собой, предполагая, что меня услышат, и я рада, что командный пункт это заметил. Теперь есть свидетели того, как я жажду сражаться. Меня так и разрывает от волнения. Даже когда мир охватывает восхитительный хаос, мозгу мага удаётся ясно мыслить. Как же замечательно. Этот орган защищает мои мыслительные процессы от воздействия наркотиков или безумия. Мне так повезло, что я родилась магом... жаль только, что приходится служить.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.9

Моё сознание хорошо защищено от воздействия наркотиков и безумия. Мне так повезло, что я маг... жаль только, что солдат – никогда этого не хотела. Я боялась, что эта работа будет скучной, а теперь я в центре внимания, и должна расправиться с целым отрядом. Я никак не могу сейчас умереть. Мир несправедлив, но сейчас это просто вопрос провала рынка. Недостатки рынка должны быть устранены. Поскольку всё сводится к стоимости товара, я должна набить себе цену. Всегда помни о маркетинге. Я отдавала все свои силы, никогда не упуская шанс показать себя с лучшей стороны, извлекая пользу из любой ситуации. Если сейчас я справлюсь, моя жизнь станет намного лучше. Я боялась, что затеряюсь среди союзников и врагов в хаосе битвы, но теперь я в центре внимания. Это не делает меня счастливее, ведь я одна в воздушном пространстве, и даже не могу спрятаться. Мне остаётся лишь придумать, как бы порадовать зрителей (то есть старших офицеров) моим выступлением. Удивительно, но люди могут устроить настоящее шоу, когда загнаны в угол. Так вот оно какое – чувство приближения собственной смерти. Я бросаю своё снаряжение. Наши хорошо вооруженные враги ожидали вялого наземного боя, но вместо этого мы вступили в жаркую борьбу. Я проникаюсь волнующими мыслями. Сейчас главное - выполнить свой долг и выжить. Видимости выполнения моей миссии будет достаточно. После хорошего воздушного боя я скажу, что враг сбежал или бросил силы на борьбу с наземными войсками. Думаю, враги, настроенные уничтожить нашу артиллерию (что, конечно, невозможно для них), не будут преследовать меня, если я скроюсь. Скорее всего, я не смогу продолжать сражаться. Идеально, если я потерплю поражение как можно ближе к дружественным войскам. А ещё лучше, если я смогу замедлить этих личинок Альянса Антанты. В конце концов, время дороже золота, а эти придурки тратят его попусту. Даже мои незначительные старания должны окупиться. Если кто-то и победит в этом бое, то только я. Я не испытываю ни малейшего удовольствия от боли, и у меня нет абсолютно никакого желания пачкать руки, но я не хочу умирать. Я не должна умереть. Если потребуется, я буду рыдать, валяясь в грязи, только бы выжить. Жизнь – это вечная битва. -…Командир Сью! Вражеское подкрепление! Это взвод магов? Боже, о Боже, ну почему? Почему всё так происходит? - Враг нарушил оборону шестнадцатой дивизии Хельштейна! Как это вообще возможно? - Батальон полковника Лакампа подает сигнал бедствия! Они вступили в бой с батальоном магов Империи. Долго они не продержатся. Где мы просчитались? - Я знаю! У нас нет времени на это. Неужели мы не можем взять магов-разведчиков? Взглянув в небо, подполковник Сью был вынужден признать, что положение армии его отечества, охваченного пламенем и разрушением, с каждой минутой становилось только хуже. Его лицо исказилось от гнева, он хотел кричать в своей ярости, пока не охрипнет, но понимал, что это не поможет. - Наши выстрелы бесполезны! Если бы его взгляд мог передать огонь ярости, вспыхнувшей в душе, подполковник Сью опалил бы вражеских магов, проворно парящих в небе, так, что не осталось бы даже хрустящей корочки. Как это могло случиться в небе Нордлэнда, которое мы знаем от и до? Сегодня всё против нас, даже небеса. - Эти ублюдки загнали нас в угол. Ну что за заноза в заднице! Люди Сью преследовали одного врага. Он не мог назвать мага трусом за то, что он делал все возможное, чтобы выжить. Не будь этот бой так важен для него, он бы глубоко восхищался и уважал доблестью и силой духа противника, но сейчас на это нет времени. Энсон Сью слышал лишь непрерывную стрельбу, не в силах различить ничего перед собой, но даже так он понимал, что его союзники вдребезги разбиты бомбардировкой. -…чертовы политики! Не нужно гадать, кто виноват в сложившейся ситуации – его можно обозначить одними лишь проклятиями, изрыгаемыми Сью. Он хотел добраться до придурков, издевавшихся над Лондиниумом и не принимавших его в внимание, а затем сделал из него часть предвыборной, и засунуть их сюда. Эти политики обрекли на несчастья отечество, гражданами которого являются. - Подберитесь ближе! Готовьтесь! - Командир Сью! Давайте нанесём удар по вражеской артиллерии! Нужно собрать хотя бы один отряд, этого будет более чем достаточно! - Забудь об этом, Лагард. Вражеские подкрепления уже близко. Нас уничтожат! Хорошо это или плохо, но войска подполковника Сью подобрались слишком близко к линии врага. Возможно, будь они подготовлены, и будь у них ещё хотя бы два человека, они могли бы взять батарею врага штурмом. Но после первого провала необходимо несколько человек, чтобы сравнять силы. В его распоряжении была лишь группа человек в количестве усиленного взвода. - Каннингэм, сколько осталось до прибытия вражеского подкрепления?! - Будут здесь через 480 секунд! Если мы не поспешим, они будут у нас на хвосте! Даже если они рискнут напасть, они не выстоят против двух имперских подразделений. Тем не менее, он сделает всё возможное с доступной ему живой силой. Подполковник Энсон Сью принял разумное решение, как солдат, настоящий солдат Антанты, особенно учитывая скудную информацию в его распоряжении. Он не понимал романтики битвы, поэтому, осознав, что батареи противника слишком сильны, он тут же отказался от нападения. Но жестокая правда в том, что воздушное пространство над батареями не защищено. - Я знаю. Если мы ... Черт возьми! Лагард?! - Капитан?! Капитан Лагард?! - Каннингем, прикрой его! Лагард, можешь подняться? Лагард?! На его глазах Капитан Лагард слепо бросился к вражескому магу. Подчинённые замешкались, они прекратили стрельбу, боясь попасть в капитана, и в этот момент враг использовал формулу. Лагард надеялся, что огневая поддержка подавит силы противника, и теперь оказался слишком близко, чтобы отступить. - О, нет! Прикройте меня! Лагарда не сбило ударной волной, нет – он оказался в эпицентре взрыва. Он попытался отклониться, но это не помогло. В мгновение ока защитная оболочка оказалась разрушена. За долю секунды он успел прикрыть лицо руками, и лишь благодаря Божьему благословению остался в живых. "…Передышка! Этот ублюдок на это и расчитывал, Тор!» У стороны Сью было невообразимое количество солдат, они были сосредоточены на линии огня. Но цена, которую они заплатили за то, что прижали врага, а потом отпустили его, была слишком велика. «Отчет о потерях!» «Двое сбиты, и капитан Лагард тяжело ранен». С обожжёнными руками, Лагард падал, голова уже не варила, от кровопотери и болевого шока. Старший лейтенант Тор также был поражен взрывной атакой с близкого расстояния, когда бросился на линию огня, надеясь прикрыть своего товарища, так что, можно было сказать, что он тоже более не боеспособен. «Гррр, им это с рук не сойдет. Командир, я иду в лобовую. Прикрой меня!" «Черт возьми! Прикрывайте его!» Среди всего этого Сью был уверен, что услышала: «Попался». Голос звучал радостно - почти как смех сумасшедшего. «Стоп! Отступайте! Этот маг собирается…, - начал кричать Сью, но в следующий момент имперский маг произнес заклинание, охватившее все вокруг. «Она что, камикадзе…?» Он не хотел увидеть такой картины, но он сам её и породил. «Командир, время вышло! Они почти выше нас! «… Мы выдернули наблюдателя!"

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.10

1923 ГОД, СТОЛИЦА ИМПЕРИИ БЕРУН, СЕКТОР КОМАНДОВАНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ОТДЕЛ ВЫСШИХ ОФИЦЕРОВ Майор фон Лерген был членом команды отвечающих за отдел комплектования Имперской армии, курил, расслабляя свою голову, уставшую от переутомления. Его четко определенные черты лица, напоминали аристократию юнкеров, и производили впечатление сильного и рассудительного человека. Но в данный момент, эти особенности были стянуты в гримасу. Отдел оценки достижений Генерального штаба -Отдела кадров исследовал успехи в продвижении войск на линии фронта и исходя из этого предлагал определенные награды высшему руководству. Это был краеугольный камень поощрения кадров в Имперской армии. Там были размещены офицеры Генштаба среднего звена, чтобы они накапливали опыт и в будущем стали генералами Империи. Естественно, по традиции выбирали лучших. Как и ожидалось, эти люди были высоко оценены за их высокие способности. Лерген доказал, что вышестоящий офицер, назначивший его начальником награждения, имел нюх на такие дела, успешно обрабатывая все номинации наград своевременно, несмотря на ожесточенные бои на севере и последовавшие за этим потоки новых рекомендаций. Лерген неосознанно остановил свою ручку на середине уже выведенной каракули, когда он смотрел на документы пришедшие с севера относительно рекомендаций различий и заявлений на медали и внезапно ахнул. Для его подчиненных в отделении было вполне естественно изобразить в такую минуту взволнованные взгляды, и спросить: Что-то случилось? «… Я понятия не имел, что она в Нордене», - прошептал Лерген, выдыхая клуб дыма, демонстрируя неопровержимое беспокойство и отвращение глядя на документы. Имя рекомендованного офицера, напечатанное там, было «Маг, младший лейтенант Таня Дегуршафф». Она закончила Военную академию Императорской армии, заняла второе место в своей группе и спровоцировала неуставные взаимоотношения в Нордене после обучения группы на севере. Затем она вступила в доблестный бой с группой Северной армии, где ее блестящий подвиг и ценный вклад в победу привели к тому, что командиры прямо на месте представили её к рекомендации. Лерген рассматривал документ, как и все другие, полученные Департаментом, это это был всего лишь еще один официальный документ. Естественно, как сотрудник отдела кадров, он обязан поддерживать непредвзятость и объективность. Не то что-бы он не ценил акт самопожертвования, который мл. лейтенант Дегуршафф предприняла в бою на севере. Она полностью задержала вражеское подразделение. Хотя в конечном итоге она не смогла задержать их до прибытия подкрепления, она одолела одного а, возможно, двух других смелым шагом, который остановил нападение противника. Хоть она оказалась полностью покрыта ранами, она выполнила свой боевой долг и старательно поддерживала своих союзников все это время. Как бы велика ни была Имперская армия, такие похвальные акты самопожертвования встречались редко. Обычно у Лергена не было бы повода для колебаний; напротив, он составил бы документы, чтобы ускорить процесс получения ей нового знака различия. Но, к сожалению, Лерген знал о младшем лейтенанте Тане Дегуршафф с тех пор, как она училась в военном училище. Она оставила не очень хорошее впечатление. Это случилось во время одного из многочисленных случаев, когда отдел кадров посылал его в академию. Именно тогда он увидел... это. Маленькая, миниатюрная, девочка была молода, и ей было бы совершенно уместно просто играть в игрушки. Но вместо этого он стал свидетелем сюрреалистичной картины ее крика, размахивая вычислительной сферой и разбрасывая ряд курсантов. Это был единственный раз, когда глаза обманули его. Обычно достаточно простой мысленной заметки о том, что Она одаренный маг, по этому она так легко продвигалась по карьерной лестнице, и этого было бы достаточно. Его первоначальное впечатление было: «Есть действительно такие ранние вундеркинды». Несмотря на сочувствующие голоса, защищавших детей, чей возраст еще не достиг двузначных цифр. На линии фронта, имперские данные армии убедительно свидетельствовали о том, что маги рано созревают. В такое тяжелое время власти были совершенно готовы отправлять мальчиков и девочек начальной школы на передовую, если они были талантливыми магами и добровольно вызвались. Конечно, абитуриенты, принятые в военную академию, не получали особого вознаграждения за свои задания. Такой вундеркинд действовал в пределах своих способностей, демонстрируя свою преданность Империи. При нормальных обстоятельствах это было бы приемлемо. При нормальных обстоятельствах... Но когда он действительно думал об этом, ситуация казалась страшной. Этот ребенок - эта молодая девочка - еще не достигла десяти лет. Мысль о том, что она летит по полю битвы, как закаленный солдат, пугала априори. Хотя Лерген не хотел говорить об академии плохо, но он хотел спросить инструкторов этой девочки, создали ли они куклу-убийцу вместо того, чтобы готовить ее стать магом младшим лейтенантом. С одной стороны, типичные офицерские кадеты показывали огромную разницу между их действиями и словами. Несмотря на всю их хвастливость, новоназначенные офицеры были на удивление бесполезны. Нередко все, что просили у чрезмерно восторженных курсантов, - так это не сильно отставать от ветеранов офицеров. Но младший лейтенант Дегуршафф была примером из учебника «человек своего слова». Со времени учебы в академии она демонстрировала удивительно сильное стремление к целям, которые действительно можно увидеть. По словам инструкторов, Лерген смог накопать немного информации, узнав, что первоклассные студенты должны давать указания ученикам класса пониже, она же заявила, что отсеет некомпетентных дураков. Энтузиазм не был редкостью для первоклассных учеников, поэтому преподаватели сначала отшучивались над этим ссылаясь на молодую кровь; однако Дегуршафф осталась верна своему слову, до такой степени, что заставило побледнеть инструкторов. Находясь на полевых учениях, рекрут второго класса начал небольшую ссору и ослушался приказа наставника Тани Дегуршафф, недооценивая ее, ссылался на молодой возраст и крохотный внешний вид. Лерген стал свидетелем того момента, когда она попыталась выполнить свой долг как командир, и буквально приказала казнить его на месте за невыполнение субординации, как того требует устав. Этот инцидент ознаменовал момент, когда Лерген почувствовал, что из всех бесчисленных магов офицеров Имперской армии - Таня Дегуршафф была опасной, и с неё требовалось не сводить глаз. Конечно, неповиновавшийся курсант должен был быть строго наказан. Доктрины и устав являлись основным столпом армии Империи. Если бы никто не выполнял написанное, то вся бы армия уже давно рухнула. Когда проблема касалась фундаментальной доктрины, штандарт офицеры, всегда требовали от инструкторов стоять на своём. По факту, пистолет офицера уже давно служил инструментом для наказания дезертирства или неподчинения. Нет необходимости утверждать, что поддержание дисциплины среди своих подчиненных является одной из основных обязанностей, возложенных на командира. Но даже если так. Дегуршафф зашла слишком далеко, когда закричала: «Если ты слишком тупоголов, чтобы запомнить приказ, может я раскрою твою черепушку и вдолблю его тебе туда?!» после этого вытащила клинок и подняла его на непослушного кадета. Лерген был уверен, что видел, как лезвие уже летело вниз в тот момент, когда инструкторы бросились к ней и оттащили. Если бы они не остановили ее, она бы точно зарубила бы того кадета.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.11

Возможно, Дегуршафф была выдающимся офицером на фронте, но она определенно не дружила с головой. С точки зрения ее человечности, в мозгу у неё некоторые винтики не были на месте. Возможно, эта черта нормально сочеталась со стилем жизни солдат, сражающихся на поле боя. В действительности, немногие обладали качествами подходящими для ведения боя. Следовательно, Имперская Армия, наряду с армиями других стран, обучала людей как солдат по средством уставных правил, прежде чем, наконец отправить их на передовую. В этом отношении Дегуршафф была наделена талантом. Для Лергена это было досадно, но очевидно, как работнику по работе с личным составом. Она олицетворяла идеального офицера с точки зрения армии, от того, как она спокойно использовала почти саморазрушительный характер, и при этом умудрялась выполнять свои служебные обязанности. Но во многих случаях, это выливалось в ряд проблем. В частности, своим поведением, она точно не способствовала объединению внутреннего духа подразделений, как того хотела армия. Мышление Дегуршафф было настолько опасным, что невозможно было доверять ей действовать по собственной инициативе, поэтому Лерген был вынужден считать ее потенциальной угрозой. Он читал в её действиях жажду убийств. «… Это не шутка». Понимая, что он будет в меньшинстве, поскольку его взгляды будут разниться с мнением командования, Лерген тем не менее был вынужден пересмотреть предложенное о приставлении к награде. Девушка удерживала оборону до прибытия подкрепления, в конечном итоге сражаясь из последних сил, до момента, когда пехота, обыскивающая район, нашла ее. Такой подвиг определенно заслуживал похвалы, но, учитывая ее дислокацию, он был убежден, что это естественный результат развития событий. Что касается того, как она боролась, то неудивительно, что она последовала действиям словно по учебнику, оказав достойное сопротивление. У нее были обширные огнестрельные ранения на руках и ногах, и были признаки того, что она держала свой вычислительный шар зубами. Короче говоря, это указывало на то, что она приняла бесцеремонное стратегическое решение выиграть время и отчаянно защищала свои жизненно важные органы, в то же время сопротивляясь вражеским силам как можно дольше. Но это была именно проблема. Закончив читать документы, Лерген не мог удержать голову в руках. Это правда, что Дегуршафф была ужасно опасна. Тем не менее, основываясь на принципе вознаграждения за совершенное и наказания за неадекватность действий. Было бы неприемлемо, если бы он просто закрыл глаза, на то, что произошло. Было непонятно, что ждет нас в будущем, но, учитывая поступок, который принес Дегуршафф эту рекомендацию к награде, она, скорее всего, получит славный Знак Штурмовика с Серебряными Крыльями. Компания Северной Армии, вероятно, расценила это как величайший поступок на начальном этапе войны. Во время критической фазы в начале сражений произошел кризис. Выход на арену мага только вышедшего из академии, совершил именно такие выдающиеся подвиги, которыми военные надеялись поднять боевой дух солдат. Она получила реальный результат. Для мага было честью получить прозвище, при чем так рано в ее карьере. Он сразу понял, почему её дали элегантное прозвище «Белое серебро», потому что все были в восторге от того, что она сделала. Хотя Дегуршафф не годилась как солдат для поднятия боевого духа, из-за характера, Лерген все же должен был оценить как позитивную, так и негативную сторону. Он гордился честностью и верностью своему долгу будучи бюрократом. Тем не менее, впервые он разрывался между своими эмоциями и обязанностями военного чиновника. Ребенок, из которого сделали безупречное оружие - ужасен. Единственный способ использовать Дегуршафф - это направить ее в сторону врага. Я сделаю из тебя героя. Я разрешу тебе действовать по своему усмотрению в меру своих возможностей. Я буду поддерживать тебя, но только когда удостоверюсь, чтоты можешь стоять на ногах. Поэтому, пожалуйста, умоляю оставайся на фронте. Правильно ли отдавать почести такому "солдату", когда управлять им я могу только лишь преднамеренно перекрестившись? «… Если бы только это было на одну ступень ниже...», проворчал Лерген. Знак «Серебряные крылья» имел большой почёт и признание в армии. Этот знак отличия был одним из самых главных украшений на груди солдата, который Империя могла предложить. Конечно, награды за заслуги вручались за выслугу лет и годы непрерывной службы или в определенные моменты в карьере солдата. Тем не менее, знаки мужества и беспрекословной преданности нации ценились гораздо выше. (Эта тенденция была приписана имперскому утилитаризму, но могла просто рассматриваться как проявление национализма.) Давным-давно каждый человек получал венец лавров за свои смелые поступки. Но с модернизацией армии, награды перекочевали в эти знаки различия. Среди этих украшений значки Штурма получали заслуженные солдаты, сражавшихся с бесстрашной смелостью в полевых операциях. Обычно в крупномасштабном наступлении, подразделение, которое служило в качестве авангарда, получало значок "Штурм" общевойскового образца, в то время как тот, кто вносил наибольший вклад, получал значок "Штурма" окаймленный дубовыми листьями. Солдат, носящий Знак Штурма с Дубовыми Листьями, рассматривался как основной член подразделения и ему безоговорочно доверяли. Но даже эта честь не могла сравниться с почетным знаком Серебряных Крыльев. В конце концов, он был зарезервирован исключительно для случаев, когда солдат, словно архангел, пришедший к союзникам оказавшимся в критической ситуации. Даже сами требования к присуждении такой награды, отличались от требований для обычных знаков "Штурма". Кандидаты на знак «Серебряные крылья» не представляются к награде посредством командира этого кандидата. Как правило, командир спасенного подразделения назначает рекомендацию к награде в знак сильного уважения. (Хотя в большинстве случаев это сделает офицер самого высокого звания спасенного подразделения). Но это был даже не самый уникальный аспект Серебряного Крыла: большинство его обладателей уже мертвы. Другими словами, планка была установлена слишком высоко. Может ли человек спасти отряд в отчаянном положении? Как можно это осуществить? Само собой разумеется, ответ стал ясен при виде фотографий, сделанных в память о получателях «Серебряных крыльев». По большей части значки были прикреплены к фуражке получателя, лежащей на его винтовке, они получили награды посмертно. Официальные правила гласят, что единственным украшением, которое можно было нацепить и на винтовку и на фуражку, был Знак Штурма Серебряных Крыльев, так что не будет преувеличением сказать, что одни только эти детали, показывали, через какую борьбу должны были пройти их обладатели. В результате, независимо от звания получателя Серебряного Крыла, что рядовые, что офицеры оказывали максимальное уважение данному солдату. Я признаю это. Грубо говоря, я боюсь, что произойдет, если мы окажем Дегуршафф такую честь. Она просто... другая. Сначала он подозревал, что она слишком хорошо соответствовала требованиям которые выдвигались отделом управления личным составом. Он подумал, не была ли она подвержена промывке мозгов, какими ни будь ультрапатриотическими организациями, он зашел так далеко, что нашел знакомого во взводе разведки, чтобы расследовать приют в котором она жила. Но там было всё чисто. Это был обычный детский дом, который можно было найти где угодно, всё было по стандартам, и сиделки были вполне обычными работницами. Если что-то выделялось, так это то, что они кормили детей средними порциями и то только из-за пожертвований, большая часть которых уходила администрации в карман. Другими словами, младший лейтенант Дегуршафф стала такой, какая она есть не из-за того, что её заморили голодом в приюте или из-за того, что её забивали там до смерти, и теперь она якобы оскалилась на весь мир. Из любопытства он проверил ее ответы на вступительном экзамене в военную академию, и обнаружил, что она - этот монстр в обличии маленькой девочки - на вопрос, почему она хочет пойти в армию? ответила: «Это единственный путь для меня». Переполненная преданность нации. Ничего, кроме великолепных идеалов, что военные и искали в солдате. Непрерывное обучение и стремление к самосовершенствованию. Все эти вещи достойны похвалы. Солдат с любой из таких способностей сделал бы Лергена счастливым будучи имперским офицером, управляющим личным составом армии. Если у офицера есть такая комбинация, мы будем рады. Это именно то, что хочет армия. Но по иронии судьбы, теперь, увидев эти воплощённые качества, Лерген понял, форма желаний Имперской Армии - это просто еще один способ создавать монстров из простых людей. И это ужаснуло его. Он не знал, что она подразумевает под «Это единственный путь для меня». Одна из теорий, которые он надумал, заключалась в том, что, возможно, она пыталась сублимировать свою чрезмерную жажду убийства воплотив её на деле. Кто мог сказать, что она не была рождена голодной до войны, и армия была единственным путем, который мог утолить её "голод"? Кто может гарантировать, что она не пистолет без предохранителя, который будет палить по всему, что движется? Даже если она ведет себя как идеальный солдат во всех отношениях, общая картина показывает, что она должна быть сумасшедшей или, по крайней мере, ненормальной. Естественно, он понимал, что войну вести с полным хладнокровием на лице - невозможно. По опыту, он знал, что только контуженные или по настоящему безумные люди могут сражаться не разу не поведя бровью при виде крови и смертей. Но что, если кому-то это нравится? Как-то раз он услышал фразу, что для убийцы - теория, и практика были лишь разницей в эстетике действий. То есть серийный убийца связывал теорию и практику и не видел разницы. В то время он отшучивался, что это достаточно неуместное мнение, но теперь он понимал... Может быть, это и есть герой - кто-то кто так отличается от обычного человека. Нет ничего плохого в том, чтобы наградить героя, но что если кто-то решит пойти по стопам такого "Героя". Мы не можем себе этого позволить. Военная академия - это организация развития человеческих качеств в будущих защитниках отчизны, а не место для создания сумасшедших мясорубок.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1.12

СЕКТОР КОМАНДОВАНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ОТДЕЛ ВЫСШИХ ОФИЦЕРОВ, КОМНАТА СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ Генеральный штаб принял официальное решение наградить офицера-мага медалью, и это был не только один из редких случаев, когда Знак отличия «Серебряные крылья» был вручен не посмертно трупу, но и само решение было вынесено с беспрецедентной скоростью. Получателю даже дали прозвище или иначе псевдоним. В то время как одна часть комнаты была переполнена жаркими дебатами о церемонии награждения в честь победы, другая же часть была объята тишиной, где охранники отказывали в проходе всем посторонним лицам. Точнее, два бригадир генерала заняли в дебатах абсолютно противоположные мнения. Солдат с мужественным видом, с рёвом встал и изобразил жест полного отрицания. «Я абсолютно против! Если мы сделаем такое концентрированное формирование, мы потеряем в гибкости развертывания и можем потерять способность быстро реагировать, это риск, который выше из любых представленных преимуществ!» Его бледно-голубые глаза наполнились такой уверенностью, высокомерная поза, но любой, кто встречался с ним взглядом, понимал, что он всегда глядел на проблему не с барской колокольни. Генеральный штаб расценивал бригадного генерала Фон Рудерсдорфа как офицера, у которого был огромный кредит доверия и с его мнением стоило считаться. Теперь этот человек отбросил свою "важность" в сторону и наклонившись над столом продолжал выть во всю глотку. «У нас на поле боя уже достаточно войск для продолжения штурма! Мы должны сохранять тактическую гибкость, применяя разумное количество давления на противника Я всё сказал!.» «Я осмелюсь не согласится. Мы успешно уничтожили вражеские силы на местах. Что еще нужно от этой войны? Мы уже достигли наших целей в обороне границ». Кроме того, он согласился с необходимостью сохранять тактическую гибкость. Бригадный генерал Фон Зеттур с его спокойным характером и ученым видом производил впечатление человека, который считал себя солдатом. Он присоединился к дискуссии, выступая, как математик читающий свои окончательные результаты в подсчетах. «Оба наших бригадных генерала высказали своё мнение… Не могли бы и вы прокомментировать, генерал Фон Людвиг?» Находясь тут в качестве председателя, генерал-адъютант Марчезе считал, что оба бригадных генерала представили аргументы, которые казались слишком разумными, чтобы их просто игнорировать. Естественно, генерал-адъютант был достаточно опытен, чтобы игнорировать противоположные взгляды в дебатах, если бы он решился на это. Тем не менее, это не было так, как будто у Марчезе не было собственной причины для беспокойства. Учитывая, что позиция Генерального штаба будет иметь первостепенное влияние на должность командира в штабе, стоило копать глубже. Таким образом, он хотел услышать точку зрения генерал-лейтенанта фон Людвига, начальника Генерального штаба, который выступал за широкомасштабное наступление. Он желал услышать все стороны. «Всё конечно звучит очень благоразумно, но мы еще не получили мобилизованных ресурсов от приграничных стран. Если мы хотим провести крупномасштабное наступление без нарушений данных договоренностей, разве это не самое лучшее время?» Начальник Генерального штаба поднялся с обеспокоенным выражением лица. Он казался слегка смущенным, что два подчиненных, на которых он возлагал большие надежды, высказывали стратегии противоположные его. Он был зол. В результате он пытался понять, как он выглядит со стороны, и все видели в его лице недоумение. «Генерал-лейтенант, сэр! По крайней мере, мы должны ограничить масштабы мобилизации! Полная мобилизация войск поставит под удар План 315! »- решительно возразил Рудерсдорф. Его критика основывалась на геополитическом положении Империи. Империя была единственной державой, окруженной другими странами, поэтому с точки зрения национальной обороны она находилась в трудном положении, и приходилось думать о войне на несколько фронтов сразу. Исторически так сложилось, что Империя создала репутацию новой державы милитаристской направленности. Вынуждая другие страны думать о нападении, Империя должна была добиться военного превосходства, чтобы вести войну на два фронта. «Я не хочу напрягать генерала фон Рудерсдорфа попусту, но мы не должны изменять нашу политику национальной обороны, включая План 315», - добавил Зеттур. Предполагая, что Империя была окружена потенциальными врагами со всех сторон, эффективное перемещение и управление войсками посредством внутренних линий снабжения, являлось единственной адекватной способностью защищаться. Детально разработанный план предусматривал массовую мобилизацию для нейтрализации армии одного потенциального противника силами, превосходящими по численности и слаженности. После этого военные подготовятся к захвату других враждебных стран. Это был План 315 оборонной политики. Чтобы провести их через почти невозможную войну с двумя фронтами, он был приспособлен к конкретному расписанию поездов - план был чем-то вроде художественного шедевра для Империи. Иными словами, если бы они отказались от этого плана, потребовалось бы много времени, чтобы выстроить новую стратегию. «Зеттур, мы не должны посылать силы по частям. Я думаю, это и так понятно». «Я полностью осознаю глупость постепенной мобилизации, но считаю сомнительным утверждать, что нам необходимо развернуть все наши силы сейчас, когда мы уничтожили полевую армию противника». С другой стороны, аргумент Людвига также был разумным. Учитывая, что Королевство Ильдоа, Французская Республика и Российская Федерация не показывала признаков мобилизации своих войск, была подготовлена почва для полного разгрома Альянса Антанты. Если Империя собиралась нанести удар, то он должен будет идти по всем сторонам. Но что касается немедленного наступления, то мнение Зеттура о том, что они добились безоговорочной победы, противоречило мнению начальника Генерального штаба - Людвига. «Я согласен с бригадным генералом фон Зеттуром. Победа в наших руках, поэтому вопрос, который мы должны задать - как использовать ее плоды! Если мы напрасно мобилизуем войска без четкого плана, тактическая цель будет слишком размытой. Я не понимаю, как это пойдет на пользу нашей национальной обороне». Рудерсдорф не чувствовал, что им нужно "Напирать". Вопрос, который он поставил, заключался просто в том, как наилучшим образом использовать их успех, когда они поняли ситуацию. Но это было не совсем главное в его предложении, он был обеспокоен тем, что армия поменяет свою устоявшуюся политику национальной обороны без четкого плана. «Рудерсдорф, пока главнокомандующий не дает нам дальнейших указаний, Генеральный штаб может только продолжать наращивать свой потенциал». «Генерал, при всем уважении, было бы невероятно проводить военную операцию, в которой не было бы четкой тактической цели. Я категорически против безрассудного крупномасштабного вторжения, которое может, разрушить нашу внутреннею оборонную политику», - ответил Рудерсдорф. Зеттур скорчив кислую гримасу не мог не согласиться. «Надо хватать быка за рога! Мы готовы раз и навсегда опустить Норденский территориальный спор! Мы можем решить геополитическую проблему Империи! » Зал ответил одобрительными возгласами, но не все были "За" такое решение. Зеттур нарисовал прекрасную картину будущего, предоставив возможность освободить Империю от постоянно существующей проблемы окружения со всех сторон другими нациями. Если они нанесут сокрушительный удар по соседствующему Союзу Антанты, они смогут успешно устранить одну из потенциальных угроз, стоящих перед Империей. Это была прекрасная возможность решить геополитическую проблему, которая нависала над ней уже так давно. «Протестую! Мы не должны делать это усилиями нашей установленной внутреоборонной программы!» В центр полемики яростно вкинул Рудерсдорф. Должны ли они попытаться обеспечить безопасное будущее, рискуя поставить под удар свою нынешнюю оборонную программу? «Целью Империи является национальная безопасность. Поскольку мы де-факто установили границу с Лондиниумом по договору, проблемы может и не быть». Зеттур дошел до того, что хладнокровно сказал, что они должны забыть об Альянсе Антанты. Другими словами, он поднял тему договора с Лондиниумом, которую все обходили стороной. «Нет необходимости делать то, что хочет враг! Не лучше ли нам следовать нашему собственному плану? Вы хотите, чтобы мы отменили все приготовления?!» Важно то, что Рудерсдорф яростно обратился к присутствующим в зале заседаний, с предложением, которое потрясет основы национальной обороны Империи. План 315, который Генеральный штаб непрерывно изменял на протяжении многих лет, был единственной жизнеспособной оборонительной политикой Империи из-за геополитической обстановки. Окруженная потенциальными врагами со всех сторон, Империя приняла отчаянное решение, что независимо от того, какая страна вызовет эффект домино вторжением, она будет решительно защищать свою территорию посредством скоординированных контратак. По правде говоря, трудно было придумать альтернативу. «Вы хотя бы готовы согласится хоть не совсем предложением, но хотя бы небольшой его частью?» «Если мы бы могли ослабить Альянс Антанты, то смогли бы больше сосредоточиться на востоке. А на западе мы могли бы провести менее напряженную линию обороны против Туманного Альбиона, Франков ». Но они продолжали свой спор перебивая друг друга. Генеральный штаб очень хотел, использовать стратегию блицкрига; Они могли бы наконец освободиться от оборонительной стратегии своей страны. Если мы будем действовать сейчас - если мы будем действовать ПРЯМО сейчас, впервые с момента основания Империи - мы решим все проблемы Империи одним махом. «К счастью, ни одна из сторон не демонстрирует никаких признаков мобилизации. Я считаю, что если мы будем действовать сейчас, мы сможем устранить корень проблем Империи». Они не знали, было ли принятое ими решение верным или всё же нет. По крайней мере выводы делать еще рано...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 1 (Вычислительная сфера: Элиниум тип 95)

ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО, ЛАБОРАТОРИЯ КРУСКОСКОЙ АРМИИ Небо над испытательной лабораторией военного авиационного корпуса Крускос к юго-западу от имперской столицы Берун, как всегда, было шумно. Сфера и скипетр когда-то были лишь достоянием истории и сказок. Теперь, благодаря научным исследованиям мифов, родилась современная магиология. С помощью полевых исследований, ученые смогли создать вычислительную сферу. В физическом мире, связанным с тремя известными нам измерениями, технология вызывает явления, применяя катализаторы сконцентрированные на определенной точке. Как пример можно взять искру, которую вы вызываете, если щелкнуть по кремниевому колесу, такой же принцип работы и у вычислительных сфер. Как только вы поймете механику, вы сможете воспроизвести волшебство. Теперь магия стала технологией. Естественно, принципы основных процессов, таких как появление маны и выведение магических формул, до сих пор не поняты человечеством. Магическая инженерия была вынуждена добиться значительного прогресса в целях обеспечения военной мощи, для поддержания Империи в боевой готовности. Объединив ману с аналоговыми вычислительными машинами, ученые создали вычислительные сферы. В отличие от эпохи легенд, где не было понятно, какой запас маны выпускалось на одно заклинание, теперь всё было размещено по полочкам: сколько, где и в каких ситуациях. Апогеем этой технологии, стало заключаться ее практическое применение в авиационных испытаниях, позволяющих магу левитировать без использования транспортных средств. Двигатель на магической тяге, позволяет оставаться магу в воздушном пространстве и обеспечивать значительную огневую поддержку. Маги стали прям как ведьмы, осталось только изобрести метлу. Винтовки с сбалансированными штыками более удобны, в обращении чем жезлы, поскольку лучше фокусируются на точке прицеливания, да и действует на гораздо дальних расстояниях. В любом случае, инженеры смогли создать организованную технологию из магии. Много стран быстро подхватили мысль о стратегической важности вычислительных сфер, и технологическая гонка не заставляла себя ждать. Будучи первооткрывателем, Империя занимала не последнее месте в этой гонке. Этот день был ясным, но было очень ветрено. Моя текущая высота составляет четыре тысячи и идет выше. Примерно половина запланированных тестов уже пройдена. Уже лучше, чем в прошлый раз, когда я чуть не разбилась после того, как мой парашют не открылся из-за влажности, я не намерена на повторное падение - особенно не в таких условиях, когда небольшой скачок концентрации может привести к завышенным вычислениям и мой двигатель взлетит на воздух. Стараясь не дергаться, я осторожно поддерживаю скорость обычного крейсера в соответствии с инструкциями. Пока я прохожу тесты без несчастных случаев, я должна продолжать идти. Подниматься наверх. Как ужасно быть лётчиком испытателем с этой «новой моделью»: абсолютно ненадежным, ужасно работающим шаром-прототипом. Не правда ли прекрасно, когда ты держишь весь мир в своих руках? Тебе доступны законы этого странного мира, и ты зависишь от вычисления какой-то штуковины. По приказу наблюдать за процессом - использование чего-то, что не терпит плохого обращения, требует предельной осторожности - Рука Тани разорвалась на куски. Если бы медицина не сделала такой внушительный прогресс, она закончила бы свою карьеру, проведя свою оставшеюся жизнь только с левой рукой. Держать в руке ненадежный вычислительный шар - тоже самое, что держать гранату с выдернутой чекой. Результат был очевиден. Вот по этому младший лейтенант Дегуршафф так не хочет этим заниматься. Она издает вздох негодования, паря в воздухе. «Двигатель взорвался! Он в огне! Прервать тест! Прекратите тест! » Еще один день пронзительных криков для командования и для Тани. Мучительные стоны эхом разносятся по небу. Как я попала в этот балаган? Почему мне приказали сидеть тут, в этом тылу, после того как я получила ранения на севере. Младший лейтенант Таня Дегуршафф в то время все еще приходила в себя, и она подумала, место куда её направят для восстановления - это вопрос жизни и смерти. Она упорно боролась, побив для себя своего рода боевой рекорд, и даже медаль получила... Это может быть полезно для будущего продвижения по службе, но это влечет за собой проблему потенциально оставить Таню на линии фронта. «Сейчас проверю.» Когда я получил конверт и открыл его, в голове у меня возникла лишь одна мысль - Надеюсь они меня на фронте не оставят?. Но мои опасения оказались беспочвенными. Конверт содержал документ от командования работы с личным составом, с заказом на внутригосударственные исследования, без даты подписания. Другими словами, приказы не были официальными, но они вступают в силу после того, как будут подписаны вышестоящим офицером. Это было так сказать неформальное предложение о работе переводя с армейского языка. «Радуйтесь. Это неофициальное уведомление о вашем назначении в подразделение боевого инструктажа, а так же назначения вас на должность испытателя отдела технических разработок». В общем, предложение не плохое. На самом деле, это было идеально: находишься внутри страны, своего рода тыловая служба. Позиция инструктора-тестировщика все еще сулило карьерный рост. Это прельщало Таню. Самое главное, что назначение в отряд боевых инструкторов внутренней службы имело много преимуществ. Будучи самой элитной группой Имперской армии, ее военнослужащим не только предоставлялось лучшее снаряжение, но и давали прикоснуться руками к самым новейшим разработкам. Подразделение было отличным местом для меня, чтобы отточить навыки - отличная среда для максимально возможного повышения шансов на выживание. Даже если Таня должна была преподавать, это был идеальный шанс для кражи чужих приемчиков. В довершение всего, запись о опыте летчика-инструктора, точно не будет грязным пятном на строчках личного дела. Сам штаб, являлся раем для любого тыловика. Пока я занимался тут испытаниями под личиной летчика-инструктора, меня никто не беспокоил. Конечно лучше было бы если меня отправили в железнодорожный департамент, ну или в генеральный штаб, там хотя-бы риск оттяпать себе руку был гораздо ниже. Ну разница не сильно велика, компромисс казался более чем приемлемым. «Я приму ваше пожелания к сведению, ну я надеюсь у вас нету возражений товарищ младший лейтенант?» Командир уважал желания Тани, но в действительности решение уже было принято. Не ожидалось, что она отклонит предложение. Было бы непростительно отказаться от такой работенки, после того как она сама буквально упала ей на руки. Единственными тремя вариантами были «да», «Oi» или имперское «Jah». «Да, у меня нет возражений, я принимаю перевод». "Отлично. Вы протестируете новую модель в штаб-квартире снабжения и логистики. В качестве формальности вы будете переведены туда из инструкторского отряда», - сказал командир, прежде чем записать мое согласие в документ. он поставил подпись и печать; в этот же момент по бумагам я уже считался военнослужащим другой части. «Тем не менее, я уверен, что у вас есть ко мне вопросы, не стесняйтесь, задавайте». Хороший командир, он определенно заслужил моё доверие. "Чтож спасибо конечно. В таком случае, я хотела бы спросить, почему вы приложили усилия, чтобы назначить меня в инструкторский отряд? Мне любопытно, как правило, перевод в генеральный штаб уже достаточное повышение»

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 2

Конечно, она была более чем счастлива переводу в инструкторское отделение, но она пыталась понять, какие же обстоятельства, привели к тому, что командование предоставил Тане не одну, а целых две отличные должности. Она не хотела случайно вляпаться в кучу неприятностей позже, после того, как её так хорошо наградили. Но ответ на вопрос Тани был довольно простым, хотя и раздражающим. «Ты наш туз в рукаве, Отправка ребенка на фронт не принесет нам пользы». ... Я знал, что до командования туго доходит, и это заняло так много времени, чтобы понять, что я ребенок. Это значит, что о мне нужно заботиться. Видимо, шишки наконец-то проснулись и почувствовали запах здравого смысла. «Вы говорите, что туз должен быть украшением в тылу?» Очевидно, что показывать слишком много недовольства по поводу ухода от линии фронта было бы плохо, но мне нужно было подтвердить догадки. Если бы все шло так, как я задумал, у меня были бы оптимальные условия выживания Тани. Замечательно. Поистине "Wunderbar". В тот момент я почувствовал, что могу достичь взаимопонимания с любым человеком. Я был так взволнован за холодным выражением лица Тани, что начал думать, что командир не правильно поймет мои слова. «Какое странное мнение, товарищ мл. лейтенант. Я бы никогда не посмел бы...». С этими словами Таня была уверена, что ее прогнозы были верны. Не знаю, какая важная шишка стоит за моим переводом, но по крайней мере старший офицер до нее не опроверг мои догадки. Безопасность службы в тылу... эх как же прекрасно. "Извините." «Высшее руководство высоко ценит вас. Вот почему они сделали вас ответственным за разработку новой модели». На деле, командование должно было иметь хорошую причину, чтобы назначить способного мага, фронтовика, для обучения или осмотра и тестов новой техники. Вероятно, любой в армии примет такую возможность без вопросов. Все-таки, что это за новая разработка? Я сомневался, что они будут использовать Таню в качестве подопытного кролика, но по крайней мере было бы обнадеживающим знать, какую технологию она будет проверять. «Могу ли я узнать о новом прототипе?» Если бы он сказал, что: "это секретная информация", мне пришлось бы отступить от вопросов. Тем не менее, мне нужно было знать хоть что-то. Все-таки получать подзатыльник не так больно, когда знаешь откуда он прилетит. Чтобы лично подготовиться к предстоящему, я хотел узнать, во что я ввязался... ну Таня ввязалась. Не говоря уже о том, что мне было ужасно любопытно. «Хм, мне только сказали, что это прототип вычислительной сферы». "Вот оно что..." И всё что сказал командир было чистой правдой. Таня в безопасности, в тылу проводит различные испытания на новом вычислительном шаре. Командир никогда не лгал ей. Но он забыл упомянуть, что сфера так-же нестабильна, как итальянский «Красный дьявол». И именно поэтому я сейчас так страдаю. В двенадцати тысячах футов в воздушном пространстве к юго-западу от имперской столицы Берун, я уже преодолел максимальную высоту, для всех существующих вычислительных сфер. Без сферы, специально оборудованной для такой высоты, работать было невозможно. Концентрация кислорода вызывает сбои в вычислениях, да и температура уже сильно упала. Потребовалось столько много времени, чтобы чувствовать себя на высоте 6 800м хотя-бы сносно... несмотря на кусачий мороз. «Товарищ мл. лейтенант Дегуршафф, вы в сознании? мл. лейтенант Дегуршафф? С тяжелой головой и отмороженными конечностями, ответить по радио-связи, уже было проблемой. Даже одетый для холода, я могу проводить эксперименты на такой высоте, только неся кислородный баллон, воздушное радио и аварийный парашют. В голове Тани только одна мысль: Тот кто подумал, что отправлять человека на такие высоты совершенно не экипированным - хорошая идея, должен сам на себе это опробовать. «Более или менее, но я долго не продержусь. Я пришла к выводу, что дальнейший подъем невозможен из-за адского холода». Это на 21,6 градусов холоднее, чем на земле. Концентрация кислорода составляет чуть менее 63%. Неясно, сможет ли кто-то временно выдержать эту высоту для маневра в воздушном бою, но это пространство, определенно не для людей. Типичная вычислительная сфера имеет максимальную рабочую высоту в шесть тысяч футов. Чуть выше, и она не сможет создать тягу, необходимую для освобождения от гравитации. Вот почему Таня считает, что у магов примерно такой же уровень превосходства в воздухе, как у штурмового вертолета. Фактически, разрыв в высоте даже убедил Империю в том, что сражение магов и авиации нереально. Барьер, который он представляет - непреодолим. Конечно, если проблема исключительно в высоте, и у меня есть специальный шар, предназначенный для достижения рекордных высот, все может быть иначе; однако то, что Таня сейчас испытывает, - это не специализированный инструмент для выдающихся покорений высот, а военный инструмент, позиционируемый как «новая модель», созданный для достижения универсальности в бою. Но даже несмотря на то, что новая модель, прототип вычислительной сферы Элиниум тип 95, предназначена для армии. Фактический метод вычислений, который она использует для этого, чрезвычайно прост и банален. Сфера следует обычной схеме разработки движка: если один слишком слаб, использует два. Если два не достаточно, использует четыре. В конце концов, за вычетом отметки «технические исследования», указывающей на то, что это действительно прототип, сфера ничем не отличается от любой другой. С точки зрения дизайна, это все еще сферический кусок размером с обычную сферу, заполненный бесчисленными приспособлениями. Но что действительно важно, так это внутри. «Хуже всего то, что это она начисто сжирает всю ману. Её волшебная эффективность преобразования - полный отстой ». Вместо бензина, вычислительные сферы используют ману; часть снаряжения с четырьмя двигателями будет потреблять в четыре раза больше обычного количества маны. Но увеличение запаса маны человека, не так просто, как установка большего количества топливных баков на машине. Возможно, этот прототип обладает революционными возможностями в соответствии со своими спецификациями, но практичность шара, который требует невозможного от пользователя и оставляет мага без маны, сомнительна. Она не только потребляет в четыре раза больше маны обычного шара, но и подвергается технической проблеме синхронизации четырех работающих ядер. Поскольку разработчики успешно миниатюризировали ядра, сама сфера едва ли больше, чем ее родственники. Удивительно, но она такая же миниатюрная, что её можно спрятать в карман, не смотря на всё, что скрывается внутри сферы. Этому можно найти применение. Я должен уважать технологию, которая позволила исследователям сплющивать ядра до такой удивительной степени, но, как тот, кто использует сферу, все, что я могу прокомментировать, это то, насколько это невыносимо трудно для организма. Уменьшение деликатного устройства означает потерю схожести оригинала. Если настройка четырехъядерной синхронизированной активации не является проблемой, то сжатые ядра шара создают ненадежную систему с плохой стабильностью. Таким образом, хоть потребление маны для этой новой модели теоретически должно быть в четыре раза больше нормы, на самом деле для нее требуется значительно больше. Если учесть утечку маны, даже по самым скромным подсчетам, расходы в шесть раз превышают обычные. Хотя тот факт, что я не привык быть на такой высоте, вероятно, является основным фактором, один только тест на высоту истощает меня полностью, как будто я исчерпал всю мою энергию в воздушных боевых маневрах. По мере того, как я быстро утомляюсь, мне становится все труднее дышать. Но после того, как Танин отчет о ранении поступил на радио, совершенно беспристрастный голос инженера сказал: «Лейтенант, вы не можете подняться немного выше? Теоретически, вы должны быть в состоянии дотянуть до восемнадцати тысяч.» Слова чертового сумасшедшего ученого эхом отозвались в сердце Тани, когда она инстинктивно хмурясь, попыталась тут же забыть, то что сказал этот сбрендивший. Эх как же хочется спикировать ему прямо в голову. Таня вздыхает, борясь с искушением. Голос принадлежит Адельхейду фон Шугелю главному инженеру, наблюдающему за прототипом, а также добросовестный безумный ученый. Меня расстраивает то, что я должен сдерживать себя, чтобы не подстрелить его, потому что это только создаст больше проблем и никак мне не поможет. Все, что может сделать Таня, - вкушать тщетность бытия. «Д-р Фон Шугель, пожалуйста, будьте благоразумнее.» Чтобы человек мог подняться выше, ему понадобилась бы не просто утепленная одежда. И, исходя из моего опыта в реальном бою, сфера станет непрактичной когда нужно будет лететь с кислородным баллоном, привязанным к моей спине. Очевидно, что одного выстрела в газоприемник баллона, будет достаточно, чтобы все, кроме естественно самой Тани увидели красивый феерверк. Можно предположить, что маг может использовать формулу для генерации кислорода и сможет прожить в этом холодном царстве без теплой одежды или кислородного баллона. Если это зависит от вычислений сферы, это заставит и без того неэффективное устройство сжигать ману еще быстрее. Возможность длительных боевых действий сомнительна с ожидаемым уровнем магического потребления по сравнению с существующими аналогами, и из-за таких проблем, как низкая концентрация кислорода, существует высокий риск потери сознания во время маневров.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 3

Таким образом, парашют имеет главную роль в таких ситуациях. Но даже если так, Маг, контуженый от кислородного голодания, в запутанном парашюте - как слепая утка на охоте. Даже если оператор сферы действительно приземлится, его безопасность не будет стопроцентной. Если они высадятся на вражеской территории, то его ждет плен. Не говоря уже о риске того, что парашют загорится или не откроется из-за влажности. Сама Таня прошла через ад, только чтобы найти парашют которому можно доверится. «У тебя все еще должно быть достаточно маны. Нагрузка на вычислительную сферу находится в допустимых пределах ». Черт! Этот инженер - тип, который интересуется только своими изобретениями, считает, что если теоретические значения в норме, то и всё в норме. «Доктор, этой штуке не хватает стабильности! Кто знает, когда этот неисправный мусор загорится?!» Для солдата, имеющего опыт реальных боевых действий, надежность всегда превыше каких то теоретических знаний. Последний Тест проводимый Таней, чуть не заставил её еще раз блевануть. Это было действительно ужасно. Я потерял равновесие на высоте четырех тысяч футов в тот момент, когда ядра слегка потеряли синхронность вращения. Возможно, это произошло из-за небольшого несоответствия скорости проводимости магических спаек в схемах. Обходные контуры, используемые в этом новом образце, были построены с гораздо большей точностью, чем в простых боевых сферах, и все же они не могли исправить несоответствие? Когда я узнал о причине поломки, про себя подумал "Черт, да на сколько ювелирной должна быть работа, чтобы сделать эту штуку"?! Любая мана, которая не может контролироваться внутренней механикой вычислительной сферы, станет бесполезной. В результате, ядра, неспособные выдержать перегрузку, взрываются в цепочку магических взрывов. К счастью, я смог быстро подавить перегрузку с помощью запасного вычислительного шара, который я принес в качестве резервной копии. Но я смог справиться с ситуацией только потому, что проблема произошла на высоте около четырех тысяч футов. До двенадцати тысяч, где температура окружающего воздуха слишком холодная, чтобы двигаться в ней... думаю я не смогу оставаться в сознании. В случае, если шар прототипа загорится на этой высоте, если я не смогу взять его под контроль, то последнее, с чем я поцелуюсь - будет земная поверхность. У Тани даже еще не было первого поцелуя (будучи девочкой), но никто не захочет так поцеловаться. Разве фраза, "брось, то, что не поддается контролю", не имеет здравого смысла? Но жизнь не так легка для человека с профессиональными обязанностями. Я бы выбросил эту сферу при первой же возможности, но в ней слишком много секретных наработок. Мне такое с рук не сойдет. В тот момент, когда я её выкину, сразу последуют куча мер для обеспечения секретности проекта. И в конце концов, обязанностью тестировщика - была починка прототипа, если это вообще возможно, и именно поэтому я должен быть предельно осторожен, чтобы контролировать его таким образом, чтобы свести к минимуму количество повреждений. Использовать эту сферу без отрегулированного давления - сложно, я бы это сравнил как с поездкой на одноколесном велосипеде через огненное кольцо по канату, жонглируя ножами при этом. Надо быть либо глупцом либо сумасшедшим, чтобы продолжать работать с таким непредсказуемым прототипом... хотя можно быть и тем и другим. Но, видимо, мое честное мнение как тестировщика крайне неприятно для главного инженера. «Как ты смеешь называть мой величайший шедевр «Неисправным мусором!???» Хотя если честно, даже Таня была поражена характеристиками аппарата. Система с четырехъядерной синхронизацией когда-то была только в теории, так что сам факт, что главный инженер понял как её создать, хоть и плохо, является доказательством, что руки у него росли из правильного места. Затем ему как-то удалось сжать ядра до их нынешних размеров, сохранив при этом функциональность обычных моделей. С чисто исторической точки зрения это действительно прорыв. Я лишь прошу вас, хоть иногда слушать, что вам говорят летчики испытатели, когда вы делаете свои изобретения! Насколько мне известно, не имеет значения, насколько высока эффективность - люди не должны страдать из-за ваших изобретений. «Смотрите в глубь товарищ мл. лейтенант, а не на характеристики! Вы, по крайней мере, должны уделять больше внимания тренировкам! » Общее предположение заключается в том, что военная техника будет использоваться в тяжелых условиях войны. Армия хочет dienstpferd, а не thoroughbred. (Прим. dienstpferd - служебная лошадь, thoroughbred - породистая лошадка) «Ты понимаешь, что говоришь? !! Ты пытаешься десинхронизировать оптимизированную сферу ?! » «Д-р Фон Шугель, пожалуйста, не кричите в рацию.» «Молчать! Сначала извинись, за оскорбление, которая ты нанесла моей сфере!» Взрывной обмен словесной бранью эхом проникает через испытательное воздушное пространство посредством радио. У меня триндец как трясет от этого типа! Я умываю руки. Почему именно он тут главный? У меня голова болит. Если бы я отвечал за работу с личным составом, я бы при собеседовании его приема на работу приставил бы какого нибудь сержанта к этому научному психопату . Но на самом деле это главный, а я ведущий инженер. У меня нет никаких возражений против меритократической системы оценки знаний в Империи, но я искренне желаю, чтобы они хотя бы учитывали навыки менеджерства. Я просто хочу кричать, им надо подумать над разницей между техническими и управляющими ролями! "Как я уже сказал ..." Моя неудовлетворенность действиями командования Империи выросла из моего предыдущего опыта работы в качестве одного из таких менеджеров в компании. Пока я солдат, вынужденный соблюдать данные условия, нет другого выбора, кроме как спокойно терпеть. «Температура двигателя - ядра - почти на пределе!» Тч! Аааа, черт побери! Ядро сферы находится на критической отметке. Когда синхронизация сфер не удалась, я потерял контроль над ними. Не теряя ни секунды, я отключил раздатчики маны и выполняю аварийный сброс энергии внутри вычислительной сферы. К счастью, механизмы безопасности были внедрены в результате прошлых испытаний, и оказались более эффективными чем показалось на первый взгляд. Во время того теста произошел взрыв, и двигатель загорелся, но на этот раз мне едва удалось стабилизировать сети подачи маны. Тем не менее, это не означает, что заряд в вычислительной сфере просто разрядится, не причиняя никакого вреда. Десинхронизированные ядра шара разбивают ману друг о друга со всех сторон, и цепи мгновенно разрываются. Неужели повезло! По рации поступила команда об окончании опыта. И вот, на прекрасном лице Тани появилось выражение облегчения, она сообщает диспетчеру о следующей процедуре, чтобы спуститься, звуча раздраженно. «Штаб, вы в курсе ситуации? Я выпускаю свой парашют. " Я на внушительной высоте над уровнем моря, недалеко от столицы империи, зоны свободной от боевых действий. При таких условиях безопаснее открыть парашют, чем, активировать запасную вычислительную сферу при падении. В столице я могу спуститься вниз, не беспокоясь о том, что в меня выстрелят. В этом случае все, что мне нужно сделать, - это сгруппироваться и подготовиться к посадке. Но как только мой парашют открывается, и я начинаю медленно скользить вниз... "Приня... - Эй, доктор, прекратите! Верните! Пожалуйста, верните её!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 4

Пока Таня слушала переполох творящийся на радио чистоте, она продолжала жадно глотать частички кислорода во время падения. Очевидно, там происходит борьба за рацию, и кто-то пытается вырвать её из рук. Неужто главный инженер Адельхейд фон Шугель получил свою гениальность взамен распрощавшись со здравым смыслом? Хотя существует множество случаев, когда характер человека не соотносится с его способностями, я никогда не ожидал встретить кого-либо настолько хорошо подпадающего под этот критерий. Либо мир ненавидит мои кишки, либо я проклят дьяволом. Ну, учитывая что в этом мире есть столь ненаучная вещь, как магия, да и еще это - Существо X. "Лейтенант Дегуршафф! Это случилось снова ?!» Видимо, благородная битва за связь закончилась безрезультатно, и злой ученый овладел эфиром вновь. Тем не менее я признаю этот поступок смелым, не каждый решится защищать рацию от сумасшедшего ученого как этот. Но поскольку эта битва не увенчалась успехом, у меня нет другого выбора, кроме как реализовать свое право на самооборону против безумного гения. Я никогда не мечтал, что мой мир станет местом, где мне нужно выживать от ТАКОГО. Мир полон чудес... вот где закон? где порядок? . В этот момент я испытываю огромное уважение к юристам. Я искренне желаю, чтобы кто-то, даже формально, но восстановил бы здесь правопорядок. «Если я могу говорить свободно, это именно то, что я хотел бы сказать!» В конце концов, причудливо запутанная система препятствует тому, чтобы даже простые магические формулы по типу "взрыва" были должным образом активированы. На самом деле, количество раз, когда неисправная система взорвалась на земле, превышает количество раз, когда мне удалось создать взрыв с магической формулой. Когда они сказали мне, что я буду летчиком-испытателем. Я и не осознавал на сколько большой риск на меня кладут. Я не один из братьев Райт... Они по крайней мере, делали по своей воле, взяв на себя ответственность за несчастные случаи. Главный инженер Адельхейд фон Шугель заставляет других брать ответственность за его финтифлюшки. И в довершение всего, он настолько самодоволен - я не мог поверить своим ушам, когда он сказал, что средства безопасности срезают элегантность конструкции аппарата. Когда я получил приказ о переводе, я так же получил некие тестовые задания и опросники. Я ответил на них, и почти сразу же получил отказ в переводе. Почему? Ну мудя по всему я единственный, кто смог вообще что-то написать. И кадровик, который меня переводил на новое место фактически сказал мне, что я умру там быстрее чем все трупы моих предшественников, это было предупреждение как я понял. Я предполагаю, что это прозвучало образно, но, видимо, он сказал то что сказал. Видать на фронте выжить гораздо проще, чем в этом тылу. Буквально на днях я услышал, что теперь я имею право на Знак Раненого Креста. «Ты не достаточно сконцентрирована! И ты называешь себя солдатом? Я терпел оскорбления Шугеля и боролся с внутренним желанием начать кричать в ответ. Я, записался в армию не потому-что я хотел, но потому-что другого выхода не было. «Уверяю вас, я солдат верный Империи! Однако обязанность солдата - владеть исправным оружием, готовым к бою в любой момент. Это не включает в себя использование не рабочего хлама! " Первоначально я воспринимал работу имперского солдата как ведение боя с шаром в руке и винтовкой через плечо. Я никогда не думал, что это дойдет до неисправного оборудования и взрывов без предупреждения. Даже солдаты имеют право жаловаться, если у них сломанная винтовка или вычислительная сфера. По крайней мере, так обстоит дело в имперской армии. Не говоря уже о надежности и долговечности, это необходимо для экипировки мага в суровых условиях современной войны. Это здравый смысл. Надежность должна быть главным приоритетом для всей военной техники. Грубо говоря, странно сложный, единственный в своем роде предмет не подходит для массового производства или тем более для боя. Это как гоночный автомобиль, спроектированный в исключительном стремлении к передовым характеристикам, не может противостоять обычному повседневному использованию. Тонкое, запутанное оружие, которое не терпит грубого обращения солдат, практически не имеет смысла на поле битвы. "Что? Ты опять назвала мой прибор "хламом" ?! " Конечно, Империя понимала важность технологического контроля. В пропагандистских целях, Империя может сделать парочку "болидов", чтобы показать, что она может побить мировые рекорды. Но тот аппарат, который вручили Тане назвали никак иначе «кандидат следующего поколения», поэтому универсальность такого проекта была обоснованной. Этот безумный ученый вообще серьезно относится к разработке оружия? Разве это не хобби для него? Таня сомневается в том что у главного инженера крыша на том месте, на котором она должна быть, она не может представить, как штаб-квартира снабжения и логистики может просто закрыть глаза на такого типа, и дать ему полную свободу действий. Мир действительно полон чудес. «Какая часть вычислительной сферы, которая случайно ломается - на такой высоте - может считаться оружием ?!» Если бы двигатели самолета внезапно остановились, все бы назвали это «машиной для убийств». Если бы дефекты были особенно ужасными, такой самолет даже приобрел бы репутацию "фабрика вдов". Но эта вычислительная сфера вызывает еще больше проблем чем двигатель какого-нибудь самолета. Мало того, что он подвержен сбоям и поломкам, но она сама нестабильна, и в целом, она абсолютно ненадежна. К сожалению, я не могу назвать эту штуку оружием. «Только потому, что вы, придурки-испытатели, ломаете их направо и налево! Как ты умудряешься так быстро ломать мои изобретения?! «Потому что ты строишь их такими хрупкими. Ты хоть знаешь, что значит «использование в боевых действиях»? Этот безумный ученый определенно не понимал этого термина. Правда, ему удавалось выполнять всё, что армия просила от него.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 5

Прототип был безупречен только на бумаге, в практическом применении его можно было бы представить только как перехватчик для низколетящих бомбардировщиков. Эта способность еще раз резко увеличит стратегическую ценность магов. По факту с ядрами, мощь магов увеличивается в четыре раза. Но это все при условии, что эта чертова штука работает исправно. Это должно быть само собой разумеющимся, но, честно говоря, шар, который является конечно является произведением искусства, требовался в постоянном ремонте в местных лабораториях. Прототип годился как сильное оружие только в критических случаях, на преодолении коротких расстояний . Обычно, сфера получает базовое обслуживание один раз в месяц. Мобилизация всего технического штаба для работы над одной сферой после каждого использования абсолютно возмутительно. А именно, штаб-квартира снабжения и логистики. Ученый, должно быть, забыл значение слова "обслуживание". Он похоже не понимает, как работает полевое обслуживание техники. Ожидается, что Таня пройдет все требования к аппарату. Но я поражен тем, как много проблем с его изобретением нужно решить. «Почему вы не понимаете на сколько технология синхронизации четырех двигателей революционна?» «Я готова признать, что это прорыв. Вот почему я все время говорю вам сделать хоть одну рабочую". «Но в теории она же работает!» Он больше похож на академического ученого, чем на одного из ведущих инженеров, работающих в этой области. Он извергает раздражающую чепуху с невозмутимым лицом. Основываясь на предвзятых взглядах Тани и немного на теории управления персоналом, в случае если у неё когда-нибудь будет работа в лаборатории, первым и единственным требованием будет - спятивший ли работник или нет. Прежде чем беспокоиться о его менеджерских качествах. Может ли соискатель настроить коммуникацию между другими членами команды? Вот и всё, что нужно. Между прочим, люди говорят, что между приятным человеком и безумцем существует тонкая грань, но я чувствую, что на самом деле их легко отличить. Если после разговора с ним, вы хотите выпустить в кого-нибудь парочку обоим из пистолета, то человек чокнутый. Если вы можете провести еще один разговор с ним, он приятный человек. «Д-р от Шугель! Я хочу достичь уровня, пригодного для практического использования ». «Вот почему мы проводим эти эксперименты! Вы когда-нибудь слышали о цикле четырех П? " ... Было бы замечательно выбить его с неба на землю с помощью моей резервной сферы. Любой, кто провоцирует такие мысли в моей голове - безумный ученый. Если бы голос разума не сдерживал меня, я определенно испачкал бы руки. Я кстати знаю всё о цикле ПППП. Разработайте план (Планируй), опробуйте его (Пробуй), оцените результаты (Проверь) и внесите улучшения, где это необходимо (Приумножай) - известный цикл. Я не возражаю против использования этого совершенно обычного метода. На самом деле, я за то, чтобы следовать строгим процедурам. Я отчаянно хочу сказать ему, по крайней мере, дать его творениям нормальную жизнь. Как пользователь сферы, я могу сказать, что дефекты не могут быть исправлены с небольшими улучшениями. У шара слишком много серьезных глюков, проблем и недостатков. Несмотря на мои обязательства по секретности, я серьезно бы отбросил бы эту чертову штуку прям в воздухе, если бы не встроенные в нее механизмы безопасности. В довершение всего, рассматриваемые механизмы безопасности не соответствуют местным стандартам. Все прошло без проблем, и Таня избежала летального исхода. Но эта вещь не могла полностью содержать ману. Если схемы взорвутся, сфера будет бесполезной, поэтому я всегда не забываю о худшем сценарии развития событий. Абсолютно худшим было бы, если взрыв воспламенит мой кислородный бак; это было бы не круто. Основываясь на достигнутом в прошлом опыте, мне также были вручены парашюты из огнестойкой ткани. Но даже они не гарантируют полную безопасность. Если Таня падает без сознания, всегда есть риск, что парашют может не раскрыться автоматически. Или, в зависимости от масштаба взрыва, есть возможность запутаться в стропах и задохнуться до того, как она упадет на землю. Закон подлости никто не отменял. Если офисный работник имеет возможность создавать проблемы, проблемы обязательно появятся. Например, в области управления персоналом странно держать сотрудника у которого в кармане нету денег в отделе, занимающемся финансами. В том же духе, полет со сферой, которая может взорваться в любое время - как сидеть на пороховой бочке и со спичкой в руках. После приземления я решаю подать заявку на перевод. Решительный кивок раскрывает глубину решимости Тани. Даже если произойдет что-то из ряда вон, и я на какое-то время перестану нравиться своим начальникам, я клянусь, что поговорю с командованием. При нынешних обстоятельствах, Таня готова идти по трупам. Назначение в отряд инструкторов - единственная надежда Тани. Я использую должность инструктора как прикрытие, может это трусость, и я убегаю от проблем, но лучше так чем это. Существует очень реальная возможность, что я стану еще одной душой принесенной в жертву ради одного из экспериментов сумасшедшего ученого, если я не откажусь от этой работы. Лучше уж я подам официальный запрос на перевод. Я должен отправить этот запрос как можно быстрее. И вот, сразу после того, как я приземлюсь и выполню свои служебные обязанности, я заберу свою ручку и свалю отсюда ко всем чертям.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 6

ШТАБ-КВАРТИРА ИМПЕРСКОЙ ЛОГИСТИКИ И МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Заявление младшего лейтенанта Тани Дегуршафф выражало чувство ужасной срочности. Будучи оплотом бюрократии, Отдел технологии в Штаб-квартире материально-технического обеспечения и логистики должен был принимать и обрабатывать любые официально поданные запросы на дальнейшую передачу. Эта девочка слишком сильно хотела перевестись. Это было неудивительно, учитывая, как это было - представьте - ее четвертый запрос, она им чуть не увертюры уже шлёт.. Ее предыдущими неофициальными попытками были мольбы, не сопровожденные документацией, поэтому персоналу удавалось лишь успокаивать её, но с каждой попыткой она становилась все более серьезной и настойчивой. Её мольбы должны были подействовать, в конце концов - это был только вопрос времени. Тем не менее, после прочтения ходатайства младшего лейтенанта Тани Дегуршафф, весь управленческий персонал в технологическом отделе Центра снабжения и материально-технического обеспечения остался разочарованным. "Так что нам делать? У неё все формы уже заполнены, она все процедуры прошла. Разве мы её зеленый свет не должны дать?" Этот солдат всё время находила в себе способ успокоится, но подача этого запроса показала, что это последняя капля в море её терпения. Что касается персонала, то в Северном театре военных действий имелась свобода мест по должностям, поэтому у кадровиков была возможность назначать молодых солдат на случайные посты в тылу из соображений политического и международного положения. Таким образом, штаб-квартире снабжения и материально-технического обеспечения вряд ли будет проблемой переназначить Дегуршафф на случайную должность. Но хотя было бы нетрудно найти ей новый пост, она была слишком ценной в своем нынешнем положении испытателя, чтобы позволить ей так просто уйти. "Это не обсуждается. Она единственная, кто хоть немного подподает по стандартам Шугеля ». Главный инженер фон Шугель был выдающимся специалистом, несмотря на то, что у него был талант, или, точнее, ничего, кроме его таланта. Разработка сферы следующего поколения, объединяющей сбор данных базового уровня с целями создания и проверки передовых технологий. Ему удалось соответствовать стандартам, Отдела технологий, по крайней мере в документах планирования, несмотря на то, насколько амбициозным (мягко говоря) был этот проект. "Хорошая точка зрения. Мы должны принимать во внимание тот факт, что его исследования могут наконец-то дать плоды» Его гениальность была заметна даже в Империи, которая первой стала заниматься магическими технологиями благодаря научным открытиям. Даже несмотря на то, что магическая инженерия получила признание как самостоятельная область науки, все еще оставалось место для ошибок, и еще многое оставалось неизвестным. Шугель внес большой вклад, подтолкнув науку хоть и по ухабистой, но за-то крутой дорожке. Было ясно, что данные и теоретические ценности, достигнутые Типом 95, принесли свои плоды в виде прогресса. Однако эта оценка верна только с точки зрения исследований. Новаторских достижений могло быть достаточно для научно-исследовательского учреждения, но штаб снабжения и логистики хотел получить продукт, способный противостоять военным операциям. «Хотя, даже если ей удастся управлять прототипом Типа 95, было бы стыдно столкнуть кого-то с таким талантом в землю». «Мы должны смотреть в долгосрочной перспективе. Такой превосходный тестировщик незаменим». Голоса, доносившиеся от руководителей департаментов, выражали беспокойство по поводу того, чтобы загубить карьеру бесценного мага. Прогресс в военной сфере развития технологий и инноваций не стоял на месте, так что хотя жертвовать ценными жизнями во имя научного прогресса был редким случаем, это всё равно происходило. Разработка оружия велась в сжатые сроки из-за проблем национальной обороны, что приводило к случайным авариям на тестовых полигонах. Список людей, погибших при исполнении служебных обязанностей, был не маленьким. "Согласен. Если мы посмотрим на долгосрочную перспективу, то совершенствование и удержание способных магов также является интересом Империи ». «И я добавлю... Я понимаю, что ее возраст не должен приниматься во внимание, но всё же, она все еще маленькая девочка. Мне больно от того, что мы делаем из неё игрушку в руках доктора фон Шугеля. Другим важным фактором для Империи было то, что в военно-морских силах и силах магов, которые расширялись, индивидуальная подготовка солдата могла быть достигнута только при длительной подготовке. Они могли бы массово производить вычислительные сферы или военные корабли, но было не так просто собрать компетентную, команду бойцов в таких условиях. В связи с этим Дегуршафф не только попала в самую молодую возрастную группу, но и стала выпускником академии с реальным боевым опытом. Все это сделало ее по-настоящему ценной. Было бы пустой тратой погубить такой талант. Кроме того, Elinium Arms была не единственной фабрикой, стремившейся получить гос контракт для производства имперской стандартной вычислительной сферы следующего поколения, что создавало проблемную политическую ситуацию. Они должны были надеется, что смогут предотвратить информационный шторм, который может возникнуть, если они позволят многообещающему обладателю Серебряного Крыла погибнуть при исполнении служебных обязанностей будучи тестировщиком военных прототипов. Высшие чины могли разрешить ей временный перевод, но они сказали точно и ясно, назначив ее на должность в инструкторском отделе: вы можете делать с ней все что угодно, но отправить ее обратно - живой. «Тип 95 - это единственное, что не дает нам сделать это решение - слишком многообещающий проект» Слова выскользнули изо рта одного участника научной группы. Ожидаемые результаты исследований были настолько многообещающими, что Империя была готова терпеть определенный уровень риска. Именно поэтому они вкладывали деньги в бюджет Прототипа 95. Разве проект не стоил затрат? У них уже было доказательство концепции технологии синхронизированного ядра. С этим одним можно было бы значительно увеличить возможности мага Империи. «Я признаю важность четырехъядерной синхронизации, но у нас вряд ли есть доказательство, будет ли она когда-либо нормально работать!» Естественно, даже противоборствующая фракция была готова признать технологическую значимость проекта. Не то чтобы они не оценили его революционную природу. Но, по их мнению, некоторые аспекты, касающиеся разработки Типа 95, сделали его слишком дорогим. В конце концов, независимо от его теоретических значений, отзывы испытуемых указали, что сфера была слишком неудобна для практического использования. И, кроме того, эта штука была заполнена таким количеством передовых революционных механизмов, что она могла превзойти не только «следующее поколение », но, возможно, даже «Паза следующее поколение». То, что в конечном итоге остановило эту дискуссию, обсуждение недавнего доклада. «Вы читали технический отчет? Анализ лейтенанта Дегуршафф выглядит очень структурированным. "Неважно, сколько у вас было маны, это не выдержало бы сферу", говорит она. Отчет об испытаниях, представленного Типа 95, показался группе исследователей очень хорошо написанным... Не то чтобы они придирались, но чтобы десятилетняя девочка написала такое?... . Офис был потрясен, подумав, что десятилетний ребенок мог написать это. Некоторые даже задавались вопросом, не помог ли ей кто-нибудь?. Тем не менее, фактическое содержание доклада было подходящим и чрезвычайно проницательным. В десятилетнем возрасте Дегуршафф была слишком молода, чтобы посещать военную подготовительную школу, но она была магом со средней способностью маны. Основываясь на ее таланте и количестве маны, которым она обладала, ей были открыты все двери. Но даже этот преждевременный, способный офицер-маг плакал в письме, о том, что она не может заставить эту штуку нормально работать. «Его диапазон, увеличенная мощность и способность активировать несколько формул - все это отличные улучшения, но они бесполезны, если они отрезают от возможности использования в длительном бою.»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 7

Тем не менее, если проблема заключалась в чрезмерном сгорании маны из-за неравномерного распределения её в 4 ядра, то с этим ничего не поделаешь. Фракция стартовой разработки инженеров, хоть и высказала, что у проекта нету прочности в некоторых местах, все равно не сказала, что нужно накладывать какие-либо ограничения на разработку Технологическая гонка с другими державами, была на столько ожесточенной, что даже тип 95 вселял в сердца Имперцев лишь надежду за своё отечество. Если бы в ходе своих проверок, они увидели истинный потенциал типа 95, то они бы кидали деньги в этот проект не задумываясь. Но армия не любит ждать. Дело в том, что инженеры, занимающиеся разработкой, и исследователи, поддерживающие их относились к аппаратам с бережностью. Войска, которые использовали различные виды оружия и не были очень осторожны с ним, имели свою собственную точку зрения на счет как нужно использовать военную технику. Как бы то ни было, обычные вычислительные сферы уже стоят столько же, сколько их самое мощное оружие. Этот прототип специального заказа часто ломался и давным-давно унес цифру первоначального бюджета куда-то далеко в горизонт. Проект и так сожрал кучу денег, и больше вбухивать они не хотели. Если бы они сразу же перенесли бюджет в другое место, это не было бы более рентабельным? Такие утверждения имели смысл. Империя была могущественной, и хотя ее военный бюджет был отнюдь не скудным, он всё же имел конец. Поскольку средства были ограничены, требовалась эффективность. «А как насчет возможности конвертировать ману в твердое состояние? не будет это достаточным основанием для продолжения разработки? » «Вы из него алхимика пытаетесь сделать? Мы не можем позволить себе тратить наш ограниченный бюджет и людей». Им никогда не удавалось узнать, можно ли сохранить ману и хранить ее в твердом состоянии. В теории это имело смысл. Даже Шугель признал, что ненасытное потребление магической силы сферой будет препятствовать непрерывному бою. В качестве контрмеры он решил, что если он сможет хранить ману так, как химическая энергия хранится в батареях, это решит все его проблемы. Люди постоянно пытались совершить прорыв в превращении маны в фиксированное состояние но приходили к выводу что это невыполнимая задача. Оптимизируя ману с помощью вычислительной сферы, маг мог наложить сдвиги в реальности по повелению его воли. Это вмешательство создает конкретный феномен. Это принцип, лежащий в основе формул, используемых магами. Естественно, магические заклинания носят временный характер. Скажем, кто-то хочет взрыва, и он его создает. Это не только временное явление, но и мана, которая привела к взрыву, рассеивается, делая невозможным удерживать её или забрать обратно. Концепция все же была принята вскоре после того, как практическое использование вычислительных шаров стало повсеместным. Но каждый раз, когда пыталась использовать ману для последующего её сублимирования, неудачи только умножались. Хотя исследователи часто были оптимистичны, было множество статей, описывающих неудачные реализации. Все великие державы, которые приложили усилия к идее контроля над маной, уже отказались от нее. Взаимодействуя с миром своей волей, объект может быть создан. Это звучало достаточно просто, но сказать магу, чтоб он на самом деле это сделал, было похоже на вызов законам природы и постоянно нарушать законы физики. Было похоже на целое царство историй про алхимиков прошлых веков. В некотором смысле теория существует просто как мечта в головах людей, которую следовало оставить будущим поколениям, во многом как алхимия, но она стала настолько печально известной, что о ней знакомы не только солдаты, занимающиеся разработкой оружия, но и все, кто работал с магией. Нарушение законов природы и поддержание этого состояния требовало огромного количества маны. Чтобы увеличить количество маны, создав феномен, должны были быть наложены как минимум два ядра. Точно так же чтобы явление оставалось в этом мире потребовалось бы еще два ядра. В результате для фиксации потребовалось бы управление как минимум четырьмя синхронизированными ядрами, которые также параллельно выполняли свои собственные задачи. До сих пор все это было чисто теоретическим. «Он уже реализовал четырехъядерную синхронизацию. Вы не можете отрицать такую ​​возможность, что теория верна!». «В нынешнем виде мы не можем рассчитывать на достижение идеальной синхронизации. Лейтенант Дегуршафф - единственный, кому повезло, и даже её показатель, неудовлетворителен». Такое частое возникновение крупных аварий было беспрецедентным. Исходя из того, что они обнаружили в отчетах, казалось, что Дегуршафф вцепилась за жизнь клыками. И несмотря на риск для жизни и повреждения конечности в этих экспериментах, ей едва удалось управлять шаром. Но все эти новости были расценены как значительное улучшение существующего прогресса, который ясно дал понять, насколько «хорошо» это происходит на самом деле. Таким образом, когда несколько солдат собирались возразить, что это огромная трата денег, некий офицер среднего звена из персонала, который оказался на встрече, задал вопрос с несколько иной точки зрения. «Я не могу не задаваться вопросом - почему она?» Внешне это был невинный вопрос. С другой стороны... Карьера мл. лейтенанта-мага Дегуршафф была успешной, но было много других солдат с превосходными дипломами. Возможно, если бы они сравнили ее с предыдущими специалистами по тестированию, чтобы понять, почему она была единственной, кто добился успеха, они бы получили свой ответ. «Нет, надо задать вопрос по другому. Почему она преуспела?. На этом этапе беседы директор Центра снабжения и логистики, который вел совещание, поднял один из самых очевидных вопросов из всех. «Почему ее выбрали? Кто ее выбрал? Без сомнения, Отдел кадров в Штаб-квартире снабжения и логистики утвердил назначение, поэтому кто-то, должно быть, бросил документы. И эта документация должна была включать причину ее назначения. На вопрос начальника молодые администраторы просмотрели документы и нашли форму назначения. До сих пор это упускали из виду, но в нем содержались все ответы. «Главный инженер фон Шугель выбрал ее лично. Очевидно, он утверждал, что у нее был самый высокий шанс успешно управлять сферой ». «Откуда он это знает?» Учитывая все неудачи предыдущих тестировщиков, должно было быть что-то, что убедило его в том, что младший лейтенант Дегуршафф может. Почему он специально хотел кого-то вроде нее с передовой? Было ли что-то уникальное в ней? Навыки? Что-то а целом? Это был действительно интригующий вопрос. Но ответ, который главный инженер фон Шугель написал в форме, был чрезвычайно прост. «… Поскольку она не настроена на работу обычной сферы, он полагает, что она не будет относиться к прототипу так, как другие солдаты обращаются со своими сферами». Ну, шар был совершенно новым. Его логика была совершенно рациональной. Четырехъядерная система синхронизации была совершенно другим животным, поэтому пытаться проводить ману так же, как и раньше, было бы трудно. Кажется, собеседники пришли к одинаковым выводам, именно поэтому весь ряд участников издал один и тот же вопль. «... Эй, не так уж много умелых магов, которые не привыкли к обычным вычислительным сферам». Это само собой разумеется. Даже если бы они перевернули все с ног на голову в поисках таких подходящих магов, было бы крайне мало тех, кто соответствовал критериям. Естественно, минимальное требование для сферы, которая должна быть выпущена в качестве стандарта следующего поколения, заключалось в том, чтобы большинство существующих магов могли ее использовать. Это означало, что использование Типа 95 было препятствием. До тех пор, пока система обучения не будет пересмотрена и все маги служб пройдут переподготовку, модель следующего поколения будет бесполезна. Она также была сложнее в использовании, чем существующий вычислительный шар, поэтому тренировки, используемые для новобранцев, также должны быть переработаны. «У нас что бесконечное количество денег?. Мы уделяем слишком много внимания универсальности? » «Мы уже достигли нововведений в механизмах безопасности в сферах. Тебе не кажется, что пора бы нам перестать? В заключение, возможно, было бы разумно отменить разработку или, по крайней мере, сократить ее. Неудивительно, что это мнение стало доминировать в конференц-зале. Независимо от того, насколько привлекательна технология, у армии не было иного выбора, кроме как отказаться от проекта, если он не может быть реализован в ближайшем будущем. У имперской армии не было ни бюджета, ни рабочей силы. «Обещание усилить огневую мощь слишком заманчиво. Разве мы не можем просто сделать двухъядерный вместо четырехъядерного? » Некоторые не хотели так просто отпускать проект к которому привязались. "Неплохо подмечено. Если бы было только два ядра, разве это не сделало бы синхронизацию намного проще? » «Относительно, да». По сравнению с четырехъядерной синхронизацией, было бы проще соединить только два ядра вместе. По иронии судьбы, решение пришло от сотрудника технологического отдела, который был частью фракции начальной разработки. «Но даже в этом случае мы считаем, что низко подготовленные солдаты, не смогут выполнять миссии из-за его сложной структуры». Механика синхронизации сама по себе была новаторской и сложной с самого начала. Они не могли надеяться на улучшение доступности. «В этом случае было бы быстрее, если бы маги имели два вычислительных сферы». «Они бесполезны, если их операция на фронте постоянно меняется. Судя по всему, мы еще не готовы к технологии синхронизации ». Они остановили дальнейшую разработку. На тот момент это было вполне естественное решение.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 8

ЗА ГРАНЬЮ ВОСПРИЯТИЯ «Господа, я боюсь, что ситуация серьезная». Это было божественное царство. И в одном из уголков этого царства боги были растеряны. «Как вы уже знаете, число благочестивых людей быстро уменьшается». «Очень трудно сбалансировать религию с развитием цивилизации». Некоторые вели человека на путь истинный ради земли обетованной. Другие вмешались как можно меньше. Независимо от методов, растущее число ограничений угрожало продолжению системы жизненного цикла. В частности, чем больше людей делали успехи, тем счастливее они были и тем больше разрушалась их вера. Для выстроенной системы это был крах «Как прошел тест?» "Нехорошо. Возможно, они воспринимали это как сверхъестественное явление, но помимо этого… » Архангел радикальных взглядов и некоторые другие создавали сверхъестественные явления, чтобы восстановить веру в сердца людей. Полагая, что они должны последовать примеру Моисея, они экспериментировали, но их результаты были далеки от ожиданий. Наука, вероятно, когда-нибудь сможет объяснить все их выходки. Явления лишь раззадоривало любопытство людей. Необъяснимые феномены стали, не более чем предмет для исследований. «У меня было предчувствие, что добром это не кончится». «Интересно, в чем же проблема? В прошлом нам всего лишь нужно было поговорить со смертными, и они понимали, что мы боги ». «Иногда они даже взывают к нам». Да. Это была их обязанность говорить с набожными людьми. В такие беседы они вкладывают свою волю, и набожник ведет слово божье по свету. Мало того, некоторые люди призывали богов по собственному желанию. Теперь же их нет. Вряд ли найдутся голоса, ищущие спасения. Как до такого дошло? "Когда ответ скрывается за пеленой непонимания, важно вернуться и пересмотреть в каких делах ты преуспел." Это утверждение само по себе было чрезвычайно логичным. Их благородные идеалы и чувство долга побудили их принять меры, и они исследовали все, начиная с эпохи мифов и заканчивая современностью. Для них эпоха мифов была просто еще одним воспоминанием. Естественно, они могли вспомнить каждый случай один за другим, чтобы проверить. «… Разве не божественная милость всему виной?» Вывод был очень прагматичным, в некотором смысле. "Что вы имеете в виду?" «В прошлом, когда человеческая цивилизация была ужасно неразвита, мы вмешивались, чтобы защитить их от катастроф, которые было бы невозможно предотвратить самостоятельно». В современном мире штормы больше не представляют серьезной угрозы для развитых стран. Даже ураган не может сломать их основы, не говоря уже о том, чтобы разрушить их. Честно говоря, для большинства стран сильные ветры и сильный дождь могут лишь парализовать города. Это была совершенно иная среда, чем в те времена, когда один шторм мог опустошить фермы, смыть людей и лишить целые семьи. Следовательно, боги старались не вмешиваться больше, чем люди хотели, и из-за этого они были забыты. Важно поощрять людей к самостоятельности, чтобы они могли развивать познание высшего порядка. И все же в течение самого долгого времени никто не предвидел, что это приведет к недостатку веры. В древние времена люди восхваляли прогресс как божественную милость. Римская империя существовала прямо рядом с богами. После падения Рима Церковь управляла средневековьем во имя Бога; однако сторонники божественного права королей утверждали, что суверенитет был завещан Богом. Это заставило Церковь постепенно изменить свое учение. Затем из религиозной веры ученые начали искать истину о мире, созданном Богом. Прежде, чем кто-либо знал это, человечество полностью потеряло свою веру, хотя это не было целью никого. «Да, в последнее время цивилизации в мире смертных хорошо развивались, поэтому мы решили, что вмешательство может остановить их развитие и предоставить им независимость». «Разве это не то, что мешает им признать наше существование?» Богам незачем было препятствовать развитию человечества. Действительно, глядя на их первоначальный план, они хотели, чтобы люди развивались. Мы должны искать порядок, созданный Богом. Естественные науки проистекали из этого, поэтому боги действительно были частью их собственного плана. Человечество разовьется из бездумного поклонения в благоговейную преданность с большим пониманием. Эта логика позволила бы достичь людей просветления. Однако, если это имело противоположный эффект, это могло вызвать серьезные проблемы. Слишком много "миров" порождали естественные науки. «Хм, это всё усложнит». Группа богов задумалась. Если они не смогли решить проблему путем незначительных исправлений, они боялись, что это отнимет много их сил. Это была трудная точка в истории. И они предвидели, что будет хуже, чем дольше они пренебрегают этим. «Кто-нибудь хочет предложить выход из ситуации?» Херувимы никогда не разочаровывали своих хозяев Богов, и один из них объяснил план, который он разработал. Он утверждал, что по большей части их основная политика была в порядке. По сути, если бы у них была система, которая могла бы компенсировать утрату религиозной веры, у них не было бы проблем. «Таким образом, мы действительно должны найти одну точку и возродить их веру». Предложение было принято практически единогласно. Однако, учитывая их прежние потуги, складывалось впечатление, что у них не осталось конкретных идей. «Идея то хорошая, но что именно мы должны делать?» «Я не уверен, но, возможно, мы должны подарить миру новую святую реликвию?» «Хм-м? Что ты имеешь ввиду?" Они уже отдали столько много в царство смертных, сколько было звезд на небе. Число вещей, возможно, немного отличались между нациями или регионами, но они уже вложили более чем достаточно. С точки зрения продвижения веры, это был не очень успешный метод. В лучшем случае мощи ценились как исторические раритеты. «Нынешние реликвии хранятся под замком. Они не могут выполнять свою роль в доведении божественной благодати до масс». Боги этого не знали. Все-таки они уже много прожили. Они все еще помнили, как раздавали святые реликвии людям, но после этого они не следили за артефактами. Изучив текущее состояние дел, они наконец обнаружили, что предметы превратились в украшения церквей.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 9

"Понятно. Не удивительно, что они забыли религию и молитвы. Это даже иронично…" Боги необязательны. Это погружало их сердца в ворох смешанных эмоций. Они не собирались в одностороннем порядке навязывать религию людям. Но если они не укрепляли веру, то это означало лишь смутные времена. Чтобы помочь людям понять, что вера необходима, не должны ли они периодически подкидывать божественные реликвии там, где они были нужны? Боги подумали, что игра стоит свеч. «В таком случае, давайте подарим священную реликвию, в которой они нуждаются, и научим их, как молиться». "Отличная идея. Давай прямо сейчас." «У меня есть кое-что подходящее». Решение было принято очень быстро. Хотя боги были терпеливы и спокойны по своей природе, они серьезно относились к этой ситуации. Из-за чего они отнеслись к данному творению со всей любовью, не срезая углы, как обычно делали боги закрыв глаза на огрехи. "Ммм?" «В царстве смертных есть человек, исследующий предмет, находящийся всего в шаге от царства небесного. Еще какая-то тысяча лет, и они преуспеют ». «О, сингулярность. Вы смогли связаться с ним? Это было крайне редко, но в прошлом и во всех мирах появлялись люди, приближавшиеся к царству небесному в стремлении к естественным наукам. Необычное явление было замечательным в наши дни, но не без прецедента. И этот человек казался наиболее подходящим образцом для теста. «Должно быть, он понял, что ему предстоит долгий путь. Когда я протянул руку, чтобы объяснить дела Божьи, он был очень впечатлен ». «Так вы предлагаете отправить туда святую реликвию?» «Нет, это должно быть чудом». "Чудом?" По-видимому, существуют плохие и хорошие новости. Это неподражаемое чувство мл. лейтенанта-мага Тани Дегуршафф после получения уведомления. Хотя это неофициальное уведомление, командиры указывают, что они не собираются предоставлять дополнительное финансирование. Неявное предположение, вероятно, заключается в том, что они намерены ускорить разработку Типа 95. В то же время, Отдел персонала делится своими намерениями, предлагая мне сосредоточиться на моих будущих обязанностях инструктора. Это именно то, что мне нужно. Я должен быть в восторге от прекращения разработки этого дефектного шара и моего перевода в инструкторский отряд. Единственная проблема, что это только неофициальное уведомление. Но это, наверное, уже решено. Поскольку мне больше не нужно рисковать своей жизнью, новости не могут быть лучше. Плохая новость заключается в том, что, поскольку исследования не могут продолжаться, этот безумный ученый решил поднять на поверхность эксперименты, которые в его конторе расценивались как опасные для исследования. Если бы только он впал в депрессию или обескуражился, чтобы стать более послушным! Но надежды тщетны. Внезапно он начинает кричать, что получил божественное вдохновение небес, и как закричит: «Теперь мы можем это сделать!». Однако в своем обычном настроении даже безумный ученый посчитал этот эксперимент слишком рискованным. Если в своем взволнованном состоянии он настаивает на том, чтобы пройти через еще один эксперимент, он точно закончится плачевно. Не помогло даже, что другие инженеры были трепетали надвигающимся концом разработки. Какой инженер не хочет увидеть плоды своих трудов? Полные сентиментальных протестов, они тихо смотрят на руководителя. До сих пор мне удавалось выжить, но я не желаю слушать их упреки еще раз провести эксперимент, который любой здравомыслящий ученый наверняка посчитал бы самоубийством. Мы будем тестировать фиксацию материализованного явления маны к пространственным координатам через перекрывающиеся сложные помехи. «Манафиксация» если короче. Это продукт безумного воображения одной безумной головы. По-видимому, конечной целью при разработке Тип 95 было изначально провести этот эксперимент успешно, но шанс успеха был настолько маловероятным, что никто не воспринимал его всерьез. Трудно представить, что это окончится чем-то еще, кроме провала. Сама теория звучит правдоподобной. Таня слышала о ней раньше. Деликатная внутренняя структура тип 95 означала, что он по своей природе будет хрупким и будет страдать от сложности в обслуживании. Чтобы преодолеть эти недостатки, мне нужно было использовать ману, чтобы распознать явление в этом мире, а затем поддерживать контроль посредством фиксации. Теоретически, четырехъядерная синхронизированная система Тип 95, уже имеет заложенный принцип работы в этом направлении. Обреченная попытка Тани всё-равно нужно рассматривать только с точки зрения выявления недостатков 95ого. Когда инженеры сказали мне это, я подумал, что это звучит как оправдание бюджета который им дали на следующий год. Они обычно звучат так. Но теперь я не сомневаюсь, что они проведут эксперимент, потому что безумный ученый слишком любопытен. Даже если я приведу аргумент, чтобы указать на очевидные препятствия, это будет бесполезно; Он не отменит испытания. Он отчаянно желает, чтобы все шло хорошо, и он должен продвигаться вперед на основе безрассудных суждений, которое полностью зависят от его удачи. «Лейтенант, вы готовы, да?» Конечно, он должен был понимать, какой это риск. Да как он вообще может состроить такую любвеобильную улыбку? Я подвергаю сомнению здравомыслие Шугеля. Мы находимся в одном углу, в диапазоне тренировок стрельбища, где нет абсолютно ничего, что было бы сделано рукой человека. Если я изо всех сил пытаюсь найти доказательства человеческой деятельности, все, что бросается в глаза, - это записывающее устройство и сумасшедший ученый. Остальная часть исследовательской команды, похоже, правильно оценила опасность - в настоящее время они находятся на станции наблюдения, значительно удаленной от испытательного полигона, и следят за ситуацией только через устройство наблюдения. Другими словами, весь персонал укрылся в ожидании, когда Прототип 95 взорвется. Отсюда очевидные душевные терзания Тани, она продолжает предлагать отменить эксперимент. «Доктор, мы можем просто не делать этого? Согласно расчетам, в худшем случае весь полигон взлетит на воздух». Шугель - единственный человек с непоколебимой верой здесь, верящий что Таня справится с почти невозможной задачей достижения абсолютно совершенного контроля. Вдумчивая команда разработчиков любезно предложила услуги скорой помощи, полностью оборудованная медицинская комната в режиме ожидания. Их спектр услуг включает высококвалифицированную команду интенсивной терапии и полномасштабную полевую больницу. «Научный прогресс всегда приносит свои жертвы. Тут не только ты! Я тут с тобой!. В чем проблема? »В то время как все остальные испытывают опасения по поводу эксперимента, этот человек, главный инженер Адельхейд фон Шугель, сохраняет свою веселую улыбку. Как приятно было бы разбить мой кулак о его радостно улыбающуюся харю. Может ты сам хочешь подорваться на своём детище научного искусства. Типо как расплата, за то, что ты сделал. Мне интересно, вот почему я тут застрял с этим ученым, который в конце концов меня убьет. Разве принудительное двойное самоубийство не слишком? Все эти сильные мысли остались в голове Тани, но она смогла не выражать их, спрятав эмоции социально приемлемым, окольным путем.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 10

«Честно говоря, я бы хотел, чтобы ты использовала эту благодать для чего-то другого». «...? Ученый должен оставаться верным своим целям. Теперь перестань жаловаться и начинай тест ». Очевидно, моральный психопат - это слишком для Тани. Да пусть оно все так и будет, иди и помри в руках сумасшедшего. Просто сделай так, чтобы не доставлять неудобств окружающим. «Я солдат, а не ученый». Таня работает только солдатом. Ни при каких обстоятельствах в работе солдата не написано: "совершение самоубийства вместе с ученым." Но у ученого есть неплохой аргумент для парирования. «Ну тогда расценивай это как приказ! А теперь иди». Если Таня солдат, она должна подчиняться приказам в соответствии с уставом. Он полностью связал ей руки. «… Зарядка маны в Тип 95» Оказав сопротивление, Таня несчастно завыла, и медленно, осторожно вкладывает энергию в Тип 95. «Команда наблюдения на связи. Мы молимся за вас." Они вроде и мирно сказали, но в данный момент эта фраза принимает зловещий тон. Страх, что Тип 95 взорвется в любой момент, обуял моё тело. Честно говоря, я чувствую, что моя жизнь здесь в большей опасности, чем на поле битвы. Жесткая защитная оболочка и защитная пленка магии созданные из сферы для отражения прямых ударов окружили Таню. Мысль о том, что не защищен, если щит спадет при взрыве, очень сильно меня пугает. Но увидев неописуемую эмоцию, искаженную на лице Тани, в ответ на беспокойство, Шугель одарил её улыбкой. Таня чувствует, что это практически первый раз, когда она видела, как доктор обнадеживающе улыбается ей. Похоже, выражение его лица говорит ей расслабиться. "Что? Не нужно беспокоиться. Это практически гарантированно сработает». Когда Таня видит, как у него, невинный и при этом опасный взгляд оккультиста, скептицизм превращаются в вспыхивающие тревожные колокольчики в ее голове. «… Доктор, что делает вас таким уверенным в успехе?» Если он просто псих, это не удивительно. Проблема в том, что его безумие грозит втянуть Таню в огромный риск. "Что? Это довольно просто." Доктор ярко взмахивает руками, ведя себя так, словно собирается начать излагать всеми известную истину. Одного этого было достаточно, чтобы у Тани пошел холодок по спине. Уверенно проповедовать истины мира невинными глазами? Это то, что делают фанатики. Тип, который погружен в какую-то опасную религию. «И что же это?» Самый опасный шаг, который можно сделать, когда имеешь дело со слепым веруном - как-то показать согласие или отрицание. В дни когда я работал в отделе по работе с персоналом, меня учили, что, если нужно добиться НЕ ПРОДЛЕНИЯ контракта с работником, который состоит в каком-нибудь культе, то не в коем случае нельзя принимать или отвергать его верования. Идея состоит в том, чтобы оставаться на расстоянии и не оставлять места для недоразумений. Таким образом, все, что Таня может сделать в этой ситуации, это попытаться продлить разговор, используя самый нежный голос, который она может издать. «Я главный инженер. тов. мл. лейтенант, вы ведущий испытатель. Если мы будем работать вместе, а не стоять порознь, мы горы свернем!». Все члены культа такие же. Они говорят разумные вещи ровным тоном с невинным выражением в самом начале встречи. «На днях я получил божественное откровение». «… Божественное откровение?» Ага, ясн... Этого я и боялся. Хм. Это, вероятно, просто фигура речи. Но это зловещее предчувствие - голос разума - не перестает кричать. У меня плохое предчувствие, как-будто супер дредноут приближается. "Да откровение. Если мы помолимся Богу об успехе, те, кто верит в него, будут спасены». «......... Ээээ.» Он просто сказал, чтобы попросить Бога об успехе? Ученый только что сказал мне помолиться? Размышляя над этим, Тане быстро приходит в голову, насколько маловероятен этот сценарий развития событий. Главный инженер сошел с ума из-за прекращения проекта? Вполне возможно. Понимая, во что я только что вляпался, что независимо от приказов, слишком опасно проводить эксперимент. Решением за долю секунды я ограничиваю поток маны и инициирую активацию механизма безопасности, чтобы не дать сердцевине сферы съехать с катушек. «Мне сказали, что важно быть скромным, свободным от высокомерия». Но механизмы не сработают. Притворяясь спокойной, Таня не может сдержать шок, смотря на сферу в руке. Это тот же знакомый прототип, на котором она провела бесчисленные испытания. Многочисленные функции безопасности показываются ... и не активируются? Только не говорите мне, что они отключены ...? Он же должен был ковыряться в них... верно...? Единственный, кто мог это сделать, сейчас мирно улыбается и стоит передо мной. Он серьезно настроен. Она настолько сумасшедший, что до меня даже сейчас не доперло на сколько он спятил. «Разве это не прекрасная возможность? Присоединись к молитве за успех ». «Доктор, вы не атеист?» «Бог изобретений сошел ко мне. Теперь я воистину верую! ». Черт. Ситуация попахивает дерьмом. Прототип 95 начинает действовать странно, примерно так же как и его создатель. Я контролировал его покрытие с помощью маны, но больше не могу. Что-то в схемах тоже не правильно. При такой скорости мана будет проноситься прямо к кратчайшему пути. А функции безопасности, на которые я обычно полагаюсь, не работают. «...............» Если я попытаюсь извлечь ману вручную, это выведет из равновесия всю систему, что приведет к концу. Несмотря на то, что я понимаю, насколько это опасно, у меня нет другого выбора, кроме как продолжать подавать энергию на двигатель. Но в таком случае я в конечном итоге потеряю контроль. … Сейчас я не могу удержаться от того, чтобы представить себе свою неприятную судьбу в ярких деталях. «Мы обязательно добьемся успеха, если станем сторонниками изобретения и будем молиться». «... Кстати, что произойдет, если я не буду молиться?» «Ну, я полагаю, мы оба станем мучениками», - просто ответил сумасшедший. Страшная улыбка на его лице указывает на то, что он, примет мученичество с гордостью. Это можно охарактеризовать как восторженная улыбка террориста-смертника. «Мы должны немедленно вызвать медика. Или вы бы предпочтете, чтобы я избавил вас от страданий?» С точки зрения Тани, если она все равно обречена на смерть, по крайней мере, она сможет убить этого сумасшедшего своими руками. Если она умрет из-за того, что её разорвет этот дефективный шар, то хотя бы в конце взрыва не только она понесет "убытки". Заманчивая перспектива. Конечно, это не очень хорошая идея, но рыночные принципы уверяют меня, что это лучше, чем полностью оказаться в минусе. «Спокойствие! мл. лейтенант. Разве ты сама не встречала Бога? Если мы оба верим в Бога, мы будем спасены ». Таня останавливается. Вау, подожди минутку. «Коэффициент энергии быстро дестабилизируется! Мана вышла из-под контроля! "Это безумие! Ядра сейчас расплавятся! Всему персоналу - эвакуироваться! » Команда наблюдателей визжит. Таня не может ничего слышать, но за секунду до того, как она падает без сознания, она чувствует это - Клянусь, я чувствую, что этот чертов дьявол - Существо Х - улыбается. О да. Это сверхъестественное существо, которое играет с законами природы. Этот мерзкий дьявол, который играет с человеческими жизнями. "Ты меня подставил?! Черт тебя дери, дьявол !!! «После долгих размышлений Господь одобрил сотворение чуда ... что ты создаёшь напомни? Элиниум Тип 95? - эксперимент по активации этой штуки. Когда я очутился тут опять, я находился в уже знакомом пространстве, и в какой-то момент, сущность, немного более солиднее, чем Существо X, приблизилось ко мне. Причина моего визита в этот раз напрямую связана с безумным ученым, требующим провести такой безрассудный эксперимент.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 Часть 11

Но он всего лишь безумный ученый, а не религиозный фанатик. Судя по тому, как он действовал незадолго до аварии, он тоже жертва. Вероятно, Существо Х и его секта дергает за ниточки. Должно быть, они манипулировали им, по крайней мере в этом эксперименте. Я не сочувствовал ему, даже не на йоту. "А... понятно." Персона передо мной только кажется приличным по сравнению с тем, что было до этого. Другими словами, этот больше похож на фанатика, способного продолжать нормальный разговор. Мне нельзя ослаблять бдительность. Я уже имел дело с набожными. Сейчас мне все равно, кто это бог или дьявол. То, что действительно волновало сейчас - так это вероятная возможность, что он попытается навязать мне свои ценности, а не обсуждать вещи рационально. Он может показаться умным, но суть его натуры ничем не отличается от некомпетентного работника. Я должен немедленно устранить его. Если он просто некомпетентный бомжара, я могу еще с этим смириться. Но, несмотря на свою некомпетентность, все религиозные фанатики являются прилежными работниками. Это было бы действительно плюсом, если бы не их безумие. «Я поздравляю тебя. Господь определил, что ты вела греховную жизнь по причине невежества. И он решил направить тебя по праведному пути. «Я пожалуй откажусь». …Вот это да. Честно говоря, шутить о жизни людей - это очень классно, но для меня совершенно неприемлемо быть на стороне над кем смеются. Почему я не могу решить, как жить своей жизнью? Разве мое существование как личности - это как минимум не то, что я должен держать на своём контроле? «Ой, успокойся. Разве твои метания не связаны со страхом, что тебя заставят действовать против своей воли?» Сложно ответить. Я не уверен, как описать это чувство трепета. Это правда, что я сопротивлялся идее принуждения идти по пути, определенному кем-то другим. Таким типам также было бы чрезвычайно трудно контролировать мой разум. Массовые галлюцинации должны распространяться только среди людей, которые хотят быть вовлеченными в какую-то необъяснимую дичь. Если у вымыслов есть прибыль, мы будем вкладывать в них деньги; Если её нет, то они не заслуживают внимания. И если какие-то сумасшедшие люди становятся угрозой, я всегда смогу их растормошить и заставить их проглотить глоточек реальной жизни. Как независимый человек, я должен твердо противостоять этим нападкам на свободную волю, которая вынуждает участвовать в массовых истериях. Свобода. Я свободен. Я не хочу, чтобы кто-либо отбирал мою свободу. Я не хотел бы действовать против принципов и нарушать свободу других, но, честно говоря, я могу с этим справиться. Однако мысль о том, что кто-то еще нарушает мою личную свободу, абсолютно невыносима. Когда-то у меня были связи для защиты своей свободы. Теперь у меня есть лишь опыт который показал мне, на сколько важно было иметь свободу выбора. «Поэтому не волнуйся. Мы благословим вычислительный шар, чтобы он мог творить чудеса. Ты должная прочувствовать всю благость Божьих намерений. Естественно, это позволит тебе использовать слова молитвы к нему». «Слова молитвы»? "Да. Слова для восхваления Господа были забыты нашими предками. Но ты не виновата, что они не дошли до тебя". Чё это за рассуждения? Кто-то должен знать ведь так?. Можете даже через переводящую машинку работать, мне нужно знать ответ срочно, так что я хорошо заплачу да еще и сверху накину. Я хочу узнать, что за бред несет этот сумасшедший. «Как я уже сказал, Господь сделал так, чтобы слова молитвы лились из твоих уст, его голос услышал бы твое сердце, и ты смогла бы поверить чудеса». «… Всё это звучит как очень мерзкий способ по промывке мозгов». Так надо разобраться. Эти плохие парни бросили меня в этот мир. А поскольку я не сдался, они придумали новую схему. Они заставят меня использовать проклятую вычислительную сферу. И чем больше я ей пользуюсь, тем больше это будет поглощать моё сознание? Да пошло оно всё к черту. Эти божественные ублюдки поставили меня в безвыходное положение, и если я не приму их предложение, то просто не смогу выжить в этой войне. Эти существа похожи на искателей славы, как будто своими поступками они тут спасают мир. Возможно, я тут единственный представитель здравых ценностей в "царстве смертных". «На самом деле мы не принуждаем ни к чему. Ты просто сможешь всерьез вознести молитву, испытав чудеса Бога. Таково благословение, которое получила вычислительная сфера в твоих руках.» Вы швырнули меня в такую ​​среду, где я мог умереть в любой момент в какой-то войне, и теперь говорите, что вы меня не принуждаете? Это все равно что сказать кому-то в пустыне не пить воду. С таким же успехом вы можете сказать мне сдохнуть. Разве не звучит как угроза жизни и здоровью? "Ага понятно. Кстати, ты не в курсе что случилось с моим настоящим телом? «Вы, люди, защищены Божественной благодатью. теперь идите же и несите имя Господа » И на этой жуткой ноте, мое сознание возвращается в мир смертных. В самом неудачном повороте событий, когда я возвращаюсь в реальность, меня приветствует лицо и голос последнего человека на планете, которого я хочу видеть. Если бы я был имперским судебным клерком, я бы немедленно создал закон, который гласит, что сумасшедшие ученые должны быть отправлены под расстрел. Мой долг-принять такой закон ради империи, в этом я не сомневаюсь. “Мы были в присутствии Господа! Это чудо! Блажен, кто верует!!” Опасный блеск в глазах безумного ученого заставляет меня беспокоиться, что он может сейчас закричать: “Я Новый пророк! - Успокойтесь, шеф.” Я умоляю Тебя, пожалуйста, заткнись. Нет нужды хвастаться, что вы научно доказали, что сумасшедший ученый может сменить работу на "религиозного фанатика".- Пожалуйста, уйди с глаз моих. - О, Лейтенант Дегуршафф. Эксперимент удался!! Вознесем имя Божие вместе!!!!!” Увы, он, возможно, стал религиозным фанатиком, но он также все еще сумасшедший ученый. Он помешан на своих убеждениях. “Давай, давай. Покажи мне дар Божий!” “Контрольный пункт, это Дегуршафф. Нормально ли функционирует формула управления тип 95?” Я надеюсь, что они отменят эксперимент из-за технических трудностей. Но на эта штука проклята сверхъестественным существом. Как легко они могли растоптать мои надежды и желания. Как же бессильны люди… “Да, есть сбои, но они связаны с помехами в наблюдательной аппаратуре.” “Возможно. Думаю, у нас нет выбора. Вероятно, нам следует запечатать Тип 95 и исследовать его в лаборатории.” Отлично. Осторожность является незаменимым качеством у инженеров. Хотя трудно простить то, как они все бросили меня и убежали в горы. Хотя если их выживание приведет к концу этого эксперимента, я их пощажу. - Прикуси язык! Активируй прототип сейчас же, лейтенант!!” Серьезно, разве этот чертов сумасшедший ученый не может поймать шальную пулю где нибудь? - ...Я активирую его. Теоретически, это либо сработает, либо вся лаборатория взорвется вместе с нами.” - Плохо вы шутите, товарищ мл. лейтенант.” Это было совсем не смешно. Я был абсолютно серьезен. Но, видя, что эта вещь проклята, я не понимаю, как это может закончиться хорошо. Я пропускаю Ману через схемы вычислительной сферы и начинаю синхронизировать четыре ядра. Энергия течет абсолютно плавно, никаких трудностей. Теперь я понимаю. Просто идя по его спецификациям, я должен признать, что это действительно удивительно. Определенно заслуживает похвалы. "О, велики чудеса Господни. Хвала Господу и славному имени Божьему, - кричу я, эмоциональные слова льются из моих уст. Каждая клеточка моего тела внезапно жаждет прославить Господа. - Сработало? ... Это действительно сработало?!” Когда группа наблюдения погружается в водоворот изумления, их удивленные крики, наконец, возвращают меня на землю. - ...Что я только что сделала?” О чем я только думал? Что я сказал? Я возносил хвалу? Вот этому существу?! - О, мл. Лейтенант. Мы разделяем твою веру. Это чудо! Чудо!” - Чудо?” "Воздайте славу Господу и узрите его мудрость.” Все, что происходит, похоже на кошмар. Я просто хочу уйти из этого места как можно быстрее. Как бы исполняя мое желание, Республика на Западе делает все возможное, чтобы объявить войну. Уведомление, которого я ждал. Оно пришло именно в тот момент, когда я уже почти полностью потерял веру в человечество. Мой разум спасен. Но чувствую в этой новости есть подвох.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 1 (Караул на берегах Рейна)

РЕКА РЕЙН, ФРОНТ. Небо над Рейнским фронтом ... среди магов сквозь него парит младший лейтенант Таня Дегуршафф. Если что-то и отличает ее от других, так это то, что ей приказано лететь в одиночку. Почему мне отдали приказы? Потому что начальство - идиоты. Всю печальную историю о том, как меня сюда послали, можно изложить в трех предложениях. Возможно, это неожиданно для Империи. Но поскольку кто-то поспешно решил устроить дислокацию наших войск тут... я могу это трактовать лишь как “непредвиденный поворот событий".” Я узнал из своего опыта борьбы с Альянсом Антанты на Северном фронте, что в небе не укрыться так просто. Облака - единственная ваша надежда. А что касается защиты, то магам повезло, они крепкие ребята. Но только потому, что я устойчив, не значит, что я бессмертен. Если кто-то попросит меня встать перед снайперской винтовкой высокой дальнобойности или пулеметом с калибром, который ломает обшивку танков, мой ответ будет категорически - нет. Одиночные задания для магов хуже, чем для любого другого рода войск. Тем не менее начальство приказало Тане лететь одной в надежде оттянуть время на решение стратегических задач командования. Ну и как скажите младшему лейтенанту уклонятся от приказов? Все, что я могу сделать, это придерживаться правил моего "работодателя", как наемный работник. От того, что в военное время у солдат не так уж и много прав нежели обязанностей, хочется рыдать. Что касается моих воздушных боевых маневров, то усердная подготовка в Академии принесла мне значок ACM навыка (Air Combat Maneuvering - переводя дословно Маневрирование в воздушном пространстве во время боевых действий). Нытье, что я не могу летать, на данный момент абсолютно не обсуждалось. Таня будет служить бортовым ранним предупреждением и разведчиком для передовой линии. Центр управления западно округа армий дал ей позывной "Соколиный глаз". "Это конечно звучит получше, чем "Фея".” - "Соколиный глаз 03" вызывает командный пункт. Прием.” Соколиный глаз 03 - мой временный позывной в качестве члена команды раннего предупреждения. С глазами, как у сокола, моя работа - лететь вперед, чтобы искать врагов и уведомлять наступающие войска, если я их найду. Кроме того, я должен сохранять фиксированное расстояние от приближающегося врага и продолжать собирать разведданные. В зависимости от ситуации, мои обязанности могут в конечном итоге включать и руководство прямыми группами поддержки. Должен признать, что эта работа сложнее, чем я думал. - ..."Соколиный глаз 03" вызывает командный пункт. Пожалуйста, ответьте.” С момента внезапного нападения радиосвязь подвергалась всё большим помехам. Возможно, мне повезло, что наземный контроль все таки подключился к одному из повторных— и раздраженных—звонков Тани. - Это седьмое временное полевое командование. Ящерица 08. Прием плохой, но не проблема. Соколиный глаз 03, отправляй данные.” В основном каждый отдельный тип подразделения, сухопутных войск, хочет обеспечить свободное воздушное пространство, по этому маги и нужны им. Ситуация по существу такая же, как и та, которую я испытал во время своей миссии в Нордене. Если армия не может обеспечить господство воздуха и магии, это тоже самое что завязать себе глаза, и отправится на передовую полностью слепым. В военной операции первый курс действий, как правило, заключается в устранении нежелательных вмешательств, а не в том, что вы можете позволить себе пренебречь чем-либо. - Вас Поняла, Ящерица 08. Я вас слышу. Начинаю миссию по поддержке.” “Спасибо, Соколиный глаз 03. Рады что ты с нами! Нам нужна еще одна пара глаз.” “Соколиный глаз 03, Ящерице 08. Извините, что говорю это так скоро, но не ждите от меня большой помощи. Вижу большую группу, быстро приближающуюся впереди.” Как маг который выполняет задачу в одиночку, я не могу себе этого позволить. Если на меня нападут в тот момент, когда я прибуду, мне придется защищаться, прежде чем я смогу обеспечить разведывательную поддержку. Таня не испытывает желания идти на бессмысленный риск из-за какого-то желания пожертвовать собой ради всеобщего блага. Во всяком случае, если нужно лететь в одиночку, то в тот момент, когда обнаружение врага подтверждается, бегство является неотменной частью боя. Хотя я ненавижу привлекать внимание, я все же набираю высоту, используя мощность вычислительной сферы тип 95, которая была выдана мне для полевых испытаний. Как всегда, я использую свои способности ускорения и поднимаюсь до определенной точки, где я могу быстро взлететь и выйти из зоны действия любого вражеского самолета, посланного за мной. В то же время, в ожидании противовоздушного огня с земли, я формирую лучшую защитную оболочку; один мощный выстрел, это похоже всё что я смогу выдержать на себя. Высота, составляет восемь тысяч футов. Это верхний предел для боевых действий, которые стали возможны благодаря защите Господа и тип 95. По словам безумного ученого, это плод чудесного сотрудничества между руками Бога и человека, но детали того, как было осуществлено это технологическое новшество, чрезвычайно неприятно слышать для свободолюбивого человека. Мало того, что это устройство проклято, но самая досадная часть всего заключается в том, что у Тани нет надежды избежать обязанности быть спец. тестером образца, так как она единственная, кто может управлять этой сферой. Ну, есть и другие способы взглянуть на ситуацию; кто-то может описать ее как “находящуюся на попечении провидения” или “благословенную”, но Таня категорически отказывается думать об этом в таком ключе. В манге, которую я читал давным-давно, член преступного синдиката прошептал, что секреты делают женщину красивой, но это абсолютная ложь. Чем больше Таня использует этот шар, тем глубже он оставляет “веру” или что-то еще в ее сознании. Ну, прежде чем я начну думать об этом слишком много, я должен, по крайней мере, выполнить задачу стоящую передо мной. -Группа магов численностью примерно с роту на три часа.” Таня передает наземному управлению то, что у неё есть возможность наблюдать за врагом, когда она набирает высоту, все время скрипя зубами и яростно проклиная неумелость вышестоящего командования в ее голове. Таня была как открытая мишень из-за того, что они не заметили атаку Французской Республики, идущую с запада. Их самая серьезная ошибка заключалась в том, что они всерьез пытались растоптать Союз Антанты. Они добросовестно следовали теории концентрированных атак. Похоже, у некоторых даже были идеи аннексировать пару земель. Благодаря этому они оставили свою страну без охраны, глупо приглашая вторжение с запада. Я не могу удержаться от смеха. Обычно, согласно Плану обороны империи, север может просто сосредоточиться на отсрочке операций. Северная группа армий отвечает за северо-восточный фронт; в последнее время был аргумент, что они должны поддерживать Восточную группу армий против потенциального врага империи, Федерации. Отдельные группы армии отдавали приоритет обороне, подкрепления поступали лишь эпизодически, и у них не было никакой надежды на полную победу. Таким образом, Генеральный штаб, по-видимому, планировал воспользоваться неожиданным крупномасштабным вторжением и одним ударом сократить Союз Антанты, мобилизуя резервы. Однако мобилизация такого количества войск быстро изменила ситуацию. "Искусство войны имеет жизненно важное значение”, мобилизация всех ресурсов империи звучало безрассудным, в то время как установленная Национальная стратегия требовала осторожности. Точно так же, как Империя надеялась проактивно вывести Альянс Антанты, чтобы получить будущие преимущества национальной обороны, Французская Республика решила воспользоваться отсутствием обороны и начать упреждающий удар самостоятельно. Для Империи мобилизация, несомненно, должна была решить проблему с Альянсом Антанты. Однако соседние страны нервничают из-за постоянного интереса империи в наращивании военной мощи. Не говоря уже о том, что Французская Республика, на Западе, не может игнорировать общую цель империи. Давние пограничные споры и территориальные вопросы между двумя странами неоднократно перерастали в локальные войны в прошлом. Полностью осознавая разрыв между своей собственной военной мощью и мощью своего потенциального врага, Французская Республика считает, что она не может упустить возможность напасть на хозяина, который отправил свою собаку охотится в другую сторону, оставив дом незащищенным.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 2

«Так же вижу наземное подразделение размером с батальон на час. Кроме того, несколько неопознанных самолетов быстро приближаются». «Ящерица 08, Приняла. Принимаю стратегию уклонения». Отношения между Империей и Францией таковы, что у них обоих есть достаточно хорошее представление о картах в руках друг друга. Естественно, Французская Республика может предсказать, что Империя будет противостоять нападению по средством внутренней логистической цепи. В результате их стратегия защиты сосредоточена на том, как победить стратегию внутренних линий своего потенциального врага. Решение довольно простое. Прежде чем Империя завершит свою крупномасштабную мобилизацию, постоянная армия Республики будет штурмовать и подчинять западный регион Империи, являющийся источником значительной части ее промышленной и военной мощи. Это резко сократило бы военный потенциал Империи. Стратегия Республики также предусматривает принятие мер в случае вторжения Империи в третью страну. Строго говоря, позиция Республики не дает ей иного выбора, кроме как направлять все свои действия в ответ на действия Империи. В конечном итоге придется бороться с Империей, свободной от северо-восточного давления. Они должны действовать сейчас, в то время как они все еще могут одержать верх. О, я понял. С чисто исторической точки зрения можно сказать, что северный фронт будет разбит одним ударом. Это действительно займет всего пару секунд. Любой здравомыслящий человек, мог ясно видеть, что война скоро закончится. Сопротивление Союза Антанты ни к чему не приведет, и оно будет вынуждено сдаться Империи. ТАкой исход крайне реалистичен, но специалист сказал бы, что это не совсем так. Через несколько недель мобилизация будет завершена, и войска смогут атаковать в полную силу. При таких обстоятельствах наступление станет соблазнительным вариантом для Франции. Это убеждает Империю в том, что она может использовать Северный театр военных действий, чтобы сломать оковы, которые годами удерживали его в привязанности к их оборонительной политике. Французская Республика в равной степени уверена в том, что одним этим шагом Империи, она сможет устранить угрозу, которая так долго мучила национальную оборону ее отечества. Империя придает приоритетное значение победе на севере. Руководство утверждает, что это верное стратегическое решение. Действительно, они либо по глупости не смогли предвидеть этот сценарий, либо им это пришло в голову, и они недооценили вероятность, что такое может произойти. Война была безрассудно начата с самого начала. Глупые радиостанции и газеты праздновали стремительную победу на Севере: «Это секретный план Империи избежать войны на несколько фронтов, а рёв нашей артиллерии предвещает рождение нового порядка», и теперь, благодаря внезапному нападению, они бросают теперь ежедневную пропаганду о дьявольской Республике Французов. Но людям на передовой плевать на пропаганду; для них это всего лишь байки, рассказываемые в окопах, чтобы скрасить время, про противника, который еще не выбрался из бронзового века. Наши солдаты кричат: «Если у вас есть средства на пропаганду, которая даже до фронта доходит, то лучше нам еще людей пошлите и припасов тоже». "Похоже, что авангардные маги заметили меня. Они быстро приближаются." Реальность жестока. Силы на западе - это просто груша для битья, пока не пришло основное подкрепление. Империя достигла предела своих ресурсов. Доказательством этого является специальное развертывание отряда инструкторов из внутренних подразделений и оценочного подразделения, которое оценивает практичность подготовительных прототипов техники. Действительно, учебные и исследовательские единицы предназначены для улучшений техники находясь в тылу, но не как не на фронте. Отправка их - это, как правило, табу, нарушать которое может только нация, которой уже ничего не осталось и это её конец. Конечно, эти подразделения универсальны, что делает их решением многих полевых проблем. И именно поэтому, когда нация находится в кризисе из-за неожиданного развития событий, Таню бросили из исследовательской лаборатории, прямо в гущу событий на передовой. «Ящерица 08 - Соколиному глазу 03. Мы немедленно отправим подкрепление». «Соколиный Глаз 03 - Ящерице 08. Я была бы признательна», - сказала Таня, она отступает. Ей разрешено бежать на этот раз. В этом нету ничего постыдного. «Покидаю это воздушное пространство». «Соколиный глаз 03, удачи!» На поле боя, подкрепление может показаться лучиком надежды, но я слишком хорошо знаю из личного опыта и истории, что чаще всего они не успевают вовремя. Это глупо - рассчитывать на ненадежное подкрепление и рисковать жизнью с желаемыми мыслями, поэтому я лучше отступлю. «Соколиный Глаз 03, Принял». Нетерпение и конфликт в голубых глазах Тани, жаждущего исследовать мудрость человечества; Стон, который вырывается из ее рта этим незрелым голосом, ее негодование по поводу несправедливости ситуации, воплощает невинность ребенка. «... Тьфу ...» Беспокойство Тани Дегуршафф обоснованно. Она злится, что ее обязанности выше чем её зарплата, и ее огорчает рабочее место,где даже не пахнет техникой безопасности. Когда нибудь она создаст профсоюз и издаст пару законов об охране труда человека. Армии, как правило, снабжают авиационный персонал высококалорийными пайками в качестве средства для снятия усталости и поддержания концентрации, необходимой для того, чтобы выдерживать последовательные дни напряженных боев, и это здорово. В Империи, магам, и пилотам нужно обеспечить высококалорийные пайки. Но я не уверен, что хочу, чтобы они заставили меня принять Первитин. Вот как я показываю своё отношение этой сферы ко мне сравнивая её с тузом в рукаве. Плод сотрудничества между Существом X и сумасшедшим ученым может отравить мой острый ум гораздо более коварным способом, чем любой наркотик. Действительно, я должен был избавиться от всего этого. Вот как отчаянно я не хочу использовать прототип 95. Я действительно ненавижу идею полагаться на этот проклятый шар вычислений, погруженный в Божью благодать. Но что, если сфера поможет мне выжить? Это должен был быть обычный день, как и любой другой, для 228-й разведывательной роты под командованием лейтенанта Мишель Хосман. Армия Республики Франции успешно провела внезапную атаку, и эта рота была ее авангардом. Даже если «сюрприз» начал стихать местами, миссия по штурму, не теряла остроты наконечника копья. Ликвидация "глаз" Имперской Армии, когда она пытается оправиться от нападений, и отключение их связи. Их обязанностью было изолировать противника и предотвратить формирование организованной линии сопротивления, которая поможет более поздним войскам расширить тиски. Рота лейтенанта Хосман получила такое задание накануне. И все же на реальном поле битвы, в отличие от военных фильмов или романов, не было предвидения того, что будет дальше. «Гольф 01, Штабу Навигации. Я столкнулся с вражеским стражем. «ШН, Принял. Мы думаем, что это местная прямая поддержка. После ликвидации продолжайте поиски основных сил противника».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 3

Удача не на стороне этого парня. Это было первой мыслью лейтенанта Хосман. В конце концов, этот маг был против целой роты магов, и это была рота Хосман, авангард армии. Это был явно не честный бой. Вот почему вражеский маг был сосредоточен на побеге с поле боя как только завидел его роту. Видя такое поведение, Хосман сразу понял, что их противник был чрезвычайно опытным и преуспел в быстром принятии решений; один маг уже поднялся на неоперабельную высоту в восемь тысяч футов. И именно поэтому Хосман мог лишь посочувствовать противнику : без удачи солдат долго не жил, независимо от их навыков. «Гольф 01, Прием. Этот маг несомненно смелый, раз решил подняться на восемь тысяч вверх… Никто не мог долго продержаться на такой высоте, но это был лишь один способ избежать нападения целой роты. Хосман прекрасно знал об этом факте. Чтобы избежать преследования в подобной конфронтации, единственным вариантом противника было бежать туда, где охотники не решались бы следовать, или беспорядочно лететь низко к земле и испытать судьбу на прочность. Подразделения, продвигающиеся на большие расстояния, обычно не хотели тратить энергию, необходимую для подъема на такую ​​высоту, поэтому маг одиночка наверное предполагал, что рота не пойдет за ним. Неплохо. "На войне ноют только дети, Это слишком высоко! Я не могу добраться! Давайте приступим к работе, мужики!" Они не могли позволить вражескому магу сбежать. Учитывая их миссию, они никак не могли отступить. "Все слышали? Хорошо, взвод Майк уничтожит часового. Все остальные на разведку со мной. Мы прорвемся прямо сейчас." С такой тонкой пограничной линией Империи у Республики были хорошие шансы на победу. Это был путеводный свет для всех участвующих в операции, независимо от ранга. Они не могли тратить время на временную оборонительную линию, когда основные силы противника могли вернуться. Вот почему разведывательные подразделения магов имели решающее значение для разрушения линий противника. Они начнут с обычного повторного вступления на штурм, что повлечет за собой установление контакта с противником для сбора разведданных, но затем ожидается, что они также создадут возможности для прорыва. Зная, что победа Республики лишь в их руках, они точно не хотели быть разгромлены. «Вилько, мы быстро его догоним». После указаний командира взвода, взвод Майк быстро пошел на преодоление высоты. Естественно, работать на высоте восемь тысяч футов было бы утомительно даже для элиты республики. Стандартная боевая высота составляла четыре тысячи, хотя, если и постараться, то и на высоте шести тысяч можно нормально сражаться, но только при строгой выправке. В каком-то смысле их враг был вдвойне умен для набора такой высоты. Во-первых, погоня измотает взвод Майк, уменьшив силу по разведке соразмерно двум взводам. Кроме того, маг-одиночка внес существенный вклад в более широкую битву, отвлекая врага и выманивая их. Мы имеем дело с опасным противником. «Фокс 01, Фокс 01! » Молчание лейтенанта Хосман внезапно было нарушено радиосвязью одного из его подчиненных. Как командир роты, он последовал стратегии к ведению боя на расстоянии с использованием дальнодействующих заклинаний. Поняв, что побег маловероятен, вражеский солдат перед ними выполнил новый маневр. Этот бандюган резко обернулся, чтобы броситься на взвод Майк, словно падая на какую-то добычу. Видимо, маг-одиночка перешел в наступление. "Фокс 02, Фокс 02! Я не могу поверить! Он увернулся от такого ?!" Спятивший голос его подчиненного по радио был полон удивления от удара врага, а так же шок от его выстрела. Когда Хосман размышлял о дальнейших действиях своего врага, расстояние между взводом Майк и магом сократилось. Хосман находился в удаленном положении, но когда подтвердилось, что взвод осторожно начал боевые маневры, он был уверен, что они не пропадут. Пытался ли противник выиграть время, вступая в ближний бой? Как тактика, которая могла быть применена немедленно, это был не плохой выбор. Но взвод Майк был взводом, а не ротой. Координация взвода была слишком жесткой, чтобы ее можно было легко нарушить, и различие в их боевом потенциале делало безнадежным, что один маг сможет одолеть их. Хосман уважал смелость и решительность, но это был безрассудный маневр со стороны противника. «Враг идет! В рассыпную! В рассыпную!" В этот самый момент взвод Майк разбился, чтобы перейти в строй, более подходящий для ближнего боя. «Три связанного огня! Готовь заклинания! Фокс 03! Фокс 03! » Координация и умение подчиненных Хосман были словно по учебнику, они намеренно держали расстояние, чтобы перехватить заряд и поддерживать перекрестный огонь. Вражеский маг вступил на линию формульного огня. Даже если он имел превосходную скорость, люди Хосман были готовы к этому. Его не трудно поймать. Но то, что произошло потом, было тем, чего никто не ожидал. Это был определенно прямой удар. Регулируемый огонь взрывных формул, которые могли легко снять защитную оболочку мага, поразил цель замертво. «Фокс 03! Фокс 03! Дерьмо! Ублюдок слишком силен! В тот момент, когда формулы в нескольких пулях активируются, пламя наверняка поглотит вражеского мага. Но даже так… Это существо продолжала свое движение, не пропуская ни секунды, постепенно сокращая дистанцию. Интуиция, а не логика, они почувствовали, что происходит что-то плохое. Однако, поскольку цивилизация продвинулась далеко, люди, как вид, больше не зависели от своих животных инстинктов. «Майк 3! Проверьте на шесть часов! На шесть часов! Ах, черт побери! В мгновение ока этот бандит бросился на подчиненного Хосман. Волшебный клинок вырос из груди человека. Затем, одним движением, таким же цивилизованным, как кто-то нарезает обед, лезвие пронзило солдата. "Что это такое?! Что?! Это-! Ах, Фокс 04! » Клубок радиозвонков. Что это было? Что это было? Хосман наблюдал за трагической сценой в бинокль. Он не мог поверить своим глазам. С точки зрения воздушных боевых маневров, взвод Майк был лучшим в своей роте. Их обошли? «Это не может быть…» - пробормотал он, несмотря на себя. Может ли маг действительно двигаться ... так быстро? «Майк 1? Майк 1? » К тому времени, когда Хосман понял, взвод Майк был наполовину парализован. Первый и третий не двигались. Второй едва висел там, прикрывая четвертого, и тоже долго не продержится. «Дерьмо, Браво, Гольф, возвращайтесь! Мы должны прикрыть взвод Майк! Лейтенант Хосман не мог бездействовать, когда его люди в беде. Он внезапно приказал взводам в его роте лететь на полной скорости, чтобы поддержать взвод Майк. Он задавался вопросом, как? Независимо от того, насколько индивидуальные способности различались между магами, мог ли быть когда-либо такой бой лишь с одним солдатом? Он слышал, что некоторые имперские маги были вооружены специально настроенными вычислительными сферами и обладали, высоким запасом маны. Ну максимум, они могли быть командой из двух солдат. Предположительно, даже эти Именованные монстры в основном специализировались на тактике «бей и беги». Для кого-то, кто столкнется со взводом лицом к лицу, лететь на пролом прямо на противников, выглядело как полным безумием. "Противник в радиусе поражения!" Однако, как командир роты, Хосман не успел совладать со своими размышлениями. Враг уже был на расстоянии стрельбы. Вопрос в его голове не имел никакого отношения к бою, поэтому он отодвинул его в сторону и выкрикнул заклинание меткой стрельбы на дальние дистанции. Это было немного далеко, но с градом пуль из двух взводов они не могли промазать. Их противник, должно быть это понял, и начал увиливать от атак, это было ожидаемо. Была только одна проблема. Как этот маг порхал вокруг, как будто гравитации не существовало? "Фокс 01! Фокс 01! " Но самым невероятным - нет, полным кошмаром - было то, насколько стойкой была оборона противника. Даже если их цель увернулась от всех снарядов, не было никого, кто мог бы полностью избежать огненного шара, закрывающего всё небо. Но враг, похоже, не чувствовал боли и открыл ответный огонь. Хосман задался вопросом, была ли это шутка и противник издевается над ними?. "Я иду! Прикрой меня! Гольф 02, вероятно, чувствовал, что противник никуда не денется, поэтому он с волшебным мечом в руке парил в воздухе. Конечно, независимо от того, насколько сильным был кто-то, у него будет немного маны, чтобы справится в штыковой атаке. "Вот он! Фокс 02, Фокс 02! " Они согласились, что штыковой атакой будет трудно уклонятся в пространстве вокруг. Огонь поддержки был шестью формулами меткого выстрела с формулой взрыва в качестве дымовой завесы, и они нанесли прямой удар по противнику. "Он все еще жив?! После такой атаки?? -!" "Гольф 02! Отставить! Отставить! " Враг все еще оставался в воздухе даже после комбинированной атаки среднечастотного огня. Эти формулы снарядов могут легко пробить слабые защитные заклинания. Как можно еще летать после такого? Что касается Гольф 02, который пытался атаковать вблизи, ему едва удалось сбежать из лап смерти благодаря прикрытию Майк 02. Затем враг одним выстрелом пробил две защитные магические оболочки, и вывел двух солдат из строя. "Это ловушка! Чертов кусок дерьма! Подъем на высоту восьми тысяч было уловкой, он разделил наше подразделение . Предполагается, что на высоте восьми тысяч бой вести невозможно ... но кажется это было ложным суждением. Мы шли прямо в капкан. Мои люди падают один за другим, и это моя вина. Прикусив нижнюю губу, он с трудом проглотил ярость из-за смерти своих подчиненных, но он понимал ситуацию. Они столкнулись с монстром - неизвестным солдатом. «Mayday! Mayday! Mayday! Мы столкнулись с новым типом врага! «Черт! А они сказали, что будет легко! Гольф 01 вызывает центр управления, это срочно! Неопознанный враг! Запрашиваем подкрепление и разрешение возврата на базу!»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 4

ОТДЕЛ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИМПЕРИИ При создании нового оружия было недостаточно просто внедрить новейшие технологии. Затраты на производство, ремонтопригодность и скорость выполнения задач - все это было вопросом жизни и смерти. Для Генерального штаба борьба с Французской Республикой, разразившаяся на западе, была ужасной катастрофой, но для команды разработчиков Типа 95 это означало весьма ожидаемый шанс опробовать сферу на поле боя. Инжинеры ждали больших результатов от образца. «Как прошла битва?» "Отлично. Шестеро ранены, трое погибших, трое пропали без вести. По словам команды наблюдения, маловероятно, что трое пропавших, вернутся на свою базу ». Они предполагали, что все это вообще будет невозможно. Ведь эксперимент удался только благодаря чуду. Но тестовый запуск дал удивительные результаты. Достижения Тип 95 были достойны всяческих похвал, они едва могли перестать улыбаться. Конечно, мастерство пользователя имело большое значение. Младший лейтенант Дегуршафф, безусловно, обладала навыками которые заслуживали Серебряных крыльев, но одного этого было недостаточно для преодоления всех недостатков образца и получения таких впечатляющих результатов. «Она буквально одна всю роту выкосила». Она не победила всех магов, но все же вырезала весь отряд. Она сделала теоретические показатели явью. «Да, подумать только, на сколько это далеко может зайти ...» "Правильно. Судя по записям Оружия Элиниума, я ожидала, что у него будут серьезные проблемы». Служащие, ставившие под сомнение существование этого образца в начале развития, были поражены. Они были так обеспокоены этим, но когда они увидели, как прототип повел себя в реальном бою, они откинули сомнения, результаты были настолько хороши, что все предыдущие неудачи можно было бы списать на ноль. Они могут даже снизить стоимость за счет массового производства. «Ну, в прототипах всегда есть какая-нибудь проблема». Технический отдел бросил на них ведро холодной воды в их восхищенные лица. Они слишком хорошо понимали намеренья руководства по разработкам. Они были взволнованы революционной технологией, поэтому они и надеялись на революционное улучшение качества. Но, к сожалению, все это было лишь фантастикой. Они должны были вернуть всех на землю со своими мечтами. "Что вы имеете в виду? Образец достиг гораздо большего, чем мы ожидали от пилота-одиночки». "Правильно. Это может изменить бой магов, такой как мы его знаем." В конце концов, технология стабилизации маны и ее хранения в виде пуль было огромным тактическим преимуществом. Возможность свободно использовать накопленную ману эффективно устраняет барьер манной емкости. «Насколько я понимаю, все опасения и критика, высказанные в прошлом, оказались ложными в бою», - пробормотал офицер Генерального штаба. Действительно, достижения говорили сами за себя. Четырехъядерная синхронизация сделала четырехкратный вывод реальностью, увеличив боевой потенциал до совершенно нового уровня. «У нас только один успешный запуск. Проект был огромным провалом, если только мы не скажем, что целью программы было просто проверить саму технологию ». Но инженеры не раскручивали Тип 95, чтобы убедить армию принять его на вооружение. Они просто хотели посмотреть, какие проблемы возникнут при фактическом использовании в полевых условиях, поэтому, когда началась война на западе, они отправили девочку на фронт. Они сосредоточились на технологии и даже не думали о массовом производстве. «Что случилось в других попытках запуска?» Самый успешный случай был - единственным успешным случаем. Если кто-то спросит о перспективе массового производства, он столкнется с неприемлемыми нюансами. Пользователи технологии магов уже считались по пальцам, а эта сфера так и вообще имела на счету только одного оператора, который смог с ней совладать. Сфера не имела большого шанса для массового производства в качестве оружия. «В одном из худших испытаний в лаборатории произошел взрыв, и мы потеряли целый взвод». Вещи постоянно взрывались - одна неисправная цепь могла привести к самоуничтожению. Если кому-то удастся покрыть шар маной, это может привести к увечьям. Худшая авария произошла во время сбоя синхронизации; четыре раза обычная мана взорвала взвод, проводящий испытания - элитная группа, включая инструкторов из Центрального управления и членов Инспекционного корпуса по передовым технологиям. "… Но он может стрелять маной, верно? Это слишком привлекательно, чтобы отказаться от такого." «Единственный, кто может его использовать, - мл. лейтенант Дегуршафф. всем остальным повезло лишь по меньшей мере быть взорванными новым аппаратом». Как разработчики и инженеры, с точки зрения профессиональной этики, им лучше отступить от своих амбиций. Даже инженеры, которые просили продолжить исследования, заботились только о технологической революции. Главный инженер фон Шугель и его команда сидели днями, сосредоточенные только на проверке пределов того, на что был способен образец. Но когда им дали время, чтобы спокойно подумать, только они лучше всех понимали опасность данной разработки. Конечно, они понимали - они же создатели. «Но у вас есть один успешный случай, верно? Разве вы не можете просто повторить его?" "… Я же говорил, что мы почти потеряли нашу базу! Даже успешный случай с мл. лейтенантом Дегуршафф был лишь случайностью, хотя я не должен был говорить об этом как инженер. Мы до сих пор даже не знаем, что произошло." Анализ наблюдаемых значений показал, что фиксация маны с помощью четырехъядерной синхронизации была более опасной, чем кто-либо мог себе представить. Эксперимент закончился успехом, но они измерили достаточно маны, чтобы понять, что в случае неудачи весь завод вооружений был бы разорван на куски взрывом. Для любого, кто хоть немного соображал головой, было очевидно, что они не могут позволить себе провалить эксперимент, который приведет к разрушению в таких масштабах. «Случайность?» «Как раз в тот момент, когда реакция безудержной маны собиралась расплавить ядра, интерференционные волны были в стабильности, ядра синхронизированы ». Каким-то удачным образом неуправляемая мана только что выпрямилась; это в принципе всё, что они могли из этого извлечь. Даже если бы они хотели проверить результаты дальше, все, что они могли сказать, больше было похоже на простое совпадение. Было невозможно сделать выводы основываясь на этих результатах. Они просто не могли быть продублированы. Это было бы все равно что увидеть удар молнии, который как раз случайно вырезал великолепную скульптуру на скале, а затем попытаться вырезать ее собственноручно на этой же скале. «По сути это было всего лишь совпадением, что неконтролируемая мана стабилизировалась.». Главный инженер Шугель отметил в отчете об эксперименте «Мы обязаны своим успехом - Божественному проведению», показал лишь степень этого чуда. Произошло нечто, что было невозможно по всем научным законам, что-то за пределами человеческого понимания. Даже главный инженер Шугель, создавший Тип 95, отказался от продолжения разработки, сказав: «Поступать дальше - это богохульство, наглый поступок вопреки Богу». Даже самые заядлые техники пришли к выводу, что вы должны быть выбранными самим богом, чтобы использовать такую нестабильную сферу "И что это значит?" «В настоящее время мы используем то, чего не понимаем, и это нелегко». Огромное количество времени и усилий потребовалось бы, чтобы понять принцип работы сферы, и даже если бы они начали, то никто не давал гарантии, что из этого что-то получится. «Проще нам прославить мл. лейтенанта Дегуршафф как героя». "…Согласен. Это нам еще лучше поможет». К счастью, младший лейтенант Дегуршафф заработала свой Знак Серебряных Крыльев в довольно молодом возрасте, даже не побоясь этого слова - невинным. Хвалить ее способности, было бы намного проще, чем пытаться показать и объяснить работу испорченного шара.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 5

ОБЩЕЖИТИЕ КАДЕТСКОГО КОРПУСА Я, Виктория Ивановна Серебрякова, рано встаю с утра. «Виша! Вставай, Виша! «Ух, доброе утро, Эля.» Мой великолепный друг всегда будит меня. Всегда добрая Эля, выше меня, хоть она и худенькая, но изгибы тела делают своё дело. Так у неё еще и нормальное кровообращение, и сразу видно, что она нормально высыпается. Я всего на сантиметр ниже ее и такая же стройная! Бог просто несправедлив. У нас с Элей одинаковый образ жизни, поэтому я не понимаю, почему некоторые части ее тела сильнее развиты, чем у меня. Любой, кто только что вышел из кадетского корпуса, хочет как можно дольше крепко спать в своих теплых кроватях. Это потому, что одна из самых забавных вещей в кадетском корпусе - не спать всю ночь, болтая с друзьями из общежития. Эля одна из девушек, которая действительно любит такое. Я довольно часто ложусь спать раньше неё. Но она всегда встает раньше меня. Как это вообще работает? Я, наверное, звучу так, будто ненавижу свою подругу, но на самом деле я не ненавижу её. В общем, вступление в кадетский корпус является добровольным, но любой, кто имеет способности к магии, в основном вынуждены вступить сюда. Таким образом, этот курсант был связан самыми строгими правилами и постоянно муштровался всеми этими сержантами - демонами. Конечно, в то время я проклинала Бога, но я не могла долго злиться, когда встретила такую замечательную подругу. На сегодня все спланировано у нас с подругой. Сегодня мы будем назначены в наши соответствующие боевые подразделения. Я надеюсь, что нас распределят в одно подразделение, но надеяться на это было слишком большой роскошью. Больше кажется, что не мы носим форму, а форма носит нас. Вот по какой же причине судьба дала нам волшебный потенциал?. Итак, мы стали магами Имперской Армии, гордостью Рейха. Ну, фактически, мы новички. Прежде чем я знала это, я была брошена в общежитие группы Западной армии в качестве подкрепления для Рейнского фронта. Мой долг как солдата - неутомимо служить на западе щитом для любимого отечества ... или что-то в этом духе. Мне стоит бороться за свою великую страну, но это не совсем правильно. Может быть, это естественно, так как я родилась в прекрасной белоснежной Москве. Ну, смутные остатки моей памяти - просто потоки из красных цветов, что не очень весело. Мои родители обратились к родственникам за помощью, нам, к счастью, удалось бежать из страны, вот так я тут и оказалась. Я была слишком молода, и мне может не хватать квалификации по сравнению с имперскими солдатами, которые здесь действительно родились. Тем не менее, я так благодарна моей тете и дяде, что приняли меня. А еще я обязана Богу за то, что он дал мне мой хлеб насущный. "Давайте есть!" Наш паек здесь отличается от того, что я ела раньше, но я уже привыкла к менее свежим овощам и консервированным продуктам, которые вы, как правило, можете найти в столовых возле фасада. В первый день я плакала, потому что еда на вкус была такой же ужасной, как и боевые рационы, но в последнее время я наслаждаюсь ею. «Виша, ты слышала, что взвод, на который ты назначена, получает нового командира?» Время обеда - весело, так как мы можем поболтать. Учитывая обстоятельства, неудивительно, что мы заинтересованы в обсуждении наших заданий. "В самом деле? Не странное ли время добавлять нового командира во взвод? «Это правда!» «Эля, успокойся». Я заинтересована в своем назначении, и у моей подруги есть сверхъестественная способность подслушивать везде и всюду. "Серьезно? Мы должны быть подкреплением. Они действительно сделают целый новый взвод на передовой? «Логически, нет, но это должно быть правдой, Виша. Я слышала, как сотрудники отдела кадров говорили об этом! Интересно, где Эля только что услышала все эти новости? Не похоже, чтобы учителя начальной школы болтали о своих классах; Офицеры из персонала будут действительно обсуждать такое перед другими? ... Я не должна думать об этом. «Эля… иногда мне интересно, ты случаем не ниндзя с дальнего востока». «Ха-ха-ха-ха-ха. У женщины есть свои секреты, мисс Серебрякова. «Ну как знаешь. Так ты в курсе, где будет развернут этот новый взвод? «О, так… это не новый взвод, а замена того, который был уничтожен. С тобой все будет хорошо. Кстати, командир - ветеран с Серебряными Крыльями. ” На секунду я не поняла, что она сказала. Я обычно спокойна, но когда я осознала, что подруга только что сказала... "Серебряные крылья…? Ты имеешь в виду Знак Серебряных Крыльев ?! «Вау, у тебя глаза как блюдца стали». "Чё?!" «Виша, у тебя всегда лицо такое смешное». Она тихо рассмеялась, чтобы мы не привлекли внимание других посетителей. Но вау, кто-то, кто еще жив, получив Знак Серебряных Крыльев ... Удивительный имперский солдат? Больше похоже на супер-героя. «Ты же тоже должна знать о своем назначении, верно?» "Ага. Я буду поддерживать артиллерию в составе группы наблюдения. В общем буду сидеть на попе ровно и попивать чаек! «Эй… ты никогда не знаешь, что произойдет, если ты не будешь осторожна». Новость о том, что моя подруга будет где-то в безопасности, вызывает у меня зависть, но я всё-равно рада за неё. «О-о-о, надо закругляться, наше время истекло. Чау, Виша! «Да, ты права ... Эй, а где моя карамелька ушла?» «О, ты её не съела, поэтому я решила тебе помочь». Да, и эта ворюга конфет - моя лучшая подруга. (НЕСКОЛЬКИМИ ДНЯМИ РАНЬШЕ) СТОЛИЦА ИМПЕРИИ «Перераспределение?» Меня переводят из отдела технологических исследований и из-за того, что меня рассматривают как морскую свинку в качестве специального тестера вычислительной сферы Типа 95. мл. лейтенант-маг Таня Дегуршафф с нетерпением ждала этого уведомления - ожидая дней, которые казались годами, - и с радостью готова принять его. Ее заявление, должно быть, наконец, одобрено. Мой разум будет освобожден. Я покину это место и сразу же отправлюсь на новую должность. «Да, переназначение. Думаю, верха не собираются позволять своему тузу в рукаве пылится в этом рукаве. Вы станете лидером Третьего взвода в 205-й штурмовой роты. Учитывая, что ресурсы настолько малы, что даже отряд инструкторов должен присоединиться к битве, я ничего не могу поделать с тем, чтобы оказаться на передовой. На самом деле, вести вперед взвод, который только вышел из под крыла военной академии, звучало лучше чем продолжать быть морской свинкой в экспериентах. Наконец, у меня будут подчиненные. Теперь я могу делегировать задачи, которые мне приходилось решать в прошлом самому. И в худшем случае, использую их как живой щит, даже если это понизит меня в глазах начальства. Я главным образом надеюсь, что они компетентные солдаты, но в любом случае, это повод для порадоваться. "Мои поздравления,товарищ мл. лейтенант. Это не так много по сравнению с Серебряными Крыльями, но в знак признания ваших недавних достижений мы решили вручить вам Знак воздушного штурма ". «Спасибо, сэр». Таня улыбается, делая ее похожей на маленькую девочку (ну собственно она ей и является). В приподнятом настроении я возвращаюсь в общежитие и приступаю к укладке багажа. Конечно, солдаты не имеют много личных вещей. Несмотря на то, что она биологически женщина, Таня чувствует, что она чистая и опрятная, и ей достаточно одежды, а точнее, ее униформа - единственная одежда, которая у нее есть. Поскольку ни один из существующих размеров не подходит, она просто должна подать заявку на довольствие на одежду и сделать её на заказ. Чтобы упаковать мою офицерскую дорожную сумку, требуется меньше часа. Я бодро говорю управляющему общежитие, где я остановлюсь во время моего временного назначения, о переводе; На этом мои приготовления к переезду завершены. Затем я направляюсь прямо к моей назначенной точке. Приказ первостепенной важности. Они требуют, чтобы я отказался от раздражающих социальных обязательств, таких как прощальные вечеринки, и как можно скорее занял мою позицию. Следовательно, после получения разрешения на полет из Зоны идентификации ПВО, я немедленно беру свою сумку и мчусь по небу к назначенной точке встречи. К счастью, хотя армия сталкивается с кризисом, она все еще хорошо поддерживает коммуникацию транспортных сообщений в тылу. Короткий рейс заканчивается без происшествий, и менее чем через два часа после моего отъезда я прибываю и представляю себя новому командиру роты. «Командир третьего взвода 205-й штурмовой роты мл. лейтенант-маг Таня Дегуршафф, по вашему приказу прибыла». «Спасибо, что пришли, тов. мл. лейтенант. Во-первых, позвольте мне представиться. Я командир роты, лейтенант Илен Шваркопф ». Он подтверждает, что я прибыл в соответствии с приказом, и завершает процедуру назначения. Сохраняя деловую приверженность военным правилам, мы небрежно оцениваем друг друга. Мы солдаты, и солдаты не могут выбирать своих союзников. Таким образом, логично предположить, что они не продержатся долго на поле битвы, если ты хотя бы не увидишь с кем ты будешь сражаться плечом к плечу. «Командующий Шваркопф, сэр, рада служить». "Отлично. Давайте разберемся, мл. лейтенант Дегуршафф. Есть ли у вас опыт командования взводом? Он лейтенант. Судя по возрасту, он, вероятно, служит приличное количество времени. А из медалей, которые он носит, легко понять, что у него богатый боевой опыт.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 6

Награды на груди давали понять, что данный солдат обладает богатым боевым опытом . Мне сразу было понятно, что человек он опасный, и иметь его на своей стороне - отличная новость. Поскольку я не могу выбрать своего командира, если он в конечном итоге будет похож на легендарного солдата, который уничтожил Бирманско-Импалский фронт, мне придется взять командование на себя, а потом доказывать на трибунале, что всё это был лишь несчастный случай». «Это будет мой первый раз, сэр.» Шваркопф детально осмотрел Дегуршафф. Естественно он был удивленным, увидев маленькую девочку, которая теперь стоит перед его столом в штабе командования. Все, что ему сказали верха командования так это, что они отправят ему мага из инструкторского отряда в Центральном, у которого есть боевой опыт на северном фронте. Шваркопф полагал, что ему дадут опытного ветерана. Можно с уверенностью предположить, что младший лейтенант из инструкторского подразделения перешел бы из статуса унтер-офицера, и ветеран будет отличным приобретением в команду. Да еще и орден серебряного крыла... Вот почему, когда Шваркопф увидел этого ребенка младше своей дочери, четко отрапортовав о своём прибытии, он задался вопросом, что он сделает с таким солдатом. Его первоначальное намерение было - давать ей приказы полагаясь на то, что она ветеран и всё поймет без лишних уточнений... «… Буду откровенен, младший лейтенант». Если записи не лгут, и в этом нет никакой ошибки, младший лейтенант, ожидающий его распоряжений, отличный боец и ее отправили разобраться с ухудшающейся ситуацией на западном фронте. Но быть хорошим спортсменом отличается от того, чтобы быть хорошим тренером, и Шваркопф опасается, что это именно та ситуация. «205-я штурмовая рота магов должна иметь три взвода, но в первые же дни войны, наша численность упала до двух, и с тех пор мы работаем с маленьким числом личного состава». Чтобы заменить потерянных людей, новый командир взвода и новые члены были назначены в роту. Шваркопф знает, что не может жаловаться, даже если каждый член взвода - это зеленый новобранец, но именно поэтому он и надеялся, на грамотное командование от опытного ветерана. «… Можете ли вы командовать взводом новобранцев которые прямо из кадетского корпуса вышли?» Какая же сумбурная ситуация, взвод будет состоять из ребенка, который командует кадетами, которые крови даже не видели. Это не просто не эффективно, но такой взвод будет хуже чем баласт на воздушном шаре. Плюс если имперская армия будет нянчится и при этом воевать - войны им не выиграть. Вопрос стоит прямо, и в зависимости от её ответа, решится судьба тех новобранцев. Ответ Дегуршафф прост. «Пожалуйста, отдайте приказ». Она коротко отвечает и говорит ровным, и четким тоном. И все же ее глаза сияют глядя на Шваркопф с почти высокомерной гордостью, отвергая его опасения по поводу ее способностей. «Результат не заставит себя ждать». Ее ответ также показывает её самоуверенность. Она превзошла его ожидания. Первый шаг к доверию - это осознание, что если этот ветеран боевых действий говорит: «Отдайте приказ», то приказ будет выполнен. «У вас есть значок« Серебряного крыла ». Я от вас многого жду! "Да сэр!" Живой обладатель такой награды, заслуживает доверия. Таня, со своей стороны, предполагает, что Шваркопф принял ее ответ только из-за награды на её груди, которое она носит. Как будто это не Таня Дегуршафф носит медаль, а медаль носит Таню Дегуршафф. "Хорошо. Я объясню ситуацию." "Да сэр." Получив более или менее хорошие впечатления, они решают довериться друг другу. «Как вы знаете, основные силы Армии были расформированы и собраны вновь». Империя пришла в упадок сразу же после внезапного нападения Французской Республики, но в целом империя сдержала напор противника. Это не меняет того факта, что войска находятся под давлением, национальная оборонная политика требует стратегии внутренних коммуникаций. «Хоть дела у нас не очень… потребуется некоторое время, чтобы достичь западного фронта». Есть только одна проблема: резервы и постоянные войска, которые должны быть контрударом, всех направили на север. Верхушки из Генштаба хотели решить проблему Нордена одним ударом, но первоначальный план национальной обороны просто не сходился. «Все, что может сделать Группа Западной Армии, - это надеяться, что подкрепление вскоре подоспеет, но это займет некоторое время». Первоначально в плане предусматривалось, что Центральный штаб направит три дивизии в течение двадцати четырех часов после получения приказа о мобилизации, включая одну дивизию Имперской гвардии в качестве авангарда, а в течение семидесяти двух часов - еще семь дивизий. Единственный план, подготовленный Группой Западной Армии, - это оборонительная битва, ограниченная масштабным сопротивлением. Генеральный штаб забыл об этом при инвестировании Великой армии в Нордене, и цена оказалась выше, чем кто-либо мог себе представить. Тот факт, что высшие должностные лица мобилизовали инструкторский отряд в попытке установить западную оборону, показывает, насколько они отчаялись. Они даже отправили Тип 95, военную тайну, которая не должна была покинуть лабораторию, под предлогом продолжения экспериментов с Таней. Возможно, быстро меняющаяся военная ситуация не оставила им выбора, но, если они находятся в такой суматохе, что не могут отдать приоритет конфиденциальности, они не смогут осуществить план обороны, как это предполагалось. Великая армия, главная имперская атакующая сила, была полностью развернута на севере из-за ошибки в стратегическом планировании. «Как идет всеобщая мобилизация?» Очевидно, что их трудности связаны с отсутствием плана для этой непредвиденной необходимости развертывания войск. Даже мелко рассчитанную операцию трудно выполнить без заминок, поэтому справиться с этой ситуацией кажется почти невозможным. В этой ситуации задержка подкрепления и последующее воздействие на фронт - это вопросы жизни и смерти для группы Западной армии. "Фигово. У них мало машин на севере, поэтому им нужно около двух недель, чтобы перебросить подразделения на запад ». Шваркопф, кажется, сомневается, что они действительно опоздают лишь на две недели. Опыт научил его, что штаб всегда дает оптимистичные оценки, когда речь идет о количестве подкреплений и времени их прибытия. Передислокация звучит достаточно просто, но она включает в себя больше, чем просто реорганизацию подразделений и создание новой цепочки командования. Это нелегкий подвиг. Просто транспортировка армии потребляет ресурсы - не только топливо и материалы, но и нематериальные активы, такие как энергия солдат. Таня не была удивлена, что подразделения перешли в глухую оборону. «Лейтенант, я сомневаюсь, что мне нужно говорить вам это ...». «Да, сэр, поняла.» Линия обороны уже рухнула, и теперь они ведут оборонительную битву на тонком льду, что совсем не весело. Вероятно, единственной приятной точкой стоит за знаменитой линией Мажино, 12 идеально подходящей для укрытий. Вы могли бы просто спрятаться там и ждать окончания войны. Таня считает, что эта проблема глубже, чем провал стратегического уровня. Если вы планируете сражаться с использованием тактики сдерживания и истощения, то вам, вероятно, следовало бы осознать, что вы ужесточили свою границу с фортами, вместо того чтобы стремиться к стратегии, которая потерпит неудачу еще до начала боевых действий. «Мы солдаты. Если руководство говорит нам что-то сделать, мы делаем это ». У Тани нет даже малейшего намерения умереть за Империю. Я всегда должен делать примерные замечания, которые идут вразрез с тем, что я действительно чувствую, разыгрывая ожидаемую роль, чтобы помочь себе добиться успеха. Для меня говорить о тупизне патриотизма примерно так же как дышать, а с таким милым личиком как у Тани в которой я оказался, я смогу любого заболтать на такие темы . Самое главное, что большинство солдат ненавидят идеалистов, разбрасывать такие слова, как патриотизм и храбрая верность в тылу, но для них чувство любви к своей стране является священным. Боевые ветераны, которые заслужили похвалу в этой области, клянутся защищать свою страну. В экстремальных условиях они рассматривают эту клятву как декларацию веры.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 7

«… Совершенно верно, лейтенант Дегуршафф». Образец имперского солдата - это тот, кто безразлично завершает свои миссии в соответствии с ориентированной на миссию доктриной войны, и эти качества должны преобладать "Хорошо. Но вернемся к делу" "Да сэр!" По крайней мере, он должен сказать, что я не глупый. С глубоким чувством удовлетворения Шваркопф может немного расслабиться. Ситуация неприятная, но есть в ней что-то успокаивающее.. Он должен взять подразделения, которые были мобилизованы в последнюю минуту без четкого стратегического направления, и вести оборонительную битву. Он потерял большое количество своих уже измученных войск, и их заменили - какими-то кадетами,а во главе их будет стоять - маленькая девочка? На мгновение ему хочется в отчаянии попросить небеса сжалится над ним, но Шваркопф успокаивает себя мыслью, что перед ним стоит опытный воин, младший лейтенант. «205-я штурмовая рота магов была выбрана в качестве мобильной ударной силы в оборонительной битве». Шваркопф и умелые бои и ловкость его роты во время первых сражений поставили их на передвижную бойню в окопах; их задача - бросаться прямо в "пожар" битвы, и для этого потребуется играть больше ролей в этом театре абсурда, чем это нужно делать для обычных солдат. «Мы являемся опорой контратаки. Это большая ответственность. Я с нетерпением хочу увидеть обстановку творящуюся в условиях , в которых вам пришлось выживать всё это время.» «Спасибо, лейтенант. Я сделаю все возможное, чтобы защитить отечество ». Таня смотрит на Шваркопф своими невинными голубыми глазами и говорит о благородных идеалах и помощи нации своими детскими губами. Конечно, слова Тани не имеют ни капли искренности; Я просто знаю, что эта строчка, которую кто-то в ее положении должен сказать в этой небольшой пьеске. Таня знает, как ужасны окопы, даже если мои источники знаний - военные фильмы и книги из другого мира - так что она счастлива быть резервом контратаки, а не застревать в одном из этих окопов. Конечно, самодельное полевое сооружение, укрепленное железобетоном, с первого взгляда кажется более безопасным вариантом. Я могу понять, почему дилетанты так думают. Изобретение пулемета дало оборонное преимущество, и любой, кто знает это, оборонительная позиция, несомненно, сильна. Никто из тех, кто приказал генералу Ноги захватить Порт-Артур мечами, не колебался бы, чтобы произошла «авария». Люди гораздо более хрупкие, чем бетон и железо.(Прим. переводчика. Генерал Ноги - один из основных генералов Японской армии во времена первой мировой войны. Участвовал в войне с русскими в сражении за Порт-Артур) В то же время важно помнить, что база в Порт-Артуре была уничтожена тяжелой морской артиллерией. Укрепления на поле битвы имеют роковой структурный недостаток, заключающийся в неподвижности. История учит нас, что независимо от того, насколько крепка крепость, перед осадной артиллерией это не что иное, как цель, которая СТОИТ. Учитывая предыдущий пункт, Таня знает, что быть частью мобильного подразделения в поле, где они могут бежать куда угодно, в крайнем случае, безопаснее. Даже маг не может атаковать хорошо защищенную крепость с близкого расстояния и легко уйти, но я также знаю, что эта крепость будет поражена артиллерией. А также я знаю, что нападение на вражеский авангард безопаснее, хотя бы в сравнении, так как они будут измождены при прорыве оборонительной линии. Итак, Таня делает ложные заявления о верности, и единственное, что она искренне говорит с радостью, - это ее назначение на пост. Повышение ее шансов на выживание в этом мирке, несомненно, счастливое событие. "Так, вопросы?" "Да сэр. Где будет вылет? С линии обороны или с тыла? Есть один момент, который стоит уточнить. Мобильные ударные силы бывают двух типов. Один находится в тылу и быстро реагирует, чтобы закрыть вражеские нападки. Другой отправляется с передовой позиции, чтобы поймать врага вокруг своей тыловой части. Разница между ними заключается в том, что в первом вы можете откинуться назад и расслабиться как контратакующий отряд в тылу, а во втором - рыть окопы и строить укрепления, находясь под постоянным обстрелом противника. Это две совершенно разные среды обитания для солдат. «Улыбнитесь, мл. лейтенант. Мы будем на передовой ». «Это большая честь.» Черт возьми, это очень хреново. Мобильный взвод на фронте значит? То-есть нам придется защищать линию и вдвойне отвлекаться во время контратаки? Мдэ, на эти маневры у меня даже пальцев не хватит пересчитать, сколько солдат мы потеряем. Даже солдат, как щит не смогу использовать, меня же все видеть будут. «Я и не сомневался, что это обрадует вас. Возможно, нам также понадобится помочь защитить опорные пункты в зависимости от того, как подвернется случай». Черт. И я должен быть счастливым? Я не в восторге от того, что моя догадка оказалась правдой. Как способ отточить мои навыки в кризис-менеджменте, это отличная возможность, но я же теперь не в офисе работаю, черт его дери. «То-есть, мы будем отдавать приоритет операциям с мобильными ударами, и также будем поддерживать оборонительную линию?» "Так точно, мл. лейтенант." Должен ли я просто принять свою судьбу? И как мне убить два зайца одним выстрелом? Тут же должны быть какие-то ограничения по условиям труда? Ну часы переработки и переутомления? Я подумываю потребовать улучшения условий труда или, по крайней мере, увеличения моего оклада! Конечно, у меня нет проблем с выполнением обязанностей, предусмотренных контрактом, но этого маловато будет. Я хотел бы получить адекватную компенсацию за труды так сказать. «Однако наша миссия не в том, чтобы уничтожить врагов, а просто дать им отпор и сдерживать». «Это худшее решение. Видать мобилизация основной армии идет из рук вон плохо. «О, вы так думаете?» «Если мы ставим перед собой единственную цель - задержать вражеские силы и не использовать мобильную оборону, направленную на их истощение, мы продержимся недолго. Даже самый глупый новоиспеченный офицер видит это.» Вести настолько ужасны, что я считаю Империи придется рискнуть, позволив роте магов пройти в одном месте и атаковать их там же. По крайней мере, они будут организованы под моим командованием, так что это, вероятно, не будет такой большой катастрофой, как последние дни на восточном фронте в Первой мировой войне, главное мужества набраться. «… Ну к сожалению вот так обстоят дела. Ну, в любом случае, война, она всегда одна как говорится. Вот список подчиненных вашего взвода. «Спасибо, сэр». Таня глубоко вздыхает и просматривает список своих первых подчиненных, но это настолько смешно, что заставляет сердце ёкнуть. До нее доходит, что она шатается. Единственная причина, по которой она не инстинктивно выбрасывает документ, - это шок моторики пальцев. «Насколько я понимаю, в группе западных армий было отсутствие хоть какого-то личного состава, и из-за этого единственную замену, которую мы могли получить для третьего взвода, были салаги с нулевым опытом, но я должна себя поправить ... Возможно, мы должны называть их "неподготовленными новобранцами"?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 8

«Я не вижу проблем с этим. Значит вымуштруете их с напильником. Я хочу, чтобы защита позиций стала твоим главным приоритетом.» Эти маги завершили только базовую подготовку кадетского корпуса, и мы бросаем их прямо в огонь? Любой, у кого есть хотя бы половина понятия о том, как работают сражения магов, посмеется над этим как первоапрельская шутка. Имея в роте порядка 24 магов, нужно думать не о числе а об умении самих солдат. Даже вундеркинд от мира магии, является всего лишь неопытным солдатом. Это как-будто взять простого рядового, посадить его в самолет и сказать "Лети!". Он только сопли свои вытрет. Понимаю. Отправляя их на защитные фортификации, он как-бы говорит, что они не готовы для реального боя. Было бы неразумно ожидать чего-либо другого от такой боевой единицы. «Командир, скромное предложение, как командир взвода, если можно ...» «Лейтенант Дегуршафф, я понимаю, что сражаться и нянчиться с ними одновременно - это не вариант, но я думаю вы это и так понимаете…» «Я осмелюсь сказать, что, я была бы более полезна в бою в одиночку, чем в этом взводе». Я понимаю, что взводу не хватает подготовки, но вы говорите мне сделать из них постоянной боевой единицей? Они не могут справится с бойней, которая все время будет перемещаться, поэтому вы говорите мне защищать базу, переучивая и обучая их? Разве это не то же самое, что приказать некомпетентному солдату прикрывать мне спину ?! Таня протестует против этой ситуации с неописуемой яростью. Ибо если она, что-то и вынесла хорошего из академии, так это то, что уход за детьми определенно не входит в должностные обязанности солдата. Было бы безопаснее бросить этих новичков и освободить себя от бремени. Может быть, я должен сделать это, если у меня будет шанс. Нет, я не могу судить их, даже не встретившись с ними ... «Как офицер, я не собираюсь отказываться от своих командных обязанностей, но я надеюсь, что вы найдете способ наиболее эффективно использовать наши силы.». «Эти ребята - резерв. Если ситуация требует этого и время подходит, мы отправим вас в партизанские отряды ». Несмотря на то, что он хочет, чтобы она привела взвод в форму, он с самого начала подразумевает, что при необходимости отправит Таню самостоятельно. «Поняла. Разрешено ли нам покидать свою позицию в случае необходимости? «К сожалению, мы не можем отодвинуть линию дальше». «Так мы должны держать одну точку?» «Командование говорит, что у нас только два пути победа или Валгалла». Победа или Вальхалла? И это выбор? Это всего лишь окольный способ заставить нас умереть на линии. Почему я должен умирать за других? Если кто-то хочет умереть за меня, это его прерогатива, но принуждение меня к смерти полностью нарушает мою свободу воли. Если есть свобода. Мы можем быть демократическими, националистическими или даже империалистическими, если я свободен. Поэтому, пожалуйста, прекратите выпускать военные облигации. Финансируя войну, печатая облигации в предположении, что Империя победит, она гарантирует только гиперинфляцию, независимо от того, как закончится война. Выиграть или проиграть, я могу только представить, похоже недалекое будущее несет в себе огромную кучу приключений на задницу. Как неприятно. «Отлично. Оба варианта звучат великолепно». "Фантастика. Тогда я познакомлю вас с вашим взводом." Хорошо, время поприветствовать моих союзников в этой жалкой войне. Если они окажутся в нужном месте в нужное время, я мог бы даже использовать их как живые щиты, так что я должен многого от них ожидать". Наверняка про себя они думают, что под командованием маленькой девочки, они получили сладкий кусок пирога, но как бы не так. Этот пирог придется рубить своим штыком, находясь плечом к плечу с товарищами и накрытыми .дождем из гильз. Моим первым впечатлением от моего непосредственного начальника, офицера Имперской армии, мл. лейтенанта Дегуршафф из мобильной ударной армии Западного фронта, 205-й штурмовой роты, было «она похожа на вампира». Ее кожа была такой белой, что она выглядела больной, а ее острые глаза видать уже давно не видели солнца. Первый раз, когда я увидела ее, Шваркопф приказал нам собраться, и когда мы стояли рядом, появился маленький ребенок, на котором прекрасно сидела офицерская форма. Она не могла быть студенткой кадетского корпуса - она ​​не была достаточно взрослой, чтобы записаться. Фуражка, сидящая на ее спутанных волосах, была слишком большой для нее. Любой нормальный солдат, который видел ее в звании младшего лейтенанта, оглянулся бы вслед, не мерещится ли ему, что он только что увидел. Когда командир роты представил ее нам, я не чувствовала, что что-то не так в с Дегуршафф. Я не могла объяснить это, но она как будто не вписывалась в обстановку. Тем не менее, в тот момент, когда она посмотрела на нас своими ледяными холодными глазами, будто мы были объектами для оценки, я отошла от нее. Люди могут смеяться надо мной из-за боязни такого маленького ребенка, но эти глаза напомнили мне о том, как выглядит кошка, когда она играет с мышью, что меня и пугало. Как и сказала Эля, мл. лейтенант Дегуршафф была опытным асом, который получила множество наград за свою выдающуюся службу, не в последнюю очередь это был Знак Нападения Серебряных Крыльев. Она сияла аурой битвы, а лицо было почти кукольное, на него было так приятно смотреть. Пустые голубые глаза, светлые волосы с темно-серым оттенком. Она призвала нас спокойным, деловым тоном, не оставляющим места для недоразумений, указать наше звание, имя и место, где мы в последний раз служили, и я почувствовала что хочу от сюда уйти да поскорее. У кадетского корпуса был простой метод классификации курсантов. Армия прекрасно знала, что добровольцы и призывники не будут на одной волне, даже если они будут тренироваться вместе, поэтому они с самого начала разделили магов на два класса. Предполагалось, что батальон C в конечном итоге будет обучаться в качестве офицеров в академии, а батальон D просто завершит свою срочную службу. Мои два товарища по взводу были элитами из батальона С. «Капрал Курст фон Вальхорф из Идаль-Штейна, батальон С, Первая рота!» «Капрал Харальд фон Вист, также из батальона С Идал-Штейн, Первая рота!» Я доложила свое звание и имя после двух добровольцев из Кадетского корпуса. «Капрал Виктория Ивановна Серебрякова из идаль-штейновского батальона D третьей роты». Можно сказать, что я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Я имею в виду, что капралы Курст и Харальд были добровольцами из одной роты. Если бы мы делали все обычным образом, это означало, что два парня с опытом совместной работы были бы приятелями, и меня бы связали с командиром взвода. Вот почему я думала, что было бы здорово, если бы меня не разжевали за то, что я медленный, ленивый призывник. Поэтому я была на мгновение ошеломлена тем, что сказала мл. лейтенант. «У меня есть напутствие к выполнению ваших обязательств, капрал Виктория Ивановна Серебряков. Это будет тяжело, но сделай все возможное, чтобы выжить. Неожиданные слова ободрения - и от офицера, которого я убедила, было так холодно, с этими глазами, более воинственными, чем я когда-либо видела. На секунду я не могла понять, что произошло, и замерла. В то же время ... «Итак для других ребят, которые завербовались по собственной воле: поскольку вы вызвались добровольцами, вам лучше не умереть, только после того как капрал Серебряков и я не падем на поле боя». Ее спокойный тон не изменился. Она не повышала голос. Но слова, которые она произнесла с таким бесстрастным выражением, были невероятно тяжелыми. «Во-первых, я поясню одну вещь. Империя не имеет ни времени, ни ресурсов для поддержки неумелых кандидатов в офицеры - это контрпродуктивно». То, как она говорила, было похоже на то, что она была другой разновидностью имперского солдата. Ее ценности шли вразрез с теми, что были навязаны мне с тех пор, как я присоединилась к армии. «Другой разговор, если бы вы были вынуждены служить против своей воли, потому что вы нуждались в нации, но вы - те, кто встал в очередь, чтобы надеть форму, поэтому внесите соответствующий вклад. Если не способен выполнять боевые задачи - умри. Должно быть, она сказала все, что хотела... нам безмолвным, остолбеневшим новобранцам. Сказав командиру роты, что это все, она немедленно выгнала нас наружу, потому что мы все еще стояли там. Прежде, чем нам что-то сказали, (хотя мы только что прибыли), нас швырнули в окопы, и осыпали периодическими «гостинцами» из республиканской армии. Нас ожидала переоценка основных навыков магии. Мы узнали, что мы не только не получим зарплату, так мы были еще хуже, чем просто мусор. Будучи таким образом «отмурыженными», капралы Курст и Харальд выругались, но они не были дисциплинированными. После того, как командир роты и мл. лейтенант высказали, что они просто не могли позаботиться о них на линии фронта, пара была назначена в тыл.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 9

После брифингов и некоторых событий я стала приятелем мл. лейтенанта Дегуршафф в качестве единственного члена ее отделения, и мы полетели вместе. Тем временем два других курсанта были переведены в куда более приятное расположение. Они были дважды продвинуты и назначены защищать базу роты в тылу. Они могут оставаться в безопасности в дотах в качестве резервов и готовиться к контрнаступлению. Однако одна вещь, которую я узнала во время полета, заключалась в том, что ... для артиллерии неподвижный дот - отличная цель. Было время, когда мы получили приказ обойти республиканское подразделение, пытаясь прорваться через линию, пока мы находились под подавляющим огнем их артиллерии. Наполовину в слезах, думая, что я никогда не выберусь отсюда живой, я последовала за старшими членами роты, которые улыбались во время врыва в бой. Я видела, как база взорвалась вдребезги, а мы ушли без единой царапины. Как ни странно, на нашем пути не только не было снарядов, но и мы не понесли никаких реальных потерь, прежде чем вступили в контакт. Если подумать, то использовать артиллерию по наводкам и систематически - не такая уж и плохая идея. У пулеметов был больше шансов попасть в самолеты, чем в артиллерию. Пока вы не наткнулись на позицию противовоздушной пушки, стреляли самолеты только из пулеметов. Хотя маги были медленнее, чем самолеты, мы все еще были слишком быстры, чтобы артиллерия могла в нас прицелится. Возможно разговор бы по другому сложился, если бы мы напали на огневую позицию или дот и приняли сильный огонь по точке. Но нас учили, что, сражаясь на нашей собственной территории, скорость - это все. Мне посчастливилось узнать от лейтенантов Дегуршафф и Шваркопфа, что с опытом маг, начинает подозрительно относиться к защите фиксированной позиции. Короче говоря, артиллерия - это бог, которому мы должны доверять на поле битвы; но и гневить этого бога тоже не надо. Вы не сможете выжить, если не сделаете этого бога своим союзником и не научитесь избегать его молота. Может быть, именно поэтому ... Мой командир - убежденный сторонник огневой мощи, идеального воплощения не подлежащей обсуждению мобильной войны, а потом уже маг. Единственная вера, которую она имеет, - это артиллерия. Могут ли солдаты, по природе своей атеисты или реалисты уверовать в Божество? Ее ответ на вопрос был довольно интересным. Когда я написала об этом Илье, она ответила: «Тогда я богиня войны, отвечающая за божественную волю». Этот ответ был так похож на нее, что заставил меня улыбнуться. Она умела правильно сыграть словцом. У нас были глаза и уши, поэтому набожным верующим, приседавшим на линии фронта, в окопах и в оружейных гнездах, были обещаны божественные откровения артиллерии. При участии наблюдателей мы теперь можем корректировать обстрел с нашими ребятами в окопах. Это напомнило мне Элю, улыбавшуюся когда она рассказывала о своей легкой работе, где она могла тусоваться и пить чай. Но она всегда была заботливым и отзывчивым человеком, поэтому я была уверена, что ее чувство ответственности проявилось, и она усердно работала теперь, нежели била баклуши. Прямо перед тем, как мы отправились в воздушное нападение, рота больше всего хотела поддержать огонь из артиллерии. Всякий раз, когда мы получали приказ контратаковать республиканскую армию, прорывающуюся через нашу оборонительную линию, мы атаковали ее фланг синхронно с огнем артиллерии, чтобы остановить наступление. Теперь я привыкла к бою. Моя единственная работа в качестве новичка состояла в том, чтобы следовать за лейтенантом Дегуршафф подхватывая ветер за её спиной. В идеале мы должны были быть партнерами, но наш командир рассмеялся и сказал, что мне все еще нужно больше тренироваться. «Охххх, хвала Богу. Артиллерия! Разве это не чудесный звук? Первый лейтенант Шваркопф сиял, восхваляя артиллерию. Как снаряды сыпались с идеальным расчетом. Наш вкус в музыке кажется немного различается - я в состоянии пройти через эти интенсивные бомбардировки .только если затычки в уши вставить. «Да, это Бог битвы! Бог ответил на наши мольбы по радио! » «Артиллерия, артиллерия! Ты наш друг! Ты наш спаситель! » Те, кто продолжал, пялится на происходящую ситуацию с глазами полными страха были все из Первого Взвода. Хотя их мнение о том, что артиллерия была нашим спасителем, было немного романтизированно, я поняла, что в этом есть доля правды. Возможно, мы были контратакующим подразделением, но половина нашей работы заключалась в том, чтобы сдерживать врагов, чтобы артиллерия могла их прикончить. Если бы мы просто окружили их - сброд, наступающий отряд, оборонительный отряд или даже вражескую артиллерию - наша артиллерия уничтожит все. Чтобы уверовать, понадобится лишь один раз увидеть результат разгромов. Всевышний, пожалуйста, дай нам артиллерийскую поддержку. Артиллерийская подготовка перед штурмом всегда обнадеживала безутешно испуганные сердца. Однажды наша поддержка запаздывала, поэтому нашему подразделению размером с батальон, в котором находились различные роты магов, пришлось пойти на это с вражеским эшелоном … и случилось то, о чем я не хочу вспоминать. На этой ноте, когда было достаточно поддержки и достаточно места между фронтом и тылом, бой определенно перевешивал в мою сторону. Да, похоже, я снова выживу. Пока Таня смотрит в вражеский отряд через бинокль, снаряды разрывают землю именно там, где и должны, превращая людей в удобрения. Другими словами, это описание способа ведения войны - взятие органической жизни и придание более благоприятного вида с помощью боеприпасов. «Сконцентрированный огонь в 120 мм действительно зрелищный вид, сэр. Аминь." «Действительно, лейтенант. Должна быть командная работа между талантливым наблюдателем и артиллерией. Видать времени они зря не теряли для тренировок. ” Людям в любой ситуации легче сохранять спокойствие, пока дела идут гладко, и, очевидно, те, кто воюют, не являются исключением. В учениях чикагской школы говорится, что все можно измерить с помощью экономики, но сложно измерить и оценить влияние на здоровье, когда все идет по плану. Когда все хорошо, с ограничением резервирования и без дополнительных затрат, это просто замечательно. Ситуация, разворачивающаяся перед 205-й штурмовой ротой, является прекрасным примером. Как сказал лейтенант Шваркопф, артиллерия работает превосходно. Должно быть, они очень тесно координируют свои действия - то, как они переходят от калибровочного выстрела к стрельбе для получения эффекта только в нескольких снарядах, демонстрирует великолепное мастерство. Благодаря этому, к тому времени, когда рота достигает своей позиции атаки, вражеская армия рушится под полным артиллерийским огнем. Обычно есть вероятность ответного огня и артиллерийского поединка, но кажется, что вражеские орудия заняты огнем на подавление с нашей передовой позиции. «Нам везет. Наша артиллерия на уровне корпуса взорвала вражеские войска 120-мм снарядами, и нам осталось только зачистить оставшиеся в живых». "Да, в самом деле." Как сказал Шваркопф, роте повезло. Для мл. лейтенанта Дегуршафф это великий день для войны. Все, что нам нужно сделать, это вывести уничтоженную пехоту противника на поле битвы, на котором у них уже есть преимущество - простая и удобная миссия. «Время пришло. Рота, приготовится к атаке. Мы будем выслеживать тех, кого пропустила артиллерия. И вот, выполняя приказы своего командира, Таня берет на себя винтовку с патронами, наполненными магическими формулами, берется за свою вычислительную сферу и готовится к штурму.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 10

Рота находится в режиме ожидания, но прямо перед уходом даже опытные ветераны не могут не волноваться. Щебет нервных ласточек - это знакомый звук в окопах, отчетливо слышимый даже над взрывающимися снарядами поблизости. «Идем на "Любимую" работу. Если бы каждый раз это было так весело! » Для Тани возможность сражаться с отбросами пехоты, разоренной артиллерийским огнем под предводительством компетентного офицера, такого как Шваркопф, было неописуемой возможностью, хотя люди не сражаются просто по причине, что они хотят этого. Спросите, считает ли она себя счастливой, и она ответит что-то из разряда ругательств в адрес «Существа ​​Х», за то, что вы швырнули такого юного невинного ребенка на это случайное поле битвы. . «Лейтенант, не будьте придирчивым, иначе вы никогда не продвинетесь по лестнице». «Командир, мне больше нравится иметь маленькую площадь поверхности, так как это снижает вероятность того, что меня застрелят». «… Хорошо, лейтенант. Это лучшее оправдание для того, чтобы быть в воздухе Отшутиться в такой ситуации является нормальной вещью. Вам не нужно оглядываться на историю, чтобы знать, что командиры на всех уровнях рассматривают управление стрессом подчиненных перед штурмом, чтобы всё прошло гладко. Возможно, 205-я штурмовая рота магов Шваркопфа была ветеранами Рейнского фронта, но даже они по-прежнему напряжены за мгновение до нападения. Поэтому, когда легкая шутка в какой-то степени расслабляет всех, лейтенант выбирает этот момент, чтобы пододвинуть . Он предупреждает артиллерийские подразделения, что они начинают штурм. Как только он получит одобрение от высшего командования, операция начнется. «Хорошо, все. Не позволяйте придирчивому лейтенанту Дегуршафф вышвырнуть вас из ваших взводов! » Спасибо господи, что рота способна сохранять спокойствие и хихикать перед лицом врага, лейтенант Шваркопф ревет своим хорошо обученным командорским голосом: «Зарядись! В ФРОНТ!" Все взлетают со своих штурмовых позиций и бросаются на вражеские войска с безрассудной скоростью. Для незащищенной пехоты быстро приближающиеся маги представляют такую ​​же серьезную угрозу, как и артиллерия. У магов есть защитные оболочки и снаряды, поэтому нескольких выстрелов недостаточно, чтобы их снять. Вдобавок ко всему, они без проблем используют более мощную огневую силу, чем тяжелое вооружение. Они действительно жесткие противники. Существует ограниченное количество способов эффективно противостоять этим ужасным магам. Одним из них является гранаты. Если вам повезет, маг попадет в зону действия - и все. Лучший способ - перехватить их сосредоточенным огнем. Сказать по правде - у пехоты не так много вариантов. Таким образом, с точки зрения вражеской армии, чья командная структура уже проигрывает по преимуществу из-за обстрела, даже неполная рота магов, насчитывающая всего около десяти, представляет собой ужасную угрозу. Вероятно, у них уже есть прямая поддержка магов чтобы выбить клин клином, но даже магам тяжело под обстрелом артиллерийских снарядов. К счастью для имперской компании, и к несчастью республиканской армии, 120-миллиметровые орудия Империи с летающими республиканскими магами, превращают последних в мясной фарш, который шмякается об землю. «Внимательно, сначала цельтесь на вражеских командиров и их связистов! Разве это не очевидно? Таня думает про себя, нацеливаясь на группу солдат, которые, кажется, несут рации в закрепленном рюкзаке. Как и другие члены роты, она использует формулу взрыва, чтобы поприветствовать своих незваных гостей-республиканцев теплыми, гостеприимными объятиями огня и стали. Судя по редким выстрелам в ответ, сопротивление слабое. Большее на что они способны, только несколько солдат стреляющих наугад. Большинство уже сдалось и подвернув хвосты, так что все, что нам нужно сделать, это подчистить за собой. Обычно потенциальные подкрепления противника были бы проблемой, но на этот раз - это смешанная группа, состоящая из другого артиллерийского подразделения и мобильной ударной группы, уже позаботилась о них; текущая миссия просто уничтожать оставшихся. Это дает Тане достаточно свободы, чтобы пристально следить за боевыми действиями капрала Серебряков, тогда как раньше ей удавалось только убеждаться, что ее подчиненный все еще "позади нее". Даже под огнем винтовки она никогда не роняет защитную оболочку. Ее маневры все еще построены на учебниках, но по сравнению с месяцем назад она движется как совершенно другой маг. Но такой результат тоже не так уж и плохо. Не смогу забыть как лейтенант Шваркопф сказал о том, что это боевое упражнение, в котором в качестве целей используются побитые отбросы их рушащегося войска. Настоящий бой - действительно лучшая тренировка. «И просто подумайте: недавно они были зелеными бойцами, которые даже пушку правильно держать не могли. Удивительно, что вы можете сделать с небольшим количеством тренировок ». Никогда не стоит недооценивать человеческий потенциал. Вспоминая этот урок еще раз, Таня не может не задуматься о святости человеческого достоинства и свободной воле. По этой причине ей стало жалко республиканских солдат. Каким устаревшим беспорядком должен быть окутан их штаб, чтобы он приказал им загружать столько железа. Десять лет назад во время конфликта на Дальнем Востоке между Федерацией и Доминионом всему миру было продемонстрировано, что железо доминирует над плотью. Ужасная вещь о солдатах, которым не хватает инициативы. Никакая инициатива в основном не требует потерянного потенциала, поэтому печальная ирония заключается в том, что они взяли человеческие ресурсы, которые, вероятно, имели инициативу - изобилие человеческого капитала, - и экспортировали их в Империю в виде мясного фарша. Это был момент, когда я хотел спросить, не следует ли им немного переосмыслить и признать ценность человеческого капитала в соответствии с рыночным принципом. К сожалению, все в мире связаны контрактами. Будучи имперским солдатом, отношения между Таней и республиканскими захватчиками уже убиты в зародыше. Пропаганде любой страны хорошо хвалить благородный акт смерти за свое отечество, но я действительно хотел бы, чтобы люди поняли обратную сторону этой медали - что они также должны УБИВАТЬ врагов своего отечества. Что касается растраты драгоценных человеческих ресурсов, нет ничего ужаснее чем война, - сетует мл. лейтенант Таня Дегуршафф, только что отнявшая у нескольких молодых людей их будущее с помощью волшебной формулы. Вещи просто никогда не проходят, как вам бы этого хотелось, думает она про себя, поскольку ее формулы беспощадно превращают бегущих солдат Республиканской армии в органический мусор. Единственное слово для этого - расточительство. А ведь это даже не ее собственная страна, Таня не может избавится от ощущения, что что-то не так с разбазариванием стольких обученных молодых людей. Всегда найдутся неумелые лидеры, отравляющие жизни своих самых многообещающих патриотов. «Боже, может, мне стоит немного больше сосредоточиться на поле битвы». «Артиллерийские плуги, спуски магов и наступление пехоты». Я вспомнил, как узнал это в один прекрасный день, когда я предпочел бы загорать, чем пытаться не заснуть на лекции по истории военных действий. Но когда именно это было, я не помню ... В кадетском корпусе уроки казались такими обычными, как я сонно слушала, но как только они воплотились в жизнь, это было ужасно. У лейтенанта Дегуршафф было такое унылое выражение лица, но она все еще спровоцировала быстрый, беспощадный шторм разрушения. Все, что я могла сделать, просто лететь за ней, но ей удалось справиться даже с врагами, преследующими меня, без единого удара. Я знала, что в такие моменты бессмысленно думать об этих вещах, но подобные вещи заставили меня понять, что если бы мы вдвоем не были в разных вселенных, она бы никогда не получила Знак нападения Серебряных Крыльев. «Командир роты. Через триста секунд бомбардировка будет продолжена. Отступать." Естественно, тогда я приготовился к выполнению обычных приказов, поэтому ответить на вопрос «Принял» было отчасти облегчением. Я просто летела за ней, я практически впала в транс, разбрасывая формулы наугад, без времени на размышления. Но я все еще колебалась, когда мне пришлось целиться в бегущего солдата. Я имею в виду ... я хотел бы знать, было ли правильно их убивать. Я должна стрелять, но, как и у Виши, у меня нет мотива. «Все здесь. Без потерь, кроме снаряжения. Когда мы приземлились в точке встречи, внезапное освобождение от напряжения оставило меня ошеломленной. Единственная мысль, занимающая мой разум, была желание спать как бревно. Я действительно задавалась вопросом, было ли это хорошо, будучи молодой леди невинного возраста, но на фронте, где почти не было воды, вы не могли надеяться на что-то столь же удобное, как душевая для девочек. Лейтенант Дегуршафф резко пробормотала: «Теперь спи. Спокойной... », - и легла спать, поэтому я последовала ее примеру и решила просто улыбнуться мысли, что у меня есть кровать; Я задрыхла как бревно.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 11

Но оказалось, что Бог не был столь благосклонным к нам. Нас внезапно вызвали на общий собр. Прежде чем я узнала в чем дело, мы все собрались. - Хорошо. Хорошо, компания, у меня есть плохие новости. Ой-ой. Я не могла не напрягаться, поскольку лейтенант Шваркопф, как ни странно, без малейшего проявления сочувствия, продолжал говорить. Даже с моим небольшим военным опытом я знал, что нет ничего хуже, чем командующий офицер, действующий просто так. - Мы получили срочное сообщение. 403-я штурмовая рота внезапно вступила в битву с двумя проникнувшими к нам вражескими отрядами магов. Это означало, что компания, которой поручено заняться следующей вражеской волной, подверглась нападению. Новый враг беспокоил парней, которые должны были атаковать магов. Мой мозг устал, но чувство опасности заставило его шевелится, и вскоре я собралась. Это были наши войска, следующая волна вражеских сил и новый враг. -… А подкрепление? - Артиллерия обстреливает их, но наблюдатель преследуются вражескими магами поддержки и не может должным образом оценить имеющиеся расклады. Разговор между вышестоящими офицерами заставил меня предсказать ужасно плохое будущее. Ах, я должна снова драться, я вздохнула, поняв ситуацию. - Итак, мы должны встретиться с 403-ей. Мы немедленно отправляемся. Просто одна хрень за другой. Кроме того, после отдыха приступить к исполнению боевых задач не так уж и легко. Командир роты продолжал, не обращая внимания на меня и мои рассеянные мысли. - В то же время мы должны спасти того наблюдателя, который подвергся нападению. Он попросил поддержки. Это напоминает то, что вы испытали на севере, не так ли, лейтенант Дегуршафф? - Да, сэр, и я не собираюсь повторять это. Наблюдать за артиллерией было все равно что нарисовать цель на спине для вражеских магов. Любой ветеран мог рассказать, как важно уничтожить наблюдателей, потому что тогда артиллерии нечего было бояться. Если вы были наблюдателем за полем битвы, вы были первым, в кого стреляли. ... Эля, ты лжец. Ты не сидишь в безопасности в тылу, попивая чай! Наблюдатели были целью номер один всегда. Больше всего меня пугало то, что даже лейтенант Дегуршафф, которая могла спокойно лететь под градом пуль, была серьезно ранена, будучи наблюдателем. Вот как сильно враги преследовали ее. С другой стороны этот наблюдатель, находящийся в том же положении, что и Эля, испытывал серьезные проблемы. Это было не совсем логично, но голос внутри говорил мне, что я должна спасти его. Я не совсем поняла это чувство. Поэтому я должна была сделать все возможное в этой спасательной операции. Вновь собравшись с силами, я потянулась и глубоко вздохнул, чтобы окончательно проснуться. Но я чувствовал себя иначе. Снаружи я все еще выглядел как смертельно усталый ребенок. - Я вижу. Ну тогда… лейтенант Дегуршафф, вы, носитель ордена Серебряных крыльев, сможете исполнить эту миссию? - Даже не считая потенциальных задержек, это будет трудно. - Даже если вы будете использовать Тип 95? - … Я то в порядке, но капрал Серебрякова, похоже, находится на пределе своих возможностей, - ответила лейтенант Дегуршафф, немного смирившись,и посмотрев на меня, когда я стояла ошеломленная и неподвижная.- Я не хочу быть неумелым офицером, который берет свою подчиненную на миссию по спасению, чтобы потерять ее в дополнение к тому, которого мы должны спасать. - Тогда разделитесь. Нет, забудьте. Эмоции, содержащиеся в ее словах, трудно было скрыть. Может быть, разочарование, может быть беспокойство, но в конце она просто заявила, что это невозможно. И то, как лейтенант Шваркопф изменил свое мнение в середине ответа, сказало все. Пара была основной боевой единицей. Если лейтенант Дегурешафф будет выполнять спасательную миссию в одиночку, я столкнусь в воздушной битве, по крайней мере, с двумя компаниями магов. Предполагать, что подразделения за границей будут иметь резервные подкрепления, было очевидно. Без помощи моей напарницы мои шанс выжить были невелики. Даже если бы я хотела пойти на миссию, я стоял там перед ними, уставшая и рассеянная после последней атаки. Вот почему они отвергли эту идею. Вот откуда у них возникли сомнения. Когда я это поняла, я закричала. Я сама не очень хорошо понимала это желание. - Командир, разрешите обратится! - Капрал Серебрякова? - Я хотела бы стать волонтером! Я добровольно приму участие в спасательной миссии! Лейтенант Шваркопф выглядел пораженным. Ну, я перебила своих старших офицеров, что давало им повод наказать меня. Я бы никогда не подумала, что буду делать что-то настолько импульсивное, что буду настолько храброй. - Капрал! - Я тоже имперский солдат! Хотя я и дерзко говорю об этом, я верю, что справлюсь с этой миссией! - Короткие выговоры лейтенанта Дегуршафф обычно заставляли меня заткнутся, но даже ее резкий тон не мог остановить меня на этот раз. - Командир, пожалуйста, отпустите меня! - Вот что она говорит, лейтенант. - Лейтенант Шваркопф?! Ее потрясенный крик и ее глаза, обычно полузакрытые от безразличия, теперь распахнулись настолько широко, насколько они могли, - то, как она возражала против этого невероятного ответа, заставило ее выглядеть как-то более похоже на десятилетнюю девочку, которой она была. Видимо, даже та, кто казалась такой холодной, беспокоилась о своих подчиненных. - Я дам вам отряд Шонса, они будут сопровождать вас. Вылетайте. - Но ... лейтенант. - Она решила. Я понимаю ваше беспокойство, лейтенант, но это уже перебор с ее защитой. Лейтенант Дегуршафф выглядела удивленной. Может быть, она более эмоциональна, чем позволяет себе при людях. Эта мысль была дерзкой, но выражение ее лица было настолько смешным, что я ничего не могла поделать. Хотя это было не то, на чем я должна была сосредоточиться в данный момент, я чувствовала, что поняла своего товарища, который дразнил меня за мои смешные гримасы. Ледяной холод на лице лейтенанта Дегуршафф исчез, и его место занял небольшое волнение. Было странно осознавать, насколько неожиданно я была для нее важна. Немного поздновато, но это также поразило меня, что настолько молодая девушка заботилась обо мне. - Поняла. Я сделаю все возможное. - Спасти положение в условиях кризиса - мечта каждого мага. Удачи. - И вам, командир. С этим основная часть компании ушла. Лейтенант Дегуршафф проводила их, а затем повернулась ко мне с восхищенной улыбкой. - Ну что же, капрал. Вы готовы? Это была хорошая улыбка. По какой-то причине, видя это выражение, я не могла не думать, что у нее действительно были острые зубы, как у вампира. Но я все равно улыбнулась в ответ, гордо и уверенно. Это верно, я решила. Я не оставлю никого в беде. - Да, лейтенант. - Хорошо. Тогда пора отправляться на дело. Сержант Шонс, я также буду командовать вашей группой. - Конечно. У нас больше опыта на Рейнском фронте, чем у кого-либо еще. - К черту размышления! Как они могли сказать нам, что эта область недостаточно защищена ?! Бойцы были ловкими. Изящный, если смотреть с расстояния. Но на самом деле имперские маги отчаянно пытались уклонится, когда наблюдатель использовал свою оптическую формулу, просто фоня свечением маны. Это был наконец выстрел номер четыре. Они уже некоторое время сбивали вражеских наблюдателей, но это никоим образом не сказалось на точности артиллерии. Судя по звуку, они, вероятно, стреляли 120 мм орудиями. В худшем случае, может быть, около 180 мм или 240 мм.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 12

Сухопутные войска, пытающиеся покинуть зону боевых действий, были в смятении, у противника сегодня был удачный день. Их штурмовая формация была идеальной для быстрого передвижения, но это делало их уязвимыми для вражеского огня. Их единственным преимуществом была прямая поддержка магов, которая позволяла им сосредоточиться на прорыве. К сожалению, наблюдатель не мог приблизится, чтобы помочь им, поэтому прорываясь они вели огонь все равно что с закрытыми глазами. Хотя они убили одиноких вражеских наблюдателей, но кто-то уже точно мог успеть отправить сообщение в штаб. Были пределы того, насколько долго можно было глушить сигнал. Прошло достаточно времени, и можно было предположить, что силы быстрого реагирования уже в пути. В худшем случае они не смогут отступить вместе с сухопутными войсками. Ведь прошло уже довольно много времени. - Если у вас есть время потрепать языками, кастуйте заклинания! Вы ублюдки! Чтобы поддержать отступление своей пехоты, они должны были как-то нейтрализовать вражескую артиллерию. И это была проблема: как? Простейшим способом было бы атаковать их, но по масштабам обстрела было понятно, что тут целый корпус артиллерии. Если бы это была артиллерия, прикрепленная к дивизии или батальону, нападение на них дало бы им шанс, но корпус артиллерии легко мог бы дать сражение магам. Вот почему единственный вариант - выследить слабые места, наблюдателей. Но это не только заняло много времени и усилий, но и последствия наступили далеко не сразу. - Так точно, сэр. С помощью оптики мы можем многое сделать. Дайте нам разрешение на заклинания взрыва. Если бы они взорвали всю область с помощью этого заклинания, это зацепило бы всех наблюдателей, которые тоже прятались на земле. У них не было времени сканировать поверхность чтобы найти каждого. Мало того, что они должны были понизить свою высоту до определенной степени, но также надо было пролететь несколько раз, чтобы гарантировать, что ничего не было упущено. Сначала они застали их врасплох, но враги не были глупыми. Те, которые ожидают, что их противники будут дураками, сами являются настоящими идиотами. Новость об их нападении, должно быть, распространились быстро, поэтому другие наблюдатели, вероятно, скрылись. Их поиск потребует огромных усилий. - В таком темпе мы не сможем уничтожить даже половину из них. Отсюда и идея уничтожения всей подозрительной зоны. Это был единственный правильный метод. Фактически, на предварительных этапах артиллерийских боев обе стороны посылали разведывательные группы для поиска позиции противника и подавления противопехотного огня. Если им повезет, они могут убрать команду наблюдателей. Но для этого метода требовалась определенная огневая мощь. По сути, требовалась по крайней мере целая компания магов, поддерживающая максимальную доступную огневую мощь. Это, конечно, решило бы все проблемы, но было бы слишком тяжелым бременем для фронтового подразделения прямой поддержки. И если они используют, достаточно сильное заклинание, чтобы сжечь всю область, это серьезно помешает врагам в продолжении боя. - Никаких вопросов. В долгосрочной перспективе это только усложнит поиск врагов . Да, долгосрочной перспективе это был действительно не их день. - Обнаружено большое скопление маны! Вражеское подкрепления - маги - уже близко! - Ах, черт возьми! Забудьте про охоту за наблюдателями! Будьте готовы к перехвату! Войска союзников были разбросаны и истощены. Военная доктрина настоятельно рекомендовала бы избегать сражений в таком состоянии, но это было бы в идеале. Все было бы не так сложно, если бы в реальной жизни можно было следовать доктрине в бою. Поскольку главная армия еще не закончила отступление, если резерв сбежит, буквально все будут уничтожены. Конечно, наземные подразделения отступали с того момента, как они не смогли прорваться, и с высоты птичьего полета поле битвы показало, что вся армия отступает, но маги могли двигаться намного быстрее, чем войска на поверхности. Они могли просто видеть, как наблюдатели возвращаются, чтобы направить батареи и уничтожить их сухопутную армию, пока они сражались с магами подкрепления. Вот почему они должны были охранять воздушное пространство. Есть некоторые сражения, от которых ты не можешь убежать. - Все подразделения, наш наблюдатель сбит. Повторяю, наш наблюдатель сбит. Услышав это, младший лейтенант Таня Дегуршафф раздраженно бормочет: «Просто замечательно». Если бы только мы стартовали немного раньше или даже чуть позже, пронеслось у меня в голове. Все, что я могу сделать, это проклясть это ужасное время. Мы не успели помочь своему союзнику, но слишком близко подошли к врагу, чтобы успеть повернуть назад. Это будет лишь боль и никакой выгоды. -… Как вы все только что слышали, к сожалению, мы не успели вовремя, но это просто означает, что наше задание немного усложнится. - Лейтенант Дегуршафф, не слишком ли это для одного взвода?- Предупреждает сержант Шонс, переданный Тане под командование командиром роты. Согласно последним данным Центра управления боевыми действиями, они потеряли связь с магом и были уверены, что тот был застрелен. Перед тем, как пропал его сигнал, он сообщил о группе вражеских магов, количество которых составляло как минимум две компании. В некотором смысле отступление является правильным решением, несмотря на опасность преследования. Их отправили на миссию по спасению. Если объект миссии был уничтожен, им не нужно оставаться там. - Сержант Шонс, ваша мысль, обычно была бы верна, но не в нашей нынешней ситуации. Это противило здравому смыслу - вступать в бой силами одного взвода. Даже Таня обычно разворачивалась и возвращалась на базу, если между ними было достаточное расстояние. Но вместо того, чтобы рисковать и постоянно следить за своими спинами, лучше проявить инициативу и нанести удар. - Я не могу отрицать, что нас численно превосходят… Но нам не нужно ждать, пока враг соберется и ударит. Уничтожение врагов по очереди - элементарная военная стратегия. - Судя по тому, как они движутся, вероятно, это две компании, оборудованные для перемещения на большие расстояния. Мы может и были элитными силами, но прошли долгий путь в состоянии повышенной готовности. Конечно, мы более чем устали. Нами пришлось прорвать оборонительную линию Империи и накопить ману для столь же долгого пути обратно на базу; это сильно ограничивает количество маны, которое можно потратить в бою. Между тем, имперские маги могут просто уйти в жесткую оборону, а затем просто ждать, пока дружеские силы подойдут на помощь. Если артиллерия вовремя доберется до своих позиций, это грозило бомбардировкой. Конечно, даже если враги истощены, я не могу рассчитывать на их неосторожность. Тем не менее, тело часто предает разум. Шансы моего взвода на победу против всех войск противников. Но из-за операции, проводимой на большой площади противники довольно сильно разбросаны. Их подразделения далеко один от другого и могут сохранять хорошее координирование только в пределах одного взвода. Хотя это сражение следует непосредственно за предыдущим, маги из Имперской Армии могут развернутся на полную, так как они в обороне. Между тем республиканская сторона вынуждена действовать на вражеской территории с ограниченной поддержкой и снабжением. Даже если брать общее количество, и тут Империя опережала республиканцев. - Другими словами, это простая задача разгромить шесть усталых взводов по одному. Может быть, это глупая стратегия, но у нас есть шанс. Мы даже имеем преимущество, хоть и небольшое. Один на шесть звучит безнадежно, но один на один дает шанс. Если мы нанесем некоторый ущерб врагу, несмотря на свою численную неполноценность, армия не может просить ничего большего. - Хорошо, ребята. Я возьму три взвода. Остальные ваши. Это не должно быть слишком сложно. Я не могу ожидать, что полностью уничтожу их, но это прекрасная возможность набрать очки, убирая по одному за раз. Это хороший шанс продемонстрировать мои возможности, - думала Таня. Операция по спасению была провалена, но, к счастью, у нас есть артиллерийская батарея позади - это поможет нас сэкономить немного маны. Я слышал, что они даже сохранили для нас несколько осколочных снарядов. Это неплохо! Я был расстроен, что мне не удавалось использовать моего измученного партнера, чтобы отказаться от миссии, но я думаю, вы никогда не знаете, когда вам повезет в жизни. Тем не менее, думала Таня, глядя на лицо подчиненного позади нее. Капрал Серебрякова может и нервничает, но она летит ровно. Девушка опытная, но все же ее призвали в армию. Она не присоединилась, потому что она сама хотела; она молодая девушка, которую заставили пойти на на службу. Я не могу представить, что капрал с таким происхождением будет добровольно участвовать в бою. Это было из чувства долга? Патриотизм? Любовь к ее приятелю? Тот, кто хочет делать работу не смотря на свою зарплату, является многообещающим человеческим ресурсом. - Вы пытаетесь монополизировать звание аса, лейтенант? - Хороший вопрос, сержант. Нет, просто если я уберу еще десять, я получу награду и больше времени. Я про отпуск, если что. Если мой счет превысит пятьдесят, я заработаю специальный перерыв - в частности, две недели отдыха, плюс награду и повышение в дополнение к этому. Мне предоставят гибкий рабочий график и разрешение на ограниченные самовольные действия. Пять человек собьет ас; пятьдесят - ас асов. К сожалению, тестирование Типа 95 испортило мою память, и я также стреляю из дальней артиллерийского дистанции. Это означало, что многие мои оценки неизбежно оказались неподтвержденными. Тем не менее, по крайней мере, некоторые из них были признаны, поэтому сейчас у меня на счету уже четыре десятка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 13

Лучше всего то, что с такими результатами зачисток меня не будут судить за военные преступления. Даже после войны это не будет проблемой, что вообще отлично! Другими словами, убийство одного человека является преступлением, но за убийство многих вы получите медаль. Большинство людей сочли бы это противоречивым, но нынешняя экономическая теория делает это приемлемым. - Как только мы закончим это, я собираюсь успокоиться и разориться на еде гурмана. Извините ребята. Я просто хочу пойти пообедать в пивной. - Я даже не могу сказать, насколько завидую, - шутит сержант с кивком. Капрал Серебрякова и другой член команды немного растерянно улыбаются. Но так оно и должно быть. После успешно выполненной работы, она должна насладится плодами своего труда. Победители в отпуске даже получают спецдоставки вкусной еду в тылу. Есть возможность поужинать с корпоративными менеджерами. Короче говоря, она будет в лучших условиях для создания социального капитала. Просто прекрасно. - Я плохо себя чувствую из-за того, что вы сопровождаете нас в виеде одолжения, сержант Шонс, но… Ладно… Кто успел, тот и сьел. Шваркопф, обеспокоенный недостачей персонала, одолжил им этот отряд из своего окружения. Может быть, это всего лишь два человека, но два мага это больше чем маленькая мышца. Это также означает, что у Империи все еще есть силы, чтобы сделать осторожное движение. Другими словами, у меня еще есть время вернутся в тыл. Если я не воспользуюсь своим шансом вернуться назад и застряну здесь, пока не устану, единственными моими перспективами будут счастливые времена в психиатрическом отделении. Я определенно не хочу этого, поэтому я должен ставить перед собой цель - победу на войне, и быть готовым ко всему. ... Можем ли мы победить? Действительно, Империя - это военная машина беспрецедентной точности. Точно так же как Германия, которую я знал, если они борются против единственной страны, они обязательно победят. Бои на двух фронтах не невозможны. Но хотя эти факты и говорят об их военной мощи, они не гарантируют победу. В конце концов, это одна нация против целого мира. Это меньше похоже на мировую войну, чем в моем бывшем мире. Можно ли выиграть такую ​​войну? Честно говоря, это будет сложно. - Война - это весело, только когда ты побеждаешь, - сказала Таня. - Да? А я подумала, что вам понравится отчаяние царящее на линии обороны. ... Я мог бы подумать об этом, если бы это продвинуло мою карьеру. Но, честно говоря, я не могу совершать чудеса идеально быстрой стрельбы. Type 95 - это кристаллизация проклятия. Даже если я использую эту вещь - а я не хочу этого, - это не значит, что я обязательно выиграю. - Я солдат. Я иду туда, где мне приказано. - Сотрудники компании выполняют директивы. Точно так же, если военнослужащие не соблюдают верность своей стране, хотя бы в качестве формальности, они нарушают свой контракт. Таня была вынуждена вести эту войну. Кто взял бы такой риск на свои плечи по собственной воле? Ее ответ краткий и лаконичный. - Извините, что вмешалась, лейтенант, но вам тоже не нравится война? Неожиданно капрал Серебрякова, что совсем на нее не похоже, присоединилась к их разговору, выглядя озадаченной. - Конечно, капрал. Даже я предпочитаю спокойную жизнь. Как насчет вас, сержант Шонс? - На все сто с вами согласен, лейтенант! Может быть, это часть его плана, кто знает, но Шонс в шутку отдал честь. Главным образом он сделал это, чтобы ослабить странно напряженное настроение другой пары. Неплохая идея. Не зря говорят, что выдающийся сержант бесценный. - Ну, это само собой разумеется. Ладно, пора начинать вечеринку. Завершив разговор, Таня быстро поднялась на высоту. Ее желание покоя и ненависть к тем, кто нарушил его, создало целую бурю эмоций. Кто на самом деле будет хотеть брать винтовку и сражаться? Ее ярость разгоралась как пламя. Пусть этот проклятый мир рухнет. Хорошо, пусть все, кроме меня, будет уничтожено. Если это невозможно, я могу хотя бы избежать гибели, - бормочет она под нос мчась по небу. - Каков ваш план, лейтенант? - Давайте устроим им торжественный прием. Мы позаботимся о них, чтобы они досыта наелись свинца и маны. Свинец - это расходы правительства, а растрата бюджета снизит общее мнение о ней, но инвестирование ресурсов в продажу - это часть бизнеса. Расходы на развлечение клиентов могут быть отнесены к расходам, потому что они необходимы. Поэтому, если что-то является необходимостью, они могут использовать столько, сколько хотят, до тех пор, пока не получат результат. Если маги смогут массово плодить вражеские трупы, никто не будет жаловаться на то, сколько пуль они используют. Я действительно беспокоюсь о аппетите офицеров заведующих финансами. Я чувствую себя действительно плохо, думая об их стрессе. Я действительно сделаю это, поэтому я надеюсь, что люди, отвечающие за психическое здоровье офицеров, помогут им. Моя работа - тратить деньги на победу над врагом; работа финансового директора заключается в том, чтобы придумывать откуда эти деньги брать. А предоставлять нам психологическую помощь является задачей профессионального вспомогательного персонала. В идеальном мире каждый вносит свой вклад. Мы должны восхвалять порядок и приветствовать экономику за то, что она создала такое разделения труда. - Должны ли мы проверить, есть ли у них паспорта и визы? - Да, давай. Правильно, военное положение не аннулировало законы о пограничном контроле. Если кто-то пересекает черту, которую Империя определила как свою границу, само собой разумеется, что вновь прибывшему придется пройти таможню. Как небрежно с моей стороны, нуждаюсь в напоминании от моего подчиненного. - Хорошо, это наш сигнал, надо начинать. Как насчет небольшого соревнования? - Хм, тогда давайте, скажем, кто уничтожит больше всех врагов, тот побеждает. Если ты сможешь победить меня, я обворую тайник командира. Я помню, когда однажды заглянул в его палатку, я увидел настолько хорошее вино, что оно выглядело совершенно неуместным. Должно быть, он выиграл это в карточной игре, но не должно быть слишком сложно убедить его отдать напиток кому-то за хорошо выполненную работу. Если он откажется, я ничего не потеряю. Конечно, я не настолько взрослый, чтобы пить, но я все еще могу оценить хороший напиток, если увижу его. - Ну, тогда… Хорошо, если лейтенант Дегуршаф победит всех нас, мы все отдадим вам наши пособия на сегодня. - Хм, неплохо. Совсем неплохо. Принято!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 14

РЕЙНСКИЙ ФРОНТ Моя голова была тяжелой, а сознание как будто в тумане. Мое подразделение? Мои подчиненные? У меня больше не было причин беспокоиться о них. Это было все, что я мог сделать, чтобы оставаться в сознании до следующей секунды. Хотя я быстро установил преломляющую оптическую приманку, я все еще выполнял более уклончивые маневры, чем считалось безопасным. Хотя мне все еще удавалось сохранять контроль, компания, гордо носящая имя одной из лучших в республике, оказалась во власти одного врага. Все произошло слишком быстро. - Тревога! Тревога! Тревога! Сначала был сигнал бедствия, уведомляющий нас о контакте с врагом. Я никогда не слышал, чтобы главный оператор так кричал. - Пауза! Пауза! Командир приказал нам лететь врассыпную. Ничто не может быть глупее, чем всем сразу выстрелить с расстояния. Несмотря на то, что мы сразу же подчинились и справились с этим, этого было недостаточно. Я поднял голову, не в силах заметить врага, а моему приятелю выстрелом оторвало верхнюю часть тела. - Шон?! - Бандит! Ангел двенадцать! - Ангел двенадцать?! Я сканировал небо в поисках источника атаки, и когда я нашел ублюдка, то потерял дар речи. Двенадцать тысяч футов, высота, в шесть тысяч, которая фактически была пределом для магов, выглядит ничем. Мало того, что это была суровая среда, где концентрация кислорода составляла примерно 60 процентов от уровня земли, но еще большая проблема была что у тебя кончилась мана. Предел для магии полета при практическом маневрировании не зря составлял ровно шесть тысяч. - Невозможно! Это не истребитель?! - Черт возьми, это определенно маг. Мы сначала подумали, что это может быть самолет, но нет, в этом не было никаких сомнений. Мы обнаружили частицы маны и свечение. Это определенно был определенно летающий маг. Воздух там был разрежен. Температура была низкой. Если мана кончалась, это было фатальным. Привыкнуть к такой высоте было также нехилым препятствием. Хотя в это было трудно поверить, но вражеский маг преодолел все это и сумел начать бой. Я не мог перестать думать, что неторопливая парящая фигура была воплощением имперской военной мощи. - Подъем! Мы поднимаемся! Занимаем позиции на высоте восемь тысяч футов! Мое подразделение было полностью истощено. Ликвидация вражеского отряда наблюдателей ослабила их концентрацию, и они также были измучены тем, что были в воздухе так долго. Если две силы равного количества сражаются, шансы будут на стороне армии, которая лучше отдохнула - это простая логика. Воздушные маги Империи были известны как элита, в то время как наша сторона имела тенденцию компенсировать низкое качество количеством. И этот враг был чем-то другим. Чтобы атаковать его с максимальной отдачей, мы, вероятно, все еще быть готовы к жесткой борьбы. Для начала, приблизиться к врагу на двенадцати тысячах футов было невозможно. - Капитан, это! - Другого пути нет! Теоретически, воздушные маги имели небольшое преимущество над самолетами. Но это было на высоте ниже шести тысяч футов. Воздушные маги могли использовать магию, но они все еще были людьми из плоти и крови. В бою на больших высотах они были всего лишь целями. -… Неудивительно, что БСРПИК сходит с ума». - Да уж. Этот парень ... безумен. Очевидно, что вражеский маг далеко не нормален. Я мог понять, почему бортовая система раннего предупреждения и контроля (БСРПИК) сходила с ума. Я имею в виду, что согласно стандартным правилам сражения с воздушным магом, было невозможно подняться выше 6800 футов. Нет, это на самом деле невозможно. Шесть тысяч футов были пределом для правильной битвы до смерти с помощью вычислительных шаров и винтовок. Я слышал, что в редких случаях воздушных магов из горных полков было возможно сражение свыше семи тысяч, но это было на другом уровне. Но сейчас враг был на высоте двенадцати тысяч. На такой высоте даже летчикам истребителей понадобится кислород, или они потеряют сознание. Воздух был просто слишком разрежен. Единственная причина, по которой вы когда-либо взбирались на такую ​​высоту, была экстренное уклонение. Даже если бы нам удалось сбить вражеского мага, возвращение с такой высоты было бы безнадежной затеей. Но на этот раз нам пришлось это сделать. - Если мы не сможем подавить этого имперца, наши сухопутные войска не смогут вернуться домой. - Вы правы ... Мы должны сделать это. Это было справедливо не только для сражений воздушных магов: позволить врагу получить преимущество по высоте было фатальным. Так что все, что мы могли сделать, это подняться. Если бы мы не смогли, по крайней мере, подлететь к нему на радиус поражения, мы бы стали лишь добычей. Будем ли мы в конце концов бежать или драться, мы сначала должны были подняться. Но убегать нельзя. Мы должны выиграть достаточно времени, чтобы сухопутные войска отступили, иначе мы все были бы уничтожены. У нас не было выбора с самого начала. - Это полномасштабная война. Даже не думай о возвращении домой. Я буду сражаться, пока моя мана не истощится. Самое главное, я должен был отомстить за Шона. Я не мог позволить этому врагу вернуться домой живым. - Уничтожьте этого мага! Не останавливайтесь, пока этот ублюдок не раздавит тебя! Это был приказ или обычный выкрик? В любом случае наш командир был полон решимости. Мы либо убьем врага, либо нас уничтожат. Это были два единственные варианта. - Браво, займись им! Команда Браво присоединилась к бою. Возможно, мы все будем уничтожены, и я хотел проклясть Бога, несмотря на себя. Я чувствовал себя как настоящий жалкий негодяй, думая, что это подкрепление будет лишь занозой в заднице. - …Боже ты мой! Но мое заклинание наблюдения на расстоянии показало мне что-то еще хуже. Я искал отпечаток маны нашей цели в библиотеке. Удар, который я получил, был намного ужаснее, чем подкрепление. Зарегистрированные Маги, также известные как Именованные ... Мир воздушных магов был маленьким. В компании было всего двенадцать человек. Даже в батальоне было всего тридцать шесть. Такой уж был мир. Если вы сбили пять вражеских магов, вас назвали асом, а когда ваш счет убитых достигал пятидесяти, вы были бы признаны асом асов. Подразделения с шестью или более асами и бойцами с более чем тридцатью убийствами переступали порог. Переступить этот порог значило быть зарегистрированным иностранными армиями и восприниматься как грозный противник. Именованный доминировал на поле битвы. Единственным жизнеспособным способом противостоять ему было использование огромных ресурсов или столь же сильных или даже сильнее его Именованных. Для людей на поле боя нет ничего более обнадеживающего, чем дружелюбные Именованные маги в небе. По этим причинам Именованным врагам были даны индивидуальные имена, и было приказано вести себя с ними с максимальной осторожностью. Для Республики «Зарегистрированный Маг: Имя -« Дьявол Рейна »» означало явное бедствие. Зарегистрированный вражеский воздушный маг был признанной стратегической угрозой. Среди них дьявол Рейна был тем, кого все больше всего хотели избежать. Прошло только два месяца с тех пор, как его заметили на фронте, но он уже набрал более шестидесяти очков.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 15

Особенно ужасающими навыками Дьявола Рейна были огромные магические пространственные взрывы и точные оптические снайперские заклинания. Подразделения теряют половину своих солдат только из-за того, что снайперы часто используют стратегию «рыбной приманки». Самое неприятное было то, что многие из магов получали ранения, которые не позволяли им вообще вернуться на базу. Мы не хотели терять такие драгоценные ресурсы, поэтому воздушные маги получали интенсивную терапию, но почти все они погибали. Это не только потребляло огромное количество лекарств, но также связывало по рукам и ногам медработников, что приводило к нехватке помощи для солдат сухопутных войск. Кроме того, потеря большого количества магов становилась проблемой с тактической точки зрения. Один человек брал на себя всю армию и ломал их стратегию. Как вы могли бы назвать его, кроме дьявола? Он должен был быть уничтожен любыми средствами. Естественно, было бы безрассудно сражаться на высоте двенадцати тысяч футов, но на восьми тысячах мы уже могли начать стрелять. Возможно, мы не были на 100 процентов уверены, что попадем, но у нас было численное преимущество. Кроме того, парень летел на высоте двенадцати тысяч футов - независимо от того, насколько вы необычны, это было невозможно сделать, не напрягшись очень сильно. Дегуршафф определенно не ожидала, что вражеский отряд нападет на нее. Они выглядели такими измученными и разбросанными. Она не могла представить, что у них осталась какая-то энергия, поэтому она думала, что уничтожит их по очереди, но, видимо, она слишком рано отпраздновала победу. Зарядка в этих условиях была совершенно безрассудной, но она также была ужасно эффективной. - Рейнский Дьявол! Сегодня, сегодня мы тебя победим! -… Я не могу поверить, что мы уже встречались Таня была сбита с толку, по какой-то причине враг желал сразится именно с ней. Искренне озадаченный, я продолжаю свои тактические размышления. Маневры моих оппонентов проворные и непредсказуемые. Точный снайпер больше не может работать в таких условиях. Было бы лучше переключиться либо на типы взрыва, способные нацеливаться на всю область, либо на пространственные нацеленные управляемые заклинания. Цель зафиксирована. С поправкой на относительную скорость. Таня неосознанно выбирает оптимальную атаку, используя Elinium Type 95. Перестройка сети нейронных связей, концентрация ионов в норме, обновление параметров метамоторной коры. Все датчики зеленые. - Нет! Обнаружены множественные слабые сигналы заклинаний раннего нацеливания. Типы заклинаний включают невидимые управляемые выстрелы и пространственная магия взрывов. Враг достаточно близко, чтобы вступить в бой, но я был отвлечен бессмысленными мыслями и не смог этим воспользоватся! Сигналы звенят ​​в моей голове. Я сразу же запускаю процессы кастования параллельно, используя ядра Elinium Type 95. Хотя я знаю, что это приведет к дисбалансу системы, я вкладываю энергию настолько быстро, насколько могу. Тем временем она автоматически начинает беспорядочные уклончивые маневры . Как только она меняет позиции, ее предыдущая вспыхивает мановым сиянием. Некоторые из заклинания, по-видимому, были взрывного типа, а ударные волны создают дикую турбулентность. - Хм-м, окей. Ну и что теперь? Я думаю, может быть, это горное подразделение, но могут ли они подняться прямо на восемь тысяч футов без акклиматизации? Несмотря на то, что выше их, они находятся в пределах досягаемости. Хуже того, я в меньшинстве. Вроде бы они собираются атаковать, кажется, что враг сильнее, чем я думал. Убедившись в мастерстве моих оппонентов, я сразу же создаю оптическую иллюзию. Во время этого я начинаю маневры уклонения, чтобы они не могли предсказать мою траекторию полета. Но даже после ряда иллюзий, магический выстрел летит в мое настоящее тело. Как их дисциплинированный огонь может быть таким точным, таким быстрым?! - Этот выстрел пролетел мимо цели? Что за монстр! Эти парни противны, так кричат ​​на открытом канале. Подождите, они должны делать это нарочно. Они извлекают выгоду из своего численного преимущества. Они хотят отвлечь меня радио-болтовней, но я больше на это не поведусь. Магия стрельбы в залпах - это боевой стиль, которого избегают имперские маги, так как они больше полагаются на индивидуальные навыки. Империя может похвастаться превосходным качеством, но Республика всегда максимально использует их численное превосходство - например, идеально упорядоченное образование перед ее глазами. Это должны быть некоторые из Именованных, о которых нас всегда предупреждают. Я проверяю отпечатки маны в библиотеке. Мое раздражающее предположение было правильным. Эти парни являются такой головной болью для Империи, что боевые инструкторы предупреждают всех об их стиле стрельбы. Я явно иду выше и выше моей зарплаты. - КП, это срочно. Вражеская рота именованная. Повторяю, вражеская рота именованная. - КП, Роджер. У меня есть подкрепление, направляющееся к вам. Не переусердствуй там. Ну, это хорошие новости. Наверное, я должен быть счастлив, что они не сказали мне умирать. В обществе военных мужество и громкий голос - это то, что создает о тебе хорошее мнение. Когда вы в безумной группе, которая предпочитает безрассудство осторожности, трудно быть вменяемым. Но это все для моего продвижения. У меня нет выбора. - Подкрепление подтверждаю, но это мое поле битвы. Я не хочу, но я должен по крайней мере поспешить с ними. В противном случае это может негативно повлиять на оценку моих достижений в этой битве. Теперь, когда я вспоминаю, я удивляюсь, как Квантунская армия смогла так сильно поднять свой имидж. Тем не менее, я определенно могу добиться успеха, если буду вести себя как они. Никто из тех, кто называет себя патриотом, ни черта не стоит. Истинные патриоты демонстрируют свою любовь к своей стране посредством действий, но фальшивки выражают это словами. Чтобы продвинуться вперед, вы должны делать и то, и другое. Патриотизм - действительно удобный инструмент, а инструменты предназначены для использования. - Наша миссия - устранить сброд, нарушающий границы Империи, независимо от того, принадлежат ли они Альянсу Антанты или Республике - мы не допускаем дискриминации. Elinium Type 95 является проклятием, которое тем больше разъедает мой разум, чем больше я его использую. В обмен на производительность я должен возвышать самопровозглашенного бога, существо Х, изо всех сил. Единственная положительная сторона состоит в том, что, поскольку я использую доктрину продвижения Квантунской армии, я могу, по крайней мере, заставить это звучать как патриотизм. Но с армией действительно что-то не так, если чем больше вы копируете этих болтунов из Цугена, тем больше вы продвигаетесь. Вот почему должны быть солдаты, которые действительно хотят принять участие в такой глупости, как война. Действительно, никто не должен жаждать мира и обычной жизни больше, чем солдаты. - Получены пространственные координаты, рассчитаны пути потенциального уклонения, магический заряд оружия в пределах нормы. Они хотят использовать свое численное превосходство и загнать меня. Я сомневаюсь, что поочередное уничтожение будет работать против республиканских магов. Если я попытаюсь, они, вероятно, нападут на меня. В конце концов, они гордятся своей идеальной координацией. Мне невероятно повезло, что у меня была возможность сначала перебить их одного за другим и проредить стадо. Я не могу ожидать такой возможности снова, поэтому мне нужно сменить тактику. Короче говоря, мне просто нужно рассматривать эту группу парней как одну цель. Время для массового уничтожения.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 16

Мне не нужно возиться с прицеливанием. Я могу просто нацелиться на всю область. - КП, запрашиваю разрешение на пространственный взрыв. - КП, Роджер. Даю разрешение на взрыв. Elinium Type 95 способен хранить ману благодаря системе из четырех синхронизированных ядер. Заклинанием взрыва, применяемым в режиме максимальной мощности с таким запасом магии, можно создать проблему во всей зоне военных действий. Конечно, при работе с этой сферой на максимальной мощности что-то глупое обязательно произойдет. - Сержант Шонс! Готовьтесь к удару! В дополнение к тому, что это заклинание взрывало друзей и врагов без разбора, оно засоряли территорию мана-шумом и уменьшало видимость дымом, изолируя солдат. Это превратило бы организованный бой в хаос, делая невозможной любую координацию, поэтому я не могу просто использовать его как попало, сражаясь в команде. Эта тактика настолько разрушительна, что инструкторский отряд прокомментировал, что, кроме самоуничтожения, в этом нет никакого смысла. Однако, если происходит бой одиночного мага против группы, он может помешать организации группы и превратить бой в вариант - один против нескольких. Таким образом, заклинание не вызывает ничего, кроме проблем в командных битвах, но неплохо иметь его под рукой, когда не хватает союзников. - Валите отсюда, дерзкие враги. Это наша Империя, наше небо, наш дом. Я должен получать положительные оценки, объявления о своем патриотизме всей области. По совпадению, военные также обычно одобряют религию, поэтому я мог бы также использовать проклятие Существа Икс, чтобы продвинуться вперед. Я просто должен принять это на этот раз, даже если моя свобода и достоинство попираются. - Если вы перестанете уважать отечество, мы будем молиться Богу. Вражеские маги начинают окружать противника. Они создают зону взаимосвязанного огня с обеих сторон; вместо того, чтобы сосредоточить свои выстрелы на Тане, они планируют замучить ее до смерти в воздухе. Кроме того, в качестве меры предосторожности против обычных заклинаний взрыва, их разброс шире, чем обычно. - Господи, спаси отечество. Господи, дай мне силы победить врагов моей страны. Они могут прижать меня даже после всех этих интенсивных маневров? Эти парни сошли с ума от войны. Черт возьми, если вам так это нравится, вам просто нужно разделиться на две стороны и поубивать друг друга. Почему они вовлекают других людей? Разве никто не учил их не беспокоить других? Должны были быть некоторые серьезные недостатки в их образовании. Образование решает будущее ребенка; им нужно отнестись к этому серьезно. Или, может быть, они такие рациональные, хозяйственные люди, как я, которые используют войну для продвижения по службе и стремятся выжить. Подожди минуту. Если это так, разве я не должен сделать все возможное, чтобы договориться о взаимовыгодном результате ...? Как мог такой логичный человек, как я, почти забыть о погоне за прибылью? Война настолько жестока, что люди теряют разум? Прибыль это все; это очевидно. Короче говоря, переговоры являются ключевыми. Если вы взорвете другую сторону, прежде чем начнете диалог, ничего этого не будет. К тому времени, когда на Тани снизошло озарение, она была поражена тем, насколько легко ее рассудок был затуманен войной и как далеко она пошла по пути потери своей человечности. Если ваше хобби не битва до смерти, убивать кого-то, ничего не получая от этого, бессмысленно. Правильно, это не игра с нулевой суммой, поэтому построение отношений сотрудничества должно быть теоретически возможным. Тогда вместо того, чтобы серьезно убивать друг друга, было бы логичнее устроить игру. Мы уйдем из дикого мира убийств и будем убитыми в мире разума. Конечно, легендарное взаимовыгодное решение возможно. Мы не можем перегибать палку. Подобно тому, как экономисты смогли определить по статистике, что национальный спорт Японии полон договорных матчей, наш обман однажды будет раскрыт, но к тому времени, когда третья сторона увидит наш заговор, борьба уже закончится. У экономистов есть много других вещей, над которыми нужно работать во время войны, и в большинстве случаев эти вещи чрезвычайно важны. - Спаси нас от нашествия неверных. О Боже, дай мне силы убить наших врагов. Я должен просто продолжать петь бессмысленные похвалы, чтобы выглядело, как будто я использую заклинание. Таким образом, я могу скрыть свои намерения от КП на некоторое время. Если все пойдет хорошо, все, что мне надо будет сделать, - это устроить переговоры, пока они не могут понять, что я делаю из-за шума маны. Все становилось на свои места. Отметив это, Таня задумалась на мгновение, а затем решила, что это как раз подходящее время для ее сообщения. Возможно, они проложат путь к переговорам, и дела пойдут хорошо у обеих сторон. Никто не может называть себя взрослым, если он связан предрассудками. Может быть, она слишком стереотипно смотрела на республиканских солдат. Человек это больше, чем внешность. Конечно, нам нужно хорошо понять истинную внутреннюю сущность людей, чтобы правильно с ними взаимодействовать. Все отдельные личности являются единственными в своем роде и поэтому заслуживают уважения. Даже в разгар войны, если можно было бы договориться с кем-то, вы должны быть искренни с ним. Конечно, переговоры с врагом, естественно, приведут вас к военному трибуналу. Отказ от боя рассматривается так же, как бегство от врага; у вас нет возможности убежать от смерти, отпустив отряд, который ожидает вас. Однако, если я могу избежать ненужных боев как честный человек, я готов рискнуть. Насколько я себя понимаю, я готов отказаться от возможностей для продвижения по службе и отдыха. Я заработаю их, защищая себя от безумных маньяков. Самое главное, что количество риска и трудозатрат, связанных с этим, явно слишком большое, учитывая мою зарплату. Я не обязан выполнять работу выше моей зарплаты. В случае неудачи, если я не смогу договорится, мне придется убить их и провести хороший отпуск, поедая вкусную еду в тылу. Жаль, что я не могу пить вино, но этот регион славится тем, как тут готовят жареную рыбу. Я уверен, что это будет изысканный вкус. - Внимание! Вы нарушаете границу Империи. - А теперь давайте начнем с пары добрых замечаний. - Мы сделаем все возможное для защиты нашего отечества, потому что за нами стоят люди, которых мы должны защищать. По-видимому, обязанность солдата - защищать народ своей страны. Хотя некоторые армии являются машинами насилия, а некоторые принадлежат императорам, солдаты обычно являются защитниками своей нации. Ну, есть и такие случаи, как Пруссия, где армия управляет государством, а не государство армией, так что это не жесткое правило. Но обобщение, конечно, звучит хорошо - Отвечайте. Почему вы хотите вторгнуться в Империю, нашу родину? Я сказал это как выговор, но на самом деле хочу получить ответ. Я получу возможность переговоров. Возможно, я разговариваю с врагом, но это все еще достаточно безобидно, чтобы я мог это объяснить. Интересно, каков будет их ответ, но все, что я получаю, это множество проклятий и град пуль. Эти парни на самом деле просто кучка глупых, обезумевших от войны животных? Я не могу не сомневаться в их здравомыслии. Значит, эти люди не современные предприниматели, с которыми я могу спокойно добиваться рационального результата? Или, может быть, они тоже потеряли свою человечность на войне? Если это так, то как грустно. Это означает, что я должен играть с этими любящими войну дураками - худший из возможных сценариев. Хотелось бы потребовать оплату сверхурочных, а также дополнительную компенсацию за то, что меня поместили в эту опасную рабочую среду, но я не знаю, кому выставить счет… Я понимаю, что это нецелесообразно, но я хочу плакать. - Это КП, разрешаем действовать. Остерегайтесь энергетических помех. КП достаточно любезен, чтобы выдать разрешение, запрошенное Таней. И она уже накопила достаточно маны. Хорошо, если эти ребята логичные, рационально мыслящие ребята, они наверняка смогут понять что делать. Кто знает? Может быть, они разумные люди, которые не будут рисковать, пока радиосигнал хороший. Даже если их сначала бомбят, разумные люди, несомненно, выберут разумное решение, если выживут. По крайней мере, я бы выбрал разумное решение. Может быть, я должен покончить с этим. Ладно, нужно перестать думать и начать действовать. Сосредоточусь на контроле всей маны, мной накопленной, отвлекусь от шума в своих мыслях. - О святые, верьте в благословения нашего Господа. Сделайте нас бесстрашными. Таня почувствовала себя истощенной после внезапного выброса маны. Ей хочется кричать, поскольку энергия полностью высасывается из каждой ее клетки, но проклятие Elinium Type 95 предотвращает это. Тем не менее, она не может перебороть ощущения странности происходящего, когда боль насильно превращается в религиозный экстаз. Ощущение радости и смешивания ее с агонией, которая потрясает ваш разум, - это ужас, который невозможно описать. - Не оплакивайте свою судьбу. О, Господь не оставил нас! Экстаз, который расходится по всему телу и неудобное ощущения лишения свободы наконец достигают невыносимого уровня. Если бы я мог, я бы его проклял, но я, вероятно, мог только похвалить. Меня это раздражает, но единственное, в чем были правы коммунисты - они назвали религию наркотиком. Чикагская школа экономики говорит, что наркотики должны регулироваться экономикой. Тем не менее, моя проблема не в том, что я хочу остановиться, но не могу, а в том, что если я остановлюсь, я, скорее всего, умру. Это самая большая заноза в заднице. Чикагская школа не рассматривает случай с наркотиками, когда, если вы бросите, вы немедленно умрете. - В самом конце нашего путешествия, разреши нам достичь земли обетованной. Процесс, подобный термобарическому взрыву, начался мгновенно. Мана достигла своего предельного повышения давления и расходовалась с неизмеримой скоростью. Когда бурлящая магия взрывом вырвалась на свободу, мана вступила в контакт с открытым воздухом и запустила неограниченный магический взрыв. Резкие изменения атмосферного давления могут разрушить легкие и вызвать застой в легких, а горение понижает и без того низкую концентрацию кислорода до смертельного уровня. Недостаток кислорода и отравление чадным газом на восьми тысячах футов заставят даже самых выносливых воздушных магов потерять сознание и упасть. Любой, кому удается поддерживать сознание, испытывает мучительную боль. Разрушенные легкие, отравление угарным газом и осложнения, вызванные резким падением кислорода, это все заставляет испытать просто адскую боль.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 17

- Кха-кха-кха... Даже Дегуршафф, которая была вне зоны досягаемости, испытывала проблемы с дыханием, поскольку концентрация кислорода продолжала падать. Если маги поблизости все еще способны летать, это не продлится долго. Волшебный взрыв создал шум маны на обширной территории. Он не только прерывает связь, но и затрудняет поддержание заклинаний полета, поэтому продолжать битвы становилось сложновато. Хотя дым ограничивал видимость лейтенанта, легко представить состояние ее противников, которые попали под прямой удар. - Внимание, бойцы республиканской армии: эта битва окончена. Поэтому Таня попыталась предложить им сдаться. Конечно, не факт, что вообще остались выжившие, но ей ничего не стоило попробовать. Ну, если нет выживших, я могу записать себе в послужный список уничтожение целой компании и насладиться перерывом на чай в тылу. - Если вы сдадитесь, мы гарантируем ваши права как заключенных в соответствии с Вормсской конвенцией. Республиканская армия, которая имела сильную тенденцию полагаться на численное превосходство, имела исключительную веру в своих Именованных. В конце концов, они могли бы сражаться против имперских элит. Из-за их редкости и стратегической ценности они были развернуты в самых критических сражениях, и их храбрость была известна повсюду. 106-я и 107-я разведывательные магические роты сорок второй волшебной бригады, принадлежавшие к четвертой дивизии воздушных магов, также были известны своим мастерством. По крайней мере, до недавнего времени. - Тактический совет находится в работе по поводу недавнего уничтожения 106-й и 107-й разведывательных компаний магов. Первоначально Республика предполагала, что мощные магические подразделения Имперской армии, в том числе Именованные, будут развернуты на линии фронта против Альянса Антанты, поэтому было бы невозможно столкнуть Именованных со столь же элитными войсками. И все же именно так и произошло. Это произошло несмотря на их огромное численное преимущество - и от рук одного мага. Когда пришло известие, никто не мог поверить своим ушам. Они думали, что это должна быть какая-то ошибка. - Пока 106-я и 107-я роты были заняты подавлением вражеских наблюдателей, подошло вражеское подразделение магов с заданием перехватить их. Они послали Именованные отряды из-за необходимости вторжения. Миссия была слишком трудной и напряженной, чтобы дать ее кому-либо еще. Как ни было трудно поверить новостям, если численно неполноценное подразделение нанесло им огромный ущерб, возможно, что это будет иметь последствия для всей войны. Неудивительно, что высокопоставленные сотрудники Генштаба, которые выслушали эту новость, выглядели так мрачно. - Сейчас я раздам всем отчет, объединяющий журналы с восстановленных вычислительных сфер и учетных записей выживших. Выражения лиц магов-офицеров, которые делали анализ, были еще темнее. Чтобы подготовить данные, они должны были просмотреть журналы вычислений и регистраторы. Опрос выживших был ограничен, так как некоторые из них были серьезно ранены, но то, что они услышали, было шокирующим. Если бы информация не была получена непосредственно от полумертвых выживших, в это было бы трудно поверить. Верить в это не хотелось. - … Во всяком случае, сначала, пожалуйста, посмотрите на эту запись битвы. - Тревога! Тревога! Тревога! Это был аварийный сигнал бедствия, используемый при встрече с неожиданным врагом. Фронтовый наблюдатель, задачей которого всегда было оставаться спокойным, кричал. Было бы смешно, если бы это был новичок, но он был ветераном. Он был первым, кто сообщил о поражении 106-й, и тот, кто просил помощи для отступления. Благодаря ему выжившие 106-й и 107-й роты могли быть восстановлены. - Пауза! Пауза! Экран, застывший в статическом состоянии, показывал подразделение, быстро следующее приказу их командира. Офицерам воздушных магов, которые провели анализ, все еще было трудно принять реальность того, что последовало. В тот момент, согласно журналу, пользователь был отстрелен с расстояния, намного большего, чем считалось возможным. В это было трудно поверить. 106-я начала выполнять беспорядочные уклончивые маневры. - Шон?! Экран продолжал дергаться из-за резких изменений в полете . За это короткое время несколько солдат были застрелены с огромной высоты. - Бандит! Ангел двенадцать! - Ангел двенадцать?! А потом, невероятно, атака с высоты двенадцати тысяч футов. Они уже получили эту информацию как экстренное сообщение. Проблема заключалась в том, что имперский маг поднялся, удвоив текущий стандарт. Если это было правдой, все их воздушные маги были бы практически бессильны. - Ради всего… Этого не может быть. Никто не был уверен, кто говорил, но чувство было универсальным. Число двенадцать тысяч на мгновение парализовало их мозги. Это было слишком необычно. Фактически, подразделение задавалось вопросом, был ли их противник истребителем, но это, несомненно, был маг. Многократно увеличив изображение, им удалось разглядеть стандартную винтовку Имперской армии и признаки неизвестной вычислительной сферы. Расстояние не давало им ясно видеть черты вражеского солдата, но они могли различить невероятно маленький силуэт. Однако то, как маг путешествовал так спокойно, словно властелин неба, подсказывало, что никто не может ему навредить. Затем было подтверждено, что противником 106-го был зарегистрированный маг. Хуже того, это был новый Именованный, недавно появившийся на театре военных действий и быстро набравший достижения. Все детали были неизвестны. Они даже не знали, какую тактику будет использовать эта непостижимая угроза, тем более, как противостоять им. Офицеры подстегнули разведку, чтобы там начали повторное расследование, и до сих пор они нашли несколько неподтвержденных сообщений, которые ранее были опровергнуты как слухи на переднем крае - такие вещи, как одинокий вражеский солдат, уничтожающий целую роту, маг, летящий на невероятной высоте, и так далее. В конце концов, это была зона военных действий. Они поняли, что некоторые из полученных данных были дезинформацией, но было слишком плохо, что их противник не поддавался попыткам идентификации. - Проклятый дьявол Рейна! - Стоп. Капитан Кагире, кто такой дьявол Рейна? - Неизвестный Именованный. В настоящее время мы можем идентифицировать его только по отпечатку маны. Офицер разведки побледнел от внезапного вопроса. Если бы они могли идентифицировать этого врага только по отпечатку маны, это означало, что они ничего не знали. Это было так же хорошо, как признать перед другими высокопоставленными офицерами, что все в разведке некомпетентны. Они могли понять суть произошедшего, проанализировав журналы вычислительных сфер, используемых в битве. Другими словами, либо сотрудники разведки пренебрегли своими обязанностями, либо записи отсутствовали. - Вы проанализировали журналы? - Начальник штаба, который руководил совещанием, задал очевидный вопрос. Черт возьми, эти ублюдки что, настолько профаны, что не смогли этого сделать?! - Мы проверили семнадцать, в основном полученные из сфер магов, которые были сбиты, а выжившие были опрошены. - Однако ответ разведки дал понять, что они сделали все, что были должны. Они были теми, кто отправил уведомление, что неподтвержденный маг нанес тяжелый урон. Они сформировали специальную целевую группу и даже начали операцию по поиску тел погибших магов, которые не были найдены. В результате этих усилий они смогли восстановить ряд вычислительных сфер и исследовать обломки, чтобы найти хоть какие-то данные, которые еще можно восстановить.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 Часть 18

... Но они не нашли ничего полезного. У них было множество доказательств существования неизвестного мага, но они понятия не имели, на что он был похож. … Значит, только отпечаток маны? Что это значит? - С тех, что были достаточно близко, чтобы увидеть его, почти никто не пережил столкновение. Большинство людей, которые выжил, были сбиты, когда они все еще находились вне расстояния выстрела. Каждый маг, который приблизился к Дьяволу, был поражен с достаточной силой, чтобы оставить его с ожогами всего тела. Когда впоследствии вычислительные сферы были извлечены, твердые внешние оболочки расплавились, а их ядра были повреждены. Чтобы нанести такой уровень урона обычным оружием, вам нужно взять либо очень большое оружие, либо целую тонну взрывчатки. Там был маг, который мог уничтожать противников с близкого расстояния с подавляющей огневой мощью и стрелять без промахов на большие расстояния. Этот Именованный был классифицирован как угроза стратегического уровня, и хотя они не знали личности мага, они зарегистрировали Дьявола Рейна в своей библиотеке только по отпечатку маны. Псевдоним «Дьявол» был дан из ненависти и страха к противнику, которого они не могли увидеть. А ведь прошло всего два месяца с момента его появления на этом фронте. Да, если записи были правильными, Дьявол прибыл сюда, сразу после нападения республиканской, и уже набрал более шестидесяти баллов. Войска на линии фронта даже отправили серьезный запрос на Именованную группу истребления, состоящую из их собственной элиты. - Продолжаем, это кадры, записанные вычислительной сферой за несколько секунд до падения. Чудом, член 106-й, которому она принадлежит, выжил. На изображении появился силует врага, уклоняющегося от залпового огня целой компании. Выстрелы казались настолько не точными, что все задавались вопросом, к чему стремятся солдаты. Невероятно, несмотря на перекрестный огонь, враг летел так спокойно, что выглядел почти грациозно. -... Это ... Танцы? - Кто-то пробормотал неосознанно, ведь движения были слишком завораживающим. Воздух завораживал удивительным количеством вспышек волшебства, но враг увертливо избегал его многочисленных источников. Раздражает, ни один выстрел, казалось, не попал. Они не знали, кто придумал псевдоним, но Дьявол Рейна был очень подходящим именем для такого человека. Ни один обычный человек не может пройти через все это и дать отпор, не подвергаясь опасности. - Этот маг слишком быстр, чтобы наш дисциплинированный огонь нанес ему хоть какие-то повреждения. - Может ли их мобильность быть намного лучше нашей? Республиканская армия разработала свою огневую дисциплину в ответ на известное всем превосходство имперских магов. Работая в команде, их войска могли сбивать самоуверенных вражеских магов, которые были склонны выделываться. Хотя это была доктрина, основанная на численном превосходстве, республиканская армия сочла это решением. Они думали, что в мире нет мага, который мог бы остаться в воздухе, как только начнется шквал выстрелов. - Дьявол также избежал пространственных взрывов. Скорее всего, после обнаружения атаки во время раннего прицеливания и выхода из зоны поражения без лишнего времени. - Вы имеете в виду, что противник выполнял маневр уклонения за несколько секунд или меньше? Разве это не значит, что этот маг мог уклоняться от всех управляемых магических атак? Основная концепция дисциплинированного огня состояла в том, чтобы использовать большой залп управляемых ракет, чтобы серьезно ограничить способность врага уклоняться и пытаться нанести прямой удар. В то же время, подразделение будет оценивать скорость их противника и использовать заклинания взрыва по области в траектории полета врагов, чтобы половить их. Однако, если бы они не могли зафиксировать или вычислить своего противника, было бы практически невозможно эффективно стрелять. Они сражались как команда - организованная и постоянно скоординированная. Другими словами, против оппонента, с которым эта тактика не сработала, было гораздо меньше преимуществ от сражения в группе, хотя и не ноль. Офицеры на собрании ахнули, а их сердца сжались. Мало того, что наблюдаемая мановый предел вычислительной сферы противника ушел далеко за пределы, но сгусток маны уменьшался, концентрировался и усиливался. Столкновение маны, вызванные перекрывающимися сложными помехами, создавало ... многократное заклинание?! Один имперский маг использовал достаточно маны для нескольких заклинателей. - Наблюдательный аппарат также не смог определить количество, которое вышло за пределы шкалы. - Абсурд! Если это так ... Его комментарий резко оборвался. Все они были свидетелями данных, свидетельствующих о том, что происходила реакция определения маны. Неизмеримое изобилие маны обозначало феномен, которого маги и нации пытались достичь, но в конце концов отказались. Теоретически, с помощью маны было невозможно получить доступ к пространственным координатам. Попытка установки была безумием. Никто не думал, что это можно сделать. - … Этого не может быть! Невозможно! Офицер. который занимался технологиями, который понимал происходящее лучше, чем кто-либо другой, начал отрицать реальность, будучи шокированным. Это была уже не технология магов, а нечто из области мифов. - Если вы перестанете уважать отечество, мы будем молиться Богу. Увеличенная фигура потрясла их всех. Изображение могло быть размытым и неточным, но то, что она показала, было безошибочным. -… Это ребенок! Магичку можно назвать довольно молодой, но она приносила уничтожение и гибель. Вместе с чтением маны ее крик был предзнаменованием разрушения. Предположим, существует этот бог, которому вы молитесь, - это дьявол или бог разрушения? Каждый качал головой, вдохновленный молитвой к Господу. - Господи, спаси отечество. Господи, дай мне силы победить врагов моей страны. Однако настроения были чистыми. Ее взгляд был совершенно невинен. Может ли она действительно быть врагом мага? Она всего лишь обращалась к Богу за помощью. - Спаси нас от нашествия неверных. О Боже, дай мне силы убить наших врагов. "Разве нам не позволено существовать?" - захотелось спросить присутствующим. Ее взгляд был таким благочестивым . - Внимание! Вы нарушаете границы Империи! Она говорила с торжественностью святой, передающей божественное послание. - Мы сделаем все возможное для защиты нашего отечества, потому что за нами стоят люди, которых мы должны защищать. То, что она сказала, было поддержано чувством ответственности. Как будто защита была ее единственной обязанностью. И они могли чувствовать ее горячее желание защитить тех, кто стоит за ней. Чтобы выполнить эту обязанность, она стояла перед ними. - Ответьте мне. Почему вы хотите вторгнуться в Империю, нашу родную страну? Возможно, 106-я почувствовала бедствие; они сосредоточили свою огневую мощь, чтобы остановить ее изо всех сил. Они пытались помешать ей продолжить заклинание. - О святые, верьте в благословения нашего Господа. Сделайте нас бесстрашными. Но реальность была жестокой. Судьба была не на их стороне. Если Бог существует, то он улыбался ей. - Не оплакивайте свою судьбу. О, Господь не оставил нас! Сходящаяся мана внезапно начала наводнять наблюдательный аппарат шумом. Это означало, что накопилось достаточно маны, чтобы взволновать пространство. - В самом конце нашего путешествия, разреши нам достичь земли обетованной.. Как будто ее слова были и ключом, который открыл сундук Пандоры. У наблюдавших за этим офицеров вылетели все мысли из голов, когда монитор испустил ужасную вспышку. В конце концов, вычислительная сфера была повреждена, и изображение прервалось. - О Боже, помилуй наши души. О Боже, это то... Чего ты хотел?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4 Часть 1 (Военная академия)

ПРИЕМНАЯ КОМИССИЯ ИМПЕРСКОГО ВОЕННОГО КОЛЕЖДА - Наступило назначенное время, поэтому я хотел бы начать третий тур проверок приёмной комиссии Имперского военного колледжа. - Собрание вел инструктор из военного колледжа, а ряд членов комитета - все талантливые ключевые фигуры в армии. Империя имеет давнюю традицию инвестировать людей и время в отбор лидеров следующего поколения. Результат - выдающиеся командиры на каждом уровне, обученные по высоким стандартам качества. - Сегодня мы будем проверять кандидатов повторным экзаменом. По этой причине прием в военный колледж обсуждается как вопрос, напрямую связанный с национальной стратегией и обороной. Естественно, комиссия прилагает все усилия, чтобы найти идеальных кандидатов, учитывая множество вариантов будущих ротаций. Армия ценит разнообразие, поэтому комитет проводит второй и третий туры обзора с разными членами для кандидатов, которые не проходят. Для Империи было бы ужасной потерей, если исключительный кандидат был бы отклонен как непригодный. И история доказала, что этот процесс является правильным. Многие люди, в том числе выдающиеся офицеры армии и флота, стали центральными фигурами в вооруженных силах благодаря многочисленным этапам экзаменов. Генерал Мельтке Великий - столь прекрасный командир, что рецензент, который выбрал его, сказал, что величайшим достижением его военной жизни было «открытие великолепного Мельтке Великого», но он подвергался жестокой критике во время отбора, и едва-едва смог пройти в третьем туре. - Как обычно, я надеюсь, что мы сможем устроить неплохие дебаты, и услышать точки зрения фронта, Генерального Штаба и военного колледжа. И Имперский военный колледж традиционно предпочитает умалчивать о том, сколько туров нужно кому-то пройти. Два недавних примера - это Зеттур и Рудерсдорф, оба были отобраны во втором раунде. Были опасения, что первый был «слишком ученым и, следовательно, не подходящим для того, чтобы стать генералом», в то время как второй, несмотря на то, что его признали «резким и динамичным», подвергся критике за «склонность к мечтам». Оба они были приняты после этих замечаний. Тем не менее, они оба теперь считаются гениями и им доверено будущее армии, так что они входят в приемную комиссию. Из-за подобных случаев даже говорят, что кандидаты, прошедшие первый отбор, с его очень общими стандартами, не станут особо важными лицами. Армия тщательна, о чем свидетельствует то, как она отсеивает обычных зубил и позволяют людям, которые потерпели неудачу в первом туре, принимать участие во втором или третьем. - Начнем с просьбы майора фон Лергена из отдела кадров о переоценке кандидата, прошедшего в первом туре. Империя настолько тщательна, что кандидат, принятый в первом туре, обычно никогда не считается непригодным. Вот почему все так растеряны. На мгновение все посмотрели на председательствующего инструктора военного колледжа с недоумением. Просьба переоценить кандидата, который уже прошел первый тур и даже не требует второго. Что именно пытается сказать майор фон Лерген? Преподаватель военного колледжа должен продолжать , но он не знает что и делать. - Во время первого тура, который проводится анонимно для обеспечения беспристрастности, кандидату был присвоен бал «Превосходно». Первый тур состоит из нескольких рецензентов, изучающих документы, в которых была вся личная информация о кандидатах. Рецензентам предоставляется только список достижений и оценок кандидатов от их научных советников и разведки. Это устраняет любую предвзятость, что позволяет более или менее точно проверять кандидатов. В конечном итоге личная информация будет обнародована, и комитет примет окончательное решение о том, какие офицеры будут продвигаться по элитному маршруту армии. Все должно быть строго и справедливо. Естественно, получение лучшей оценки означает, что, по мнению армии, у кандидата есть все необходимое. - Но у майора есть возражения, и он запросил переоценку. Мы проводим этот экзамен в ответ на его просьбу. Комментарий косвенно подразумевает, что ему трудно понять, почему происходит переоценка. В действительности, если бы запрос не поступил от начальника отдела кадров, который мог бы более детально исследовать кандидатов, он, скорее всего, никогда бы не поступил. Предыдущие споры относительно пригодности приёма в первый тур имели отношение к тому, насколько обычными были кандидаты. Поэтому неудивительно, что инструктор звучит скептически. Очень немногие офицеры получили «отличные» оценки в своих анонимных оценках, а тем более «превосходные» - а майор фон Лерген сомневался насчет лучшего кандидата. Если кандидат был ребенком влиятельного офицера или кого-то с благородных, было бы более разумно подумать о предвзятости. Случаи подозрения в фаворитизме редки, но они не являются чем-то невероятным. Однако этот кандидат - сирота-солдат. Само собой разумеется, что у него нет влиятельных родственников. Те, кто давал рекомендации, не имели никаких предварительных отношений с кандидатом; у него было никаких связей с фракциями или знатью. Мало того, все офицеры, которые давали рекомендации, были ветеранами с ограниченными возможностями, которые достигли многого в этой области и никогда не вызывали никаких проблем.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.2

Закрывать двери для офицера с таким выдающимся достижениями не соответствовало военным традициям, поэтому все обратились к майору фон Лергену за объяснениями. - Майор фон Лерген, мне интересно знать, по каким критериям принималось ваше решение. Глядя на записи, я могу только сказать, что это идеальный кандидат. Это прозвучало несколько забавно, но бригадный генерал фон Рудерсдорф озвучил вопрос, который был у всех на уме: почему? - Учитывая рекомендации своего подразделения, его положения в академии, справку из разведки, военной полиции, отчет о расследовании и его достижения, этот офицер является исключительным. Так в чем проблема? Рекомендации от достижений существуют, чтобы выбрать выдающихся офицеров. Молодые и неопытные офицеры выбираются в надежде что их обучение принесет результаты в дальнейшем. Рекомендация из воинской части кандидата состояла из положительных отзывов вышестоящих офицеров. Академические записи показали небольшое отсутствие практической подготовки по сравнению с некоторыми кандидатами, но боевой опыт лучше всего помог в этом. С точки зрения соответствия требованиям, этот офицер был достоин того, чтобы считаться лучшим кандидатом. И в самом деле, оценки были почти идеальными. Даже разведка и военная полиция, которые редко так делали, обе структуры выписали довольно высокую похвалу. Сколько раз случалось подобное? - Хм, как вам сказать…? Я верю, и я думаю, что многие из вас согласны, что этот кандидат один из самых многообещающих, за несколько последних лет. - Другими словами, даже бригадный генерал фон Рудерсдорф, который гордился своими спорами с другими, не мог понять, почему такой великолепный кандидат был под сомнением. Если бы запрос на переоценку поступил не от одной из лучших элитных офицеров, который был известен своей нетерпимостью к недостаткам, любой бы его отклонил. - Да, это так, кандидат достиг высшего уровня в каждой из областей, но, тем не менее, мне трудновато принять его. - Майор фон Лерген, однако, заявил, что он попросил переоценку, несмотря на признание всех сильных сторон кандидата. - Он занял второе место в своем классе, не создавал никаких проблем для военной полиции, и, по данным разведки, он патриот. И они гарантируют, что он будет соблюдать конфиденциальность. Он даже получил рекомендацию из своей воинской части! Естественно, для комитета возражение Лергена выглядели какой-то шуткой. Чтобы сохранить анонимность кандидатов, достижения и годы посещения академии были отредактированы, но записи о этом кандидате практически гарантировали наличие у него как минимум, ордена воздушного мага. В конце концов, рекомендация от воинской части требует совершенство характера и навыков. - Если мы откажемся от этого кандидата, мы не сможем допустить никого из студентов в этом году. - Торжественный комментарий точно представил мысли всего комитета. Неограненный алмаз - единственное слово для описания кандидата с такими способностями, достижениями и оценками. Если они должны были отказать ему, то другие кандидаты должны были провалится задолго до этого. - Я решил сделать исключение и раскрыть личность кандидат в этот раз. Взгляните на это. - Разговор зашел в тупик, поэтому, начальник общих дел в отделе кадров раздал рассматриваемый документ. Как правило, кандидаты остаются анонимными для комиссии, но он имел право раскрывать личность кандидата, если обстоятельства оправдывали это. Офицер плохо знал Лергена, но хочет хотя бы дать ему шанс, чтобы защитить карьеру майора. Кандидат был одним из редких (и это преуменьшение) владельцев награды Серебряных Крыльев, а также был номинирован на Орден воздушного мага за достижения. Такой офицер как правило, будет искренне приветствоваться в качестве будущего лидера. Проблема в том, что тот, кто достиг всего этого, ребенок одиннадцати лет. Любой здравомыслящий офицер не решился бы отправить маленького ребенка в бой. Глава комиссии понял, что Лерген противостоит продвижению девочки в связи с ее возрастом. Этого ему хватило, чтобы принять решение рассекретить информацию. - Вы имеете в виду, что все это сделал ребенок? Возраста кандидатки было достаточно, чтобы ошеломить даже Рудерсдорфа. Да и остальные поняли ненормальность происходящего. Офицеры в комнате внезапно оказались в замешательстве и удивлении. Она стала магом-лейтенантом в одиннадцать лет. Выпустилась из академия второй в своем классе. Получила Орден Серебряных Крыльев и была рекомендован к Ордену воздушного мага. Была признана асом асов с шестидесяти двумя сбитыми врагами (плюс тридцать две поддержки) и получила прозвище «Белое серебро». И она работает как инструктор. Комиссии захотелось засмеяться. Такое резюме могло быть только у вундеркинда. - Воспитание магов-офицеров - насущная проблема для армии, но ее возраст создает некоторые проблемы, правильно? Многие из членов комитета посчитают, что она слишком молода. Они не будут уверены, что могут доверить ей командование целым батальоном. Что еще более важно, хотя уже давно был спрос на хорошо подготовленных магов-офицеров, но некоторые считали их недальновидными. - Да. Она может быть компетентным магом-офицером, но можем ли мы использовать ее в качестве командира - это другой вопрос. Командование в узкоспециализированной области достаточно сложно. Много воздушных магов обладают выдающимися индивидуальными способностями, но на удивление немногие из них могут быть достойными командирами. Нет, высокая компетентность мага-офицера не обязательно делает его великим командиром. Не все известные спортсмены становятся великими тренерами. Качества, необходимые для командиров, отличаются от тех, которые нужны для звания аса. Таким образом, некоторые офицеры истолковали сомнения Лергена как вопрос к возрасту девочки и уровню ее способностей. С этой точки зрения, запрос майора приобретал смысл. Но те, которые писали ей рекомендации, исключили эти проблемы. - Она очень талантлива. И ее достижения, рекомендации подразделений и так далее соответствуют требованиям. К ней нечем придраться. В записях есть заметки, о ее управлении взводом без ошибок. Ну, если бы она не смогла возглавить даже взвод, не было бы никакого смысла в ее подготовке как офицера; больше людей, чем можно было ожидать, споткнуться уже там.Тем не менее, на данный момент, учитывая ее рекомендацию от подразделения, было бы неправильно выражать сомнения относительно ее командных способностей. - Она офицер ускоренной программы обучения. Ее тактические знания могут быть слишком специализированными. Может быть, будет лучше для нее, если она сначала получит полное офицерское образование. Некоторые из генералов все еще высказывали сомнения. Она прошла ускоренный курс подготовки. Конечно, в конце концов, даже если она может командовать в бою, у нее могут быть дыры в знаниях. Она может давать простые инструкции на тактическом уровне, имеет ли она соответствующие навыки, чтобы отдавать стратегические приказы? Но члены комиссии, которые так высоко оценили ее во время анонимного опроса, стояли на своем.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.3

На момент ее окончания академии уже было понятно, что девочка способна рассматривать стратегические вопросы - как раз то, в чем сомневалась комиссия. Такая унылая тема работы была редкостью для студента; обычно они предпочитали что-то более интересное. Учитывая результаты, которые она достигла на поле битвы, это было даже странно. Во время анонимного собеседования, все посчитали, что этот кандидат должен быть кем-то с большим опытом работы на месте, если он был способен на такой логический анализ. Любой, кто прочитает ее работу, предположит, что это было написано экспертом без вариантов. И когда люди, которые знали логистику, читали это, они были впечатлены превосходным письмом и точкой зрения, даже если они не хотят признай это. Все было просто и понятно. Она подчеркнула сбор ресурсов и сказал, что линии снабжения должны быть защищены складом организации организация и стандартизированным процессом распределения. Она утверждала, что эффективность должна быть главным приоритетом с целью устранения всех долговременных хранилищ, за исключением чрезвычайных поставок. После критики о запасах ресурсов в тылу она предложила способ управления основными войсками, которые будут поддерживать непрерывный бой на линии фронта. Видимо, это было общеизвестно в отделе логистики, Железнодорожный департамент прочитал ее работу, полюбил и практически умолял назначить девочку к ним в команду. На самом деле, ряд квалифицированных полевых сотрудников рассмотрел работу девочки и дал высокую оценку. Они сказали, что любой, кто когда-либо попадал под наступление с линии фронта и нехватку снабжения остро понимал что и как. Рудерсдорф, всегда заботящийся о логистике операций, не был исключением. Никто во время оценки анонимного кандидата не мог предствавить, что ей было только одиннадцать. - Извините, есть вопрос. Я не очень задумывался о том, кто это написал, поскольку информация об авторе была засекречена ... Но это не исследовательский отчет из военного колледжа? - Нет, она написала это в академии. - Извините, но вы действительно думаете, что требуется дальнейшее обсуждение? Я не вижу необходимости в этом. Если девочка разбирается в логистике, трудно назвать ее недальновидной. Рудерсдорф вскинул голову. Чем дольше обсуждение продолжалось, тем лучше выглядел кандидат, и тем меньше причин было в ней сомневаться. Как и следовало ожидать, бригадный генерал фон Зеттур нарушил молчание, выглядя так, как будто он больше не может стоять в стороне. Он не особенно повысил его голос, но его тон недоволеным - У меня вопрос. Похоже, что кандидат ранее получил рекомендацию поступить в военный колледж от бригадного генерал фон Валкова во время полевой подготовки в качестве курсанта, но персонал отверг ее. Может кто-нибудь объяснить, что случилось? Насколько Зеттур мог видеть, если не обращать внимание на возраст, старший лейтенант Дегуршафф является отличным кандидатом и отвечает всем требованиям без проблем. Она даже получила высокие оценки от некоторых офицеров, в то время как она была еще кадетом. Вальков так восхищался ее поведением на фронте, что порекомендовал ее для поступления в военный колледж. Хотя Зеттур видел его лично всего несколько раз, он почувствовал интеллект собеседника во время этих разговоров, и ему было трудно представьте себе, что Валков сделал бы ошибку в такой рекомендации. И кроме того, насколько он мог судить, она получала положительные отзывы на протяжении всей ее карьеры, и раньше ее способности не поддавались сомнениям. - Почему тогда ее не рассмотрели в качестве кандидата? Кто ее отверг? - Это сделал я, из-за ее возраста и отсутствия достижений. Зеттур кивнул, как будто ожидал такого ответа Лергена и резко повернулся, посмотрев на него. - Майор фон Лерген. - Да, что я могу сделать для вас, сэр? - Я не хочу подвергать сомнению вашу беспристрастность, поэтому закрою глаза на первоначальный отказ, но почему вы запросили эту переоценку? Доводы Лергена были настолько неубедительны, что его справедливость стала под вопросом. Зеттур прямо не сказал этого, но все думали о одном и том же. У нее так много талантов, так много достижений. Она выдающийся офицер. Как он мог сомневаться в ней? - Потому что у меня есть серьезные сомнения по поводу лейтенанта Дегуршафф. Лерген не мог избавиться от плохого предчувствия, которое он испытывает к ней. Его опыт оценки многочисленных офицеров говорил ему, что что-то не так. И это беспокойство переросло в глубокое недоверие. Он решил не позволять этой ненормальной девушке быть назначенной в сердце имперской армия. - Вы говорите, это, несмотря на то, что знали, что она набрала очень высокий балл, и на ее психиатрическую оценку и на заверения разведки в том, что ей можно доверять? - Да. Конечно. Она прошла как психиатрическую экспертизу, так и оценку разведки. Мало того, она даже была религиозной достаточно, что получила положительный отзыв от священника - большинство солдаты не будут просить Бога о прощении в разгаре боя. Тем не менее, это только означает, что никто не смог обнаружить ее ненормальности. - Вы ставите под сомнение результаты тестов? - Я не сомневаюсь в самих тестах. Я верю что результаты настоящие. Это не то, в чем она не нормальная. Но заметьте, психиатрическая оценка предназначена для проверки взрослых военных профессионалов, а не чудаков вроде нее. Так что я уверен, что эти цифры результат честного и тщательно проведенного теста. И это именно то, что ненормально. - Майор фон Лерген, я хотел бы воспользоваться возможностью, чтобы напомнить вам, что все, что вы говорите, будет записано, а затем мы попросим вас подтвердить это. - Да сэр. Для Лергена такие записи могли нанести серьезного ущерба его карьеры, пугающая перспектива. Действительно, как один из лучших из лучших элитных офицеров, он предпочел бы избежать подобных казусов. Однако, все его тело, его душа, предупреждали его о чем-то вроде естественного врага для человека - чего-то чужого, ненормального, чего-то, что не должно было существовать. - Почему вы сомневаетесь в характере лейтенанта Дегуршафф? - Я видел ее три раза. В первый раз он подумал, что она выдающийся кандидат в офицеры. Во второй раз он подумал, что она ужасный кандидат. В третий раз он был уверен, что она безумна. - Официально или в частном порядке?\ - Все три раза происходили во время исполнения моих военных обязанностей. я видел ее трижды во время проверок военной академии . Наверное, нет кадета, который произвел бы более глубокое впечатление на меня, и, вероятно, никогда не будет. Она как минимум ненормальная. Достаточно того, что я могу это сказать. Хладнокровная, логичная, патриотичная и искренне религиозная, но либеральная. Хотя все это достойные похвалы качества для человека, она неправильная. Есть что-то в ней странное и искаженное. - Вы утверждаете, что она сделала что-то не так? Или она сказала что-то? - Пожалуйста, посмотрите на замечания ее инструкторов. Слово «Ненормально» написано сверху заметок. Руководитель ее группы, который общался с ней больше всего, оставил интересную записку. Хотя он дал ей отличные оценки в каждом тест, он особой заметкой назвал ее ненормальной. Это из-за характера, который был довольно непростым? Инструкторы часто указывают недостатки студентов, но ошибка кажется немыслимой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.4

- … Хм, так это и есть причина? Пожалуйста, объяснитесь. - Эвен Зеттур ослабил свою обвинительную позицию, показывая, что он готов выслушать хотя и только потому, что считал необходимым подтвердить факты с беспристрастной точки зрения.

- Она ненормальная. Я никогда не видел кандидата в офицеры с полностью сформированной личностью, который рассматривает людей как объекты. Она просто как совершенная машина. Она принимает миссии и выполняет их вплоть до мелочей идеально. Несмотря на это, она воспринимает реальность - я никогда не слышал, чтобы она высказала какие-то бессмысленные теории. Я просто не могу считать, что она нормальная.

- Вы когда-нибудь думали, что это может быть какой-то причудой ума гения?

- Она определенно считается гением битвы. На самом деле, генерал фон Вальков и разведка совместно порекомендовали ее для вручения Железного Креста второго класса.

Лерген использовал свое право на расследование и обнаружил признаки того, что она участвовала в реальном бою еще до того, как стала вторым лейтенантом. Было очень мало подсказок, но когда он собрал их вместе, подозрения в участии Тани Дегуршафф в разведывательной операции только усугубилось. Рекомендация могла быть отклонена во время этап обработки заявки, но ее бы не выдвинули для Железного Креста второго класса без причины.

- … Вы имеете в виду во время ее полевых тренировок ?!

Это удивило всех, и в комнате появился ажиотаж. В это было трудно поверить, несмотря ни на что, быстрый карьерный рост девушки за такое короткое время вселял доверие к ней. Во время ее полевых тренировок - другими словами, когда ей было девять лет - этот ребенок совершил что-то заслуживающее награды? Если бы офицеры услышали это где-нибудь еще, то посчитали бы глупой шуткой.

- Когда я проводил расследование, мне намекнули, что ее могли вовлечь в какую-то совершенно секретную операцию.

Зона пограничного конфликта ... Это довольно опасное место для полевой подготовки кандидата в офицеры, но все еще понятно. Но тренировка, которая заставляет даже самых выносливых солдат кричать - и на реальной вражеской территории? Марш в полном боевом снаряжении среди ночи к изолированным дружественным базам по земле, кишащей варварами. Никто не мог ожидать, что курсант возглавит такую ​​операцию. Лерген выжал информацию от знакомого из разведки и даже он предполагал, что ими командовал опытный прапорщик.

Ну, это имело смысл. Вполне естественно, что разведка обратилась к такому способному руководителю за помощью. Они, вероятно, никогда не думали, что она была курсантом, проводящим полевые тренировки. Теперь у Лергена появилась догадка, что заявка на медаль была отозвана после того, как в разведке с опозданием поняли, что Таня была всего лишь кандидатом в офицеры.

- … Вы хотите сказать, что курсант участвовал в полевой операции что заставило разведку подать заявку на его награждение?

Теперь никто не мог игнорировать, насколько она аномальна. Офицеры разведки начали отводить взгляды , качая головами, как будто они ничего не знали об этом. Но общеизвестно, что правая рука разведки не знает, что делает ее левая рука. Если бы их сейчас действительно раскрыли - их лица стали бы ужасно бледным еще несколько минут назад.

- Если возможно, я бы хотел, чтобы эта информация была рассекречена.

- Я проверю это. И? Если это так, я уверен, что она просто выдающийся офицер. Мы выясним истину. - Сказал председатель, но он уже был убежден. Поэтому все это не имело для него смысла.

Почему Лерген так скептически относится к офицеру, с которым кроме ее возраста у них нет проблем - ни с достижениями, ни с продуктивностью ни с чем-нибудь еще?

- Во время учебы в академии она использовала магию на другом курсанте за неподчинение.

- … Разве старшие курсанты не должны следить за дисциплиной?

Хотя военный закон запрещает заниматься наказанием самолично, есть неписанные правила. Например, травмы, полученные во время обучения, являются «несчастными случаями», и они случались довольно часто в спарринг-матчах с одноклассниками. Если комитет захочет наказать ее за это, то почти половина армии заслуживает подобной критики также.

- Она действительно собиралась избить его. Если бы инструктор не остановил ее, она превратила бы способного солдата в инвалида. - Объяснил Лерген, подавляя желание закричать: "Нет, это другое дело!". Он знал, что никто не сможет понять, ведь их там не было.

- Майор, если мы верили всему, что говорили инструктора, армия была бы полна трупов к настоящему времени.

То, что инструктора иногда относились к новобранцам слишком резко - обычное дело для армии. В армии не редко можно было увидеть инструкторов, которые полностью отвергали ценность студента как человека. Никто не унывал, когда звучали угрозы вроде: " Я сломаю тебе шею" или: "Я оторву твою пустую голову!" на тренировочных площадках.

- Даже если она склонна впадать в крайности, это немного значит.

- Учитывая ее возраст, вы могли бы сказать, что она прекрасно себя контролирует.

Если бы это были только слова и некоторые угрозы. Большинство офицеров думали, что это мило. Но они не видели ее своими глазами. На самом деле, они, вероятно, даже думали, что не стоит отдавать под трибунал солдат за каждую попытку неповиновения. В конце концов, неподчинение вышестоящему офицеру может в худшем случае привести к смертной казни. Иными словами, они считаю, что лучше немного наказывать новобранцев, но никак не казнить.

- Хм, хорошо, если вы беспокоитесь о ее возрасте и способности к самоконтролю, тогда, я полагаю, я понимаю.

Они не собирались менять свое мнение на данный момент. Все могли согласиться, что есть проблема с ее возрастом. Для новичка такое отношение от майора, возможно, был излишним, но было все еще в пределах допустимого. И не то что бы они не могли понять опасения майора по поводу необычных способностей девочки. Но на самом деле, проведя ее через военный колледж, они могут предложить ее образование в областях, которых ей не хватает, и вырастить ее в замечательного, компетентного сотрудник. Так они наверняка и думали.

- Майор фон Лерген, ваши взгляды слишком субъективны. Да должен сказать вам не хватает объективности.

Несмотря на все споры и оговорки, она все равно будет принята.

- Я понимаю, что вы пытались быть справедливым. Я удивлен, что такой офицер, как вы, был настолько увлечен поверхностным впечатлением.

- Хорошо, мы расследуем это.

Никто не понимал, что майор воспринимал Таню Дегуршафф как серьезную проблему. Большая часть комитета считала, что он запросил эту переоценку, чтобы поднять вопрос о некомпетентности разведки. Другими словами, он выполнял свою работу, одновременно ставя под сомнение компетентность разведки.

- Отличная работа, майор фон Лерген. Мы не собираемся переоценивать ее, и еще раз поговорим с отделом разведки.

- …Спасибо.

И поэтому, вопреки намерениям Лергена, никто не пытался остановить прием кандидата.

Тем временем Таня пребывала на самой передовой линии Рейнского фронта на западе - просыпалась в любое время и бросалась на выполнение миссии. Стоя, полностью забрызганной грязью и кровью, и воняя порохом, она узнала, что повышена до первого лейтенанта. Повышение базовой заработной платы, хотя маленькое, это хорошо.

Но другое сообщение обрадовало Таню - она узнала, что ее приняли в военный колледж. После этого первый лейтенант Шваркопф уверил ее, что учитывая доказанную боеспособность капрала Серебряковой, он порекомендует ее для офицерских курсов, так что Таня может отправится в военный колледж без беспокойства, что ее обрадовало, ведь она не хотела ставить в неудобное положение подчиненных.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.5

Рекомендация для поступления в военный колледж - это честь, так что мечта сбылась. Чтобы получить право на это, вы должны быть по крайней мере первым лейтенантом, поэтому Таня даже не имела права поступать в колледж, когда это решение принимали; по-видимому, кто-то порекомендовал ее из-за достижений. Мысленно поблагодарив этих людей за помощь, Таня, естественно, собралась отправиться на обучение, что означает переход в безопасное место в тылу.

Итак…Первый лейтенант Таня Дегуршафф, одиннадцать лет на бумаге, получила вторую возможность, по крайней мере в ее субъективной памяти, насладиться жизнью студента колледжа. Для всех это должно выглядеть так, как будто я пропустил несколько классов, но на самом деле это уже мой второй раз обучения в колледже. Мне кажется, туда не будет очень трудно вписаться. Строго говоря, конечно, военный колледж сильно отличается от типичного университета по всем параметрам. Но, это означает, что придется учиться в тылу, благословенные три приема горячей пищи в день и горячей ванной. Комфортная жизнь по сравнению с передовой.

Для меня военный колледж и университет по сути одно и то же. Может даже колледж будет получше нормального университета в некоторых отношениях. Конечно, с точки зрения моего профессионального будущего, это приятно - не только не платить за обучение, но и получать деньги от государства, за учебу.

Итак, военный колледж. Первокурсница Таня Дегуршафф Таня весело собралась посвятить себя учебе. Хотя рюкзак начальной школы больше бы подошел кому-то ее роста, она выглядела удивительно уместно в своей военной форме с сумкой офицера. С тех пор как она прошла зону военных действий, она не может идти куда-то без своей стандартной винтовки и вычислительной сферы, поэтому, девочка также берет их на другой день в школе. Конечно, Таня знает, что должна взять с собой письменные принадлежности, а не винтовку ... Тем не менее, в какой-то момент она начала чувствовать себя неполноценной без своего оружия. Ведь никогда неизвестно, когда выпадет возможность застрелить безумного ученого, фанатика или Существо Икс. Следовательно, Таня посчитала, что поле битвы там, где она находится и нужно быть готовым воспользоваться любой возможностью.

Да, ее поле битвы везде. Именно поэтому военный колледж принял даже такого маленького ребенка, как она. Даже если она не намерена выглядеть жестко, трудно игнорировать офицера, вернувшегося с поля боя с орденом Серебряные крыльев. Кроме того, девочка использовала свое свободное время, чтобы разобрать свою винтовку и хорошенько почистить, бессознательно стиснув зубы, мечтая о момент, когда она убьет Существо Икс. И когда другой офицер спросил ее, почему она ходит везде с оружием, Таня, глядя вверх с озадаченным выражением, которое заставляет ее выглядить именно на свой возраст, ответила:

- Мне, возможно, придется доверить в любой момент свою жизнь этому оружию, так что я не могу расслабиться, если у меня нет его со мной. То есть, потому что я боюсь

- … Вы имеете в виду, что не чувствуете себя в безопасности, если под боком нет оружия?

- Да, сэр, что-то в этом роде. Пожалуйста, рассматривайте это как детскую привычку ребенка, который не отпускает свое любимое одеяло.

Вероятно этого будет достаточно, чтобы оставить о себе хорошее впечатление и заставить других офицеров увидеть не ребенка, а надежного боевого товарища, с которым можно спокойно обсудить ситуацию на поле боя.

- Доброе утро, мистер Лэкен.

Лэкен понял что она приближается, когда услышал ее голос, не смог ощутить ее. У него было немного боевого опыта, но похоже, что он стал довольно мягким по сравнению с офицерами, которые прибыли недавно из фронт. Или она просто великий солдат?

- Доброе утро, лейтенант Дегуршафф. Прошу прощения, но я вижу сегодня у вас опять винтовка?

В свое время как прапорщик, мужчина видел много офицеров, но, вероятно, ни у одного из них нет такого светлого будущего, как у Тани. Ей чуть больше десяти, и она поступила в военный колледж, что было просто неслыханно. Это невероятно, что такой ребенок будет иметь достаточный опыт работы, чтобы стать первым лейтенантом. Но мир большой.

Прапорщик был также хорош, как и все остальные на поле битвы, но вот лейтенант Дегуршафф явно не тот тип офицера, которого вы можете судить по внешности. Лэкен слышал, она приносит свою винтовка и вычислительный сферу на лекции каждый день и оставляет их у дежурного, что наверное из-за ее боевого опыта. Есть парни, которые возвращаются с войны с психологическими проблемами, которые не позволяют им оставить свое оружие, но не в ее случае. Она не особо нервничает без них. По сути, это просто привычка - носить свое оружие. Это значит, Дегуршафф хочет быть готова к битве в любое время. Прапорщик решил, что в следующий раз, когда будет на поле битвы, то не станет разделять солдат противника по возрасту - иначе может умереть. Это стало для него уроком.

- Да, это неловко, но, видимо, привычки трудно поменять.

Прапорщик знал это чувство. Пока он наконец не привык спать под лунным светом, всегда неосознанно искал укрытие. Мужчина знал, что это безопасно, но привычки, которые вы получаете, борясь за свою жизнь, не исчезают так легко.

- Ничего страшного. Я думаю, что это прекрасно.

На самом деле, это означает, что она хорошо понимает важные вещи на поле битвы. Удержать себя под контролем здравомыслия - это испытание для зеленых младших лейтенантов. На поле битвы, сурова реальность разрушает правила, в которые они верят. Храбрость, слава, честь - все эти идеалы покрываются грязью, когда они сражаются до смерти и мало кто стает известным. Секрет, который знают немногие, в том, что это не так сложно. Все что надо делать - это внимательно слушать и высказывать идеи, которые принесут им уважение и восхищение. Но на самом деле почти нет офицеров, которые могут это сделать.

- Благодарю. Для того, кто идет своим путем, ничто не делает счастливее, чем такие слова.

- Но при всем уважении, лейтенант, могу я спросить, что привело вас сюда? Как вы знаете, сегодня выходной день. Нет никаких лекций.

Сегодня было воскресенье. Большинство благочестивых верующих ходят в церковь, а некоторые - на исповедь. Прапорщик слышал, что первый лейтенант часто всерьез молится в церкви утром. На самом деле, он видел, как девочка постоянно смотрела на икону.

- Да, ничего такого. Я хочу посетить библиотеку; справочной комнаты в общежитии недостаточно .

Хотя это невероятно простое наблюдение, лейтенант Дегуршафф действительно, действительно трудолюбива. Даже сварливый библиотекарь высоко оценивает ее знания, любопытство и желание учиться, поэтому прапорщик Лэкен тоже думал, что эта девушка - воплощение того, каким должен быть солдат. Он даже слышал от своего бывшего начальника, что о стратегический отдел Генерального штаба использовал ее анализ войны и пересмотрел основные принципы. Интересно, что ей втиснули в ее маленькую головку? Она действительно впечатлила мужчину.

- Прошу прощения. Тогда, как обычно, пожалуйста, оставьте свое оружие здесь прежде чем пройти внутрь.

Обычно это слишком много мороки - заботиться о личных вещах офицеров; следить за ними требует усилий, поэтому прапорщик не любил этого делать, но эта первый лейтенант другая. У солдата больше нет друзей на поле битвы, кроме своей винтовки. И для мага вычислительный шар столь же бесценен. Присмотреть за этим - большая честь, так что прапорщик даже не обратил внимание на дополнительную рабочую нагрузку.

- Благодарю. Тогда, если вы меня извините ...

После быстрого заполнения заявки и принятия квитанции уже отработанным жестом, лейтенант Дегуршафф продолжила путь в университетский городок. Прапорщик посмотрел на нее, и даже сзади, смог увидеть, что, хотя ее шаг небольшой, шагает она уверенно. Ее узкие плечи кажутся невероятно широкими. Мысль, что такой офицер доверяет ему достаточно, чтобы сдать свое оружие без колебаний обрадовала прапорщика, несмотря ни на что.

- Она ужасно нахальная маленькая гадина.

Но тут появился идиот. Он не понимал, как прапорщик себя чувствовал. И не нашел о чем сказать кроме ее возраста.

- Ты совсем тупой? Она может и выглядит молодой, но не писается и мочой от нее не пахнет! У нее запах боя, пороха и крови.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.6

Даже сержант с боевым опытом может быть наивным. Достижение такого уровня совершенства как солдата требует достаточного умения и любви к битве, чтобы соперничать с опытными бойцами. Иными словами, даже если вы презираете войну как человек, в этом должно быть что-то что вы любите, или вы никогда не сможете ее понять.

- Сержант, это все, что вы думаете о ней?

- А? Нет, конечно, я думаю, что она станет отличным офицером.

Конечно, она станет отличным офицером. Если бы Дегуршафф была командиром батальона, прапорщик Лэкен с удовольствием последовал бы за ней. В атаку, или на защиту от превосходящих вражеских сил или даже на прикрытие в арьергарде - мужчина был готов повсюду следовать за ней. Война любит лейтенанта Дегуршафф. Она оставит свой след - все ее подразделение обязательно получит самую почетную награду. Прапорщик был убежден в этом, ведь он наблюдал так много офицеров, она то, что все они называют героем.

- Обрати внимание, придурок. У нее две вычислительные сферы, но тебе она дала только одну!

Но бесполезно пытаться объяснить это подобному чудовищу. Она использовала свою винтовку и резервную вычислительную сферу в компромисс, чтобы уважить обязанности прапорщика. Это практически было ее правом - сохранить другую сферу, ту, которую она использовала чаще всего. Поэтому Лэкен и молчаливо разрешил девочке пронести сфера.

- Может быть, она пронесла ее неосознанно, но, парень, ей не позволит пройти охрана внизу.

- Если офицер недели узнает, будут проблемы.

... Ага, это все, что ты думаешь о мне ...? Психическое состояние Тани на территории все более знакомого военного колледжа, как обычно, было немного сложнее. Если человек теряет свое чувство стыда, они становятся бесстыдными, что позорно для социального существа. В этом смысле стыд - это феномен, который присущ только у социальных существ.

Вот почему ... Тьфу, как неловко ... Хотя я намерен мстить, я знаю, что не могу гордиться тем, что ношу везде с собой винтовку. Так что после того, как инструктор косвенно упрекнул меня за это, я оставил свое оружие с главой охраны колледжа. Пришлось обойтись боевым ножом, специально созданным для немагических сражений, поэтому безоружным я не останусь. Тем не менее, было бы ложью, если бы я сказал, что то, как они смотрят на меня, когда я иду сдавать свое оружия не беспокоит ее. Я не люблю подвергаться их удивленных взглядам, как будто я какой-то чудак под наблюдением. Но учитывая, что в этом есть смысл, я ничего не могу с этим поделать. Может быть, это мое воображение, но я чувствую, что охранники смеются надо мной - вот эта дура снова принесла свою винтовку в школу.

Тем не менее, у меня есть причина всегда быть готовым, что я не могу сказать кто-нибудь еще. Это обычный вопрос достоинства. Если мой разум затуманит вера, мое чувство себя исчезнет; и я смогу лишь наблюдать, как становлюсь игрушкой в руках Существа Икс. У этого парня, называющего себя Богом, много времени в наличии, если он захочет поиграть в куклы, но тот, кем пытаются поиграть не собирается покорятся этому.

Чтобы прояснить и обновить свои знания о враге, я ходил в ближайшую церковь по воскресеньям некоторое время, взращивая свою ненависть к ложному идолу Существа Икс. Хор проклятий присоединился к моей безграничной ненависти. Это индивидуальный ответ Тани Дегуршафф на манипулятора людьми, Существо Икс. Я беру свою винтовку с собой, так что если появится шанс, я смогу выстрелить в него, но, к сожалению, такого шанса еще не выпадало.

Конечно, я знаю, что это непродуктивный способ.Тем не менее, если я начну пренебрегать практикой, возможно, проклятие Элиниума Типа 95 превратит меня в правоверного верующего. Надо заботиться о психической гигиене; это неизбежная необходимость обеспечить свой ум от посягательств Существа Икс. Отказаться от этого было бы тем же, что отказаться дышать или мыслить.

" Хммм. Так мы не хотим быть куклами?" - я твердо верил, что человеческое достоинство заключается в мышлении. Человеческая раса, развившаяся от обезьян, может мыслить, и это то, что отличает их от других видов и делает их людьми. Вот почему я не могу понять, почему верующие считают, что они благословены и забывают о рациональности. В тот момент, когда человек теряет способность думать, задавать вопросы, он становиться уже не человеком, а машиной.

И это причина, почему первый лейтенант Таня Дегурешафф почитает мысли, любит споры, и издевается над догматизмом от всего сердца. Поэтому, конечно, она смеется над фанатиками, слепыми верующими и считает, что эти тупицы такие же, как слепые последователи коммунизма и других догм (по сути, это другой тип религии), которые нагромадили горы трупов с помощью социальных экспериментов. Мышление священно, потому что метод проб и ошибок присущ существованию. Когда бездумные люди навязывают другим свой догматизм, она задается вопросом, насколько глупым может быть мир.

Существо Икс, которое пытается сделать ее авангардом такого рода догматизма - не что иное, как ее заклятый враг; она не может позволить ему остаться в этом мире. Тем не менее, она все еще достаточно рациональна, чтобы понять, что тратить все свое время на накапливание ненависти непродуктивно, поэтому на данный момент лучше отложит это в сторону и продолжить учебу. Таня амбициозна в том смысле, что она делает то, что умеет, одновременно планируя свое будущее. Отсюда частые посещения библиотеки. Она проходит по уже знакомым коридорам, обменивается приветствиями со знакомым персоналом и направляется прямо в библиотеку.

- Прибыла первый лейтенант Дегуршафф.

Я кладу руку на дверь библиотеки после обычного уведомления о прибытии. Поскольку звание по меньшей мере первого лейтенанта требуется для поступление в военный колледж, звание у меня самое низкое здесь. Хотя сейчас воскресенье, некоторые высокопоставленные офицеры могут быть здесь, поэтому надо всегда должна вести себя умно.

- Хм?

Ежедневные усилия вести себя вежливо вознаграждаются. Старый солдат поднимает глаза от горы документов, когда она входит. Погоны на его плечах указывает, что он бригадный генерал и, судя по его одежде, вероятно, важный. Неудивительно, что он копается здесь в материалах, учитывая качество ресурсов военного колледжа. Исследования военной стратегии всегда затребованы в библиотеке военного колледжа. Когда одному из старших офицеров нужно немного данных, они часто посещают это место. Тут есть горы записей и документов, которые не разрешается выносить из помещения. Если они хотят просмотреть эти материалы, то должны прийти лично.

- М... Прошу прощения за то, что помешала вам, генерал.

Я мысленно улыбнулся, ведь шанс на такую случайную встречу один на миллион. Независимо от эпохи, никогда не повредит иметь друзей во власти. И если вы пытаетесь познакомиться с людьми, важно попробовать увеличить свои шансы.

Тем не менее, это просто позор, что мой внешне я выгляжу так молодо. Это заставляет меня колебаться, ведь куда бы я ни пошел - везде алкоголь. Очевидно, если выбирать между присутствием маленькой девочки и алкогольными напитками, выбор очевидный. С другой стороны, я могу произвести хорошее впечатление, ведя себя собранно в таком молодом возрасте. Мне сложно извлечь выгоду из своего внешнего вида, потому что я должен вести себя осознанно как ребенок, хотя дети - это уже другая вселенная, я понимаю в маленьких девочках так же мало как и в чужих формах жизни. Но теперь, когда появилась возможность, я не буду колебаться и в полной мере воспользуюсь этим.

- О, вы можете просто относиться ко мне как к старшему товарищу.

Человек, который ответил на приветствие, меньше похож на солдата и больше похоже на философа, который дома занимается исследованиями. Он, вероятно, в некотором смысле стеснен, но, насколько можно судить, мужчина кажется больше дружелюбным, чем злым.

- Спасибо, сэр. Меня зовут Таня Дегуршафф. Я местный студент, со званием первого лейтенанта-мага.

- Я бригадный генерал фон Зеттур, заместитель директора Служебного корпуса в Главном штабе.

Служебный корпус в Главном штабе! Он один из лучших тыловых собак! Мне повезло.

- Для меня большая честь встретиться с вами, генерал.

Я почти уверена, что могу сказать это. Ведь у них есть примерно столько же, сколько и у парней, которые руководят Генеральным штаба. Именно они управляют административной стратегией. Единственное слово, чтобы охарактеризировать встречу с таким офицером - удача.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.7

- Хм, лейтенант, вы сейчас торопитесь?

- Не особенно, сэр. Я здесь с целью самообучения, чтобы получать знания.

Тане удается контролировать себя и послушно заявить о своей цели вместо того, чтобы запрыгать от радости. К счастью, из-за потребности удовлетворить свое интеллектуальное любопытство, она бывает здесь довольно часто, так что это не слишком необычно.

- Отлично. Если вы пожертвуете мне минутку своего времени, я хотел бы услышать ваше мнение кое о чем. Как насчет этого?

- Буду рада, сэр, если я вам не мешаю.

- Нет, все хорошо. Расслабьтесь.

- Да сэр.

Отлично, он тоже заинтересован во мне. Намного легче говорить с кем-то, когда он тоже заинтересован. Это будет бесконечно лучше, чем проводить презентацию о сокращениях персонала перед кучей руководителей, которые против этого, потому что не понимают необходимость.

- Я немного слышал о вас. Кажется, вы были очень заняты.

- Моя репутация не заслужена, сэр.

Это мучительно раздражающее прозвище «Белое серебро» убедило меня, что армия должна пересмотреть свой вкус насчет прозвищ, но по-видимому, это привлекает внимание. Похоже, что признание моего имени будет хорошо для моей карьеры, однако мне нужно следить за тем, чтобы сохранить свою славу под контролем.

- Хм-м? Я думаю, что все расценивают это как подходящую оценку ... О, однако, позвольте мне задать вам вопрос.

И, видимо, даже ложная репутация может способствовать хорошему первому впечатлению. Даже если это просто каприз этого бригадного генерала, который немного заинтересовавшись мной, собрался спросить о моем мнении.

- Лейтенант, вы можете дать мне свою субъективную оценку. Как будет дальше идти эта война? Что вы думаете?

Два солдата беседуют о состоянии войны. Ну, это своего рода военный разговор. Придерживаться более безопасных тем неплохая идея, по общему мнению. Но он заинтересовался мной. Если я смогу дать ему честный вопрос, он посчитает меня мотивированным.

- Это очень обширный вопрос, сэр.

Таким образом, показывая, что я и напорист, и намерен уточнить его вопрос, что имеет решающее значение. В армии всем понравится, если вы будете часто консультироваться со своими начальниками и сообщать им обо всем. Если ты чего-то не знаешь, признай это и спроси. Такого рода отношение кажется особенно полезным в армии. Эти имперские существа - солдаты имеют тенденцию быть странно одержимыми точностью.

Так как это так, вместо того, чтобы пытаться набрать очки, я приложу усилия чтобы не потерять их. Вы не можете получить повышение, просто говоря. Вам нужно обратить внимание на мелкие детали и сделать так, чтобы вас услышали.

- Хм, вы правы. Позвольте мне перефразировать это. Какую форму вы думаете эта война примет?

- Мои извинения, сэр, но я не имею права это комментировать.

И вы всегда должны останавливать себе при попытке комментировать вещи, которые вне ваших обязанностей. Например, отдел кадров не должен лезть в дела отдела продаж, так же, как и отдел продаж не должен лезть в дела отдела кадров. Важно знать свое место.

- Все хорошо. Это не официальный разговор. Просто скажите мне, что думаете.

- Тогда с вашего разрешения, сэр…

Я действительно не хотел ничего говорить, но отказ от дальнейшего разговора будет хамством. Сохранять молчание и ожидать его слов было бы наивно. У людей два уха, но только один рот. Другими словами, когда имеешь дело с кем-то, кто готов слушать, одного рта достаточно. Если вы не откроете его, ваши идеи потерпят крушение.

- Я уверена, что все это превратится в мировую войну.

Правило номер один для презентации: объявлять свое мнение с уверенностью. И хотя важно быть креативным, убедитесь, что ваш прогноз достоверен. Презентация не имеет смысла, если ваши слова не доходят до вашей аудитории.

- Мировая война?

- Я думаю, что большинство крупных держав будут вовлечены в войну, поэтому бои будут происходить в глобальном масштабе.

Будет ли это первая мировая война в мире? Ну, без сомнения, крупные державы будут вести серьезную борьбу. Это определенно будет большой заворушкой. В этом случае восприятие ее как «мировой войны» является лишь здравым смыслом. Мировые державы столкнутся с мировыми державами в стремлении гегемонии, каждая сторона будет бороться. Так, показывая, что я могу мыслить трезво хорошо скажется на моем досье.

- Почему вы так думаете?

- Хотя Империя является развивающимся государством, по сравнению с существующими силами, мы можем похвастаться неплохим преимуществом.

Также важно избегать запутанных объяснений. Единственный способ предотвращения бессмысленных разговоров состоит в том, чтобы основательно установить общие рамки. В этом смысле этот бригадный генерал кажется очень умным - настолько чтобы непредубежденно обговорить это серьезно с лейтенантом. Но тогда, именно поэтому стоит поддержать разговор.

- Если бы мы сражались с каждой страной один на один, мы бы наверняка вышли победителем.

- Правильно. Против Республики мы можем победить.

Он сказал сложную часть для меня. «Против Республики» может означать что все может быть по другому в других случаях. Поскольку старший офицер намекнул на других потенциальных врагов, становится легче продолжать разговор.

Будучи впечатленным эти разговором, я понял, что возможно сказал слишком много. Мне даже показалось, что в армии, где вы не можете выбирать своих подчиненных, вкладывают больше средства в новобранцев чем в мире бизнеса. Эта перспектива была невозможна для меня, когда меня сокращали, поэтому я должен принять этот урок близко к сердцу. В армии, в отличии от компании, вы не можете выбрать своих подчиненных - все, что вы можете сделать, это обучить их.

- Но на самом деле трудно представить Содружество и Российскую Империю вместе. Я не уверен и насчет королевства Ильдоа.

- … У них не должно быть никаких прямых интересов в нынешней войне.

И этим Таня подтверждает то, что уже очевидно. Да это это хорошо. Это фантастика. Это то, что называется интеллектуальным разговором. Это тип разговора, который не происходит, если человек, с которым вы разговариваете, заинтересован в выяснении, насколько вы умны. Это восхитительно. Это то, что значит быть взрослым членом общества.

- Нет прямых интересов, нет. Но они будут вынуждены столкнуться с вопросом о том, позволят ли они появится доминирующему государству или положат этому конец.

- Доминирующему государству?

- Да. Если Рейх, расположенный в центре континента, повергнет Республику, у нас будет не относительное преимущество, а абсолютное превосходство .

Мне кажется, что это похоже на тот исход, если бы имперская Германия победила Францию ​​и Российскую Империю. Разве Британская Империя достаточно глупа, чтобы позволить этому случиться? Если бы это случилось, их остров стал бы захолустьем. Вместо этого приняли участие в войне, потому что понимали серьезность ситуации. Разве великие державы этого мира не присоединятся битва за свой национальный интерес?

- Так что, если мы не сможем победить Республику так быстро, чтобы не дать другим нациям достаточно времени для вмешательства, боевые действия вызовут эффект домино для других стран.

- Понятно. Вы можете быть правы, но разве это не альтернатива тому, что Республика станет доминирующим государством? Они не должны хотеть и этого.

Ах, я не окончил мысль, поэтому он дополнил меня. Если бы он не принимал во внимание мою молодость, я был потерпел поражение. Дальнейшие ошибки недопустимы. Успокойся. Посмотри ему прямо в глаза и ответь четко.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.8

- Согласна. Вот почему я думаю, что они попытаются сделать так, чтобы и Империя и Республика потерпели неудачу.

- Вы имеете в виду, что другие страны будут вмешиваться?

- Да. Я полагаю, это начнется с финансовой помощи Республике. Другие возможные методы включают предоставление им оружия и доставка войск добровольцев .

Вспомните знаменитый ленд-лиз и как финансировались войны. Англия и Франция победили, но оказались в тяжелом положении к концу войны. Учитывая это, Империя и Республика будут вести свою забавную маленькую война, а все остальные вмешаются, когда они потратят все силы. Если они захотят, то смогут даже притвориться добрыми самаритянинами при этом.

- …Ага. Я начинаю понимать, что вы имеете в виду.

- Да, я думаю, что общий план других держав будет в одалживании больших сумм денег Республике, а затем вмешиваться и добить нас обоих в конце.

Штаты, честно говоря, сущее зло. Они берут хороших людей и превращают их в членов злого культа. Мы должны рассмотреть их потенциал в деформировании истинной натуры людей. Например, ненавистные советская и восточногерманская тайные полиции нанесли огромный вред природе человека. Свобода. Дайте им душевную свободу! Это лучшее время для человеческой расы понять, что индивидуализм является единственным путем, который спасет мир.

- А если Империя захватит Республику?

- Весьма вероятно, что политика национальной безопасности заставит их объединиться с другими силами, которые вмешаются напрямую.

Благородное предложение свободы мысли может быть важным, но я не могу воспринимать этот интеллектуальный разговор легко. Я должен идти в ногу и излагать продуманные взгляды.

- Понятно. Это захватывающая догадка. Как вы думаете, мы должны справиться с этим?

- Ну, я не придумывала план для этого…

На самом деле, когда у меня есть идеи, я их высказываю.Я мог бы рассказать ему все, что повлияло бы благотворно на мое продвижение, но, к сожалению, мне не хватает военного опыта. Ну, возможно, военное творчество следует оставить Наполеону и Ганнибалу. Для хорошого миролюбивого человека, в этом нет ничего плохого.

- Так что я бы извлекла уроки из истории и попыталась помириться, и если было бы невозможно, я бы сделал ограничение истощения главным приоритетом .

- … Вы имеете в виду, что не стали бы пытаться победить? Люди будут желать продолжить войну.

Да, он прав. Это было ужасно небрежно. Я слишком страстно говорил прямо как профессор университета. Я не могу поверить, что сказала такое перед директором Служебного корпус Генерального штаба. Это был действительно я? Это была столь огромная ошибка, что мне захотелось забрать слова. Это может навредить моей карьере. Нет, я когда-то слышал, что трусов отправляют на передовую. Это очень плохо. Действительно плохо. Так или иначе мне нужно косвенно заявить совершенно спокойным тоном, что это не мое намерение. В то же время, я, вероятно, все еще буду в опасности, если не скажу что-то смелое, чтобы показать свой боевой дух.

- В буквальном смысле да, генерал. Но я не имею в виду, что мы не должны стремиться к победе. Это вопрос определений; мы должны переделать свои планы.

- И? Продолжайте.

- Да, сэр. Я считаю, что если мы не потерпим поражение, мы должны определить, что это как победу Империи, так как наш план национальной обороны сработает

- Итак, по вашему мнению, как мы добиваемся победы?

- Мы проводим тщательные сражения и лишаем врага способности продолжать борьбу. - Таня как будто специально выбрала слова, которые солдаты любили слышать, показывая, что она была полна боевого духа.

- Вы имеете в виду уничтожение вражеской наземную армии?

Уничтожить их наземную армию? Ну, это было бы идеально, но это задача не из легких. Другими словами, этот вопрос - ловушка. Чтобы показать ему, что я не просто занимаю жесткую позицию, потому что я думаю, что это то, что он хочет услышать, я должен позволить себе не согласиться здесь.

- Это было бы идеально, но довольно сложно, мне кажется. Возможно мы должны сделать истощение человеческих ресурсов врага нашей целью и посвятить себя позиционной войне?

- Можем ли мы победить таким образом?

- Я не знаю. Но мы и не проиграем. И накопив достаточно сил, мы сможем нанести решающий удар в нужный момент, что увеличит нашу стратегическую гибкость.

Я не могу объявить, что мы можем победить. Но это лучшее, что я могу сказать, чтобы он не интерпретировал мой ответ как высказывание, что мы проиграем. Я использовал слова решающий удар как страховку.

- Хм, как интригующе. Но что бы вы сделали, если бы враг использовал такую же стратегию?

Теперь настало время быть напористым. Если кто-то показывает интерес к вам, окончательное впечатление, которое они получают, должно быть самым сильным, поэтому, мне нужно ясно заявить о своей агрессии и спрятать неудобную правду, что мне не хватает воли к борьбе.

- Рассмотрев эту возможность, я предлагаю использовать следующую стратегию на поле боя - защита пехоты и нападение магов.

- Маги могут иметь разрушительную силу, но я не думаю, что они подходят для захвата позиций.

- Согласна; однако цель состоит не в том, чтобы занять позиции, а в том, чтобы устранить вражеских солдатов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.9

Иными словами, боевые маневры будут осуществляться не для того, чтобы захватить вражеские территории, а чтобы устранить вражеских солдат. Нам нужно признать реальность - во всеобщей войне отсекать корень способности противника продолжать борьбу - это единственный путь к победе, и мы должны принимать меры для достижения этого.

Во время Первой мировой войны Германия покорила Россию и хорошенько поглотила Францию ​​и Англии. Главная причина, по которой она в конечном итоге проиграла, заключалась в нехватке силы. Когда в дополнение к Франции и Англии им пришлось бороться с Соединенными Штатами, стало понятно, что они не смогут победить, и немецкий генеральный штаб сдался. Они поняли, что даже если их фронтовые линии не были нарушены, они не могут продолжать сражаться дальше и не было другого выбора, кроме как принять свое поражение. Так они и проиграли. Из этого можно извлечь важный урок - как выглядит поражение в мировой войне. Неважно, насколько хорошо вы сражаетесь на фронте, если у вашей страны заканчиваются ресурсы и вы не можете продолжить войну. Это не вопрос менталитета, а ограничения, установленные природой.

- Таким образом, я убеждена, что нашей главной целью должно быть истощение вражеских войск с тактическим срывом и набегами магов с воздуха.

Честно говоря, я думаю, что разговаривать о таких рейдах - это сумасшествие, но пока существует небольшая вероятность того, что маги могут преуспеть с этим, стоит предложить. Кроме того, я не буду этим заниматься; если это просто пустая болтовня, я могу продолжать это весь день.

Посмотрите на Цугене! Разве этот идиот не получил повышение по службе за то, что он делал кое-что в Маньчжурии и Монголии? Или генерал, который вызвал битву при Импхале! Все называли его лучшим шпионом союзников. Или подождите, разве он не был "Я умираю" мошенником-генералом? Разве он не говорил, что умирает, а потом получил деньги во внесудебном порядке?

Мм, может и нет - я не могу вспомнить ... Ну, что угодно. Если я смогу быть настолько безответственным, жизнь будет легкой прогулкой. Но, к сожалению, я хороший человек. Так как я не оставил большей части своей человечности, я проведу черту в этом плане, который должен быть выполним на основе моего опыта. Ах, я такой разумный человек. Я просто сущее хорошее намерение. Да, я, несомненно, воплощение справедливости. Я мученик, который который ищет добро и мир.

- Хм-м? Задание магов будет не поддержка?

- В позиционной войне маги обладают огневой мощью наравне с артиллерией и ловкостью, которая опережает пехоту. Они идеальный вариант для охоты на вражеских солдат.

Если честно, мобильная защита была жесткой. Я очень хорошо узнал, как проблематично сражаться с фанатиками войны, например, когда мне приходилось сражаться с Именованными. Если есть бог, он должен стереть всю эту кучу дерьма прежде чем объявиться людям. Другими словами, это конец моего объяснения того, почему Существо Икс не Бог, а что я могу сделать, чтобы избежать дьявола? Если дьявол бродит в безбожном мире, то это похоже на Армагеддон, верно?

- Если вы хотите выиграть, минимизируя свои собственные потери, то возможно, подойдет доктрина уничтожения поставок провианта? Маги лучше всего подходят для этого.

- Понятно. Кажется, вы понимаете, что говорите.

- Покорно благодарю, сэр.

Теперь я должен немного отступить. Но его реакция не плохая. Он начал что-то писать на одном из своих документов, так что, похоже, не будет давить на меня дальше. Это здорово. Возможно, я должен рассмотреть карьеру в качестве переговорщика. Но моя область знаний - человеческие ресурсы. Погоня за глубиной приносит вам лучшую зарплату, чем за шириной, но хм. Может быть, я должен начать планировать свою жизнь после войны; может я должен научиться торговле. Теперь, когда я думаю об этом, начинаю понимать, что мне определенно придется получать новые квалификации. Как я могу сменить работу, когда мое резюме: «Маг с богатым боевым опытом. Может справиться с боем насмерть в любое время, в любом месте»? Мол, в какую банду ты пытаешься присоединиться?

Каждая эпоха имеет одну и ту же проблему с поиском профессий для бывших солдат. Если я сейчас не будут вкладывать деньги в себя, проблемы возникнут позже. Именно по этой причине я ходил в библиотеку, чтобы узнать о законах, а потом получить юридическую профессиональную квалификацию или что-то подобное, что поможет обеспечить мою жизнь в будущем.

- Так что гипотетически, если бы вы использовали магов в качестве основы этой доктрины уничтожения поставок провианта, сколько бы вы хотели войск для этого?

... Может быть, я не должен был планировать свою жизнь в такие моменты. Я ответил на вопрос, не задумываясь о его цели.

- Я уверена, что батальона хватит. Это не было бы огромным бременем для логистики, и он имеет минимальную необходимую силу.

- Интересно. Ну, я подумаю об этом. Мнение молодых людей всегда интересно.

- Спасибо, сэр.

Непонимание того, что только что произошло, являлось основной ошибкой. Нормально Таня определенно почувствовала бы, что что-то не так, и попытаться как-то избежать назревающей проблемы. Но на этот раз она была небрежной. Да, именно невнимательность вызывает все самые ужасные ошибки в жизни.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.10

ИМПЕРАТОРСКАЯ СТОЛИЦА, КАБИНЕТ ГЛАВЫ СЛУЖЕБНОГО КОРПУСА В ГЕНЕРАЛЬНОМ ШТАБЕ

Если есть сомнения, учитесь на уроках прошлого. Генерал Зеттур так много узнал из истории, что его начали критиковать за то, что он слишком похож на ученого, но он продолжает делать это потому, что стратегические принципы прошлого содержат кусочки, которые еще могут быть использованы.

И потому, что бригадный генерал фон Зеттур так хорошо знаком с историей, он неописуемо может чувствовать приближение фундаментальных перемен. Из истории он научился ощущать изменения в раскладах. Это можно было бы назвать это ощущением, что существующая парадигма не вполне работает при решении вопросов национальной стратегии и обороны, с которыми Империя в данный момент столкнулась.

Он верил, что учение истории следует использовать в качестве руководства, и это подсказало ему, что назревают перемены. Трудный для понимания вопрос о том, что изменится, слишком сложный для большинства имперских солдат. Учитывая, что большинство из них имеют дело с тем, что находится прямо перед ними, это не удивительно. Учитывая традиционный образ мышления в имперской армии, которая заботится только о том, насколько хорошо каждый человек выполняет свое задание, Зеттур, безусловно, еретичен. Но независимо от его академических склонностей, он показал себя своими выдающимися достижениями. Имперская армия открыта для всевозможных типов людей, пока они могут продемонстрировать пользу как офицеры. И именно поэтому Зеттура уважали даже в Генеральном штабе. Вид его, погруженного в мысли за столом, стал своего рода визитной карточкой Генерального штаба, и никто уже даже не думал вмешиваться. Сотрудники, которые работали под ним, привыкли видеть его философский вид и погружение в мысли, как только его работа была сделана.

С тех пор, как началась война, все они были заняты срочными задачами, но теперь, когда северный и западный фронты наконец стабилизировались, затишье создало некоторое свободное время, чтобы они смогли наконец свободно вздохнуть.

Никто из офицеров не отдыхал с начала войны, поэтому офицеры Генерального штаба наконец-то получили небольшой перерыв. Младшие сотрудники бросились в приподнятом настроении в бар, где они собрались использовать свои зарплаты, потому что, как еще они будут тратить их? Пожилые сотрудники тоже, наконец, смогут немного отдохнуть со своими семьями. Общим для обеих групп является то, что они смогут расслабиться какое-то время и насладится им в полной мере.

Но в день возвращения они нашли своего старшего офицера, который явно не спал, а неподвижно и лихорадочно смотрел на свои наскоро набросанные заметки. Офицер, оставшийся при исполнении служебных обязанностей, рассказал озадаченным коллегам, что около полдня назад вернулся бригадный генерал из военного колледжа и с тех пор смотрит на свои записи, забыв о всем остальном в мире. Действительно, загадочно.

- Генерал фон Зеттур?

Полевые офицеры не могли видеть его таким, но даже когда они попытались поговорить с ним, его налитые кровью глаза продолжали блуждать по записям разложенными на столе. У него не было другого способа отойти от шок, который он получил.

Сначала мужчина думал, что она просто офицер с интересной, новой идея, и что ее предложение, которое он записал, было просто другим взглядом на вещи. Когда он подумал об этом больше, возвращаясь в Генеральный штаб, он был впечатлен ее мнением, но, продолжая размышлять над этими идеями, он понял, что начал что-то понимать. Затем генерал понял, что даже если он не хотел, он должен был признать, что в разбросанных по его столе записях содержится неудобную правду.

Он был потрясен, что она смогла так ясно говорить о направлении войны, когда даже Генеральный штаб не уверен в этом. Откуда такое точное понимание, откуда? Насколько Зеттур знал, бригадный генерал фон Рудерсдорф наиболее остро намекал, что ход войны изменится, но даже Рудерсдорф не оказался в состоянии видеть вещи так же ясно, как первый лейтенант Дегуршафф.

Она сказала, что это мировая война, и что тотальная война будет неизбежной. Любой, кто услышит это, скажет, что она ошибается. Но у генерала такое чувство, что она просто выразила словами изменения, на которые намекали и Федерация и Доминион. Она полностью понимала «что-то», что чувствовали и Зеттур, и Рудерсдорф, хотя онии не смогли объяснить это. Это граничащий с бредом план, но странно убедительный. Она сказала это так, как будто уже видела, как это происходит. И Зеттур должен согласиться с анализом и пониманием ситуации.

Внезапно мужчина понял, что все сотрудники смотрят на него с беспокойством. Не в настроении пожать плечами, показав, что все в порядке, он позволил своим фактическим чувствам ускользнуть наружу.

- Это мировая война, парни. Вы действительно думаете, что мы пойдем на войну против всего мира?

- А? - Выражение лиц младших офицеров говорят, мол, что с ним случилось.

Поскольку на всех лицах появляются неловкие взгляды, Зеттуру захотелось им сказать, что он тоже не может в это поверить, но это было бы еще более неловко. Кроме того, его опыт и знания позволяют судить, что эта ужасная картина будущего будет верным предсказанием.

Да. Зеттур понял слова этого ребенка, который выглядел бы более натурально весело смеющимся. Он слышал об этом офицере, этой ... Маленькой девочке, во время приема в военный колледж. Ему повезло столкнуться с ней в кампусе, но когда он попытался проверить ее в разговоре, результат был сроден открытию ящика Пандоры.

- Сожалею. Я не могу раскрыть источник, но я хочу, чтобы вы рассмотрели это как возможность.

- … Это ужасно экстремальный прогноз. Радикальный даже…

Хотя генерал отдает приказы, он понимает недоумение своих подчиненных куда больше, чем ему бы хотелось. Даже он не учел возможность того, что весь мир и Рейх погрузятся в войну. Но «радикал» был совершенно прав. И чем больше генерал думал об этом, тем более ужасные возможности мелькали у него в голове.

Нечто подобное никогда не может произойти. Я найду дыру в этом, думал он. Но, гипотетически - только гипотетически - что если ... Что если она права? В этом случае Империя должна будет начать войну против всего мира, в буквальном смысле. Если это произойдет, было бы неплохо дать ей батальон. Если мы не сможем победить, если не сойдем с ума, тогда мы просто должны это сделать.

" … Единственной вещью, которой я не хотел быть в детстве, это стать ужасным человеком." Внезапно осознав собственные мысли, Зеттур был шокирован. Отправить ребенка на войну? Это было бы худшим видом позора для солдата. И все же он принимал это как данность. "А-а-а ... Я сожалею о своей некомпетентности." Должность высокопоставленного сотрудника Генерального штаба в армии - это должность специалиста. Но вы не можете быть только специалистом. Генеральный штаб Имперской армии ищет военных специалистов которые одновременно универсалы с пониманием широкого спектра повязанных областей.

Майор фон Лерген, находящийся в центре этой деятельности используется для переводов. В конце концов, его карьера, а также важная роль начальника отдела в Генеральном штабе, это всего лишь ступенька на пути к его следующей должности. На заседании приемной комиссии Императорского военного колледжа он показал, следит за несколькими отделами, и это было положительно оценено в Главном штабе, хотя и это была оценка его знакомству с другими отделами, как универсала, а не его скептицизм к кандидату. В любом случае, вы никогда не можете иметь слишком много квалифицированных сотрудников общего профиля во время войны.

Вскоре его повысили до подполковника. И подполковнику фон Лергену, который поднялся быстрее, чем обычно, они предложили должность высокопоставленного сотрудника Оперативного отдела Генерального штаба. Хотя его должность не указана, он будет участвовать в разработке различных всеобъемлющих планов, что является доказательством высокого мнения армии о нем.

Оперативный отдел является центральным органом армии в Генеральном штаб. Здание Главного штаба стоит в тихом, первозданном месте в имперской столице. Его внешнее спокойствие резко отличается от атмосферы, что царит внутри.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.11

- Поздравляю с продвижением по службе, полковник фон Лерген. Мы рады вас видеть.

- Спасибо, генерал фон Рудерсдорф.

- Ну, вы будете работать тут как лошадь, вы знаете. Независимо от того сколько людей у нас есть, этого никогда не бывает достаточно. Садитесь.

Получив поздравления по продвижению по службе. Лерген собрал свои вещи; и с сумкой в ​​руке вошел в здание Оперативного отдела, где его встречает заместитель главы отдела, сам генерал фон Рудерсдорф. Несмотря на длинный рабочий день, знакомый каждому офицеру Генерального штаба, генерал энергично улыбнулся и попросил его сесть, чтобы они не тратили время зря.

Как только Лерген сел, Рудерсдорф начал говорить, как будто у них действительно нет ни одной лишней минуты.

- Хорошо, полковник. Это внезапно, но я бы хотел, чтобы вы отправились на северный фронт. Вот ваши приказы.

Хотя Лерген знал о репутации генерала, как человека быстрых решений, даже он не ожидал, что его отправят сразу же после прибытия на службу.

- Как вы знаете, стратегическая неразбериха имела серьезные последствия для фронтовых дела.

Но Лерген тоже носит значок штабного офицера. Это не просто украшение. Он мгновенно приспособил свое мышление к ситуации и переориентировался. И начал внимательно слушать своего начальника, не оставляя ни одно его слово незамеченным.

- Ну, это неудивительно, учитывая, что мы внезапно выполняем крупномасштабную мобилизацию для наступления на фронте, где мы не планировали атаковать.

Имперская армия платит высокую цену за неправильную оценку ситуации. На пике напряженной ситуации на западе, массовое неожиданное развертывание армии имеет тяжелые последствия. Легко представить трудности армии во всех сферах. Если условия ухудшатся, они не смогут избежать хаоса.

- Нет ничего более ужасного и расточительного для нации, чем люди, которые не выполняют свои обязанности,и получают оплату за свои должности, для которых они не подходят.

Естественно, были сменены большинство сотрудников Генерального штаба, которые выступали за один большой прорыв. Конечно, те, которые выполняли свой долг без каких-либо грубых ошибок, не так уж плохи, но нынешнее настроение определенно благоприятно для продвижения перспективных талантов.

Можно сказать, что сам Лерген, учитывая его быстрое продвижение и важный пост в Генеральном штабе, является одним из тех, кто извлекает выгоду из ситуации.

- Иронично, что мы были сокращены, но это означает, что мы можем дать многообещающим офицерам вроде тебя шанс проявить себя. Вот почему мы отдаем вам приказ отправляться на север.

- Значит, мое задание - разобраться в ситуации?

Учитывая все обстоятельства, причина, по которой сотрудник Генерального штаба Оперативного отдела отправляют на север, это инспекция. Даже новый сотрудник может понять, что такие приказы при таких обстоятельств означают, что руководители хотят получить данные для долгосрочного планирования. И все это в соответствии с основной стратегией Империи, которая традиционно подразумевает прорвать два фронта в меру своих способностей. То есть один из фронтов, безусловно, должен быть приоритетным, и высшие должностные лица, вероятно, хотят, чтобы эта информация решила, какой именно.

- Именно. Западный фронт стабилизировался, но мы все еще не хотим слишком долго сражаться на двух фронтах.

- Итак, нам нужно решить, какой из них выбрать?

- Именно. После того, как вы увидите, что происходит на севере, займитесь наблюдениями на западе. - Кивнул генерал, как будто говоря: "Очень хорошо".

Насколько Лерген мог понять, его ответ был удовлетворительным.

- Да сэр. Я немедленно отправляюсь на север.

Высокопоставленные сотрудники хранят сумку со сменой одежды рядом со своим столом, чтобы они могли быть готовы выполнять приказы в любое время. Лерген учился у старших офицеров, поэтому, когда он получил свой приказ, он взял сумку, которую он добросовестно упаковал в соответствии с традицией и вышел за дверь Оперативного отдела. Конечно, он никогда не думал, что его приготовления пригодятся так быстро.

- Хорошо. Ох, и полковник. Посмотрите на это по пути.

- Что это такое? - Бумага от Зеттура. Это стоит прочитать.

- Понял. Тогда, если вы разрешите, сэр, я пойду.

Подполковник фон Лерген отправился на фронт прямо оттуда, взяв военный автомобиль до станции. Он сел на поезд, направляющийся на север, который уходил не слишком поздно. Мужчина зашел в купе первого класса, которое зарезервировано для высокопоставленных офицеров, достал бумагу, и прочел заголовок: "Предсказания о форме и направлении текущей войны."

На мгновение он вспомнил лицо заместителя главы Служебного отдела бригадного генерала фон Зеттура и название возвратило ему приятные воспоминания о текстах, сопровождающих лекции на истории войны. Привычка Зеттура глубоко задумываться настолько известна, что даже Лерген слышал об этом. Так что, возможно, это довольно интригующее, раз генерал фон Рудерсдорф прочитал его и порекомендовал.

Когда Лерген углубился в текст, его глаза остекленели. И не только. По мере того как он читал дальше, выражение его лица становилось растерянным. На нем вырисовывались беспокойство, страх и удивления. Мужчина не мог справиться со своим шоком, чувствуя, как будто его только что ударили по голове.

- Что это?

Это…? "Текущая война"? Подожди, такая война возможная? Его разум прошептал, что глубоко сомнительно. …Это. Ответ исходит от его профессионального сознания. Насколько известно Лергену, Зеттур не из тех офицеров, которым нужно прокричать дикую чушь. Наоборот, он скорее довольно сдержанный. По общему мнению Генерального штаба, реальность должна быть проанализирована и понята. Этот ученый, но реалистичный офицер предупреждал их о мировой войне.

Как он был бы счастлив, если бы мог просто посмеяться над этим. Но Лерген,имея голову на плечах, вынужден принять реальность. Такие стратегические документы всегда влекут за собой яростные дебаты; будучи членом Генерального штаба, он знает, что такое дилемма внешних и внутренних фронтов. Естественно, он понимает, насколько возможна мировая война, если стороны столкнулись со стратегией внутреннего фронта Империи, чтобы обсудить, как справиться с этим.

- В этом случае ... Это говорит о том, что нынешняя война неизбежно перерастет в глобальный конфликт?

Империя будет в осаде. Ее проблема - хрупкая среда национальной обороны, вытекающая из политических факторов, что доставляет ответственным за это бесконечную головная боль. Вот почему они все еще обеспокоены национальной обороной, будучи военным гегемоном среди близлежащих держав.

Но странам, окружающим Империю, тоже не нравиться вопрос наличия такого могущественного соседа. Естественно, что Империя ожидала, что они построят единый фронт, используя стратегию осады внешних фронтов с целью разделения сил Империи и нарушения баланса сил. Это была угроза, под влиянием которой и вырисовались текущие военные планы. Империя также прекратил свои дипломатические усилия - соглашения, такие как союз с Королевством Ильдоа и пакт о ненападении с Российской Федерацией. Обычно в такой ситуации, большинство стран должны были не решаться на переговоры, опасаясь местной вспышки.

Но так ли это на самом деле? Если Альянс Антанты упадет, франсуа, с активной зоной конфликта, будет вынуждена сопротивляться давлению Империи сама по себе. Вопрос о том, будет ли хитрое Содружество союзником франсуа - еще один вопрос, на который нелегко ответить. Чтобы сохранить баланс сил, они, вероятно, присоединились бы к ним, но вполне возможно, что они могут начать действовать, когда Республика Франсуа и Империя почти что рухнут.

Не можно было отрицать возможность, что все остальные искры вспыхнут в цепной реакции. Русси и франсуа исторически являются союзниками, но между ними появился раскол из-за коммунизма. Империя воспользовалась этим открытием для заключения договора о ненападении с Российской Федерацией. И франсуа считали, что этот договор означает, что они должны рассчитывать на Антанту, которая будет сдерживать Империю вторым фронтом. И именно поэтому Империя застряла в борьбе против Альянса Антанты и Республика. И если, падение Республики или Империи является единственным возможным результатом этой войны, будут ли другие силы принимать участие? Возможно, что они не допустят появление гегемона. С его знаниями и опытом Лерген мог понять возникновение мировой войны. Это возможно. А потом, когда начнется войну против всего мира ... Концепция «тотальная война» естественно приходит на ум, наряду с чем-то еще - чем-то непостижимым, но хихикающим, словно ведьма.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.12

Тотальная война это когда страна считает необходимым мобилизовать все свои силы для достижения своих целей в бою. Желание опровергнуть бумагу внезапно вспыхнуло внутри подполковника Лергена, но сделанный им вывод был основан на истине. Природа войны в корне изменится; расход боеприпасов и топлива резко возрастет. То, что он увидел и услышал в Главном штабе, лишь подкрепил это убеждение. Это несомненно, правда - особенно учитывая Западную армию, которая уже получила оружие и боеприпасы для использования при лобовом столкновении с другой силой. Поразительное количество боевых потерь? Да, это тоже верно. Лерген слышал, что скорость вербовки новых рекрутов увеличилась. Будет потеряно гораздо больше мужчин, чем ожидалось, так что план вербовки населения уже терпит неудачу. Можно предположить, что Империя будет расходовать большое количество оружия и солдат. Там будет огромная потребность в персонале и растрате техники в таких масштабах, которые могли бы уничтожить народное хозяйство. Да, потребность в человеческих жизнях. Даже не «жертва», а просто «потребность». Будет ли эта безумная борьба продолжается до тех пор, пока одна из сторон не рухнет под бременем войны? Он предлагает тип войны, в которой люди и вещи потребляются, пока вы не станете полностью банкротом, плюс идея, что это будет происходить в глобальном масштабе? Обычно такой прогноз считался бы бредовым. Всех ждет ужасающий мир, в котором люди будут числами - одноразовыми товарами. Но этот аргумент имеет много частей, которые кажутся правдоподобными. Тем не менее, когда Лерген думал о том, что это будет означать принять это ...Нет. Конечно, можно критиковать как тотальную войну, так и теории мировой войны. Но по какой-то причине это все еще кажется реалистичным. Он хотел отрицать это, но было что-то, что не вызывало сомнений в этом. Но почему? Почему он не могу отрицать это? У недавнего майора появилось какое-то странное ощущение в горле. "… Что это за странное чувство?", - подумал Лерген, - "Я должен быть знаком как с тотальной войной, так и с мировой. Э-э, я никак не мог быть знаком с такими ужасными вещами, но такое впечатление, что откуда то я знаю об этом...Где-то я… Нет, я… Что-то забыл? Нет, что-то меня беспокоит." - продолжал напряженно размышлять подполковник, - "Я видел это в какой-то другой газете? Нет, это не так. Я впервые услышал слова тотальная война и мировая война . Я только что узнал их. Тогда есть ли похожие понятия? Я не не могу припомнить что-нибудь подобное. Самая близкая вещь была… Да, кажется что-то такое я читал в романе. Так это происходит из моего опыта? У меня едва есть опыт работы на фронте, хотя ... Я был в поле, пока я не достиг звания первого лейтенанта, а после этого меня перевели в Содружество в качестве военного атташе, и я служил в тылу. Я слышал что-то такое в Содружестве? Я написал кучу отчетов, пока я был там. Я помню их всех очень хорошо, но я не помню таких понятий ... Может я придумал это? Я уверен, что видел какую-то часть этого раньше, хоть…" Даже в разгар войны - нет, именно потому, что это война квалифицированный персонал является востребованным. Вот почему деньги в обучение персонала льют как воду. Как один из студентов, извлекающих выгоду из этого финансирования, первый лейтенант Таня Дегуршафф находилась на традиционной командировке в рамках своего военного образования. Майнен - ​​известный курорт с горячими источниками. Хотя город с древних времен прославился как курорт, он был расположен непосредственной близости от суровой горной области, которая всегда была пократая слоем снега. На одной из ближайших гор с видом на мирный городок, и находилась Таня вместе с другими студентами военного колледжа. Она единственная женщина и единственный ребенок, который прошел через процесс приема. Честно говоря, она не так сильно ощущала это, но как биологический факт, это нельзя отрицать. Но в далеком от бесполого мира, мире «сначала леди» Таня со своей внешне девичьей внешность, хотя и относительно, благословенна по сравнению с другими учениками. Простой пример, когда они провели ночь в деревне во время своего похода, мужчины не только спали все вместе, но и были вынуждены копать траншеи для этого. Опасаясь навредить репутации армии, старший офицер позволил только Тане занять кровать. Ей также разрешили использовать объекты местного подразделения. По сути, помимо магов, армия - это мир людей. На самом деле, даже большинство магов мужчины. Конечно, есть правила обращения с женщинами-офицерами. И естественно, армейские правила Империи, включают положения о том, как должны вести себя женщины-солдаты. Тем не менее, большинство из немногих женщин-офицеров, которые существовали, кроме магов, были из императорской семьи. Разработанные в соответствии с этим предположением, правила подразумевали, чтобы принцесса и ее сопровождающие занимались только номинальной работой, поэтому они были до безобразия устаревшими. Как вы могли уже понять, правила для магов на передовой, куда никогда не отправят членов императорской семьи, были капитально изменены в последние годы, чтобы сделать их более практичными в боевой ситуации. Правила обращения с женщинами-офицерами в тылу, однако, все еще оставались старомодным руководство по этикету, поскольку большинство женщин на этих должностях были дворянами или с императорской семьи. И поскольку слишком мало женщин-офицеров поступали в военный колледж, никто не удосужился обновить книгу правил военного колледжа. Правила, разработанные для женщин императорской семьи, оставаоись полностью неизменными. Даже если они настолько устарели, неважно, сколько десятилетий или даже столетий назад они были написаны, любое правило в империи, которое не было изменено или отменено, подлежит исполнению. Может быть, это может быть считается негативным эффектом бюрократии, но закон в империи - это следование правилам, которые существуют, даже если они дают привилегии определенным людям. По этой причине для Тани разве что не разстилали красной дорожки. Цель поездки была простой: тренировка на выносливость в экстремальные условия, которые притупляют способность мыслить. Таня знала, что большинство этих солдат занимались установкой наземных ядерных мин. Так что нет смысла инструкторам относится к первому лейтенанту Дегуршафф как к женщине, когда она достаточно сильна и имеет такой богатый боевой опыт. Другими словами, они не могут игнорировать: «Женщины-офицеры должны быть обеспечены соответствующими условиями», но если нет никаких правил, вроде: «Женщин-офицеров-магов нельзя заставлять нести тяжелые грузы», они могут переносить груз так же, как и другие. По этой причине, поскольку маги могут использовать заклинания поддержки, ей было приказано присутствовать в полном снаряжении с тяжелым пулеметом. По сути, иди взбирайся на гору в своем полном снаряжении плюс почти пятьдесят килограммовый пулемет, в нагрузку. Если подавить желание крикнуть о жестоком обращения с детьми, с этим нет никаких юридических проблем. Конечно, здесь нет пешеходных троп - они находятся в регионе, где проходит только железная дорога. Можно только сделать вывод, что тот, кто разработал эту система был садистом. Даже слегка нагруженная альпийская пехота стонала об этом нелегком путешествии, но студентов заставили делать это в полном снаряжении. Но это не было ошибкой.

- Виктор, скажем, что враг построил оборонительную огневую позицию на этом холме. Вам приказано быстро напасть на них с помощью батальона. Но образование незыблемо. Уставшие офицеры беспощадно рассказывали о гипотетических боевых построениях.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4.13

- Предложи стратегию. Огневая позиция на этом холме? Если бы это было действительно, мы не были бы в состоянии прорваться или обойти, не так ли? Мы либо должны быстро отступать или использовать тяжелую артиллерию, чтобы разбить их издалека. Или, может быть, использовать магов. - Было бы трудно прорваться. Поэтому я предлагаю обойти врагов. Но, видимо, невозможность прорыва настолько утомила мозг первого лейтенанта Виктора, что он начал говорить словами из учебника. Ну, это правда, что, судя по всему, нам никогда бы не удалось ... Тем не менее, я не могу себе представить, что лучше было бы обойти врага. Тут не очень много укрытий, и враг находится на возвышении. Прежде чем вы сможете «быстро продвигаться вперед», вас расстреляют как уток. - Тогда попробуй, если сможешь. - А? - Если ты думаешь, что можете обойти их в этой крутой местности, я бы хотел увидеть, как ты это делаешь, дерьмо! Я говорил тебе смотреть на топографию! Естественно, злой крик инструктора звучит жестко, но я не успел насладиться сладостью чужой ошибки. - Дегуршафф, что бы ты сделала? Блин! Ты должен мне, лейтенант Виктор! Если бы ты только что ответил правильно, никто бы не орал. Мне захотелось впится в него взглядом, но пока он в растерянности, это бесполезно. Даже если Виктор бесполезен, он хороший громоотвод. Я должен использовать его таким образом, а не срываться на нем. Прямо сейчас мне нужно расставить приоритеты, чтобы пройти через эту ситуацию. - У нас есть тяжелая артиллерийская поддержка, сэр? Важно понять основу. Я не могу представить как пехотный батальон будет доставлять противопехотные орудия в этот горный район, но если у дивизии есть собственная артиллерия, мы могли бы ожидать поддержку. Или корпус артиллерии, что тоже будет хорошо, но знанием о том, имеем ли мы поддержку или нет, имеет решающее значение ... Хотя я уверен, что он хочет заставить нас думать о том, что бы мы делали, если бы у нас их не было. Тем не менее, лучше спросить, чтобы инструктор не закричал на меня:«Почему ты не посчитала поддержку тяжелой артиллерии?!". Я все понимаю, но это глупо. - Ну, скажем, нет. - Моя первый план - отступить далеко назад, а затем маневрировать вокруг вдоль другой горной гряды. Так лучше всего можно избегнуть ненужных жертв. К счастью, в зависимости от хребта, это даже не займет больше времени, чем любая другая тактика. Что еще более важно, нет необходимости начинать безрассудную атаку. Нападать на хорошо подготовленную огневую позицию не только безрассудно, но и жестоко. Могут ли такие парни устроиться на работу в Генеральный штаб? Все, что я могу сказать - надеюсь нет. В любом случае, единственный способ победить огневую мощь плотью - это иметь больше солдат, чем пуль у врага... - А если у вас нет такого времени? - … Мой второй план - использовать тактику перестрелки с магами и пехотой. Маги могут захватит позицию врага, а пехота поддержит их. Воздушные маги могли определенно захватить позицию. Мы были бы готовв принять потери, но это было бы гораздо лучше, чем пытаться прорваться с пехотой в одиночку. Я имею в виду, что я воздушный маг. Если вы спрашиваете меня, что бы я сделал, если бы я был в команде, то это не для меня нецелесообразно иметь магов в моем пехотном батальоне. Ну, может быть, мой ответ был немного подлый, но ... - Это неплохо. Теперь, как бы вы захватили позицию, если у вас была только пехота? - А? Захват только пехотой, сэр? ... Он поймал меня в ловушку? Прежде чем я подумал об этом, мне приказали победить только с пехотой - Да. Я дам тебе минуту. Если ты не хочешь спать на улице сегодня, лучше ответь быстрее. Теперь он просто говорит глупости. Если бы можно было захватить позиции с пехотой, мы бы не тратили все это время на беспокойство о позиционной войне. Ты серьезно говоришь мне взять холм в этих условиях? Без инженеров? Без магов? Ты просто так говоришь мне сделать это? Мне даже не нужно думать об этом. - Сэр, я думаю, что захватить это было бы невозможно в таком случае . На секунду все выражения лиц всех одноклассников поменялись. Большинство из них думали над задачей, и слово невозможно было для них шоком. В конце концов, это слово могло поставить преподавателя в плохое настроение. Это комментарий, который мог понизить академический статус Тани. У меня плохое предчувствие. Почему он не мог выбрать капитана Угера или одного из тех парней? Мне захотелось взять голову в руки и застонать о неудаче, но не могу, потому в моих руках тяжелый пулемет. - Чего? Что ты имеешь в виду? Как и Империя Солнца, наша армия имеет репутацию штыковой, и если огонь противника слабый, может быть, что-то можно сделать с ними. Но нападать на оборонительную позиции Республиканской армии со штыками была бы просто пинанием гнездп шершня. Ночная атака возможна, но миссия в масштабе батальона в темных горах может закончиться смертью. - Что такое штатный сотрудник? Возвращаясь к основам и рассматривая мои обязанности, я считаю, что захватить холм невозможно. Люди учатся на ошибках. Я не собираюсь повторять свою ошибка в разговоре с бригадным генералом. Я сделаю невозможным это задание из-за фактора своего долга, а не недостатка боевого духа. - Обязанность штатного сотрудника - следовать наилучшему возможному плану. Другими словами, по словам Генерального штаба, захват этого холма невозможен. Это не может быть сделано. Это то, что я говорю, во всяком случае. Конечно, сотрудник должен придумать операции это победит. Но есть некоторое количество обязательств, которые можно использовать в качестве оправдания. - Делать такие жертвы напрасно было бы самым отвратительным, что я могла сделать. Если он крикнет мне, что мы отдаем приоритет победе над жизнями солдат, я не знаю, что сказать, но, по крайней мере, я сделал все возможное, чтобы избежать выглядеть так, будто у меня нет боевого духа. В академии нам говорили снова и снова - и по какой-то причине - снова, что мы любить свои войска. Странно, но теперь, когда я думаю об этом, я чувствую, что они подчеркнули это больше всего, когда говорили со мной. Было бы стыдно, если бы это было потому, что они подумали, что я не понимаю, что мы должны обучать наших подчиненных, так как мы не можем их выбрать. Во всяком случае, у меня есть оправдание. На этот раз могу сказать, что я думаю. - В свете этого, я бы сказала, что в этом случае атаки на холм следует избегать. Инструктор бросил на меня взгляд, пытаясь понять, серьезный ли я. Я не собираюсь шутить. Любой бизнесмен может посмотреть таким взглядом. Единственная другая вещь, которая вам нужна, это нервы, чтобы не отступать под напряженными взглядами солдат и тому подобное. Другими словами, привыкание к - поэтомулдела. Другая половина - это верить во внутреннюю свободу. - Хорошо. Я запомню это. Ладно, продолжаем путь! Ок, он все-таки собирается это записать? Я думал, что солдатам не нравится, как думают бизнесмены. Ааа, что мне делать? Я хочу верить, что обманул его, но у меня возникло очень нехорошее чувство.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.1 (Первый батальон)

ОФИС ГЛАВНОГО ШТАБА, КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ 1 - Мы наконец-то справиись с ухудшение ситуации на западном фронте. Бригадный генерал фон Зеттур, отвечавший за Служебный корпус находился в конференц-зале Главного штаба, передавая отчет, который дал всем первый повод для облегчения за очень долгое время. Тяжелая ситуация на западном театре военных действий несколько улучшилась. - Тем не менее, в целом мы остаемся несколько загнанными в угол. Карта на стене конференц-зала показала, что западная армия все еще упорно держится. Их неспособность сделать первый шаг позволила Республике Франсуа отодвинуть линию фронта, но, по крайней мере, продвижение к Рейнскому промышленному региону было остановлено. Конечно, боевая сила войск на фронте линии приближались к пределу; упорное сопротивление оставляло почти каждый участок с жертвами. Войска были на грани вербования новых рекрутов, дабы использовать их в качестве пушечного мяса. Медленно, но верно давление росло по всей линии. Даже некоторые тыловые позиции находились в пределах досягаемости ударов вражеских магов. - Сбор и передислокация главных сил Великой Армии завершена. Группа Западной армии продержалась даже дольше, чем диктовал План национальной обороны, план 315 предполагал, что они смогут получить решающее количество времени, что им и удалось. Этого было достаточно Империи для развертывания Великой Армии, реорганизация линий фронта шла довольно быстро. Это, конечно, повлекло за собой масштабное перераспределение войск из севера на запад, но железные дороги катастроичски не хватало, чего они и боялись. В итоге все отставали от графика. Тем не менее, с оборонительной стеной Великой армии, было еще время реорганизоваться. - Все таки нам удалось успеть. Но лица офицеров Генерального штаба не выглядели счастливыми или облегченными. Они и Зеттур знали о стоящей перед ними проблеме: затруднение быстрого реагирования за то время, которое у них было. Время, время, время. Это была одна из самых больших и постоянных проблем в войне. Да, Великая армия была переведена вовремя, но Главный штаб понял, что ситуация дошла до критического предела. Хотя они рассчитывали на эффективное перемещение своих сил внутри страны, это оказалось сложнее, чем ожидалось. Это означало, что они не могли надеяться на стратегическую гибкость, на которую надеялись до начала войны. Постоянные подкрепления из столицы должны были компенсировать потери, но западный фронт показал, что развертывание таких маленьких сил было бы сродни подливанию воды в бушующий огонь.

- Служебный корпус должен рекомендовать нам сосредоточиться на разработке подразделения, способного к быстрому реагированию. - Шеф согласен, что нам нужна мобильная сила, которая может быть использована по желанию, и которая имеет определенную огневую мощь. По сути, им надо было облегчить Великой Армии передвижение. Это было единодушное мнение военных. Они хотели отрегулировать графики для беспрепятственной перевозки войск в огромных масштабах. В конце концов, стратегия Империи - это сосредоточить все свои силы на одном фронте, чтобы добиться там победы, удача или неудача зависит от скорости. Но было также выраженная нужда в более быстрой реакции войск, в резервной единице, которая может быстро двигаться в любой ситуации, как спокойно предложил бригадный генерал фон Зеттур и бригадный генерал фон Рудерсдорф поддержал его. Было важно иметь такую единицу, это может помочь в борьбе с вспышками на фронте, когда крупномасштабные развертывания будут не в состоянии решить проблему из-за времени. - Кроме того, Служебный корпус предлагает нам изучить национальную стратегию обороны основану на предположении о борьбе на двух фронтах. Внезапное дополнительное предложение Зеттура было переоценкой того, где войска были наиболее необходимы. То есть риск того, что один фронт развалиться, в то время как другой достигнет победы стал слишком великим в последние годы. В Служебном корпусе людей, которые питали сомнения относительно стратегии внутренних линий, было много, полагая, что были пределы тому, как долго они могли притворяться, что это работает. Не пора ли изменить военные доктрины и подготовиться к война на два фронта? Офицеры чувствовали, что уже невозможно сосредоточить региональные войска на обороне и использовать Великую Армию для наступательных маневров. - У меня нет никаких возражений против дебатов как таковых, но, практически говоря, мы должны полностью избегать открытия второго фронта. Но железное правило против разделения сил было неизменным в каждой эпохе. Соберите всю свою силу, чтобы уничтожить одного врага, и как только вы разберетесь с ними, займитесь следующим врагу. Главный штаб видел это как золотое правило своей стратегии - Шеф согласен со строительством укрытия от каждого шторма, но нам нужно уделить первостепенное внимание поиску способа избежать войны на два фронта. - Это будет трудно, учитывая геополитическую ситуацию в Империи, генерал фон Рудерсдорф. - Я не могу этого отрицать. Но то, что вы предлагаете, оставит все наши линии под прицелом. Получить частичное превосходство и использовать региональные армии, чтобы купить время до полной победы. Это была стратегия, рожденная историей империи как государства, окруженного со всех сторон, а также простой геополитической необходимостью. Если нация была достаточно сильна, чтобы устроить ожесточенные бои на двух разных фронтах, это не было бы проблемой для начала. - А что, если дела пойдут не так хорошо? У нас нет выбора, кроме как укрепить региональные армии, пока мы не сможем улучшить функциональность наших железных дорог. Хотя региональные силы были приличного размера, армия республики тем не менее довела западный фронт к грани уничтожения. Факт, если бы Великая армия не прибыла вовремя, критически важная западная промышленная зона упала бы. Стратегия внутренних линий основывалась на предпосылке, что один фронт может сдержать строй. Следовательно, требование Служебного корпуса, насчет укрепления обороны, не обязатеьно было ошибочным. - В настоящее время масштабная перестройка военных округов будет трудной. У кого-нибудь есть другие идеи? Реорганизация военных округов была масштабной задачей даже посреди мирного времени. Попытка реорганизовать команды, активно сражаясь на война была почти невозможна. Это было похоже на попытку переключить всех нападающих на защиту в середине футбольного матча. Лучшее, на что вы можете надеяться - это хаос. - В этом случае я хотел бы предложить создание группы быстрого реагирования. Нам нужен отряд с улучшенной способностью к быстрому перемещению, который мы сможем развернуть, когда это необходимо и где это необходимо. Идея группы быстрого реагирования была одной из самых обсуждаемых в течение некоторого времени. Всегда были те, кто хотел единицы в составе армии, которая может двигаться довольно быстро, где бы ни был бой. Служебный корпус начал выступать за это недавно, в частности, сплотившись вокруг своего заместителя главы, Зеттура. - Это то, на что шеф может согласиться. В зависимости от масштаба, то есть.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.2

До сих пор Великая армия должна была исполнять роль войск быстрого реагирования, но она стала слишком большой. Без героического сражения Западной армии, западная промышленная зона была бы захвачена, а Империя начала бы готовить положения для мирных переговоров. - С этой точки зрения Служебный корпус предлагает увеличить резервы путем укрепления центральных войск. Сопротивление со стороны группы Западной и Центральной армий были действительно великолепным. Вот почему Зеттур давал свои рекомендации сейчас. Они всегда избегали шага создания постоянного резерва, который можно развернуть в чрезвычайной ситуации на западе на том основании, что эти солдаты были на холостом ходу, но что такая необходимость появилась, никто не мог поспорить. - Мы также должны рассмотреть Восточную и Южную армии при проведении реорганизации. - Согласен. Неправильно, чтобы только войска на западе имели медали. - Это искажает рекомендации по поступлению в военный колледж, они получают больше заданий и наград в Центральной армии. Я уверен, что это раздражает региональные армии. Как и в любой организации, было очень много вещей, которые , если собралась провести какую-либо перестройку. Это правда, что группа Западной армии получала подавляющее количество наград и бонусов из-за свои стойкие бои. Бюджетные ограничения означали, что другие региональные армии получали остатки. Это уже начало деформировать офицерский корпус. Некоторые офицеры были превзойдены не только их бывшими одноклассниками, но и теми, кто начал после них. . - Я бы не стал недооценивать эффект, который это оказывает. - В самом деле. Недовольство особенно распространено среди Восточной армии. Они несут на себе основной удар. Как отметили сотрудники, это не идеальная ситуация с перспективы человеческих ресурсов. Солдаты оставались позади Западной и Северной армий, которые накопили достижения. Те, с кем когда-то так хорошо обращались за их решающую защиту восточной границы вдруг оказались менее оплачиваемыми, их ряды редели. Для них было естественным расстраиваться. Страх быть превзойденным младшимы и сверстники был серьезным беспокойством, хотя оно скрывалось под поверхностью. - Группа Восточной армии не имела ничего общего ни с Альянсом Антанты ни с Республикой. Они удерживают восточную границу, но люди смотрят на них как на халявщиков . - Отсутствие боевого опыта - еще одна проблема. Нам нужно немного сбалансировать это. Чувства солдат были проблемой, но настоящей проблемой был дисбаланс в боевом опыте. Нужно было понимать, что войска на востоке вступят в бой в какой-то момент. Это было бы пустой тратой сил, если бы он просто смотрели со стороны, пока не начнется битва в их области.

- Другими словами, вы хотите создать единицу с некоторой степенью гибкость, опираясь в основном на Восточную армию? В этом случае самым реалистичным предложением было бы сформировать силы быстрого реагирования из группы Восточной армии. Это был бы не реальный опыт войны, но он был бы более полезным чем оставить их полностью лишенными какого-либо смысла в их борьбе. В дополнение к уменьшению нагрузки на Западную армию, это было также возможностью уменьшить количество склок из-за бюджета. - Итак, мы хотели бы попробовать это в масштабе подразделения. Учтите, это эксперимент по стратегической мобильности. Несмотря на это, предложение не обойдется без обсуждения. Группа Зеттура была очень заинтересована в этом эксперименте быстрого развертывания, но военная техника была ограничена. Если люди согласились с идеей, но не с масштабом, было трудно достичь консенсуса. Они предложили экспериментировать на уровне подразделения совместно с отделом железной дороги, но это было слишком много во время войны. Это оживило интерес к силам быстрого реагирования, но оппозиция тоже укрепилась. - Я против этого. У нас только две резервные дивизии на востоке. В глазах шефа мысль о выводе войск была не обсуждаемым вопросом с учетом ограниченного количества резервов. - Это слишком большой масштаб. Наша защита на востоке будет слишком растянута.

Они извлекли урок из предыдущего провала: во время реорганизация Великой армии защита на западе стала хрупкой. Причина, по которой Западная армейская группа была в таком положении, было в том, что предположения о стратегии национальной обороны были неточными. Таким образом, хотя группа Восточной армиибыл далеко от основного конфликта, было бы опасно отводить слишком много войск так далеко. Ведь кроме стационарного персонала Восточнаяармия имела только одну армию в качестве стратегического резерва. Было естественно, что будут возражения, если у них было только минимально возможное количество резервных сил, а тут предлагали забрать еще больше. - Что, если бы мы использовали как Восточную, так и Южную армии? - Может быть, после разрешения ситуации на севере. Они получат некоторую свободу действий после того, как войска Альянса Антанты на север будут зачищенв. Хотя основные силы Великой армии разгромили основные силы противника, не хватало времени, чтобы по-настоящему сокрушить их. Взять солдат с востока и юга было всеравно, что подставлять свою спину под удар. Было совершенно недопустимо создавать отряд быстрого реагирования за счет ослабления своих национальных границ. - Тогда давайте просто попробуем одну вещь. Как насчет размещения батальона магов под нашим командованием? Он, казалось, предлагал компромисс, но на самом деле это было тем, что Служебный корпус хотел с самого начала. Идея быстрого батальона магов уже был предложен группой Зеттура. - Ваш любимый проект? Очень хорошо, я согласен. Эксперимент размером с батальон не оставили шефу возражений. Их подразделение было в первую очередь связано с тактикой на уровне корпуса; они могли бы компенсировать потерю магов, если бы это было просто батальон. И на самом деле, они бы даже приветствовали наличие батальона магов, которые могли гибко развернуться в любом месте на передовой. - Откуда взять целый батальон магов? - У восточной армии должны быть в наличии такие силы. Во всяком случае, батальону магов будет легче перемещатся по воздуху. Их было бы очень легко развернуть. Некоторые из офицеров опасались ослабления боевой мощи Группы Восточной армии, но другие указывали, насколько мобильны они будут. В батальоне магов было тридцать шесть человек. Для них намного легче найти транспорт, чем для роты пехоты. Даже если отряду из тридцати шести человек потребовалось сорок пять дней на регулирование поставок, материально-техническое воздействие будет относительно низким. Если необходимо, подразделение могло даже переместится с запада на восток в течение дня - Тогда очень хорошо. Мы разрешаем экспериментальное создание батальона магов - под непосредственным командованием Главного штаба. Это никогда не было идеей, которая вызвала бы много возражений. Создание батальона магов быстрого реагирования почти безусловно приведет к созданию целого отделения в будущем. - Хорошо, господа, давайте перейдем к следующему порядку ведения дел. Похоже, он сможет сдержать свое обещание. Зеттур тайно вздохнул с облегчением. Затем он переключился и сосредоточился на следующей проблеме.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.3

23 ИЮНЯ, ГОД 1967, ЛОНДОН, ПРЕСС-КОМНАТА ЕМН Мировая война имеет много загадок. Материалы из Империи, в частности, полны вопросов, во многом благодаря хаосу последних дней конфликта. Считаеться, что обе стороны поступили неправильно, но все скрыто за густой завесой секретности по сей день. Я тоже был частью войны, как военный репортер с Ежедневных Мировых Новостей. Как и многие из мого поколения, которое каким-то образом было связано с великой войной, я хочу знать правду. Речь идет не о назначении виновника. Я просто хочу знать, что на самом деле случилось. Я объединился с некоторыми друзьями единомышленниками, и вместе мы решили искать правду и дали редакции ЕМН идею документального фильма. Я, должен признаться, даже не знал, с чего начать. К счастью, я смог заручиться поддержкой моих друзей и единмышленников из вышестоящих. Тем не менее, вопрос о том, как начать, остался. Что было правдой в этой войне? Некоторые утверждали, что она может быть различной для каждого. Были рассекреченые некоторые документы, но вместо того, чтобы прояснить общую картину, они только подняли еще больше вопросов. Первоначально мы сосредоточились на материалах Содружества, которые могли относительно быстро рассекретить эти вещи. Для начала мы попробовали расследовать Дакарский инцидент со второй половины войны. Это было происшествие на юге, которое многие считают отвлекающей тактикой. Известно, что все семь кораблей Второй флотилии Содружества, в том числе флагман, были потоплены. Как они могли быть отправлены ​​на дно так внезапно? Это должно было быть связано с причиной, по которой документы были засекречены. Мы предположили, что из-за ложных сведений Империя сосредоточила свои перехватывающие силы в Дакаре. Другими словами, Содружество пожертвовало Второй эскадрой, чтобы отвлечь внимание от запланированной атаки, которая должна была выиграть войну. Возможно, это объясняет, почему материалы были засекречены. Я слышал различные грязные слухи во время своего расследования, достаточно, чтобы заподозрить, что документы поддтвердят наше предположение. Мы бросились читать рассекреченную информацию, но наши ожидания были обмануты. "Худший день в истории ВМФ Содружества был вызван хххххххххх. " Только это единственное предложение было рассекречено, и каждый, кто имел что-либо общее с армией молчал и отказывался от комментариев. По счастливой случайности, примерно в это время мой знакомый военный историк, рассказал кое-что очень интересное. Он намекнул что если бы я очень тщательно проанализировал слухи о поле битвы, то нашел бы правду. Например, одиннадцатизначный код xxxxxxxxxxx может быть подсказкой. Он предполагал, что это было кодовое имя какого-то высокопоставленного офицера или шпиона. Мы назвали его Одиннадцатой Богиней, как фигуру на карте Таро, и с этого началось наше расследование. Результаты были поразительными. Одиннадцатая Богиня появилялась почти во всех основных сражениях Империи. Самый ранний случай, который мы смогли найти, был за два года до войны. Разведка одной страны Содружества сообщило о ней в районе пограничного спора. Это привело нас к предположению, что неизвестный скорее всего агент разведки. Но мы заметили что-то странное. Некоторые из тех, кто был на передовой проявляли странную реакцию на выбранное нами имя. Они утверждали, что это была худшая шутка, которую они когда-либо слышали. Возможно, за одиннадцатью х был другой смысл, и мы все перепутаи? Мы взяли сводки из статистики и попытался использовать контекст и подсказки местоположения, чтобы вывести наиболее логичные "XXXXXXXXXXX." "Хxxxxxxxxxx" чаще всего показывался в воздушной битве за Рейн (иногда считается решающим сражением войны). Это была самая интенсивная зона боя - "30 процентов неба и 70 процентов крови" - где маги патрулировали воздушное пространство. К счастью, мой коллега Крейг и я были отправлены туда от ЕМН, поэтому мы стали свидетелями этой сцены. Встречалось много имен вроде: «Рейн, где живут дьяволы», «Кладбище Именованных» «Поле битвы, где даже серебро ржавеет». Все они звучат нелепо преувеличенно и нереально для мирного время, но они правдивы. Я могу сказать из личного опыта, что было действитено дьявольское поле битвы. Например, скажем, я встретил дружелюбного мага в баре, и мы хорошо поладили и пообщались. Всего шесть часов спустя его превратили в несколько клочков мяса, и я присутствовал на его похоронах. Это не было редкостью и случилось со мной три раза. Офицер-маг, с которым я сблизился, однажды сказал: "Люди перестают быть людьми там" - как раз перед тем, как его убили в бою. Я до сих пор помню это слишком ярко. Это поле битвы было коллекцией всех видов человеческого безумия. Различные сообщения о боях на Рейнском фронте остался за тяжелой завесой тайны. Должно быть, это было связанные со слухами о том, что произошло в этом ненормальном, полном крови месте. В любом случае, Одиннадцатая Богиня была высшим существом в Рейнской воздушной битве. Мы зациклились на ней. Несмотря на то, что мы знали - это безнадежно, мы взяли интервью у ряда людей, которые были в Имперской армия в то время и, как и следовало ожидать, все наши расследования выяснили, что стена секретности была гораздо толще, чем мы вообразиил. Один бывший сотрудник Генштаба сказал нам пару слов. Он сказал, что хочет, чтобы мы обнародовали его, когда мы больше не сможем общаться с ним. Я хотел спросить, что он имел в виду, но когда я пытался связаться с ним об этом, то не смог сделать этого по сей день. Из уважения к обещанию, которое я дал, я пишу здесь слово что он сказал мне на условиях анонимности. В600. Мы собираемся докопаться до этой тайны. Мы хотим знать что случилось в это безумное время. (Автор: Эндрю, специальный корреспондент ЕМН)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.4

КЛЮГЕЛЬ ШТРАССЕ, ТРЕТИЙ ОКРУГ, КАФЕ ЗОЛЬКА Действительно, время, потраченное на обучение в военном колледже, - роскошь. Из-за этой причины, многие предметы преподаются только поверхностно во время войны, и, к тому же, учебная программа становится более практичной. Некоторые люди даже понимают, что это только им на руку. Срок учебы, который обычно составляет два года, было сокращено до одного, но с более интенсивной нагрузкой. Мне тоже кажется, что это улучшение, а не наоборот. Я хотел бы думать, что мои таланты ничем не уступают моим одноклассникам, но сидя рядом со многими будущими героями заставляло меня осознавать, какой мир огромным. Тем не менее, я чувствовал себя счастливчиком. Мои родители не заставляли меня быть солдатом, но когда я закончил военную академию, они гордились так, как будто сделали это сами. Я считаю встречу со своей женой, которой я вряд ли достоин, моим величайшим счастьем. Моя дочь, которая родилась на днях, очень дорога мне.

Я сидел в тихом кафе возле церкви Святого Грегориуса и увидел, как маленькая девочка случайно уронила свою винтовку и вычислительную сферу на стол, заказывая обед. Военный полисмен говорил мне, что она ест здесь каждое воскресенье из-за того, что поблизости церкви не было больше других кафе, в которые разрешалось заходить с оружием. - Капитан Угер, какой сюрприз увидеть вас здесь. Внезапно я обнаружил, что первый лейтенант Дегуршафф смотрит на меня. Она поприветствовала меня идеальным салютом. Я ответил ей и сел за ее столик, заказав еду в официанта и положив ему пару купюр в ладонь, чтобы он обеспечил нам конфиденциальность предстоящего нелегкого разговора. - О, я раньше слышал, что вы всегда здесь едите. У вас есть минутка? - Конечно. Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне. Когда она предложила мне стул, я заметил, насколько хорошо на ней сидит форма. Честно говоря, она так ей подходит, что если бы я ее увидел в штатском, то не узнал бы. Больше смысла называть ее именно первым лейтенантом, а не одинадцатилеткой. Кажется, у нее нет личных вещей, которые не были выданы ей правительством. Разве что включить сюда лежащие на столе газеты: Время Лондиниума и Спецвыпуск ЕМН, которые бы полны заметок. О да. Военный колледж побудил нас изучать языки соседних стран. Время Лондиниума и журнал ЕМН из нейтральных стран были одним с лучших материалов, которые было легко получить. Но, возможно, это перебор, назвать их личными вещами. - Вы приходите сюда часто, капитан? Она перестала отмечать что-то в газете и посмотрела на меня. Хотя я сомневался, что она этого хотела, дрожь пробежалсь по моему позвоночнику. Эта маленькая девочка была одним из самых выдающихся магов имперской армии, ас асов. Тем не менее, как отец, у которого есть дочь, я должен кое-что узнать. - Мисс Дегуршафф, простите за грубый вопрос, но почему вы завербовались в армию? - А? Я размышлял над тем, что спросить ее, но решил, что нет смысла скрывать это. Этот тупой вопрос был результатом, но теперь это прозвучало слишком упрощенно, и она не поняла, о чем я пытался спросить. Никогда я не мог подумать, что когда-нибудь увижу лейтенанта Дегуршафф, которая выглядит озадаченной. Говорят, у нее не лицо, а железная маска, но по-видимому, и у нее есть эмоции. Не многие из них, возможно,но, хотя это неуважительно, я с облегчением увидел что-то человеческое в ней. - Э-э, пожалуйста, не относитесь к этому как о вопросе от капитана. Я просто любопытный сокурсник. Я не хочу, чтобы она говорила, что, как она думает, хочет услышать старший офицер. Мне интересно, что она на самом деле с думает. - С вашим талантом у вас могло быть любое количество вариантов. Почему армия? Если бы она была не более чем талантливым магом, ее выбор был бы более ограничен. Армия ищет способных магов и подбирает кого-нибудь со способностями без особой заботы о возрасте, поэтому не было бы ужасно удивительно, если бы ее призвали, несмотря на молодость. Если бы это было все, она была бы использована как другое оружие. Тем не менее, стоит отметить, что она поступила в военный колледж по заслугам. Всего в одиннадцать лет, она стала членом почетного круга Двенадцати рыцарей военного колледжа, хотя и самого низкого ранга. Если она имела только магические способности, то была бы только оружием, но с ее талантом, она могла бы быть исследователем или инженером - кем угодно. Имперский университет разрешает раннее поступление, и не только, для исключительных студентов они даже имеют стипендии. Любой путь должен был быть открыт для нее. -... Мой отец был в армии. - Был? Так что он ... Мне очень жаль. Обычная история. Смерть никогда не ходит далеко от солдат Имперской армии. Любой может умереть в любое время. И у каждого погибшего солдата есть семья, семья, которую они покидают. - Пожалуйста, не обращайте внимания на это. Я вряд ли уникальна в наши дни. Лейтенант Дегуршафф улыбнулась, не показывая никаких признаков горя, как будто говоря, что она уже привыкла, но я не могу не думать, что так много понимать в этом возрасте это трагично. Она присоединилась к армии из-за жажды мести? - Для сироты, подобной мне, другого пути не было. У нас небольшой выбор в этом мире. Но ее ответ - тот, который я даже не мог себе представить. - Но вы попали в военную академию. Конечно, это означает, что вы могли бы выбрать нормальную среднюю школу. Она преодолела столько препятствий в своем возрасте. Я знаю людей, которые были бы рады поддержать такого вундеркинда, как она. Почему она сказала, что у нее не было выбора? - Капитан, если вы простите мои слова, я думаю, ваша семья должна быть довольно зажиточная. - На самом деле, нет. Счастлива, да, но обычная. Мой отец был чиновником среднего уровня, а моя мать из средних размеров фермы. У нас не было никаких связей с людьми с более высоким статусом. Мой дедушка со стороны отца был во флоте, поэтому они были счастливы, когда я выразил интерес к вооруженным силам, но это так, между прочим. То, что лейтенант Дегуршафф сказала дальше, сильно шокировала меня. - Ах, я действительно завидую вам. У сироты просто нет вариантов. Все, что я могла делать, это выживать каждый день. Она, кажется, возвращается к тем временам, когда была голодной. Хотя она ничего не сказала, все ее тело источает ауру, показывающую, какими ужасными были ее обстоятельства. Атмосфера становилась тяжелой, и, прежде чем я понял это, моя спина ударилась о спинку стула. Я понимал, что меня одолела одиннадцатилетняя девочка. - Но если ваш отец был в армии ... Конечно, должна быть пенсия. - Капитан, я бастард, который даже не помнит лицо своей матери. Если бы не приют, я прямо сейчас лежала бы мертва на улице. Один из церковных детских домов. Это многое объясняет. Хотя у нее было плохое начало, она была спасена церковью. Вот почему она такая увлечена ее посещением? Возможно, именно поэтому она молится так усердно. Но даже если это правда ... - Но вы знаешь. Как мне это понять? Вы еще ребенок и не должны быть в армии. Даже если она не сможет уйти посреди войны, она не должна отказываться от других потенциальных будущих путей. Эти существа, которые называются солдатами по необходимости - бездельники. И все же, когда время приходит, они должны быть готовы умереть. Для ребенка выбрать такое призвание - это трагедия. - … Капитан Угер, вы сомневаетесь в моих способностях? Она спросила меня с бледным лицом, говорящим мне, что я зашел слишком далеко. Я сделал ошибку, непреднамеренно, показав солдату, что жалею его. Она может быть молодой, но имеет свою гордость и честь. - Нет! Я просто не могу не чувствовать, что это неправильно, что ребенок, вроде вас, должен идти на войну. Похоже, я пытаюсь защитить себя, но я имею в виду именно это. Ее глаза бросали вызов мне, но она все еще ребенок, маленькая девочка, которая должна быть защищенной. Кто хотел бы отправить свою дочь на войну? Только мысль об отправке моего новорожденного ребенка на поле битвы сводит меня с ума. Конечно, отец лейтенанта Дегуршафф, который рисковал своей жизнью ради Империи, тоже не хотел бы этого. Как отец, я просто знаю это. - Это мой долг. Пока я солдат, я не могу этого избежать . Ее ответ спокойный и неопровержима. Она кажется воплощением того, что значит быть солдатом. Это не просто ширма; как будто не имея другого пути, она построила свое самосознание вокруг армии. Где ее истинное я?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.5

- Вы действительно имеете в виду это? Вот так я и задал такой бессмысленный вопрос. Но она посмотрела на меня, и ее взгляд был настолько серьезен, что я понял, она не шутила. Никогда не можно было бы сказать, что она сделала в шутку или ложь. Более того, у нее много боевого опыта. Ее заявление не было пустой риторикой того, кто никогда не видел битву. Это был непоколебимый приговор, покрытый свинцом и оружейным дымом. - Капитан, что-то не так? Должно быть, она что-то заподозрила и начала прощупывать, осторожно, чтобы оставаться вежливой. Я нахожу это почти невыносимым. - У моей жены родился ребенок. Я слышал, что это девочка. - Это замечательные новости. Она поздравляет меня, но из вежливости; и даже кажется несколько грустной. Она говорит беспристрастно, меньше из любви к детям и прочему, потому что поздравления это то, чего требует такое благоприятное событие. Как будто этот мир не имеет к ней никакого отношения. - Когда я смотрю на вас, я не могу не задаться вопросом, пойдет ли моя дочь воевать. Она уже открылась совсем немного. Я даже думаю, что она поделилась своими подлинными чувствами. Но, к моему разочарованию, я все еще стыкаюсь с непроходимым барьером противоречия и беспокойства. - Что-то не так с обществом, которое отправляет милых маленьких детей в бой, вы так не думаете? Я едва понимаю, что я пытаюсь сказать и только озвучиваю эмоции, вспыхивающие во мне. Я вижу, что она осматривает меня. Честно говоря, я не ожидал раскрыть себя до такой степени. Но как только слова вышли, невозможно забрать их обратно. Долго понаблюдав за мной, лейтенант Дегуршафф отвечает намеренно как святая, передающая божественное послание. - Капитан, вы разумный человек. Я предлагаю вам уйти в отставку. Как будто наши позиции поменялись местами. - Я никогда не знаю, что вы собираетесь сказать дальше. Как вы можете говорить мне уйти, когда для нас жизненно важно положить конец этой войне, чтобы это не продолжилось в следующем поколении? - Вы человек здравого смысла, который знает реалии поля боя. Ваша отставка на самом деле может быть ценнным вкладом. Подумай об этом, как она говорит, сжимая маленький кулак на столе, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Ты должен уйти. - Я тоже солдат. Я не знаю, как быть кем-то еще. - Нет, капитан. У вас рациональный ум. Позвольте мне дать вам небольшой совет как сокурснику: хотя бы уйдите в тыл, до того, как начнется настоящее безумие. - Они этого никогда не допустят. Это война. Легкие дни работы за столом прошли. И как я могу позорно уйти, оставив своих друзей, одноклассников и соратников? Мы поклялись сражаться вместе. Я никогда не мог отказаться от них. - Капитан, жизнь - это битва сама по себе. Вы можете бороться, чтобы сохранить свою дочь. - …Я подумаю об этом. У меня не было контраргументов. Я против идеи, но у меня нет еще одного способ выразить это. Этот одиннадцатилетний ребенок полностью ошеломил меня. Просто нет слов. - Осталось не так много времени. Вы должны решить в ближайшее время. - Вы говорите как член Генерального штаба. - Это единственное образование, которое я получила. Я не должен был думать прямо. Говорить сокурснику по военному колледжу, что он звучит как офицер Генерального штаба бессмысленно. Это именно та роль, к которой нас готовят. Во всяком случае, то, что я сказал, является комплиментом - я использовал это предложение самым неправильным способом. Это заставляет меня понять, как я глубоко потрясен. -…Понимаю. Вы правы, конечно. Ты права. Это все, что я могу сказать. Я озадачен тем, как эти слова вылетели из моего рта. - О, вот и еда. Давайте поедим. - …Да, давайте. *** Когда я встретил капитана Угера за ланчем, он, кажется, был взволнован рождением своей дочери. Ну, я, конечно, согласен с тем, что становление родителем ведет к серьезным психологическим изменениям. В любом случае, теперь капитан Угер выбывает из гонки а почестями в военном колледже. Какой бы фашист ни сказал действовать, когда ваш противник эмоционально уязвим, он был дьявольским гением. У капитана Угера был достаточный такт, чтобы не протестовать от удара по своей репутации, когда его разместили в тылу. Убрав его с пути, я едва могу попасть в двенадцатку лучших студентов колледжа. Благодаря этому я смогу добавить приставку "фон" к своему имени, даже если только для одного поколения, и стать членом Генерального штаба. Я смогу воспользоваться своим опытом в военном колледже чтобы сделать карьеру. Позже будут проблемы, если я поднимусь слишком высоко, но если мой ранг слишком низкий, я не смогу действовать свободно. В этом смысле, получение оценок «Превосходно» и зарабатывание почетного звания Рыцаря военного колледжа кажется правильным. Это просто вопрос изучения и хороших отношений с инструкторами. Учитывая, что мой боевой дух оказался под вопросом, мой нынешний статус кажется подходящим. Я должен быть немного более напористым. Везение не всегда будет на моей стороне, поэтому мне нужно быть осторожным. По крайней мере, сегодня я поймал удачу за хвост и обкрутил капитана Угера вокруг пальца. И я буду приглашен на ужин в офис Генерального штаба сегодня вечером, так что я уверен, что что-то случилось. Пища в их кафетерии не так хороша, как в военно-морском флоте, но я слышал, что все в порядке. Я с нетерпением жду этого.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.6

ОФИС ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, СТОЛОВАЯ 1 (АРМИЯ) В то время как пара одноклассников из военного колледжа обсуждали свою карьеру в ресторане где-то в городе, похожий разговор происходил за едой в первой столовой Генерального штаба. В какой-то момент императорская армия построила экстравагантную столовую в Генеральном штабе. Никто не заботился об этом; солдаты считали это тратой денег на ветер, а офицеры жаловались, что это было неудобно. Но пару слов сказанных кем-то из военно-морского флота изменили все: "Армия точно знает, как тратить ресурсы - даже в их столовых. Военно-морской флот смеялся, но армейцы ответила, что должно быть меньше излишков в военных кораблях, что сложно понять людей, которые воюют в "плавучих отелях". Теперь армия была настолько сплоченной в этом вопросе, что любая критика банкетного зала была практически предательством. Встречи там проводились только для того, чтобы доказать, что армия использует это место. Известие о том, что в этом роскошном месте будет проходить очередное обеденное собрание, дошло до подполковника фон Лергена как раз в тот момент, когда он ложил свой портфель на свой стол в штабен, прибыв после осмотра северного и западного фронтов. Он привык к таким конференциям - но тема обсуждения, беспокоила его. - Я против этого. Я абсолютно против. Его глаза чуть не выпали с орбит, когда он открыл письмо. Он никогда не примет это. Заработавшись до одержимости, он почти не казался этим утром еды. Как одинокий голос оппозиции среди высокопоставленных офицеров за столом, он отчаянно боролся за свою позицию. - Полковник фон Лерген, я очень уважаю ваше мнение, но вы должен быть более объективным. К сожалению, его непосредственный начальник, бригадный генерал фон Рудерсдорф, заместитель главы Оперативного отдела в Генеральном штабе, не поддержал его точку зрения. В конце концов, это было частью тех улучшений, которых он ждал. Он не мог так легко сдаться Лергену, которому предложение казалось слишком опасным. - Дать ей команду батальона быстрого реагирования это бред. Она из тех, кто не остановится, пока все не погибнут. Вы просто выбросите своих магов! Первый лейтенант фон Дегуршафф получила звание капитана после окончания военного колледжа. Он этого боялся, но еще было время что-то изменить. Он изрядно сглупил думая, что ее могут перевести в Технологический отдел или подразделение инструкторов. Он никогда не думал, что командование создаст экспериментальный батальон под ее непосредственным командованием. О Боже! Это было бы не чем иным как кошмаром. Она слишком опасной. Эта газета демонстрирует ее истинную природу. - Да, мы слышали ваши возражения, но инструкторы с колледжа говорят, что она любит своих солдат. Это правда, что некоторые из преподавателей в академии поддержали взгляд Лергена. Они сказали, что она слишком любит сражаться. Но преподаватели в военном колледже думали иначе. Они сказал, что даже в самых суровых условиях во время поездки персонала, она думала о солдатах и избегала потерь. Их вывод был что она не могла бы сделать то, что сделала, не понимая этого. Это имело решающий вес в Генеральном штабе, который состоял из выпускников военного колледжа. - Она жаждет битвы, но она все еще сохраняет здравый смысл и избегает любых потерь. В итоге они оценили ее характер как можно выше. - Разве вам не кажется, что слишком погрузли в своих предрассудках? - При всем моем уважении, разве вы не видели отчеты ее дней в академии? Не желая сдаваться, он нашел самые ужасные документы о ней и представил их на рассмотрение. Но сам Лерген был офицером, который окончил военный колледж. Он знал, чье суждение будет значит больше. Это естественно для военных - доверять тем, кто был ближе. - В конечном счете, я считаю, что мы можем сказать, что она повзрослела после образования. Военный колледж не сообщил о проблемах. Если бы она была причиной каких-либо неприятностей в военном колледже, ее оценки были бы плохими. Но вместо этого она закончила с отличием и была выбрана в качестве рыцаря. Она была безупречной. - Ее поведение не является результатом образования - это то, кем она является на самом деле! Мы не можем доверить ей батальон! По крайней мере, он должен был заявить о своем мнении. Он не мог бежать от своих обязанности военного, даже если это повредит его карьерн. Если ей был дан батальон, возможно, что все его члены умрут от ее рук, даже не встретив врага. Как военный, он не мог этого допустить. - Если что, она слишком молода, а ее ранг слишком низок! - Повышение лейтенанта фон Дегуршаффа до капитана уже решено. Она не должна застрять, командуя компани; она была достойна батальона. - Империя не может позволить способному солдату томитзряься . Вы должны знать это. Высшее руководство уже приняло решение. Однажды Лерген слышал, что говорил Рудерсдорф, он знал, что с этим покончено. Это должен был помочь решить насущную проблему быстрого реагирования. Командование было готово смотреть в другую сторону, если проблемы будут незначительными. - Ее вообще должны были перевести в инструкторский отдел или отправить заниматся исследовательской работой. Она ребенок. Разве вы не знаете, какими жестокими могут быть дети? Лерген попытался пойти другим путем. В Генеральном штабе традиционно приветствовались дебаты, полагая, что разнообразие точек зрения уменьшало вероятность ошибки. - Полковник фон Лерген, мы вас выслушаем. Но этот вопрос уже был решен. - Это решение Генерального штаба. Я полагаю, вы знаете, что это означает. И наоборот, как только дебаты кончались, больше не оставалось инакомыслия. Тщательное обсуждение поощрялось, но если уже что-то решили,то это надо было осуществить единым фронтом и без заминок. Отказ от участия означал исключение из Генерального штаба. - … Простите, сэр. По сути, они уже решили? Плечи фон Лергена поникли. Еще не было такого, чтобы значок Генерального штаба был настолько отывратительным для него, но он мог контролировать себя. - Хорошо. Новый батальон будет сформирован при командовании капитана фон Дегуршафф, как и планировалось. - Подготовьте ее повышение до майора и приказы относительно батальона. - Ничего не поделаешь. Давайте перейдем к следующей теме. ... Все действительно будет хорошо? *** - Ну, видеть значит верить. Это честная реакция Тани на еду на тарелке, которую поставили перед ней. Она знала, что это называется "боевая тарелка". И ей не нравилось это тушеное блюдо, которое трудно найти на поле боя. Конечно, жара разрушает весь витамин С, которого также, как правило, в траншеях не хватает; только в тылу можно насладится таким экстравагантным блюдом. Эта столовая также используется теми, кто возвращается с фронта, и она ценила идею предлагать пункты меню, которые вы можете заказать только вернувшись сюда. Можно утверждать, что это был способ показать, что они были с тем же количеством ресурсов, которые были выделены для фронта. Все это хорошо. Проблема в том, что свинина на вкус как кусок соли. Кроме того, она недоварена. Ей оставалось только удивляйтся, насколько это плохо; если бы не картошка, она бы просто выбросил это блюдо в мусорное ведро. Хлеб тоже был не из лучших.

По-видимому, они делают это в целях продвижения и популяризации, но, честно говоря, ржаной хлеб военно-морского флота имеет лучший вкус и пищевую ценность.

Если бы Таня пошла в кафетерий военно-морского флота, она могла бы получить лучшую еду, несмотря на то, что оба места работают на одном бюджете. Причина проста. Армия никогда не скажет об этом ни слова, но не секрет, что они потратили слишком много денег обставляя свою столовую, и теперь должна составить бюджет, чтобы компенсировать это. Плюс, в отличие от военно-морского флота, армия, кажется, довольна некачественной едой, ситуация, которая не вдохновляет творчество шеф-поваров, а частая смена персонала поваров означает, что нет шансов им развить свои умения Предположительно, они могут раздают этот хлеб, потому что это самый дешевый, наименее популярный вид. Еда вбанкетном зале в офисе Генерального штаба совсем не соответствует предложению столовых военно-морского флота. Таня была удивлена ​​стойким отказом армии принять точка зрения флота об их растрате бюджета. Они пытаются победить Содружество в борьбе за худшую в мире еду? Даже хаггис было бы лучше. Никто никогда не будет есть это из личных предпочтений

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.7

- Что вы думаете об этом, капитан? Это особая часть Генерального штаба. Нет, Таня не пришла бы сюда из личных предпочтений, но приглашение от полковника фон Корделя из Генерального штаба и бригадный генераал фон Зеттура из Служебного корпуса не предполагало отказа. - Честно говоря, сэр, я не могу не впечатляться, особенно потому, что это напоминает мне, что поле битвы везде. - Ха-ха-ха-ха! Хороший ответ, вы не думаете, генерал фон Зеттур? Она должна позаботиться о том, чтобы оставаться вежливой в своем ответе Зеттуру, не раскрывая свои истинные чувства. Таня знала, что ожидается, что солдаты будут мирится с плохой едой, но разве это не перебор? Хотя, похоже, им очень нравится ее ответ. Даже Кордель весело улыбнулся. - Возможно, мы должны назвать это место "Кафе Вечного Поля боя", - размышляет он. - Ваше отношение похвально, капитан, но, пожалуйста, не сдерживайтесь. - О, нет, я наелась. . Судя по всему, они здесь не ради еды. - Вы уверены? Вы растущая девушка - вам нужно есть. - Я всегда стараюсь есть, сэр, но у меня маленький желудок. Комментарий поступил от Зеттура, чья позиция означает, что он может использовать - банкетный зал Главного штаба. Он, вероятно, таким же образом подшучивает над всеми новыми назначенцами Генерального штаба. Таня знает, что некоторые преподаватели военного колледжа любят немного шутить сейчас и тогда. Но это только до тех пор, пока еда не закончится. Когда они поели, Кордель сказал официанту принести кофе и затем оставить их ненадолго; вот когда начался настоящий разговор. - Хорошо, давай приступим к делу. Хоть и запоздало, поздравляю с продвижением по службе, капитан фон Дегуршафф. Это именно Кордель решил назначить ее капитаном сразу после окончания военного училища. Теперь он кажется, вкладывает этот смысл в свои поздравления. - Спасибо, полковник. Таня была вынуждена сидеть на более высоком стуле из-за своего роста, но даже когда она выпрямила спину, ей приходилось смотреть вверх, чтобы увидеть его лицо. Тем не менее, она выражает свою благодарность чистым голосом, который является точным стереотипом о том, как должен звучать офицер. Она знала что в большой организации, как армия,есть примеры предназначены для подражания. И полковник из штаба, которого она никогда не встречала прежде, широко улыбается ей. Он делает это только потому, что должен, но вежливость никогда не бывает бессмысленной. По крайней мере, это инструмент, который вы можете использовать для выявления уязвимостей вашего оппонента во время переговоров. Таня говорит заинтересовано, несмотря на полное отсутствие интереса. Она уже все знает, и без добрых поздравлений полковника. Также как и знает, что действительно важным вопросом является тот, который они собираются обсудить. - Но мы позвали вас сюда не для того, чтобы поздравить с повышением. Есть также вопрос о вашем назначении. Да. Ее путь после окончания учебы. Конечная судьба выпускников военного колледжа определяется не инструктором, а Генеральным штабом, то есть кадровые решения принимаются нпарой людей. Естественно, если вы встаете на их сторону, вы можете рассчитывать на них, но обратное также верно. - Мы учтем ваши пожелания в максимально возможной степени. - Я ценю это. Кордел говорит, что они учтут ее пожелания, но это значит, что они будут притворяться, что слушают ее. Люди из штаба отдавать отдавать не полностью односторонние заказы. Тем не менее, независимо от того, насколько они дружелюбны действуют, вы не можете им возразить. Тане оставалось лишь что-то поверхостно говорить. - Но я солдат. Куда бы меня не направили, я скромно приму это. Это пустое замечание. Сказать, что она смиренно примет любое назначение лучше, чем раскачивать лодку. Конечно, она также должна заботиться, чтобы не вытянуть короткую соломинку. - Приятно слышать. Вот бумаги, которые пришли для вас. Полковник, похоже, был удовлетворен ее ответом. Он осторожно вытянул пачку запросов и передает их ей. Они все из передовых подразделений, все отчаянно нуждаются в магах и офицерах, но она видит некоторые подразделения реорганизации в тылу среди них. Кажется, она очень востребована. Конечно, у нее нет сомнений, что если она неправильно выберет, все ее решения будут отменены, и ее отправят в самое худшее место. - О, и есть еще один из Генерального штаба. Последний документ, которую он протягивает ей, просто говорит, что Генеральный штаб хочет увидеть ее именно там. - В свете ваших достижений никто не будет заставлять вас. Выбирайте что хотите. - Итак, у меня есть выбор? Это сложное решение. "На самом деле, похоже, у меня есть выбор. Генералы принимают кадровые решения. Я думаю, это было мило с их стороны, чтобы позволить мне знать, куда меня отправить". - Она не настолько глупа, чтобы не отреагировать на запрос Генерального штаба, от этого нет никакого способа отказаться. - Я могу представить… Полковник торжественно призвал ее задуматься. Это все шарада, но он выглядит опытным военным предлагая советы молодому человеку, который пытается решить следующий шаг в своей карьере. Он хороший актер. Ну, Таня уже все поняла в момент, когда он начал шутит, что это был сценарий с очевидным исходом. - … Однако в любую эпоху не бывает легкой работы. - Сэр. Она остается в вертикальном положении, отвечая. Он тоже занят. Видимо, у него нет времени слишком долго затягивать эту плохо прописанную драму. - Я не знаю, чего хочет от вас Генеральный штаб. Я могу только скажу, что желаю вам удачи. - Я тронута, полковник. Удачи. Личное выражение. Сообщение содержит его собственную доброжелательность к ней. Что-то заставляет его высоко ценить это. Другими словами, это ложь, что он не знает, чего они хотят; он должен предположить, что он делает. Тане захотелось спросить, есть ли у него какая-либо информация, и прежде чем она это поняла, она обнаружила, что склоняет голову, как ребенок. В ответ полковник кивает, словно понимает, и встает на ноги. - Очень жаль, что я не могу остаться на десерт, но я должен идти. - Спасибо за ваше время, полковник фон Кордел, увидимся позже. Полковник спешно покидает банкет, как будто дискуссия окончена. Следуя за ним глазами, Зеттур вызывает адъютанта, который продолжал ждать поблизости. Взяв пачку бумаг, доходит до самого важного вопроса, из-за которого ее и вызвали. - Давайте поговорим о вас, капитан. И давайте будем практичными. Вы будете назначенной в Генеральный штаб. Я не буду вашим непосредственным начальником, но я хочу, чтобы вы считали, что работаете на меня. - Да сэр. С нетерпением жду этого. Это спокойный разговор. Но даже Зеттур, который служил большую часть своей жизни, никогда не мог мечтать увидить день, когда одиннадцатилетний ребенок стал его подчиненным. Даже он ожидал, что ей будет труднее вписаться в военный колледж. Но у нее был талант быть выбранным в качестве рыцаря, и боевой опыт, возраст стал менее важным. Голова этого маленького капитана содержит понятия, которые научили судить о ситуации на месте. Обычно это одно было бы тревожно. Это так необычно видеть такие выдающиеся способности от кого-то столь молодого. Он не знал, стоит ли им хвалить ее оригинальные идеи или называть ее безумной. Но могут ли они использовать ее в качестве уполномоченного офицера? Это единственный вопрос, в котором заинтересованы Зеттур и Генеральный штаб. Если они могуь ее использовать, дальше обсуждать нечего. - Очень хорошо. Капитан Дегуршафф даже не колеблется, взяв на себя ответственность за батальон, хотя она никогда не руководила даже компани. Это говорит о том, что она подозревала, что это назначение уже на подходе.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.8

Зеттур слышал от библиотекарей военного колледжа из архива военной истории, что она изучала там батальонные маневры. Она никогда не подумал бы, что готова, если бы не была полностью уверена в себе. В этом смысле капитан фон Дегуршафф, сидящая перед ним, могла стать командиром батальона еще до того, как приказы пришли вниз. - Капитан, Генеральный штаб намерен дать вам батальон, как только это будет возможно. Честно говоря, это понятно, что ей нетерпится. Батальон магов означает определенное количество власти и боевой силы, которая все еще достаточно мала, чтобы быть достаточно мобильной. Многие из инструкторы сказали, что она, кажется, считает себя наиболее подходящей для линии фронта, и теперь генерал видел что они правы. Они сказали, что хотя она ценит жизнь своих солдат, ее стиль боя был смелым и агрессивным. Так что она амбициозный полевой офицер и отличный маг. Конечно, она готова взять некоторые войска и возглавить свой отряд на передовой. - Для меня это большая честь, сэр. Но Зеттур надеялся, что это будет играть более важную роль для горстки офицеров-магов, окончивших военное училище и даже видел в этом отличную возможность. - Хорошо. Однако батальон, который вам дадут, будет собранный отряд магов. - Вновь собранный, сэр? - Именно так работает организация. Будьте готовы - это будет легким. Ей придется организовать их, обучить и установить свою власть над ними. Без помощи каждая из этих задач будет сложной. Люди создают организации, но организации не создают людей. Таким образом, те, кто способен быть организаторами считаются опорами императорской армии. Вот почему они заставляют ее взять на себя батальон теперь, когда им удалось собрать его вместе. - В таком случае завтра или на следующий день вы также получите приказы как офицер фомирования Говорят, что вы должны использовать вора, чтобы поймать вора, и генерал собирался воспользоватся всеми возможными способами. Это понятно - потребуется некоторое время капитану, который никогда не руководил даже компани, а теперь получил батальон магов. Например, звание «офицер формирования» является пережитком Средних веков, когда наемники были включены в регулярную армию. Все, что вам нужно было сделать, чтобы заслужить звание, это быть офицером, и без необходимости иметь опыта работы. Это способ контролировать несколько наемных подразделений. Это также система, оставленная более трехсот лет назад, но которая так и не была отменена, поэтому все еще оставалась в силе. Пока все хорошо на бумаге, никто не будет жаловаться. Конечно, это возможно, потому что никто не знает, что такое офицер формирования. - Офицер формирования»? Разве это не устаревшее звание? Но Таня знает, что это устарело. Нет сомнений, что она скоро поймет, что это способ использования существующих законов чтобы покрыть то, что он хочет протолкнуть. "Я могу рассчитывать на это. Она настолько выдающаяся, что если бы она была парнем, я был бы рад женить на ней свою внучку. Она такая надежная, что слишком легко упустить из виду тот факт, что передо мной просто маленькая девочка." - думал генерал. - Трудно отдать батальон капитану. Когда вам удастся собрать отряд, я постараюсь выбить для вас повышение. Возможно, генерал не должен был так говорить. Но она, вероятно, будет работать, если он сможет убедить ее, что он на ее стороне. Создание батальона с нуля это много работы. Будет выгодно, если она узнает, что ей не нужно быть настороже против Служебного корпуса. - … Так что, во всех отношениях я командир батальона? - Вы просто беспокоитесь о выполнении работы. Я буду заниматся вашими заданиями и повышением. Видимо, она не забыла, что однажды сказала, что хочет батальон. Она, первый лейтенант, бригадному генералу. Дегуршафф необычайно решительна и уверена. И ее способности настоящие. Она тот редкий человек, который может быть и магом и командующим офицером. Он найдет ей хорошее применение, даже если это будет означать конфликт с другими отделами. - Мне кажется это может вызвать антипатию ко мне, разве нет? Выражение ее лица невинно, но она осторожно спрашивает. Что-то что может вызвать антипатию? Она уже сделала это. Хотя слух, что она получает батальон после просьбы у руководства, пока не разошелся, это только вопрос времени из-за ее быстрого продвижения по служебной лестнице. Но если она признает беспорядки, это означает, что она понимает реальность и просит помощи. - Немного поздно волноваться, не так ли? Что такое? Скажите мне. - У меня будут все полномочия по формированию подразделения? - Как я уже сказал, мы сделаем все от нас зависящее, чтобы вы получили людей и оборудование, которое вы хотите. Ответ на ее вопрос ясен. Она может делать, как ей нравится. А Служебный корпус готов ее поддержать. Они даже получили согласие других отделов о чем свидетельствовало присутствие Корделя на встрече. Это было соглашение с самого начала. Принять все меры, чтобы удовлетворить ее предпочтения для персонала и снаряжения настолько, насколько возможно. - Вы можете организовать подразделение так, как вам нравится. Просто соберите сорок восемь человек. Генерал был внимательным; в некотором смысле, это способ извиниться за то, что она должна строить батальон с нуля. Самая сладкая часть сделки - это размер отряда. Он выбил бюджет для дополненого батальона, сделав исключение, учитывая, что это был экспериментальный отряд. - Сорок восемь человек? Расширенный батальон. Спасибо, сэр. - Наш батальон быстрого реагирования должен быть дополненным. Я был в состоянии получить бюджет для этого на основании что это будет совершенно новое подразделение. Все, что он должен был сделать, это прошептать, мол, сможете ли вы использовать недофинансированные силы быстрого реагирования? И Оперативный корпус согласился поддержать проект. Хотя Зеттур и подозревал, что ему также оказал немалую помощь Рудерсдорф, который уважал его цель. Но, прежде всего, это были практические соображения, которые касались интересов Рудерсдорфа. Один отряд под рукой, который может быть легко использован, гораздо ценнее, чем несколько, дислоцированных далеко. Любой согласится с этим. - Единственное ограничение - вы не можете привлекать людей из Западной или Северной Армии. Эта часть не подлежит обсуждению. Единственным ограничивающим фактором является то, откуда могут перейти офицерыы. Это сделано так, чтобы не срывать элитных солдат с линии фронта, частично из-за региональных армий и Оперативного отдела, но это также означает, что основными членами нового подразделения будут люди без боевого опыта. Это будет хорошей возможностью для различных региональных армий получить новый опыт и принесет пользу Империи разными способами. - Мы решили сделать вас батальоном воздушных магов, чтобы соответствовать вашей специальности. Само собой разумеется. Приказы на создание батальона воздушных магов уже готовы; это вопрос времени. Капитан фон Дегуршафф, казалось, тоже это знала и поэтому ничего не сказала. Что ж, обойтись без пустых разговоров, безусловно, эффективно. - Кому я буду отчитываться? Она спрашивает, то что хочет узнать. Было бы намного легче, если можно было бы просто дать команду готовности, но Зеттур мог предложить только болезненную улыбку. Конечно, командиру необходимо подумать о том, кто будет командовать им. Ее аналитический подход показывает, насколько квалифицированная она. Дегуршаф спрашивает всерьез, а не с сарказмом. - Так как ваша сила быстрого реагирования, вы будете под прямым командованием Генерального штаба. Ваш код формирования будет V600. Есть особые пожелания? - Ничего такого. Пожалуйста, выберите то, что подходит. Никакой нерешительности. Не очень интересны коды или украшения, да? Хотя она, кажется, понималанеобходимость наличия их, с точки зрения идентификации единицы. - Тогда вы будете 601. По сути, у вас нет начальника-офицера. Радуйтесь. Вы отчитываетесь непосредственно перед Генеральным штабом. - Все идет как по маслу. - Да, в самом деле. Все будут негодовать. Быть командиром батальона в народе считается лучшей работой - все еще способен вступать в бой в качестве командира и обладаешь большой степенью автономии. Для тех, кто достаточно опытен, это приятная работа. Подотчетность непосредственно Генеральному штабу делает все еще лучше, так как большая часть надоедливой бюрократической работы удаляется. - Сколько времени у меня есть, чтобы организовать подразделение? - Чем раньше вы сможете это сделать, тем лучше, но нет предельного срока. - Понятно. Тогда я тщательно займусь отбором.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.9

Что касается того, где они будут размещены, то север и запад на самом деле не имеют возможности разместить их из-за близости к ополям сражений, в то время как юг и восток невыгодны политически. Скорее всего, подразделение будем размещено где-то между ними. Даже если помощники Зеттура займутся деталями вместо него, он мог довольно много предугадать. - Я полагаю, вы будете базироваться где-то на юго-востоке. - Поняла, сэр. Настолько далеко от фронта, насколько это возможно. А также это намек на то, что на обучение подчиненных будет достаточно времени. Ухмылка на лице Тани напомнила Зеттуру о неприятных слухах, которые он слышал о ней. Предположительно, ее критерии отбора подчиненных слишком строги. - Хочу вас предупредить, капитан. Я слышал, что вы слишком строги с вашими кандидатами. Нехватка сил и таланта для воспитания подчиненных это большой минус. Это данность в армии, которую вы не можете выбрать, вы просто должны сделать лучшее из ситуации, в которую вы попали. Если вы не можете, то независимо от того, как вы отличаетесь как индивидуум, вы потерпите неудачу как офицер и как солдат. В лучшем случае вы будете считаться одиноким волком и не найдете себе друга, чтобы проникнуть внутрь организации. Стаи победят тебя своим численным преимуществом. - Я не сомневаюсь в ваших способностях, но такая репутация это не особенно хорошо. Я предлагаю вам быть поосторожнее. - Спасибо за вашу заботу. У нее было хладнокровие, чтобы воспринимать критику с ходу. Это обнадеживало. Зеттур подозревал, что она уже знает, кого она хочет взять к себе. - Ну, вы заработали это своими собственными усилиями. Вы должны быть гордой. - Гордость прямой путь к поражению, сэр. Я стараюсь оставаться скромной. - Отлично. Я думаю, что такое отношение хорошо вам послужит. Самое главное, что привилегии и повышение не ударили девочке в голову. Она расслаблена и открыта; не важно как много пользы она получит, она не потеряет себя в этом. Такой человек как она действительно редкость. Может быть, ее можно назвать даже благородной. По сути, благородство всегда было способом действовать, а не просто родословной. Если человек ведет себя как аристократ, тогда кровь не имеет значения. - Я ожидаю, что это появится в газетах завтра. Оставайтесь у себя сегодня вечером. - Вы думаете обо всем. Генерал обнаружил в голосе девочки намек на раздражение. Ну, это понятно; не каждый день получаешь повышение. - Просто совет с моей стороны. Не обращайте внимания. - Нет, большое спасибо. - Я возлагаю на вас большие надежды, капитан и желаю вам больших успехов. Ей будет предоставлен экспериментальный отрял. Это серьезный ответственность, и Зеттур действительно ждал от Дегуршафф многого, надеялся, что его эксперимент принесет свои плоды. *** V600. Ни в каких записях нет такого кода подразделения. За исключением секретной горстки, материалы, опубликованные после войны содержат каждый код. Но серии V600 нет. Система нумерации Имперской Армии начинается с Центральной армии с кодами от V000. Со всем региональными армиями использовались коды до V400 включительно. Единственное исключение, о котором мы могли думать, может быть технологический отдел в составе Центральной армии. Но материалы, которые были обнародованы, пронумерованы только от V000s к V500s. Некоторые эксперты указывают на возможность того, что V600 был кодом специального экспериментального отряда, чтобы поддерживать особенно высокий уровень секретности. Во время Великой войны произошла чрезвычайно жестокая гонка вооружений, что привело к гораздо более развитому миру, чем до конфликта. Победа в этой гонке требовала максимальной секретности.Возможно, был создан отрдя вне обычной системы нумерации, чтобы никто не узнал об этом. Над этим стоило задуматься. Команда Эндера получила право работать, составляя список людей, которые, как представляется, могут быть вовлечены в такой проект. В то же время моя собственная команда начала работать с документы из технологического отдела имперской армии. Мы встретились с инженером, из Центральной армии и смогли получить возможность поговорить с ним лично. Его имя было Адельхейд фон Шугель, и он был главным инженером. Он возглавил проект, который произвел Элиниум Тип 97 - штурмовую вычислительную сфера в середине войны, которая была провозглашена шедевром. Мы слышали, что набожный господин Шугель посещал мессу каждое воскресенье без сбоев. Благодаря священнику церкви которую он посещает, мы смогли получить интервью. . Господин Шугель был человеком интеллекта, как мы слышали. - Это радость для меня - приветствовать гостей издалека в день, когда я молился Богу. Это должно желание его, - пробормотал он, оказывая нам огромное гостеприимство учитывая, что мы побеспокоили его в субботу. Честно говоря, это застало меня врасплох. Я ожидал, что имперский инженер будет сложнее. Я засомневался в таком нежном человеке, как г-н Шугель, и попросил у него прощения. - Вы видели ошибку на своем пути. Все происходит согласно его воле. Он принял мои извинения с улыбкой, и сразу после этого мы спросили его об обьекте V600. Но в тот момент, когда мы упомянули об этом, офицер военной полиции, который должен был быть с нами, чтобы судить интервью, помешал г-ну Шугелю ответить. Что-то было не так, мы были уверены в этом. Но господин Шугель, с кривой улыбкой, сказал что-то совершенно неожиданное. - Обьекта с кодом V600 не существует. Но пройдитесь по записям, господа. Журналисты должны знать свою историю. Он криво улыбался, когда дал нам этот озадачивающий ответ; мы решили, что V600 должен относиться не к обьекту, а к чему-то другому, и мы продолжили наше расследование на этой основе. Ключем был его намек на изучение историю. Код объекта, который, кажется, не существует? Нет, этого действительно не было. Мы мучился над ним почти месяц, прежде чем специалист по военным организациям положил конец нашим страданиям. Коллега из иностранного бюро представил нас ему, и он увидел нашу ошибку немедленно. - V номер? - Сказал он. - Это код подразделения. В системе Имперской армии формирование подразделений осуществлялось Оперативным и Служебным корпусами. Важным моментом здесь является то, что люди, занимающиеся организацией и люди, выполняющие развертывание, были в разных отделах. Обычно, последний будет просто принимать номера, под которыми бывший собрал подразделение . Например, скажем, Служебный корпус создал подразделение V101 с намерение пополнить центральные силы. Но если неясно, куда будет назначение, будет выбран код, который обычно не используется для того, чтобы избежать недоразумений. Итак, очевидно, код формирования V600 мог существовать, даже если ни один из шести сотен не существовал.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.10

Вот что нас смутило. Мы преследовали плод нашего собственного воображения. Я надеюсь, что вы посмеетсь над нами. Мы думали, что мы разобрался с правдой, но посмотрите, куда это нас привело. Мы приняли импровизированное решение отправиться в пивную собирать информацию, а я записываю только то, что мы провели весь день там. (К сожалению, мы не смогли оплатить поездку.) Теперь я понял. Мудрый господин Шугель думал, что мы далеко от истины. Его единственная ошибка заключалась в том, что я достаточно учился, чтобы понять его загадочный совет. Но теперь мы были уверены в том, куда идем.У всех нас были ужасные головные боли, но мы начали рассматривать документы, оставленные Служебным отделом Управления Генерального штаба Имперской Армии. И для нас не составило проблем найти то, что мы искали. Среди всех этих аккуратно сложенных бумаг был только один с числом шестьсот, как будто просящимся найтись. Но он был практически пустым, там была только одна простая заметка: Командование: Служебный корпус, Генеральный штаб Имперской Армии. Мы ведем его всегда, не оставляем его никогда, идем туда, где нет пути, никогда не уступаем, навсегда на поле битвы. Все, что мы делаем, мы делаем для победы. Мы ищем магов для худших полей сражений, ради самых маленьких наград, дней, омраченные лесом мечей и градом пуль, и постоянной опасности без гарантии выживания. Те, которые вернутся, получат славу и честь. Генеральный штаб, 601-й офицер формирования Но каков был код отряда, в котором находился этот человек? К сожалению, папка содержала только этот единственный лист бумаги. однако, высоколитературная проза была необычной; обычно Имперская Армия ненавидела все, что пахло литературной риторикой. Любой, кто видел это, запомнил бы это. Запомнив это, мы начали расспрашивать магов, которые были в армии в то время. И с первым же, мы сорвали джекпот. Но то, что он сказал нам, было глубоко разочаровывающим. - О да, это все знают. Вы о подразделении пропаганды, верно? Люди, которые подали туда заявки, вернулись в ярости. - Подразделение пропаганды? - Правильно. Отдел по связям с общественностью хотел подразделение, которое будет «передавать всем справедливость и благородство Империи» или что-то еще. - Хм, мы не видели никаких материалов, в которых упоминается пропаганда. - Ну, конечно, нет. Если бы люди узнали, что они используют большое подразделение воздушных магов только для пропаганды, была бы беда. - Извините, что вы пытаетесь сказать?» «Я слышал, что от Служебного корпуса и фронтовых линийбыло много жалоб, и они замяли все это. Это довольно хорошо известная история, насколько я помню. Невероятно, мы поговорили с несколькими другими бывшими имперскими магами. Мы у надеялись, что они будут отрицать это, и одновременно что они скажут, мол, да, я слышал об этом. Но - и я не знаю, является ли это жестоким обманом судьбы или счастливым случаем - правда оказалась несколько иной. Несколько магов дали нам сильные альтернативные сведения. - Да, я слышал об этом. Они не смогли прийти к соглашению о идеи отряда быстрого реагирования, и это было результатом. - Разве это не было пропагандистским подразделением? «Нет, это ложь. Я слышал, V600 это был код, который они дали силам быстрого реагирования . - Силам быстрого реагирования. - Да, они хотели отряд, который мог бы передвигаться быстрее, чем Великая армия, но, думаю, это не сработало. - Это был бывший солдат, служивший в Центральной армии. - Я думаю, что V600 был просто удобным способом обращения к объединенным группам Западной и Восточной армий. - Вы слышали что-нибудь о том, что это силы быстрого реагирования или отряд пропаганды? - Вам рассказали неправду. Знаете, многое происходит в военное время. - Так что же это был за V600? - Короче говоря, это была реорганизация Западной и Восточной армии после того, как они потерпели поражение на ранних этапах войны. - Реорганизация? - Правильно. Это было проще, чем расформировать их. - А как насчет других слухов? - Что я слышал, так это то, что это было блефом разведки, который должен был заставить врага заволноваться, что они создают совершенно новый элитный отряд. - Это от бывшего члена Северной группы армий. В дополнение к этим вещам, мы слышали любые предположения, от абсолютно правдоподобного до почти абсурдного. Мы узнали столько, что смогли бы составить энциклопедию слухов о битвах - но это оставило нас в неуверенности, что делать дальше. Чем больше мы исследовали, тем больше появилось новых факторов. Я знаю, что они говорят, что нет единой правды, но это было смешно. Мы были полностью потеряны. Что правильно? Я решил начать с этого вопроса. Мы имеем слышал много разных вещей, но что-то беспокоило меня. Я попытался сделать статистический анализ накопленных нами фактов. Иногда они сходились, а иногда они противоречили один одному. Это означало, что в слухах должно было быть какое-то семя правды, но возможно, теперь мы могли никогда не узнать, что на самом деле произошло. Это было похоже на маленькое подобие самой войны. Много сказано насчет этого конфликта, и все понимают, что это была ужасная трагедия, но правда о том, что на самом деле произошло, остается неясной. V600 и Одиннадцатая Богиня подстегнули наше замешательство. Но могли ли они быть сердцем войны? (Эндрю, специальный корреспондент ЕМН)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.11

ШТАБ-КВАРТИРА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ОТДЕЛ ФОРМИРОВАНИЯ Офис с табличкой с надписью "ОФИС ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, СЛУЖЕБНЫЙ КОРПУС, ОТДЕЛ ФОРМИРОВАНИЯ, 601-Й ОФИЦЕР ФОРМИРОВАНИЯ" был размещен в уголке штаба, занимаясь созданием нового отдела. И главный сотрудник офиса, капитан Таня фон Дегуршафф, сталкивается тут со всеми тайнами мира. Причиной этого является гора заявок, которые поприветствовала ее, когда она села в свое кресло и посмотрела на свой стол. Огромное количество бумаг могло бы иметь некоторый смысл, если бы она занималась набором свежих выпускников; Генеральный штаб хорошо платил, так что она с удовольствием занялась бы этим. Но это не то, что это. Хотя она иногда чувствует, что ее чувства не совпадают с чувствами других людей, это уже перешло все границы. Понимая, что тут должна быть какая-то ошибка, Таня пользуется руководящие принципами, которые были распространены среди всех региональных армий и просматривает все снова и снова, однако ошибок не находит. Мы ведем его всегда, не оставляем его никогда, идем туда, где нет пути, никогда не уступаем, навсегда на поле битвы. Все, что мы делаем, мы делаем для победы. Мы ищем магов для худших полей сражений, ради самых маленьких наград, дней, омраченные лесом мечей и градом пуль, и постоянной опасности без гарантии выживания. Те, которые вернутся, получат славу и честь. Их будут постоянно бросать на передовую. Это объявление вечного поля битвы, где им придется пробиваться на линии врага, даже когда это будет казаться невозможным, ни сдаваться, ни отступать как варианты. А также честно написано, что за самые тяжелые сражения будет минимальная награда. Конечно, она более чем выполнила свой долг, обьяснив это. Таня даже написала о лесах мечей и градах пулю - чтобы все поняли - их ошибка будет стоить им жизни. В уведомлении говорилось, что выжившие получат медали или еще много чего, но это практически то же самое, что сказать, что они вообще ничего не получат. Независимо от того, как она на это смотрит, это все равно что сказать: "Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне в одностороннем туре по аду, большое спасибо." Здравый смысл говорил ей, что никто не ответит на такую листовку. Она, конечно, не ответила бы на это, и была уверена, что большинство солдат тоже не будут. Таким образом, она могла бы остановиться на некторое время, пока не будет достаточно добровольцев. Ранее Таня удивлялась, что Служебный корпус позволил выпустить такую возмутительную агитку вообще. Маги наслаждаются лучшим обращением как элита; не было никаких шансов, что они ответят на эти нелепые требования. Это было как отправка объявление на Уолл-стрит с надписью: "Надо работать сверхурочно; нет рабочего места; должны иметь возможность работать в выходные и праздничные дни; низкая заработная плата; нет медицинской страховки. После удачной сделки сотрудники получают гарантированное чувство удовлетворения. (Шансы на успех очень маленькие.)"Никто не ожидал бы, что какие-то экономисты или трейдеры ответят на это. Когда Таня разослала такое жестокое описание работы, то посчитала, что понадобится не менее трех месяцев на сбор добровольцев. И все же здесь она столкнулась с огромными кучами бумаг, которые говорят ей, что есть восторженные претенденты из каждой региональной армии. А ведь не прошло еще и недели. "Почему это случилось…?" - простонала девочка про себя, взявшись за голову, лежавшую на столе. Когда она основала этот офис, то запросила минимальную помощь у Служебного корпуса, наивно предполагая, что количество добровольцев будет таким маленьким,что она сможет справиться со всем сама - шаг, о котором Таня сейчас глубоко сожалела. Обидно, что ее план не сработал, но еще больша проблема в том, что гора приложений настолько велика, что никто не сможет возможно справиться с этим в одиночку. Таня имеет некоторый опыт в оформлении документов, но даже у нее есть пределы. К сожалению, не так просто получить дополнительный персонал, в котором она нуждалась. В каком-то смысле это провал стратегии. Улучшить ситуацию временными уловки не будет легко. Часть ее хотела нать, что в мире случилось со здравым смыслом, но, тем не менее, она должна признать, что ее предположение было серьезно ошибочным. Да, маг капитан Таня фон Дегуршафф, офицер формирования Генерального штаба 601ого отряда формирования, столкнулась с суровой реальностью и потерялась. Начнем с того, что на нее возложили далеко идущий план Генерального штаба по экспериментальному созданию магического подразделения быстрого реагирования было неожиданностью. Таня просто надеялась получить немного инсайдерских знаний, показав свой талант генералу фон Зеттуру. Сейчас же она вдруг обнаружила, что руководство дает ей батальон, по ее желанию Много раз она чуть не кричала: "Я не понимаю!" Она пробормотала пустые слова:" Ничего не могло сделать меня столь счастливым как содата", но в глубине души, ситуация не имела для нее смысла. Величина того, что организация сделала для нее, такая мощная поддержка, это было невероятным. Эта ситуация похожа на эти невероятные достопримечательности, которые заставляют людей сомневаться в своих глазах. Это так тревожно, что у Тани появлялось желание приставить винтовку к чьей-то голове и нажать на курок, чтобы проверить, реальность ли это. В конце концов, даже если разрешение игнорировать иерархию армии у нее только номинальное, у нее практически карт-бланш. И подразделение, которое она формирует, является расширенным батальоном. В довершение всего она может установить свой собственный срок. Таня в конце, с тревогой обдумывала все это, когда увидела телефон на своем столе и вспоминала что-то и сразу же занятость выбежала из ее головы: у нее есть адъютант. Да она почти уверен, что ей дали адъютанта. Наконец, вспомнив этот факт, она прозрела: Разве я не могу использовать адъютанта в качестве секретаря?" - и потянулась до телефона.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.12

- Адъютант, адъютант! Прошла неделя с тех пор, как маленький офис был создан в уголке Генерального штаба. В тот момент, когда Таня вспомнила о своем адъютанте, она подняла трубку и позвала его. Ее голова полностью занята мыслями о том, как сильно ей нужно больше люди, чтобы помочь с этой горой документов. Желательно целую дюжину дотошных офицеров военной полиции. - Вы звали, капитан? Хм? Этот голос молодой женщины, был знаком Тане. Это заставило ее задуматься, но ее мозг был полностью посвящен оформлению документации. Она ответила на голос из двери нерешительно, даже не глядя вверх, но когда подняла голову и увидела знакомую, ее лицо вытянулось. Это не часть ее обычного репертуара. - Давно не виделись, капитан фон Дегурешафф, второй лейтенант Виктория Иванова Серебрякова прибыла. Женщина, которая только что исполнила идеальный салют, была одной из первых подчиненных у Тани. Ответив на приветствие, Таня проверила знаки отличия на плече Серебряковой и увидела, что та действительно второй лейтенант. Должно быть, она завершила ускоренную программу подготовки офицеров и была повышена. Придя к такому выводу, Таня наконец опустила руку. - Конечно, лейтенант Серебряков. О, запоздалые поздравления с вашим повышением. - Спасибо, капитан. Это неплохой сюрприз встретить такого неожиданного человека в таком неожиданном месте. - Так вы мой адъютант? - Да, мэм. Понятно, что высшие чиновники ужасно внимательны. Назначение адъютанта того же пола было уже достаточно вдумчивым. Таня не планировала заставлять ее решать любые личные вопросы, но ценила мысль о том, что женщина облегчит жизнь ей, даже если этот жест несколько не нужен. В любом случае, Таня просто надеялась на компетентного адъютант и более чем счастлива, что не просчиталась. С адъютантом, который не только компетентный, но и заслуживает доверия, работа пойдет намного плавнее. - Хорошо, лейтенант. Я прошу прощения за беспокойство, но мне нужно, чтобы вы сказали командиру охраны, что я хочу одолжить несколько человек. На самом деле,ей хотелось, чтобы телефонная линия вела прямо в офис военной полиции, но по какой-то причине телефоны, которые могут выходить на внешние линии, не допускаются за персональными столами в Генеральном штабе армии. Может быть, речь идет о сохранение секретности, но это утомительно; может быть, они просто не хотят потрудиться сделать это. - Поняла, капитан. Сколько человек я должна попросить? - Думаю, не все они свободны, но я бы хотела дюжину, если это возможно. - Поняла. Я свяжусь с ними прямо сейчас. Взаимодействие прошло так гладко, что Таня почувствовала улыбку на своих щеках. Она была раздражена количеством работы, которую ей надо сделать, но наличие полезного подчиненного немного уменьшало ее бремя. Конечно, Таня не могла ничего говорить, пока они не собрали отряд. В любом случае ей приходится иметь дело с тем, что есть слишком много добровольцев. Дегуршафф вздыхнулаи посмотрела на список решительным взглядом. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что по какой-то причине в него входят заявители от западных и северных армий, хотя ей было поручено выбирать людей из незанятых армий. Учитывая работу по сортировке всех этих письм, это, вероятно, административная ошибка. Обдумав это, Таня наталкнулась на мысль, что способ решить эту проблему заключается в переиздании призыва для добровольцев. Ее план состоял в том, чтобы рассмотреть все заявления, аннулированные на бюрократическом основании, и создать новое уведомление. "Правильно, мне нужно немедленно пойти к бригадному генералу." - Обрадовалась Таня, подумав, что ряд административных ошибок купит ей много времени. Однако не успев поднятся на ноги, она поняла, что слишком спешит. "Подожди подожди. Ты не продумал это до конца." - Первоначально она высказала предположение, что никто не ответит на этот призыв. Срочная потребность в боевом потенциале и строгость требований будут означать, что она должна была тщательно изучить эти анкеты, которые должны были выиграть ее время. Но с таким огромным количеством людей, которые подали заявку сществует реальная опасность быть обвиненным в уделении слишком много времени на бумажную работу, если она будет слишком разборчивой. Так что Таня передумала. Было бы разумнее сформировать отряд как как можно скорее, а затем попробовать затянуть их обучение, пока не сможеть преврать их в крепкий человеческий щит. Для собственной безопасности ей нужно больше времени, чтобы подготовить подчиненных, которые будут лучше ее защищать. "Я просто сделаю вид, что не увидел заявок с запада и севера. Вот везунчики! Они, вероятно, сделали добровольно, тем не менее; они были бы счастливы, если бы их не отправили на поля битвы, куда никто в здравом уме не захочет идти. Другими словами, лучший результат, на который они могли надеяться, это не быть избранными. Пропускать их, несомненно, считается тайным добрым делом. Я действительно могу воспользоваться тем, что так много добровольцев и создам препятствия, чтобы гарантировать, что у меня будет как можно лучший батальон. Это займет время и сохранит высокий уровень качества. Если мне повезет, она может потратить впустую все время. В худшем случае, можно ожидать, что те, которые выживут в процессе отбора, станут надежными щитами. Это не совсем плохо. Да. Зайдя так далеко, я должен сосредоточиться на контроле ущерба. Я хочу избежать принятия каких-либо глупых решений в стиле Конкорда." Контроль ущерба означает сокращение потерь, другими словами, не занимаясь раскачиванием лодки. Если она сможет это сделать, никаких проблем не будет. Можно установить стандарты настолько высоко, что все просто сбегут.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.13

ФИЛИАЛ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ПРИЕМНАЯ 7 - Первый лейтенант Аиша Шульберц, прибыла. - Первый лейтенант Крейн Бархальм, прибыл. Два молодых офицера прибыли в столицу, вызваны из восточной армии. База 601-го комитета формирования была создана в пригороде города, и они прибыли ровно в одиннадцать часов, как и было указано. Формировалось новое элитное подразделение магов. Заявители велели представиться и амбициозной паре, жаждущей чтобы выполнить свой долг, и они объявили свои имена и звания с духом. - Спасибо что пришли. Я полковник Грегорио фон Тернер, глава 601-го комитета формирования. Он посмотрел на них поверх стола пронзительным взглядом , и его закаленная в боях аура заставила двух первых лейтенантов неосознанно выпрямится. Взгляд полковника застыл на месте, но затем он кивнул, как будто приняв их. - Я уверен, что вы оба были проинформированы о графике, но в последний момент произошла смена планов. Даже в академии изменения в расписаниях и целях были обычным делом. Без сомнения, они ищут гибких. Поняв это, оба лейтенанта сосредоточили все свое внимание на полковнике, чтобы не пропустить ни слова. - Забудьте о том, что вам сказали об отчете на учебной площадке номер семь в 14-00 сегодня. Вы двое должны направиться к штабу шестого воздушного боевого подразделения на замену. Оба лейтенантов решили, что это важная часть. Это должно было проверить, насколько быстро они могли реагировать на срочные заказы. - Кроме того, это само собой разумеется, но вы оба обязаны сохранять конфиденциальность в отношении процесса отбора. Конфиденциальность, которая имеет смысл, думали они и начали пересматривать маршруты своей дороги, учитывая, что они должны были поддерживать секретности. Городские границы были бесполетной зоной, но они могли, вероятно, использовать регулярный транспорт. По сути, это означало военную машину - в идеале от командования или военной полиции. - Я предупреждаю вас, если возникнут какие-либо вопросы о вашей способности поддерживать секретность, вы сразу же вернетесь обратно с отметкой в ​​ваших документах. -Сэр! - Ответили оба. Вряд ли ему нужно было их предупреждать. Они быстро вышли и начали совещаться друг с другом. - Штаб Шестого авиационного боевого подразделения? Извини, но ты знаешь где это? - Да, нет проблем. Я уверена, что они размещены в Ауксбургской авиабазе. Бархальм никогда не слышал об отряде или его штабе, но к счастью, Шульберц знала это. Ауксбургская авиабаза располагалась на окраине имперской столицы. Как она вспоминала, это было базой для транспора, способного справиться с крупномасштабной миссией. Без сомнения элитное подразделение должно бы иметь какую-то связь с военно-воздушными силами. И база на окраине города будет иметь больше смысла для перспективы сохранения секретности. - Значит, это на окраине? Как мы собираемся туда попасть Интересно, сможем ли мы где-нибудь реквизировать военную машину? Рассуждения были просты для понимания, даже для пары молодых первых лейтенантов. Но это оставило их с проблемой, какполучить военный автомобиль. К сожалению, в настоящее время они были прикреплены к Восточной армии. Они не имели абсолютно никаких полномочий отдавать приказы военным других армий, оставляя их с ограниченными возможностями транспортировки. И учитывая соглашение о конфиденциальности, если они появяться на базе в гражданском такси или тому подобном, они, без сомнения, будут отвергнуты. - Подразделение МП, прикрепленное к Генеральному штабу, должно иметь машины. Может быть, они могут одолжить нам больше. - Быстро возникла идея у Шульбертц, когда она увидела приближающегося военного, который поприветствовал их. У него должно было быть подразделение, прикрепленные к Генеральному штабу. Она была уверена, что у них будет какой-то автомобиль, и поскольку он из Генерального штаба, не будет никакой проблемы с секретностью. - Сержант, могу я попросить у вас машину? - Конечно, лейтенант. Не проблема. Ответ пришел сразу, как только она спросила. Довольны эффективностью, пара поблагодарили сержанта. Солдаты проводили их салютом, но в тот момент, когда машина исчезла из виду, они все вздохнули с разочарованием. Их задачей было проводить тех, кто был обманут и будет доставлен обратно на их базы - но таких было слишком много. - Что это, четырнадцатая пара? - Спросил мужчина. - Чувак, это много. - Сколько еще там сегодня? Мне кажется, я слышал о пяти. Их уже просили об автомобиле четырнадцать раз,их начальство приказало им ходить вокруг так, чтобы быть замечеными. Если бы было таких только один или два, они могли бы могли связать это с неудачей, но теперь становилось понятно, что это экзамен. - О чувак. Я думал, что по крайней мере четыре пары пройдут. Могли ли они действительно не заметить, что их обманули и отправили обратно к своим подразделениям? Этих двух серьезных молодых офицеров несомненно посадили на транспорт, отправляющийся из Ауксбурга и возвращающийся на восток. - Похоже, в третьем взводе были правы. Третий взвод заключил пари, что никто не пройдет. Первый взвод ставил на прохождение четырех пар. Кстати, Второй Взвод, который имел сделал ставку как минимум на половину прошедших, уже проиграл. Пожалуйста, кто-нибудь ... Думая о бутылках, которые они потеряют, солдаты молились горячо за успех заявителей. Они не были ужасно религиозными, но им хотелось опереться на Бога. Ни один ученик не является настолько благочестивым, как игрок.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.14

ФИЛИАЛ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ПРИЕМНАЯ 7, ДВУМЯ ДНЯМИ ПОЗЖЕ - Вы говорите, что V601 все это время был просто пропагандой?! Молодой лейтенант закричал в знак протеста на это безобразие. Его сжатый кулак, казалось, был готов грохнуть по столу в любой момент. Он бросился сюда в надежде помочь Западной армии, которая все еще была в затруднительном положении, только чтобы обнаружить, что Восточной армии давали пропагандистское задание? Все в его языке тела дало понять, что он думал - это было смешно. - Успокойтесь, лейтенант. Поверьте мне, я бы хотел сказавать вам другое. - Майор, стоящий перед ним, виновато склонил голову. Да, майор извинялся перед вторым лейтенантом. Он был так же обеспокоен ситуацией. Но даже если он не мог словами извиниться перед вторым лейтенантом, он мог выразить это искренне через свое отношение. - … Значит, вы говорите мне просто держать рот на замке и идти домой? - К несчастью. Я взволнован вашим рвением. Если когда-либо будет возможность, надеюсь, вы станете волонтером. Майор говорил с искренним сочувствием. Может быть, что-то в его голосе достигло молодого офицера, потому что он ослабил кулак, идеально отсалютовал и поклонился при выходе. - С вашего позволения, сэр. Не успел лейтенант закрыть дверь, как изображение майора замерцало, а затем исчезло. В то же время появились стулья, которые были скрыты с помощью оптических заклинаний. Молодой второй лейтенантне имел ни малейшего представления, что кто-то наблюдал, как он произносит свою страстную речь. И именно поэтому наблюдатели тяжело вздыхали. - Это действительно заставляет меня хотеть разработать оптическое заклинание контрмеры, - с горечью плюнул уполномоченный. Он был одним из нескольких, кто появился там, где была раньше стена. Они весь день смотрели на одно и то же монотонное, и им это не нравилось. В тесте, который они наблюдали, идиоты не замечали обман, к сожалению. Их разочарование было понятно. Все это зависит от простого трюка: создание ложного трехмерного изображения с использованием оптических заклинаний. Они проецируют изображение несуществующего человека за письменным столом в углу комнаты. Это был просто вопрос придумывания дизайна интерьера, чтобы скрыть странное расположение стола в углу. Как только это было сделано, казалось, что стол был в центре комната, хотя это делало комнату, на вид довольно маленькой. В оставшемся скрытом пространстве сидели высокопоставленные офицеры, наблюдая все это с явным неудовольствием. Второй лейтенант был так искренен, только чтобы предать свои амбиции. Он ставил персональное шоу для выдающейся группы экспертов. Они пришли к выводу, что быть магом не гарантирует когнитивных способностей, даже на более фундаментальном уровне, чем здравый смысл. Лейтенант обеспечил яркую демонстрацию этого недостатка и послужил удачным примером отсутствия боевого опыта у Восточной армии. Это было бы хорошо, если бы предметом теста была вражеская армия, но ни один генеральный штаб не будет рад видеть, какие неумелыми его солдаты. - Правильно? Хотя вы вряд ли можете обвинить их в том, что они не могут видеть сквозь стены. Капитан фон Дегуршафф пожала плечами. Члены Восточной армия были открыто возмущены ее раздраженным взглядом несколькими днями раньше, но теперь их лица были бледными. Это был тест для выбора членов ее элитного подразделения. Факт что почти никому с востока не удалось пройти его. Она сказала именно то, что думала: "Некомпетентный, жалкий, ленивый, высокомерный, неподготовленный, умственно отсталый, невнимательный - худший вид халявщика". И ее заключение было: "Все маги группы Восточной армии нуждаются в переобучении? Это была не шутка, по крайней мере, по словам сотрудников Восточной армии которые пришли в восторг в Генеральном штабе. И все же то, что они увидели, когда прибыли, было таким жалким зрелищем. - Вместо того, чтобы рассказать вам об этом, я думаю, что будет быстрее, если я вам покажу, - сказала капитан фон Дегуршафф, сердечно пригласив офицеров, которые сочувствовали своим людям. Тест был прост: если субъект cможет увидеть через основное оптическое заклинание, он прошел. Если нет, то нет. Изображение, спроецированное перед заявителями, не имело физической основы. Это можно было увидеть, прежде всего, 3-D изображение только делало вид, что двигает ртом, когда говорит. Его синтетический голос, созданный капитаном фон Дегуршафф, звучал со стороны . Если внимательно слушать, можно было заметить, что звук не шел спереди. Однажды трюк был раскрыт, это было раздражающе просто, но почти все купились на него. Большинство заявителей отправились в база ВВС, как им сказали, и были отправлены обратно к их отрядам. Судя по всему, восточная армия вряд ли обойдется без нагоняя. На самом деле это было совершенно точно. Рейтинг офицеров из региональных полевых армий, пришедших сюда, принял на себя основной удар критических взглядов сотрудников Генерального штаба. - Теперь я понимаю. Мы пришли, чтобы расследовать, почему вы отвергаете людей, но теперь мы понимаем. Когда бригадный генерал фон Зеттур, заместитель главы Служебного корпуса, обратился к людям из Восточной армии, его глаза были холодными. Какого черта вы там делали? Обман с использованием оптических заклинаний вряд ли был новым и был даже перечислен в учебниках мага как особенно эффективные против дисциплинированного огня республиканской армии. Не только это, но так как республиканская армия часто использовала оптические заклинания на поле боя, противодействие им считалось основной частью навыков каждого мага. Тот факт, что кандидаты в этом тесте не смогли продемонстрировать даже эти элементарные умения что-то говорили об уровне их подготовки. - Разве не половина содат из Центральной армии не поняла ничего, хотя у них есть боевой опыт? - Проблема в том, что почти никто из войск с востока не смог. Когда руководство начал высказывать свою критику, один из членов восточный контингент почувствовал себя вынужденным защищать свою армию и осторожно заговорил. - Если вы меня извините, может, дело в умении, а не в опыте? Его косвенный вопрос намекал на выдающиеся способности капитана фон Дегуршаффа. По крайней мере, Восточная армия знала, что маги с Серебряными Крыльями были крошечным меньшинством. Следовательно, было интересно, была ли пропасть не в боевом опыте, а в умении? - Это простая иллюзия, созданная с помощью оптического заклинания, которые часто используются в качестве приманки на поле битвы. Но в ответе капитана фон Дегурешаффа было все сказано. Это заявление исходило от того, кто выжил после использованием такого оптического обмана, что имело огромный вес И не было никаких изменений в том, что почти половина сюдей из Центральной армии, которые ранее видели были на западном фронте не были обмануты.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.15

- Вы только что видели, как ими манипулируют, как марионетками, чем- то, чего не существует, немного согнутым светом. Конечно, вы понимаете почему я не хочу видеть их в моем отделении. - Каковы общие результаты для Восточной армии? - Двадцать семь из двадцати девяти пар были обмануты иллюзией и вернулись в свои подразделения. - Ближайший помощник беспристрастно прочитал отчет, хотя они и провели весь день,наблюдая за этой комедией ошибок. Наблюдатели вздохнули. Сотрудники из Служебного корпуса уже беспокоились о том, что им, возможно, понадобится перевобучать региональные армии. Возникли серьезные сомнения в том, смогут ли они вести войну, если солдаты были так легко обмануты. - Даже с пятью парами из десяти от Центральной армии, которые прошли, этого все еще достаточно только для компани. Всего двенадцать человек прошли первоначальный тест, который проводился парами. Даже если бы Дегуршафф взяла каждого из них, их было достаточно для компани. Всего 25 процентов от ее цели. - В настоящее время я надеюсь на лучшее из оставшихся шестидесяти пяти пар в Восточной и южной армиях. - Ее тон был не совсем пессимистичным, но глаза говорили, что она не ожидает многого. - Ну, такой коэффициент пропуска не подойдет. Приговор опроверг любой оптимизм. Это было так же плохо для тех, кто слышал это, как для того, кто это сказал. Назначенные офицеры из Восточная армия упали в отчаяние. Никто из них надеялся, что его подразделение не будет названо неумелым, но реальность была суровой. Маги Восточной группы армий могут с нетерпением ждать некоторого холодного душа в обозримом будущем. - Не могли бы вы снизить свои стандарты приема…? - Мне нужно было бы, по крайней мере, найти людей, которые могли бы быть полезны после переобучения. Для сбора потребуется время. Откровенно отчаявшиеся офицеры предложили переоценку. Больше чем несколько человек уставились на Восточных, молча спрашивая, как, черт возьми, они тренировались. В любом исходе, ослабление стандартов приема неизбежно повлечет за собой больше времени для обучения подразделения, которое было самой сложной частью. Подготовка свежих новобранцев с нуля было чем-то совершенно другим. Если несоответствие между способностями членов было слишком велико, это могло помешать их операциям. Все в подразделении должны были быть приведены в одну форму. Другими словами, даже если было бы основаноа компани с тех людей, которых капитан фон Дегуршафф уже выбрала, превратить их в настоящую боеуюя силу займет время. - Сколько именно времени? - Около месяца. По иронии судьбы, это было слово от капитана фон Дегуршафф, которая спасла людей Восточной армии из затруднительного положения. Когда она сказала: "месяц", все внимание внезапно сосредоточилось на ней. Выбор и переподготовка подразделения обычно занимали ужасно долгое время. Тем не менее, она сделала это смелое заявление перед собранием высокопоставленных офицеров, как будто в этом не было ничего особенного. Она говорила, что, учитывая месяц, она может привести даже эти бесполезных трутней в форму. Если бы другой капитан сказал такое, люди бы подумали, что он либо лжец, либо идиот. На обучение новобранцев шло два года. Независимо от того, насколько опытной она была как маг, было безумием говорить, что это займет всего месяц. У всех на кончиках языков вертелось одно слово: невозможно! Это не может быть сделано. Совершенно нереально. Но воздух вокруг капитана фон Дегуршаффа помешал кому-либо высказать эти мысли. Если она еще не продемонстрировала способность поддержать это количество уверенности в себе, которое она показывала, это было бы тщеславием. Каждый из офицеров оказался полностью впечатлен девушкой, достаточно молодой, чтобы быть их внучкой. Такой мощной и авторитетной была ее аура, что вопрос о догане Восточной армии был временно отложен. - Тогда делайте. Переучите их - и будьте немного грубыми, если вы должны. Генерал фон Зеттур, возможно, был единственным человеком в комнате, который предвидел этот сценарий. Он ухмыльнулся. Немного грубо. Это было его способом сказать, что она может делать все, что она хочет, пока никто умер. - Сэр. Улыбка капитана фон Дегуршафф была похож на улыбку ее начальникп. Это было дикое выражение, как у вампира с добычей в его руках - или кота, играющего с мышью. - Отправьте сегодняшние отчеты в инструкторский отдел. Я бы хотел чтобы Южную и Восточную армию переобучили и они стали эффективными. - Генерал фон Зеттур дал команду почти как запоздалую мысль, но это указывало на то, что он не собирался оставлять вопрос о качестве региональной армии в покое. Скорее он намеревался полностью исправить проблему. - Это не сулит ничего хорошего. В дальнейшем нам нужно будет убедиться, что все относятся одинаково к обучению.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.16

ИМПЕРИЯ, АЛЬПЫ, ПОЛИГОН ЦУГПИЦЕ - Господи, покажи мне путь, чтобы вести моих овец. Высота восемь тысяч футов, которая разрушает все. Голос, который звучит серьезно .Теперь мы как послушные овцы, заставляем свое полуживое тело лететь вперед. Нет, мы вынуждены. Я частично сосредоточен на давлению в легких, пока задыхаюсь от кислорода, но все еще сохраняю достаточно концентрации, чтобы контролировать свою сферу. Это все началось - если мое нечеткое, довольно ненадежное чувство времени верно - что-то около пяти дней назад. - Я собираюсь дать вам выбор. Либо застрелите меня, либо наслаждайтесь вашим обучением. Наши тела были истощены, мы спали как мертвые. По крайней мере у нас были кровати, что было лучше, чем во время в рейнских окопах. Я думал, что, может быть, это была более доброжелательная сторона капитана фон Дегуршафф, но после того, как я забыл про свой пост и лег спать, меня разбудил волшебный взрыв, который взорвал всю казарму. Мы сразу схватили свои сферы и оружие. Когда мы выползы из обломков, нас встретила яростная улыбка капитана фон Дегуршафф. Я привык к этой улыбке на Рейне, но столкнуться с этим первым делом после пробуждения было хуже для моего сердца, чем одна из шалостей Ильи. Штык капитанской винтовки выглядел таким же счастливым, как вампир на охоте. Казалось, что он с нетерпением ждет, пока какой-нибудь маг небрежно потеряет сознание перед ней; несмотря на темноту ночи он мерцал в лунном свете. Она серьезно намеревалась атаковать, что было понятно по отверстию в земле после взрыва. - Могу я рассчитывать на ваше внимание? На следующую неделю все вы будете проводить учения здесь на полигоне B-113. Три схемы были отмечены на картах, которые нам дали. Согласно плану учения, как только оно началось, мы двигались как можно быстрее к первой точке. Срок был сорок восемь часов. Неважно, как мы туда попали - важно, что мы не потерпели поражения. Марш был сложным; мы много тренировались в кадетском корпусе, но нас обстреливали магией, каждый раз когда обнаруживали нашу ману. Было очень трудно идти, скрывая ее. Я не был исключением, хотя я имел некоторый опыт работы с ней на Рейнском фронте. В конце концов, наши казармы были взорваны вдребезги. Наше единственное оставшееся имущество было тем, что было на нас, когда мы торопливо использовали наши защитные формулы. У нас даже воды почти не было. И теперь мы должны были идти, не полагаясь на магию? Настоящая битва была бы проще. Это заставило меня захотеть заплакать. Но когда мы каким-то образом добрались до второй точки пути, мы получили приказ начать оптический перехват. У артиллерии было слишком много свободного времени на руках, поэтому программа обучения менялась. - Все, я очень рада видеть, что ни один из вас не упал по дороге. В тот момент, когда мы увидели капитана с редкой улыбкой от уха до уха, мы все чувствовали, что таинственный холод пробежал по нашим позвоночникам. Я знал эту улыбку, которая означала, что что-то еще худшее грядет и оставалось только проклинать Бога. Выражение ее лица говорило что-то вроде: "Вам еще не достаточно? Я не осознавала, что вы такие крутые, или, кажется, я могу сделать это немного сложнее. " У нас не было выбора, кроме как смириться с тем, что она была достаточно "доброй", чтобы усилять режим тренировок в соответствии с нашими способностями - У вас все так хорошо получается, вы оставили артиллерию с запасными боеприпасами. Остальное само собой разумеется. Капитан, все еще улыбаясь, швырнула меня и всех ее подчиненных в яму отчаяния. - Вы бы не хотели, чтобы они чувствовали себя обделенными? Я думаю вы должны поиграть с артиллерией. Она сразу же выстрелила инфракрасным лучом используя заклинание. Тренировочный снаряд пролетел вдоль линии огня, прямо на нас - атака артиллерии на наш сборочный пункт. Это был артиллерийский обстрел фиксированной точки. Как она могла говорить такие вещи ...? - Действительно великолепно. Конечно, это тренировка, но вы все делали хорошо, уклоняясь от направленного артиллерийского огня. Как бы я ни была рада, вы же не обойдетесь без какой-либо анти-артиллерийской подготовки, не так ли? На обучении нужно быть готовым ко всему. Так как часть этого совместного упражнения между вами и оружием, вам надо закрепить эту практику. Это оборонительная битва. У вас пятнадцать минут, чтобы подготовить вашу позицию. О, не смотри так страшно. У них не так много снарядов. Я предполагаю, что они закончатся после около тридцати шести часов. Она была такой же ужасающей, как и очаровательной. Ее тон был таким солнечным, казалось, что она объявляет о планах пикника.Через мгновение я спешил приготовить окоп, практически плакал. я никогда мечтал, что может быть день, когда саперная лопатка будет казаться настолько важной для меня. - Хорошо, все. Если вы не хотите умирать, прячьтесь. Кроме того, если вы уйдете с маршрута, я лично начну бомбардировать вас. Именно тогда я начал думать, что действительно умру. Теперь то я понимаю, что там были снаряды с уменьшенным зарядом, чтобы «разбудить нас», смешанные с тренировочными. В конце концов, это был капитан фон Дегурешафф. Она была верна своим словам. Если ты не хочешь умереть, не нужно воспринимать это как пустую угрозу. Артиллерия открыла огонь. Я думал, что был готов, но часть меня не могла не задаться вопросом, как я сюда попал. - Господи, защити слуг твоих. Покажи нам свою славу и силу. За исключением капитана, которая развернула почти божественно мощную защитную оболочку, все напряженно пытались защититься. Судя по расстоянию, у нас было несколько минут, чтобы перехватить снаряды. Мы должны были внимательно наблюдать, чтобы найти траекторию снаряда и сбить его. Это легко сказать, но трудно сделать. Я думаю, что в общей сложности нас было семьдесят два стажера, то есть, два батальона, но когда дело доходит до наблюдения и установкой плотного щита, мы не очень хорошо справлялись с артиллерией. И все, что мы пропустили, означало бы немедленные, серьезные потери.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.17

Грохот был настолько безжалостным, что казалось, что каждая батарея в области была мобилизована. Если бы мы не поняли, что обычные снаряды были смешаны с тренировочными, мы действительно все были бы убиты. Обстрел продолжался с перерывами на протяжении всей ночи, доводя нас до отчаяния с нашим истощением и ограниченным обзором. Хуже всего было то, что, даже если вы сделали свою собственную работу, если ваш товарищ по команде не смог сделать свою, вы могли бы погибнуть вместе с ним. И все же, если вы были сосредоточены только на укреплении своей защиты, кто-то еще мог быть убит. Все, что мы могли сделать, это доверять своим товарищи по команде, а те, кто потерпел неудачу, были беспощадно отбракованы. Мы были брошены в экстремальную ситуацию, которая была похожа на линию фронта. В в конце концов, мы почти не спали. Когда тридцать шесть часов наконец закончились, капитан указала на радио выглядя извиняющеюся. - Артиллерия говорит, что у них еще есть боеприпасы. В следующий момент мы услышали знакомый звук чего-то летящему по воздуху к нам. Все было очень просто: начался еще один залп артилерии. Но это произошло в тот момент, когда мы расслабились, и теперь мы были потрясены. Мои инстинкты кричали о самосохранении, но цена была слишком высока, чтобы ее заплатить. Мы еще раз увидели, как счастливо капитан делала то, что она сказала. В конце концов, обстрел длился не очень долго, но количество кандидатов сократилось до шестидесяти. Мы отправились в третье место на карте. Условия были относительно простыми: просто идти. Не было никаких условий, кроме пределу времени. Другими словами, у нас не было никакой информации вообще. - Двигайтесь осторожно. Имея только этот совет, я представлял себе худшее. Настороже, потому что никто не знал, что может случиться, мы пошли дальше, дрожа от страха. Время от времени вооруженная компания бомбардировщиков пролетала над головами, но все, что нам нужно было сделать, это оставаться вне поля зрения. Почему-то мы заметили военных доберманов, бродящих вокруг, и нам просто пришлось их тоже избегать. Конечно, всего можно было избежать. Ее предупреждение сделало нас параноиками; должно быть что-то. Но как будто в насмешку над нами, мы ни разу не сталкивались с какими-либо вредоносными ловушками. Это действительно был просто марш. Конечно, времени было достаточно, чтобы заставить нас задуматься. Когда мы достигли третьей путевой точки, капитан фон Дегуршафф была там, ожидая нас с улыбкой на лице. Это было время для допроса. А потом, после того как мы пережили допрос, нас бросили в Альпах. Это был кошмар, который я хотел бы забыть. Я кричал таким голосом, которым ни одна женщина не должна была, будучи убежден, что умру, а капитан прошла рядом со мной невозмутимая. Была ли она агентом дьявола или Бога? Должно быть что-то из этого. Ах, я не могу поверить, что у меня есть союзник, более ужасный, чем враг. Она не человек. Я бы поставил на это свою жизнь. Я и несколько других видели это один раз. Во время тренировки один из наших товарищей по команде упал, как мертвый. Капитан залепила ему хороший удар, и, прежде чем мы это поняли, он встал на ноги. Я словно смотрел в бездну смерти. Но я увидел кое-что еще, разбитый на земле со сломанной ногой после лавины в Альпах на высоте 7200 футов. Я уверен, что мне бы не поверили, если бы я им сказал, но я видел это. - Вы любитель. Каково это быть дебилом, который замедляет ее команду, потому что не может даже увернуться от лавины? Капитан оскорбляла меня. Но я знаю, я видел это: она бросилась в лавину, чтобы спасти меня .Даже после того, как мои друзья сказали мне, что она бросила мое поврежденное тело в сторону, как использованную тряпку, я считаю, что она определенно хороший командир, даже если я не уверен в ней как в человеке. Конечно, мы все насмехались и ругали ее. Я думаю, что мы все сошли с ума. Возможно, безумие капитана было заразным. Но Бог дал мне откровение, что мы спасем Империю. Быть лидером среди апостолов, которые будут защищать эту святую нацию. Какой абсолютно безумный мир. Если капитан апостол божийй, тогда только дьявол может существовать. Нет, мы можем чувствовать, что мифические боги - это существа, у которых есть свои обстоятельства. Не похоже, что боги существуют ради нас. Тем не менее, мы не знаем всего. *** Невозможно создать элиту всего за месяц. Нужно понимать это. Но я сказала, что сделаю это перед группой высокопоставленных офицеров. Назад вернутся невозможно. При нормальных обстоятельствах отказ был бы главной проблемой. Это повредит моей карьере, может быть, даже приведет к отсылке на передовую. Но если я смогу привести их к выводу, что кандидаты были настолько низкого качества, что даже я не смог их научить чему угодно, обратное будет правдой. Я предполагаю, что они хотели бы прикрыть вещи, попытаться притвориться , что ничего этого не случилось. Служебный корпус разрешил мне идти на крайности. Если я буду тренировать их так беспощадно, как могу, они обязательно сдадутся. Тогда это закончится тем, что все остальные будут называться безвольными лодырями. Я выскользну невредимым. Следовательно, я буду заимствовать методы обучения из каждого специального подразделения известного в военной истории. В американской армии есть водная акклиматическая тренировка, но мы сделаем еще более сложную подготовку. Я заставлю их показать мне все, что у них есть. Когда этот этап закончится, следующей будет печально известная Неделя Ада, всего четыре часа сна за четыре дня. Это жестокий метод, но когда ты подталкиваешь людей к переломному моменту, ты узнаешь их лучше. Маги способны к терпению, но есть пределы. Я делаю это по справедливой причине, избавляясь от любых дураков, которые ценят себя больше своих товарищей. Конечно, я не хочу оскорблять своих подчиненных. Я не такой слабоумный, чтобы получать удовольствие от бессмысленного насилия. Каждый порочный поступок будет иметь смысл и обоснование, иначе я его не совершу. Вот почему я приветствую отсев в любое время. На самом деле, я желаю, чтобы они поторопились и ушли! Я уверен, что они хотят избдежать этого давления, поэтому они должны выбрать уход! После этого они пройдут сопротивления допросу и тренировку на выживание. Они будут мертвы после недели ада и следующей, но я их брошу на дальний марш через Алйьпийские горы на неделю. Конечно, будет разрешен только абсолютный минимум сна и отдыха. Я основываю это на худших за всю историю битвах. Как насчет половины обычной порции воды? Им не разрешат нести еду с собой. И использование их вычислительных сфер будет мгновенным провалом. Им будет разрешено использовать только нож - один на каждые два человека. Возможно, имеет смысл, если я объясню это как поездку Генерального штаба, только сложнее. Тот, кто не сможет пересечь крутые Альпы за семь дней, будет исключен. И это довольно сложная задача даже для того, кто здоров и правильно экипирован. Если кто-то делает это в таких условиях, я должен быть проклят. Но все, что мне нужно сделать, это безжалостно выгонять любого, кто сделает малейшую ошибку. Тогда все должно получиться более или менее так, как я хочу. И на случай, если они этого не сделают, я подготовил надежную страховку. Позвольте мне прояснить: я не хочу прибегать к этому. Просто нет другого пути. Так что да, я преодолел свою боль и положил эту страховку на место. Я сделал новый опытный образец массового производства, разработанный безумным ученым на стандартном оборудовании Элиниума. Да это пешеходная катастрофа, главный инженер Адельхейд фон Шугель. Это еще не вышедшея серийно штурмовая сфера Элиниум Тайп 97, над которой он работал. Я уверен, что мы можем ожидать проблем с подотчетностью от этого разъяренного человек. Да, было время, когда я думал об этом. Так почему тогда? Жизнь просто проклята? Или возможности для человечества просто безграничны? Может быть, просто важно иметь веру. Нужно помнить что многие из ваших неудач - ваша собственная вина. А также часто, когда вы это понимаете, уже слишком поздно. Внезапно я оказался на подиуме. Я был полусонный, может быть, я должен проклясть свое тело и его неожиданно низкое кровяное давление, лишь мои уши ловили обрывки того, что говорил мой рот. - Сегодня вы перестали быть никчемными личинками. Теперь вы - имперские маги. Куда бы вы ни пошли, отныне, вы будете связаны как братья по оружию. Далее вы отправитесь на поле битвы. Некоторые из вас никогда не вернуться. Но помните: каждый имперский солдат умирает. Мы существуем, чтобы умереть. Но Империя вечна. Это означает, что вы тоже вечные! И поэтому Империя ожидает, что вы присоединитесь к нескончаемой борьбе.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.18

-... Зачем мне все это говорить? Я не помню, чтобы говорил что-нибудь из этого, но это осталось в моей памяти, как будто говорил. До и после этого память была размитой. К несчастью, я должен признать, что потерял часть своей памяти, возможно потому что активировал Элиниум Тип 95 во время тренировки. Вот почему я ненавижу это. Капитан Таня фон Дегуршафф, которая не становилась выше, хотя она должна была расти и иметь проблемы с размерами обмундирования, не может избежать ощущения проблемы с ростом, особенно когда она окружена закаленными в боях женщинами-магами (хоть они и были редкостью) с красивыми фигурками. Я могу быть специалистом по знаниям, но для работы в белых воротничках требуется определенное количество физической силы. Я обращаю внимание на свою диету, зная, что здоровая работа начинается с здорового образа жизни, но ничего с этого не получалось. Ну, не то, чтобы я думал подрасти, едя армейский хлебушек. Другими словами, если я, как личность, хочу не тратить дополнительные усилия, я должен расти. Вот что привело меня к армейскому доктору, чтобы узнать, почему я не рос, хотя должен был. А она сказала, что у меня задержка роста из-за проблем с балансом между моими мышцами и тренировками. Если бы я занималась этим, высыпалась и хорошо ела, я бы выроса, говорила женщина. Ее улыбка показалась мне подозрительной. Сразу же после этого меня охватил импульс взять винтовку и прострелить свою голову, чтобы избавиться от этих воспоминаний. Она была ужасно пухлой как для женщины-доктора. Я не думаю, что мне могли промыть мозги, чтобы я хотел взрослеть как женщина? Нет, очень опасно делать выводы, основываясь исключительно на косвенных уликах. Это правда, что я испытал много неприятностей из-за Элиниум Тип 95, но я уверен, что контроль ограничен тем временем, когда он активен. Глядя на свои записи, я не могу проверить какие-либо текущие манипуляции с моим мышлениме. Но у меня есть ощущение, что что-то очень неприятное надвигается. Дьявол! Вы - все вы - хотите шутить с моей идентичностью как свободолюбивого человека? … Следующее, что я помнил, это четки вокруг моей шеи, о которых я не помню. Святая Мать? Да, типа той, которую можно увидеть в церквях. . Я часто видел, как сестры раздают их. Но я всегда только смотрел. ... Хватит убегать и смотреть в лицо реальности. Почему у меня появились эти четки? Кстати, когда я начал терять свою память? Это плохо. Я действительно не могу доверять своим воспоминаниям. Эта вещь выглядит ужасно часто используемой. Кажется, что-то вроде этого, что в моем мире Церковь будет хранить как святую реликвию. ... Такие вещи начинают становиться ужасно тяжелыми для моей шеи. Я знаю, что обучил этих кандидатов. Также верно, что я намеревался никого не пропустить под предлогом сложного процесса отбора. Мои воспоминания о том месяце ясны. Но что-то - что-то пошло неправильно. "Может быть, моя ошибка была неосознанно активировать ее на восьми тысячах футов. "Да, моей критической ошибкой была активация сферы для подьема выше. Может быть, я должен рассмотреть возможность того, что духовное загрязнение может накапливаться. Вместо того, чтобы просто манипулировать моим ртом, оно накапливается в организме, как свинец. "Пройти тестирование на духовное загрязнение? Но на каком основании?" Военный объект, который занимается этим, исследует влияние магических технологий на мысли. Если я смогу им доверять, они могут сказать, влиял ли кто-то на мои мысли. Может быть я должен пройти тестирование сейчас, пока я все еще могу делать здравые суждения. Но проблема в том, чтобы найти причину. Если меня посчитают командиром с психическими проблемами, это будет угрожать не только моей будущей карьере, но и также всей моей жизни. Женщины-администраторы нередки, но в Империи, где гендерное неравенство еще есть, их квалификация всегда ставится под сомнение. Любая очевидная проблема не была бы хорошей для того, кто хочет делать работу белых воротничков. Мои мучительные размышления прервались почтительным стуком в дверь. Это была Виша, которая начинала привыкать быть моим адъютантом, и от ее лица я почувствовал запах неприятностей. Я немедленно оставил свои менее срочные мысли и сосредотачиваюсь на работе. - Капитан, сообщение из Генерального штаба. - Спасибо. Нужен ли им немедленный ответ? Если это какое-то бессмысленное поручение, я хочу отложить его на потом, если возможно - Да, мэм. Вас кто-то ждет. - Чего? - Взглянув, я беру ручку и читаю военную телеграмму более внимательно. Это из Генерального штаба. Мне приказано закончить сборку моего подразделениея и прибыть немедленно на базу на юго-востоке. Высший приоритет. - Капитан фон Дегуршафф? Что-то случилось? - … Слишком рано. Еще слишком рано. Лейтенант, наберите генерала штаба по телефону. » Я приказал неуверенному второму лейтенанту позвонить в Генеральный штаб, но в тот момент, они как будто они ожидали, что я это сделаю, появился высокопоставленный офицер штаба. Нет, они точно знали, поэтому и отправили его из Генерального штаба, чтобы поговорить с обычным капитаном. - В этом нет необходимости, майор фон Дегуршафф. - Полковник фон Лерген. Я не знала, что вы здесь. Это мой знакомый, подполковник фон Лерген. Он разумный и хороший солдат, который против отправки детей на фронт. - Да. Поздравляю с продвижением по службе, майор. Я пришел как посланник. Я ожидаю, что у вас много вопросов. Подполковник представил это как неофициальное объявление, хотя все уже решено. Я не несчастлив узнать, что был повышен, но почувствовал запах неприятностей. Высокопоставленный чиновники обычно не выходят из Генерального штаба только для того, чтобы доставить документы для простого командира батальона. - …Спасибо за вашу заботу. Лейтенант, оставьте нас. - Да, мэм. Извините.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.19

Я немедленно уволю всех третьих лиц, включая своего адъютанта. я хочу, чтобы обстановка была максимально приватной, когда занимаюсь делами. Мое продвижение ... Я подозреваю, что батальон должен интуитивно понятно, что это значит. Иными словами, батальон должен быть готов к бою. Могу ли я выиграть время, сказав, что подразделению не хватает дисциплины или еще не окончена тренировка? - Хорошо, полковник. Что тут происходит? После того, как я закончил начальное формирование подразделения в Центральном, появился приказ отправлятся на базу на юго-востоке. Я знаю, что в зависимости от состояния войны, есть ненулевая возможность отправится на север или на запад, но по приказу должен немедленно переместиться на юго-восток. По стандартной процедуре у меня должно быть не менее шести месяцев для создания подразделения. Мне совершенно непонятно, почему они думают, что мой отряд будет готов гораздо раньше. - У вас сорок восемь человек. Руководство считает, что отряд сформирован. - Да, он "сформирован", но это еще не отряд. Любители часто не понимают, что конечный отборов членов и стать единым целым - это не одно и то же. Чтобы создать эффективную боевую силу, вам нужно определенное количество времени, чтобы создать цепочку командования и гарантировать, что каждый сможет работать вместе; в противном случае это отряд только в числовом выражении. Это ведь Генеральный штаб, поэтому я ожидаю, что они поймут. Мне интересно, что они чувствуют, когда заставляют кого-то совершить что-то нереальное. - Войска, оборудование, никаких проблем. Генеральный штаб очень доволен тем, насколько эффективно вы были. - Очень смешно, полковник. Мы практически тренировочный батальон - я все еще работаю над солидарностью подразделения, практическим обучением и базовым консенсусом среди командиров. - Значит, вы говорите, что у вашего отряда есть некоторые эксплуатационные ограничения? - Конечно. Мне нужно как минимум полгода, чтобы собрать их вместе. Это данность, но превращение организации в организм требует времени. Знакомство всех друг с другом и создание необходимого отношений требуют как минимум шесть месяцев. Даже если бы это не было беспокойством, эти войска абсолютно нуждаются в восстановительной боевой подготовке. - Вы прошли начальное обучение всего за месяц. Командование думает, что они могут поставить ваше подразделение на передовую завтра. - Могу я узнать, не сходят ли они с ума? Отряд, который был сформирован и отряд, который может сражаться, это две совершенно разные вещи. Два полностью укомплектованных подразделения могут выглядеть одинаково на бумаге, но один отрядом может быть свежо созданным, в то время как другой имеет боевой опыт.. Разница была бы огромной. Чтобы создать хорошо обученную, последовательную организацию, необходимо время. -Даже если обучение проходит быстро, требуется время, чтобы дисциплинировать войска. Все это знают. - Значит, мы не можем отправить их в бой, как только они соберутся? Знаете, офицеры думают, что могут сделать это только потому, что вы командуете ими. Это не ответ. Это даже не имеет смысла. - Они, если хотят, могут отправить меня в бой в одиночку. - Я могу сказать это, потому что знаю - они этого не сделают. Невозможно переназначить командира в процессе создания подразделения, поэтому я не стесняюсь говорить это. - Если они хотят, чтобы батальон проявил свою силу в битве, это другое дело, я думаю, они это хорошо знают. Для них абсолютно смешно думать, что куча свежих выпускников могут быть мгновенно готовы к бою. Это как будто они признают, что мы не только не можем сэкономить время на обучении подразделения, а также то, что нет пригодных ветеранов. - Майор. Императорская армия находится под большим давлением. - Итак, вы собираетесь бросить неподготовленный батальон магов в бой? - Большинство магов Великой армии были оттянуты на запад, поэтому север находится в опасном положении. В настоящее время большинство наших магов развернуто на западе, именно потому что большое количество магов Великой армии были перевелены. Тем не менее, еще больше их остается в других региональных армиях. В любом случае, Альянс Антанты пребывает в агонии. Северная армия может легко справиться с этим в одиночку. Именно поэтому я хочу знать, почему мы так срочно понадобились на юго-востоке, далеко от линии фронта. - Вот почему я не понимаю, сэр. Почему юго-восток? Если бы они сказали, что север нуждается в подкреплении, я бы понял, это было потому, что они были сокращены. Все было бы кристально ясно. Но тут говорят, что они сокращены, но они отправляют нас в противоположное направление боевых действий. Это не имеет большого смысла для меня. - Так решил Генеральный штаб. - Могу я спросить, почему? - Есть военные секреты. Работайте над своим отрядом по возможности на юго-востоке, пока вы не получите дальнейшие приказы. Так что он не собирается объяснить политику, стоящую за этим решением. В этом случае все, что я могу сделать, это угадывать, но это, вероятно, пустая трата времени. Я могу знать только нижнюю цепочку, которая заключается в том, что единица под прямым контролем Генерального штаба должна быть отправлена на = юго-восток из-за некоторых причин. - Если вам нужны боевые возможности, сэр, я предлагаю вам использовать полностью обученный отряд. - Я полагаю, ваш уже выше среднего. - Полковник фон Лерген, я чувствую себя обязанной сообщить вам, что это слишком рано для развертывания этого отряда и что это может помешать их подготовке к бою . Мое замечание также является попыткой исследования. Любой командир батальона, естественно, будет жаловаться на то, что он лишен необходимого времени, чтобы подготовить свое подразделение. - Ваше предупреждение должным образом отмечено, но не ожидайте, что это решение будет отменено. Что я получаю от него, так это бюрократический ответ. Если его голос говорит о решимости командования, это, несомненно, указывает, что решение было принято и подлежит обсуждению. - Поняла, сэр Но они могли бы справиться с этим, просто отправив документ. Зачем было отправлять кого-то? Но спросить в него я не могу, ответ нашелся в вздохе полковника фон Лергена, который вздохнул почти как я, когда начал собирать свои вещи, ведь его работа в качестве посланника, очевидно, завершена. - О, примите это как совет от того, кто прожил немного больше, чем вы: так как вы собираетесь на юго-восток в любом случае, почему бы не потратить время на изучение дакиана? - А? Дакиан, сэр? - Вы ничего не потеряете, изучая новый язык, тем более, что вы офицер. Это правда. Но почему именно дакиан? Тут есть два варианта: Дакия становится союзником или врагом. Если даки присоединятся к нам, мы должны быть в состоянии общаться с ними. И если они собираются бороться с нами, это будет полезно также. - Если я найду время, я попробую этим заняться. Спасибо за совет, сэр. - Не за что. Еще раз поздравляю с продвижением по службе, командующий батальоном фон Дегуршафф.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.20

24 СЕНТЯБРЯ, ГОД 1924, РЕГИОН РАНСИЛЬВАНИЯ, ТУРАО, ЗОНА МАНЕВРОВ ИМПЕРСКИХ ВОЙСК Только через несколько дней после того, как батальон получил приказ отправиться на новую базу, они прошли проверку, которая завершала начальный этап отбора. Из-за напряженной военной ситуации план развертывания был быстро принят. Высокопоставленные офицеры Генерального штаба были обеспокоены дисциплиной подразделения из-за того, что члены отряда слишком быстро собрались, но их ожидания не оправдались. В тот день зрелище они никогда не могли представить, что будут такими изумленными. - Эй тупицы, напрягите свои задницы и поднимайтесь! - Это всего восемь тысяч футов! Вы слабаки. Вы меня не слышите? В течение некоторого времени, по радио зазвучал ровный, бесчувственный голос. В это трудно поверить, но это голос ребенка - девочки. Ее мана зловеще мерцала, показывая готовность беспощадно расстреливать всех, кто осмелился лететь ниже. - Вы не можете? Хорошо. Тогда умрите. Умрите прямо в эту минуту. Если вы умрете, ресурсы, которые мы тратим впустую на вас, сможем использовать для ваших однополчан. Если кто-то осмелится жаловаться, будут целью серьезного заклинания. Тот, кто снизил свою высоту без истощения маны, несомненно, будет сбит. Это абсурдное заявление, и маги не ожидают, что она доведет его до конца, но вскоре они поняли, что это правда. - Хорошо, будьте любезны и либо сдохните, либо поднимайтесь выше. Сегодня еще один прецедентный день. "Маги республиканской армии могут достичь восьми тысяч, поэтому мы должны стремиться к десяти." - Шептала майор фон Дегуршафф, прежде чем приказать своему подразделению немедленно подниматься на полной скорости, пока следят инспекторы. Как правило, пытаться сражатся на высоте более шести тысяч футов считается самоубийством. Но она небрежно приказала своему отряду поднятся до восьми тысяч. Это кажется сумасшедством, но она была серьезна, когда сказала, что превратит эту группу неумелых солдат в элиту всего за один месяц. Она не преувеличивала и сделала это. Она избивала их, пока они не истекли кровью, но они были элитой. - Что вы думаете, полковник фон Лерген? Когда подполковник фон Лерген выразил свое желание осмотреть 601-й отряд, майор фон Дегурешафф согласилась довольно легко, как будто бы говоря, что это не проблема вообще. И действительно, проблем не было. По крайней мере, никто не умер на тренировках, пока. И батальон магов, которых они видят перед собой, довольно мощный, как и было обещано. - Это превосходно. Поистине, это все, что можно было сказать. Подвести солдат к абсолютному пределу было гениальным ходом. Она держала их парящими между жизнью и смертью, выдавливая каждую последнюю каплю способности из себя. Инспекторы слышали, что в ее программе получается резко повысить возможности солдат из-за боязни неизбежная смерть. И это, конечно, имело смысл, хотя не для измученных солдат. - Как они могут поднятся на более чем восемь тысяч без баллонов с кислородом? Присутствующие сотрудники из технологического отдела была шокированы. Конечно, это тренировка, но они поднимаются на восемь тысяч спокойно. Это должна быть майор фон Дегуршафф. Они не удивлятся, увидев ее летящей на двенадцати тысячах футов. Но это показательно, что она может заставить свои войска летать так высоко. - О, это довольно просто. Этот уверенный ответ исходил от офицера военной полиции, который являлся их гидом, который болтал как за чашкой чая. - Я слышал, что они постоянно используют заклинание, которое генерирует чистый кислород. Чтобы понять слова, присутствующим понадобилась секунда. Постоянно? Другими словами, постоянно используемое заклание. - Два вечно активных заклинания…? - Да. Похоже, это был абсолютный минимум, требуемый от них. Ученые из Главного штаба, однако, были пораженв. Среди них вспыхнул фурор, некоторые даже шептали, что это совершенно нелепо. Да. Одновременная активация несколько заклинаний, теоретически, возможна. Исследователи даже выполняли некоторые успешные эксперименты. Но создание вычислительной сферы, которая позволяет использовать параллельные устойчивые заклинания, в том числе и боевые, было трудным. Где в мире она взяла такую ​​вещь? - Где, черт возьми, она получила вычислительную сферу, которая может поднять их с такой нагрузка? Он пока официально не поставлялся военным. Они не знали, кто сделал прототип, но было ясно, что у нее есть серьезные связи. Они могли только удивляться. Ну, Дегуршафф исключительно одаренный солдат. Это не было бы удивительно, если какой-нибудь производитель оружия попросил ее опробовать новое устройство. И действительно, вот что произошло. - Майор завладела первой партией массовой серийной модели. Ах да, она ведь работала какое-то время в технологическом отделе. Это должно было быть связи с тех дней. Но Элиниум Армсsполон секретных проектов. Она не смогла бы получить что-то от них без скрытого согласия отдела закупок Генерального штаба или, возможно, даже Служебного корпуса. - Я сказала вам, чтобы ваши маневры не были слишком повторяющимися! Почему вы не понимаете, что являетесь легкими целями?! Члены батальона боролись за сохранение стабильности полета на восьми тысячах футов. Майор фон Дегуршафф поднималась над ними, все еще издеваясь. Ее потрясающе плавные движения заставляют всех понять, что значит быть Именованным. По сравнению с другими майор фон Дегурешафф летела быстро, как ласточка. - Отлично. Все, что осталось, это бой . - Хаотичные маневры уклонения? Сейчас же! - … Я не верю в это. Они могут выполнять маневры уклонения даже параллельно поддерживая заклинания? Упражнение, разворачивающееся перед ними, - батальон магов, которые метались вокруг, которые были похожи на играющих детишек, и на первый взгляд, вы бы задались вопросом, возможно ли вообще быть такими жалкими. Но для кого-то с нужным опытом, это выглядело невероятно. Параллельная подержка двух заклинаний и маневры уклонения - почти то же самое, что и боевые маневры, - это было похоже на сон. Но это было еще не все. Несколько магов активно развернули оптические приманки, чтобы уклониться от огня противника.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5.21

- Они даже создают приманки! Другими словами, у них достаточно свободных ресурсов для создания оптических приманок даже во время уклонения. Приманки выглядят довольно неказисто, но быстро разворачиваются. Некоторые, даже кажется, предпринимают автономные действия. Поистине удивительное представление. И все это из-за сферы, которая была стандартизирована для массового производства. - Новая модель Элиниума превосходит все, что мы себе представляли. Это должно быть следующее, что мы принимем - хотелось сказать наблюдающим.. По крайней мере, надежность не проблема; это подразделение практически проводит тест новой сферы. Стоимость - единственное препятствие, но даже это немного уменьшится, как только сфера начнет производится массово. - Я хочу просмотреть документацию от Элиниум Армс. - Я подам запрос, полковник. Лерген оставил это своему адъютанту и продолжим смореть в небо. Действительно удивительные воздушные маневры. Воздушные трассы такие красивые, он практически потерялся в них. Иногда талант и человечность появляются в обратных пропорциях, а? Полковник был раздражен, пытаясь найти мысль, чтобы доказать свою точку зрения. - Это отличная возможность. Покажите инспекторам свою ценность. - Майор фон Дегуршафф, разве вы не думаете, что зашли слишком далеко? Основное сомнение появляется в голове Лергена, когда майор обращается к своим войскам по рации. Говорят, она ненавидит потери. Если это правда, то это упражнение на грани. Это, конечно, уже слишком многое с точки зрения совершенствования людей, которые могут быть использованы. - Нет, мы все еще в пределах нормы. Пожалуйста, смотрите на результаты, того, что я смогла выбрать своих людей и очистить их от их некомпетентных. Но ее ответ только углубил его сомнения. Почему? "Выбор" и "очистка" были именно тем, о чем она говорила в своей речи в военной академии. Она сказала: «Это наш долг защитить Имперскую армию от чумы, называемой некомпетентностью". Она не столько развивает своих людей, сколько отказывается от тех, кто не полезен. - У людей есть пределы. Я слышал, что половина ваших кандидатов не справилась. Почему? - Мне удалось получить разрешение для набора расширенного батальона, да и у нас пока нет проблем с человеческими ресурсами. - Я вижу. Очень хорошо. Продолжайте. Извините, что беспокою вас. "Черт возьми. Итак, это все. Да я вижу. Ресурсы? Человеческие ресурсы? Это то, что вы называете нашими солдатами? Солдаты - это просто то, что можно заменить?Теперь я понимаю, почему чувствовал себя не так. Она относится к людям как цифрам. Это не так уж необычно среди офицеров, но она неосознанно начала считать людей ресурсами. Ну, тогда она совершенно логичная и рассчитывает наиболее эффективное использование того, что доступно для нее," - понял подполковник. - Все это имеет смысл сейчас. Да, вы, должно быть, написали это. "Я был уверен, что слышал о тотальной войне и мировой войне раньше. Источник этого был прямо рядом со мной. Вот почему все это выглядело так знакомым. Безумие чисел. Мир погрузился в безумие. Все действительно сошло с ума? Я выбрал плохое время, чтобы стать солдатом. Эта война началась в эру полностью ужасных людей. Если какой-то дерьмовый Бог существует, я уверен он сейчас в сговоре с дьяволом, " - продолжал размышлять Лерген, - "Боже, я не знаю, сумасшедшая она или мир". Он не мог не думать, что сцена перед ним обьясняла все это. Как страшно видеть ее истинную природу раскрытой. Она монстр. Сотрудники Генштаба были впечатлены или наоборот боялись ее, но их шепот и размышления утихли послеотчтета с границы. "Чрезвычайное происшествие. Подразделение Дакии размером с армию нарушило границу. Похоже, они направляются в Херельманштадт." Дакия, армия, граница, нарушение. Мужчина не хотел думать об этом, но когда слова выстраиваются в очередь, их значение ужасно ясно. отчет, который пришел с границы, как крик означал войну - с еще одной страной. - Проверка приостановлена! Соберите немедленно все войска. Я еще раз говорю, соберите немедленно все войска ! - Воздух был полон криков командиров. - Инспекция 203-го воздушного батальона магов приостановлена Отведите нас в пограничное командование! Сотрудники бегали, кричали в рации, пытаясь получить информацию об этом. Проверка прекращена. Все движутся с максимальной скоростью, не заботясь о грязи, забрызгивая свою одежду. Те, у кого нет подразделений, потому что они здесь как наблюдатели, бесцельно возвращаются к командному пункту. Подполковник фон Лерген среди них. Бодро шагая, не обращая внимания на какофонию, мужчина ощутил озноб, бегущий по позвоночнику. - Мировая война. Могло ли что-то настолько невероятное ... "Действительно случится?" - Он собирался сказать это, но его прервала майор фон Дегуршафф, которая появилась в командном пункте немного позже. - Я абсолютно согласна, полковник. Почему Империя должна сражатся со всем миром? Похоже, она пришла позже лишь из-за своих коротких ног. Как будто раздражаясь на совй рост, она топнула сапогом и возмущенно плюнула. - Эти глупые даки. Я уверен, что они делают это из-за других стран. Они просто умирают за нас, чтобы мы сожгли их земли. Кто мог подумать, что международное сотрудничество может быть таким ужасным? Она злится на саму мировую войну. Она в ярости и предполагает, что такая война уже приближается. Это абсолютно абсурдно, но майор Таня фон Дегуршафф была возмущена безумным будущим, которое она предвидила, в котором Империя будет против всего мира. - Хорошо. Приходите к нам, свиньи. Или, может быть, я должна сказать - мы дадим вам бой! О Боже ... Это ...? Это то, чего ты хотела? КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. (Война с Дакией.) Часть 1.

24 CЕНТЯБРЯ, 1924 ГОД, РАНСИЛЬВАНИЯ, ТУРАО, ПОЗИЦИИ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ Первое, о чём командир батальона фон Дегуршафф спросила - это о ситуации в воздухе. Когда радист ответил, что информация о воздушных силах противника и каких-либо воздушных объектах вообще отсутствует, она резко подняла голову, словно не могла поверить в то, что только что услышала. Ее сомнения стали яснее, когда она уточнила, исправны ли средства связи. Однако оператор уверил её, что как проводной, так и беспроводной способы связи функционируют без сбоев. Они даже полностью контролируют Дакийский канал связи. В следующее мгновение члены команды ощутили холодок, бегущий по спинам. Майор фон Дегурешафф улыбается пьяной улыбкой? По комнате прошла волна не поддающегося описанию шока. Однако увидь бы Лерген это выражение, он, вероятно, улыбнулся бы так же. Это была улыбка свирепого охотника, упоение голодного волка, смотрящего на добычу. Верно. Майору трудно поверить в такую невероятную удачу, но логика говорила, что это правда, заставляя ее почувствовать наслаждение. Вот, что имеется в виду, когда говорят "полон эмоций". Неудивительно, что она не могла сдержать ухмылку — ей представилась восхитительная возможность. Поле боя полностью свободно от вражеских воздушных сил? Да, поле боя полностью свободно от вражеских воздушных сил! Это звучит так соблазнительно, так невозможно привлекательно. Сколько офицеров, сколько рядовых стремились к хотя бы относительному превосходству имперской армии в воздухе у севера и Рейна? Благодаря полному отсутствию вражеских воздушных сил в Дакии, что просто не поддается пониманию в современных условиях военных действий, гарантируется полное превосходство. Нет вражеских сил в небе? Признаюсь,что даже через миллион лет, я бы не поверил в такую безнадежность дакийской армии. Я хотел избежать глупых ошибок, связанных с недооцениванием врага, но подумать только -- я переоценил их до такой степени. Говорят, что могут произойти непредвиденные инциденты, но я сердечно приветствую всех, кто так же счастлив. Случался ли до этого такой удачный поворот событий? На нашей стороне точно Божья воля! 24 Сентября, - это день моего рождения, но только в документах, но, это все равно можно считать первым подарком для меня. День обещал быть прекрасным, и мне захотелось попрыгать, как маленькому недалекому ребенку, щеки горели и я не подумав прошептал: - Боже, спасибо тебе за этот удивительный шанс, один на миллион. - В обычном состоянии мне бы ни за что не пришло в голову сказать подобное. Установление полного превосходства в воздухе... В тот момент, единственной, кто оценил значимость, был я. Именно поэтому я бросился бежать, иногда подпрыгивая. И все это происходило там, где мог увидеть подполковник фон Лерген, даже несмотря на то, что он по-прежнему пребывал в шоке от сообщения о том, что шестьсот тысяч дакийских войск пересекли границу. Думая о том, какие ужасные последствия это вызовет, он захотел спрятать голову в ладонях. И вот, когда я убежал с приказом о боевой готовности своего подразделения, видимо, пропустив инструктаж, все, что он и другие из состава штаба могли сделать, это посмотреть мне вслед, словно все это не было явью. Если бы кто-нибудь спросил, чего не хватает 203-му воздушному магическому батальону, который выдержал высадку с гребня Альпийских гор в рамках их крайне необычной подготовки, я немедленно заявил бы: “Боевой опыт". Не то, что бы недостаток кооперативности и обучения были незначительными проблемами, но я не мог смириться с тем, что моим подчиненным не хватает боевого крещения огнем. Сколько бы новички ни тренировались, однажды, оказавшись на настоящем поле боя, они обязательно все испортят. Не говоря уже о том, что учения проводятся на полигоне Турао на юго-востоке, в направлении, прямо противоположном направлению боевых действий. Я не отрицаю, что мы чувствовали себя уж слишко комфортно, как и все те, кто слишком долго находится в тылу. Было бы пустой тратой времени, если бы подготовка людей, которые должны служить защитой, ослабла, поэтому, получив приказ присматривать за Дакией, я счел полезным поддержать небольшой градус напряжения, но не более того. Учитывая разницу в силе между двумя нациями и привычку Империи разбрасываться ресурсами, я полагал, что Дакия получит сообщение занятся своими делами. Вот почему, когда звучит сирена, я был в полной растерянности. Дакийцы пойдут на войну, рискуя оккупацией своей родины, во имя международного сотрудничества? Я не могу поверить в существование таких идиотов! И поэтому я ожидал строгого приказа отменить боевые маневры, из-за ложного предупреждения. Но, к лучшему или к худшему, по причинам, неподвластным моему сознанию, им, похоже, все равно, если действительно начнется война. - Двести третий, к боевым постам. - Как там пограничное командование? Состав носится, выкрикивая в рации и телефоны просьбы о подключении к одному посту или информирования о другом. - Лейтенант Вайс! Соберитесь и попросите кого-нибудь раздать боеприпасы! - Майор, у нас доклад из седьмого воздушного полка. Мы вышли на частоту командного пункта. - Проверьте немедленно. И позовите лейтенанта Серебряковую! Отменив занятия и отдав распоряжения относительно следующих действий, я слегка нахмурился в сторону полковника фон Лергена, который, похоже, предвидел это и намекал об этом. Но если Дакия действительно планирует выступить против нас, она должна была иметь возможность изучить этот район с помощью военного дипломата или офицера связи. Таким образом, они лучше узнали бы местность и, следовательно, имели бы более четкое представление о том, что должно быть взорвано. - ...Ну, эта атака, безусловно, гром среди ясного неба, не так ли, полковник фон Лерген? - Избавьте меня от сарказма, майор. Вы задержитесь здесь из-за нас. Поскольку мой батальон находится под непосредственным командованием Генерального штаба, в гарнизон постоянно прибывалти высокопоставленные офицеры. Похоже, моя догадка, что они в основном интересовались Дакией, была верной. Вот почему, когда появился полковник фон Лерген с срочными новостями с границы и запечатанными приказами из Генерального штаба, я мог только вздохнуть и попридержать язык. - А? Задержатся, сэр? Вы хотите, чтобы мой батальон остановил Дакийскую армию? - Я понимаю, что это неразумно, но независимо от того, мобилизуем ли мы силы на востоке или посылаем подкрепления из Центра, война на нескольких фронтах означает, что нам нужно где-то выиграть время.… Мое подразделение может быть недавно сформировано, и я могу быть непроверенным командиром, но недооценивать меня нельзя. Согласно докладу, всего лишь шестьсот тысяч Дакийских войск пересекают границу. Да, их пехота марширует по этому горному району, они зеленее, чем кучка бойскаутов. - При всем уважении, войска княжества - это едва обученный сброд солдат и фермеров, едва ли пригодный для современной войны. После вступления в должность, я провел небольшое исследование и узнал, что княжество - это так называемая малая нация с нестабильным правительством. У них может быть много солдат, но даже бойскауты, вероятно, будут лучше подготовлены. Нелепо, если Лерген думает, что ее батальон может только задержать их. - Мобилизовать региональную группу армий? Я уверен, что четырех дивизии, собранных с прилегающей территории было бы достаточно, чтобы растоптать их. Одного моего батальона было бы достаточно, чтобы отбить авангард вражеских войск, а не просто задержать его. - ...Вы понимаете, что говорите, майор? - Я понимаю, сэр. Я представляю себе это как полностью экипированную армию, оттесняющую отряд бойскаутов. Может быть, даже проще. Им далеко до уровня резервных войск Национальной гвардии или солдат, занятых неполный день, дакийские войска - наполовину фермеры, больше похожие на Корейскую Народную Армию. У банды вооруженных грабителей было бы больше порядка, чем у такого сброда. Имперские войска сокрушат их одним ударом. Если они не смогут сделать этого, будет слишком стыдно называть себя армией. В конце концов, вооруженные силы современного государства - это плотный конгломерат точно управляемого насилия. Вряд ли такой армии будет трудно рассеять беспорядочную толпу, набранную из тех, кто оказался поблизости. Разрыв в боевой мощи между современными и допотопными силами непреодолим. - Все запечатанные приказы, - сказал он, - заключались в том, чтобы предпринять наиболее подходящие действия для защиты границы. Мне было разрешено действовать по своему усмотрению. Другими словами, мне дали полную свободу делать то, что я считал лучшим. Это минимальное требование командира, а также стандарт для всех экзаменов. А если полностью экипированная армия сбежит от неотесанной компании туристов? Что же, это будет вечным пятном в моем послужном списке и я навсегда останусь посмешищем в военной истории. Теперь, когда миссия была возложена на меня, план также входит в мои полномочия. Это также означает, что любая неудача будет означать недостаток изобретательности. Называйте меня кем угодно, только не некомпетентным. - Полковник, до того как дакийские войска пересекли границу, велась ли артиллерийская стрельба или борьба за контроль над воздушным пространством? - Нет. Если бы это были шестьсот тысяч федеральных или республиканских войск с поддержкой с воздуха, не было бы никакого позора в том, чтобы вызвать подкрепление, и это, вероятно, то, что я бы и сделал. Но такие опасения бессмысленны против врага, который не позаботился о подготовке бомбардировки или обеспечении господства в воздухе. У них довольно много солдат, но они могут быть только мишенью. Опыт - великий учитель, и эти примитивные скоморохи вот-вот узнают, какое значение имеет современная цивилизация. - Это должно кое-что сказать вам о том, с кем мы имеем дело. Я собираюсь обрушить железный молот цивилизации на этих варваров. Мы завоюем небо и научим их бояться магов. - Что? - Мой батальон - полностью экипированная и должным образом обученная военная сила. Мы разгромим их всех. Современная война в значительной степени зависит от силы нации. Образование, обучение, логистика. В этих областях существует огромная разница между странами, которые считаются великими державами, и странами, которые ими не являются. История красноречиво свидетельствует о том, насколько неоспоримо это неравенство. - Один только авангард противника состоит из трех дивизий. На карте продвижение даков представлено множеством стрелок. Та, что проникает дальше всех на имперскую территорию, предположительно состоит из трех дивизий - элитной части постоянной армии. Что за шутка эта реальность, серьезно, это меня просто убивает. Этот авангард считается лучшим в их армии, и у них нет никаких танковых дивизий или механизированной пехоты, просто старые солдаты. Это отражается на истинной силе их нации, и, честно говоря, мне их жалко. Принцип конкуренции, по своей сути, приносит пользу сильным и сокрушает слабых. Тем не менее, это первый раз, когда я чувствую вину за то, что борьба нечестна. - Это будет даже не сражение, а просто избиение. Я покажу им, как выглядит настоящая армия и война. Не более чем три дивизии любителей. Это все. У конкистадоров были лошади и ружья, но сражались на равнине. Мы будем стрелять, как сумасшедшие, из нашего третьего измерения в небе, так что победа обеспечена. Это будет уничтожение, которое можно описать только как учение с живыми целями. - Так как далеко мы можем зайти? - Что? - Если сопротивление противника настолько хрупко, что мы случайно перенапряжемся, это может стать проблемой материально-технического обеспечения. - Подождите, майор. О чем вы говорите? - Сэр, я собираюсь дать Дакии урок. Я намерена лично обучить их ценным знаниям, которые мы называем опытом. Что же, время воевать. Нет, скорее время для издевательств над кучкой слабаков. Какое счастье, что эта жалкая кучка появилась как раз вовремя. Я невольно облизал губы. В отличие от мутного Рейна или замерзающего Севера, погода в Дакии на юго-востоке, несомненно, будет приятно летней. Сейчас сентябрь и у нас будет много возможностей атаковать до захода солнца. Я обдумывал все это, но мысли рассеялись, когда подбжал мой адъютант. Пришло время работать. - Младший лейтенант Серебрякова с докладом, мэм. Вы звали? - Да. Лейтенант, каково состояние батальона? - Все уже в сборе. Лейтенант Вайс сейчас раздает боеприпасы и объясняет ситуацию. Их сборы - это само определение отсутствия проблем. Все идет по плану. Я почувствовал, как мои щеки расплылись в довольной улыбке, но мне хотелось, чтобы солдаты оставались в напряжении. Даже первоклашки знают, что экскурсия не заканчивается, пока они не пришли домой в целости и сохранности. Неосторожно быть таким легкомысленным перед выходом. Но даже если мне это не нравится, нельзя поспорить с тем, что никто в командовании не разделял моего оптимистического взгляда на ситуацию. Вот, явно встревоженный, стоит полковник фон Лерген, наблюдая за нашими приготовлениями в безмолвном оцепенении. Похоже, он все еще переоценивает эти шестьсот тысяч даков. К сожалению, я вынужден признать, что полковник, возможно, и военный гений, но он слишком долго был вне игры. Вот почему, когда мой адъютант заканчивает докладывать, я удовлетворенно кивнул и стукнул кулачком в грудь, как бы говоря полковнику фон Лергену: "Предоставьте это мне". Как и было сказано, подразделение быстро собралось и оснащено своим учебным снаряжением и патронами. Солдаты готовы к вылазке. Даже несмотря на то, что они немного устали от прерванных упражнений, этого недостаточно, чтобы повлиять на их боевые характеристики. Отлично. - Внимание, батальон! Инструкции от нашего командира! - Первый лейтенант Вайс выкрикивает приказы, его носки повернуты ровно на сорок пять градусов. В ответ члены батальона оживленно выравнялись и выпрямились. Не успев опомниться, я удовлетворенно улыбнулся. Конечно, все согласны, что есть что-то свое, мечтательное даже в строгой дисциплине. - Благодарю вас, лейтенант. Что ж, солдаты, это война. Нечто похожее на войну...И оно вот-вот начнется. Кажется, это очаровало меня, и я взошел на помост с бессознательным волнением и чистой радостной улыбкой, чуть ли не напевая о том, как я счастлив. - Сегодня у меня день рождения. Может быть, Дакия знала об этом? Как вы поняли, они были достаточно любезны, чтобы предложить неожиданный подарок - мишени для учений. Я давно на это надеялся. Это так мило со стороны дакийцев, что они вызвались добровольцами. - Вы можете стрелять в них или взрывать заклинаниями. У них не будет даже шанса на сопротивление, когда мы нападем на них с неба. Это будет еще большая охота, чем та, что была в Марианах. Вопрос лишь в том, насколько громкой победы мы сможем добиться. - Солдаты, мы собираемся преподать этим захватчикам урок. Вот почему я сжал кулак и с удовлетворением обрушил его на воображаемую дакийскую армию с криком. Взбейте их в кашу! Мой энтузиазм сделал мои намерения ясными для всех присутствующих. Это было дикое заявление о том, что передовые силы имперской армии буквально разнесут в пыль Авангард дакийской армии. Результат - это обязательство поэтому я приказал им выйти и сделать это. - Кое-что еще. Я не получила никакого подтверждения этому, но в нашей целевой практике должна использоваться теория. Я не думаю, что кто-то из вас настолько глуп, чтобы быть сбитым, но смотрите в оба. Итак, мы возобновляем боевые учения. Давайте начнем игру. Это охота на человека. Спорт. В конце концов, наш враг - это кучка анахроничных героев из далекого прошлого. Ушедшая эпоха бросает вызов ужасающему современному монстру. Оставив тыловых и горстку офицеров, прибывших из Генерального штаба для укомплектования гарнизона, я возглавлил батальон, отправляющийся как самое быстрореагирующее подразделение в Имперской армии. Наша цель - авангард дакийской армии, три дивизии или около того, которые пересекли границу и начали войну. Тот факт, что все летят в идеальном строю и помнят свои тренировки, означает, что моя работа уже окупается, к большому удовлетворению. Вскоре мне удалсь установить контакт с эвакуирующимися подразделениями пограничного патруля имперской армии. Получая от них последние сведения о враге, я окончательно убедился - вне всякого сомнения, какая бы стратегия ни была задумана дакийской армией, это своего рода средневековые пережитки. Мгновение спустя, внося незначительные поправки в свой курс и готовясь к атаке, батальон заметил на горизонте движущуюся массу людей. Как мило с их стороны носить яркую униформу и собираться плотными группами. Их устаревшая военная доктрина не принимает во внимание магические удары или воздушные бомбардировки. Они являются одновременно великолепной добычей и растраченной горой человеческих ресурсов. Какая жалкая нация. Иметь так много человеческого ресурса, но быть совершенно неспособным использовать его с пользой. Как бы то ни было, задача имперской армии - стереть этих юнцов с лица земли. Так что я оставлю соболезнования по поводу горя вдов и стариков правительству дакийского княжества, состоящему из полных идиотов. - Позиция аконитум 01. Операция начинается! Научите этих дураков тому, что такое война! Батальон использовал невероятно очевидную, приевшуюся тактику для воздушных магов, противостоящих наземным силам, где три из четырех рот атакуют с разных сторон. Таким образом, остается одна рота, которая становится большой проблемой. Обычно у врага есть прямая поддержка, и я послал бы эту роту сражаться за контроль над городом, но сегодня, если вы можете в это поверить, сегодня они просто статисты. - Командиры рот, я жду, что вы будете выполнять мои приказы и покажете мне хорошие результаты! - Понял!” Я могла бы сохранить их в качестве резерва, но все идет так гладко, что вряд ли они мне нужны. Роты в атаке даже не привлекают никакого противовоздушного огня своими жесткими маневрами. Все, что могут сделать наземные войска противника, это паниковать, когда мои маги уничтожают их с неба. Если все, что я делаю, это смотрю - люди будут говорить, что мне платят, чтобы я находился рядом. - Я в тупике, лейтенант. Нам ничего не остается делать. Это не значит, что я сторонник войны или трудоголик, но я беспокоюсь о том, что подумают другие люди, если я буду лениться, пока все остальные работают. Прошло уже два месяца с тех пор, как был сформирован батальон, и было ясно, что Генеральный штаб внимательно следит за тем, как идут дела. Существовала сильная потребность в агрессивных действиях и достижении соответствующих результатов. - ...Я готовилась к трудной битве. - Вы нервничаете из-за трех ничтожных дивизий в безрассудном буйстве? Это не похоже на ветерана Рейнского фронта. - Я имею в виду ... Майор... Это три дивизии. Я не хочу показаться самонадеянной, но ваше понимание этих вещей... Немного... э-э... Ладно... Я понимаю, что лейтенант Серебрякова немного права. Я должна правильно изъясняться. Это сборище действительно считает себя тремя дивизиями. Не является ли нерешительность моего адъютанта признаком ее опасений относительно моего небрежного использования специальной лексики? - Так и должно быть, без сомнения. Наверное, это моя ошибка, что я легкомысленно отношусь к постструктуралистам. Это очень опасно, когда ситуация оцениваются на основе слов. Я должна разобрать это и исправить свою ошибку. - ...Извините, лейтенант Серебрякова. Похоже, вы правы. - Э-э, мэм? - Да, технически, я должна была бы сказать, что это - толпа из пятидесяти тысяч человек с отсутствием рассудка. Если я не правильно изъясняюсь, то, конечно, вызываю недопонимание. Честно говоря, о чем я только думала?.. Похоже, лейтенант Серебрякова и остальные ожидали, что бой будет немного жестче. Их способность приготовиться к мучительной битве с могучим врагом характеризует высокую дисциплину, но я ошибся, назвав вражеские силы “дивизиями". Я мог только раскаиваться за то, что заставил своих подчиненных думать, что дакийская армия - это серьезная военная сила. Этот конфликт станет первой мировой войной. Для большинства солдат это будет их первый опыт во многих вещах, включая угрозу воздушной боевой мощи. Они настолько поглощены двумерной войной, что еще не понимают значения неба, когда сражения становятся трехмерными. - Хорошо. Мы тоже должны участвовать. Командир роты, следуйте за мной. Давайте нападем на их лидеров. Вот почему она удивилась, как эта битва с противниками может быть еще более односторонней. Беспокойство лейтенанта Серебряковой и остальных начинало казаться немного забавным. Суть этой битвы проста. Все, что им нужно сделать, это срезать головы вражеских солдат. Затем мы перейдем к тому, чтобы буквально разнести остатки вражеских сил в пух и прах. - За мной! За мно! Мы пикируем вниз и сбрасываем противотанковые гранаты с фиксированным заклинанием. Их цель - разбрасывать шрапнель, чтобы она взрывались над вражескими солдатами. Дураки, даже не носят железных шлемов, поэтому их головы превращаются в кашу. Но у нас нет времени наблюдать; рота приготовилась к нападению, нашла оптимальные места, а затем открыла огонь на полную мощность. Мы просто снесли плотно упакованную пехоту, и земля превратилась в полный хаос, поскольку солдаты побежали во всех направлениях, пытаясь избежать взрывов. Было несколько редких ответных выстрелов, но для того, чтобы пехотные винтовки пробили наши оборонительные заклинания, они должны были стрелять очень плотно. Это поле боя, лишенное резкого звука тяжелого пулеметного огня, становилось ужасным местом для пехоты, вынужденной использовать только свое основное огнестрельное оружие в рудиментарной противовоздушной тактике, но для нас, для тех кто может летать, не было ничего лучшгое. - Дакийская армия еле волочит ноги. Они слишком медлительны. Все роты, доклад. - Все в порядке, майор. - Здесь никаких проблем. - Это действительно учения с живыми мишенями. - Это странно. Я был уверен, что это на нас напали, но... Такое разочарование. Происходящее на земле настолько абсурдно, что я почти задался вопросом, не перепутали ли мы случайно наступление и оборону. Эти тупицы из Альянса Антанты пересекли границу, не намереваясь сражаться, но как только битва началась, они приняли ее всерьез и стали сражаться слишком уж страстно. С другой стороны, княжество мотивировано и объявляет войну самостоятельно. Но они просто понятия не имеют, что такое война. - Это действительно странно. Неужели они думают, что могут напасть на нас, а мы не ответим им тем же? - Серьезно, бедные сумасшедшие. Даже в рукопашном бою, вы ожидаете некоторого ответа после собственного удара. Конечно, когда две нации сталкиваются в бою, вы должны быть в состоянии сохранить достоинство, несмотря на легкую победу в случае с артиллерией. Эти ребята должны поучиться у Фридриха Великого. Я пребывал в недоумении, сражаясь против этих идиотов, всем понятно, что мне сейчас сложнее всех. Конечно, с тех пор, как зло вмешалось в мою сверхординарную трудовую взрослую жизнь, я ни разу больше не был оптимистом в отношении собственной судьбы… - Кстати, что это? Что это они делают? Когда я закончил переговоры с ротами, то начал настраивать высоту, чтобы подготовиться к очередному атакующему маневру, и вдруг заметил на земле какое-то организованное движение. Согласно учебнику имперской армии, ожидаемый ответ противника на эту ситуацию состоял бы в том, чтобы их солдаты рассредоточились и начали зенитный огонь в районах, обозначенных их командирами. Но вместо того, чтобы оставить пространство между собой, они начинают образовывать плотные квадраты. - Они что, в панике? Честно говоря, оказаться в окружении на поле боя - ужасающая перспектива. Мое понимание ситуации, возможно, наиболее реалистично... Но из того, что я вижу, офицеры фактически руководят ими, чтобы сформировать эти ряды. - ... Похоже, это не путаница. Мне кажется, они делают пехотный квадрат… - Но это же так глупо!.. Век кавалерии закончился! Да, как и следовало из удивленного замечания лейтенанта Серебряковой, мы ведем не кавалерийскую, а магическую атаку. Правильной реакции было бы рассредоточение, ради того, чтобы свести к минимуму потери, и, честно говоря, трудно представить, что в наши дни есть солдаты, которые сформировали бы пехотный квадрат, полагая, что это хоть как-то поможет. Даже штатский должен понимать, что собираться в кучу крайне опасно. - Как далеко в прошлом они живут? Это какая-то ошибка? Или, может быть, другая сторона дала им какую-то новую доктрину или технологию? Но эти сценарии мелькающие в моей голове были маловероятными, самое простое решение - перестать волноваться и атаковать, чтобы понаблюдать за их реакцией. Мгновение спустя, однако, я инстинктивно взорвался при виде разворачивающейся передо мной сцены. - Вайс!! Почему ты уходишь?! Я не можг поверить своим глазам. Столкнувшись с вражеским пехотным квадратом, рота лейтенанта Вайса поспешно изменила курс. Дакийские войска собраны вместе. Они ничего не делают, только удерживают свои позиции и храбро ждут момента, когда их взорвут, несчастные ублюдки. Боль от того, что они были таким плохо используемым человеческим ресурсом, испарилась в одно мгновение. Чувствуя, что меня буквально трясет от злости, я заорал: - Эй! Почему вы меняете направление движения?! Почему вы нарушаете боевой порядок?! - Майор!! Эта сцена привела меня в такую ярость, что испуганный крик лейтенанта Серебрякова не возымел никакого действия. Рота Вайса была готова к штурму, но затем они поспешно отвернулись от врага, словно испугавшись. Насколько я мог судить, не было никаких признаков контратаки, которая могла бы оправдать такой шаг. Мое подозрение, что они убегают перед лицом врага — самое худшее из возможных объяснений— быстро затмило любые другие мысли. Мои люди отступают перед лицом такой слабой защиты? Меня поражает их абсолютная бесхребетность. Не подозревая, что мои зубы скрипят, я даже не скрывал, что потерял самообладание. - Лейтенант, позовите заместителя командира! Если он будет сопротивляться, вы можете застрелить его! - Д-да, мэм. Я приказал Серебряковой схватить лейтенанта Вайса за шиворот и потащить его сюда, но в то же время меня охватило тошнотворное чувство предательства. Я думал, он будет хорошим заместителем командира. Я думал, что он отличный подчиненный. Так как же так ... Как же так?! Может быть, он сейчас дезертирует? Это просто смешно. Тот факт, что заместитель командира 203-го батальона воздушных магов бежал от этого сброда, будет пятном на моей карьере, которое будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Я попытался ярость, а не тратить ее на уничтожение Вайса, поэтому запечатал составную формулу взрыва внутри волшебной пули. Благодаря архаичному складу ума, из-за которого Дакийская армия все еще боролась за сохранение своих рядов, мой выстрел попал точно туда, куда я целился, в центр вражеского строя, и взорвался. Серьезно, это самый легкий бой. Это даже не может считаться одним из испытаний Господа; это смешно. - Майор, это лейтенант Вайс. - Лейтенант Серебрякова делает свой доклад максимально быстрым, как бы избегая конфликта. Я продолжил как ни в чем не бывало, но не потому, что я благосклонно истолковал этот жест, а потому что просто пропустил его мимо внимания. - Спасибо. Продолжайте атаку. - Да, мэм! Даже недолго продолжающийся словесный обмен раздражает. Довольно безответственно доверив свою роту Серебряковой, я приблизился к Вайсу, как будто собираясь укусить его, откровенно разъяренный, а он понятия не имел, почему командир внезапно вызвал его. - Хорошо, лейтенант, если у вас есть оправдание, лучше говорите, прежде чем я вас застрелю. - М-майор фон Дегуршафф, для чего именно мне нужно оправдание? - Вас подозревают в том, что вы бежали от врага, лейтенант. Если вам нужны объяснения, может быть, мы должны засудить вас на военном трибунале! Вайс до сих пор не понял, зачем его вызвали. В конце концов, он не помнил, чтобы совершал какие-то ошибки. Но это не так. - Майор! Мои люди и я никогда не откажемся от своего долга.… Именно в этот момент он понял что наступил на огромную мину, хотя и не понимал почему. Тем не менее, он мг искренне поклясться, что только намеревался выполнить свой долг. Совесть его по отношению к Богу и Отечеству чиста. И именно поэтому он осмелился спорить со своим начальником, которое выглядит достаточно ужасно, чтобы выглядеть разъяренным вампиром. - Тогда скажите мне, лейтенант, почему вы отступили и рассредоточились всего несколько минут назад? Почему вы развернулись? - Что? - Объясни, почему ты поджал хвост и бросился убегать от врега! Но обрушившиеся на него крики совершенно не пошатнули его защиты; напротив, гнев и убийственная враждебность только усилились. - Мэм. Вражеская пехота приняла строй противовоздушной обороны, так что я действовал по инструкции, оттянул свое подразделение назад к границе их досягаемости и приказал сдерживать огонь по вражескому подразделению. - Инструкция? Какая инструкция? - Двадцать второе руководство по воздушному магическому бою. Его ответ был абсолютно серьезен. С точки зрения Вайса, он умело действовал в соответствии со своей подготовкой в Восточной группе армий и сделал правильный выбор. Но я хочу научить его через реальный бой, что ссылаться на руководство для каждой операции бессмысленно. Действительно, есть предел тому, что охватывает руководство. Вот почему мне потребовалась минута, чтобы вспомнить... Ах, да, это было рекомендовано в разделе об антиповерхностных ударах, чтобы избежать противовоздушных позиций... Но после того, как я вспомнил об этом, мое лицо скривилось от отвращения. - Подождите минутку. Посмотрите туда! Это вражеская пехота! Разве вы не понимаете, что я приказала вам немедленно атаковать?! - Да, они были на огневой позиции в плотном строю, поэтому я приказал своей роте избегать их. Это просто ... Это просто кучка пехотинцев, стоящих близко друг к другу! Я хотел закричать, но объяснение Вайса было прямо из учебника. - Лейтенант, позвольте мне обьяснить вас. Если у нас есть маги, которых это может убить, я убью их прежде, чем у врага появится шанс. - Но, майор... - Послушайте, Мистер Здравый Смысл, я объясню вам это только один раз. Вы действительно думаете, что винтовки пехоты, стреляющие на краю их эффективного диапазона, могут пробить защитную оболочку мага?! Это не похоже на тяжелую кавалерию, готовую броситься на терцио с их пиками и мушкетами. Полнейшая глупость! Одной смертоносности нашего оружия достаточно, чтобы сделать их пехотную квадратную оборону бесполезной. Доказательством являются нынешний Рейнский фронт или нечто гадостное на Дальнем Востоке между Акицусимой и Федерацией. Поэтому я с трудом понимал представления своего подчиненного, воспитанного на совершенно устаревшей доктрине. Если пехота собралась вместе, чтобы покончить с собой, почему бы не помочь им? Но, по-видимому, это трудно понять для того, кто никогда не был в настоящем бою. Тем более, что патроны не используются на полигоне, прицел всех этих стволов, направленных на них из плотного пехотного строя, сам собой призывает к отступлению, и чем дольше кто-то служит и тренируется, тем сильнее это желание. - Я дам вам еще шанс. Попробуйте запустить заклинание прямо в середину этого строя. - А? - …За мной. Я покажу вам пример. С этими словами я зарядил волшебную пулю в винтовку и аккуратно сманевриовал вниз, чтобы атаковать середину длинного строя. Когда его старший офицер собрался броситься на врага, у Вайса не осталось оснований спорить; все, что он мош сделать, это последовать за ним. Он был полон мрачной решимости и поспешно летет за майором, чтобы выполнить то, что, как он уверен, является отчаянной, безрассудной атакой. - .. Вы их взорвалаи. - Без комментариев. А теперь исполняйте свой долг! Он кастует формулу прямо посередине так, как его тренировали. У солдат даже есть время посмотреть, как во все стороны разлетаются куски плоти. Может ли враг защищаться или нет, у них есть какой-то способ противостоять, вот, что думает большинство войск имперской армии. Поскольку Вайс определенно среди таких, наблюдать, как дакийские солдаты, которые потрудились собраться в кучу без всякого плана, взрываются, - это совершенно новое впечатление для него, даже на поле боя. - Майор... Мои искренние извинения. - Лейтенант Вайс, я буду считать вашу ошибку результатом неправильного обучения. Я думаю, это хорошо, что мы упражняемся с живыми мишенями. - Благодарю вас, мэм. - Вот уж не ожидала, что во время такого простого упражнения возникнут проблемы. Имперская армия, и так неожиданно слаба. Как грустно. Я вздыхнул и даже на долю секунды упустил то, что передавали по радио, делаю глубокий вдох и подавляю эмоции, которые грозили вырваться из-под контроля. Реальность такова, что образование и подготовка к новой войне не под силу даже лучшим солдатам. Что означает следующее: доктрина армии не соответствует реальным боевым ситуациям. Я вынужден признать, что, по-видимому, те, кто находятся в тылу, не понимают фронтового опыта. Или, может быть, лучше сказать, что они не признают смену парадигмы? Почти наверняка большинство офицеров, отвечающих за подготовку новобранцев, все еще не понимают трехмерной войны. Ветераны норденского и Рейнского фронтов написали достаточно отчетов о том, чему они научились в бою, чтобы кого-то затошнило, но люди, читающие их, лишь интерпретируют информацию по старым моделям войны. Последствия этого поистине печальны. Ситуация гораздо хуже, чем я думал, до такой степени, что я чувствую отвращение — это просто трагично. Теперь я понимаю, почему генерал фон Зеттур и другие командиры корпуса службы полагали, что боевых отчетов недостаточно. Инструкции для армий на востоке и юге и создание подразделения непосредственно при управлении Генерального штаба частично только для того, чтобы консультировать их непосредственно. Экстравагантная глупость снижения вашей защиты в боевом воздушном пространстве, чтобы погрузиться в размышления ... Такого рода размышления возможны только из-за нашего подавляющего превосходства в воздухе. В каком-то смысле было бы разумно радоваться нашей победе, но у меня было несколько проблем, которые делали празднование невозможным. - Мы нашли их командный пункт. - Так быстро. Это не подделка? Невероятные вещи происходят одна за другой. Даже я не мог себе представить, что настанет день, когда буду настолько не доверять отчетам своего подчиненного. Да, у нас есть превосходство в воздухе, и мы используем тактику обезглавливания лидеров...Но означает ли это, что верхушка врага может быть разоблачена так легко? - Это не ошибка, майор. - Это командование фронта? Если они и смогли разглядеть его в этом хаосе, то это должен был быть командный пункт дивизии или бригады. - Нет, это штаб армии вторжения. - Что? Вы уверены? На мгновение мне показалось, что эти слова означают нечто непостижимое. Штаб армии? Всей армии вторжения? - Мы перехватили некодированную передачу. Вывод: это должна быть основная форма дезинформации. Даже если они запаниковали, даже самый скромный радист, не говоря уже о связисте из их штаба, не сможет передать информацию, не зашифровав ее. - Тогда это должно быть фальшивое сообщение. - Нет, я понимаю, почему вы так говорите, но...Все, что мы видим в этом воздушном пространстве, ясно. - ...Серьезно? В это трудно поверить. - Но они даже не ограничивают силу сигнала. Это может показаться невероятным, но это может быть реальным. Проще говоря, непонятная ситуация: атакует ли Дакийская армия только сухопутными войсками и посылает ли она незащищенные сообщения из своего штаба...В интересах Имперской Армии? Хотя я только что отчитал подчиненного за то, что он слишком полагается на жесткий здравый смысл, я тоже страдал от этого. Конечно, мое собственное чувство оптимизировано, поднято на совершенно другой уровень. Я все еще сомневался в том, что он сказал, но когда я использовал свою сфера, чтобы слушать сигналы, то обнаружил сигнал излучающий некодированные передачи в одном месте. - Лейтенант Вайс, приведите свое подразделение и поддержите мое. Лейтенант Серебрякова! Соберите остальных и следуйте за мной! - Роджер! На всякий случай, если это ловушка, мы позаботимся о том, чтобы обеспечить маршрут для быстрого отступления. Я приказал роте лейтенанта Вайса занять позицию для поддержки нашего наступления, и с их наблюдением, прикрывающим наши спины, моя рота начала воздушные маневры для разведки. Предполагая, что противник даст залп, я сознательно уплотнил свой защитный панцирь и приготовился использовать свою вторую сферу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Часть 2.

Я учитывал, что по нам могут открыть стрельбу, поэтому постарся подсчитать необходимое количество ответных выстрелов. - ..Что за нелепость! - Закричал я невольно. Конечно, даже самые безответственные солдаты попытаются защитить свою штаб-квартиру. Я слышал, что даже диктаторы и коррумпированные командиры старательно проверяют, чтобы их непосредственное окружение охранялось. Но… Но никто не стрелял в нас. - Какое разочарование. Господа, разве мы не воюем? Неужели эта куча людей - настоящая армия? Хорошо, что всё идет гладко. Но на войне ничего не идёт по плану. Я просчитал, как отразить атаку, но даже не мечтал, что всё пойдет лучше, чем ожидалось. Мы возьмём штаб-квартиру дакской армии без штурма и сопротивления. - Мы ведь не на туристов напали, правда? Если это так, будут проблемы с отчётами, - ситуация так неожиданна, что я бормочу какие-то глупости. - Простите, мэм. - Зря мы не проверили, не иммигранты ли они. В следующий раз обязательно поговорим с ними. Члены батальона, умело действующие вместе, опустили головы, выражая сожаление — они тоже чувствовали, что что-то не так. Если всё так просто, значит я зря подвергал их адской подготовке. Наши враги так слабы, что я чувствую себя садистом. Спустившись к полевому штабу, мы увидели флаг, висящий на самом видном месте, несмотря на опасность. Я пришел в такое замешательство, что выдал ещё одну шутку. - ...Извините. Вы гид? Империя приносит искренние извинения за доставленные неприятности. Пограничный патруль Имперской армии посчитал вас армией... - она подражала движениям подчиненных, опустив голову, а затем слегка поклонившись в сторону жалобно плачущих, паникующих врагов. Все в палатке молчали, когда я внезапно поздоровся с ними с весёлой улыбкой. - Добро пожаловать в Империю! Какова цель вашего визита? Могу я посмотреть ваш паспорт? Безмолвные дакианцы, вероятно, не знали, как реагировать. До них постепенно начало доходить — среди всей этой путаницы ооружённая маленькая девочка напала на них, прежде чем они поняли это, и теперь играет с ними в иммиграционную инспекцию. - Хватит нести чушь! - На офицерах было столько наград, что снайпер не знал бы, в кого куда целиться первым. - Эта девочка играет с нами… Один из них бросился на Таню, но первый лейтенант Вайс вышел и уложил его на землю. Судя по наградам, это был самый старший офицер. Всё уже идёт не по плану. - Как насчет остальных? Вы хотели бы войти в Империю в качестве заключенных? Если они сдадутся, Тане останется лишь рассматривать их как обычных военнопленных в соответствии с законом. Управлять тремя дивизиями легко, но кормить столько заключённых будет очень тяжело. Мысль о дополнительной нагрузке на логистику мучила меня. Но я не хотел лишний раз вступать в бой, так что посоветовал им сдаться... - Нелепость! Дакская армия не сдаётся! - Это пустая трата времени. Стреляйте во всех, кроме генерала, - я был счастлив отдать приказ. Остальное прошло легко. Её отряд магов вступил в ближний бой с командованием. Нападать на магов вблизи с несколькими пистолетами — самоубийство. Вскоре были достигнуты результаты, которые напечатают в учебниках Дакианцев. Бойцы без заминки устранили цели, и палатку наполнили свежие трупы. Как банда грабителей, мой отряд забрал каждый найденный документ и радиопередатчик. Бумаги и высокопоставленные, хоть и немногочисленные заключенные станут хорошими сувенирами для Генерального штаба. - Установите мини-ловушки. Мы разобьём их наголову. Прежде чем дезорганизованные дакские солдаты осознали, что что-то случилось с их штаб-квартирой, мои войска оставили для них небольшой прощальный подарок. - Голова убитого офицера очень эффектно взорвётся перед солдатами. Немного грубо, но это классика. К тому же, эту тактику используют так долго, потому что она работает: взорвать труп в ловушке. Огромный урон боевому духу и ущерб любым врагам, которые придут на помощь членам штаб-квартиры. Хороший результат при минимуме времени и усилий. - Будь только у нас путеводитель по Империи... - Лейтенант, у вас нет краски? Я хочу поставить иммиграционную печать... - Эй, не играйте с трупами! Принимайте войну всерьез! - Я слегка повысил голос, чтобы предупредить солдат, которые, казалось, расслабились после победы. Это не детские игры. Мои войска должны сохранять бдительность. Я понимаю, почему они спокойны, но им лучше всего оставаться настороже. Если я проиграю в глупой драке, это будет неудачей похуже, чем у бесполезной Италии, которую оттеснила Эфиопия; я этого не переживу. Тем не менее, когда я взлетел, чтобы осмотреться, то остался доволен увиденным. Армия Дакии по-прежнему наступает, а 203-й батальон воздушных магов нападает на них со всех сторон. Слабость армии без воздушной или магической поддержки в сочетании с практически непреодолимым разрывом между современными и устарелымивоенными технологиями привела к отличным достижениям Имперской армии.

Для устранения этого хаоса потребуется больше нескольких часов. В конце концов, нам удалось сократить командование, ответственное за усиление и контроль над этим беспорядком. И даже если другое командование приложит все усилия, чтобы снова объединить армию, им придётся столкнуться с этим непримиримым хаосом. Единственный шанс большинства подчиненных дакских войск нанести нам мощный удар - атаковать блицкригом. Отправить пехоту без поддержки атаковать Империю слишком глупый поступок, чтобы платить этому дерьмоеду из Имфала. Если офицеры дакиан смогут восстановить дисциплину в этой армии завтрашнему дню, они заслуживают медалей. - Лейтенант Вайс! Ваша рота готова? - Да, майор. Что насчёт остальных? Кажется, он хотел спросить: «Мы будем их убивать?», и я едва сдержал смех. Он желает славы, хотя только что закончил свою первую битву по книжке. И теперь охотно говорит о необходимости закрепить успех - он отличный материал. - Наш воздушный флот на подходе, верно? - Мягко спросил я. Ключ к успеху - поиск положительных результатов. Раньше я критиковал его действия, но не теперь. Этот трюк проворачивают при управлении солдатами. - Да. Седьмая эскадрилья приближается на полному ходу и готова наступать мгновенно. - Тогда давайте оставим зачистку им. Мы продвигаемся вперед. - Мэм! Куда мы направляемся? Вопрос Вайса - доказательство того, что он неплохой солдат. Похоже, он будет выполнять свои обязанности с большим рвением, чем я ожидал. Мне нужно правильно его использовать. - В столицу. - В столицу, мэм? - Да, - Я немного смягчился и великодушно кивнул, - помогите раненым и заключенным и отошлите их. Решайте, кого отправить. - Да, мэм. Но никто не получил даже незначительных ранений, поэтому... Что мне делать? - Верно. Когда он указал на это, я понял, что трудно представить себе жертвы в такой битве. Но я предполагаа что они есть. Нужно быть внимательнее. Или это всё привычки? Хотя я должен признать, что поленился оценить ситуацию. Я привык к весу своей винтовки, так что, быть может, слишком вниматеен, потому как переживаю из-за первого командования батальоном? Мне нужно собраться: лидер не имеет права беспричинно проявлять слабость. - Тогда найдите уставших - предстоит долгий путь. Да, отправьте тех новичков, которые только что вступили в свою первую битву. - Могу я отправить один взвод из Четвертой роты? - Разумно. Оставляю это на тебя. Вайс неплохо справляется с управлением подразделениями, к тому же я доверял ему со времён в гарнизоне. Командиры роты, которые не справляются со своей задачей в мирное время, не могут возглавить подчиненных. Будет ли он достойным командиром роты покажет время. Я лишь надеюсь, что он будет становиться лучше. Что же, хотя бы один из моих бойцов, выбранных лично, обладает необходимыми навыками и боевым духом. Учитывая его здравый смысл у меня есть все основания сделать Вайса моей правой рукой, и я очень хочу, чтобы он внёс вклад в мою безопасность. Думаю, мне стоит продолжить использовать его и посмотреть, как всё пойдёт. - Теперь можем лететь дальше, лейтенант! - Да, мэм. - Дальше! Ещё дальше! Посмотрим, как далеко мы зайдём! Не узнаешь, пока не попробуешь. Но сейчас нам нужно воспользоваться преимуществом. Я улыбнулся своим мыслям. Эта та же улыбка, которая пронзила полковника фон Лергена до костей. Вперёд! Как ни странно, первый лейтенант Вайс улыбался так же. Солдаты безоговорочно исполняли приказы, полагая, что если командование сможет проложить путь вперед, они тоже могут. С появлением стратегических резервов Восточной армии, Семнадцатой армии и Воздушного флота (которые разделились на своём пути), дакская армия была разгромлена. Две тысячи мёртвых и бесчисленные пленные. Шестьсот тысяч против семидесяти тысяч, и семьдесят тысяч растоптали их. Немногочисленный 203-й батальон воздушных магов первым нанёс удар и удержал абсолютный контроль над небом и полем боя. Одержав победу, они решили напасть на столицу. Командир батальона фон Дегуршафф была так уверена в себе, что почти высокомерно хвасталась, вопрошая: «Кто не смог бы их победить?»

25 СЕНТЯБРЯ, ГОД 1924, 3:17 НОЧИ, ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО НАД СТОЛИЦЕЙ КНЯЖЕСТВА ДАКИИ Ночь окутала столицу Княжества Дакии спокойствием, как и любой вечер с начала времен. Люди, волнующиеся из-за начала войны, напивались с великим и бессмысленным рвением, но к ночи всё успокаивалось, и большинство из них уже легли спать. Приятная, тихая ночь. Облаков мало, так что видимость хорошая. С юго-востока дул лёгкий ветерок, но он так слаб, что не мог помешать пушкам. Крошечное пятно, скрытое в ночи - 203-й батальон воздушных магов. - Это первая ночная атака на город в этом мире. Тем не менее, будет не сложно, - прошептала командир батальона майор Таня фон Дегуршафф, ведущая солдат во главе батальона. Будь этот момент запечатлён на фотографии, вы бы увидели девочку, пристально смотрящую на город с нежным и изящным выражением, которое доказывало справедливость её прозвища - "Белое серебро". Ей нравится беспрепятственно рассекать звёздное пространство. Но её мысли не соответствуют красоте ночи — она размышляет о предстоящей атаке, о том, как весело будет сжечь цель. Ночной налёт на ничего не подозревающую вражескую столицу - будет так же просто, как полёт на параде. Как и ожидалось, хоть это и всё так же поразительно, нет воздушного или магического перехвата, да даже противовоздушного огня. Тот факт, что Таня не видела ни одной артиллерийской батареи, лишь поднимал ей настроение. Конечно, это только одна из возможностей, но есть шанс, что это место полно скрытых огневых точек. Но... Если они так тщательно подготовились, почему они позволили вражеским солдатам достичь столицы? Если армия Дакии так легко проиграла воздушный бой, невоможно было представить, чтобы они смогли бы определить выгодные позиции для стрельбы. Удивительно яркий город. Электричество и газ освещают его так хорошо, что я не раз думал, не ловушка ли эти огни. В такой ситуации беззаботность понятна, но всё же это ненормально. Когда я подумал научить солдат искусству маскировки, даже почувствовал себя немного просвещённым. Я преподам им урок. Иногда мне было интересно, почему люди не учатся, но теперь я понимаю. За моей широкой улыбкой скрывались жалость и презрение. Представилась столь редкая возможность преподать солдатам урок пинком под зад. - Урок.... Стать учителем и получить результаты - не плохой результат. - Кажется, это слова одного из советников правительства времён Мэйдзи. Задача проста: победитьбедное княжество разницей в современном оружии, цивилизации и национальной власти. Всё оплатит Имперская армия. Это сложное предприятие, где всё, вплоть до боеприпасов, стало возможным благодаря Генеральному штабу Имперской армии. О, так вот что значит "понять на собственном опыте". Нести свет цивилизации варварам - моя священная миссия. Есть люди, которые приравнивают различия в культуре и цивилизации к расовому превосходству. Это очень заманчиво, и, прежде всего, придаёт ужасающее чувство всемогущества.Но это не хорошо. Мне стало немного стыдно за свои мысли, и я мудро остановил себя. Не стоит забывать, что я интерпретировал всё через призму веры. Это противоречит моей личности, но, я думаю, прекрасно верить в священную миссию после встречи с Существом Икс ... Я думал об этом, остановившись, как в видеоигре и взял фонарик, позвав своих командиров. Пришло время наступать. Завод боеприпасов так светился, что, казалось, пытался превратить тьму в день. Даже с нашей позиции было видно оживление рабочих на фабрике, где они прилагают все усилия к производству снарядов. Мы почти достигли цели. - Вы звали, майор? - Мы обнаружили цель, как и планировалось. Вы видите, лейтенант? Вон там. - ...Не могу поверить, что оружейная фабрика не охраняется. - Честно говоря, мне тоже не верится. Это может показаться высокомерным, но... - Сказал я, и решил посмеятся над глупостью врага. - Их мышление застряло в прошлом веке. Они будто живут в другом измерении. Игнорируя третье измерение в небе, дакианцы знают только о плоской войне. Какая прекрасная концепция. Как можно быть такими глупыми? Благодаря их замечательной наивности мне так легко. Наш враг не обременён интеллектом. Я чувствовал, что должен быть искренне рад глупости врага и радоваться благоприятным обстоятельствам. - Нас должно бы впечатлить, что их завод работает круглосуточно. - Мыслителям эпохи Просвещения понравилось бы такое трудолюбие, - хотя он немного поморщился, когда согласился, первый лейтенант Вайс знал, что ему нужно сделать в качестве заместителя командующего, чтобы очистить своё имя. Заметив, что он изо всех сил пытается восстановить своё достоинство, я изменил своё мнение и решил, что ему можно доверять поручения. - Хорошо, что наша работа будет лёгкой, майор. Чтобы оправдать ожидания, Вайс высказал своё мнение. Вице-командующего, отдающего собственные распоряжения, но подтверждающего мнение вышестоящего офицера, несмотря на отсутствие опыта, на удивление трудно найти. Выбрав Вайса в качестве заместителя, я, похоже, по достоинству оценил его талант. - Это отличная возможность атаковать. Не считаете? В этот момент её адъютант, второй лейтенант Серебрякова, высказала озабоченность, став немного нетерпеливой из-за своего опыта на фронте Рейна. Я учила её, как вести войну, но не её правилам... Я прошел краткую интенсивную подготовку офицеров, поэтому, даже если с подчинёнными проблем нет, возможно, придётся уделить больше внимание юридической стороне. - Лейтенант Серебряков, мы не животные, что бы игнорировать закон войны. Да, установленные людьми, обладающими законодательным опытом, эти уставы предусматривают санкционированное ведение войны с городами. Это ряд аргументов, с которыми никто не может не согласиться: нельзя атаковать объекты, которые будут мешать повседневной жизни людей, атаковать гражданских лиц запрещено, беспорядочные бомбардировки бесчеловечны и т. д. О, как велики законы, которые пытаются привнести гуманность в безумное царство войны! Они достойны уважения. Люди, действующие трезво, а не как маньяки, просто замечательны. Да здравствует человек! Проблема лишь в том, что многие законы немного непрактичны. Но плохо продуманные законы остаются законами. В действительности у нас нет таких проблем. Вопросы с неясностью области применения и интерпретации большинства законов решаются очень просто. По крайней мере, на этот раз у нас нет проблем. - Пожалуйста, простите мою ошибку, мэм. - Сообщите всем подразделениям, что мы уничтожаем только оружейную фабрику. Отправьте уведомление об эвакуации на международный канал бедствий в соответствии с правилами. Вражеская фабрика, очевидно, является военным объектом. Это не выпечка хлеба или выработка электричества, помогающая людям в повседневной жизни - ничего подобного. Даже если кто-то хочет настоять на обратном, боеприпасы не используют в мирных целях. Ну, может быть, сердечный г-н Молотов делает там хлебные корзины. Тем не менее, было ошибкой делать корзины для хлеба на объекте, который можно ошибочно принять за оружейную фабрику. - Но, майор, так мы потеряем элемент неожиданности! - Лейтенант Вайс, здравый смысл говорит, что ваш страх оправдан, но вы рассуждаете слишком однобоко. Предложение атаковать в соответствии с правилами, продиктованными международным правом, не вызывало восторга у подчинённых офицеров. - Мы зашли так далеко, чтобы раскрыть себя...? -Тот же вопрос застыл на всех лицах. Обычные солдатские сомнения. У истинного лидера не должно быть вопросов, когда дело доходит до выполнения военных задач. На эту роль и выбрали командира майора Таню фон Дегуршафф, другими словами, меня. Даже если я попытаюсь возложить вину на кого-то другого, отвечаю за всё я. На долю секунды я усомнился в выбранных подчинённых, но утешил себя мыслью, что они великолепные имперские солдаты, которые подчиняются приказам, хоть иногда и неохотно. - Лейтенант Серебрякова! Выдать предупреждение. Предупредите об эвакуации в соответствии с правилами. - Вы хотите, чтобы я сделала это? Серебряков задала незамысловатый вопрос, непреднамеренно осветив проницательность майора фон Дегурешафф как специалиста. Это привело меня в шок. Да, предупреждение - это только формальность, оттого менее правдоподобно. Я решил, что бесхитростный голос лейтенанта Серебряковой звучит менее надежно, чем жесткий, солдатский тон лейтенанта Вайса. Конечно, я даже не рассматривал самых молодых членов подразделения. Но теперь, должен признать, что выбор Серебряковой имеет смысл. Если бы кто-нибудь спросил меня, почему заявление делает лейтенант Серебрякова, я бы ответил: "Я предполагал, что если девушка сделает предупреждение, они ослабят защиту". Но случится самое страшное, если меня спросят: "Разве предупреждения объявляет не командир?" Я должен сделать это. Я не хочу, но... - ...Вы правы, я должна это сделать. Я сделаю это, как маленький ребёнок. Сейчас я думаю лишь о повышении шансов на успех. Аргх, эти сраные международные законы - такая боль. Разве они не могут встретить неизбежную смерть поскорее? Какой гений упал с лошади и предложил придерживаться правил войны? Я закричал в принесённую подчинённым трубку, стараясь сделать детский голос серьёзнее: - Тш... предупреждение. Предупреждений, которые эхом раздались бы по всей столице Дакии... Я учел закон и транслировал предупреждение по международному каналу бедствия. - Мы, Имперская Армия, нападаем на военный объект снабжения! Однако, полагаю, мало кто услышит это объявление. Для начала, далеко не в каждом доме Дакии есть радио. Кроме того, домохозяйки, слушающие радио посреди ночи в явном меньшинстве. - Мы начнем военные действия через 30 минут. Более того, кто увидит угрозу в ребёнке? Говори кто-нибудь более жёстким тоном, голосом и манерой речи, которая доказывала бы, что он — солдат, кого-то вроде Рудерсдорфа или Зеттура, с их неоспоримым военным видом, это была бы совсем другая история. Но когда говорил я... Не учитывая содержание, объявление было ужасно трогательным. Многие люди рассмотрят его как тщательно продуманную шалость и не сильно задумаются об этом, раздражённо возвращаясь ко сну. - Мы торжественно заявляем, что готовы сражаться честно, согласно международному праву. С другой стороны, несмотря на детский голос, я насыщаел свои слова эмоциями. В какой-то мере эта работа унизительна для меня. Прославлять бога зная о Сущности X достаточно неприятно, но я выполню свой долг. Я возмущался, хмурился и кричал что сокрушу врагов. Чувства Вайса, стоящего рядом с ней, вероятно, разделял весь батальон. - ...Нет, это так низко, майор. Я закончил чтение предупреждения детским голосом. Люди решат, что предупреждение высказало дитя в пелёнках. Даже члены отряда посчитали это зрелище ужасным. - Майор, у вас есть в этом опыт? - Не уверена, что понимаю вас. Я надеюсь, что они ослабят оборону . Хотя тон и соответствал моему возрасту, я высказал недовольство своим обычным холодным голосом. Это признак сложных чувств. Вайс мало знал меня, но даже он заметил недовольство начальника. "Её настроение опасно, как нитроглицерин," - подумал он. Когда Вайс отошёл назад, все осторожно последовали его примеру. Никто не хотел быть близко к майору фон Дегуршафф, когда она раздражена. - ... Хорошо, солдаты. Это отражает ваше достоинство . Что-то здравое в их обучении всё же было. Поэтому они понимают, что начальник нацелит чувства на врага, и с уверенностью хватают свои сферы и винтовки. - Этот завод по производству боеприпасов получает республиканскую помощь. Вероятно, он полон легковоспламеняющихся материалов, - я выразил решимость нанести удар с неба. Обычно мои мысли непостижимы, но сегодня, в этот самый момент, каждый маг в 203-м батальоне воздушных магов точно знал, что у меня на уме.

- Я выдала предупреждение - наша обязанность выполнена. Теперь устроим фейерверк. Использовав огромное, но точное заклинание длинной проекции, мое лицо выражало смесь опьянения и гнева, что указывало на реальную опасность. Не трогай меня, пока я не тронул тебя. Пока никто не вмешивался, я мог выплеснуть чистую ярость на противника. - Преподадим им урок во имя бога, - это тихое замечание показало подразделению, насколько я серьезен. - Я проявлю силу Бога на этой земле! - Я продолжал создание огромного бедствия. - Направьте заклинания! Смотрите внимательно! Цель: оружейный завод Цибериуса! - Все роты, следуйте указанию майора фон Дегуршафф! Не желая отставать, командир каждого подразделения вскрикивал и использовал по несколько заклинания дальней атаки. Как правило, атакующего, запустившего это медленное заклинание посреди поля боя, в конечном итоге убивают противовоздушной артиллерией или патрулем вражеских магов. Но если враг ещё медленнее - это совсем другая история. - Направьте заклинания! - Огонь! Мы залпом направляем заклинания дальнего взрыва, всем батальоном магов в сорок восемь человек. Эта мощность и диапазон требуют больше магии, чем обычно, но сейчас это разумно. Никто не прервал нас — да никто и не заметил. Формулы так легко достигли цели, что маги даже разочаровались, и заклинания взорвались при столкновении с заводом, полном боеприпасов. - Шестнадцать прямых попаданий! Остальные близки! - Если мы сможем покончить с этим с помощью этих заклинаний, то я не смогу не радоваться. - Я удовлетворенно кивнул. Затем, как только Вайс собирался что-то сказать мне, завод взорвался. Вспышка была так ослепительна, что даже маги удивились, хоть и ожидали взрыва. Свет озарил тихую ночь светом войны. Крыша фабрики, подлетев ввысь, кажется, замедлилась, и столица Дакии пробудилась от яркого света, осветившего всё вокруг. - Вторичные взрывы, - подвело итог тихое, удовлетворенное замечание. - Тамая-а-а-а-а!

- А? - Это лишь восклицание. Не обращайте внимания Я обернулся и оценил зрелище с замечанием о его фантастичности. - Я должна поблагодарить Дакию. Они не только помогли нам в тренировках, но и договорились о фейерверке. Мне было весело. Я расценивал гигантский взрыв внизу как фейерверк в честь своей отличной службы. - Мы достигли цели. Возвращаемся на базу, солдаты.

23 ОКТЯБРЯ, ГОД 1924, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, СТОЛОВАЯ 1 (АРМИЯ) - Капитан сказал, что предоставляет вам солдатский рацион, - сообщил офицер, работающий в "Персонале". Обеденный зал Генерального штаба - это "вечное кафе на поле боя", которое не позволяло солдатам забыть о бою даже в тылу. Генерал фон Рудерсдорф не мог отрицать этого. Он тайно соглашался с мнением младших коллег о том, что столовая и её "уникальная" кухня связаны с жёсткой конкуренцией с Содружеством, которую не понимал ни один нормальный человек. Генерал-майор фон Зеттур знал, что ни одному генералу не нравилась эта еда. Иронично, что, хотя обсуждение конфиденциальных вопросов в столовой принято считать плохой идеей, это особое место стало прекрасным местом стратегических встреч. Такова природа Зеттура и Радерсдорфа — обсуждать стратегию когда придёт в голову, а так как столовая была лучшим местом для сохранения тайны, они неохотно начали хотя бы раз в день принимать пищу здесь. - ...Время не на стороне Империи, но и не совсем на стороне наших врагов, - проворчал Рудерсдорф. Он был сыт по горло. Раздражённый, он запивал какой-то хлебный продукт ненастоящим кофе. Настоящей из всех предметов на столе была лишь чашка, и то не точно. - Принимая во внимание наше текущее положение - Империя не очень хорошо справляется с двумя фронтами, но вы всё еще считаете, что время может быть на нашей стороне, Рудерсдорф? Зеттур был недоволен едой, но улыбнулся своим словам. Он отвечал за логистику. Конечно, как офицер Генерального штаба, он мог придерживаться своего мнения в стратегии или операциях, как и Рудерсдорф, который уже давно участвовал в исследованиях оперативной теории. Генеральный штаб видел, на что способны эти двое, поэтому уполномочили энергичного, подвижного Рудерсдорфа отвечать за динамичные военные операции, ожидая разумной, научной точности от Зеттура в обеспечении бесперебойной работы военной организации. И в Дакии все ожидания были оправданы. Рудерсдорф показал прекрасный пример того, как вести маневренную войну с его проницательностью, тогда как Зеттур организовал эффективное развертывание войск, даже организуя отправку передовой части. Их таланты оправдали надежды Генерального штаба. - Конечно, больше времени — больше расходов. Но именно поэтому наша основная стратегия — сразу откинуть слабых противников, вроде Дакии, не должна меняться. - Хотите сказать, что даёте мне время наладить дела с логистикой? Рудерсдорф, я должен предупредить вас, железная дорога, а также портовые сооружения уже находятся на пределе, строя и расширяя Норден. Транспортировка достаточного количества горючего для зимнего наступления будет слишком большой нагрузкой. - Если вы говорите, что это невозможно, значит, так и есть. Но я знаю вас достаточно долго. Вы говорите, что это невозможно, но не говорите, что у вас нет запасного плана. Идеальное взаимопонимание между фронтом и тылом. В некотором роде это стало возможным благодаря редким отношениям, которые двое мужчин смогли построить, полностью доверяя исключительным способностям друг друга. - Извините, генерал фон Рудерсдорф, но, насколько я слышал от управляющих подвижного состава в Служебном корпусе, логистическая ситуация в Нордене не улучшится в ближайшее время. - Генерал фон Зеттур, мне нужно объяснить вам возможности морских путей? Немного успокоившись, Зеттур отбросил все притязания. - Хорошо, хорошо. Как вы и говорите, с начала войны у нас были остановлены морские пути сообщения, поэтому в порту есть торговые суда, которые мы могли бы использовать, - он много раз думал об этом плане, - при необходимости я могу отправить корабль почти с 300 тысячами тонн в портовое сооружение где-нибудь на севере для десантной операции. - Значит, проблема решена? Лучше бы просто сказали это в самом начале. - Я должен вас предупредить, что в этом есть смысл лишь для достижения контроля над морем. Я не против пары схваток, но я не готов потерять подразделение и корабль за возможность поиграть далеко за вражескими границами, - Зеттур немного нахмурился. Он больше беспокоился о возможных потерях, чем о потенциальном успехе операции. Сейчас у Империи кораблей в избытке, потому что морские пути слабы с начала войны. Есть шанс решить проблемы с поставками и операциями. Но если у Имперского флота есть лишь уязвимые морские пути, как им защитить линии снабжения? Они столкнулись с риском. Можно было бы использовать узкие проливы рядом с Империей, но всё же пришлось создать основной маршрут снабжения, что являлось не самой безопасной идеей. - Вы слишком беспокоитесь о предположительных потерях. Мы сможем отразить нападение врагов, - ответ Рудерсдорфа был необдуманно оптимистичным по сравнению со стратегическими мыслями Зеттура. Несмотря на тупиковые линии фронта, существенный разрыв в национальной власти ставил Альянс Антанты на грани крушения, как и Дакию. Другими словами, вмешательство Рудерсдорфа в ситуацию может быть расценено как упущение, но если Имперская армия сможет захватить регион в тылу так же, как растоптала Дакию, даже Альянс Антанты рухнет сам собой. - Я не могу отрицать ваших слов, но, честно говоря, не думаю, что они представляют особую угрозу, даже если всё как есть. Может, стоит забыть о них и сосредоточиться на Республике? - Чем меньше врагов, тем лучше, но... В вопросе необходимости полного разрушения Атланты в их мнениях появились незначительные разногласия между Оперативным отдело и Служебным корпусом. Зеттур не думал, что продвигающийся фронт на севере сделает все, чтобы улучшить материально-техническое снабжение. С другой стороны, с точки зрения операций, очистка этого фронта упростит стратегию. - С точки зрения материально-технического обеспечения поддерживать число солдат, необходимое для противостояния Альянсу Антанты нелегко. Вы знаете, что не получив один раз припасы, солдаты могут умереть от голода. - Я знаю, но эту проблему решить проще, чем вопросы с Республикой. - Понимаю. В конце концов, у обоих мужчин были чёткие соображения, как оптимизировать инструмент насилия, известный как государственное войска, не забывая при этом главную цель. Операция могла бы быть предпринята, если бы не так сильно напрягала логистику и предоставляла возможность сократить активные фронты. Учитывая тот факт, что в условиях операции не было проблем с получением контроля над тылом на севере, Зетур согласился составить план нападения. - Если мы будем атаковать, я бы хотел рассмотреть Осфьорд. - Осфьорд? Он слишком хорошо защищён. Расположен внутри узкой бухты, но я уверен, что у них есть несколько прибрежных орудий. - Город Ос - главный железнодорожный узел. Если мы возьмём его, все поезда Альянса Антанты выйдут из игры. К тому же мы сможем доставлять солдат и запасы, используя их рельсы. Зеттур отметил этот город, так как он играл важную роль в качестве транспортного центра, так что можно было бы вывести из строя вражескую логистику одним махом. Это трудно, но если бы они могли сократить линии снабжения противника... Когда эта мысль достигла Рудерсдорфа, он больше не смог сдерживать дикую улыбку. - Понял. Вы придумываете довольно изощрённые планы, не так ли? В этом есть смысл. Итак, вы хотите, чтобы мы захватили Ос... Если нанести Альянсу Антанты такой удар, их армия передохнет, как псы, даже если их фронтовые силы будут оказывать героическое сопротивление. Военные без голов и конечностей станут просто толпой, которую раньше называли армией. Предполагая, что все пойдёт по плану Северного командования, победа может быть достигнута краткой атакой... Это будет так просто, что они могут даже подумать, как добиться ещё лучших результатов. - Скажите, что вы можете это сделать, и я помогу вам. Если это не сработает, я просто займусь Норденом - менее радикальным способом. - Нет, давайте сделаем это, - с той же усмешкой на лице, Рудерсдорф решительно принял вызов. Он попытается их смести. Мечта каждого офицера Генерального штаба - резко сменить ритм войны на оперативный уровень одной крупной битвой. Он кивнул Зеттуру, и даже выпил этот грязный водянистый кофе с улыбкой. - Отлично. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. - Тогда одолжите мне батальон магов. - Рудерсдорф был беспощаден в своих просьбах. - Магический батальон? Конечно, но какой? - Карманных зверушек, 203-й батальон. Я хочу, чтобы ты предоставил мне войска, которые так хорошо действовали в Дакии. - Этот батальон — лишь горстка. Ты уверен? Карманные зверушки Зеттура... Они - безумная боевая единица, которая провела безупречную войну в Дакии и даже разрушила оружейную фабрику. У них есть передовое оборудование технического арсенала. Когда лейтенант фон Лерген сообщил о своем прогрессе в обучении, он с нескрываемым удивлением настаивал, что в Империи нет единицы, которая могла бы соответствовать им. - Хорошо. Кроме того, у командира есть боевой опыт в Нордене. Удивительно, что у нас боец, знакомый с этой землёй. Говорят, что командир 203-го батальона весьма специфичный, но если мыслить категориями полезности,от неё, безусловно, есть толк. Генерал мог себе позволить её, чтобы ускорить игру. - Отлично. Я сделаю это как только представится возможность. - Надеюсь, мы победим. - А я вот надеюсь, что еда здесь станет лучше. - Думаю, война закончится раньше. - Возможно вы правы. Несмотря на гримасничание, генералы оставались верными основному принципу управления каждый день. Тем не менее, они не скрывали, что предпочли бы пообедать в другом месте.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. (Норден I)Часть 1

4 НОЯБРЯ, 1924 ГОД, МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ АЛЬЯНСА, ОТДЕЛ КАДРОВ Человек в форме Альянса Антанты получал знак старшего офицера в отделе кадров армии, надев улыбку на лицо, словно маску. - Вы получили повышение. Поздравляю, полковник Энсон Сью. - Если меня повышают после такой потери, то наша страна достигла своего конца, - мужчина не впал в ярость из-за такого положения вещей, но и не потрудился скрыть своё недовольство, лишь позже осознав сказанное. Офицер его звания не должен так говорить, но жалкое положение Альянса Антанты создало обстоятельства, при которых горькие комментарии Сью можно простить. Их поражение было слишком очевидно. Падение почти гарантировано, хотя ещё оставалась надежда. Но в комнате, полной людей, понимающих положение дел, оптимизма крайне недоставало. - Итак, вот ваши знаки отличия. Мы ожидаем от вас многого, полковник. И именно поэтому люди, полностью осознавшие серьёзность ситуации, были опустошены. Их сердца были в ярости. - Отечество переживает упадок. Я надеюсь, что вы исполните свой долг как можно лучше. Это всё. - Нет большего счастья, чем сражаться за отечество. - Отлично. И они обменялись погонами. Монотонно говоря, Сью чувствовал лишь отвращение к формальностям. Если выбор руководства так плох, как мы, солдаты, можем полноценно выполнять свои обязанности? Это печалило Сью. Волнение обезумевших граждан, жаждущих спасти нацию, вызывало у него ужасную усталость. Он отдал честь в соответствии с протоколом и вышел из комнаты походкой, ставшей ещё тяжелее, когда он увидел взволнованных молодых добровольцев, полных любви к своей стране, сформировавшейся ещё до того, как она успела проявиться. Такие невинные... Рвутся в бой, но что будут делать, когда достигнут своей цели? - Какое разочарование. Какая неудача родиться в стране, которая просит своих сыновей умереть за неё. Патриот заплакал. Они должны были защищать своё отечество и гордиться этим. Вместо этого нация совершила серьёзную ошибку, и теперь вела молодых людей навстречу смерти. Он мог поклясться, что эмоционально истощён, однако слёзы текли по его лицу. - Полковник Сью? Изо всех сил защищая отчизну, он дал обещание. Если я отправляю их на смерть, то меньшее, что я могу сделать - выполнить свой долг, насколько могу. Его самопожертвование было обусловлено чувством ответственности и положением лидера. Если молодежь жертвует собой ради отечества, кто-нибудь должен сопроводить их на этом пути, взрослый, что падёт рядом с ними. Полковник был мрачен: "Как я могу позволить им одним умереть?" Молодые люди с гордостью шли по дороге. Он не мог вынести вида нетерпеливых женщин, несущих детей через толпу людей, прощаясь с солдатами. Думая об оставшихся здесь, он молился о спасении солдат и хотел кричать от отчаяния. Кто-нибудь, пожалуйста, остановите этот кошмар... Единственная надежда была на то, что Республика или другая великая держава появится в последний момент и спасёт их. Тогда у Альянса Антанты может появиться шанс избежать падения. Но будет ли так? Сью думал о тщетности надежды, в которую даже не верил. Он знал, что они загнанные в угол. Они должны были защищать свое отечество, но лишь считали оставшиеся дни, будто следя за песочными часами. Их ждёт лишь неизбежное поражение. Мужчина мог только стоять на месте, мучимый собственной беспомощностью. Его решимость разделить судьбу отечества была непоколебима. Но когда он думал о трудностях людей, что потеряют родную страну, он проливал слёзы скорби. Подождите. Должно быть, судьба заставила его осознать: если страна разрушена, это не значит, что её люди должны понести то же бремя. Если они не могут защитить родину, они, по крайней мере, должны позволить гражданам бежать. Даже после того, как государство будет разбито, останутся горы и реки. Да, страны падут, но в них есть люди. Возможно, у них будет шанс восстановить свой разрушенный дом. Если они спасут людей, они станут семенами, и однажды поле отечества вновь расцветет. Это трудное путешествие. Но это не конец. Есть надежда на возрождение. Родина больше, чем территория; до тех пор, пока дом существует в сердцах своих людей, это ещё не конец. Он должен помочь как можно большему числу сограждан. Это великое дело, достойное солдата падшей нации. Нет, это единственный способ пожертвовать собой, которым может гордиться солдат, поклявшийся защищать отечество. - Я понял! Его крик был полным надежды, так что никто бы не подумал, что говорящий был на грани отчаяния всего несколько минут назад. Полковник Сью дал обещание: "Я никому не позволю уничтожить тебя, о Отечество." Эта страна стала его семьёй. Он - отец, пусть даже проводящий со своим ребёнком мало времени. Хоть и было поздновато, он поклялся обеспечить своей жене и дочери будущее. Хоть это и нескромно, он мог использовать военные связи, которым прежде не уделял особого внимания. Тем временем, новые советники Альянса Антанты нашли возможность перевернуть песочные часы, вернув ускользнувшее время. Никто не предвидел начала открытых боевых действий с Империей. Все присутствующие были потрясены, услышав новости. - Почему Дакия совершила настолько безрассудный поступок? Когда они столкнулись с реальностью и оставили прежние идеологии и иллюзии, стало ясно, что Империя растопчет своего нахального маленького соперника. Несмотря на то, что механизм разрушения ненадолго остановился из-за неожиданного нападения Республики, ситуация Альянса Антанты не улучшилась. Напротив, Княжество Дакия, после воинской фанфары, звучавшей как музыка для советников, было стерто с карты за несколько месяцев. Подавляющая военная мощь Империи и жалкие последние дни выскочки-соперника... Это был настоящий кошмар Альянса Антанты. Новые советники, несмотря на страх, сделали всё, чтобы поддержать фронт и продолжить сопротивление. - Для вас хорошие новости, джентльмены. Это временное решение, но мы начали обсуждать действия с союзниками . Когда было зачитано объявление другим девяти советникам в зале заседаний, советник по международным делам Абенсолл пришёл в восторг от первых хороших новостей за долгое время.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Часть 2

С началом войны дипломатия пришла в хаос, но советник, наконец, получил приятный ответ. С тех пор, как Республика вступила в войну, он извинялся перед союзниками и просил о помощи, и, наконец, кто-то ответил. Республика вмешалась, опасаясь окружения Империи после безрассудного шага Альянса Антанты, но учитывая застой и огромное число жертв, отношение Республики ухудшилось до такой степени, что она едва обращала внимание на Альянс Антанты после боевых действий в Дакии, обращаясь к ним с откровенным презрением.Нация ясно хотела сказать: "По вашей глупости произошла катастрофа". Республиканский дипломат сделал это замечание Абенсоллу под воздействием алкоголя, но этим всё было сказано. - Республика надеется, что кто-нибудь уменьшит нагрузку на фронт Рейна, не так ли? Они точно знали намерения Республики, так что "хорошая новость" оставила десять советников опустошёнными, не оправдав ожиданий. - По крайней мере, Республика сможет снять часть нагрузки, если мы продолжим сражаться на втором фронте, - думали они. - Советник Касор, ваши опасения разумны, но Республика обеспокоена повторением ситуации в Дакии. - Хотите сказать, они обеспокоены тем, что после нашего падения, Империя обрушит всю свою мощь на них? Понимаю. Разве это не жалко? Советник Касор пожал плечами, казалось, оскорбившись тем, что их рассматривают как вторую Дакию, но его аргументы были неубедительным, учитывая надежды на ход Великого Герцогства на войне, способный уменьшить бремя Альянса Антанты. - Советник Абенсолл, это, конечно, ещё не всё? - Нет, извините. Кроме Республики, похоже, Содружество пришлёт кое-какую помощь. По крайней мере, они хотели бы предотвратить наше полное уничтожение. Советник иностранных дел Абенсол замолчал, но по настоянию старшего советника принял внешнюю политику нейтральной державы. Альянсу Антанты протянет руку помощи и другая нация, помимо Республики, которая недовольна перспективой расширения Империи. Содружество, известное своими превосходными военно-морскими силами, обеспокоено внезапным расширением империи на континенте, поэтому решило сделать первый шаг к вступлению в битву. Их план состоит в поддержании баланса сил - не более чем оправдание, но именно поэтому им можно доверять с политической точки зрения. - О, договор о мире в Лондиниуме? Но мы его и нарушили... Несмотря на благоприятные обстоятельства никто из присутствующих не мог искренне радоваться помощи. Любой член руководства Альянса Антанты, знающий об отношении к ним других держав, учитывая нарушенный договор, понимал, что предложение Содружества отчасти оскорбление. - Итак, какие у нас варианты? - Анализируя войну в Дакии, Республика выразила беспокойство о защите наших окраинных регионов. В отличие от Республики, вынужденной вступать в столкновение с Империей, Альянс Антанты использовал свою топографию и климат для поддержания фронта. Но на деле Альянс Антанты держался благодаря тому, что Империя не считала его серьёзной угрозой и рассматривала как второстепенную проблему. - ...Я завидую свободным странам. У нас ничего не осталось, - советник внутренних дел прокомментировал значительное несоответствие в национальной силе. Чтобы выстоять против хотя бы одной из армий Империи, потребуется большая часть ресурсов Альянса Антанты, чтобы поддержать войска на передовых линиях. - На данный момент у нас есть подразделения магов, которые отобьют попытки вторжения в тыл. Они должны, по крайней мере, справиться с большинством проблем, прежде чем те превратятся в серьёзную проблему. Альянс Антанты был настороже из-за неожиданных набегов по всей территории, но до сих пор ничего не произошло - одна из немногих радостей руководства. Они ожидали, что имперская кавалерия рискнёт уничтожить железные дороги Альянса Антанты или предпримет воздушную операцию с горсткой магов. Отделению быстрого реагирования Альянса удалось успешно отразить все прежние нападения с помощью магов, поэтому они были уверены, что смогут отразить большинство попыток вторжения. - Содружество говорит, что они обеспокоены возможным нападением Империи с моря. - Морское вторжение? Я не хочу говорить очевидные вещи, но мы ведь можем напасть на них, как только они сойдут на берег? Сам советник иностранных дел Абенсол сомневался, но Содружество беспокоилось, о нападении Империи с моря, но их офицеры единодушно высказали опасения: " Мы понимаем ситуацию в вашей стране, но ваши берега открыты." - Если наши основные силы будут полностью задействованы, даже небольшая высадка десанта может стать катастрофой. У Абенсола не было иного выбора, кроме как предупредить своих коллег, что если захватчикам не окажут сопротивления, когда те выйдут на берег, Альянс Антанты получит удар в спину. - Советник Абенсол, республиканский военно-морской флот не имеет права оставаться здесь. Я напомню, что у нас лишь два подготовленных судна. Но он всё ещё был обнадёжен. - Не проблема. Есть конфиденциальная информация, но Содружество уже контролирует флот Империи. Республиканский флот готов к развертыванию, если потребуется. Что значит… - Господа, нам нужно выиграть время . - Мы должны попросить другие страны вмешаться. Это позор, но у нас нет выбора. А пока давайте сделаем всё возможное. 5 НОЯБРЯ, 1924 ГОД, СТОЛИЦА ИМПЕРИИ ГАРРИСОН, 14 АУДИТОРИЯ - Командир батальона! В аудитории, где собрались все члены группы, командир второй роты, первый лейтенант Вайс, отдал честь командиру батальона, когда она вошла и солдаты последовали его примеру. Таня сделала жест рукой и они успокоились. Майора встала на возвышение в центре и удовлетворённо кивнула, взглянув на своих людей. - Думаю, вы уже слышали, что 203-й батальон воздушных магов получил приказ о ротации. Мы едем в Норден. Я не хочу этого делать, но не выскажу своего мнения по этому поводу. Многие тоже сдерживают эмоции, но я уже отправила дюжину жалоб в письменной форме подполковнику фон Лергену на то, что армия заставляет меня перерабатывать. Совместная подготовка в течение четырех месяцев плюс два месяца базовой подготовки для повышения квалификации новобранцев. У подразделения должно быть шесть месяцев отсрочки, а мой батальон объявили обученным и готовым к развертыванию сразу после боевых учений в Дакии.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.Часть 3

Обегая взглядом солдат, я вижу дисциплинированный отряд, полный уверенности. Их ботинки отлично отполированы, а ноги на одной линии, - их можно принять за элитных солдат. Но 203-й батальон воздушных магов не так подготовлен, как думает Генштаб. У них много слабых мест, что доставляло мне головную боль. Во-первых, провал лейтенанта Вайса в Дакии говорит о том, что большинство из них все ещё используют устаревшую модель мышления, пусть даже отчасти. Хотя после крещения огнём их мышление изменилось так резко, что не будет преувеличением назвать это революцией на уровне Коперника. Схоже с обращением Павла. Я была готов благословить их и сказать всем, что они на правильном пути. Но они всё ещё недостаточно хороши. "Естественно, Генеральный штаб ожидает, что мы покажем в Нордене те же навыки и находчивость, что продемонстрировали в Дакии, поэтому нам нужно быть наготове," - на моем лице появилась улыбка предвкушения, но я чувствовал себя вынужденным идти в бой. Хотя в этом есть смысл. Это подразделение никогда не вступало в жёсткую борьбу. История помнит много псов, которые познали сладкий вкус победы и превратились в кучу мёртвых ублюдков. Но элита не слабеет перед лицом невзгод, что относится и ко мне. - Господа, гордитесь тем, что вам наконец дали шанс пройти испытание огнём и железом. Ни одна армия не может побеждать постоянно. Даже США, несмотря на насмешки над бомбардировщиками врага каменного века, долго отходили от кошмаров партизанской войны. Они одержали лёгкую победу в Персидском заливе, но результатом чрезмерной самоуверенности стал Ирак. Даже великая Империя, одна из ведущих мировых держав, не достигла военной силы уровня США. Мне нужно тренировать подчиненных, которые смогут вынести все трудности. Если я плохо справлюсь с заданием, меня не только заклеймят, - я могу даже умереть. В конце концов, они кучка болванов, которые ещё не видели смертей товарищей, так что ещё очень слабы. Армия со сломленным духом - просто толпа. Даже с магическими технологиями солдаты не могут чудесным образом проникнуться волей к жизни, хотя я уверена, что этого и пытаются достичь безумный ученый и его помощники. Тем не менее, сейчас я могу лишь отрабатывать свои обязанности. Мне повысили зарплату, и, учитывая моё повышения, я должен оправдать вкладываемые в меня деньги. - Господа, Дакия была всего лишь упражнением на живых мишенях. Пришло время для настоящей войны, которой вы так жаждали. Дыхание войны быстро охватывает большую часть отобранных Таней подчиненных. В обычных условиях, конечно, ничего хорошего в этом нет, но в момент, когда подразделение должно вступить в бой, эта черта становится более чем приятной. - Отдайте всё за Его Императорское Величество и ваше отечество. Никогда не забывайте о своём долге. - Да, мэм! Их решительный ответ удовлетворил меня. Стоит напомнить им, что их долг соразмерен с тем, что они получают, но на этот раз, учитывая реакцию, в этом нет никакой необходимости. Хотя я не могу отпустить свою охрану. Они так же привязаны к Империи, как и я. Я буду надлежащим образом служить прекрасному и уважаемому императору, и нашему отечеству... К счастью, мои подчиненные достаточно сильны, чтобы в худшем случае стать моим щитом. Очень жаль, что они так одержимы борьбой, но в батальоне достаточно талантливых магов, с которыми я рад работать. - Хорошо. Сейчас мы услышим уведомление Генерального штаба. Лейтенант Вайс. Конечно, я могу объяснять детали и без заместителя, но зачем тогда Империя и другие страны создавали систему адъютантов и заместителей командиров. - Как вы уже слышали от нашего командира, наше подразделение будет мобильным батальоном. Согласно уведомлению Генерального штаба, 203-й батальон воздушных магов будет развернут совершенно иначе, чем обычные армейские группы. Мы - первое подразделение, созданное как мобильный батальон. Можно с уверенностью предположить, что будет множество экспериментов, и ожидается, что мы предоставим много информативных отчетов. Из-за нашего статуса Генеральный штаб может развертывать нас без координации в первую очередь с группой армий, и у нас не будет особого выбора, пока мы не оправдаем их ожидания. Другими словами, нужно стать простым в использовании независимым подразделением, которое быстро исполняет любое поручение, и у нас не будет проблем. Хотя это не указано напрямую, нам предоставлена фактическая автономия. - Иными словами, мы будем постоянно перемещаться по фронтах. Это равноценный обмен полномочиями и ответственностью. Если на фронте будут проблемы, нас отправят туда, ожидая немедленного решения. Чтобы сделать объяснения проще, я использовал сравнение. - Генеральный штаб видит в нас запряженных лошадей. Радуйтесь - они приготовили морковку. Я не знаю, какими будут льготы, но предполагаю, что Генеральный штаб сделает всё возможное в вопросе повышения зарплаты и шансов на повышение. Другой вопрос — достаточно ли этого моим людям. - Ва-ха-ха-ха-ха! Солдаты лишь рассмеялись. Кто бы с радостью пошел на войну за морковь? Офицеры и генералы получат скромное вознаграждение, но рядовые солдаты - ничего. Честно говоря, это не очень хорошее предложение, потому что они рискуют жизнями. Но будь на войне рыночная система, каждый человек мог бы решать, стоит ли оно того. В этом плане система призыва является возмутительной. Империя готовит людей вроде Серебряковой, которые могут даже принести некоторую пользу, потому что у нации нет средств для полноценного сохранения прав граждан... Мне пришлось добровольно участвовать в военных действиях по той же причине. Я бы предпочел, чтобы они как можно скорее перешли на систему добровольной военной службы. Или пусть позволят мне уйти в отставку прямо сейчас. Конечно, только если я сохраню пенсию государственного служащего и офицера. Я покачал головой, чтобы убрать лишние мысли, а затем сделал жест Вайсу, вопросительно смотревшему на меня, указав, что беспокоиться не о чем и он может продолжать.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Часть 4

- Батальон! Внимание! Я крикнул, чтобы обеспечить точное исполнение команды. По крайней мере, они достаточно дисциплинированы, чтобы следовать инструкциям. Но солдаты и должны всё это делать... - Дадут морковь или нет, лошади повезёт, если её не съедят. Лейтенант Вайс, кажется, решил прочитать лекцию солдатам - он намекал, что задание принесёт награду. Наблюдение за его разговором с солдатами мне приятно. Я ещё выше оцениваю его интеллект. Мой заместитель совсем неплох. Никто не любит бессмысленных расходов. От скакунов ждут победы; от фермерской лошади — что она будет пахать; от породистой - передачи генов; и даже рабочая лошадка зарабатывает на своём труде. Если заместитель может понять это и объяснить другим, он — пастух этого табуна. - Конечно, нам нужно доказать, что мы способны справиться со своей работой. Я никогда не хотел быть лошадью, не хотел рисковать своим человеческим достоинством ради повышения. Но если они засовывают мне в рот морковь, глупо не откусить, даже если позже они будут ожидать от нас последующий действий за эту награду. - Мы будем назначены в смешанную группу, состоящую из группы Восточной и Южной армии, но будем находиться под командованием Северной армии как подразделение, направленное из центра. Политическое достоинство смешно. Политические решения, принимаемые без учёта всех обстоятельств несостоятельны. Диктатура императора или знати может стать столь же ужасной. Даже демократия, попав в руки тиранов, может вызвать скрытые поломки системы. Люди для политиков просто животные. Хотя животные, не имеющие понятия чести, могут быть полезнее любого человека. Конечно, это может быть и недоразумением, ведь мы еще не выяснили, что знают животные о достоинстве. - Генеральный штаб хочет, чтобы мы испытали новую боевую тактику на севере. - Объяснение лейтенанта Вайса перекликалось с рассуждениями Тани. Это испытание. Мы принадлежим к Генеральному штабу, и ни одна армия фронта не может напрямую приказывать нам. Фактически, мы - подразделение, которое Генеральный штаб может отправлять на миссии без вмешательства региональных армий. Я полагаю, что всё, что мы можем сделать - это смириться с нашим долгом и следовать приказам, чтобы показать свои способности, словно цирковые обезьяны, вынужденные выступать для других обезьян. Можно назвать это жестоким обращением с животными. Единственное различие между мной и обезьяной заключается в том, что множество организаций защищают права животных. Но нет организации, которая бы кричала: "Это жестоко!" - когда дело касается имперских солдат. Я бы хотел, чтобы люди, кричащие: "Животные это не еда!" пощадили и нас. Люди — лишь животные, которые придумали политику. Думаю, это лучше, чем жалость защитников животных... - ...И поэтому мы должны показать им, что мы можем хорошо работать в команде, чтобы получить корм. Нам приказали отправиться на север, чтобы опробовать новую стратегию оперативного отдела Генерального штаба. Это не настоящая миссия. Просто бессмысленная командировка из-за споров компаний. Разговоры о том, как использовать время и ресурсы. Новой тактике, как и любым новшествам, нельзя доверять. К тому же, сколько проб и ошибок должно произойти, прежде чем тактика сработает? Я никому не говорил об этом, но понимал, что меня выбрали на эту работу из-за опыта в военных технологиях и работе инструктором. Во всяком случае, раздражение никуда не делось. Но я благожелательно кивал лейтенанту Вайсу, который обратился ко мне за разрешением. - Сегодня в 18:00 мы начнем операцию. Командиры, когда все разойдутся, у нас будет встреча, на которой мы определим план полёта. Наблюдая за тем, как они пытаются проявить себя, я решил отдать несколько инструкций. Солдаты любят такие формальности. Скажем так - я не одобряю такую трату времени, так что не могу искренне оценить их волнение. Но, как у члена организации у меня нет никаких веских причин не присутствовать на собрании . - Извините, что прерываю ваше общение, но у меня есть новости». Люди уровня командира роты уже должны были всё понять. Хотя пока это лишь невысказанные сомнения, если бы они точно знали это, у их подразделений был бы совсем другой взгляд на ситуацию. Это не было конфиденциально. - Великая армия, возможно, прорвалась, но странно, что боевые действия на севере еще не прекратились». Согласно военным стандартам Альянс Антанты не является крупной державой. Чтобы конкурировать с Империей им понадобится сторонняя помощь. Излишне говорить, что союзная им Республика уже подала грозную руку помощи, поэтому нет никаких сомнений в том, что основная часть поддержки тоже находится там. Суть проблемы заключается в том, что те, кто заявляет о нейтралитете, вмешиваются в политику. Конечно, страны-наблюдатели отрицают какое-либо участие в национальном конфликте, но они молчат о возможном существовании добровольных армий. Участие хотя бы нескольких стран, вроде Федерации и Содружества, несомненно. Начнем с того, что Альянс Антанты значительно уступает империи в национальной силе, которая может быть брошена на масштабную войну; маги Альянса Антанты не могут выдерживать жесткого сопротивления. Способность их войск отбиться от Великой Армии, выстоять против давления региональной Имперской Армии, говорит о количестве помощи, которую они получают. Вот почему был призван батальон Тани, несмотря на то, что ситуация в Дакии ещё не урегулирована. - Значит, кто-то суёт нос не в своё дело. - Командир?! - Лейтенант Вайс услышал меня. Меня это раздражает, но он прав - есть вещи, которые нельзя произносить вслух. Но, учитывая сложившуюся ситуацию, лучше начинать с самого начала. - Лейтенант Вайс, это лишь мои догадки. Я буду молчать о якобы нейтральной Федерации и не буду создавать ненужные неприятности. Это может повлиять на мою карьеру, и я не хочу создавать впечатление, что не могу быть осторожным. Тем не менее, войска расслабились после лёгкой победы в Дакии, поэтому Вайс считал, чтоя должен подготовить их к происходящему.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Часть 5

- Что же, господа, я лишь хочу сказать, что не знаю, Республика, Содружество или ещё какая-то нация, но кто-то определенно вмешивается в нашу войну. Меня очень раздражает, что вмешивается другая сторона. С точки зрения других держав, это обычная мера защиты национальных интересов. Разумеется, люди Содружества и Республики могут спать спокойно, пока у них есть главы государств, которые серьезно относятся к безопасности. Поэтому по сравнению с Содружеством и Республикой, которые ведут себя как политические животные, Альянс Антанты, который импульсивно начинает войну, еще более меня раздражает. Неужели им так весело сражаться с Империей? Неужели их лидеры так пристрастились к войне, что не могут прекратить её? Возможно, именно поэтому Республика должна помочь своей псине после того, как натравила её на Империю. Тем не менее, эти удивительные игроки мирового класса снизошли до столь далёкой страны. Обычно территории с ограниченными ресурсами и возможностями не привлекают внимания могущественных лидеров. - Другими словами, мы отправимся на хорошую прогулку, чтобы увидить мир. Примечательно, что мы направляемся на поле боя, которое завладело вниманием каждого народа. Генеральный штаб настойчиво добивается усиления нации, поэтому в этом должен быть смысл. Мы такжн должны иметь в виду стремление Верховного командования к как можно лучшей демонстрации превосходства Империи. В любом случае, мы не можем отказаться. Иначе можно ожидать дисциплинарной репрессии. Чтобы не провалиться, мы должны показать себя образцовыми имперскими магами. Поэтому, несмотря на моё нежелание, на поле боя я должен сражаться с радостью. В противном случае это расценят как недостаток воли к борьбе. На самом деле, у меня нет любви к сражениям, поэтому я должен сделать всё, чтобы они этого не заподозрили. - Отличные новости, верно? "Вы тоже это понимаете, не так ли?"- Кажется, они хотят спросить у меня именно это. - Лучше считать, что Генеральный штаб предоставляет нам возможность проявить себя. - Прогулка? Какое заботливое распоряжение! - Генштаб просит невозможного. Это точно их распоряжение? К счастью, все подчинились. У этих парней больше такта, чем я ожидал.Они помнят как об уважении к вышестоящему офицеру, так и о своём задании. Может быть, мне не стоит так беспокоиться. - Хорошо. У нас появилась возможность побывать на севере. Я что, полог боевого духа? Избегая излишних размышлений я улыбнулся. - Вы свободны. 6 НОЯБРЯ, 1924 ГОД, СЕВЕРНЫЙ ОКРУГ, ДЕПО КРАГГАНА, ПОХОД Слово "худшее" лучше всего описывает нынешнее положение Имперского батальона после их отправления. Большая часть величайшей силы Империи, Великой армии, была внезапно перераспределена, что вызвало массовую путаницу. К тому времени, когда Северное командование Имперской армии сумело снова взять всё под контроль, Альянс Антанты воспользовался возможностью восстановиться и перестроил линии. В результате, имперские части, которые отправили преследовать и уничтожить противника, были реорганизованы, а логистика Северной армии перегружена. Это означало, что армия Альянса Антанты может нанести удар по имперским базам снабжения. После того, как Северная армия вынужденно распределила свои силы, чтобы отбиться от атак Альянса Антанты, вражеские воздушные маги могли бынанести удар. Им едва удалось удержать фронт, но они не могли позволить себе допустить ещё одну ошибку. Поезда пришлось остановить, а батальону - охранять линии снабжения. Для руководства это казалось простой задачей, но для исполняющих - просто невозможной. Несмотря на то, что общая сила магов Альянса была намного меньше, но у них полная свобода действий, им выбирать когда и где атаковать. Между тем батальон "Змей" должен был распределять войска на несколько пунктов и линий связи, поскольку обеспечивал защиту. Их очень беспокоило, что враг осуществил качественные улучшения. Большинство оставшихся магов Альянса Антанты участвовали в войне с самого её начала. Кроме того, эти солдаты оснащены последней моделью сфер, которые, хоть это официально и не подтверждено, фактически предоставлены заинтересованными мировыми державами, такими как Республика, Содружество, Объединенные государства и Федерация. При этом качество их экипировки и боевых возможностей резко возросло. Спецназ Альянса Антанты превратился в угрозу, и даже имперские маги не могли легко справиться с ними. Кроме того, тот факт, что имперские войска ослабили бдительность из-за новых подразделений на фронте, затруднял распределение сил. Иногда Альянс Антанты посылал новых солдат, будь это новые маги, только закончившие обучение, их можно было бы немедленно уничтожить, но иногда посылали "магов-добровольцев" неизвестной национальности; и было трудно понять, как с ними бороться. - Чёрт побери. Снова союзники Альянса Антанты?! В результате, хотя мы превосходили своих оппонентов по бумагам, имперские маги в обороне страдали от их небольшой численности. Мастерство батальона "Змей" стандартно для подразделения Имперской армии. По сравнению с другими в округе они были ветеранами с хорошим боевым опытом и, что характерно для Имперской армии, хорошо подготовлены. Были все основания считать их первоклассной боевой единицей. Таким образом, тот факт, что они уступают грозным подразделениям противника, говорит об ужасе ситуации. - Это произошло быстрее, чем мы думали! Почему нам сказали, что не о чем беспокоиться?! Батальон "Змей" получил информацию о силе и оборудовании магов Альянса Антанты, поэтому они были готовы к качественным улучшениям, дисциплинированному огню и другим тактическим мерам противников, что делало их большей угрозой, чем раньше. Но, несмотря на повышение силы, по их данным, имперские маги все равно должны быть сильнее. Вот почему имперцы были уверены, что смогут защититься, даже уступая в численности. Они полагали, что с помощью контроля над воздушным пространством сокрушат врага индивидуальными способностями; небольшое численное превосходство врага не повлияло бы на ситуацию. Поэтому солдаты проклинали тех, кто отвечал за составленный отчет. Они могли объяснить это туманом войны, но страдают всегда войска на фронте. Из-за несоответствия их информации реальности, они видели своё положение жалким. - Командир!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.6

Он защитил красным щитом подчиненного, который небрежно маневрировал на линии огня противника. К счастью, его полет был только на мгновение нарушен, и он взлетел в небо, маневрируя; Должно быть, он сумел не отключиться. Там не было непосредственной угрозы его жизни, но, насколько мог судить солдат, это была серьезная рана. Когда его приятели прикрывали его, поддерживая координацию, то, что они все понимали, что проникновение было достаточно сильно, чтобы пробить защитную оболочку имперского мага. Несмотря на их мрачные подозрения, они начали использовать заклинания один за другим. Даже когда Альянс Антанты неожиданно сделал этот бой трехсторонним, маги батальона "Гадюка" полностью выполняли свой долг. - …Я напортачил. Извините, 02, остальное зависит от вас. - Понял, командир! 07 и 13, вы двое достигли своих пределов. Отступайте с ним! 02 принял командование, поэтому он быстро зашевелил мозгами. Их командир не мог продолжать сражаться, но ему нужно сопровождение, поэтому единственным вариантом было назначить солдат, которые были истощены или тяжело ранены. Они не ожидали, что тут будет так сложно сражаться, но противник тоже терял силы. Все, что им нужно сделать, это защищатся, подбадривал он себя, но ему было больно, что их батальон сократился до половины его первоначальной силы. Часть магов уже отступила. Еще часть была сбита и все еще лежала на земле внизу. Их силы уполовинились, а их враг все еще совершал набеги на их склады снабжения, хотя бой должен был измотать их тоже. Их решимость была необычайной. - КП, 7 вы меня слишите? Это 02. Командование батальоном "Гадюка" перешло в мои руки. - Кп, Роджер. Гадюка 02, вы меня слышите? Конечно, в голосе радиста КП было напряжение. Войска, которые были отправлены вперед, уже были неэффективны в бою. Почти все их противовоздушные артиллеристы, которые должны были стать мощным сдерживающим средством против магов, уже погибли. У них была единственная защита, которую имел склад снабжения - временно установленные противовоздушныей пушки, для обеспечения огня поддержки. Может быть, они могли бы немного защищатся, но не было никакого способа выдержать крупномасштабное нападение. - Нет проблем. Это Гадюка 02. Командир был серьезно ранен, так что я занимаю командование. "Ах, что мне делать? Я хочу поторопится и придумать способ справиться с этим. Если Бог существует, он настоящий мудак." - КП, Роджер ... У меня для вас плохие новости. Отряд наблюдателей на поверхности заметил две группы размером с компани, приближающиеся с северо-востока. Кажется как будто они определенно движутся к вам. - Подкрепление? Откуда черт возьми они взялись? - Гадюка 02 снял трубку и закричал. "Они расхваливают моих друзей в этой кровавой битве, но мы потерпели поражений намного больше, чем эти ублюдки. И все же еще две компани приближались к ним. Чуток математики - это все, что быыло нужно, чтобы увидеть, что Альянс Антанты направил целый полк магов против единого склада снабжения. Почему? Это большая проблема, чем некомпетентность наших спецслужб. Альянс Антанты явно имеет больше войск, чем мы думали." - думал мужчина. - Гадюка 02, КП. Если я могу поделиться своими мыслями по этому вопросу ... "Мы не сможем продолжать такие миссии по перехвату. Нашединственный выбор использовать склад снабжения, который мы должны защищать, как щит, получая некоторый урон и вступая в оборонительные сражения. Если мы получим больше жертвы, наше подразделение будет уничтожено, а склад снабжения будет захвачен." - Приняв решение, 02 должен был сказать это КП. - Это срочно. Пожалуйста, обработайте это в высшем приоритете. Батальон понесл серьезные потери. Я не думаю, что мы можем сражатся дальше. Требую немедленного разрешения на отступление. Даже измученный батальон "Гадюка" может сражаться в тяжелом бою если они объединятся с защитниками склада и магами, которые отступили. Это увеличило бы вероятность повреждения склада, но не было другого способа победить на этом этапе. Если бы батальон сражался только с оставшимися магами, они были бы просто уничтоженными, один за другим. Было бы лучше хотя бы объединиться с остатками, которые все еще могут сражаться и получить поддержку. И будут в состоянии оказать лучшее сопротивление. - КП, Роджер. Я слышу, что вы говорите. Я рассмотрю это с высшим командованием. Подождите пять минут. При нормальных обстоятельствах пять минут были бы чудесами эффективности. Это было доказательством того, что бюрократический КП понимал всю серьезность ситуации. Но даже если бы солдат был благодарен за быструю помощь, как кому-то на передовой, подумал он, выжить целых пять минут? Триста секунд. Сколько раз им придется уклоняться и считать в ожидании? - Пожалуйста, дайте повторный запрос так быстро, как вы можете. Авангард уже побежден! В такой драке авангарду всегда приходилось сталкиваться с противником как можно дольше. Они были уже настолько измотаны, что едва могли постоять за себя, как индивидуумы, тем более выступая как единое целое. Даже если они настроены на длительную защиту, она не будет длиться долго. Просто оставаться в воздухе было огромным бременем для них сейчас. Только тот, кто имел опыт, знал, как трудно использовать заклинания уклонения. Во всяком случае, у них не было выбора, кроме как продержаться, пока они не получили разрешение на отступление. ... Это было правильное мышление, но все было не так просто. - Лейтенант, несколько самолетов на два часа - бомбардировщики, - выслушал офицер недоуменный отчет от своего подчиненного. Ах, худшие парни появляются в худшие времена. Механические птицы, которым было удобно летать на больших высотах и могут нести огромное количество взрывчатых веществ, которые человек никогда не сможет поднять. Их почти никогда не видели на северном фронте. - Как высоко?! - Они на 9500. Его вопрос содержал надежду, но ответ был жестоким. Девять тысяч пятьсот футов. Это было слишком высоко для мага, но низко для бомбардировщика. На этой высоте они также могут в некоторой степени бомбить цели. Естественно, у них была крепкая броня. И подразделение бомбардировщиков могло без труда избавиться от них, неспешно поднимаясь на высшую ступень высота над уровнем моря. Из-за огромной разнице высот и их броней, сражение бомбардировщики были слишком тяжелым заданием для магов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.7

И тепер батальоном маг явно не знал, что делать. Перехватить бомбардировщиков, сражаясь с двумя батальонами? Это было просто невозможно. - Гадюка 02 для КП! Это срочно! - Это КП. Батальон "Гадюка", что ...? - Мы заметили несколько бомбардировщиков! На глаз они на высоте около 9500 футов! Перехватить невозможно. Прошу дать резрешение на отступление. Бомбардировщики не обладают большой мобильностью, но они быстры. Если истребители идут со скоростью 250, то бомбардировщики от 200 до 210. Маги обычно перемещаются со скоростью около 230. Если они действительно захотят, то могут достигнуть скорости 250, но на тот момент они могли только лететь по прямой. А враг собирался нанести один-два удара бомб и магов. Методы борьбы с этим, безусловно, были ограничены. Этот враг был ужасно хитрый и способный. - Бомбардировщики? Скажите мне, сколько и в каком направлении. - На два часа от нас. Около двадцати. Было только двадцать самолетов, но бомбардировка в таком состоянии повлекла бы за собой большечем маленький ущерб для батальона. Если они потеряют свои запасы топлива, то войскам на фронте будет холодно. Конечно, их противник знал это. Вот почему они вывели не только магов, но и бомбардировщиков. Это было наихудшим вариантом. - КП, Роджер. Вы можетеь их перехватить? Мужчина подавил желание закричать: " Как ?!" - Они слишком высоко, а мы все еще не уничтожили вражеских магов. Мы не можем реально вести дальний снайперский огонь прямо сейчас. В принципе, это очевидно невозможно и было бы сложно даже при нормальных обстоятельствах сбить бомбардировщиков с разрывом в 3500 футов в высоте. Если бы они были полностью укомплектованы и начали вести дисциплинированный огонь, может быть, но перехватить их во время боя с вражескими магами было невозможно. - … Мы определенно хотим избежать бомбардировки Крагганского депо. - Мы не сможем сражаться, если мы все погибнем. "КП похоже, хочет на нас положиться, но невозможное невозможно. Есть вещи, которые можно и нельзя сделать, и мы делаем все возможное. Казалось, что независимо от того, что мы сделали, мы будем уничтожены. Так что, они собираются сказать нам готовиться к уничтожению и сопротивляться? Мой интерес чисто саркастический, но даже я становлюсь приверженцем философии. Может быть, я должен быть готов к смерти. " - Все случилось так, как офицер и думал. - Роджер… Что? В самом деле? - Шепот, потом крик. Потом шквал голосов. Что-то происходило на командном пункте. - КП? Что происходит, КП? - КП батальону "Гадюка". Немедленно отступайте. Ожидаемый приказ об отступлении звучал так, что никто не спорил, но Гадюка 02 никогда не думал, что они получат его так. Что, черт возьми, случилось? - У нас есть разрешение на отступление? Я ценю это, но все ли в порядке? - Радуйтесь - у вас есть подкрепление. Батальон приближается из сектора Б-3. Как только вы присоединитесь к ним, вы будете под их командованием. "Подкрепление? Из какого леса они вдруг вылезли так поздно? Если у нас были резервы, почему мы оказались в этом сражении?" - Вознегодовал лейтенант. - Подкрепление? Это новость для меня. У нас были дополнительные войска, которые находились в ожидании? - Они были отправлены из Центра. Позывной Пикси. Оператор проигнорировал его отношение и просто передал информацию. Если они были отрядом из центральных сил, то должны быть втянуты в сражение, как только прибудут. Вероятно, они появились раньше.. - И вы должны быть счастливы. Их командир по имени... Лейтенант забыл обиду и чуть не свистнул от изумления. Чудесно. Это абсолютно фантастично. Батальон подкрепления и Именованная. Это как праздник урожая и Рождество одновременно. Если бы мужчина мог, тот открыл бы бутылку шампанского и поприветствовал их тостом. - Гадюка 02, Роджер. Это какое-то необычное подкрепление. "Если мы получаем такую ​​качественную поддержку, тогда ... Да, я понимаю, почему нам предоставили разрешение на отступление. Я хочу кричать ура, но я бы хотел, чтобы они могли прийти немного раньше." - При этой последней мысли мужчина понял, что, как для человека, который был спасен из безнадежной ситуации, он хочет слишком многого, и вздрогнул. Ну, он знал, что это было полностью неразумно, но он все еще имел смелость думать, что если бы подкрепление прибыло раньше, его батальон не должен был бы так сильно пострадать. Добавить несколько бойцов, и все будет идеально. Их, вероятно, не будет много, но лейтенант был уверен, что все будет хорошо. Его рот естественно расслабился и расплылся улыбкой. Это был такой груз, знать, что противник скоро разгромит тебя. - Когда взлетять истребители? - … Они были признаны ненужными. - Неожиданный ответ ошеломил его. Истребители? Ненужные? - А? - Он хотел спросить, о чем говорил радист. - Не беспокойтесь об этом. Просто поторопитесь и встречайте подкрепление. - …Роджер.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.8

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ, ШТАБ-КВАРТИРА СЕВЕРНОЙ АРМИИ Сотрудники штаба Северной армии смотрели на карту военных действий в растерянности, ведь они получили новости, которые они действительно не хотели слышать. Заместитель директора по операциям в центральном Генштабе у пришел, доставив уведомление лично. Это, возможно, было вмешательство центра, но формулировка была простой: "Мы отправили подкрепления. Не трогайте их." - Проклятый Генеральный штаб. Почему они думают, что могут вмешиваться в наши дела? Жалобы высокопоставленных офицеров северных войск, на то, что это было оскорбление, были неудивительными. В конце концов, они, наконец, думали, что они получают поддержкау с центра, но в тот момент, когда они сумели приспособиться, наскоро развернутая Великая армия большей частью была переведена на западный фронт, и они остались в смятении. Согласно сообщению наблюдательного пункта, группа размером с батальон действительно быстро приближалась к воздушным магам. Ага, хорошо, что, конечно, прибыло подкрепление. Видя как они были отправлены сразу после того, как был сделан запрос, становилось понятно, что это точно команда быстрого реагирования. Но когда дают подкрепление, а потом запрещают его трогать - это уже перебор. - Ну, может, они предоствалии нам действительно элитные войска? Тем не менее, с другой точки зрения, это возможность для Центральной армии, помочь. Вытащил Великую Армию до битвы было полностью решено. Эти парни могут гордится - им не придется давать извинения. Хотя они не пошли бы так далеко, чтобы обвинить центр, в том воспользовались текущими проблемами Северного командования, теперь вероятно, долг можно было списать. - Они пытаются заставить нас чувствовать себя в долгу перед ними…? - Но "не трогайте их"? Это определенно нервирует. Офицеры не могли поверить, что им это сказали. И если их пытались заставить чувствовать себя в долгу ... Запасы севера в беде. Командование вообще понимает, что и без того плохая материально техническая база Северной армии может полностью развалится? - Они говорят довольно громко, учитывая, что северные линии снабжения находятся в кризисе. Хотел бы я быть таким уверенным. Это можно было даже назвать высокомерностью. Мужчина сделал свои злобные замечания, не думая, но в общем, это был естественный ответ. Потом пришло еще больше ошеломляющие новости. - Мы только что получили телеграмму из 203-го воздушного батальона магов. - Это батальон "Фея". Э-э-э… Телеграмма из прибывающего подкрепления? Обычно они сообщают свой позывной, и это все, но теперь, по какой-то причине радист колебался. - Хорошо, прочитайте это. - Они говорят: "Нам не нужна помощь. Скомандуйте отступление батальона гадюк немедленно.' "Нам не нужна помощь"? Батальон "Гадюка" сражается до сих пор, но они хотят, чтобы он отступил? Это звучало уверенно, чрезмерно уверенно. Там были два батальона магов и бомбардировщики, укрепляющии вражескую сторона. Это определенно не похоже на то, с чем батальон после марша мог справиться самостоятельно. Они должны были поставить свои подразделения под командование, того кто не понял этого? Это было просто возмутительно. - … Мы можем отправить бойцов в любое время, верно? - Каждый ангар находится в режиме ожидания. Одно слово, и мы можем отправить их. Несколько штабных офицеров начали быстро разрабатывать свои собственные планы перехвата врагов Даже если время, необходимое для подъема, было ограничено, истребители должны быть в состоянии сдерживать бомбардировщики. Первоначально они были в меньшинстве и нуждались в помощье с магами, поэтому они были благодарны за подкрепление, но ... Возможно, было бы разумно остановить бомбардировщиков самостоятельно? - Разве мы не должны их использовать? Эта ситуация просто ни о чем. - Ну, это приказ, хотя. Делать что-то еще было бы ... - Говоривший проглотил слова, но он воплотил беспокойство всех офицера штаба. Полномочия сотрудников не распространялись на действия без приказа. Их работа заключалась в планировании операций, а не в принятии решений. Это была одна из проблем их положении. - Мы получил показания от "Фей". Сорок восемь сигналов. Скорость 250, высота над уровнем моря… Радар обнаружил летящий батальон "Фей" Заявленная скорость 250 километров в час была практически максимальной. Если они могли летать так быстро и при этом сохранять строй, это указывало на то, что они были довольно высокообученными. - Это очень быстро. Хм? А как насчет высоты? Офицеры штаба начинали чувствовать, что, возможно, они могут рассчитывать на эту подержку и запросили данные о высоте. - Они на… 7500? Нет ... они все еще поднимаются. - Чего? - Ты уверен? Вы же знаете, они не истребители. Уроки, извлеченные в бою, сделали предел в шесть тысяч футов здравым смыслом. Может быть, данные говорят, что максимум было восемь тысяч, но доверять этому было трудно, пока они не увидели это в реальной битве. Теория, о которой говорили инженеры, и действительность, разительно отличались Солдаты, всегда с подозрением относились к новым оружиям и технологиям. Это был здоровый скептицизм, учитывая, что их жизнь зависела от того, были ли вещи пригодны для использования или нет. И именно поэтому, в каком-то смысле, у них не было выбора, кроме как почуствовать себя униженными после этого зредища. Это были именно боевые доказательства. - Никаких ошибок. Батальон "Фей"в настоящее время на восьми тысячах футов! - Они ускоряются! Три сотни?! Столь же невероятным был скачок скорости. Подразделение, летевшее в боевом строю на линии фронта, поддерживадл практически ту же скорость и высоту, как и на технических испытаниях. Если данные были реальными, это указывало на навыки совершенно нового уровня. Это правда? Если это так, то эффективность этого батальона была в такой степени, что делала все существующие единицы устаревшими. - Являются ли эти показания точными? - Я не вижу никаких никаких нарушений ... Все работает нормально. На всех лицах сотрудников штаба появилось такое же неверующее выражение. - Кажется, у Генштаба есть козырь. - Шутки в сторону. - Единственное, что они могли сказать, это то, что они были рады, что этот батальон на их стороне.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.9

ОТРЯД ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ - Это Именованный! Это Именованный, который замечен на западе! У нас есть отметки о нем - это Дьявол Рейна! - Удивленно закричал наблюдатель закричал, и весь штаб сосредоточился на нем на мгновение. Именованный, о котором они даже не знали, действительно ли он существовал, появился. Тот, кто случайно пролетел через зону смерти. Тот, кто в одиночку уничтожил компанию. Тот, кто может использовать заклинания помех, настолько мощные, что они искажают пространство. Когда их контакт в республиканской армии передал им сведения, они смеялись над этим, думая, что это слишком рано для первого апреля, плюс он пили. Это правда, что Империя имела превосходные технологии и тактику, но офицеры думал, что это невозможно. Их аналитики сказали, что она была своего рода легендой поля битвы. Хотя они уважали республиканцев и хотели избежать прямого отрицания, они полагали, что Дьявол Рейна была не более чем призраком порожденным хаосом поля битвы. Но теперь, если их собственный наблюдатель обнаружил ее, им нужно было переоценить данные, которые они пытались забыть, как плохую шутку за чашкой хорошего чай. - Она настоящая? Я думал, что республиканцы просто нафантазировали. Недоразумения не были редкостью. Если принять во внимание бредни каждого солдата, вы сами сойдете с ума от паранойи. Таким образом, сотрудники Содружества, которые реально считали ее либо ложным сообщением или, в худшем случае, какой-то галлюцинацией пришлось зашевелится. Некоторые бежали за рациями, чтобы разбудить команду аналитиков. Другие быстро уведомили верховное командование. - Мы определили ауру. Никакой ошибки. Она возглавляет этот отряд. Тогда нескольким наблюдателям удалось идентифицировать ее и все задавались вопросом, было ли это вообще реально, но теперь у них был реальный доклад. Один индивид может исказить сведения, но заключение, сделанное после нескольких точных наблюдений, вряд ли будут ошибочными. В этот раз, они должны были признать, что она была настоящей. - Подкрепление противника - это группа размером с батальон. У нас нет его в записях. Добавьте к этому сигнал группы, содержащей множество неизвестных сигналов. Судя по шкале, это должен был быть батальон, может быть, даже расширенный батальон. Если их ауры не похожи ни на один из существующих записей, это означало, что Империя прислала новых магов. Тот факт, что почти не было совпадений с базой данных Республики из Рейнского фронта должен был указать, что у Империи были новые резервы. По-видимому, несмотря на неразбериху, они смогли создать новое подразделение во главе с Именованной. - ... Я удивлен, что они отправили новое подразделение, когда они уже оказывают сильное давление на Альянс Антанты. - Вы думаете, что это подразделение из Дакии? Большая часть боев там завершена, так что они, вероятно, могли бы позволить себе перебросить их. Ага. Он не знал, кто, но кто-то сказал, что даки не могут даже противостоять бойскаутам, так что, конечно, Имперская армия без проблем снесла их. И имело смысл думать, что если бы они были свободными, их отправят позаботиться о наглом Альянсе Антанты. - Мы запишем данные. У вас работают передатчики? - Если это правда, он монстр, который может уничтожить целую компанию самостоятельно. Не пропустите ничего. Офицер разведки, возможно, преувеличивал, но он смотрел на данные за все время. У этого отряда была аура, которую он никогда раньше не видел. И больше всего на свете он не мог игнорировать фактическое существование личности, о которой знали по слухам, по неподтвержденным данным на западе. Если они имели так мало информации о батальоне во главе с монстром такого калибра, это должен был быть провал их шпионажа в империи. Таким образом, он понял, даже если желания не было, насколько важным было объективное наблюдение за этим новым врагом. - Уловили какие-то сигналы? - Это нехорошо. Они используют неизвестный код и протокол. По крайней мере, его нет в базе данных. Это был ответ, который он ожидал услышать. Даже если они не могли их расшифровать, перехватывая и записывая длины волн, они смогут понять иерархию и движение вражеских подразделений. Но если все записи, которые они имели, не содержали этот код или протокол, кто был этот новый враг? Офицер был сильно разочарован тем, что Дакия упала так быстро. Все закончилось так быстро, что неудивительно, что они не смогли получить данных из конфликта, но мужчина все же желал невозможного. - Командующий, почти уверен, что это новое подразделение Империи. Там практически нет сходства с существующими записями Северной и Западной армий . - Хорошо. Ну, черт возьми, я бы очень получить подкрепление. Все заулыбались. Даже развернутые на замерзшем севере, они не потеряли своего священное чувство черного юмора. Все они поняли. Им не нужно было говорить, что они были под слишком большим давлением в этой войне.Было очевидно, что Содружество борется с политическими ограничениями внутри страны, что ограничивает его вооруженные силы способами, с которыми отдельные солдаты ничего не могут поделать. Казалось, что Бог и дьявол как-то причастны, поэтому после нескольких проклятий каждому из них, офицеры на месте неохотно приняли обстоятельства и смирились с судьбой. - Да, мы не можем отправить самолет. - Правильно… Нам, вероятно, следует больше беспокоиться о том, сможем ли мы уйти со своим снаряжением целиком. Давление на армию Альянса Антанты постепенно нарастало. Они еще не полностью развалились, но это было только то, что единственный способ описать текущую ситуацию еще не развалился. Более спокойный сторонний наблюдатель мог видеть, что Империя, даже не делая этот фронт своим основным направлением, подталкивала Альянс Антанты к краху. Альянс Антанты был как прикованный к постели пациент с серьезным заболеванием, едва держась на плаву. Если ситуация изменится хотя бы незначительно, у него случится приступ с фатальными последствиями. - Хм. Ну, а пока, предупредите передовую. - Роджер. Но офицеры КП сознательно очистили эти мысли от своих мыслей и сосредоточились на стоящих перед ними задачах, выкрикивая инструкции в передатчики. Определение статуса врага было задачей, которая включала много сложных элементов, но, по крайней мере, на месте происшествия была группа ветеранов, собирающих разведданные. Их послали с прицелом на будущие бои с Империей.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.10

Поскольку Содружество надеялось, что их солдаты получат всевозможный опыт и многому научатся в бою, с точки зрения национальной обороны, они были очень внимательны к ним персоналу и хорошо их экипировали. - Но я удивлен. Кто бы мог подумать, что батальон может лететь со скоростью триста километров в час? - Это далеко от того, что можно ожидать. Может, аппарат все-таки нуждается в настройке? Таким образом, эти люди, выбранные из армий Содружества, должны были учиться у Имперской армии и овладеть их тактикой. Но даже у этих самых многообещающих солдат не было много боевого опыта, и, кроме того, знания, которые были заложены в них, руководствовались довоенной доктриной. Реальность поля боя была далека от опыта и техник, которые они накопили в мирное время. Таким образом, если они не узнают ничего или двух до того, как их страна будет охвачена войной, они заплатят за это своей собственной плотью и кровью. Большинство офицеров штаба думали, что этой Именованной не существует, но она появилась. Другими словами, она была не иллюзией поля битвы, а настоящим кошмаром. Это было не смешно, но прогнозы, сделанные далеко от реальных боев, уже не оправдали себя. По иронии судьбы, плодом дипломатических побед Содружества был досадный недостаток боевого опыта. Только специалисты могут сделать анализ, необходимый для различения тонких изменений в военной ситуации. Их неспособность прочитать ситуацию была раздражающей. В разведывательной работе не было никого, кто мог бы научить этому важному чувству - им надо было развивать его на собственном опыте. Конечно, специальных учебников не было, и даже если бы они были, то не принесли бы особой пользы. - … Мы, вероятно, должны быть готовы примерно к половине того, что мы слышали. По этой причине большинство офицеров были выбраны таким образом, чтобы они набирались опыта. Конечно, большинству из них не сказали, что они были выбраны для чисто образовательных целей, но те, кто не мог этого понять, были насильственно отправлены домой как пустая трата времени и ресурсов. В этом случае остальные занимались проведением целенаправленного, объективного анализа. Именно по этой причине, из-за своей быстрой проницательности, они почувствовали, что столкнулись с кризисом. Даже если все истории были преувеличены, это был имперский Именованный. И подкрепление состояло из батальона - скорее всего, расширенного батальона. Даже взяв во внимания самый утешительный прогноз, это было атака батальона. Не было повода для оптимизма. - Так что, если эта Именованная может взорвать целую компанию мгновенно? Эта сука не сможет осилить два батальона, верно? Тем не менее, желаемая надежда существовала где-то в их умах. Скажем, гипотетически, это был Именованный, который мог бороться против компании. Несмотря на это, количество могут сокрушить любую силу - так что у них все еще был шанс. Если бы она была одна, то, вероятно, не была бы такой проблемой. - Но мы не можем игнорировать батальон. Они должны быть хорошо обучены, если летят так быстро. - Между тем, у нас есть солдаты, но мы составной отряд ... Это может быть сложно. Чисто с точки зрения численности, новый вражеский батальон представлял серьезную угрозу. Не было никаких сомнений в том, что новый батальон станет тяжелым препятствием для двух уставших батальонов. И наоборот, вы могли бы сказать, что тяжелый бой будет настолько трудным, насколько это возможно. Это было то, что они думали. - Значит, Республика, Содружество и Альянс Антанты имеют разные боевые доктрины? Больше всего мужчин Содружества волновала возможность того, что даже если они все объединят свои силы, они не смогут хорошо сотрудничать. Республика и Содружество тайно сражались вместе, но до тех пор, пока существовали данные, которыми они не могли делиться, были бы большие потери. Республика (к которой обращался Альянс Антанты и которая теперь сама просила о помощи) и Содружество (которое собирало разведданные для войны с Империей) вышли из-под контроля. Сегодня они прекрасно осознавали этот факт. - Если наша координация нарушится, нам, возможно, придется расстаться. Независимо от того, что сделали Союз Республики и Антанты, Содружество не желало отказываться от своего нейтрального статуса; даже когда оно вступило в войну, то сделало это с осторожностью. Республика и Антанта были настроены недружелюбно против Содружества, заявляя, что оно имеет тенденцию к накоплению силы или что сражается только для испытания нового оружия в реальном бою. Но были ли это действительно оскорбления? Офицеры должны были задаться вопросом. Государство хотело свести потери к минимуму. - Это займет некоторое время, но реорганизованный батальон может прийти на помощь. Естественно, что добровольная армия Содружества, полная солдат-контрактников, не хотела прорываться, если это означало большое количество жертв. В конце концов, им пришлось купить необходимое время для перехода своей страны на систему военного времени. Хотя они имели численное превосходство, но ни на минуту не оказывались лицом к лицу с Именованным. И когда у того в запасе было подразделение Имперской армии, пришло время подумать о выводе войск, но они не могли игнорировать тот факт, что они так многим пожертвовали ради разрушения вражеской логистики. - Полагаю, в худшем случае мы достигнем цели, используя только бомбардировщики? Таким образом, достижение минимальной цели будет зависеть от бомбардировщиков. Они бомбили топливный склад. Даже небольшое количество успешных атак может дать отличные результаты. И если они потерпят неудачу, самолеты, которые они арендовали для Альянса Антанты, все таки были старыми моделями, которые Содружество не будет использовать в любом случае - вот, что они думали, но не могли сказать. - Я против этого. Если истребители будут перехвачены, мы сможем нанести больше урона, чем сможем отмахнуться. - Разве высокоскоростные бомбардировщики не могут уничтожить их? - Республика уже попробовала это и прогорела, поэтому я против. - В этом случае нам нужно как-то уничтожить вражеских магов. - Мы многое можем извлечь из этого. Я думаю, у нас нет выбора. Они притворялись, что беспокоятся о бомбардировщиках. На самом деле, они просто должны были сделать замечания для записи. В конце концов, все знали, что «высокоскоростные» бомбардировщики, которых они предоставили, еле передвигались. - Проблема в способностях Именованной и неизвестного батальона. Было бы здорово, если бы бомбардировщики могли расправится с ними... Это были их истинные чувства по этому поводу, наглая надежда, что враг будет перенапрягать себя, следя за бомбардировщиками. В этот момент судьба сыграла с ними шутку. Они заняли простой скрытый центр управления армией Альянса Антанты, который использовался для наблюдения за линией фронта на двадцать километров вперед и определения направления. Но они что-то забыли. Они забыли, что двадцать километров - это совсем немного для мага. - Чего? Серьезно?! Там нет ошибки?! Внезапно дежурный офицер КП вскочил, побледнел и крикнул в радио. Мгновение спустя несколько других офицеров оказались с такими же бескровными лицами. - Это α батальон! Это срочно! Что за?! Рекомендую перейти в убежище! - Вырубите связь! Нас отслеживают! - Все кричали практически в одно и то же время. - Я получаю сильный сигнал маны Именованной! Она быстро использует формулу магической бомбардировки! Затем диспетчер начал визжать, и паника усилилась. Неужели выслежены? Предупреждение о том, чтобы укрыться от α батальона ...? Сильный сигнал маны? - Чего? Она не может достать нас оттуда! - Все в убежище! Все в убежище! Несколько офицеров отбросили в сторону идиотов, которые инстинктивно отрицали угрозу, побежали к блиндажу и через мгновение были взорваны.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.11

ВЫСОТА 9 500, НА ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ, ВПЕРЕДИ ОТДЕЛА СНАБЖЕНИЯ - Своей славой, как утреннее солнце, он освещает тьму. Он родился Восславим бога! Сосредоточенное заклинание магической бомбардировки. Магическая бомбардировка имеет проникающую и разрушительную силу 28-сантиметровой пушки. На мгновение поле битвы засияло ярким светом, а затем прогрохотал взрыв. - Исчезновение волн наблюдения подтвердилось. Ликвидация вражеского наблюдательного отряда завершена. В то же время шумный отчет об эффектах поступил от наблюдателя, лейтенанта Серебряковой. - Великолепно, майор, - добавил она, и Тане пришлось согласиться. Она редко чувствует удовлетворение, но не в этот раз. Само собой разумеется, что она поразила свою цель. И это должно быть для них настоящим ударом. В любом случае, эта фундаментальная часть любой битвы магов, уничтожить вражеский наблюдательный персонал, прошла довольно гладко. Жертвы были либо любителями, либо они были ужасно уверены в своем блиндаже, но они производили мощные волны наблюдения, как сумасшедшие, поэтому их сразу обнаружили. По сравнению с республиканской армией, которая была в основном пассивным приемником волн, их было довольно легко найти. Судя по всему, армия Альянса Антанты продолжает качественно уступать. Обычно никто не будет активно излучать волны наблюдения, если вы не находитесь на расстоянии от блоке управления, на котором могли бы легко спастись, или, по крайней мере, в наземном поезде наблюдения. Насколько они были глупы, чтобы беспечно наблюдать с фиксированной позиции? Это было мнение Тани исходя из опыта. Кажется, удача с ней. Она подняла свои маленькие руки, наслаждаясь этим. - Вражеские передачи резко возросли. Многочисленные звонки от магов подтверждены. Вы, должно быть, попали в их центр управления боем. Отчет подчиненного наблюдателя только углубил уверенность. Она определенно, без сомнения, снесла вражеские контролеры. Зная о последствиях этого, девочка триумфально подняла свою винтовку. Даже просто глядя вдаль, она довольна тем, как вражеские формирования начинают колебаться - признак шока, который они только что получили. - Хорошо, мы определенно сделали их, верно? Тогда погнали дальше. Обычно сражение с противником у воздушном пространстве с численно уступающей силой исключено. Но как только голова врага взорвется, это уже другая история. Консервативное описание сражающихся в воздухе подразделений было бы хаосом. Работа по поддержанию дисциплины и превращению этого в организованный бой слишком велика, чтобы их командующий фронтом мог справиться с этим. Независимо от того, насколько выдающийся командир, после боя превращается в месиво, где невозможно уследить за всей ситуацией. Существуют ограничения на то, сколько командир может контролировать свое подразделение, участвуя в собачьих боях. В этом отношении Таня благодарна за боевую доктрину имперской армии. Его ориентированные на миссию убеждения означают, что если у офицера есть хорошие подчиненные, ему не нужно держать руки и показывать, как стрелять. Конечно, 203-й воздушный батальон магов получает минимум управления, включая навигационную поддержку. Война без контроля - это просто грубая драка между изолированными магами. В конце концов, без контроля вы останетесь с отдельными маги летающими вокруг. Сила, которую нельзя использовать, не представляет большой угрозы. - Это Пикси 01. Вражеский контрольный пункт был уничтожен. Нам повезло, что основа командной схемы противника выказала свою позицию. Вы никогда не узнаете, пока не попробуете, поэтому я использовал бомбардировку и с легкостью взорвал их ... Очевидно. Теперь враг уже не отряд, а толпа людей. Маги без КП подобны стае Дон Кихотов, каждый из которых сражается в своих битвах. - Пикси 01 для КП. Отправьте статус врагов, которых вы заметили. - КП, Роджер. Оставшиеся враги летят на 6500 футов. Похоже, авангард запасного полка. Две компании охраняют их. У них также есть бомбардировщики. Никаких признаков подкрепления. Ситуация именно так выглядит. Единственные враги, которые могут вступить с нами в бой прямо сейчас, - это взъерошенные войска прямо перед нами. Обычно у вражеского КП может быть множество вариантов действий, например, отправка поддержки вперед, чтобы поддержать беспорядочный авангард. Но теперь никто из них не знает, что делать - они паникуют. Я заметил, что Альянс Антанты и республиканские маги имеют тенденцию чрезмерно специализироваться на групповых боях. Маги, которыми может гордится наша армия, 203-й воздушный батальон, которые каким-то образом бодро пережили свою адскую подготовку, должны быть в состоянии одолеть их. По крайней мере, они, вероятно, не будут сдерживать меня, поэтому я могу использовать их как щит без проблем. И на этот раз у нас также есть замечательное дополнение в виде вражеских бомбардировщиков. Если я уничтожу их, то могу ожидать повышения в соответствии с правилами ВВС. Ах, это действительно здорово. Я бессознательно вульгарно облизался. Мои усилия изо дня в день и создали такую ​​благословенную среду. Как и в Дакии, судьба или закон причины и следствия или что-то еще, наконец, на моей стороне. Я готов придерживаться гипотезы о том, что Существо Икс - это зло, но у меня достаточно хорошего настроения, чтобы утверждать, что может существовать доброжелательная сущность. - Первая, вторая и третья роты охотятся на два вражеских авангардных батальона. Четвертая рота, со мной. У нас нет необходимой причины для действий. Я командир батальона, тот, кто руководит. Если говорить прямо, мое отношение более или менее может быть, я в конечном итоге буду бороться с собой в какой-то момент. Я могу столкнуть надоедливую работу с вражескими частями на своих подчиненных. Или, скорее, для этого они и существуют. Я хочу, чтобы мои подчиненные сделали все, чтобы я мог подумать о более важных вещах. Генеральный штаб Имперской армии вложил много в этих ребят. Это не мои деньги, а деньги налогоплательщиков, поэтому я приложил все усилия, чтобы использовать их разумно. Я не хочу делать что-либо, что выглядело бы неуместным, и хотя налоги являются своего рода злом, я хотел бы искупить это, используя средства осмысленно. По этой причине я должен показать, что инвестиции стоили того. Более того, я не хочу, чтобы меня заклеймили и отправили на передовую в качестве наказания. Поэтому я буду использовать свою позицию и заставлять подчиненных делать сложные вещи. Знаете, для каждой работы найдется подходящий человек. Поскольку им так нравится война, я уверен, что они будут счастливы сделать это. Я намерен отправиться в тыл с отчетом о поиске и рекомендации таланта. Это идеальный беспроигрышный сценарий. Справедливо было бы назвать это действительно чудесным. - Четвертая рота, мы собираемся нанести удар по поддержке и бомбардировщикам. После этого мы обойдем их с тыла и уничтожим эти два батальона. Я беру четвертую роту в качестве поддержки и инициирую маневры, чтобы зайти с тыла. Я хочу избежать любых опасных мест, поэтому под предлогом обхода я отложил некоторые боевые действия. Во-первых, я хочу посмотреть, как они ведут себя против моих подчиненных. Если враг окажется сильнее, чем ожидалось, я прерву маневр и отправлюсь обратно, чтобы помочь остальным войскам. Моя страховка на месте. - Это все для плана битвы. Тем не менее, господа ...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.12

Северная Армии наблюдает, поэтому мне нужно показать им боевой дух этого командующего фронтом. Это заставит нас выглядеть как армия. Решительный командир с громким голосом и жестким характером заставит замолчать любую бессмысленную критику. Достаточно вспомнить Цудзи*. Он без разбора избавлялся от талантов, вызвал катастрофу и все же получил повышение по службе. - Хотя ваша задача - остановить их, вам не нужно ждать меня до конца. Я совсем не против, если вы победите их. Если дела пойдут плохо, я воспользуюсь доктриной Цудзи, чтобы защитить себя. Хорошо это или плохо, после Второй мировой войны этому парню блестяще удалось избежать судебного преследования за военные преступления. Даже если я не могу подражать его бесстыдному поведение, у меня все же есть чему поучиться. Он мог бы быть корпоративным воином, который всегда возглавлял бы внутренние сражения компании своим демоническим стремлением к продвижению по службе. Ну, на самом деле я не хочу быть таким человеком. Этот мир не очень хорошее место для таких граждан, как я - у меня есть стыд и совесть. - Кроме того, когда мы вернемся, какая бы компания ни показала худшие результаты, их командир пригласит остальных на вечеринку за свой счет. Я заказала немного двадцатипятилетнего вина, так что сражайтесь, если не хотите обанкротиться! Таким образом, я придумал элегантный способ обойти расходы на социализацию. Общение с подчиненными является частью работы босса, но я ненавижу, когда мои расходы проверяются без причины. Взять этого парня, например. Цудзи был очень требователен к проверке ненадлежащих расходов. Он находил слабости людей таким образом. Из этого вы можно понять, что армии и компании не так отличаются друг от друга. Неправильные расходы на развлечения повлияют на вашу будущую карьеру. Поэтому я буду использовать деньги своих подчиненных - чуть ниже порога злоутребления властью. Кроме того, хотя в обществе принято, что детям запрещено пить, если один из моих соратников предложит мне немного, и я не могу отказаться, возможно, армия прикроет на это глаза. Мысль о том, что наконец-то может появиться вино, вызвала слезы на глазах. - Поняли! - Хорошо. Теперь, господа, выполняйте свой долг перед императором и отечеством. У меня нет чувства любви или уважения к императору, а что касается отечества, я просто надеюсь, что получу пособие, соразмерные налогам, которые я уплачиваю. Но государство дает мне пенсию солдата и другие различные пособия. С другой стороны, это место, к сожалению, похоже, находится в стратегическом положении, в котором находилась Германия во время Первой мировой войны ... Ах, какая трагедия. Я чувствую, что нахожусь в компании, которая гарантированно обанкротится. Или как работник, который будет работать б в офисе с отвратительными условиями труда. Нет никакого способа выиграть здесь. Я хотел бы подать заявление о добровольном уходе в отставку и перейти в лучшую компанию. В худшем случае я даже готов перенести трудовой костюм. Но предательство армии во время войны может привести к возникновению всевозможных проблем. Кто будет доверять информатору? Даже если они обещают свободу, никто не захочет взять на себя жестокого левого активиста даже через миллион лет. Если мыслить логически, только идиот рискнет предательством, если это не гарантированно того стоит. Более того, будет трудно защитить себя, когда я уже совершил так много убийств в этой войне. Моя позиция чем-то напоминает снайперскую. Если война закончится, и я смогу быть безопасно демобилизован, это здорово, но если у меня не будет возможности сдаться, есть большая вероятность, что меня застрелят на месте. - Давайте преподадим урок Альянсу Антанты и остальным. Они не понимают обычных словам. На самом деле, я пытался заставить их сдаться однажды, но вообще не мог дозваться до них. Как ни странно, они люди без малейшего экономического понимания. Если им так нравится война, они должны просто разделить свою страну пополам и сражаться между собой. Но, видимо, Республика и Альянс Антанты действительно вовлекли других. Поговорим о головной боли - они игнорируют баланс между общественными делами и личной свободой, причиняя другим неприятности. Мне бы хотелось, чтобы они немного подумали о том, что они мешают обычному человеку. - Мы собираемся сбить их железным молотом с небес. Они поймут, насколько бессильны. Если мы не сможем неторопливо атаковать их высоко в небе, я не смогу принять это. На данный момент у нас есть пространство для маневров, но у меня плохое предчуствие. Я благодарен за это маленькое тело, только когда враг целится в него и испытывает затруднения при выстреле. Один мудрец однажды сказал: «Они называют пули пулями, потому что они наносят удар». Ну, я не хочу, чтобы меня подстрелили. - Первая, вторая и третья роты, продолжайте. Мы облетим вокруг и нанесем удар сзади . - Слава отечеству и нашему полководцу! - Желаю всем удачи. Хорошо! Кажется, мои подчиненные действительно жаждут войны, так как мы добрались до даков. Они более возбуждены, чем я себе представлял - это немного трогательно. У них непревзойденный дух. Они настолько замечательны, что, если бы они не были так преданы застарелому способу ведения войны, я бы определенно нанял их. Это действительно очень плохо. Именно такие вещи доказывают существование дьявола. Если бы Бог существовал, ресурсы не были бы распределены так неправильно. Рыночный принцип - это единственный путь истины. Только у рынка есть невидимая рука. Честно говоря, это так неудачно. Мир действительно сделан сложным. Похоже, пройдет много времени, прежде чем экономика все решит. - Четвертая рота, мы поднимаемся. Нападаем на эти две роты, которые кажутся подкреплением. В любом случае, с этой работой все в порядке - я просто сделаю то, что нужно сделать. Мы дополненный батальон - четыре роты. Это значит, что мы батальон плюс дополнительная рота. Наш батальон перехватит два батальона, а дополнительная рота возьмет на себя две роты. Довольно простые пропорции. Что касается того, где использовать мою личную силу, последняя ситуация проще. И я хочу облегчить себе задачу, поэтому собираюсь пойти с последней группой. На поле битвы нет большей цели, чем победить врага с минимальными усилиями. Все дело в том, насколько комфортно ты можешь сделать свою жизнь. Идея о том, что борьба в юности создает характер, имеет в себе столько же правды, как реклама хедж-фонда. Я думаю, что я пойду дальше и создам характеры других людей. - Понял. Что Вы будете делать с бомбардировщиками? - Они мои. Не надо ненавидеть меня! Я просто хотела бы быть в воздушных силах. - Ха-ха-ха. Неплохо. Он спросил что-то важное, поэтому я ответил достаточно небрежно, но понятно. Хотя это было чем-то вроде снобистской мотивации, я где-то читал, что неплохо время от времени показывать человеческую сторону. Конечно, я также читал, что если вы слишком сноб, люди не будут вас любить. Почему такого хорошего человека как я, так необоснованно мучает Существо Икс, и заставляет сражаться на этой войне на передовой? *(Прим. Переводчика - думаю речь идет о Манасобу Цудзи, японском политике и офицере, который был одним из самых влиятельных милитаристов, а также совершил огромное количество преступлений во время Второй Мировой, но сбежал от правосудия.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.13

Я не могу не сожалеть о своей судьбе. Но теперь мои подчиненные начали смеяться, словно услышали отличную шутку. Найдя это подозрительным, я посмотрел на них и спросил, что тут такого смешного. - Вы знаете, что вы должны сделать с истребителями, верно? Но ответ прост. По всей видимости, я неправильно понял правила. Как жаль, что я выставляю свое невежество перед своими людьми, как это. Какой неописуемый позор. - В самом деле? Это очень плохо. Мы должны были позаимствовать истребители. Хотелось вернуться и получить их. - Почему бы не? Хотя, если я пойду с тобой, то не смогу позаботиться о батальоне. Должно быть, они смеются надо мной. Возвращаетесь, чтобы одолжить истребители у ВВС? Я не могу этого сделать. Если бы я это сделал, это было бы расценено как бегство от врага. Смерть от расстрела! Смерть от расстрела будет ждать меня. И, кроме того, я не могу управлять истребителем так или иначе, поэтому у меня даже не будет оправдания. Я не сомневаюсь, что эта бюрократическая система сможет казнить даже такого маленького ребенка, как я. - Я не могу бежать от врага. - Ну, это так, я полагаю. Давай просто закончим это так быстро, как сможем. А потом приходят сообщения от других подразделений. Нет ничего лучше, чем когда все вовремя. Мне нравится, что мои люди могут прочитать ситуацию. Я уверен, что они окажут большую помощь в продвижении по службе. Это очень хорошо. - Извините, вам определенно придется позаботиться о нас. - Двадцать пять лет ... Я выпью свою чашу сполна. Компания, вперед! - Нет ничего лучше, чем иметь хороших братьев по оружию. Ну, тогда, извините нас, командир. - Ар-р! Эти ребята! Мои извинения, командир. Атмосфера полностью изменилась. Они были отличной командой. Несмотря на то, что я был в отделе кадров, где мне не приходилось часто работать ночами, выпивая или развлекая клиентов, когда кто-то настолько хорош, я узнаю с первого взгляда. Этим ребятам определенно не хватает бейджика отдела продаж. Я уверен, что у них есть то, что нужно, чтобы справиться со стратегией. Какая трата. Это действительно позор. То, что они любят войну, а не бизнес, очень плохо. Я должен уважать их решение, но все же считаю его неудачным. - Ладно. Не беспокойтесь обо мне. Летите вперед. - Спасибо. Четвертая рота, мы идем впереди! Видимо, все командиры моей роты рвутся, как доберманы, на свою добычу, поэтому, когда я отпускаю их поводки, они убегают. Они немедленно сформировали в штурмовое построение и поднимаются, чтобы оказать давление на противника сверху. Это действительно красивый маневр, который выполняется в совершенном единстве, но их стремление к битве настолько интенсивно, что они становятся слишком смелыми. На самом деле, я хотел, чтобы Четвертая рота была моей прямой поддержкой, но если им так нравится сражаться, возможно, безопаснее держаться на расстоянии от них. Они могут быть слишком агрессивными, для того чтобы использовать их в качестве моего щита; враги могут быть действительно ими спровоцированы. - Блин, так я против медленных бомбардировщиков? Не похоже, что мы сможем потанцевать. Мой собственный одинокий бой. Против бомбардировщиков мне, вероятно, не удастся выполнить любые изящные маневры. Это будет простой труд - превратиться в неподвижную батарею и взорвать их с неба. Если я промажу, я буду просто посмешищем, поэтому, хотя это безопасная работа, это не будет слишком легко. - Я не в настроении, но это работа. Давай просто сделаем это шаг за шагом. Я должен быть очень точным, чтобы уничтожить их. Поскольку я не чувствую магию и не использую ее для руководства, я должен использовать либо детектор тепла, либо радар. Я могу быть магом, поэтому не пользуюсь радаром, а создание заклинания обнаружения тепла - это та еще головная боль. Учитывая, что в конце концов это будет в основном снайперская атака, это, похоже, не стоит времени и усилий. Честно говоря, неудивительно, что у меня плохое настроение. По крайней мере, если я сделаю, мой кредит доверия у начальства повысится. - Майор фон Дегуршафф, как слышно? - Это Фея 01. С каких это пор вы забыли, что мы используем позывные? И именно поэтому я дал капризный ответ на внезапно появившееся сообщение. Возможно, неспособность контролировать свои эмоции не очень хорошо характеризирует меня как взрослого члена общества, но никто не был бы счастлив, если бы трудную работу прервали грубым нарушением правил. , Честно говоря, почему все думают, что правила и нормы для галочки? В мире слишком много небрежных людей. - М-мои извинения. - Как вы думаете, для чего нужна военная дисциплина и правила? Вы не можете просто исправить подобные ошибки, извиняясь. Нарушения правил приводят к несчастным случаям. Разве вы не знаете закон Генриха*, эмпирическое правило, которое придумал страховой работник наблюдая за статистикой ? Накопление мелких ошибок - первый шаг к серьезной аварии. - Пожалуйста, оставим это. Это отель 03, отель 03. Слышите? Кто-то, кто кажется важным, встал на провод, поэтому я решил изменить свое отношение. Иногда проглотить свою гордость - правильный выбор. Как член организации, вам нужно просто: не кусайте руку, которая вас кормит. - Это Фея 01. Что я могу сделать для вас? - Реорганизация батальона гадюк и отступивших частей завершена. Должны ли мы заставить их выступить в качестве арьергарда? На этот раз вместо того, чтобы начать ругаться, я расплылся в улыбке по поводу того, какой это был хорошо сделанный маневр. Батальон гадюк устал, и я думал, что они будут скорее мертвым грузом, чем подкреплением, но, похоже, их реорганизация прошла хорошо. Возможно, Северная Армия более эффективна, чем я мог себе представить. - Ого, какая быстрая реорганизация! Очень хорошо, пожалуйста. Все полезное приветствуется. Мертвый груз который даже не может служить щитом, раздражает, но я всегда рад принимать пешек. Мне больше повезло, чем я думал. Люди не должны полагаться на удачу, но и при этом они не должны быть слишком ограниченными, чтобы вовремя использовать хороший шанс. - Что? О, понял. Я отправлю их в путь. - У вас есть моя благодарность. Теперь смотрите, как мы работаем. Пока я занимаюсь этим, я хочу поделиться новостями со своим подразделением. Даже для поклонников войны не может быть ничего лучше, чем найти больше друзей. Честно говоря, я был готов сразу же принять подкрепление. Дело в том, что их было меньше, поэтому я не мог дождаться прибытия реорганизованного батальона. - Батальон, это ваш командир. Да, они, вероятно, будут счастливы. Они смогут сражаться, не беспокоясь о своем тылу. Я живу согласно кредо "безопасность прежде всего", и даже я не против того, чтобы реализовать некоторые достижения в этой битве. - Радуйтесь. Мы получаем по. Некоторые поддержку, к нам идет подкрепление. Я удивлен, что отозванное подразделение может быть реорганизовано так эффективно. Чудесно. Это слово, чтобы выразить, насколько я тронут. Конечно, опасно судить о ситуации в целом, глядя только на пару событий. Тем не менее, даже если радист неумел, это говорил его старший офицер на точке. Подкрепление, вероятно, будет здесь в любую минуту. - Вы понимаете, что я говорю? Почему мы просто не тратим время и ждем нашу поддержку? Я не могу этого сказать, потому что мое желание сражаться было бы подозрительным, но если я смогу заставить их понять это косвенно, не было бы проблем. Реальное намерение, когда я сообщил о подкреплении, состоит в том, чтобы изменить план в широком смысле, от наступательного тактического формирования до оборонительного. - Да, мэм! Обрезанный ответ наверняка означает, что они понимают ее намерения. Я удовлетворенно кивнул. - Теперь давайте сделаем то, за что нам платят! * ( Прим. Переводчика: похоже, что речь идет о законах Госсена — это основные принципы теории предельной полезности, одной из теорий стоимости. Герман Генрих Госсен исходил из предположения, что рациональное поведение определяется стремлением к увеличению полезности или удовольствия. На этой основе Госсен выдвинул два тезиса, известные как "законы Госсена".)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2.14

7 НОЯБРЯ, 1924 ГОД, ГДЕ-ТО НА ТЕРРИТОРИИ АЛЬЯНСА АНТАНТЫ… БОЛЬНИЦА МИРОВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ "МИРНЫЙ СВЕТ" - Бомбардировщики готовы! Нет поддержки?! - Свет - свет !! А-а-а! - Мы потеряли сигнал лидера отряда?! - Они быстрые! Поднимите стену от пуль! Не приближайтесь близко к ним! - Фея 02 для всех рот. Заряжай! - Они прошли авангард ?! Прекратите стрелять и будьте готовы к ближнему бою! - Тревога! Тревога! Спасения пока нет?! - КП для всех подразделений. Прервать операцию! Прервать операцию! С этого момента прервите операцию! - Бомбардировщики…! - Черт возьми! Авангард растоптан! Кто эти ребята ?! - Разведывательная компания была уничтожена! В таком случае мы будем окружены! - Они прошли мимо нашей непосредственной поддержки ?! - От Гадюка 02 для Фея 01. Мы уже в пути. - Роджер. Никаких признаков подкрепления противника. Ожидайте горячее преследование. - Гадюка 02, Роджер. - Обнаружение подкрепления противника! Они размером с батальон. - Подкрепление? А наши? - КП для всех подразделений. Немедленно отступите к второй точке. Я повторяю: немедленно отступите к второй точке. - Это нехорошо! Я не могу их потерять! - Черт, черт, черт! - Фея 01. Переход к очистке. - Гадюка 02 Феям. У нас есть обзор. - Мы тоже вас видим. Можем ли мы оставить преследование для вас? Я хочу, чтобы моя команда убрала отставших. - Вражеское подкрепления прибыло! - Черт возьми! Не останавливаемся! Улетаем! - Роджер. Спасибо. - Ради всего святого, это ад! - Они ваш заклятый враг. Не нужно сдерживаться. Какого черта я выпил прошлой ночью? Первый вопрос, который возник у мужчина в голове, был абсурдным. Он мог сказать, что кто-то его трясет, но мозгу потребовалось много времени, чтобы начать работать. Первый лейтенант Ганнинг удивился, почему все его тело было таким тяжелым. Кто-то ... звал его? - М-м-м ...! Его сознание вернулось, хотя и все было туманным, но начали появляться очертания. - Лейтенант! Лейтенант! "... Ну, это не хорошо. Если они не используют мое имя, то это либо мой начальник, либо военная полиция. Но я все еще не в себе. У меня так кружится голова, что я не могу принять это. Серьезно, что я пил? Я в форме после бутылки скотча, так почему ...? Кто-то подсунул мне водку?" - Мужчина открыл глаза, будучи сразу ослепленным. Что-то мигало. Может быть какая-то машина? Яркость все еще беспокоила его, но странное чувство, что его тело не было его собственным, смутило его. Он был настолько утомлен, что старался, как мог не двигаться. Когда лейтенант уставился в потолок, его мозг наконец-то проснулся, и начал созерцать свое окружение. На первый взгляд, это не была его комната. Так что же происходит? Он не помнил об этом. Чисто белое поле. Хм? Комната? Ему казалось, что он знал это место. Но где же он? -Угх. Где…? Он особо не искал ответа своим стоном, но казалось, что человек, звавший его, услышал. Очевидно, это привлекло внимание всех, кто находился поблизости, и внезапно он был охвачен огромным волнением. По какой-то причине он попытался сесть, но вместо этого чуть не опрокинулся. Его тело не двигалось так, как он хотел. Казалось, что кто-то поддерживал его, и он смутно понимал, что его поддержали. - Лейтенант! Хорошо, вы в сознании, верно? Медик! Приведи хирурга, быстрее! - Чего…? Просто озвучивание вопроса полностью утомило его. Что-то странное происходит. Он не мог найти слова для этого, но что-то было по-другому. Какого черта случилось с ним? Он не спал, но, хотя его сознание продолжало просыпаться, туманный свет перед его глазами не рассеивался. Мало того, что его глаза не сфокусировались, он не мог держать их неподвижно. Если бы лейтенант был с похмелья, то чувствовал бы плохо и болела голова ... Но этого не было. Когда реальность медленно вернулась к нему, он начал понимать, в какой странной ситуации он оказался. - Расслабьтесь. Что вы помните? - Что? Что вы говорите? Нет, я не хочу вспоминать это. Я не должен помнить. Я не могу ... Что? - Капитан, это нехорошо. Он полностью истощен. - Этот тоже. Записи были уничтожены. Мы их восстановили, но я не думаю, что что-то из этого будет полезным. Уничтожены? Мои ... Как насчет моих друзей ...? - Добро пожаловать в Империю. У вас есть паспорт? - Ха-ха-ха, командующий. Мы не принесли приветственный букет. Что теперь? - Уф, что я буду делать с вами, ребята? Но вы принесли фейерверк, верно? - О, это правильно. Они похожи на цветы, верно? - Отлично. Тогда, возможно, я спою приветственную песню. - Хм-м? Вы знаете песню? - Да, хорошую. -Вам позашивать рты? - Огрызнулся капитан. Где-то кто-то поспешно закрыл рот, но было уже поздно. Красные, красные цветы. Мои братья. Мои командиры. Мои люди. - Ар-р-р-р! - Медик! Успокоительное! Быстрее! - Вы идиоты! Вы должны были ожидать этого! Теперь они мясо. Взрывы. Везде одни взрывы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3.1 (Норден ІІ)

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ГДЕ-ТО В ШТАБ-КВАРТИРЕ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ В НОРДЕНЕ Холод Нордена всегда заставлял людей одержимо к нему готовится. Тем не менее, это приятное ощущение. Огонь, который пылает в очаге, и его тепло наполняющее комнату, все этоявляется неотъемлемой чертой тихой Норденской зимы. - Добро пожаловать в Норден. Или, я полагаю, я должен сказать: "С возвращением"? Мы рады, что вы здесь, майор фон Дегуршафф. - Да, возвращение на это поле битвы навевает воспоминания. Рада служить под вашим руководством, генерал фон Рудерсдорф. Что-то не так с офицерами Генерального штаба и их чрезвычайно серьезным выражением, когда они проводят эту совершенно неуместную встречу. Конечно, генерал-майор фон Рудерсдорф и майор фон Дегуршафф просто оба решили, что легче прагматично поговорить друг с другом, поэтому они сравнительно быстро справились. - … А теперь позвольте мне рассказать вам, какое замечательное задание, я думаю, вы будете выполнять прямо за воротами. Я слышал от полковника фон Лергена - это будет настоящим вызовом. - Для меня это большая честь, сэр. - Ах, но я не ожидал ничего меньшего. Я знал, что Зеттур отправит вас сюда, и это был правильный шаг. Кооперативные отношения между этими двумя гениями в Генеральном штабе действительно нечто. Хорошо это или плохо, но единственный, кто сможет пробиться к заместителю директора Служебного корпуса, - это его когорта или начальник. Поскольку Зеттуру нужно было убедить отправить ее, Таня внутренне приготовилась к тяжелой работе на заместителя главы Оперативного отдела - Мы бы хотели, чтобы вы тоже здесь постарались. - Я сделаю все, что могу, хотя этого может быть немного. - Это хорошо. Тогда давайте приступим к делу. - Да, сэр. - Есть ли у вашего подразделения опыт проведения атакующих действий на позиции противника? - Несколько моих бойцов имеют некоторый опыт на Рейнском фронте, но это все. В Дакии мы в основном совершали воздушные налеты, и даже тогда их было немного. - Так что это более или менее, как я боялся ... Но вы, по крайней мере, понимаете, как это делается в теории, верно? - Да сэр. Я проходила стажировку у 205-й роте на Рейнском фронте. - Хорошо, тогда я буду откровенен. Я хочу, чтобы вы думали об этом как о воздушной операции. Майор, мы, вероятно, заставим ваше подразделение захватить линию обороны противника. - Вы хотите оттолкнуть их назад? Какими бы ни были ваши приказы, я бы хотела начать прямо сейчас. - Это очень хорошо, но я думаю, вам нужно будет тщательно подготовиться. Я бы хотел, чтобы вы немного сосредоточились на тренировках. - Спасибо! Но вы уверены, что все в порядке? - Да, но вам придется хорошенько потрудится, когда придет время. - Да сэр. Обещаю, мы будем готовы на все сто процентов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3.2

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ: ГАЗЕТА Специальный корреспондент Лондиниум Таймс Джеффри рассказал нам о теории, которую он высунул в отношении Одиннадцатой Богини. В общем, он думал, что в ее существовании есть доля правды. Хотя это была не очень приятная перспектива, он считал, что возможность достаточно высока. Сегодня я хотел рассмотреть, был ли это ни что иное, как слухи о поле битвы или она имел какую-то основу в реальности. Все люди, связанные с Одиннадцатой Богиней, которых мы спрашивали, отказались комментировать ее существование. Обычно большинство людей отрицают или подтверждают, но никто не хотел говорить об этом вообще. Отказы были действительно твердыми. "Это то, чего армия стыдится?" Когда мы задали этот вопрос, генерал в отставке, который до этого молчал, грохнул по столу почти достаточно сильно, чтобы сломать его. Он вскочил на ноги, и гримаса на его лице сделала его похожим на людоеда. Мы отшатнулись, посмотрев на него; гнев отставного генерала был действительно ужасным. "Существует мир, который такие люди, как вы, не могут понять! Вас не было на этом поле битвы!" - рявкнул он, откидывая стул, как будто даже разговаривать с нами было оскорбительно. Как ни странно, остальные отставные офицеры тоже все встали одновременно. Как будто все они сообщали о своем единодушном согласии в молчании. Признаюсь, тогда все стало довольно неловко. Но если мы будем полагаться исключительно на то, что видели лично, мы не узнаем ничего нового. Вот почему я хотел бы обсудить данные и теорию, которые привел нам Джеффри. Джеффри говорит, что впервые Содружество обнаружило, что Одиннадцатая Богиня появилась не на западе, а на севере. Как? Вплоть до крупной контратаки на севере в конце войны Содружество сосредоточило свои усилия на западных рубежах. Так как же Содружество заметило Одиннадцатую Богиню на севере, когда она могла была на западе? Ответ, по словам Джеффри, прост. Прежде чем Содружество официально вступило в войну, они послали Экспедиционное подразделение Альянса Антанты в секрете. Да, Содружество помогало в бою перед формальным объявлением войны. Люди всегда шептались об этом, но, очевидно, это правда. У нас есть документация, чтобы доказать это. Национальные архивы были грозным противником, но они уже согласились выдать нам материалы. Что происходило тогда? Мы открыли эту истину, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Очевидно, Содружество решило вмешаться, когда Республика и Империя были заняты столкновением. Комитет национальной обороны рекомендовал собирать разведданные в бою, чтобы лучше понять будущего врага. В ответ в Регадонию была отправлена ​​"армия добровольцев", состоящая в основном из небольших отрядов магов. Чтобы избежать обвинений в нарушении международного права, силы состояли в основном из отставных офицеров и солдат, которые вызвались добровольцами и собирались "от своего имени". Люди в Архиве по-прежнему отказываются раскрывать детали. Прямо сейчас, что мы знаем из разговоров с теми, кто вовлечен в это то, что была развернута группа магов размером с полк. Так что, возможно, это как-то связано с этим. В то время Содружество было нейтральной страной. Даже если растущая нехватка магов еще не стала основным соображением, как это было в разгар войны, тот факт, что столь многие ушли, был удивительным. Эта "армия добровольцев" была большой по любым показателям. Естественно, мы видим, что начались политические ссоры. И, видимо, добровольцы были зверски уничтожены. Это была худшая часть. Потерпев потерю драгоценных боевых магов, им пришлось скрыть свое тайное вмешательство. Здесь мы начинаем видеть ссылки на Одиннадцатую Богиню. В своем отчете командующий армией добровольцев говорит, что это то, что они увидели. Итак, мы начали задаваться вопросом: является ли Одиннадцатая Богиня человеком? Или это какой-то специализированный термин? Джеффри понимает это просто. Похоже, это был эвфемистический способ жаловаться на руководство в ситуации, когда более открытые комментарии не были бы допущены. Это определенно добавило бы стыда за армию, верно? С другой стороны, "массовый мятеж" тоже мог быть рабочей версией. В любом случае они должны были скрыть такой организационный провал. Короче говоря, Джеффри утверждает, что Одиннадцатая Богиня была не человеком, а явлением. Честно говоря, я просто не могу согласиться. Я был на западном фронте, и, насколько я помню, поставки приходили так, как и следовало ожидать. И дисциплина казалась хорошей из того, что я мог видеть. Конечно, я всего лишь репортер, но я занимался этим долгое время, поэтому могу об этом говорить. На Западном фронте было ненормальное количество жертв. Нет, можно сказать, что ненормальное стало нормой; это было похоже на другое измерение. И поэтому наши дебаты ни к чему не привели. Ну, вроде как Лондиниум Таймс служит сторожевым псом, следящим за правительством. ЕМН специализируется на предоставлении новостей из-за рубежа, поэтому, возможно, у нас просто разные точки зрения. В любом случае, я бы хотел, чтобы мы продолжали расследовать это. Наконец, я также хотел бы сказать, как я счастлив иметь такую понимающую жену. Ну, до следующей недели. * Эндрю, специальный корреспондент ЕМН

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3.3

16 НОЯБРЯ, 1924 ГОД, КОМАНДОВАНИЕ СЕВЕРНОЙ АРМИИ, ШТАБНАЯ КОМНАТА Я не знаю, из какой это эпохи, но один великий человек однажды предупредил нас: "Победа - это как наркотик". Военный триумф приносит сияющую славу и настоящее великолепное опьянение нации. По этой причине, когда люди пьяны от победы, они думают только о том, чтобы получить больше. Никому не разрешается спрашивать, для чего нужна победа. Военный романтизм оказывает сильное влияние на страны. Вот почему никто не любит прагматичных солдат. - Таким образом, я думаю, что было бы желательно избежать потерь и свести к минимуму потери. На карте нарисовано отступление Имперской армии. Это предложение отступить, чтобы не слишком напрягать линии снабжения. Если бы нормальный офицер предложил этот план, он должен был бы быть готов к немедленной череде оскорблений, которые хуже труса. И комната для совещаний остановилась на мгновение. Не зная, когда генерал-полковник фон Врагель может взорваться на своем месте во главе стола, генерал-лейтенант и начальник штаба фон Шрайз был внутренне раздражен, но в то же время атмосфера была настолько напряженной, что он хотел спрятать голову в руки. - Вернув линии назад, я считаю, что мы можем уменьшить неизбежное бремя расстояния на логистику, а также упростить планы весеннего наступления. Но я, нарочно проигнорировав атмосферу и заявил о своих мыслях по этому вопросу, спокойно занял свое место. Действуя так, как будто я закончив свой отчет, мое бесстрастное лицо было нечитабельным, пока я полностью игнорировала взгляды сотрудников. На самом деле, независимо от того, насколько бурно становится в зале заседаний группы Северных армий, я просто не могу всерьез воспринимать это как нечто, имеющее какое-либо отношение ко мне. Мой батальон выполнил свою миссию и на данный момент уже вернулся в свой гарнизон. Я присутствую только потому, что генерал-майор фон Рудерсдорф приказал присутствовать, поскольку у меня было время. Когда дело доходит до этого, я вхожу в Центральную армию и служит непосредственно в Генеральном штабе, поэтому мне не место в цепи командования группы Северных армий. И именно поэтому я предложил, в качестве небольшого совета, чтобы они использовали это время, чтобы сократить и консолидировать свои линии. На самом деле, я не хотел поначалу так сильно вмешиваться. Рудерсдорф был там - я полагал, что быть настойчивым - это его работа. Генерал-майор в Генеральном штабе, исполняющий обязанности начальника отдела, имеет гораздо большее влияние, чем указывает звание, поэтому я подумал, что буду вежливо слушать его слова. Но затем, перед встречей, он заявил, что хотел бы услышать мнение офицеров с поля, и несколько командиров бригады были вызваны для комментариев. Возможно, их отчеты не удовлетворяли его? Несмотря на то, что подсчитать мое звание снизу было бы легче, мяч был передан мне. В этом случае я чувствовал, что должен сказать все, что думаю. Единственные, кто не высказывает свое мнение на собраниях, - это неумелые или идиоты, слишком обеспокоенные тем, что думают все остальные. Тем не менее, бывают случаи, когда кому-то приходится вставать и нести основную тяжесть неудовлетворенного разочарования молчаливого большинства. Тот факт, что кто-то должен быть принужден к этой роли, напоминает судно, отводящее огонь от остального флота, - это проблема, которая, несомненно, всегда вредит всем организациям. И если босс группы, отправленной из Центральной, будет держать рот на замке, тогда роль козла отпущения выпадает на меня, еще одного человека, который из Центральной, с полевыми достижениями. Это отягчает, но это правда. Прежде всего, я отразил нападение группы размером с полк. Это серьезный подвиг, который никто не может отрицать. Кроме того, мои значительные достижения в Дакии должны придать некоторый вес моему комментарию. Мой батальон сделал все возможное. Они настоящая куча чокнутых солдатов, но они отдали все. Мы развернули полк и сбили их бомбардировщики и можем гордиться таким серьезным ударом по врагу. - Хм, предложение майора фон Дегуршафф совершенно новое… Каково мнение группы Северной армии о материально-техническом обеспечении? - Совершенно новое? - У него более толстая кожа, чем я думал. Но я полагаю, что Центр не может взять и сказать, что линии снабжения перегружены. Наши теперь уволенные предшественники, мечтая разбить окружение, мобилизовали Великую Армию с помощью снаряжения, подходящего для боевых действий на севере, только для того, чтобы они поспешно развернулись на Рейнском фронте. Это не просто генерал фон Рудерсдорф - никто не может спросить, чья вина в беспорядочных линиях снабжения, потому что вина лежит на грубых ошибках предшественников. С другой стороны, если бы это был просто организационный провал, они не должны требовать, чтобы Центр так деликатно справился с этим. Проблема в том, что Империя паникует. Зима уже в пути, и отчасти из-за того, что у группы Северной армии Имперской армии нет запасов, необходимых для того, чтобы выдержать холод Нордена, движения Империи становятся крайне ограниченными. Альянс Антанты, конечно же, находится на своей территории, поэтому его коммандос доминируют и постоянно проводят партизанские атаки на базы снабжения Империи. Безопасность на небольших складах уже нарушена, и ее трудно поддерживать. Но солдатам по-прежнему нужен хлеб, если они собираются идти в атаку. Если бы это был тактический недостаток, который мы должны были бы исправить, у командиров все равно было бы место для работы. Но запасы в сгоревшем складе не могут быть восстановлены. Вывод, к которому я пришел, прост. Не ясно, имеет ли Имперская Армия достаточно запасов, чтобы пережить зиму. Поставки существуют, но они должны тщательно контролироваться. И это время может быть использовано для реорганизации линий. Ага, вот почему он предложил мне тщательно подготовиться к воздушному нападению на противника. Если вы хотите выиграть время, воздушные операции являются эффективным вариантом. Но я не очень хорошо информирован, когда дело доходит до обычной человеческой психики. Конечно, я пришел к этому с точки зрения воздушного десанта ее собственного подразделения в весеннем наступлении. Но именно поэтому, если я здесь, я должен бить тревогу об опасности что касается подготовки к зимним поставкам, и заявляем, что стремление к быстрому прекращению войны является слишком большим риском. Генерал Екоф фон Шрайз с трудом удерживается от того, чтобы потерять самообладание, поскольку он тщательно рассматривает план в качестве начальника штаба группы Северной армии. В то же время та его часть, которая остается спокойной и рациональной, кричит в своем разуме, насколько это плохо. Действительно, это предложение только и не более того. Другими словами, это просто один из возможных вариантов. Генерал фон Шрайз - ветеран, который прошел путь по меритократии Имперской армии. Он может видеть, что, несмотря на то, что у его главной силы, Великой Армии, распорошены силы и локальная нехватка ее магов, Империя все еще имеет явное преимущество перед Альянсом Антанты. Конечно, он понимает, что поджог баз, питающих линии фронта, включая небольшие склады, будет бельмом на его глазе. Он рад, что после того, как они пролили кровь врага, рейды должны прекратиться. Но в то же время он одинаково обеспокоен проблемами снабжения на передовой. Нет, это не так, как будто он не знает о проблемах. Но слушать самодовольное указание от майора фон Дегуршафф, отправленной Центра, - это еще одна проблема. - Майор фон Дегуршафф, я бы хотел кое-что подтвердить. - Через мгновение заговорил офицер логистики . - Вы хотите, чтобы мы окопались, а потом ждали зиму? - Да, - спокойно ответил я. - В настоящее время мы не можем поддерживать линии поставок. Мы не обязаны угождать врагу, тратя впустую технику и людей на бесполезное наступление. Шрайз посмотрел на сотрудников по логистике и операциям. Как он и ожидал, люди с логистики сопротивлялись желанию накричать на нее с явным недовольством и выражениями, что, говорило - им не нравится ее план.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3.4

В конце концов, даже самый низкий чин знал, тут не будет достаточного количества поставок - вам даже не требовалось уведомления службы безопасности, чтобы понять это. Это не было, как будто офицеры Логистики был чрезвычайно опытен, но они были в состоянии приблизиться к поставкам со здравым смыслом. Они прекрасно понимали, что им не хватало техники. Они также знали, что даже если хаос был вызван ошибкой со стороны Центра, те, кто допустил ошибку в первую очередь, уже были уволены. Их продолжающееся недовольство должно было означать, что внешность Дегурешфф повлияла на их суждение. Никто не хотел быть тем взрослым, который послушался маленького ребенка. Если Рудерсдорф знал об этом и поговорил с Таней по этой причине, он был довольно хитрым парнем. Но хотя сотрудники Оперативного отдела сдерживали себя, их маски начали трескаться, показывая пределы их терпимости. Это никого не удивило бы, но их цель отличалась от цели логистики. Каждый день другие группы армий оказывали на них давление, спрашивая, как долго они собираются затягивать конфликт. В конце концов, Дакия с примерно таким же количеством войск, введенных в театр, пала на протяжении нескольких недель. Критика группы Северной армии "все еще сражается"становилось все острее с каждым днем. - Майор фон Дегуршафф, если мы сделаем это, мы потеряем время. - А? Вокруг стола было много разных разговоров, но в целом все ждали, что же произойдет. Сотрудники штаба особенно обращали внимание на Шрайза, чтобы понять намерения своего начальника. Шрайз кивнул и настоял на своем. - Скоро будет новый год. Мы не хотим долгой войны. И мы не хотим исчерпать запасы, и не можем продолжать держать войска здесь. Командующий Рагено из группы Северной армии выразил согласие кивком, и Шрайз почувствовал, как часть напряжения уходит из его плеч. По-видимому, желание быстро положить конец войне было не только желанием Оперативного отдела, но и мнением, разделяемым верховным командованием. Должно быть, это означало, что северные силы согласились вовремя, по крайней мере, в первую очередь. И именно поэтому он впился взглядом в Рудерсдорфа, который бесстыдно и весело слушал их дебаты с улыбкой на лице; он хотел выяснить, что на самом деле этот человек хочет. - Враг столкнется с такими же условиями. Ответ был прохладным и спокойным. Дегуршафф, совершенно равнодушая ко всем взглядам на нее, выдвинула беспощадный контраргумент. - Вместо того, чтобы тратить наши ресурсы на вражеской территории, нам следует дождаться возможности уничтожить их одним решающим ударом. - Отдел логистики не может принять это. Ее предложение было сделано с учетом их обстоятельств. Конечно, именно поэтому она предложила сократить их линии. Но она не пришла к этому решению, нащупывая в темноте; ее отношение говорит, что она полностью верила, что это был их единственный вариант. Таня не могла не услышать предложения офицеров с Оперативного отдела, которые хотели избежать этого этапа войны, быстро доведя ее до конца. Нет, выражение на ее юном лице говорило, что она думала - их план был глупым. - Вы уже зашли так далеко, как только можете». Слегка надавив на правый висок, Шрайз посмотрел на сотрудников отдела логистики. Они гарантировали, что поставки покроют короткое наступление. Проблема была в том, что гарантия была на доступность, вот и все. Никто не представил ему надежного плана по фактической доставке тех припасов в отряды, которые будут продвигаться по краю линии фронта. - Мы можем провести короткое наступление без проблем. Мы обеспечили почти все условия, которые нам нужны для фронта. Уловив его взгляд, офицеры по логистике упомянули, что у них достаточно стандартных боеприпасов для двух сражений и пайков на три недели. У них были базовые количество авиации и топлива общего назначения. Их число показало, что армейская группа может сражаться три недели. Три недели. Теперь, когда северный фронт был реорганизован, и части готовились к наступлению, если они начнут сильный толчок, они могут завершить его в течение этого времени. Резервные силы противника уже иссякли, поэтому, если бы они могли просто позаботиться об остальном на фронте с быстрым наступлением ... Но Дегуршафф ответила, даже не нахмурив брови от их сообщениях. - Я против этого. Враг оказывает жесткое сопротивление. Я действительно не думаю, что мы сможем прорваться за такое короткое время. - Она категорически отвергла эту идею, как будто она думала, что это просто неразумно. - Как только войска пройдут более двадцати километров от скоростной железной дороги, мы будем вынуждены поддерживать линии снабжения чистой рабочей силой. Об устойчивом зимнем наступлении практически не может быть и речи. Она тяжело вздохнула. Несколько офицеров поморщились, но Шрайз стоял на своем, думая, что зачистка вражеских остатков займет максимум неделю. Даже в худшем случае он не думал, что противник сможет выдержать серьезное наступление в течение трех недель. Единственный вызывающий беспокойство элемент, коммандос противника, был в основном нейтрализован. Как ни странно, тот, кто играл главную роль в принятии их была только упорно не соглашающаяся с ним, майором фон Дегуршафф. Даже ситуация с логистикой могла бы быть улучшена, если бы полевые инженеры выполнили техническое обслуживание дороги и использовали больше легкорельсового транспорта. Откровенно, настойчивое возражение со стороны Центра на этом этапе было просто болью в шее. Если бы он не смог найти способ избавиться от них, он продолжал бы держаться за свое. - У ваших слов есть смысл, но враг слишком измотан, чтобы сражаться. Вы та, кто одержал победу, несмотря на то, что вас превосходили числом в два раза. Вы действительно думаете, что недостаточно напугали Альянс Антанты? Ведь с точки зрения потерь магов, вражеская армия тоже давно превысила свои пределы. Даже если другие державы до некоторой степени вмешивались, но когда недавно сформированный имперский батальон магов смог потеснить целый полк Альянса Антанты, это что-то говорило о состоянии дел их противника. Основная линия обороны противника только наносила периодические удары. Поражения Альянса Антанты было всего лишь вопросом времени. Несколько сотрудников разведки попытались уговорить Таню. - Мы победим силой и качеством наших войск. Мы должны сделать наш шаг сейчас, а не сжигать наши ограниченные запасы, ничего не делая. Данные, которые они получили от вражеских заключенных, показала, что их противникам не хватает не только оружия и боеприпасов, но даже еды. Разведка уже решила, что вражеская армия потеряла способность сражаться как единое целое. Вместо того, чтобы разбивать лагерь на фронте, группа Северных армий хотела решительно прекратить конфликт до наступления зимы, но из-за одного упрямого майора дискуссия затянулась. Что затрата времени. Шрайз не мог быть единственным, кто подумал, что он немедленно выкинул бы ее, если бы она не была представителем взгляда Центральной армии. - В самом деле? Лично я могу вспомнить только два батальона, составленных усилиями наших однополчан, и группу без поддержки размером с расширенную роту. Размышления разведки только принесли им ответ, который разрушил их планы

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Сезам, откройся!

В версии с изображениями тут находится картинка.

24 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ЕДИНЫЕ ШТАТЫ.

В мягко струящемся Арканзасском солнечном свете она подбежала к своей любимой бабушке и вручила ей пакет с ярко-красными яблоками.

— Эй, бабушка, соседи дали нам яблоки, куда мне их положить?

— Боже мой, Мэри, еще яблоки? Должно быть, ты нравишься жене Карлоса.

Безмятежно улыбаясь, старуха начала медленно подниматься с кресла. Ее внучка была достаточно любезна, чтобы предложить руку. Заметив ее естественную заботливость, пожилая женщина поблагодарила Бога, что девочку воспитали доброй и заботливой.

Соседи гордились своим урожаем, а внучка сияла, как солнце, получив пакет. Хотя девушка жила с семьей, для нее это была чужая страна. Несмотря на то, что она оставила отца, при переезде в новое и неизвестное место, она покорила даже самых трудных людей своей солнечной улыбкой.

Она была сильным ребенком, достаточно взрослым, чтобы не обращать внимания на происходящие вокруг события. Она делала все, что могла, чтобы развеселить весь дом. Старуха гордилась ею за это, но в то же время понимала, что ее положение очень печальное.

Таким образом, со смешанными чувствами бабушка охотно встала и попыталась сохранить хорошее настроение, предложив вместе испечь яблочный пирог. Ее неспособность делать что-либо, кроме беспокойства о плачевном состоянии конфликта, только подпитывала ее разочарование.

Только бы кончилась эта жестокая война... — Старуха тихо вздохнула, чтобы Мэри не заметила, и медленно направилась на кухню. Заметив в гостиной скорбящую дочь, приросшую к радиоприемнику и газете, бабушка Мэри вытирает слезы с глаз.

С тех пор как они получили уведомление о смерти ее зятя Энсона, солдата Антанты, который приходил просить руки ее дочери, мать Мэри казалась вялой, как будто ее мысли были где-то далеко.

Энсон был упрямым человеком, и они не раз ссорились, но в конце концов почему-то ладили. Теперь фотография счастливой пары служила лишь напоминанием о том, что Энсон исчез. Старуха могла только сокрушаться о своей неосторожности, не убрав ее.

Она знала, что из-за физического расстояния между Едиными Штатами и Альянсом Антанты, а также огромной неразберихой на месте боевых действий, новости не поступят очень быстро. Но в какой-то момент она, должно быть, потеряла бдительность. Она с нетерпением ждала новостей о войне, но никогда не думала, что Энсон будет убит.

И именно поэтому она все еще продолжала вспоминать день, когда пришло извещение о смерти, и как она была ошеломлена.

Уведомление? Для нас?

Это произошло в спокойный, солнечный день, точно такой же, как сегодня.

Дочь старухи, наконец, снова начала улыбаться, казалось, расслабившись после возвращения в родной город, в то время как ее внучка носилась по чужой земле, кружась от любопытства. Старуха с улыбкой наблюдала за ними.

Плохие новости пришли как раз в тот момент, когда она приглашала девочек на дневной чай.

Внезапно подъехала машина с флагом Антанты, и из нее вылез чиновник посольства. Когда ее дочь пошла поприветствовать мужчину вместо нее, чтобы избавить ее от боли в спине, старуха пожалела, что не заговорила и не сказала: “Давай я пойду. Мне бы тоже хотелось время от времени беседовать с посетителями.”

Если бы она это сделала, то могла бы даже взять конверт, который он протянул с напряженным выражением лица и дрожащими руками, и спрятать его куда-нибудь подальше.

— О Боже! Нет!

Но вместо этого, они с Мэри услышали крики, прекратили наливать чай и бросились к двери, чтобы увидеть дочь, распростертую на земле в слезах, и людей в черном, чьи лица говорили, что они больше не могут стоять там.

Вспоминая, старуха чувствовала себя дурой за то, что в тот момент беспечно заваривала чай.

Торжественно молчали посетители в черном? Они были одеты в основном для траура, не так ли?

Причина их визита очевидна.

ИЗВЕЩЕНИЕ О СМЕРТИ.

Она даже не подумала о такой возможности, когда вырвала листок из дрожащих рук дочери, но в тот же момент, прочитала единственную строку, напечатанную на первой странице, и время замерло.

Ее дочь все еще не оправилась от шока.

Мало того, время, вероятно, все еще замерло для нее именно в тот момент.

После этого ее дочь стала одержимой слухами о войне, отвечая на ободрения Мэри и утешения старухи одной и той же пустой улыбкой.

Убирая посуду на кухне, старуха думала про себя.

Война, несомненно, закончится в какой-то момент. Судя по тому, что она услышала в новостях, Империя отступала. Она не совсем понимала, что происходит, но все шептались, что война скоро закончится. Именно этого она и хотела. Ей оставалось только надеяться. — Если война закончится, то я надеюсь, что война закончится как можно скорее.

Возможно, причина, по которой ее дочь настроилась на частоты радиопередатчика с почти религиозной преданностью, заключалась в том, чтобы Бог обрушил праведный суд на Империю за то, что она забрала ее мужа.

Конечно, месть была только пустой и печальной. В ее возрасте старуха знала, что горести прошлого в конце концов можно преодолеть. Но для ее дочери и внучки шок был все еще слишком велик поэтому пока боль не станет тупой и не исчезнет, она будет терпеть его вместе с ними.

— Ладно, Мэри, давай испечем яблочный пирог.

— Хорошо!

МАЙ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ.

Операции должны быть начаты с четкой целью и задачей.

В связи с этим Генеральный штаб высоко оценил операцию “Schrecken und Ehrfurcht“ (”Шок и Трепет“), воплотивший эти идеалы. Его составили два генерал-майора: Зеттюр и Рудерсдорф.

Их предложения были ясны и недвусмысленны.

Проводя радикальные, но прямолинейные атаки, которые непосредственно нацеливались на штаб противника, можно было выбить цепь командования противоборствующих сил, что в конечном итоге привело бы к краху линий противника.

Вот и все. Одна единица будет послана для выполнения одной цели; они обладали простой логикой два плюс два равно четыре.

Причина была очевидна. Обезглавленная армия не может вести войну.

Даже студент академии мог бы сразу уловить намерение. В конце концов, стратегия сводилась к отсечению головы противника — нейтрализации командных возможностей, которые были критически важны для современной армии.

Однако суть этого плана с самого начала вызывала у различных сотрудников серьезные сомнения.

Естественно, штаб считался невероятно важным. Любая армия установила бы свое полевое командование на дружественной территории далеко за пределами досягаемости своих врагов.

Здравый смысл подсказывал, что штаб Республики на Рейнском фронте будет усиленно защищен. Этот предрешенный вывод был подтвержден рекогносцировым* боем ценой огромного количества жизней.

Если они не смогут найти путь мимо плотной завесы перехвата противника и справиться с любыми силами, рвущимися к обороне, то надежды на успех почти не будет. Большая часть Генерального штаба приняла это во внимание и рассудила, что если они полностью будут готовы бесстрастно нести потери для достижения прорыва, то потеряют целую бригаду воздушных магов.

Поэтому, когда цель и исполнение операции “Schrecken und Ehrfurcht” были раскрыты, многие сотрудники считали, что любой, кто отдает такие приказы, должен быть сумасшедшим. Были даже те, кто открыто выступал против операции, утверждая, что это была шутка, которой ничего не добьются, зато безрассудно пошлют солдат на смерть.

Конечно, никто из реалистов в штабе не возражал против намеченной цели операции. Если можно как-то уничтожить вражескую субординацию, проникнув в их ряды и штурмовав штаб, то не имело значения, какие жертвы будут в итоге. Предполагая разумные шансы на успех, любое количество жертв приемлемо.

Несмотря на привлекательность смелых решений без оглядки на цену, сотрудники отклонили предложение из-за слабых шансов на успех. Ставить свои ценные войска на операцию с такой малой вероятностью успеха было немыслимым безобразием при обычных обстоятельствах.

Если шансы хорошие, то, некоторые потери можно игнорировать. Имеет ли значение, насколько высока будет отдача, если вероятность победы невероятно низкая? Была ли это операция, на которую они возлагали успех прорыва? Если это действительно так, каждый офицер был бы вынужден с горечью признать, что с ним покончено.

В глубине души большинство офицеров Генерального штаба втайне верили, что если бы можно было нанести прямой удар по вражескому штабу, то Рейнский фронт не оказался бы в тупике.

Такой достойный план обычно выбрасывают в мусорное ведро и забывают… но это конкретное предложение было составлено и совместно подписано генералами Зеттюром и Рудерсдорфом.

Сначала сотрудники были озадачены, когда поняли, что два органа власти по крупномасштабной маневренной войне, казалось, предлагали операцию в качестве практического шага. Они неохотно просмотрели документ, и только после внимательного чтения до них дошло, что абсурдный план заслуживает серьезного рассмотрения.

В конце концов, как ни противно было признавать другим сотрудникам, они неохотно признали операцию возможной. Все зависело от ветеранов — 203-го воздушного магического батальона во главе с майором Таней фон Дегуршаф, чей псевдоним находился в процессе перехода от элегантного “Белого серебра” к более впечатляющему и устрашающему “Ржавому серебру". План также требовал дополнительных устройств ускорения, которые позволили пользователю подняться на высоту, где перехват был невозможен, и дали бы им скорость обогнать любых преследователей.

По крайней мере, на бумаге, технические характеристики дополнительного ускорителя в сочетании с накопленными достижениями группы сделали предложение достаточно привлекательным для обсуждения.

Но даже собрав все карты, планировщики все еще колебались — Зеттюр и Рудерсдорф предлагали, прежде всего, согласовать “Schrecken und Ehrfurcht” (“Шок и Трепет”) с их следующим крупным планом — операцией “Отмычка”. А утверждение о том, что без успеха операции “Schrecken und Ehrfurcht" невозможно осуществить операцию “Отмычка”, вызвало особенно напряженные дебаты.

Это был не маленький спор. В конце концов, сделав ставку на операцию “Отмычка”, Генеральный штаб уже пересек опасный мост вывода войск с Рейнского фронта, что в обычных условиях было немыслимо. Они уже давно миновали Рубикон*. Им было нелегко сохранять самообладание, слушая заявления об первоначальной ставке, которая теперь находится во власти этой азартной операции.

Поднялась буря протестов, и дебаты, бушевавшие как в конференц-залах, так и за их пределами, раскололи Генеральный штаб пополам. Называя план спорным, и не отдавая ему должное.

Когда офицеры хватали друг друга за лацканы* в яростном споре и проклинали своих коллег как упрямых дураков, положение дел было настолько диким, что это больше походило на борьбу, чем на что-либо другое. Было ясно, насколько хаотичной стала внутренняя борьба после того, как несколько офицеров официально сообщили, что “упали.”

Но в конце концов в Генштабе решили. Принципиальная цель нападения на штаб противника напрямую, имела многообещающие перспективы. В конце концов, даже если бы им не удалось полностью уничтожить его, сама по себе попытка все равно вызвала бы большую путаницу.

Атака может быть опрометчивой и односторонней, но она имела огромный шанс на успех. Республиканская армия должна будет серьезно учитывать угрозу способного подразделения воздушных магов, которое будет проводить рейд после атаки.

Штаб мог ожидать такого результата даже в случае неудачной атаки. Другими словами, если бы Имперская армия нанесла всего лишь один обезглавливающий удар, Республиканцам пришлось бы постоянно быть настороже. Они должны будут разместить больше своих драгоценных немногочисленных сил в тылу для охраны критически важного штаба Рейнского фронта.

Это была разумная интерпретация ситуации. По крайней мере, ”лучше попытаться, чем потом жалеть". В худшем случае, они свяжут дополнительные войска противника в тылу.

Кое-кто из офицеров подсознательно добавил еще одну мысль: майор фон Дегуршаф действительно могла бы добиться еще лучших результатов.

Тем не менее, никто не мог отрицать, что операция рискованная. В худшем случае они отправят свои элитные войска на бесполезную миссию и могут потерять всех до единого. Конечно, даже если атакующие силы будут уничтожены, угроза останется. Но цена за угрозу слишком высока.

Кроме того, подразделение, которое они планировали отправить, было незаменимым домашним проектом, который Генеральный штаб держал под рукой — подразделение быстрого реагирования с богатым боевым опытом.

203-й воздушный магический батальон был первоначально сформирован как эксперимент, но в настоящее время он служил пресловутой рабочей лошадкой Генерального штаба, последовательно превосходя ожидания на каждом поле боя. Его менее яркий, но тем не менее жизненно важный вклад в области тестирования новой тактики и оценки нового оружия также нельзя было игнорировать.

Это было не то подразделение, которое можно сразу возродить, и все же именно благодаря их элитным способностям любой ожидал от них успеха. После борьбы с противоречием, Генеральный штаб в конечном итоге решил отправить роту. Это учитывало как количество войск, которые они могли развернуть, так и количество войск, необходимых для достижения успеха.

Как только отряд был укомплектован, сложная военная машина Империи полностью заработала.

Двенадцать членов 203-го воздушного магического батальона были оперативно отобраны и доставлены на стартовую базу в тылу в качестве ударной группы, которая будет использовать дополнительное устройство ускорения (кодовое название V-1) для проведения атаки в тылу противника.

Участники получили технический инструктаж от инженеров, а также информацию о разведке на вражеской территории. Все приготовления к их боевой задаче были завершены без промедления.

Однако в проведении испытаний, о которых просила майор фон Дегуршаф, было отказано из соображений секретности. Это неизбежное решение, так как весь смысл операции заключался во внезапном нападении; с точки зрения контрразведки, Генеральный штаб не мог этого допустить.

Конечно, делать попытку без практики было рискованно. В Генеральном штабе появилось много опасений и сомнений по поводу этого решения. Поскольку шансы на успех полностью зависели от того, сможет ли их подразделение использовать элемент внезапности, тайный характер миссии подчеркивался вплоть до подавления любого возражения. В конце концов, даже майор фон Дегуршаф вынуждена признать необходимость контрразведки, хоть и неохотно.

Команда проводила учения по пилотированию в ангаре, но реальных запусков с каким-либо оборудованием не было. Взамен, по просьбе майора фон Дегуршаф, техническое обслуживание дополнительных ускорительных устройств было выполнено с особой тщательностью.

Маршрут операции был расписан в мельчайших деталях. Как минимум, нанести удар по вражеской цепочке командования и временно вывести из строя их коммуникации. Сразу же после налета на вражеский штаб ударная группа направится на север, где дружественная подводная лодка или корабль заберут их.

Дебаты в Генеральном штабе завершились более или менее единодушным согласием всех участников. Блок V-1 получил уведомление, и день X был назначен на 25 мая.

"Сегодня вы все еще можете увидеть шокирующие результаты." (из сборника военной истории армии Содружества. Дивизия Рейнского фронта. Том 3)

25 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СЕКРЕТНАЯ ПУСКОВАЯ БАЗА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. V-1

Майор Таня фон Дегуршаф решительно стоит на взлетно-посадочной полосе аэродрома, наблюдая за восходом солнца над горизонтом с таким болезненным взглядом, что даже мертвая рыба убежит, если услышит ее оглушающий крик “Доброе Утро!”

Полученные приказы предписывали ей возглавить выбранную роту в прямой атаке на вражеский штаб, чтобы отрезать голову их армии. Другими словами, обезглавливание сил хирургическим ударом.

Как будто возмутительный приказ сам по себе недостаточно удручает, метод, который она должна использовать, еще хуже.

Проникнуть через оборону противника обычными средствами невозможно. Видимо, начальство это понимает. Поэтому по той или иной причине они решили, что их единственный вариант — принять радикальный подход. И то, что они придумали — это управляемая ракета. Проблема в том, что система наведения выполняется на борту и вручную.

Проще говоря, они говорят ей стать человеческой ракетой и атаковать. Если бы не репутация Тани, о которой стоило беспокоиться, она сейчас качала бы головой и кричала: как это случилось?!

Логически рассуждая, Таня понимает, что операция, которую она собирается провести — это не просто безрассудная авантюра. Нет никаких сомнений в том, что разумные шансы на успех присутствуют. Как только план был изложен в деталях, стратегическая практичность стала ясна.

Закон прогресса требует революционных достижений, поощряемых бдительным скептицизмом по отношению к здравому смыслу как потенциалу предвзятости и последовательных вызовов парадигме. Учитывая это, Таня понимает, что с военной точки зрения ее капризность можно считать иррациональной.

Но с другой рациональной точки зрения, ведение войны в первую очередь является огромной тратой времени. Конечно, нельзя отрицать, что практически бессмысленное исчерпание каждого ресурса должно быть сведено к минимуму. В конфликте сокращение расходов там, где возможно, является необходимостью.

Все данные указывают на то, что должны быть приняты меры по сохранению ресурсов. Цифры также показывают необходимость обеспечения альтернативного источника поставок, чтобы компенсировать неизбежные потери. Если Империя не захватит активы Республики на условиях мира или что-то в этом роде, нация Тани рухнет под тяжестью постоянно растущих военных расходов. Сразу видно, что начальство намерено выжать из Республики компенсацию.

В дебатах разумно использовать статистические данные, чтобы поддержать здравый смысл или перехитрить его. Таня не может отрицать этого ни по моральным, ни по эмоциональным соображениям.

Конечно, статистика врет. Но это самая лучшая ложь.

По статистике, никто не ожидает, что кто-то со сберегательным счетом в банке и страховкой жизни будет смертником. Во всяком случае, банкир действительно хотел бы поддерживать длительные отношения с таким клиентом. Именно поэтому практичный, хитрый террорист потенциально может избежать слежки, открыв сберегательный счет и купив страховку жизни.

Другими словами, все может быть хорошо в зависимости от того, как вы это используете.

Учитывая все это, Таня прекрасно понимает, как глупо заявлять — это невозможно или не может быть сделано. — Она более чем готова произвести полезный самоанализ о своих личных выводах, прежде чем не соглашаться с другими.

Тем не менее она понимает, что повторяет про себя один и тот же неразрешимый вопрос, глядя безжизненными глазами на гигантский предмет перед собой: как это случилось?

Какой сумасшедший ученый сумел убедить армию одобрить столь безумную идею?

— Рота будет запущена с помощью управляемых человеком ракет, кодовое название “V-1.” — Только одержимый рационализировал бы подобный план до такой степени, чтобы Зеттюр и Рудерсдорф одобрили его… Должно быть, это был он. Большинство инженеров Имперской армии постоянно находятся в своих мирах, но Шугель — совсем другое.

Иди к черту, Шугель, кусок дерьма! — Тане хочется кричать, когда она вспоминает этого человека.

Я должна была “случайно” убить его во время тех тестов активацией формулы или вычислительной сферой. Даже если он психологически загрязненная, жалкая марионетка Существа Икс — или, может, скорее, из-за этого, кто-то должен был убить его раньше, когда он еще сохранял какое-то человеческое достоинство.

Причина, по которой я — вернее, Таня — не успокоиться, пока не застрелит Шугеля бессчетное количество раз в уме, проста.

Она — командир батальона, который на грани развала из-за многочисленных потерь, понесенных в ходе арьергардного дежурства. Но в тот момент, когда подразделение, наконец, вернулось на дружественную базу в тылу, они получили новую операцию вместе с недавно разработанным оборудованием. Она была так взволнована и хотела увидеть, какое гостеприимство будет оказано им по возвращении, но вместо этого, события пошли в совершенно противоположном направлении, на которое она надеялась, и, что хуже всего, теперь их отправляют на опасное поле боя внутри сомнительного оборудования.

Майор Таня фон Дегуршаф знает себя достаточно хорошо, чтобы понять, что она не из тех, кому нравится взлетать на гигантской ракете.

Честно говоря, она устала от опасных миссий. И это вполне естественно, после вынужденной операции, ее отправляют на еще более нелепую миссию, чтобы помочь компенсировать риски просто потому, что план “теоретически возможен.”

Как гласят принципы Генриха*, любая случайность, которая может произойти, произойдет. Никто не знает, когда одна из опасных миссий закончится ужасной неудачей, и я не хочу продолжать, пока не узнаю. Нет, я бы не возражала, если бы меня похвалили за мои выдающиеся достижения и обновили мой Среброкрылый Штурмовой Значок до Среброкрылого Штурмового Значка с Дубовыми листьями. Вообще-то, меня рекомендовали к Платиновому Кресту с Золотыми Мечами, хотя и неофициально, так что, по крайней мере, я не могу отрицать об непризнанных рисках.

В этом и заключается мучительный внутренний конфликт Тани. Человек современного мира не может без причины отказаться от своих обязанностей, когда он пользуется таким высоким уважением и получает медали за свой вклад.

Это предательство контракта и доверия тех самых вещей, которые делают меня той, кто я есть. Предательство собственного достоинства, по сути, форма самоубийства.

В ситуации, когда о срочной эвакуации не может быть и речи, единственный практический выбор Тани — преданно выполнять приказы.

— Я должна это сделать. Если я должна это сделать, то я должна добиться успеха. — Стоя на взлетной полосе и глядя в сторону Республики, Таня повторяет слова, как будто это ее долг.

Она настолько погружена в свой собственный мир, что не замечает, как кто-то подошел к ней.

Не подозревая о пристальном взгляде, идущем откуда-то сбоку, она повторяет, собирая свою волю и боевой дух. “Я должна это сделать. Я просто обязана. Я не могу испортить миссию.”

Я собираюсь жить и вбивать праведность рыночной экономики в кусок мусора под именем Существо Икс. Я буду смеяться тогда, когда разрушу каждого последнего идола, которого смогу достать. Что бы ни случилось, я не могу умереть раньше...

— Майор фон Дегуршаф, извини, что прерываю, но у тебя есть минутка?

Ее условные рефлексы очищают все остальные мысли из головы Тани, когда она замечает голос.

— Ах, извините меня. Конечно, полковник фон Лерген. В чем дело?

Внезапно осознав, что не поприветствовала его должным образом, Таня делает шаг назад и протягивает руку к краю своей фуражки в идеальном приветствии. Пока она думает о том, как сгладить ситуацию, шестеренки ее мозга начинают работать с перебоями, пытаясь вспомнить, не упустила ли она чего-то.

На взлетной полосе она бормотала только две вещи. Наверное, слишком много требовать от подслушивающих думать, что Таня чувствует себя очень мотивированной, но не должно быть большой проблемы в разговоре с собой о необходимости выполнить свою миссию.

Но только если ее бормотание не будет воспринято плохо само по себе. В следующее мгновение до нее доходит, что, в зависимости от контекста, то, что она сказала, может иметь серьезные последствия.

— Нет, ты — э-э ... скорее.…

— А?

В данный момент полковник фон Лерген как-то странно не находит слов. Кажется, это наихудший сценарий. Как бы крепко человек ни цеплялся за оптимизм, он не дурак.

Одно неверное движение здесь, и отчет может быть отправлен в офис Генерального штаба, утверждая, что ее способность провести операцию находится под сомнением, показывая отсутствие мотивации, даже если не зайдет так далеко, чтобы сказать об неподчинении приказам. Лерген, несомненно, тот, кто мог бы представить такой отчет.

Что будет, если полковник фон Лерген доложит о скептическом отношении к моей воле сражаться?

Вся свобода, которой в настоящее время пользуется Таня, предоставлена в полное распоряжение генерала фон Зеттюра. Если выяснится, что кто-то испытывает равнодушие, не говоря уже о прямой критике по поводу плана, в который он и генерал фон Рудерсдорф вложили столько усилий, кто знает, что может случиться.

— Просто я редко вижу, чтобы ты так неохотно соглашалась. — Подбирая слова с легкой гримасой на лице, он переводит взгляд на Таню и продолжает ворчать. — Мы же говорим о тебе, так что у тебя должна быть какая-то причина колебаться.

Вампир, которому только что пронзили сердце колом, почувствует то же самое.

— А-а, понятно... нет, мне просто интересно кое-что.

— Интересно, что?

Таня успокаивает себя, когда готовится провести контроль повреждений в надежде свести к минимуму последствия. — Это препятствие, которое необходимо преодолеть, несмотря ни на что. — Кроме того, чтобы скрыть свое отсутствие боевого духа, она быстро решает заявить, как жаль, что она не может вести еще большее наступление.

Мгновенно придя к обоим выводам, Таня фон Дегуршаф без колебаний морщит лоб, выражая сожаление. “Разве не странно? Все это снаряжение и подготовительные работы... столько усилий, чтобы сохранить тайну. Армия вкладывает поразительный объем работы в каждую часть операции. Вот почему я задаюсь вопросом...” — обращаясь к Лергену за ответным взглядом, она спрашивает:

— Неужели мы действительно проводим эту тщательно спланированную атаку исподтишка с единственной целью вызвать смятение в штабе противника?

Рельсы были проложены на взлетно-посадочной полосе для запуска дополнительных устройств ускорения. А сверху трасс покоятся сами конструкции, подключенные к ошеломляющему количеству ускорителей, в то время как рабочие заполняют топливные баки невероятным количеством высоколетучего жидкого топлива.

Учитывая, как сильно вся эта деятельность влияет на секретность, Таня не должна быть единственной, кто почувствовал твердое намерение довести операцию до конца к тому времени, когда рельсы будут проложены и ракеты заправляться топливом.

Именно поэтому она указывает пальцем и утверждает, что это кажется непропорциональным количеством усилий, даже для удара по вражескому штабу.

— Я не думаю, что это ошибка. Нанесение удара по вражескому штабу требует большой предварительной подготовки.

Грубоватый ответ полковника фон Лергена — именно то, что она ожидала. Таня не возражает против необходимости обширных приготовлений.

— Вы правы, полковник. Но похоже, что мы будем служить первым залпом большей битвы.

Таня предполагает, что они могли преследовать более обширные цели, подразумевая серьезные сомнения относительно экономической эффективности текущего плана. Конечно, она понимает технические причины, по которым трудно отменить запуск, когда ракеты заполнены высоколетучим топливом. Тем не менее, она всерьез показывать свою точку зрения.

— Хм, так ты имеешь в виду, что план в его нынешнем виде многого не даст?

— Более того, мы упускаем шанс сделать что-то большее. Я не говорю, что нападение на штаб противника не будет иметь никакого эффекта, но…

Таня небрежно уклоняется от расставленной полковником фон Лергеном ловушки. Скептицизм по этому поводу можно рассматривать как попытку уклониться от своих обязанностей, поставив эффективность под сомнение.

Да, он должно быть проверяет ее, чтобы увидеть, использует ли она благовидный предлог, ради сокрытия факта о не хватки воли к борьбе.

В ответе, Таня смело играет беззастенчивого патриота, подчеркивая, что это было бы пустой тратой возможности. Она предлагает, чтобы миссия была сопряжена с каким-то другим начинанием.

Данный удар принципиально отличается от охоты с одноразовым оружием на некоего адмирала, находящегося в невинном инспекционном туре. Пока цель неподвижна, мы можем выбрать наиболее выгодное время.

— С моей точки зрения, сэр, это все равно что делать всю тщательную подготовку только для того, чтобы запустить пару фейерверков. Стоимость работы является достаточно…

Но сказав так много, Таня испытывает странное чувство и замолкает. Да, очень странно.

— Майор?

На мгновение вытеснив вопросительный взгляд полковника фон Лергена из своих мыслей, она размышляет над словом, промелькнувшим в ее сознании и подтверждающим странное чувство.

Рентабельность подозрительно плохая. Будут ли они действительно инвестировать так много для достижения единственной цели?

Не такую ли операцию предложил бы генерал фон Зеттюр со своими хладнокровными мыслями о войне на истощение? Кроме того, участие генерала фон Рудерсдорфа также странно. Это неортодоксальная операция, которая опирается на хитрость, так почему же в ней участвует специалист по маневренной войне из Генерального штаба?

— Ахххх, но... вызвать хаос во вражеском штабе... привести к более крупному сражению? Нет, они будут выведены из строя…

В этот момент множество вопросов в голове Тани соединяются и приводят ее к ответу. Уничтожение вражеского штаба повергло бы их в хаос. Без штаба даже современная армия превращается в немногим больше, чем толпу. Это и есть истинная цель Генерального штаба. Если генерал фон Рудерсдорф воспользуется замешательством, чтобы сделать ход, он сможет прорваться через нынешнюю траншейную войну и вернутся к маневренной.

Современная армия, даже укрытая в окопах, существует только благодаря своему мозгу-штабу. Если вы посмотрите, насколько ослабла Красная Армия после идиотской Сталинской чистки, вы увидите, что нет места для дебатов о том, что происходит с армией, которая потеряла свой командный пункт.

И еще одно.

Я не знаю насчет такого лидера, как этот придурок Сталин, который, казалось, думал, что солдаты растут на деревьях, но в нормальной стране, при обычных обстоятельствах… Вероятно, единственная страна, которая может продолжать сражаться после потери своей регулярной армии на фронте — Американская империя...

— Значит, все дело в том, чтобы окружить и уничтожить их. Другими словами, мы пытаемся заманить туда Республиканскую армию.

Осмелиться позволить противнику занять стратегическую позицию, а затем форсировать бой. Это же военное искусство Бонапарта при Аустерлице. Исторические Нидерланды, безусловно, являются ключевым местом. Это в основном Праценские высоты.

Невозможно игнорировать то, что так заманчиво болтается прямо перед глазами...

Была ли вся реорганизация оборонительных линий проведена с намерением заманить врага в ловушку?

Если так... тогда это будет мобильная битва, а не просто прорыв. Это же тактика вращающейся двери*!

Мне было интересно, почему они отказались только от важных Исторических Нидерланд и не продолжили реорганизацию остальной части линии. Теперь это имеет смысл.

— Значит... именно мы провернем дверь?

Слова вызывают бурную реакцию Лергена.

— Майор! Где ты это слышала?!

Его лицо меняет цвет, когда он бросается на Таню. Ярость в глазах заставляет ее удовлетворенно улыбнуться, когда она думает: Ага, понятно.

— О, я сама только что подумала про это, но... судя по вашей реакции, я близка к правде?

— Ты действительно не слышали это от генерала фон Зеттюра?

— Нет, но все время у меня было странное чувство, как будто в горле застряла маленькая косточка.

Таня поняла, что что-то не так в тот момент, когда услышала о крупномасштабной реорганизации фронта связанной с ситуацией на имперских линиях снабжения, но затем ее подразделению было приказано служить арьергардом. Но тогда у нее не было времени подумать.

Когда отступление прошло в соответствии с планом, она почувствовала невероятное облегчение, поэтому потребовалось некоторое время, чтобы понять, что происходит на самом деле.

Поразмыслив над отступлением несколько дней, Республиканская армия быстро перешла в наступление. Таня слышала из разведки, что республиканцы маршируют в приподнятом настроении, готовые уничтожить Империю, но они двигались так медленно, что у них будет достаточно времени для перестройки линий.

Собрав в кучу все, что она знала о ситуации, она была уверена, что ей чего-то не хватает, хотя и не могла сформулировать, почему это казалось таким странным.

Раньше она задавалась вопросом, действительно ли было необходимо отступить так далеко, для простой реорганизации. Но теперь все понятно. Это была подготовка.

В таком случае я понимаю, почему миссия была так тщательно засекречена и почему миллион договоренностей было подписано только для этой вылазки. Это как фейерверк на церемонии...

— Хорошо, майор фон Дегуршаф. Ты должна понимать, насколько Генеральный штаб рассчитывает на операцию.

— Да, сэр, полковник. Я полностью осознаю ситуацию.

Мы выступаем в качестве авангарда грандиозной мобильной операции Генерального штаба, которая заложит основу для массированного окружения. Конечно, если мы потерпим неудачу, армия сделает вид, что ничего не случилось, и соответствующим образом реорганизует оборонительные линии. Но, видя, как далеко имперские линии были оттянуты назад, ясно, что высшие чины чрезвычайно осведомлены о том, насколько велики были риски, когда решили сделать данный шаг. Я могу сказать, что мы должны добиться успеха, чего бы это ни стоило.

— Нет большей чести для моего батальона, чем нести на своих плечах надежды всей армии. Пожалуйста, предоставьте все выбранной роте 203-го воздушного магического батальона. Мы выполним страстное желание Генерального штаба нашей боевой доблестью. — Таня делает свое заявление, стоя совершенно по стойке смирно с высоко поднятой головой, безупречная осанка является продуктом ее обучения.

— Клянусь, мы уничтожим их. Что касается Генерального штаба, то я смиренно прошу, чтобы они ждали наших хороших новостей.

— Ты ничуть не изменилась, майор фон Дегуршаф. Хорошо... Я желаю вам успеха. Да хранит вас Господь.

Хотя выражение лица полковника фон Лергена показывает, что он озадачен несколько философским обетом, ему удается неловко улыбнуться и протянуть руку.

— Да хранит Господь отечество. Впрочем, пока есть солдаты, может быть, мы сами справимся.

Таня хватает мужчину за руку и бесстрашно улыбается. — Вместо Бога, люди могут выполнять эту работу. — Хотя Лерген произнес фразу в мгновение ока, она почувствовала себя прекрасно. Она практически влюбляется в этот оборот речи.

Мы займем место Бога.

— Да хранит Господь отечество. Впрочем, пока есть солдаты, может быть, мы сами справимся.

Какой отличный способ выразиться!

Единственная проблема в том, что мне нужно как-то избавиться от проклятого Существа Икс. Но даже в этом случае будет сделан мудрый и правильный первый шаг — атеизм.

Я спасу отечество вместо Бога. Она чувствует себя прекрасно от энтузиазма, который поднимается в ней. Эти волшебные слова, которые наполняют ее оптимизмом и силой воли, чтобы стать настолько совершенной, что само существование Бога становится ненужным.

Теоретически, штурм вражеского штаба — логичный выбор.

Нет, я бы даже рискнула назвать его вполне рациональным. В конце концов, выделение значительных сил для защиты важной базы в тылу при отводе войск к линии фронта является исключительной нагрузкой.

И так понятно, что Республиканские силы должны будут принять контрмеры, даже если мы буквально не нанесем никакого ущерба их штабу.

Любой солдат, услышав, что их штаб подвергся нападению, предвидел бы грядущую беду и спрятал бы голову в ладонях. Были записи, что бомбардировщики преследовали штаб, где скрывались вражеские командиры.

В этом мире маги представляют собой уникальную ветвь военных. Они могут служить в качестве пехотных или воздушно-десантных войск, которые обладают мобильностью наравне с вертолетами. В зависимости от того, как развернуты, они могут быть довольно удобными для проникновения вглубь вражеской территории.

В то время, как мы пишем новую страницу истории, демонстрируя квинтэссенцию магической боевой мощи. Хорошо бы поставить часть о спасении отечества на место Бога. Лучше рекламы не придумать.

Таня уже представляет, как поворачивает на пользу неблагоприятную ситуацию. Поскольку она пытается превратить кризис в возможность, то нужно спланировать большую рекламную кампанию.

Конечно, я была бы счастлива участвовать, если бы операция не была связана с кучей взрывчатки.

Важно прояснить… Я была выбрана, как часть ударной команды, которая будет привязана к V-1.

Тем не менее, в тот день майор фон Дегуршаф чувствовала себя бодро после того, как успешно нашла четкую цель для работы.

Каждый, кто присутствовал в тот день, передавал чудесную историю-сказку о том, как Дьявол Рейна, “Заржавевшее Серебро”, бросился в сторону вражеского штаба в самом приподнятом настроении.

О ее быстрой, лаконичной речи перед вылетом еще долго будут шептаться.

— Господа, пусть боги защищают отечество, но только если мы, солдаты, будем находится в оплачиваемом отпуске в Валгалле!

Потом, перед своими подчиненными, которые выли от смеха, свидетели говорили, что она хвасталась: “мы спасем отечество вместо Бога! Отдайте кесарю то, что принадлежит кесарю! Мужчины, пришло время для войны, которую ведут люди. Мы идем к победе!”

Но история имеет тенденцию передавать только одну сторону истории: сразу же после того, как она прокричала слова, она повернулась спиной ко всем, чтобы проворно подняться по лестнице на борт V-1. На ее лице было разочарованное выражение, которое кричало: “почему я?”

Текущая высота: 8800 футов; скорость: 991 узел.

Рота, состоящая из представителей элиты, отобранных из 203-го, формально известного как 203-й воздушный магический батальон перехвата, пробивает звуковой барьер на своей атакующей миссии, находясь в трех дистанционно управляемых боевых модулях.

К лучшему или худшему, все идет гладко, без технических проблем.

Все, конечно, гладко, но на самом деле нас просто перевозят, — ворчит Таня про себя. Хотя и есть несколько вещей, которые они могут настроить, V-1, по сути, ракеты, а не самолеты. На самом деле есть способ изменить направление, но даже это ограничено несколькими миллиметрами и может быть полезно только для небольших корректировок курса.

Поэтому пилотирование V-1 чрезвычайно простое. После щелчка, включается двигатель, все, что остается — внести незначительные поправки с помощью ручки управления.

Маги на борту почти ничего не могут сделать после запуска. На самом деле, единственное, что мы должны делать — поддерживать наши защитные пленки и защитные оболочки. Рычаг хорош для регулировки угла нашего взлета, и это все. Если нам по какой-то причине нужно выполнить экстренное уклонение, то единственным доступным вариантом является специальная функция, обеспечивающая большее ускорение.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В конечном счете, нас просто отправляют в воздушное пространство над пунктом. В каком-то смысле мы похожи на первых астронавтов.

Ну, в отличие от ранних астронавтов, мы не можем ожидать восторженного приема от коллег, приносящих букеты после успешной посадки.

В конце концов, мы вернемся не на Землю, где команда поддержки с нетерпением ждет нашего возвращения в запланированной точке приземления, а в гнездо милых, но злобных улиток.

Если мы улыбнемся и радостно поприветствуем испуганных французов(“Françoisians”) фирменным приветствием “Guten Tag”, то обязательно получим взамен свинцовые пули.

Именно поэтому отряд Тани, прибывший из Империи, вежливо постучит в дверь первым.

План состоит в том, чтобы отсоединиться от V-1, полных гидразина и добавок бора, а затем использовать их в качестве дверных молотков, для нанесения первого удара.

Ракетные снаряды, движущиеся быстрее звука, врезаются в соответствующие цели. Понятно, что они несут с собой довольно много энергии. Наши ученые гарантировали, что это лучшие дверные молотки во всей истории человечества; они заставят вас проснуться независимо от глубины подземного бункера.

Я уверена, что наш визит будет очень неожиданным, ведь мы так сильно постучим. Но не забывайте, что джентльменская операция состоит из двух частей, где наш отряд магов проведет атаку сразу после.

Другими словами, тот, кто придумал план, ужасно злой. Это самая лучшая похвала, какую только может дать офицер Генерального штаба.

Но как одна из людей, привязанных к ракете, наполненной смертью, я хочу плакать. Нам даже не нужно стрелять, как одноразовая зажигалка — внешнего взрыва будет достаточно, чтобы убить нас.

Это трагедия войны. Наверное, нам стоит поплакать. Судьба, ожидающая, как тех из нас, кто вынужден атаковать, так и людей, на которых мы охотимся — пролить кровь в борьбе до смерти. К настоящему времени каждый на поле боя является жертвой — еще одна слезоточивая трагедия войны. Несмотря на то, что она была солдатом, вынужденная сражаться, Таня фон Дегуршаф заявляет, что мир священен.

Для солдат гораздо лучше бездельничать в мирное время. Если солдаты потеют и истекают кровью всерьез, это означает, что нация забыла либо надеть свой подгузник, либо поставить сторожевую собаку.

Хотя ситуация выходит из-под контроля, майор Таня фон Дегуршаф печально глотает ее вздохи и жалобы, поскольку напоминает себе, что должна продвигаться вперед со своим долгом. — В настоящее время я солдат, а значит должна выполнять военные обязанности. А в наше время хорошо дисциплинированному подразделению нельзя опаздывать.

Чтобы утешить себя, Таня размышляет. — По крайней мере, если история запишет это, она должна также упомянуть атеизм на поле боя. Отличный шанс вырезать мои убеждения в учебниках истории.

Если есть хоть какой-то шанс оставить после себя слова, унижающие Бога, то Таня, должна проделать некоторые возмутительные рекламные трюки сегодня.

В конце концов, нет такой вещи, как плохой пиар. Думаю, разница здесь в том, что вместо доски объявлений разгорающейся в пламени войне, будет органическая материя в пламени слова. Даже если пламя различается, оно достигают того же эффекта, поэтому, возможно, мне не нужно слишком беспокоиться.

А теперь поработаем. — Таня проверяет время и пересматривает план.

Нет времени, чтобы тратить его на ворчание.

Согласно расписанию, уже почти пора готовиться к удару, поэтому Таня меняет приоритеты и быстро подтверждает шаги, которые ей нужно предпринять. Средняя скорость движения в норме. Настройки форсажа для конечной фазы полета также прекрасны.

Пустой топливный бак мог взорваться, как и предполагалось.

Глядя на свою навигационную карту, Таня получает довольно точное показание текущего положения с помощью своих инструментов. Она была обеспокоена просчетами или ветром, который мог сбить с курса, но ее примерное положение почти точно соответствует плану. Все находится в пределах допустимых значений.

— 01 — всем подразделениям. Мы вступаем в финальную стадию. Отчет.

С помощью направленных волн, я получая ответы о том, что в отряде нет никаких проблем. Таня подавляет целый спектр эмоций и на мгновение кивает. Она многое хочет сказать, но, по крайней мере, механики, отвечающие за обслуживание V-1, сделали свою работу правильно. Она должна будет поблагодарить их за то, что машины не вышли из строя и внезапно не развалились на части в полете.

Опасаясь худшего, она захватила достаточно прочных на разрыв, огнеупорных, автоматических парашютов, предназначенных для экстремальных условий, которые она использовала еще в дни тестирования своего Элиниума, и снарядила всю команду. Удача, должно быть, улыбается нам, так как мы не использовали их во время полета...

Нет, судьба — это то, за что мы, люди, хватаемся руками. Она явно не дарована нам чьей-то милостью. Нет не так. Благоприятный исход люди создали сами благодаря тщательному обслуживанию и настройке.

— 01 — всем подразделениям. Время пришло. Измерьте расстояние и рассчитайте угол сближения. Выполнять!

Мир, в котором успех расцветает руками и усилиями людей — идеальный мир. Мне все равно, даже если восхваление людей за то, что они такие замечательные, непродуктивно.

— 05 — 01. Цель обнаружена.

— 09 — 01. Подтверждаю. Цель обнаружена.

— Великолепно. Всем подразделениям, подтвердите, готовность для нанесения удара.

Война редко идет по плану, но иногда бывает и такое... конечно, если меры предосторожности тщательно приняты, окружающая среда снисходительна, а неэффективность и безрассудство вызывают отвращение.

Разве это не потрясающе? Ура эффективности! Вот о чем я говорю.

— 01 — всем подразделениям. Переход к седьмой фазе. Повторяю, переход к седьмой фазе. — Получив подтверждение от своих людей о завершении подготовки, Таня переходит к следующему этапу.

Седьмая фаза — поражение противника.

В тот момент, когда она подает сигнал, члены команды отделяются от своих V-1 и катапультируются.

Из-за характера движения V-1, происходящего от двигателя сзади, а не от пропеллера спереди, маги выбрасываются вперед, прежде чем начать свободное падение.

Одновременно, почти как забавный бонус, пустые топливные баки и элементы защиты пассажиров начинают отсоединятся от ракеты; они будут функционировать как камуфляж.

Таня и другие маги смешиваются с отброшенными частями во время спуска. Выполнение первого в истории ВВД (”Высотный Военный Десант”) прыжка — довольно рискованная затея.

Для дополнительной скрытности мы бросаем вызов ограничениям ВВД. Обычно вы открываете парашюты на высоте около 980 футов, но мы маги. Мы упадем с той же скоростью, что и части ракеты, и затормозим прямо перед 250 футами. Скрываясь таким образом, мы резко снижаем свои шансы быть обнаруженными.

Тем не менее, это только означает, что вероятность обнаружения очень мала. План вообще не учитывает нашу безопасность. Выбор, основанный исключительно на тактической необходимости.

Я не буду удовлетворена, пока не вернусь и не заставлю человека, который это придумал, попробовать на своей шкуре.

— Да хранит вас Господь.

Она хотела пожелать своим солдатам удачи, но в итоге сказала то, что ей совсем не понравилось. — Черт возьми.

Если я молюсь о защите у этого раздражающего божества, то у меня, должно быть, совсем помутилось в голове. Таня вынуждена оплакивать это, как еще один аспект трагедии и жестокости войны. Конфликты не идут на пользу моей психике.

И я очень, очень хочу, чтобы создатель Элиниума модели 95, сумасшедший ученый, отправился прямиком в ад. Было ошибкой прощать его только потому, что он был не в своем уме. Таня так хочет, чтобы он умер, что не прочь сделать это сама.

Со всеми этими мыслями в голове, она добавляет еще один комментарий.

— Ладно, джентльмены, давайте лишим Бога работы!

Действительно, моя цель — стать своим собственным спасением, — думает про себя Таня, следуя процедуре до конца и разворачивая свой парашют на предписанной высоте.

На короткое мгновение перегрузка становится совершенно невыносимой. После этого я чувствую только благодарность за то, что у меня такое маленькое тело, пока не сталкиваюсь с ударной волной от приземления. Мне едва удается распределить нагрузку с помощью техники парашютного приземления*. Я завершаю посадку благодаря уникальной прочности мага и моей защитной пленке.

Наконец наступил день, когда я использую технику аварийной посадки, вдолбленную в меня во время нашего вычислительного курса воздушного маневрирования. Какого черта. — Таня вздыхает, выпускает пар, и мысленно ударяет парня, который придумал эту технику падения. Таня освобождается от своего парашюта.

Похоже, все в блоке приземлились без проблем.

Меня радует, что мы научились правильно следовать пяти шаговой технике парашютного приземления.

Мне было интересно, что не так с инструкторами, которые охотно выталкивали такого ребенка, как я, пусть даже только внешне, из самолета. Но теперь я должна поблагодарить их от всего сердца. Я пошлю записку, когда вернусь.

Загадывая так далеко, Таня морщится. — Миссия. Сначала я должна пройти через нее. — Она перезагружает свой разум.

Решив, что им будет трудно встретиться после приземления, она приказала всем действовать в звене с теми, кто был рядом.Так кто же здесь приземлился? — Когда Таня осматривает местность, она видит второго лейтенанта Серебрякову, бегущую к ней. — Судя по всему, мой адъютант благополучно приземлился. — Конечно, именно этого Таня и ожидала от своего крутого приятеля; они были вместе еще со времен пребывания на Рейне.

— 09 — 01. Посадка завершена. Никаких потерь.

— 01, принято. Доложите об ударе дополнительных ускорительных устройств.

Хороший знак. — Таня улыбается. К счастью, подразделение, поддерживало хороший порядок. Старший лейтенант Вайс, который приземлился на некотором расстоянии, быстро сообщает, что он установил контакт с остальной частью роты. Несмотря на то, что весь отряд был сброшен отдельно, реорганизация проходит настолько гладко, насколько возможно, что может сделать только хорошо обученная группа.

— Дверные молотки попали почти во все цели. Единственная цель, которую мы, по-видимому, пропустили — склад боеприпасов.

Но все не может идти без сучка.

Для Тани промах есть промах. Боеголовка, которая должна была заставить охрану в штабе противника погрузиться в хаос после подрыва их склада боеприпасов, не выполнила свою работу. Вот почему Таня не упрекает всех людей, которые, как она слышит, вздыхают от досады по радио. Она только думает про себя, что велела им сделать хотя бы один тестовый прогон.

К сожалению, больше ничего нельзя сделать. Или, скорее, она должна быть рада, что прошли через не испытанный сгусток взрывчатки и достигли большинства запланированных целей до сих пор, никого не потеряв.

Вот почему она мгновение колеблется, пытаясь придумать, как лучше поступить. Благополучное прибытие ее одиннадцати подчиненных было подтверждено по защищенному каналу.

Это, конечно, хорошая новость, но так как нам не удалось взорвать огромный склад, который предположительно был складом боеприпасов, враг, должно быть, не слишком смущен. Тем не менее, защитники, вероятно, не поняли, что мы готовимся к атаке.

В заключение, мы все еще можем оправиться. Уничтожить склад боеприпасов еще возможно.

— Тогда у нас нет выбора. Я поработаю над тем, чтобы убрать склад боеприпасов. А вы, ребята, сдуйте всех защитников. У нас не так много времени. Держите ваши глаза на часах!

— 09, принято! Можно мне взять два взвода?

— Да, конечно. 07, 12, пойдемте со мной.

— 04 — 09. Давай сформируем отряд.

— 02 — 01. Мы тоже в отряде.

Удовлетворенная быстрой сборкой взводов, но все же раздраженная плохим результатом удара V-1, Таня чувствует себя немного разочарованной.

Ее подразделение в прекрасной форме. Они проникли на вражескую территорию без потерь и организационных неудач. Эффективность, улучшает настроение людей. Видеть группу, которая может умело выполнять приказы — это радость. Проблема заключается в том, что с высокой вероятностью мы не вызвали хаос. А на него то мы и делали акцент.

Моя рота может быть в хорошей форме, но мы не должны идти против вражеского командного пункта с его надежной защитой.

— Будьте готовы к нападению. Я пойду за складом боеприпасов, но все остальное делайте по плану.

— Как мы должны разделить цели?

— 09, вы берете B и C. Я возьму A.

Смирившись с потенциально высокими страшными потерями, Таня решает осуществить налет. Как будто у нее есть какой-то другой выбор.

Согласно заранее полученным данным, есть три возможных места расположения основных объектов штаба Республиканской армии. Они рассчитывали на то, что хаос даст возможность правильно определить свою цель. V-1 должен был взорвать склад боеприпасов Республиканской армии.

Может быть, я слишком многого прошу.

Поскольку люди, которые нас укомплектовали, были инженерами до мозга костей, они дали нам летающие объекты, которые используют оставшуюся добавку Бора для воспламенения в камере сжигания, и фактически аппараты ускоряются в землю вместо движения по инерции. Не было проблем с производственной линией, если бы каждый промышленный продукт функционировал точно в соответствии с руководством.

Любой, кто считает, что машины работают полностью в соответствии с проектированием, либо понятия не имеет, как все работает, либо является проектировщиком в лаборатории, с закрытыми глазами.

Конечно, согласно его спецификациям, V-1 имеет скорость в тысячу узлов во время своей конечной фазы. И на самом деле Таня может гарантировать, что они двигалась так быстро. Когда инженеры уверяли ее, что прямое попадание с таким количеством кинетической энергии разнесет вдребезги даже дот, они не врали.

Но инженеры и конструкторы забыли одну важную вещь. Да, это физически возможно для V-1 уничтожить все, что не является подземным убежищем, укрепленным до уровня паранойи в случае ядерной войны. И учитывая, что таких бункеров еще не существует в этом мире, означает, что V-1 может уничтожить практически любую укрепленную позицию.

Но Таня думает о другом важном условии. Эти результаты возможны только в том случае, если V-1 попадет прямым ударом. Другими словами, если удар бьет мимо, они просто выкидывают энергию на воздух.

Тратить впустую так много экстремально разрушительного потенциала настолько бессмысленно, что огорчает.

Проблема, должно быть, вызвана пренебрежением инженерной бригады к экономической эффективности. Даже кассетная бомба, сработала бы лучше. — Если мне удастся вернуться на базу, я отругаю этих ослов из технического арсенала имперской армии.

— Никаких признаков сигналов вражеской маны.

— Здесь тоже ничего не обнаружено.

— Ладно, давайте сделаем это.

Тем не менее, сейчас самое время сосредоточиться на операции. Наш первый шаг очень важен.

Успех зависит от того, нападем ли мы прежде, чем враг успеет ответить или нет. Из-за отсутствия вражеских сигналов кажется, что они полностью сосредоточены на ликвидации последствий ракет.

Имеет смысл.

Таня почти сочувствует врагу в командном пункте. Никто не будет думать о прямом нападении. Нормальный человек не ожидал бы, что люди будут лететь на дальних снарядах или ракетах.

Другими словами, в некотором смысле их первый шаг будет легким. Конечно, вокруг штаба наверняка есть охрана. Но если все пойдет под откос, что ж, ее подчиненные помешаны на войне и заслуживают звание ветеранов даже с объективной точки зрения. Они смогут устранить их.

— 01 — всем подразделениям. Смотрите на часы. Десять минут — это максимум, на что мы можем надеяться, прежде чем появится республиканское подкрепление.

Судя по звукам, которые мы можем уловить, Республиканцы, вообще не понимают, что происходит. По крайней мере, вместо того, чтобы сражаться, они отдают приоритет контролю повреждений. Они пытаются понять, как справиться с тем, что их в первый раз атаковали ракеты дальнего радиуса действия. Они так ломают голову над ударами, что не заметили нападавших, которые пробрались внутрь.

В противном случае, нет никакого объяснения отсутствию сигналов маны.

— 03 — 01. Мне удалось перехватить сигнал. Он не зашифрован.

Таня уверена в этом, когда слышит отчет от своего человека, делающего наблюдения и настраивающегося на волну. Республиканская армия действительно понятия не имеет, что мы здесь.

— Это хороший знак. Продвигайтесь с включенным подавлением сигнала маны. После нападения на штаб, отходите на полной скорости. Мы выстрелим двумя маяками обнаружения через десять минут после отлета.

— Так точно.

Подавив вздох, она сжимает свое оружие и летит к вражескому штабу вместе с остальными. Если бы только ее приятель лейтенант Серебрякова испортила посадку, Таня могла бы громко заявить, что не может бросить кого-то, кто был под ее началом со времен битвы на Рейне, и притвориться, что ищет ее, отправляя туда остальную часть подразделения.

Нет, я должна использовать свою законную карту для саботажа (как трудяга) потом.

Теперь самое правильное — радоваться, что мой напарник заметно улучшился после битвы на Рейне. Я признательна за любое увеличение человеческого капитала.

— Хорошо, мы заходим.

Младший лейтенант, идущая за ней, выглядит такой надежной, когда кивает, что у Тани крепнет убежденность в том, что люди — великие существа, способные расти и развиваться. Тем временем, она максимально подавляет свой сигнал маны и врывается.

Ее подчиненные следуют за ней.

И то, что Таня видит — это вражеские солдаты с открытым ртом, застигнутые врасплох.

Может быть, проблема в том, что это тыловая база. Здешние офицеры явно понятия не имеют, как справиться с такой неразберихой. Не то чтобы я могла их винить.

Таня улыбается, когда зачищает их с пистолета-пулемета, который она “нашла", думая, насколько же он удобен. После зачистки республиканских солдат, она продолжая свое продвижение.

Я чувствую себя немного неловко из-за того, что многие из них не носят оружия, но в конце концов, предполагая, что люди на базе являются комбатантами и стреля в них не будет международным правовым вопросом.

Так что мне остается только спокойно ликвидировать врага. — Слово враг настолько удобно, что не требует обсуждения,— думает Таня. Она оглядывает подчиненных, и ее лицо невольно расслабляется в улыбке.

Быстро стрелять в ответ на три слова “Это враг! Огонь!” — вершина воинской дисциплины. Выработка рефлексов действительно отлично подходит для повышения эффективности в бою.

— Лейтенант, как идут дела?

— Чисто! Нет проблем.

Получив именно тот ответ, которого она ждала от лейтенанта Серебряковой, не сводившей глаз с их спины, Таня радостно улыбается. — Замечательно.

Для подразделения, идущего вперед, не найти никаких признаков любых страшных врагов, которые преследуют сзади, является неожиданно хорошей новостью. Я удивлена, но, похоже, предсказание Генерального штаба о том, что штаб республиканской армии будет усиленно защищен, не сбылось.

— Провал рационалистов. Не могу поверить, что враг настолько глуп. Ну, я и сама должна быть осторожна.

Рационалисты, работающие в Генеральном штабе, считают штаб краеугольным камнем командного пункта и тем, что нужно охранять ценой собственной жизни, чего бы это ни стоило. Согласно здравому смыслу имперской армии, штаб республиканской армии возле Рейна должен быть защищен как крепость. Следовательно, вот почему генералы Рудерсдорф и Зеттюр приступили к плану скрытой атаки, который влечет за собой отступление назад, для запуска воздушных магов в V-1.

И… Таня ворвалась сюда, нервничая из-за того, что может их ждать, но теперь, когда она смотрит, кажется, что это ужасно слабая тыловая база.

Другими словами, республиканцы предполагали, что это место не станет полем боя. Судя по всему, здесь тоже не так уж много опытных сержантов.

Так что мы можем быть немного смелее.

Гражданское финансовое учреждение имеет лучшую безопасность, чем этот КП. Проверка значка для входа и бирки со встроенными чипами. Довольно эффективная защита, да и охранники более подготовлены.

— Что я могу сказать...? Думаю, иногда неплохо быть безрассудной.

Мне хочется упасть и ворчать. Определение "есть или быть съеденным", обнаруженное в охранниках гражданских финансовых учреждений, является естественным результатом необходимости. В каком-то смысле все работает по рыночному принципу.

В некотором смысле это то, что происходит с призывной армией. Вы не можете ожидать, что охранники будут серьезно относиться к своим обязанностям, когда они цепляются за желаемую мысль, что враги не появятся в тылу.

— Майор, посмотрите.

— Ловушка? Но я ее не вижу. Или, может, мы не в том месте? Всего четверо охраняют склад боеприпасов. Да как такое возможно.

Когда сталкиваетесь с неожиданностью, вы по своей сути не можете предсказать, что произойдет. Я намеревалась взорвать вражеский склад боеприпасов, чтобы вызвать хаос, но... перед складом есть только четыре парня, которые, похоже, являются целью. И не только это, но они выглядят как члены парламента. Курят и беззаботно болтают.

Какой военный полицейский стал бы курить прямо перед складом боеприпасов? Трудно представить себе приверженцев устава, нарушающих правила в дисциплинированном раю тыла. Другими словами, косвенные улики указывают на то, что ни одно из зданий даже отдаленно не напоминает склад боеприпасов. Для взвода Тани это означает, что они приближались не к той цели. Вся боль, никакой выгоды.

— Помните, они могут использовать оптический камуфляж. Есть ли нарушения в коэффициенте преломления?

— Нет. И никаких подозрительных сигналов... это, наверное, те ребята, что нам нужны, майор...

— На этот раз разведка точно сделала свое дело. У нас нет выбора, лейтенант. Давай разнесем бункер на куски и вернемся, чтобы облегчить Вайсу жизнь.

— Поняла, майор. - лейтенант Серебрякова кивает.

Таня шепчет, что они взорвут его одной атакой, когда загружает несколько формульных патронов в свой автомат.

На всякий случай я дважды проверяю, прежде чем атаковать, но количество вражеских охранников действительно настолько мало, что оно равно нашим силам. Да еще и обычная старая пехота. Единственное, что примечательно, это то, что их ужасно мало.

Понятно, значит, это не склад боеприпасов, а просто какое-то хранилище. Теперь легко понять, почему никто не идет за нами. Судя по тому, как охраники экипированы, они члены парламента. Другими словами, они стоят там на страже чисто формально.

— Действительно ли это штаб республиканской армии? Трудно поверить, учитывая, насколько слаба безопасность.

— Ах, майор, ммм, ну…

— Если вам есть что сказать, лейтенант Серебрякова, говорите. Я не настолько узколобая, чтобы отказываться выслушивать обоснованные советы подчиненных.

— Да, майор. Возможно, вражеские солдаты сосредоточены только на наиболее важных объектах...?

Лейтенант Серебрякова безропотно предлагает свое предложение. Но с ним Таня может согласиться. Если республиканцы нисколько не обеспокоены, что к месту приблизятся, то, конечно, они не могут понять, почему кто-то нацелился на него. Если я сама подумаю, сколько войск разместить на неважной позиции по сравнению с критической, результат будет очевиден.

— Очень возможно, но какая же головная боль.

Таня вздыхает, когда тяжесть близкого будущего давит на нее.

Если здесь нет вражеских солдат не потому, что они некомпетентны, а потому, что область просто не очень важна... Это означает, что отряд Вайса может столкнуться с гораздо большим сопротивлением, чем ожидалось.

В таком случае мы не сможем достичь своих целей и убраться на подводной лодке.

Все плохо.

— Хорошо, лейтенант. Тем больше причин спешить.

Это плохой исход.

Нет, исход просто ужасный. Мы должны сделать все, что в наших силах для избежания этого. Я не заинтересована в том, чтобы быть сбитой над морем или бродить вокруг вечно.

— Мы их уничтожим. Пойдем. Мы быстро уберем этих парней, а потом вернемся, чтобы помочь остальным.

Итак, майор Таня фон Дегуршаф принимает решение.

Пока мы здесь, мы должны делать то, зачем пришли.

Как говорится, что сделано, то сделано. Я намеревалась оставить опасный акт штурма для своих подчиненных и действовать в качестве их поддержки, но учитывая возможность того, что кто-то догонит нас сзади, возможно, ворваться в логово тигра не так уж и плохо.

Тем не менее, я не могу игнорировать цель прямо передо мной. Единственный выбор Тани — быстро среагировать.

Не смейтесь над моим бюрократическим складом ума. Даже если я взорву этот бесполезный объект, это не будет считаться каким-либо достижением. Я хотела бы обрушить кучу проклятий на разведку за то, что она, по-видимому, захватила и передала ложную информацию. В данный момент, однако, жалобы не принесут мне никакой пользы.

Так что сейчас нет смысла говорить об этом.

Поскольку у меня есть приказ уничтожить это место, то будет нарушением субординации, если я этого не сделаю. Однако, как дисциплинированный винтик современной нации, понятие отказа от порядка не существует для меня.

Пока у Тани есть приказ, не имеет значения, что еще произойдет. Она должна взорвать невзрачное бетонное здание на куски.

И если для этого ей придется устранить четырех жалких охранников, она не почувствует ни капли вины.

В конце концов, она может быть тем, кто стреляет из пистолета, но то, что заставляет ее открыть огонь — воля государства. Власть страны, которая владеет военной машиной. Оружие не стреляет в людей. Люди стреляют из ружей. И именно армия, по приказу государства, отдает им приказы.

Поэтому нажатие на спусковой крючок выпускает свинцовые пули из ствола, как это всегда происходит, что приводит к совершенно естественному результату четырех упавших кусков мяса, которые раньше были живыми.

— Чисто!

Кивнув в ответ, Таня следует за остальной частью взвода, чтобы поддержать их. Они пробивают ворота, охраняемые полицейскими, и начинают свой налет. Ее подчиненные продвигаются с превосходным мастерством. Идут бдительно, несмотря на бесполезность цели, что обнадеживает.

Таня прикрывает их своим зарядом. Она подготовилась к перестрелке, и ей должно быть легко маневрировать с ее автоматом в помещении.

Она уже связана с пистолетом, который стащила у офицера Союза Антанты, чего совсем не ожидала. Он подходит ей по размеру больше, чем винтовка, хотя и не слишком охотно признает преимущество.

Во всяком случае, Таня и ее команда должны были победить, когда штурмовали склад, но вместо этого они поражены разочарованием. Все еще сбитые с толку и не имея других дел, они переключают свое внимание внутри здания на поиск цели.

Как и ожидалось, в каком-то смысле здание пустует, почти без признаков использования.

Или оно действительно просто пустое.

Кажется, что его держат в чистоте, но в нем почти ничего нет. Когда Таня вздыхает и говорит, что они должны хотя бы просмотреть записи, то входит в помещение, которое, использовалось в качестве офиса. Все записки, приклеенные к стене, и календарь почти годичной давности.

Кроме того, шкафы и сейфы, которые должны быть надежно заперты, оставлены широко открытыми. Таня и ее войска обыскивают место, но все, что они находят, указывает на то, что оно было заброшено. Судя по всему, район давно закрыт, потому что находился слишком далеко от главной базы.

Полагаю, что это просто полный провал со стороны разведки.

Нет, не то чтобы я лично хотела сорвать банк, так что не особо расстроена отсутствием врагов. Я просто подумала, что если мы могли взорвать склад боеприпасов, то могли посеять некоторый хаос, так что я немного разочарована.

— Значит, в следующий раз повезет? Ну ладно. Это пустая трата времени, но нам приказано взорвать склад. Давайте взорвем его.

— Понятно. Тогда, на всякий случай, я буду стоять на страже.

— Хорошо, лейтенант Серебрякова. Пусть лейтенант Вайс знает, что этот раз был неудачным. Мы закончим и перейдем к следующей цели.

— Так точно.

— Хорошо, я обеспечу наше отступление... постой, сигнал маны?!

В этот момент охранников Тани можно было охарактеризовать как невнимательных — редкое явление так-то. Ситуация совершенно отличалась от той жестокой битвы яростного сопротивления, которую она ожидала. Вопреки опасениям Тани, что враг использует каждую свободную секунду, чтобы подготовиться, забота об охранниках была настолько неторопливым занятием, что она отбросила инстинкты. Вот почему, несмотря на дальновидность, она упустила то, что было прямо у нее под носом.

Таня оказывается застигнутой врасплох.

В свою очередь вот, что происходит.

Внезапно стена открывается, кто-то выпрыгивает, и как только ее мозг обрабатывает информацию, у нее тут же происходит звоночек. Это не “кто-то". Это вражеская территория, поэтому ей не нужна никакая другая информация, чтобы оценить ситуацию.

В тот момент, когда она идентифицирует человека как врага, то усваивает информацию о появлении нападавшего. Затем, как только враг бросает на нее враждебный взгляд, она отвечает с почти механической точностью.

Она с силой запихивает интерференционные формулы в свои пули и немедленно стреляет. Ее пистолет-пулемет громко тарабанит.

К счастью, вражеский маг, который выскочил, предвкушая преимущество с элементом неожиданности, выставляет только слабую защитную пленку. Вот почему Таня смогла пройти мимо нее всего с 9-миллиметровыми патронами и формулами проникновения, погружая несколько выстрелов в беззащитную плоть человека и легко делая ее цель беспомощной.

— Вступить в бой! Зачистить комнату!

Остальные трое быстро поднимают свои пушки против вражеского мага, который качнулся вперед и упал от удара выстрелов.

Я тоже маг, так что знаю, как они работают. Маги сильнее, чем кажутся, и слишком оптимистично думать, что вы можете сбить одного с помощью всего лишь нескольких пуль.

Живой маг — как ручная граната со снятой чекой. Пока они не перестанут дышать, вы не сможете расслабиться. Если у них есть хоть малейший шанс, они могут взорвать себя в крайнем случае.

Иногда маги умирают слишком поздно, но никогда не умирают слишком рано. И поскольку Таня вдалбливала этот урок в своих подчиненных, они стремительно лишили вражеского мага шанса контратаковать.

Закончив внезапную схватку, Таня и ее воины немедленно направляют свои стволы на потайную дверь, из которой появился маг, и приступают к осмотру.

На мгновение беспокойство о том, что еще несколько солдат могут выскочить наружу, действует ей на нервы. Но в помещении так тихо, что они могут слышать только свои собственные легкие движения и сопровождающий их шорох снаряжения, не говоря уже о каких-либо шагах. Никаких признаков каких-либо изменений.

— Не ожидал, что здесь так глубоко! — Отшвырнув ногой труп вражеского мага и щелкнув языком, ее подчиненный, осматривая дверь.

Дверь была скрыта чрезвычайно хитрым способом. Похоже, она ведет под землю. И кажется, идет довольно далеко вниз.

— Насколько глубоко?

— Взгляните, мэм.

— Посмотрим.

Даже Таня ахает, когда заглядывает в кажущийся бесконечным туннель. Свет не может даже достичь дна.

Лестница уходит необычайно глубоко. Даже если бы здание пострадало от прямого попадания бомбы или артобстрела, этот подвал, вероятно, остался невредимым. Он мог бы даже выдержать 280-мм железнодорожные орудийные снаряды. И по тому, как скрыт вход, кажется, что они действительно очень старались, когда строили его.

Если бы тот маг не ворвался, мы бы никогда не узнали, что здесь проход. Учитывая, насколько сложна схема, думаю, что только вечно помешанные агенты разведки могли такое сделать. — Возможно, разведка права, а мое ощущение — нет? — Таня пересматривает свою умственную оценку команды.

Конечно, я до сих пор понятия не имею, как им удалось принять бункер за свалку боеприпасов, поэтому я все еще считаю их ошибкой в целом. Я не хочу сказать, что разведка совершенно некомпетентна, но они делают достаточно ошибок. Так что вы не можете рассчитывать на них, когда нужно.

Тем не менее, враг облажался, а мы — нет.

Это дает большое преимущество. Само собой разумеется, что независимо от того, сделаете ли вы первый шаг или нет, он сильно повлияет на результат. В любом соревновании, не только в войне, но и в борьбе за выживание тот, кто облажался, должен умереть. Конечно, таков закон природы.

— Может быть, мы все-таки на что-то наткнулись, лейтенант.

— Но это не похоже на... — лейтенант Серебрякова проглатывает слова ”склад боеприпасов", но она права.

Конечно, у Тани нет ни малейшего намерения объявлять место складом боеприпасов, поэтому она кивает.

— Да, но это уже кое-что. Иначе зачем бы им понадобилось так хорошо его скрывать? Эй, как там направленный микрофон? Ты что-нибудь слышишь?

— Звуки из нескольких источников. Должно быть, голоса.

Бинго! — Таня хочет крикнуть с ликованием о том, как враг совершает очередную ошибку, но она смотрит на своего адъютанта с довольной ухмылкой, которая говорит: Вы знаете, что это значит?

Не важно, кто там внизу, если они так спрятаны, то наверняка строят тайные планы. Сочная цель.

Не важно, кто там внизу, если они так спрятаны, то наверняка строят тайные планы. Сочная цель.

— Ты можешь разобрать разговор?

— Довольно трудно. Они очень далеко. И судя по эху, там что-то вроде лабиринта.

Все с восторгом прислушиваются, но, к сожалению, звуки, которые мы так упорно пытаемся уловить через эхо, содержат слишком много шума.

Мы не можем разобрать слов, но мы их слышим.

И, используя звуки вместо сигнала эхолокатора, мы можем сказать, что они довольно далеко внизу. Таня быстро взвешивает риски и решает, что торопиться слишком опасно. Нет риска — нет выгоды, но в данный момент нет причин лезть из кожи ради этой конкретной выгоды.

Даже если там нет ловушек, враги могут в отчаянии самоуничтожится, бежать будет некуда. Таня уверена, что парни, отсиживающиеся в бункере, не будут действовать согласно здравому смыслу.

Я должна быть готова к худшему сценарию: группа магов смирилась со своей смертью, выпустив огромные формулы и уничтожив моих товарищей по команде, а также меня. Нырять в подземное гнездо вражеских магов для боя в замкнутом пространстве — полный кошмар.

Но — тут у Тани возникает странное чувство. — Быть не может. — Когда она трижды проверяет, конечно же, она не обнаруживает почти никакого сигнала маны. Конечно, возможно, что они просто слишком далеко, но…

— Лейтенант, я не чувствую никаких сигналов маны. А ты?

— Нет, мэм.

Она даже Серебрякову проверила, но результат тот же.

Означает ли это, что они не готовы к быстрому реагированию? Или, может быть, бункер заполнен только немагическим персоналом? Можно заключить, что нет никаких магов с защитными оболочками и защитными пленками.

Значит, мы можем захватить их очень легко. Есть даже стратегия, что обычно неэффективна на магах, но сейчас отлично сработала бы.

Этому она научилась в Нордене. Хоть и можно нейтрализовать ядовитый газ защитной пленкой, маги все еще живые существа. Даже их таланты не позволяют защитить себя до того как яд будет обнаружен.

И так...

— Я бы хотела взять пленных, но время ограничено. Выбора нет. Устранить их.

— Мы собираемся атаковать?

— Ах да, ты же не был в Нордене. Есть одна техника, которую мы можем использовать. Тебе полезно будет знать ее, так что я научу тебя, — говорит Таня вполголоса, давая своему многообещающему подчиненному небольшой совет с улыбкой, как хороший начальник...

— Значит, слушай, лейтенант. Угарный газ довольно эффективен в таких закрытых помещениях. Или, если вы предпочитаете скорость, сделайте водород и бросьте в него спичку.

— Но достаточно ли простого взрыва, чтобы...? О, кислород?

— Именно. Кислород реагирует быстрее, чем вы думаете. Вы действительно должны быть осторожны, чтобы не задохнуться в закрытой, подземной среде, как эта.

Быть под землей означает, что весь кислород в пространстве сгорает в одном взрыве. Люди имеют удивительную тенденцию забывать об удушье, но это коварно.

На самом деле, в замкнутом пространстве одного взрыва достаточно.

Даже если у вас есть несколько путей эвакуации, взрыв и плохой баланс воздуха достанут вас раньше, чем вы сможете их использовать. Если мы сначала создадим водород, а затем запустим формулу взрывного испарения типа горения, это лишит их всего кислорода — идеально. Я не ожидала многого от этого склада, но, возможно, мы действительно получим некоторые наполовину приличные результаты.

— Мы собираемся сжечь кислород. Приготовьте формулы. По моему сигналу.

Мы подавляем проявление формул настолько, насколько можем, пока просчитываем их. Мы не хотим, чтобы враг заметил нас. Создание формул и бросание в последнюю секунду делает их особенно эффективными скрытыми атаками и влечет за собой очень мало недостатков.

Конечно, я не могу отрицать, что очень сложно бросить так, и по этой причине, техника не используется часто в реальном бою. Инициирование формул обычным способом гораздо предпочтительнее, учитывая время и усилия, необходимые для их подавления.

Но техника скрытна и, следовательно, оптимальна для тайных атак. Жаль, что она не используется много во время встречных сражений или высокоманевренной войны из-за прилагаемых усилий; даже маги считают чрезвычайно трудным защититься от формул, которые проявляются только перед ударом.

В любом случае, маги в таком месте, как это, вероятно, имеют только базовые навыки взятые с учебника. Я не могу себе представить, что они искусно противодействовали хитрым методам нападения, обнаруженных в траншее и нетрадиционной войне.

— Три, два, один, огонь!

Она бросает и проецирует свою формулу в такт своему крику.

Выпустив сильный сигнал маны, она готовит свою следующую формулу, пока жар бушует в самых дальних уголках бункера.

Как ветераны, обученные для ведения высокоманевренной войны, быстрая стрельба и просчет формул являются специальностями 203-го воздушного магического батальона. Они стремятся максимизировать эффект, умело бросая быструю серию формул сгорания напалма.

У врагов на противоположной стороне есть только два варианта: взорваться или сгореть. Они не сильно отличаются, и результаты практически идентичны.

И как только работа будет сделана, правильнее всего будет удрать. Говорят, только глупые птицы портят гнездо, когда уходят, но мы его сожжем. Таня на всякий случай выпускает последнюю формулу напалма, выводя оттуда своих подчиненных.

Потому что, как уже не раз отмечалось, у нее нет времени.

Ограничение по времени звенит у нее в затылке, как будильник. График такой сумасшедший, потому что Генштаб переоценил реакцию противника.

У нас есть всего десять минут, вплоть до секунды. Это делает график атаки на штаб чрезвычайно плотным.

И десятиминутный лимит был установлен исходя из оценки того, сколько времени у нас будет. Если мы продержимся еще немного, появятся местные войска противника, чтобы справиться с ситуацией. В этот момент наши перспективы обеспечения отступления становятся мрачными.

Как бы ни была слаба охрана в штабе, я не хочу цепляться за оптимистическую фантазию, что соседние боевые части ведут себя точно так же, а потом оказываются окруженными.

Вот почему мы не можем терять время. Мы отстреливаем все, что есть в качестве прощального подарка, а затем убираемся из здания. Наверняка республиканская армия уже поняла, что мы атакуем.

Они прикрывают друг друга в качестве меры предосторожности против преследования внутри помещений, но Таню раздражает терять время даже на это.

— Майор, лейтенант Вайс говорит, что позиция С тоже была другой.

— Поняла. Черт. Мы не можем ожидать, что контратака будет ужасной. Скажи ему, чтобы он позаботился об объекте B любой ценой, а мы придумаем, как справиться с А.

— Есть.

И тут, хоть и немного поздно, противник начинает свою контратаку. Нам бы еще несколько минут!

К счастью, в отличие от линии фронта с окопами и ничейной землей, тыловые сооружения не испытывают недостатка в горючих веществах. Таня замечает, как вражеские солдаты используют здания для прикрытия, а не складки местности, и принимает решение. — Давайте верить в наши защитные оболочки и защитные пленки и сожжем это место дотла!

— Внимание! Я хочу три залпа формул взрывного испарения! Ваша цель — 360 градусов вокруг нас!

— Нас зажарит заживо!

Комментарий лейтенанта Серебряковой и выражение крайнего потрясения на ее лице наполовину верны. Просчет формул взрывного испарения в окружении таких зданий немного похоже на самоподжог.

— Но вражеские солдаты будут поджарены первыми! Выполнять! — Кричит ей в ответ Таня с вызывающей ухмылкой.

Должно быть, именно эти слова в конце концов напомнили им об их положении. Лейтенант Серебрякова начинает создавать формулу сразу после меня, не задумываясь.

Простая истина в том, что маги менее воспламеняющиеся, чем пехота. Ура огнезащите.

Формулы, без разбору разбросанные во все стороны по приказу Тани, опаляют всю площадь.

Огонь распространяется немного быстро, но паникующие республиканские солдаты, к счастью, слишком заняты, чтобы обращать на нас внимание, поэтому я бы назвала работой хорошей .

Поскольку было бы глупо поджариваться на собственном огне, Таня пользуется отсутствием сопротивления, чтобы продолжить наступление.

Вылетев из пламени, которое уже начало охватывать окружающие здания, она мчится прочь со своими войсками на буксире.

На первый взгляд кажется, что мы спасаемся от огня. Для республиканских солдат это дом; вероятно, тяжело спасаться от огня и стрелять по нам.

Конечно, мы на самом деле наполовину бежим, поэтому наша игра приближается к реальности, — думает Таня, морщась.

В любом случае, смотря на беспорядки вокруг, республиканская армия не ожидала их нападения ни в малейшей степени.

На самом деле, мы ожидали врагов, готовых к организованному бою, но когда мы вошли, это была полная лотерея с случайным храбрым парнем, оказывающим доблестное сопротивление по своему усмотрению. Честно говоря, они только принимают бой случайно и чрезвычайно дезорганизованно.

На Рейнских линиях, артиллерия обрушила бы град снарядов туда, где, по их мнению, мы прячемся. Но думаю, на тыловой базе не так. Может быть, это культурная разница.

— 01 — всем подразделениям. Цель A уничтожена. Время вышло. Доложите о своем состоянии.

— Атака на объект В была успешной. Цель и место совпали.

Хм, значит, очевидно, объект B был штаб-квартирой. Должно быть, это был какой-то склад. Во всяком случае, если нам удалось разгромить их штаб, можно ожидать некоторое замешательство. К счастью, даже если соседние войска поспешат, они не смогут сказать, в какую сторону мы ушли.

— Понятно. Мы уходим. Уходите на полной скорости. Направиться на север. Сигнал через десять минут.

Думаю, нам не нужно беспокоиться о безопасности; мы можем просто выйти и попросить субмарину забрать нас. В любом случае, мне нужно будет доложить о наших достижениях Генеральному штабу, как только мы выберемся отсюда.

Блин, я явно выполняю работу, выходящую за рамки моей зарплаты. Лучше бы у них был хороший сочный бонус. И я также должна порекомендовать своих подчиненных для награждения.

24 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СОДРУЖЕСТВО, УАЙТХОЛЛ.

Беспрепятственное рождение сверхдержавы на континенте было абсолютно недопустимо. Столкновение с такой державой было геополитическим кошмаром Содружества.

Это было основой внешней политики Содружества.

Вот почему с тех пор, как Империя появилась как последняя цветущая держава, она стала головной болью для этих людей. Они с пониманием относились к самопровозглашенной нации, но страны, которые были слишком сильны, вызывали у них беспокойство.

И в самом деле, человек был вполне серьезен. Нет, он, вероятно, был тем, кто воспринимал ситуацию наиболее серьезно во всем Содружестве — как вызов судьбе славного Содружества, избранного Богом народа.

Поэтому, когда огромная Империя начала огрызаться на другие державы, чтобы собственноручно прорваться через их окружение, он представил себе худший возможный сценарий, который заставил его дрожать от гнева.

Они были слишком опасны. И когда военные в Содружестве увидели, что Империя ловко парирует даже нападение Республики (практически внезапное нападение), они пришли к нему в шоке, чтобы откровенно обсудить, что делать.

До этого момента все было в порядке.

Разве ты сумасшедший? — прорычал он про себя, сердито бросая сигару в пепельницу. Выдохнув дым, он мысленно ругал тупоголовых джентльменов и их нелепую нарастающую эйфорию всеми проклятиями, какие только мог придумать. Он мог только отчаиваться от того, как каждое лицо, которое он видел, расслаблялось в веселой улыбке.

На днях имперская армия отступила, покинув низины, чтобы реорганизовать свои линии. И теперь даже его друзья комментировали, что исход войны очевиден. Нашлись даже идиоты, озабоченные модным обществом, утверждавшие, что если война только поторопится и закончится, то они смогут возродить отношения со старыми друзьями в Империи.

Для него это было просто невероятно. Даже самые острые критики и скептики подвергали сомнению способность Империи продолжать борьбу в газетах, утверждая, что ее вооруженные силы были довольно уязвимы.

Таким образом, он сожалел об облегченных вздохах всех остальных.

И не было ничего необычного в том, что ключевые фигуры Содружества становились мишенью его жалоб и презрений. Тем временем их вздохи эхом отражались от стен Уайтхолла, выражая облегчение оттого, что баланс сил будет восстановлен.

Благородные джентльмены, сидевшие вокруг и игравшие в карты, рассуждали о том, что война, несомненно, близится к концу. Это свидетельствовало о том, что Содружество расслабилось. Была ли реакция из-за ужасной перспективы доминирующей Империи, захватившей континент? Плавное продвижение Империи означало крах их плана уравновесить власть. Мысль о том, что морская держава столкнется с континентальной державой в одиночку, вызывала у дворян самые страшные кошмары.

Но да — “была”. — Теперь все было сказано в прошедшем времени. Несмотря на все усилия держать себя в руках, все улыбались и болтали. Звонкий смех вырывался из их восторженного предвкушения светлого будущего, свободного от кошмаров национальной безопасности.

Таким образом, люди вроде него, которые шумели о постоянной угрозе Империи, держались, хотя и косвенно, на расстоянии вытянутой руки.

— Да ладно тебе, ты же не собираешься обсуждать проблему, которая уже решена, не так ли? — последовали мягкие, окольные упреки. Было ясно, что безудержная эйфория и сопутствующий ей оптимизм достигли даже политиков, которые должны были быть Макиавеллистами*. Что за куча счастливых дураков!

Поэтому, нетерпеливый и кипящий от раздражения, он был вынужден присутствовать на очередном заседании кабинета министров.

— Что ж, господа, похоже, наш друг, Республика, сделает все за нас.

Еще несколько дней назад премьер-министр был облачен в убожество, сшитое из его мук и страданий. Но сегодня он сидел, откинувшись на спинку стула и попыхивал сигарой.

Даже если он и не скрывал своего удовлетворения, в выражении его лица чувствовалась сдержанность. И все же всем членам кабинета с одного взгляда на его жизнерадостно расслабленное лицо и необычайно свежий костюм было ясно, что он в хорошем настроении. Судя по его спокойному лицу и отсутствию темных кругов под глазами, он хорошо выспался.

Это основательно обострило и без того обидчивые чувства этого человека. Он был вынужден сокрушаться, что, независимо от того, как премьер-министр справлялся с внутренними проблемами, на его политические способности в отношении иностранных дел нельзя было положиться.

Он должен был защищать страну, которую избрал Бог.

Несмотря ни на что. — Он мрачно оглядел самодовольные лица членов кабинета, не веря своим глазам.

— Ну, еще очень нескоро, но мы сможем проводить наши выходные, встречаясь со старыми знакомыми в кафе Республики. Я могу любить свою страну, но мне не хватает вина.

— Действительно. Трудно было обойтись без тонкого аромата этих галет.

Большинство министров кабинета кивнули в ответ на негромкий комментарий пожилого министра, сидевшего напротив премьер-министра, показывая, что все они чувствуют близость возвращения к нормальной жизни. Только одному человеку было трудно понять их оптимизм.

Для остальных, однако, все было предрешено: надоедливая война скоро закончится. Когда это произойдет, паромы возобновят курсирование между Содружеством и Республикой, и именно поэтому они могли вести непринужденные разговоры о том, чтобы потягивать вино с галетами на Республиканском побережье.

Выражаясь предельно ясно, все министры вкушали сладкое счастье свободы от тревог. Отсюда и необходимость криво усмехаться над плохой культурой питания в их стране.

Конечно, никто не зашел так далеко, чтобы сказать, что война действительно закончилась. Как бы расслабленно все ни выглядели, кроме этого человека, они не забыли, что имперская армия все еще существует. Она еще не была уничтожена.

Но как только она потеряет промышленную базу, необходимую для продолжения войны, судьба Империи будет предрешена. “Независимо от того, насколько сильны ее солдаты, они не смогут изменить исход”, — прокомментировали министры, как будто они знали.

— В свете последних событий, господа, и учитывая то, что произойдет после войны, наш план должен заключаться в том, чтобы вмешаться. Куча проблем придет с восстановлением баланса сил.

Премьер-министр и все остальные указали, что, поскольку они знают исход войны, они могут обратиться к следующему вопросу. Для них проблема заключалась в том, какую форму примет мировой порядок после падения Империи.

— Наши друзья взяли на себя почти все бремя. Мы не можем просто наслаждаться плодами их труда. Мы должны им немного помочь.

— У нас все еще есть проблема Федерации, а также кредит Единых Штатов. Не могли бы мы просто воспользоваться улучшившейся ситуацией в области национальной безопасности как возможностью ограничить военные расходы?

Некоторые даже заранее праздновали победу, говоря, что пришло время прояснить позицию Содружества и что теперь есть шанс получить легкую прибыль.

— Все еще слишком рано. Разве мы не должны использовать нашу невовлеченную позицию для организации мирных переговоров?

— Я согласен. Мы должны поручить каждому агентству провести предварительное обследование по поводу мирного договора. Мы также заставим флот показать Империи, что если они не достигнут быстрого мира, то сделают нас врагами.

Даже люди с достаточно обоснованными взглядами говорили, что война скоро закончится.

— А если мы ударим по ним Королевским флотом? Да, конечно. Непременно, даже Империя откажется от своего безрассудного сопротивления, если дело дойдет до драки с сильнейшими морскими силами и самой выдающейся сухопутной армией мира.

— Да, отвратительная куча рационалистов. Если бы они смогли понять, что будет означать наше вмешательство, возможно, они подписали бы мирный договор еще до того, как нам пришлось бы вступить в бой.

Это смехотворно оптимистично.

В тот самый момент у мужчины, не было выбора, кроме как вмешаться, его желание заставило подняться на ноги.

— Лорд Мальборо? Вы что-то хотели?

— Простите, что прерываю вас, премьер-министр, но разве мы не должны попытаться встать на ноги? Я никогда не думал, что настанет день, когда мне придется сказать вам, господа, Lauso la mare e tente’n terro ("Восхваляйте море, но твердо стойте на земле").

— Лорд Мальборо, несколько странно спрашивать вас, учитывая, что флот находится в вашей юрисдикции, но наш флот обладает не средневековыми галерами, а Линкоры* и корабли вплоть до класса супер Дредноут*.

Он понимал, что саркастичный парень имеет ввиду контекстуальное значение. И вот этот человек, Мальборо, снова поднес сигару ко рту, затянулся и принялся уверенно спорить.

— Канцлер Лолуйд, прошу прощения, но не будете ли вы так любезны принять простой смысл и не отвлекаться на контекст? Мы можем нанести решительный удар по Империи только нашей сухопутной армией. Они — сухопутная нация, поэтому угроза их морским путям не нанесет критического ущерба.

— Лорд Мальборо, я признаю, что вы говорите правду. Но даже в этом случае Империя находится в процессе потери своего западного промышленного региона. Как они будут вести войну, когда это произойдет?

К сожалению, его идеи были способны вызвать согласие только с чисто военной точки зрения. Как саркастически заметил Лолуйд, в том случае, если Империя потеряет западный промышленный район, в котором располагалась крупнейшая производственная база страны, она потеряет большую часть своей опоры для продолжения войны.

Как только это произойдет, Империя наверняка сложит свой меч. — Даже если это не было заявлено явно, Мальборо точно слышал.

— Если вы позволите мне выступить в качестве канцлера казначейства, и Империя, и Республика практически уничтожили свои финансы. Только представьте себе, что они тратят на том же уровне в течение еще нескольких месяцев. Они окажутся в красной зоне после окончания военных действий и будут вынуждены выплачивать кредиты в течение сорока лет.

Он говорил о том, что, пожалуй, следует назвать самой большой иллюзией из всех: о финансовых ограничениях. Что бы ни случилось, Империя и все остальные страны, участвующие в войне, разорятся. Потянувшись за чаем с...

— Ерунда! — Лолуйд, должно быть, почувствовал, с некоторой строгостью Содружества, что было бы глупо вступать в войну, из которой все выходили банкротами.

— Хорошо, но мы все равно собираемся присоединиться, так что было бы досадно опоздать. А пока готовьтесь к отправке флота. Давайте также прикажем армии готовиться к экспедиции.

Мальборо не мог понять неторопливого отношения каждого; они, казалось, не понимали серьезности ситуации или того, насколько велика была ожидаемая слава. Разрешение на "подготовку", что за глупый шаг? С его точки зрения, будет уже слишком поздно.

— Простите, если это приказ, я прикажу флоту быть наготове, но неужели вы думаете, что Империя позорно отступит и проглотит мирный договор? Только не говорите мне, что вы, господа, всерьез верите!

И вот почему, когда его бульдожье лицо покраснело от гнева, Мальборо заорал во всю глотку: Ему хотелось закричать на них: “прекратите шутить!” В то же время он знал, что его худшее предсказание вовсе не будет смешным.

Холодные взгляды, которые он получал, доказывали, что они разделяли одну и ту же мысль. Готовиться к развертыванию? Вы должны быть шутите.

— Во всяком случае, то, что последует за этим, будет самой трудной частью. Разве мы не должны говорить о послевоенной реконструкции? Откуда возьмутся деньги на восстановление Союза Антанты и Дакии? Я бы хотел, чтобы вы подумали о балансе нашего золотого запаса. Каким бы городом мы ни были, я не уверен, что мы сможем оплатить все расходы на реконструкцию.

— С другой стороны, мы не хотим, чтобы нас захватили красные анархисты. Это такая головная боль. Мы должны принять во внимание то, что задумала Федерация.

Судя по тому, что говорили министр финансов и министр внутренних дел, все было решено; все они лишь сказали, что дальнейшие дебаты не нужны.

Конечно, у них были свои точки зрения. Они придавали гораздо больше веса вопросу о том, как справиться с послевоенной ситуацией, потому что у них были искренние опасения, что уничтоженные финансы и экономическая неразбериха в стране дадут огромную свободу действий коммунистам...

— Лорд Мальборо, у вас есть что добавить? — Несколько раздраженный тон премьер-министра прояснил его мысли: вопрос закрыт, так почему же вы все еще болтаете об этом?

— Конечно, советоваться друг с другом о послевоенных вопросах — хорошо, но я хочу, чтобы вы помнили, что все это произойдет только после того, как мы закончим то, что вы, джентльмены, считаете мелочью. Теперь, надеюсь, мы сможем приступить к составлению плана отправки войск?

— Если мы посылаем войска, то должны иметь в виду имперский флот. Другими словами, флот должен посылать эскорт вместе с сухопутными частями. Иными словами, план зависит от вас, лорд Мальборо. Вы можете нарисовать его, как вам нравится.

Премьер-министр, которому, казалось, надоел весь разговор, с готовностью дал разрешение, сказав первому лорду, что он может делать со своей властью все, что пожелает. В остальном его мысли были заняты решением внутренних проблем, особенно на севере, поэтому он испытывал противоречивые чувства по поводу того, что его время занято иностранными делами.

Откровенно говоря, преобладающие раздражающее настроение в комнате было из-за первого Лорда, который, казалось, так стремиться засунуть свой нос в войну и купаться в славе.

— Тем не менее, лорд Мальборо, я понимаю, что юрисдикция не ваша, но знаете ли вы, сколько пехотных подразделений мы можем отправить за океан? Семь дивизий плюс дивизия кавалерии. Мы не можем использовать местных добровольцев из обороны за рубежом. И вообще, что вы собираетесь делать с этим немногочисленным отрядом?

— Они могут умереть вместе с республиканцами.

Премьер-министр произнес замечание с раздражением, подобающим лидеру нации со связанными руками, и на мгновение был потрясен решительным ответом герцога Мальборо.

— Умереть вместе с республиканцами...? — Хотите сказать, что это повод посылать молодых людей на поле боя?

Примерно в то же время, однако, на заседании кабинета министров были поняты политические последствия. Если солдаты Содружества выстроятся в шеренгу с республиканскими солдатами, и если в конце их марша, шагая в ногу, они падут… Если даже один человек из Содружества падет в имперской атаке, Содружество не сможет отступить.

— Простите меня, Ваша Светлость, но почему мы должны проливать кровь за Республику? Почему бы не позволить республиканским крестьянам пахать, пока не будет стабильности на континенте, а потом почтительно пожинать их урожай?

— Не то чтобы я обязательно соглашался с министром внутренних дел, но я не собираюсь бросаться в огонь, который способен потушить.

И вот члены кабинета в задумчивости хмурят брови, размышляя, почему кто-то сомневается, что воздержание от подобной нелепости лучше всего послужит интересам Содружества.

— Значит, самое большое заблуждение все-таки верно? Война и так уже настолько велика, что не стоит того, чтобы ее вести. Это было бы пустой тратой денег. Вы смотрели на финансовые показатели воюющих стран, которые составил канцлер казначейства?

Смешно! Они не могут вечно поддерживать эти иррациональные расходы. Почему мы должны так тратить деньги? У них были сомнения, подкрепленные цифрами; в каком-то смысле они были правы.

— Канцлер, вы уверены, что это не ошибка?

— Абсолютно точно. Воюющие страны уже полагаются на внутренние облигации и внешние займы. Единые Штаты, в частности, в значительной степени финансируют войну; их влияние быстро расширяется. Империя и Республика не являются исключением. Их не хватает даже после принятия временных мер, которые бросают большую часть их национального бюджета на военные нужды.

— Ну. Так что между репарациями и всем прочим, Империя будет выведена из строя. Может быть, нам стоит больше беспокоиться о политической стабильности в Республике?

Это мнение указывало на то, что они убеждены в том, что воюющие страны уже столкнулись с проблемами. Другими словами, война, естественно, скоро закончится. У одной нации не было достаточно энергии, чтобы поддерживать войну вечно.

И так как избранная Богом страна отказалась действовать, Мальборо, не имея выхода для своего разочарования, был вынужден построить план развертывания “на всякий случай".

Но…

Планы Мальборо изменятся, когда разъяренный человек из морского ведомства влетит к нему в кабинет и скажет, что все предположения, сделанные Содружеством, рушатся у самого основания.

1. Рекогносцировка — визуальное изучение противника и местности в целях уточнения принятого на карте решения. Она проводится лично командиром батальона и выше, с привлечением заместителей и помощников, командиров подчиненных, приданных и взаимодействующих подразделений.

2. Перейти Рубикон — крылатая фраза, выражение, означающее готовность к решительным действиям, сделать бесповоротный шаг, совершить решительный поступок, пройти «точку невозврата».

3. Лацкан — одна из половинок грудной части распашной одежды, особенно верхний конец; отвороты на груди.

4. Генрих Рудольф Герц — немецкий физик. Окончил Берлинский университет. В ряде работ по механике дал теорию удара упругих шаров, рассчитал время соударения и т. д. В книге «Принципы механики» (1894) дал вывод общих теорем механики и ее математического аппарата, исходя из единого принципа (принцип Герца).

5. Техника парашютного приземления

В версии с изображениями тут находится картинка.

6. Макиавеллизм — термин в политологии, обозначающий государственную политику, основанную на культе грубой силы, пренебрежении нормами морали и тому подобном.

7. Линейный корабль (сокр. линкор) — русское название класса самых мощных артиллерийских бронированных кораблей в XX столетии.

8. Дредноут — появившееся в начале XX века поколение артиллерийских военных кораблей, характерной особенностью которых было однородное артиллерийское вооружение из большого числа орудий только крупного калибра.

7. Тактика вращающейся двери

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Запоздалое вмешательство

В версии с изображениями тут находится картинка.

25 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ЗАЛ ЗАСЕДАНИЙ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. В тот день перемены в военной обстановке, сопровождавшей резкий сдвиг линий, было достаточно, чтобы слегка напугать людей на заседании верховного командования Императорской армии. Любому, кто видел, как бледнолицые правительственные чиновники молча взирали на офицеров Генерального штаба, было ясно, что дискуссия будет бурной. Причиной сбора стала ситуация в Низинах, возникшая в результате неожиданно масштабного отступления Императорской Армии. Таким образом, когда генерал-майор фон Зеттюр из отдела обслуживания вошел в комнату, он собрал много внимания. Все ждали от него хорошего объяснения и жаждали его услышать. — Хорошо, я объясню вам стратегию. В настоящее время нашей армии удалось осуществить крупную реорганизацию линии фронта путем борьбы с отступлением на отведенные оборонительные позиции. Но они были разочарованы, обнаружив, что их ожидания не оправдались, поскольку Зеттюр деловито объяснил, что операция идет по плану. О генерале говорят, что он лучше всех разбирается в материально-техническом обеспечении и организации тыла во всей армии, но это все, что он может сделать? — Чиновники и политики смотрели на него с осуждением. — Значит, вам удалось отступить. И что? Но сам Зеттюр был невозмутим. Он неторопливо смочил губы, смакуя свой кофе до последней капли, с улыбкой, которая, казалось, говорила — какие прекрасные зерна. Мало того, он потянулся за портсигаром и начал рассматривать каждую сигару, чтобы сделать свой выбор. — Да, — неохотно продолжил он, прежде чем сунуть сигару в рот. — Генеральный штаб считает, мы вправе утверждать, что единственные силы, представляющие угрозу Империи — республиканцы. Поэтому я хотел бы доложить о различных событиях, касающихся нашей морской мощи. Несмотря на недовольные взгляды, которые говорили, — что вы недоговариваете? — Зеттюр беспечно закрыл тему сухопутной войны. Затем, когда все остальные безмолвно смотрели на него, он внезапно начал докладывать об их морской стратегии с дипломатической точки зрения. — Не было никаких серьезных изменений в силе нашего флота. Согласно последним сообщениям, флот Союза Антанты удерживается Содружеством, но на самом деле они находятся под защитой. У нас нет никаких сообщений о том, чтобы кто-либо из персонала на борту действительно был захвачен. Информация, которая ранее обсуждалась в этой обстановке, была известная. Зеттюр продолжал, не обращая внимания на недоверие во всех устремленных на него глазах. — По крайней мере, серьезные морские угрозы ограничены флотами Содружества и Республики. Он продолжил свою, казалось бы, бесконечную речь с “Поэтому…” И это, в сочетании с его невероятным самообладанием перед лицом кризиса, делало их все более и более нетерпеливыми. Его самообладание в критической ситуации было приемлемо. В конце-концов, он был солдатом со стальными нервами. Но было ужасно слышать, как офицер отдела обслуживания говорит так, словно не понимает всей серьезности ситуации. Неужели армия и Генеральный штаб не заметили кризиса у себя под носом из-за чисто военной перспективы? Присутствующим на встрече пришлось задуматься. Они понятия не имели, как Генеральный штаб видит ситуацию. Отношение Зеттюра было невероятно тревожным. — Могу я сказать несколько слов от Министерства финансов? — Конечно. — Спасибо. Как мы уже предупреждали в течение некоторого времени, и вы, без сомнения, знаете, мы уже почти полностью зависим от внутренних облигаций для военных фондов. Я должен предупредить вас, что затягивание войны может вызвать экономические проблемы… Финансовые проблемы в масштабах, на которые мы не сможем закрыть глаза. Когда Зеттюр благожелательно кивнул, уступая чиновнику Министерства финансов, мужчина сохранил формальные манеры, но все ахнули от прямоты его заявления. Какое ужасно серьезное предупреждение от Министерства финансов! Или, ситуация настолько плоха? — Генерал фон Зеттюр, может ли Генеральный штаб что-нибудь ответить? — В ответ на ваш комментарий позвольте мне сказать, что я знаю о тяжелой работе и жертвах, которые происходят в стране для поддержания линии фронта. Мы чрезвычайно благодарны тылу за его поддержку, и мы полностью заняты нашей самой насущной задачей — уничтожением республиканской армии. Но ответ, полученный ими от представителя Генерального штаба, был настолько легкомысленным и бездоказательным, что трудно было не усмотреть в нем ничего, кроме двусмысленности. Выражение его лица говорило о многом. Зеттюр тщательно выговаривал каждое слово тихим голосом, давая понять, что его ответ подошел к концу. После, он занял свое место и вернулся к изучению выбора сигар с нескрываемым замешательством на лице под выжидающими взглядами всех присутствующих. Мы не сомневаемся в вашем понимании ситуации в стране, но структурированная жесткость вашего ответа заставляет нас задуматься, понимаете ли вы ее серьезность. — Хотя они знали, что это было грубо, хмурые участники, тем не менее, были вынуждены спросить: “Что, черт возьми, происходит.” — Я не хочу придираться к словам. Но Министерство внутренних дел отмечает, что мы только что потеряли промышленный район в Низинах. Кроме того, западный промышленный район находится в пределах досягаемости тяжелой артиллерии противника. Если армия не сможет разрешить этот вопрос, наша производственная мощь будет уничтожена. Что думает по этому поводу армия? Нет, это невыносимо. Чиновник из Министерства внутренних дел изображал это чувство всем своим телом. Успокоившись с парой глубоких вдохов, он произнес свои слова медленно, словно пробуя каждое на вкус, и все присутствующие чиновники кивнули в искреннем согласии. Промышленный район Низин… Западный промышленный район действительно был производственной базой Империи и, следовательно, ее ключом к продолжению войны.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Министерство иностранных дел понимает, что нам нужно проконсультироваться с армией относительно следующих шагов. Нам, возможно, придется принять некоторые неудачные политические меры и мы хотели, чтобы вы указали, какие из них уместны. — Министерство финансов не решается сказать прямо, но… Я не могу поверить, что вы нагло сделали бы такую глупость, как реорганизация линий и открытие промышленного района Низин для врага. — Его шепчущий голос не решался произнести вслух, но настроение встречи явно изменилось в сторону негатива. И все же человек в центре водоворота, Зеттюр, не казался ни капельки взволнованным. На самом деле, он был совершенно расслабленным, потягивая кофе над портсигаром, полностью поглощенный своим выбором. — Может, выбрать Двойную Корону*? Нет, подумаю еще немного. После всех поучений и откровенных мнений он, наконец, попросил разрешения ответить, тоном, который говорил, что он находит это утомительным. Всеобщий гнев только разжегся. — Я слышал то же самое при дворе. Я хочу извиниться здесь от имени армии за беспокойство Его Императорского Величества. Но у меня есть полная уверенность, что мы скоро добьемся прорыва. Результатом, однако, был либо смелый, либо неуместный шаг, в результате он начал широко извиняться перед императорским двором. Все были очень раздражены потерей такого количества времени на непродуктивный обмен, но кто-то прошептал, что они должны отдать ему должное, в некотором смысле, за его впечатляюще толстую кожу. Он даже заказал вторую чашку кофе. Затем Зеттюр вдруг, осознал время и беззаботно взглянул на свои карманные часы, что довело терпение всей комнаты до предела. — Должно быть, уже почти пора… Когда он упомянул об этом безмятежным тоном, все уставились на него, словно ожидая, не начнет ли он готовить нужные вещи к отъезду. — Время? Участники собрания уставились на него глазами, которые говорили: "не рассчитывайте легко отделаться, если нам не понравится ваш ответ", но Зеттюр проигнорировал их и посмотрел в сторону двери. Словно кто-то воззвал к небесам, дверь в огромный конференц-зал подверглась сильному стуку, вызвавшему переполох среди всех участников, кроме одного. — Очень сожалею, что прерываю вашу конференцию! Но когда любопытные взгляды всех собравшихся остановились на вновь прибывшем солдате, он, в отличие от Зеттюра, отступил на несколько шагов и обратился за помощью к одному из мужчин в комнате. — О, у вас есть шифр? Вот и все, что было сказано. Но одной фразы, одного вопроса от человека, который вел бесконечную обычную беседу, было достаточно, чтобы вернуть парня в реальность, и он развернул лист бумаги, который достал из кармана, готовый объявить о его содержании в конференц-зале. — Сэр, телеграмма получена! — ”Мы — Рейх, Корона Мира!” — Повторяю — ”Мы — Рейх, Корона Мира!” — Очень хорошо... А теперь я все объясню. С этого момента первая фаза операции “Rot-Gelb” (”Красный-Желтый”)*, операция “Шок и Трепет”, завершена, и мы одновременно запускаем следующую фазу, операцию “Отмычка.” То, что офицер прочел звонким баритоном, было куплетом из национального гимна. Все собравшиеся были настолько сбиты с толку, услышав слова песни в этой обстановке, что когда Зеттюр проворно вскочил, сделав сто восемьдесят от своего ранее вялого поведения, и даже не запросив разрешения говорить у председателя, как он делал раньше, они просто уставились на него с недоверием, как будто их обманули. — В настоящее время мы все еще подтверждаем, но согласно шифру от подразделения, пославшего телеграмму, нам удалось уничтожить штаб республиканской армии на Рейнском фронте и сделать их совершенно беспомощными. — Что он только что сказал? Чей-то шепот сказал все за них. — Штаб республиканской армии на Рейнском фронте уничтожен? Когда кто-то повторил отчет в оцепенении, они, наконец, начали понимать, насколько это важно. Мы уничтожили врага... вражескую армию... их главный штаб? — Главная цель операции "Отмычка" — уничтожить подразделения республиканской армии на Рейнском фронте, находящиеся впереди нашей оборонительной линии. Генеральный штаб считает, что подразделения, развернутые в этом районе, являются главными силами Республики, поэтому мы эффективно работаем над полным уничтожением республиканской полевой армии. И в ответ на их сомнения Зеттюр тут же вмешался, словно его прежняя истома была уловкой. — Наша армия уже уничтожила цепь командования противника в качестве первой фазы. Пожалуйста, с нетерпением ждите будущих докладов. ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ОТДЕЛ ОПЕРАЦИЙ. — Сезам, откройся! В тот день, в офисе Генерального штаба члены каждой секции были на взводе, но не могли подавить свое волнение. Тем не менее, они суетились, выполняя свой долг, чтобы подготовиться к дальнейшему плану. Весь Генеральный штаб был окутан атмосферой возбуждения и нервозности, которая предшествовала крупной операции, но оперативный отдел разразился, услышав новости об успехе операции “Шок и Трепет”. Неожиданный план, взорвать штаб республиканской армии на Рейнском фронте… Результат, который заставил всех удивиться тому, как прекрасно его выполнили. Все было благодаря умелой работе 203-го воздушного магического батальона. Так что для генерал-майора фон Рудерсдорфа, который с улыбкой прочитал телеграмму об успехе, все начиналось отлично. Пессимисты говорили: "Ну что ж, по крайней мере мы приведем их штаб в замешательство...”, но тут был приятный результат, который он узнал от этого негодяя. Зеттюр, ты негодяй. Какого же питомца ты вытащил из своего кармана. Даже Рудерсдорф был в таком восторге, что на краткий миг ему захотелось забыть о приличиях, ударить в пивную и заорать: Ура! Благодаря оперативному обеспечению отдела обслуживания необходимым оборудованием и персоналом для проведения операции “Шок и Трепет”, операция “Отмычка” шла практически полностью по плану. Вот почему Рудерсдорф недоумевал, что заставляло его брата по оружию так волноваться, когда его вызвали на срочное совещание. — Я только что получил важное сообщение из Министерства иностранных дел. Мы получили официальное уведомление от Содружества через посольство. — Ультиматум? — Нет, скорее наоборот. Видимо, они заняли странную позицию: “пришло время для международного сотрудничества по восстановлению мира!” Он вздохнул. Рудерсдорф мог понять неловкость получения предложения о мирных переговорах прямо в тот момент, когда они готовились к крупному наступлению. — Они хотят способствовать миру? Затруднительно… — Именно. Их запрос крайне проблематичен. Предположительно, они хотят, чтобы мы ответили на их предложение мира, но условие, которое они дали — это restitutio in integrum*. И, по-видимому, они требуют ответа в течение недели. Но условие, о котором упоминал генерал-майор фон Зеттюр, было настолько неожиданным, что даже Рудерсдорф удивился. Восстановить ситуацию в том виде, в каком она была до войны? — Restitutio in integrum? Я не хочу говорить, но это значит, что вся наша тяжелая работа будет напрасной. Они, должно быть, шутят! О мире на таких условиях не может быть и речи. Если бы мы собирались согласиться, то почему бы нам не раз, а два ликвидировать угрозы в нашем регионе? Я никогда больше не хочу видеть границы, установленные Лондиниумским договором. Рудерсдорф был несколько озадачен странным выбором времени для уведомления от Содружества, но условия договора стерли его замешательство, и он грубо ответил: — То есть они говорят нам восстановить нашу национальную безопасность в том виде, в каком она была до начала конфликта? Он понимал, что их просьба была основана на теории баланса сил. Другими словами, предложение было только тем, что Содружество хотело для себя. Конечно, Рудерсдорф понимал причину этого, как дипломатическое движение во имя собственных интересов страны. Но даже предвзятость имеет свои пределы. Его взгляд говорил: есть ли возможность, что они написали это в шутку? Но у другого мужчины было такое же озадаченное выражение лица. И тут Рудерсдорф наконец понял, почему у него такое странное выражение лица. В конце концов, им было предложено глупое дипломатическое предложение, написанное в абсурдно своекорыстном тоне. Неудивительно, что он растерялся. — Да, но если мы их проигнорируем, то они могут вмешаться. Похоже, что часть флота Содружества уже начала маневры. В настоящее время я расспрашиваю Флот открытого моря* об их передвижениях… Но за его озадаченным выражением лица скрывалось непонимание мотива послания Содружества. Он понятия не имел, о чем думают власти Содружества. Объявление было пропитано эгоизмом, из-за которого казалось, что писатели изо всех сил стараются показать, какую своекорыстную нацию они представляют. Но Империя не знала, какие мысли вошли в черновик. Для Империи было трудно проглотить просьбу вернуть все так, как было до войны. Единственным возможным ответом было "нет"; Короче говоря, если предложение было сделано с расчетом на отказ, это означало, что Содружеству нужен предлог для нападения на Империю. Но тогда почему бы просто не поставить ультиматум? Или, вернее, неужели эти скупердяи действительно сунутся в континентальную войну, где им ничего не светит? Никто не был уверен. К тому же была информация, что часть их флота в движении. Цели Содружества было невозможно понять. Несоответствия заставили Зеттюра задуматься, и он не мог найти способ хорошо объяснить ситуацию, даже самому себе. — По крайней мере, пока мы не подтвердили мобилизацию каких-либо сухопутных войск. Так может это просто дипломатическое позерство? Ведь не было никакого ультиматума, верно? — Нет, ничего подобного мы не получали. И никаких признаков мобилизации. Чего добивается Содружество, делая такое предложение? — Может быть, корень кроется в их внутреннем положении? Возможно, они хотят обойти парламент и уклониться от требований своей внутренней политики, в этом есть хоть какой-то смысл. — Значит единодушное мнение. Во всяком случае, ничего хорошего из этого не выйдет. Мы просто должны выполнить свой долг. Так что жребий брошен, а? Нет, полагаю, мы пересекли рубикон* в тот момент, когда стали приманкой для Низин. Но в конце концов, даже если они были в замешательстве, и Зеттюр, и Рудерсдорф знали, что у Империи не так уж много вариантов. В таком случае их задача состояла в том, чтобы просто выбрать лучший вариант для текущей ситуации. Они понимали, как глупо отвлекаться на посторонний шум и терять из виду свой долг. Это были солдаты и офицеры Генерального штаба имперской армии. Их работа заключалась в том, чтобы продвигаться вперед, так что им больше ничего не нужно было делать. — Совершенно верно. Нерешительность приведет к падению Рейха. Мы можем только двигаться дальше. Чтобы поймать республиканскую армию в их вращающуюся дверь, они провели реорганизацию линий, несмотря на значительное сопротивление. Приманкой было то, перед чем враг не мог устоять. Вот почему машут красной тряпкой западного промышленного района перед разъяренным быком Республики, чтобы заманить его на место убийства. Если они не убьют быка одним ударом, то забодают его до смерти. — Даже если Содружество вступит в войну, сколько дивизий у них будет на передовой? Вероятно, они смогу развернуть меньше десяти. По мнению Рудерсдорфа, это не могло оказать большого влияния на Рейнский фронт, даже если они вмешаются, поэтому он не видел причин для беспокойства. — Мы можем только прикидывать но семь или восемь дивизий, плюс дивизия или две кавалерии максимум. Плюс несколько бригад. О, и у них также есть немного военно-воздушных сил, способных поражать наземные цели. — Если это все, то, честно говоря, они не представляют особой угрозы. Если они нападут, все, что нам нужно сделать — вызвать полицейских и арестовать их по подозрению в нарушении иммиграционного законодательства. Честно говоря, в численном отношении армия Княжества Дакии представляла большую угрозу. Содружество было островным государством. Империи было трудно добраться до них, но верно и обратное. Если бы такая страна захотела вмешаться, ей пришлось бы перевозить войска морем. Предположим, эти войска действительно проделали такой долгий путь по воде. Масштабы постоянной армии Содружества были просто недостаточно велики, чтобы представлять серьезную угрозу. Даже щедрая оценка имеющихся войск давала им десять дивизий. Пехотные части Содружества могли действовать как угроза только на тактическом уровне. На Рейнском фронте, где сражалось более ста дивизий, десять — это еще ничего, но... все равно их только десять. Этого было недостаточно, чтобы представлять угрозу на оперативном уровне, не говоря уже о стратегическом. — Конечно, в случае сухопутной армии это правда, но разрыв в силе между нашими флотами неоспорим. Если они наложат на нас блокаду, у нас появится еще одна головная боль. — Эй, ты серьезно, Зеттюр? Если бы они могли просто продолжать блокаду, это было бы сюрпризом. Я не знаю, как долго ты хочешь продолжать войну, но я хочу ее закончить. Мне надоело получать жалобы на заменитель кофе. По правде говоря, Содружество все еще оставалось беспокойной державой. Не было никакого способа напасть на них, не пройдя мимо Королевского флота, которым они так гордились. Конечно, Имперский флот стыдился этого, но хотя он мог сражаться так же хорошо или лучше, чем Республиканский, исход битвы против флота Содружества был бы в лучшем случае жеребьевкой, даже если бы он привел все свои военные корабли к флоту Содружества. Если Содружество заберет корабли из своего флота на канале или те силы, которые оно направило в другие места, этого будет достаточно, чтобы Имперский флот уступил. С другой стороны… Вот и все. Не сделав ни одного завершающего движения, они могли смотреть друг на друга так долго, как хотели, но они не придут ни к чему, кроме бесконечного тупика. — Давай закончим. — Да, я, конечно, хотел бы закончить войну как можно скорее. Так... ты хочешь осуществить тот план? — Именно. Вот почему я должен спросить о логистике... Зеттюр, ты не можете сделать что-нибудь для возобновления продвижения? Рудерсдорф, который собрал все свои знания, чтобы составить план операции, был уверен, что слава и победа были в пределах досягаемости Имперской армии. Для него война против Республики была как беговая дорожка, и все, что оставалось — беспрепятственно пробежать через ленту на финишной прямой. Вопрос был в том, смогут ли они сохранить свои силы достаточно долго. — Генерал фон Рудерсдорф, я попросил кое-кого из моих сотрудников расчитать возможность. К востоку от Рейна я могу обещать все, что вам нужно, но если мы идем до Паризии*, нам придется преодолеть значительное расстояние. Я не могу гарантировать больше восьми снарядов в день. — Это ужасно скупо. — Кроме того, это число включает в себя только снаряды под 155 мм, и мы едва можем поддерживать такое количество в течение короткого периода времени при оптимальных условиях. Наши линии снабжения приближаются к своим пределам. — Никакой тяжелой артиллерии и только по восемь снарядов на орудие? Ты, должно быть, шутишь. Число, которое назвал Зеттюр, было настолько возмутительным, что Рудерсдорф впился в него взглядом, не обращая внимания на ошеломленно глядящих сотрудников. Нет никакого способа вести войну с таким количеством снарядов. Слова вертелись у него на языке. — Если мы не можем использовать вражеские железные дороги, то вынуждены полагаться на лошадей и грузовики. Я уже объяснил все обстоятельства. Мы реквизировали все, что могли, у наших региональных групп армий и двух оккупированных территорий, но этого недостаточно. — Я понимаю, как тяжело работает отдел обслуживания, но получить удар от реальности сурово. При таких обстоятельствах мы можем погибнуть, если это перерастет в артиллерийский бой. Мы должны будем получать хотя бы сорок четыре снаряда на пушку в день… — Не хватает лошадей. А еще у нас безнадежно мало сена. Даже если бы мы хотели получить его на месте, сейчас не тот сезон. Еще не хватает времени и на то, чтобы полевые инженеры прокладывали узкоколейку на ничейной земле. Мы будем загонять наших лошадей в гробы, чтобы доставить даже эти восемь снарядов и продовольствие к линии фронта. Рудерсдорф резко проглотил следующие слова. Именно Зеттюр говорил ему об этом, и этот факт не оставлял ему иного выбора, кроме как молчать, потому что он знал, что если Зеттюр говорил, что это невозможно, то глубины человеческой изобретательности уже были испытаны. Если работу поручили кому-то другому, они, вероятно, не смогли бы выполнить и половины того, что обещал Зеттюр. — Друг мой, я буду откровенен. Я согласен с планом операции как таковой. Я не собираюсь отказываться от поддержки, которую могу оказать. Я сделал все возможное, и это мое самое лучшее число. Пожалуйста, пойми, что есть предел того, на что мы способны. — Ну хорошо. Тогда как долго мы можем действовать в таких условиях? Таким образом, приняв крайнюю неприятность их суровой действительности, Рудерсдорф спросил, где проходит линия. Если небольшое количество поставок может быть обеспечено в течение короткого периода времени, то как долго? — Две недели. Если мы не слишком устанем, то, может быть, еще две недели, но после, каждый должен молиться Богу так, как выхода не будет. Рудерсдорф думал, что ограничение времени было суровым, но ему удалось найти в нем один луч надежды. Если им удастся вывести из строя главные силы противника… Если они вырвут у врага способность сопротивляться с корнем, то до конца следующего месяца проведут церемонию захвата дворца Паризии. — Другими словами, Я хочу, чтобы вы поняли: если мы увязнем в окопной войне, наши линии снабжения будут парализованы. Наша армия специализируется на передвижении по внутренним линиям. — Недовольство Зеттюра ясно указывало на то, что Имперская армия нуждается в улучшении. — Предоставление материально-технического обеспечения для операции, выходит за рамки нашего организационного плана — таких как отправка войск на чужую территорию. Кошмар. Если бы вам удалось вытащить из воздуха лошадиный корм и железные дороги, мы могли бы сделать невозможное. Как бы то ни было, нам едва удается заставить пингвинов летать, поэтому, пожалуйста, поймите. — Ладно. Мы совершим неудержимое наступление. Ты знаешь, хоть и говоришь, как учебник. Но когда дело доходит до продвижения, вы же можете обеспечить минимальные поставки для наступающих войск? Единственным направлением движения было вперед. И он верил, что отдел обслуживания, что Зеттюр, может дать им минимум — самый минимум, который им нужен для прорыва. — Только к Паризии. Я не алхимик. Не думай, что я могу создать бесконечный запас золота. Кроме того, жесткая правда заключается в том, что маршрут слишком узкий, чтобы доставить снаряды. Если вы не сможете заманить и уничтожить основные силы республиканской армии, вам придется отказаться от Паризии. Пожалуйста, имей в виду как офицер Генерального штаба. — Конечно. И все же...неужели вы ничего не можете сделать с тяжелой артиллерией? Рудерсдорф поймал себя на том, что просит об одолжении, хотя и понимал, что пользуется их дружбой. — Хотя бы чуть-чуть, пожалуйста. — Не говори ерунды! Ты же сам сказал, что вражеские железные дороги будут в основном разрушены! Как мы должны перевозить тяжелые артиллерийские снаряды и пушки без поездов? Я повторяюсь, но лошади и так уже загружены под завязку. Если мы будем работать с ними еще усерднее, скорость истощения будет невыносимой. У армии нет никакой логистической свободы; фактически, восемь снарядов, которые я могу вам достать, я могу получить только потому, что мы реквизируем фермерских лошадей и запасы фуража у гражданских лиц. И кроме того — Зеттюр с досадой посмотрел на Рудерсдорфа, продолжая вполголоса: — практически вся наша тяжелая артиллерия замаскирована в Низинах! Так что давай обойдемся без невозможных запросов! Лично запросив сосредоточенное размещение орудий, Рудерсдорф не мог просить своего друга придумать что-нибудь еще. — Знаю, знаю. Ах, думаю, мы ничего не можем сделать. Придется поработать над повышением мобильности артиллерии. — Ты имеешь в виду идею механизированной артиллерии? Да, с окопной войной нам пришлось сосредоточиться на существующих орудиях. Это хорошая возможность. Давай поговорим с “Оружейной Клюку”. Рудерсдорф и Зеттюр согласились, что вопросы мобильности не только тяжелой артиллерии, но и артиллерии в целом стали вызывать беспокойство при рассмотрении вопроса о наступлении. В окопной войне орудия с ограниченной подвижностью могли выдержать контратакующий огонь, скрываясь внутри своих позиций и бункеров. Но в полевом бою было крайне сложно быстро менять свои позиции. Нынешняя реальность заключалась в том, что их огневая мощь часто опаздывала в критических боях. Если орудия не могли продвинуться вперед после того, как армия прорвалась через траншеи, пехота должна была сражаться без поддержки артиллерии. Даже если они обеспечивали магическую или воздушную поддержку, то не могли ожидать такого же уровня огневой мощи, как от больших пушек. И все же Зеттюр повторил: — Но не забывай. Это все только в том случае, если вращающаяся дверь вращается, как и положено. Поэтому Рудерсдорф уверенно кивнул. — Предоставь это мне. Сезам, откройся! Какие волшебные слова. Рудерсдорф втайне был очень доволен своей очень подходящей ключевой фразой для операции “Отмычка”. Они буквально взрывали траншеи, где напрасно складывали трупы, поскольку ни одна из сторон не могла прорваться. Они вскроют упрямую оборону Республики. — Понятно, у тебя все еще убийственно плохой вкус в броских фразах. — Гораздо лучше, чем быть таким педантичным. Главное, фразу легко понять. — Рудерсдорф действительно беспокоился, что внешние операции не очень заботились об этом. И все же он стукнул себя кулаком в грудь и сказал: — Можешь на меня рассчитывать. — Ну, “возрождение” тоже неплохо. Это древняя мудрость. Туннели использовались для разрушения стен замка в те века, когда еще не было пушек. Теперь настало время применить это знание еще раз. — Давай научим высокомерных республиканцев не насмехаться над древними идеями. — Одна только мысль радовала Рудерсдорфа. — Самое главное — принцип вращающейся двери. Итак, на чью сторону встанет история? — На обе. Это будет исторически огромное оцепление. А теперь, господа, давайте покончим с войной. ***

Низины превратились в пустошь, когда Имперская армия отступила. В то время как левое крыло Восточной армии Республики продвигалось вперед, для продвижения своих линий фронта, части правого крыла все еще противостояли левому крылу Имперской армии, и все они устали от тупика. Насколько они могли судить, все радио и официальные сводки освещали преследование противника на низменном фронте. Между тем их повседневная жизнь была наполнена однообразием тихих линий. В самой передней траншее их беспокоили мелкие потасовки на нейтральной полосе и снайперы. В резервном окопе на обратном пути солдаты дулись из-за неизменного меню, вступая в бесполезные споры с логистом. И даже их штаб на фронте завидовал судьбе сухопутных войск; его офицеры, охваченные раздражением и неловким нетерпением, сидели на совещаниях, не зная, что сказать. Никто не получал от этого удовольствия. Что еще хуже, шептались о том, что Содружество вмешается, выступит посредником или, возможно, даже присоединится к войне в качестве союзника, и они слышали, что битва за уничтожение Империи близка. Было не очень приятно находиться так далеко от места действия в такое время. В такой атмосфере не было редкостью видеть некоего офицера среднего ранга с особенно ворчливым выражением лица, твердо стоящего с сигаретой, зажатой в зубах так крепко, что казалось, он разорвет ее на куски. Офицер, подполковник Вианто, излучал ауру ярости, которую он не мог скрыть из каждой части своего тела. По какой-то непонятной причине не было выхода этой энергии, и он кипел от гнева. Он яростно протестовал против назначения нескольких магов, едва сбежавших из Арина в колонию для “реорганизации”, но ему мешала бюрократическая волокита, которая приводила его в ярость при одной только мысли, и начальство, уклонявшееся от принятия косвенной ответственности за трагедию в Арине. Клянусь, эти засранцы ни черта не знают! Вианто был так взбешен, что даже не заметил горечь сигареты, которую он раздавил во рту. Охваченный неистовым волнением, он ударил кулаком в стену. Его кулак был заряжен формулой, произнесенной бессознательно, оставляя отчетливые трещины в стене,но он все еще кипел. Вот как сильно он возмущался своим нынешним положением. Операция в Арине по нанесению ущерба тылу Империи поставила под угрозу материально-техническое обеспечение Имперской армии. Это было правдой. Так что он мог понять, почему начальство говорило об отступлении Имперской армии в результате. Но… Они должны были преследовать врага, как только тот отступит. Если бы они пошли за войсками Империи, то наверняка смогли бы добиться чего-то, возможно, даже чего-то столь же фантастического, как капитуляция Империи. Но вместо этого враг ушел, и Республиканские войска двинулись, чтобы взять землю, оставленную позади, как нищие, принимающие жалость, которую начальство затем провозгласило победой. Вдобавок ко всему, когда Вианто осознал важность перевода своих магов, у него возникло желание выбивать из них десятки высших чинов. Сукины дети! — он кричал в своей голове. Они заставляли молчать всех, кто участвовал в восстании в Арине, или делали все, что было в их силах, чтобы увести их подальше от линии фронта. И все для того, чтобы скрыть тот факт, что их предсказания были слишком оптимистичными. — Как убого! Служба в тылу или пост в какой-нибудь колонии — это, наверное, мое ближайшее будущее, — подумал он с усталым вздохом. Он написал целую гору петиций в знак протеста. И вот что я получаю за выполнение своей миссии? Абсурд! Я так больше не могу. К сожалению, единственными людьми, которым он мог пожаловаться, были генералы из штаба фронта, к которому он принадлежал. Другими словами, они просто дадут ему волю, пока он не выдохнется. Да пошло все. Это было так глупо, что он не выдержал. — Черт! Он швырнул сигарету на землю, затем ногой в сапоге раздавил окурок с яростью человека, мстящего за свою мать, прежде чем попросить разрешения на полет из Центра управления воздушным пространством. Он не мог просто стоять и тлеть. Если я каким-то образом не останусь на линии фронта до тех пор, пока мы не победим Империю и не собьем этих засранцев с неба, я не смогу нормально попрощаться с моими мертвыми ребятами и людьми, которых мы не смогли защитить. Он едва мог выдержать кипящее давление внутри себя, когда две стороны смотрели друг на друга сверху вниз. Хуже всего, что из-за различных трудностей, которые добавляют трения любому продвижению, у них не было четкой картины положения наступающих частей, что было тревожно. Он знал по опыту, что линии связи наступающей армии сталкиваются с бесконечным парадом препятствий. Как только вы удалились от железных дорог, связь стала более трудной. Тогда телефонные линии, которые полевым инженерам наконец удалось развернуть, будут разорваны всеми возможными способами, намеренно или нет — от взрыва вражеских снарядов до переезда дружественной кавалерии или грузовиков. Враг будет излучать помехи на полную мощность, поэтому союзники также увеличат свою мощность, но это только создаст всевозможную путаницу. Например, станет сложнее улавливать сигналы других подразделений. Поэтому Вианто решил сам посмотреть, что происходит. К счастью, его оправдание, что он был спецназовцем, собирающимся разобраться с передвижениями противника, сработало — им нужна была информация, и разрешение на полет было на удивление легко получить. Поскольку он все равно ехал, а у них не было регулярного контакта с линией фронта, его попросили выполнять неофициальные обязанности офицера-разведчика и посыльного. Вдобавок ко всему, конечно, из искренней доброй воли, но все же, он оседлал чемодан, наполненный всевозможным алкоголем и табаком, наскребаемым всеми, от штабных офицеров до унтер-офицеров с надписью “Пожалуйста, передайте это офицерам, страдающим на фронте.” В таком случае, — подумал Вианто, нагруженный горой вещей, — я ничем не отличаюсь от посыльного голубя или сигаретного пса, — но он знал значение вещей, которые ему доверяли. За просьбами стояли эмоции и понимание того, что эти предметы нужны на самых передовых линиях. Это было в миллион раз более осмысленно, чем тратить его на бюрократов и их дурацкие правила. Больше всего на свете Вианто лично знал, как утешительно будет офицерам, сражающимся на фронте, получать известия и предметы роскоши из тыла. Таким образом, хотя он знал, что полет с тяжелым грузом означает совершенно новый уровень истощения в его будущем, он не отказался ни от одной просьбы. — Это Вианто. Позывной — Виски Пес. Запрашиваю разрешение на взлет с КП. Когда ему дали разрешение на полет, они попросили его назвать позывной, так что, как и те, кто был до него, он в шутку называл себя курьерской собакой, которая планировала доставить сигареты и виски на передовую. — Виски Пес, это КП. Все диспетчеры воздушного пространства Рейна были уведомлены. Несколько сигнальных станций ответили, и все заявляют, что они надеются на ваше скорое прибытие. Мы также получили восторженные приветствия от каждого подразделения в Низинах… — Ха-ха-ха! Тогда мне лучше не беспокоить их опозданием. Ладно, я пошел! Хотя его обмен репликами с КП включал смех, каждое слово говорило ему, как тяжело тем солдатам. Вианто по опыту знал, как легко может испортиться логистика наступающей армии. Тем больше причин, по которым он просто должен был сделать доставку. Криво усмехнувшись, он сказал себе, что не может опоздать. — Это КП, прием! Счастливого пути! — Виски Пес, прием! Я знаю, что вы сказали мне прийти вовремя! — Принято. Я сделал ставку на вас, полковник! Если проиграю, вы должны мне выпивку! — Ладно, можешь на меня рассчитывать. С торжественной уверенностью Вианто удалился. Хотя он поднимался немного более осторожно, чем обычно, с таким количеством бутылок алкоголя, процесс был тот же самый, который он повторил несколько раз. Сосредоточившись на точке, которой он хотел манипулировать с помощью вычислительной сферы, он развернул формулу, которая будет вмешиваться настолько, насколько необходимо. После этого он поддался ощущению парения и позволил движению нести его вверх. Вот почему, когда ему удалось благополучно подняться в воздух, в этом не было него ничего особенного. Обычный взлет. До следующего момента. Без предупреждения его поразила вспышка и громоподобный рев взрыва. Кружась, как лист, брошенный в бурную реку, он потерял всякое чувство направления и даже не мог сказать, стоит он на ногах или нет. Между огромными ударными волнами и взрывом, резонирующим в его животе, это было все, что мог сделать дезориентированный мозг Вианто, чтобы удержать его в воздухе. Но шок длился всего мгновение. Несколько секунд спустя, когда его чувства успокоились достаточно, чтобы функционировать, он был рад обнаружить, что с его телом все в порядке. Он вздохнул с облегчением. Именно тогда его мозг, наконец, задался вопросом, Что же это был за взрыв. Он вздрогнул. Как только его когнитивные способности восстановились достаточно, чтобы он мог оглядеться, вид густого черного дыма в направлении линии фронта и над ним заморозил его мозг. Он был в процессе взлета, но все еще находился в воздухе. И все же, он должен был посмотреть вверх, чтобы увидеть дым? Несколько шлейфов? Висит над линией фронта? Шум, шок и дым. Первая возможность, которая пришла ему в голову, заключалась в том, что склад боеприпасов получил удар и взорвался. Наверное, огромное количество пороха взорвалось или что-то подобное… — Больше одного?.. Но когда он озвучил факт, то был вынужден признать, что его догадка решительно ошибочна. Было несколько источников черного дыма. И насколько он мог судить, они были на равных расстояниях. Он понял. Это были искусственные взрывы. Искусственные взрывы? На Рейнском фронте искусственные взрывы могли означать только боевые действия. — Значит, несколько складов боеприпасов? Но потом он понял, что его понимание было ошибочным. — Даже если бы все склады боеприпасов на фронте взорвались сразу, они ни за что не выпустили бы такие аккуратно расставленные шлейфы дыма. Когда он осознал, до него дошло не логикой, а интуицией, опытом, что ситуация гораздо хуже, чем он себе представлял. Имперская атака. Тогда это значит… — Он быстро попытался разглядеть, как выглядит сцена под дымом. То, что он увидел с помощью инициированной им формулы наблюдения, заставило его ахнуть. По их сторону ничейной земли должны быть траншеи. Оборонительные позиции три траншеи глубиной с артиллерийскими установками и несколькими дотами для обеспечения защищенных огневых позиций. Они должны были быть прямо там. Но то, что он увидел, было большой одинокой пустошью, покрытой щебнем и облаком грязи. Все их оборонительные позиции были стерты с лица земли. Они все буквально исчезли. — КП — Виски Пес, что происходит? Что это был за взрыв? — Исчез… Вианто заговорил, почти не осознавая. — А? Полковник? Простите, пожалуйста, повторите. Все исчезло. Он закричал дрожащим голосом: — Его разнесло на куски! Весь фронт был взорван! Линии исчезли! — Исчезли? Полковник, вы должны извинить меня, но это не так… КП до сих пор не разобрался в ситуации. Раздосадованный непринужденным поведением радиста, Вианто сосредоточился с помощью своей формулы наблюдения на движущейся группе, и в следующий момент он практически напряг свои голосовые связки, выкрикивая предупреждение всем подразделениям. — Мг, обнаружен враг! Составная группа из бронетанковых частей и механизированной пехоты! Масштаб... Они повсюду… — Что?! На мгновение КП лишился дара речи. — П-предупредите линию фронта! — добавил радист, как будто наконец вспомнил. В этот момент обычные инструкции о необходимости предупредить линии, заставили Вианто как-то странно себя чувствовать. Почему я чувствую себя странно? — спросил он себя. — Ох. — Кривая усмешка расползлась по его измученному лицу. Мне больше не нужно посылать предупреждение. Никого не осталось, чтобы предупредить. — Виски Пес — КП. Я сомневаюсь в необходимости уведомления. — Сэр? — Тон голоса передавал: “о чем ты говоришь?” Ах, он все еще не понимает, — подумал Вианто, когда сказал: — Нет, прямо сейчас я на самой передовой линии. Линии фронта были стерты с лица земли... — Полковник? — Я видел собственными глазами. Фронтовые окопы, наши фронтовые линии, все были взорваны до небес. Все. Теперь там огромный кратер! Это самая передовая линия. В этот самый момент в небывалых масштабах вскрываются оборонительные рубежи нашей армии. И Вианто испытал тоже самое в Арине. От холода, пробежавшего по его спине, не было спасения. — Я сейчас спущусь! Звоните в штаб! Быстрее! Нельзя терять время! Если Имперская военная машина запущена и работает, остановить ее очень сложно. — Он узнал это в Арине. Империя ничего не упускает. Они — пограничные психопаты-перфекционисты. Их преданность своей военной машине превзошла даже национальные интересы. — Срочно — штабу Рейнской группы армий! Если вы не пришлете сюда все мобильные и стратегические резервные подразделения, мы не сможем заткнуть прореху в обороне! Быстрее! Он передал бедствие в панике по радио. Когда он ворвался в командный отсек, на лице ожидавшего его офицера было написано отчаяние. — Генерал-лейтенант Михалис, 10-я дивизия. Полковник, немедленно отправляйтесь в штаб армий! Вы должны предупредить остальных! — Прошу прощения, сэр, но почему?! Зачем утруждать себя отправкой гонца? — Но командир дивизии перебил его: — Полковник, мы потеряли все средства связи, проводные или нет! Мы не можем связаться! Нет связи...? Это значит… — Что?! Значит, никто не получил моего предупреждения! Пока он ошеломленно обдумывал новость, ему ничего не оставалось, кроме как впасть в отчаяние... Если даже резервная траншея уничтожена, есть ли у командования фронта хоть одна дивизия, с которой можно работать? Что бы у них ни было, им придется использовать это, чтобы защитить фронт, что защищала целая армия. Им нужно было подкрепление как можно скорее. — Полковник, враг направляется сюда? Какого черта? — подумал Вианто, уныло кивая и продолжая свой доклад. Штаб-квартира не знает, что происходит. Значит, они не прислали подкрепление. Они, наверное, даже не понимали, что враг вот-вот прорвется. — Объяснение очень простое. Чтобы вывести нас из строя, Имперские ублюдки не только глушат, но перерезают наши провода в тылу. Это граничит с паранойей, но чертовски эффективно. — Мм. Понял. Я немедленно вылетаю в штаб! Они были отвратительно знакомы с тем, насколько основательна Империя, и все же они были здесь. Но не было времени валяться в отчаянии. Кто-то должен был поднять тревогу. И самым быстрым в этой ситуации был бы магический офицер-гонец. — Не самый разборчивый почерк, но я написал вам записку. Я рассчитываю на вас. Пожалуйста, предупредите штаб! С такой скоростью фронт будет... Даже Гораций* не смог бы защитить мост самостоятельно. Подкрепление. Нам нужно подкрепление немедленно! В тот момент, когда Вианто все понял, он отбросил рюкзак, полный бутылок и записок. Почувствовав себя гораздо легче, он взял у командира конверт, завернул его в тряпку и убрал в нагрудный карман. Затем он пожал командиру руку и дал клятву. — Я передам сообщение. Больше ему нечего было сказать. Когда он выбежал из командования и развернул формулу полета, его грудь разрывалась от сильных эмоций. Он не мог оставить своих товарищей вот так, по сути, убегая, но чувство долга подсказывало ему: предупреди остальных о кризисе! Члены 10-й дивизии были готовы умереть. Как и Гораций, они будут охранять отечество как привратники. — Вот почему, чего бы это ни стоило, я должен вызвать подкрепление, пока они выигрывают время. — Если он опоздает, подвиги героев будут напрасными. — Я должен лететь. Таким образом, хотя он все еще был сбит с толку, Вианто выкрикивал предупреждения и приказы на перехват, пробираясь сквозь толпу солдат, и как только поднялся, он отчаянно помчался к тыловому штабу со всей возможной скоростью. Но прежде чем он смог набрать достаточную высоту, ему пришлось совершить беспорядочные маневры уклонения. Оптические снайперские формулы, сыпавшиеся на него дождем, исходили от достойной команды магов. Но масштаб атаки был ничто по сравнению с реальностью. Имперские маги проникли так далеко на их территорию. Проклятие вылетело из его рта. Или он должен был удивляться их мастерству? — Они так хорошо воюют, что меня тошнит. — Мм! Черт, вы гнилые картофельные ублюдки! — он сплюнул, разворачивая серию формул оптического обмана не для того, чтобы дать отпор врагу, а чтобы ускользнуть. В то же время ему нужно было избегать преследования, поэтому, хотя его сознание угрожало угаснуть, он пожелал, чтобы оно оставалось привязанным к этому миру, и хлестнул свои агонизирующие легкие, поднимаясь до 8500 футов. Сразу после, враги, которые, казалось, последуют за ним, выпустили несколько взрывных формул, недисциплинированных, возможно, в качестве отвлекающего маневра, а затем развернулись, бросив его. Теперь между ними была некоторая дистанция, но, конечно, уничтожение всех в штабе было более приоритетной задачей для вражеского командования, чем уничтожение Вианто. От нечеловеческого рационализма их отвратительно ясного чувства цели у него по спине пробежал холодок. Это означало,что дружественный штаб, который только что послал его, попадет под обстрел. Облегчение от бегства от преследования столкнулось со стыдом от того, что он пожертвовал своими соратниками, чтобы спастись — его нынешние обстоятельства приводили в бешенство; он ничего не мог поделать. — Простите... Черт! Почему... Почему это произошло? Его сжатые кулаки дрожали от гнева, когда он задыхался от ярости на бедной кислородом высоте. Действительно, это была ситуация, которую его вид должен был предотвратить, и осознание породило возмущение по отношению к вражескому отряду магов, свободно атакующему их командный пункт на линии фронта. — Так почему же я оставляю наземные войска в качестве приманки и убегаю? Это было так жалко и унизительно. Цунами неописуемых эмоций нахлынуло на него, но он подавил даже их и полностью сосредоточился на том, чтобы лететь изо всех сил в тыл. Потому что это была его миссия, чтобы предотвратить крах фронта, даже если ему придется пожертвовать всем, чтобы завершить ее. — Штаб, ответьте. Штаб-квартира? Ах, черт, не соединяется. Что делают диспетчеры ПВО, когда они мне нужны? Вот почему, подгоняемый нетерпением, он яростно продолжал звонить в штаб армии на Рейнской фронте, хотя они не отвечали. Конечно, он знал, в чем дело. Он понял, что там был полный хаос. Но Вианто не мог не чувствовать некоторого презрения. — Как они могли позволить Имперским магам проникнуть так далеко на нашу территорию, даже не предупредив нас? Диспетчеры ПВО дремлют, что ли? Единственным чувством, которое он мог вызвать, было отвращение. Особенно потому, что как только первоначальный перехват задержится, контакт с противником будет дезорганизован. — Вызываю Штаб армии на Рейнской фронте. Штаб армии "Рейн", прием! Повторяю, Штаб армии на Рейнской фронте. Штаб армии на Рейнской фронте, пожалуйста, ответьте! Неужели волны просто не достигают их. Я все еще далеко? — Раздраженный мыслью, он продолжал звонить через свою вычислительную сферу, но отсутствие ответа расстраивало. Почему это должно произойти именно сейчас? Все, что он мог сделать — лететь дальше, сгорая от нетерпения. — Ах, черт возьми! Неужели радист заснул в самое неподходящее время! Поэтому он продолжал обрушивать свою ярость на штаб, летя почти на пределе боевой скорости. И тогда он увидел его. — Что за? Покрытая кратерами земля. Штаб-квартира дымится, объятая пламенем. Скопление объектов, известные как Штаб армии на Рейнской фронте. Солдаты, бегающие взад и вперед по земле, выполняя спасательные работы и туша пожары, были одеты в Республиканскую форму. Так вот где находился Штаб армии на Рейнской фронте. Это было то самое место. Место, испускающее черный дым, погруженное в горнило неразберихи, это место было?.. — Штаб-квартира? Господи… 26 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, МОРЕ: ИМПЕРСКАЯ ПОДВОДНАЯ БОЕВАЯ СТАНЦИЯ. Интерьер подводной лодки, хотя и по необходимости, ужасно тесен. По этой причине большинство неопытных пассажиров в конечном итоге ворчат о том, как они продолжают бить ту или иную часть своего тела о что-то. Обычно так и происходит. — Простите, капитан Трейз, вы звонили? Та, кто проворно прошел через люк, даже не пригнувшись, была командиром воздушного магического батальона майором Таней фон Дегуршаф. Она была единственной, кого экипаж не стал бы дразнить из-за того, что она бьется об проходы, по крайней мере некоторое время. Почему? Потому что у нее было особое тело, в некотором смысле. Даже морякам самого низкого роста пришлось бы нагибаться, чтобы передвигаться внутри субмарины, но ее рост явно был плюсом. И даже если бы кто-то захотел прокомментировать это, любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, дважды подумает, увидев множество служебных лент, которые она носила как доказательство своих блестящих достижений. — Как поездка, майор? — Все прошло довольно спокойно, сэр, спасибо. И еда такая вкусная, что я не могу сдержать слез благодарности. Пока они неторопливо обменивались приветствиями, майор фон Дегуршаф отсалютовала по-флотски точно согнутым локтем. Капитан вдруг задумался, следует ли ему удивляться, но все же сделал ответный армейский салют. Это была его лодка, но он все еще мог проявить уважение к пассажирам. На самом деле, он хотел проявить уважение к ней. В конце концов, маленькая леди, которую они подвозили, была опытным человеком, небрежно показывая служебные ленты за каждый вид медали. Они выдавались за службу на передовой, не последним из которых был Среброкрылый Штурмовой Значок. — Я думал, что магов рассматривают как членов магической армии и дают высококалорийную диету? — Не хочу противоречить, капитан Трейз, но большая часть того, что нам дают — блоки пищевых добавок. Даже такие вещи как консервированные фрукты и белая колбаса встречаются редко… И она спокойно справлялась с лестью между командирами боевых подразделений в разных областях. Даже просто командиры, имеющие сердечные отношения, могли бы легче избежать ссор в небольшой общине, поэтому обмен был вызван необходимостью. И все же он был рад услышать ворчание Дегуршаф о том, как великолепно кормят на подводной лодке. Наличие шеф-повара, который мог использовать крошечную бортовую кухню и ограниченные принадлежности, но который также делал все возможное, чтобы быть творческим, было поводом гордости для экипажа подводной лодки, даже больше, чем другие военно-морские подразделения. — Это привилегия, которую вы получаете только на субмарине, где очень трудно найти что-нибудь еще для наслаждения. — Даже если и так, разве она не достаточно утонченная? — Вы можете различить? Ах, может быть, ваш молодой язык более чувствителен к различиям. Ну ладно, я расскажу... Мы действительно переманили выдающегося повара из командования флота! Тем не менее, больше всего на свете я рад, что вкус вам по душе. Тут действительно нет ничего другого, для развлечения. Здесь может быть тесно, но я надеюсь, что вы будете наслаждаться едой. Долгие патрули, бесконечная рутина. Да, для экипажа подводной лодки патрульная служба по существу означала, что каждый день ничем не будет отличаться от предыдущего. До тех пор, пока вражеский корабль не был замечен, они могли только искренне терпеть часы простоя. И в результате, ворчал про себя капитан, когда в недавно выпущенных торпедах обнаружились дефекты, капитаны подводных лодок вымещали свой гнев на техническом отделе, а не на кораблях противника. Таким образом, в течение некоторого времени Трейз и другие капитаны подводных лодок получали особенно хорошее обращение, когда дело доходило до еды в попытке успокоить их. Выдающийся повар был одним из примеров. — Когда государство такое понимающее, это обычно означает, что происходит что-то еще. — Не уверен, что подозрение оправдано. Ну же, майор! Они оба ухмыльнулись. Командиры знали, что если высшему командованию случалось проявить некоторое внимание, это означало, что у них были свои причины. — О, пожалуйста, передайте мою благодарность субмарине, которая сделала финт для нас у берегов Нордена. — Хм? Вы были в тех водах? — Да, подводная лодка прекрасно отвлекала внимание. Я была тронута минутной задумчивостью технического отдела в выпуске "диверсионных взрывных торпед". — Ха-ха-ха! Мы были так благодарны разработчикам, что пригласили их на вечеринку на борту в знак признательности за их работу. — Какая прекрасная дружба. Я вам завидую. — Хотя Дегуршаф шутила больше обычного, в ее тоне слышалось легкое смирение. Капитан ответил с улыбкой человека, посвященного в тайну, и добавил еще кое-что: — Да, все именно так, как вы говорите. О боже, о боже, чуть не забыл. — Сэр? — Мы только что получили сообщение... Операция “Отмычка” продолжается. — Извините, я пока посмотрю. Ухмыляющаяся атмосфера их разговора до этого момента исчезла. Дегуршаф взяла телеграмму, внимательно пробежала ее глазами, кивнула, перечитала и удовлетворенно улыбнулась. — Замечательно. Теперь вращающаяся дверь будет работать. Должно быть, подсознательно, но с горящими глазами хищника, загнавшего свою жертву в угол, она выглядела безумной. Ах, так вот почему. Вот почему девушке дали псевдоним — Белое Серебро. — Отрезать тыл и окружить их для полного уничтожения. Идеальный мобильный бой окружения тот, который заканчивается уничтожением. Какая поистине, поистине замечательная новость. Сейчас решается судьба Рейнского фронта. — Она выдохнула. — Просто замечательно. Это был вздох зверя, который держал свою жертву именно там, где хотел. Но если бы у нее не было такого менталитета, она бы ни за что не получила элитный воздушный магический батальона в таком юном возрасте. — Да, я немного ревную. Генеральный штаб велел нам продолжать патрулирование, но они приказали вам немедленно отправиться для участия в решающем сражении в низинах. — А? — В настоящее время мы направляемся на Восток, довольно далеко от линии патрулирования. Мы поднимемся на поверхность до рассвета, полностью подготовившись к вашему вылету. Выбранные специально Генштабом для возвращения, отправленные на спецоперацию перед операцией “Отмычка”, казалось, она и ее подразделение были "исключительными" во всех отношениях. — Благодарю вас, капитан. Позвольте пожелать вам вечной удачи в бою. — Для нас всех большая честь помогать вам. Я тоже желаю вам удачи. Таким образом, будучи имперским солдатом, Трейз гордился тем, что его лодка смогла протянуть руку помощи такому подразделению. Каждый делал ту работу, которую они намеревались сделать. Таким образом, Дегуршаф была товарищем по оружию, которым он мог гордиться, и именно поэтому он протянул ей руку с величайшей серьезностью, желая ей добра. Даже если ее рука была такой же маленькой, как у его дочери, это было рукопожатие с однополчанином. Покинув капитана Трейза, Таня сообщает радостную весть своим подчиненным, сгрудившимся в пространстве, которое экипажу удалось найти для них рядом с передними торпедными аппаратами. — Внимание, рота! У нашего командира батальона есть инструкции для нас! — Спасибо, лейтенант. Хорошо, господа. Вы можете слушать, не вставая. Мы задерживаем подъем подлодки, так что нам следует больше беспокоиться о том, чтобы не причинить неприятностей экипажу. В любом случае, я только что услышала от капитана Трейза, что операция “Отмычка” продолжается! Хоть ее подчиненные и слышат впервые, по тону командира они понимают, что это очень важно. Их глаза спрашивают, что за операция “Отмычка”? — Это одно из главных наступлений, запланированных на Рейнском фронте. И, господа, все идет хорошо. Согласно донесению, ведущая группа прорвала линию траншей противника. Основные силы Республиканской армии полностью отрезаны в Низинах. Поднимаются овации. Для ветеранов Рейна крупная операция, наряду с ожидаемыми изменениями в состоянии войны, которые она повлечет за собой, означает долгожданную победу. Так много имперских солдат погрузилось в грязь, чтобы поставить их на путь к победе. А поможет им ломание линий траншей и связывание врага. — Войска, это полное окружение. Главные силы противника подобны крысе в капкане. “Полное окружение.” Звучит как давнее заветное желание победы. Ведь окруженную, изолированную армию уже нельзя назвать армией. Не в силах скрыть своего волнения, ее подчиненные перешептываются между собой. Они такие веселые, что обычно Таня смутилась бы — неужели это избранная элита 203-го воздушного магического батальона? Но сегодня она щедро простит их поведение. Победа — такой завораживающий фрукт. — Данный корабль будет участвовать в миссии по блокаде побережья. Мы же, напротив, выедем завтра до рассвета. Мы будем участвовать в битве на уничтожение в Низинах, а затем вернемся на базу. Экскурсия длится до тех пор, пока мы не доберемся до дома. Мои братья по оружию, я не прощу вам, если вы помчитесь в Валгаллу, не присоединившись к пиршеству победы! Вот почему, хотя она и предупреждает их, ее тон полон энтузиазма. Чтобы вкусить сладкий нектар победы, важно подтянуть ремни шлема даже после победы. — Хорошо, господа, прежде чем мы отправимся на войну, давайте набьем наши желудки. Капитан Трейз и команда любезно снабдили нас тем немногим, чем могли. Пейте, сколько хотите, вплоть до двенадцатичасового предполетного отключения. На этом все! Затем она чокается бокалами в торопливых приветствиях с ближайшими мужчинами. Она празднует Имперскую победу с консервами и растворимым кофе, и как только рота подтягивает некоторых свободных от службы моряков и начинает пить, она поднимается. — Вам, ребята, наверное, трудно расслабиться, когда я рядом — говорит она лейтенанту Вайсу и уходит. Таким образом, Таня избегает пьянки как внимательный старший офицер и удаляется в единственную капитанскую каюту на борту, которую капитан Трейз был чрезвычайно любезен уступить ей. Теперь она может подумать на досуге. Речь идет о предстоящей военной ситуации и о том, как она должна себя вести. Начальная фаза операции Отмычка прошла с полным успехом. В результате, чаша весов сильно накренилась в сторону Империи. В этих условиях Республика почти наверняка выйдет из борьбы. Более того, пока мы не попадем в Дюнкерк*, мы сможем закончить войну. Другими словами, де-факто победа прямо перед нами. Превосходство в бою. Да, победа. Поэтому Таня понимает, что от исхода операций зависит окончание войны, мира и продвижение по службе. Прекрасное будущее. Правда дает ей новую надежду. В конце концов, люди способны работать невероятно усердно, когда у них есть цель. Правильная цель, правильный метод, справедливая компенсация. Довольно прекрасный трудовой цикл; я воодушевлена. И нет почти никакого беспокойства о том, чтобы попасть в Дюнкерк. Ведь подводные лодки, в числе прочих подразделений, будут блокировать побережье. И, возможно, самое главное, Имперская армия полностью разрушила надлежащую точку доступа к морю в Низинах, при отступлении. Кроме того, подводные мины, первоначально развернутые для защиты портовых сооружений, расставлены плотно. Побег по морю таким способом невозможен. Республиканская армия буквально крыса в ловушке. Ах, великолепно! Удовлетворение вырвало с корнем ее ноющее предчувствие, что их ждет печальное поражение, и выбросило в окно. Этого более чем достаточно, чтобы компенсировать ее сдерживаемое беспокойство и усталость. И с ослабленными струнами напряжения Таня, у которой тоже впервые за долгое время есть уютная кровать, с готовностью отдается сну и получает возможность хорошо отдохнуть. Таким образом, в то время как ее веселящиеся подчиненные изо всех сил пытаются втиснуть свои длинные тела в тесные кровати экипажа в комнате торпедного аппарата, Таня наслаждается своим мирным сном. Затем, смакуя каждое последнее мгновение своего невероятно комфортного сна, она вытягивает спину в ожидании прекрасного утра, спрашивая о местонахождении лодки у дежурного офицера на мостике и удовлетворенно кивая. — Ах, майор, вы проснулись? — Доброе утро, лейтенант Вайс. Неужели какие-то идиоты пытались подшутить над лейтенантом Серебряковой, пока она спала? — Успокойтесь, мэм. Посколько лодка еще не затонула, думаю она в порядке. — Ха-ха-ха! Болтая с лейтенантом Вайсом и дежурным офицером, которые, видимо, обсуждали погоду, Таня даже смогла на мгновение ощутить радость тихого утра на борту подводной лодки. — Она на вечном поле боя, как и вы, майор. Если бы какие-нибудь тупицы напали на нее, пока она спала, я уверен, что корпус был бы пробит. — Я останусь на своем мнении. Мы не можем начать утро с бессмысленных дебатов. Каково наше положение? Способность вести тривиальные разговоры нельзя недооценивать. Особенно в экстремальных обстоятельствах, солдаты, которые не могут выдавить улыбку, будут бесполезны в ближайшее время. В тот момент Таню поражает ощущение, что жизнь продолжается даже в чреве подводной лодки, доказательство величия человечества, но она вспоминает о своем важном долге и обязанностях и обрывает легкомысленный разговор. — Я всех разбудил. Должно быть, они уже протрезвели. Уверен, они находятся в лучшей форме, чем во время наших тренировок на выносливость. — Отлично. Если кто-то упадет в обморок из-за похмелья, нам придется бросить его в море, чтобы взбодрить. Когда она получает статус подразделения от лейтенанта Вайса и благодарит его за то, что он сэкономил ей время, к ней обращается морской офицер. — Прошу прощения, майор фон Дегуршаф. У меня сообщение от капитана Трейза. Мы почти у назначенных координат. — Благодарю. Мне не хотелось заставлять вас бегать туда-сюда, но я была бы вам очень признательна, если бы вы сказали ему, что я немедленно отправлю свое подразделение на палубу. Кроме того, как вы думаете, я могу получить прогноз погоды и морскую карту? Пришло время попрощаться с комфортным путешествием по океану, отличной едой и бездонным кофе. Но чего тут расстраиваться? Если мы просто закончим войну, то сможем восстановить повседневную жизнь в мгновение ока. Мы собираемся закончить войну. Сейчас есть еще одно преимущество для последнего толчка. Осмысленная работа означает счастье. Поэтому Таня весело выстраивает своих подчиненных на узкой палубе субмарины. Хотя рота плотно тесниться, она чувствует себя безусловно лучше по сравнению с интерьером субмарины. Конечно, это человеческая природа — чувствовать освобождение от тесноты. Отдав приказ провести быструю проверку снаряжения, Таня замечает капитана Трейза, который пришел, чтобы проводить их, наблюдая с мостика. — Значит, уходите? — говорит он, спускаясь с протянутой рукой. Оба командира пожимают друг другу руки, как положено по этикету, и Таня выражает свою благодарность. — Да. Спасибо за все, капитан Трейз. — Вам спасибо. Для меня было честью помогать таким храбрым солдатам, как вы. Это банально, но я надеюсь, что вы будете в безопасности. — Благодарю вас! От имени моего отряда я надеюсь, что вы и ваши люди одержите победу. С этими словами они приветствуют друг друга. Таня кивает своим солдатам, и они взлетают. — Помашите шапками! Шапки! Услышав за спиной приказ капитана Трейза и получив скромные, но сердечные проводы от экипажа, рота отправилась в путь. Их цель — старые добрые Низины. Полет проходит предельно гладко, и они прибывают в назначенное воздушное пространство. Тогда Таня вызывает КП, как она привыкла делать. — Фея 01 — КП Рейна. Я повторяю, это Фея — КП Рейна. Пожалуйста, ответьте. И диспетчер отвечает как обычно. — Фея 01, это Рейнский диспетчер, позывной Отель 09. Слышу вас громко и ясно. Продолжайте. — Отель 09, это Фея 01. Звук чистый. Я прекрасно слышу. — Отель 09, принято. Вы, ребята, отлично поработали. Есть целая армия людей, которые хотят угостить вас — я гарантирую, что вы будете пить бесплатно всю оставшуюся жизнь. — Фея 01, принято. Единственная проблема, c “Командой Кофе”. Тот факт, что они могут шутить, означает, что диспетчер Рейна чувствует себя довольно расслабленно; это хороший знак. Восхищение улучшением ситуации заставляет Таню вздохнуть с легкой улыбкой. — Обычно они контролировали перехваты, давали инструкции до тех пор, пока их голоса не становились хриплыми, когда решали всевозможные вопросы; состояние войны должно быть действительно благоприятным, если у них есть умственная свобода вести такой общительный, человеческий разговор. — О, это плохо. Офицер, планирующий ваше возвращение находиться с “Командой Чая”. Я попробую поговорить с ним позже. — Фея 01, принято. Спасибо. И что? Какова наша миссия? — Короче говоря, поиск и перехват, но вы уполномочены атаковать, только если увидете кого-нибудь на обратном пути. Все ждут, когда вы, герои, вернетесь. Вернитесь в целости и сохранности! Честно говоря, Таня почти взрывается смехом от того, насколько внимательный диспетчер. Подумать только, настанет день, когда эти ребята, которые всегда просят нас сделать невозможное, будут такими милыми! Что же это за чудо такое? Я думаю, благоприятные перспективы действительно повышают человечность людей. — Понятно. Но войска на местах работают не покладая рук. Мы не можем быть единственными, прохлаждается. Думаю, мы пойдем вперед и снимем с них часть груза. — Замечательно. Воздушное пространство ясное и практически без ветра. Хорошая видимость. Следите за огнем с земли. Как человек, я считаю, что помочь друг другу — действительно великолепно. Как и у Тани с ее альтруистическим складом ума, во мне просыпается естественное желание сделать что-то благотворительное. — Это Фея 01, прием. Есть данные о вражеских магических юнитах? — Детали, как было заявлено ранее. Однако у нас также есть неподтвержденные сообщения о боях с подразделением Содружества. Можем ошибаться но если это правда, их доктрина может отличаться от доктрины Республики, поэтому будьте осторожны. — Контроллер добавляет предупреждение. Только в этот момент его голос был серьезен. Поэтому Таня сразу же спрашивает: — Джон Буллз вмешивается? — Отель 09 — Фее 01. Извините, но как простой диспетчер, я не могу точно сказать. Ну да, в этом есть смысл, — мысленно ворчит она, одновременно переключая свое внимание на подтверждение правил ведения боя, что является более приоритетным. — Фея 01, прием. Мы уполномочены атаковать их? — Мы должны перехватить или отступить? — Вы не можете вести современную войну легко, не зная, детали. — В настоящее время нет третьей страны, имеющей законное разрешение на вход в воздушное пространство битвы. Вы можете устранить любых недружественных магов в качестве врагов. — Фея 01, прием. Приятно слышать. Все ее тревоги были напрасны. Если это враг, сбейте их. Если не враг, поддержите их. Для воздушного мага правило очень простое, и поэтому ему легко следовать. И вот, Таня ведет отборную роту из 203-го воздушного магического батальона в назначенное воздушное пространство над Низинами. Под ними разворачивается масштабное окружающее сражение, о котором стратеги мечтали еще со времен Канн*. Это двойное окружение беспрецедентного масштаба, которое вряд ли когда-нибудь повторится, поглотит не только корпус Республиканской армии, но и все ее основные силы. Когда Имперская армия захватила в плен войска, блестяще окружив их, то оставила неизгладимый след в истории. Думая об этом, она вспоминает свою жизнь до сих пор в армии с начала, и слезы подходят к ее глазам. Если вдуматься, мы, солдаты, погрязшие в войне, склонны терять из виду здравый смысл. Да, я хочу беречь разум и мудрость гражданина, разбирающегося в нормах современной эпохи. Если мир просто вернется, то все прекратится. Имперские солдаты вроде меня, у которых не было другого выбора, кроме как идти добровольцами, все сражаются, но я должна помнить, что мы прежде всего граждане. Особенно в современную эпоху мы должны порождать гражданские нормы. Так что еще немного дольше. Еще немного терпения. Всего за одну атаку мы превратим Республиканскую армию в удобрение, которое когда-то было человеком, и сможем закончить войну. Я не позволю случиться Дюнкерку. Это мой долг, ради мира и собственного будущего. — Общее послание для всей армии. Выполнить план атаки 177. Повторяю, выполнить план атаки 177. Всем подразделениям следовать предписанным процедурам и начать бой. — Фея 01, сигнал хороший. Начинаем выполнения 177. Сейчас же! Империя должна победить! Получив ожидающий в воздушном пространстве приказ из штаба начать операцию, Таня хриплым от решимости голосом соглашается. Это обычный Рейнский фронт. Битва ведется как обычно. И вокруг нас перекрещиваются различные “огни”, рожденные человеческой мудростью. Но сегодня все немного по-другому. Если вы внимательно прислушаетесь, то сможете услышать. — Гейл 01, сигнал хороший. Мы готовы ко второй фазе и готовы к вылазке. — Шварц 01, сигнал нормальный. Ожидайте магического глушения. Принял выполнения 177. Сейчас мы выполняем предписанные нам действия. Беспроводная связь совершенно ясна. Хотя типичный шум любого поля боя мешает, отчеты каждого подразделения поступают так же ясно, как во время учений, доказательство того, что противнику не хватает ни помещений штаба, ни электричества, чтобы попытаться создать помехи. Самое главное, организованная перехватывающая сторона, которая должна быть в воздухе, чтобы встретить их, в основном приходит слишком поздно. И в довершение всего, Имперская армия имеет огромное преимущество в огневой мощи, способная свободно стрелять всеми типами снарядов, не последним из которых является 255 мм. Республиканская армия не имеет даже достаточного количества 78 мм снарядов для пехоты. В перестрелку было вложено столько снарядов, что карты придется перерисовывать, и теперь бой превратился в одностороннюю бойню, проводимую Имперской армией. Можно сказать, Республиканской армии не хватает сплоченности. Войска находятся в полном замешательстве, и без единства трудно даже назвать то, что они делают, военным действием. Один отряд наносит удар своими небольшими силами, попытаясь прорвать окружение. В другом месте подразделение начало рыть траншею, чтобы подготовить оборону, а еще одно подразделение ищет в море путь к отступлению и продвигается к портовым сооружениям. Они продумали все возможные решения, и с тех пор, как структура их армии распалась, они пробуют их все сразу. Хаос обезглавленной Республиканской армии трудно наблюдать — просто жалкое зрелище. Между тем действия структурно здоровой Имперской армии можно похвалить как триумф организации. Во-первых, Имперские войска уже отрезали линии снабжения Республиканской армии от основных сил и взяли их под контроль, по большей части. Сколько бы они ни привезли с собой, эти части уже некоторое время находятся на Рейнских рубежах, так что им наверняка нужно больше. Судя по тому, что может унести пехотинец, должно хватить максимум на три дня. А снаряды для тяжелой артиллерии должны все поступать с тыла. Мало того, что этим ребятам в настоящее время не хватает горячей пищи, но и снаряды скоро закончатся. Во-вторых, чтобы предотвратить локальное превосходство, уникальное для сценариев полного окружения, у них есть завеса воздушных магов для поиска и перехвата. — Ну, все идет довольно гладко. Первым приказом, маги должны подготовится к сопротивлению, когда мы прорвемся через их линии снабжения. Существовал также ненулевой шанс, что силы Республиканской армии объединятся и попытаются прорвать окружение. Но опасения Генерального штаба были напрасны. Точно так же, как Имперская армия была готова к контратаке, подразделения Республиканской армии следовали за своими отдельными командирами, делая разные вещи. И вот так они потеряли свой ничтожный шанс. Сейчас самое время для Тани сбить ослабевших Республиканцев с толку и зацепиться за повышение. Ее войска, возможно, и были на вечеринке в подводной лодке накануне вечером, но они ветераны, которые продержались даже в течение сорока восьми часов подряд во время разведки на вражеской территории. Кажется, нет необходимости управлять ими на микроуровне. — Фея — КП. Нет никакого перехвата. Повторяю, перехвата нет. Мы направляемся в назначенный сектор. Если это все сопротивление, которое они могут оказать, то враг практически уничтожен. В обычное время на нас обрушился бы град зенитного огня, но сейчас они стреляют только горсткой снарядов. Несмотря на хорошую видимость, темп стрельбы настолько печален, что его даже нельзя назвать “единичным”. — Видимо, у них действительно так мало боеприпасов. Так просто. Я не могу поверить, как легко было войти в воздушное пространство. Ужасно скудный прием. Я почти хочу спросить, таже самая ли это Республиканской армия, с которой мы сражались не так давно. Там должны быть маги или истребители, чтобы перехватить нас, но ничего нет. Благодаря этому наши противоназемные удары столь же успешны, как и во время учений. Это простая миссия атаки, просто избивая неподвижные цели с помощью интерференционных формул с неба. Миссия даже легче посещения вечерних рабочих мероприятий. Тогда я была рядовым членом, а не командиром, так что, думаю, в этом смысле давление было меньше. Во всяком случае, я не заинтересована в снижении своей эффективности, цепляясь за прошлое, но поскольку нам нужно постоянно учиться, то можно добиться значительных улучшений оглядывая в прошлое. — Вайпер 01 — КП. Там лишь ростка противовоздушного огня. Ущерб незначителен. Никаких препятствий для движения. — КП — всем подразделениям. Множественные сигналы маны обнаружены в секторе сорок два. Следите за сверхдальними снайперскими формулами. Как и следовало ожидать, война проще при использовании головы. Иногда удача сопутствует не только моему подразделению, но и всей Имперской армии. Линии связи с батальоном "Вайпер" в соседнем воздушном пространстве чисты. Удивительно, но КП на самом деле имеет представление о более широком районе и делает блестящую работу по поиску врагов и анализу данных, как и должны. Благодаря этому, если мы попадем в беду, то действительно сможем получить помощь от наших соседей, и артиллерия обеспечивает надлежащий огонь поддержки. Такие элементарные вещи. Но когда вы знаете азы, то войну намного проще выиграть. А может, все наоборот? Может быть, независимо от азов, определяется, выиграете вы или проиграете. — Фея 01 — артиллерии, срочно. Цель: Сектор сорок два. Запрашиваю подавление огня против магов. Тонна работы должна быть сделана, чтобы эти основные вещи произошли, поэтому добровольный ответ на просьбу Тани заставляет ее улыбаться. Обычно поддерживающий огонь предоставляется неохотно, или полностью отрицается с кучей оправданий, но сегодня артиллерия уже установлена, так как мы заманили сюда врага. Кроме того, из-за того, как разделены сектора, мы работаем в идеальных условиях, где можно получить поддержку в тот момент, когда вы ее запросите. Как приятно иметь большие пушки. — Артиллерия, вас понял. А теперь, пожалуйста, наблюдайте за ударами. — Диспетчер фронта — всем батареям, подтверждаю удар. Похоже попали. Калибровка не требуется. Повторяю, калибровка не требуется. Серьезно, я влюблена в их уровень мастерства. — Огонь на поражение. Повторяю, огонь для пущего эффекта. Наблюдаемая территория обливается насыщенным огнем крупного калибра, от которого магам приходится с трудом защищаться. Если бы позиции были сильно защищены или у них была крепость, они могли выдержать, но бремя было слишком большим для индивидуально построенной обороны. Насыщенный обстрел снарядами от 120 до 255 мм. И дисциплинированный огонь артиллерии с наблюдателями. — Сектор сорок два, подтверждаю тишину! Если вы попадете в них, когда они не могут двигаться, даже маги погибнут от снарядов. И именно поэтому, даже если я не хочу, я сражаюсь в небе. По сравнению с землей, там гораздо меньше шансов получить пулю. Но сегодня мне даже не нужно жаловаться на такой пассивный выбор, потому что все идет гладко, и мы можем продвигаться в безопасности. Таким образом, щеки Тани все больше расслабляются в ее улыбке. — Эх, эффективность — это замечательно. — Если мы сможем решить проблему в одностороннем порядке, то война начнет казаться вполне сносным продолжением дипломатии. Конечно, я полностью согласна с тем, что война — пустая трата ресурсов, поэтому само собой разумеется, что мы должны быстро с ней покончить. Черт возьми, если бы Республика уже сдалась, они могли бы выйти из этого, не растрачивая человеческие ресурсы страны. Какой смысл в медленном истощении вашей рабочей силы? Было бы настоящим расточительством, если бы они уничтожили себя, даже не задумываясь об экономической рациональности. Должна ли я предположить, что наш противник не может просчитать свои экономические выгоды и потери и посоветовать им сдаться? Сопротивление врагу, которого вы не можете победить — вплоть до полного уничтожения — выше и вне обязанностей солдата. Государство в основном говорит загнанным в угол войскам умереть. Разве не должно быть какого-то предела угнетению прав человека? Я уверена, что у государств есть своя логика, но нет причин, по которым люди должны жертвовать собой ради нее. Долг солдата — сражаться. У меня нет возражений против службы в национальной обороне. Но это не должно быть чьим-то долгом умереть. — Всем первым эшелонам, начинайте операцию! Но сейчас не та ситуация, когда можно спокойно все обдумать. Дружественный беспроводной сигнал в моем ухе говорит мне, что операция вступила в свою следующую фазу. Видимо, у нас не так много времени, чтобы просто летать здесь. Мы не паникуем, но ускоряем темп наших протиповерхностных атак. Все, что мы делаем, это разрушаем оборонительные огневые позиции с помощью взрывных формул, но этого, будет более чем достаточно, чтобы сорвать последний отпор организованного сопротивления. Посмотрев вниз, я вижу беспорядочную Республиканскую армию и наступающую Имперскую армию, поддерживающую дисциплину. Мы уже так давим, что Имперские налетчики попадают в ударные формирования. Как правило, атаки на оборонительные позиции идут с большими потерями. Но когда ваша сторона превосходит, это совсем другая история. Единственной причиной для беспокойства были пулеметы, но мы, маги, уже разбили их; теперь это действительно односторонняя игра. Может быть, причина, по которой Республиканская армия не сдается, заключается в том, что Республиканцы хотят бороться за условия, но понимают ли они ситуацию, в которой они находятся? Не очень рационально променять небольшой урон Империи на уничтожение. Значит, они настолько фанатично настроены против Империи? Или они просто сошли с ума от войны без всякой надежды на восстановление? Или, может быть, они бедные маленькие ягнята, которые понятия не имеют, что происходит? Если последнее, то с ними еще можно поспорить, но если первое, то это самое худшее. Я уверена, что мы не заинтересованы в том, чтобы приближаться к таким маньякам. — Предупреждение по воздушному пространству! Подтвержден прицел нескольких истребителей! — Не обнаруживаю никаких сигналов маны. Всем подразделениям, приготовиться к засаде! Так что, по-видимому, они не собираются полностью нас игнорировать. Сейчас они могут послать истребители, но все равно уже слишком поздно. Велика вероятность, что в воздушном бою я буду в большей безопасности, чем сражаясь с этими потенциально опасными сумасшедшими. Я приказала батальону прекратить наземные атаки. Мы входим в боевое построение и контактное управление, поднимаясь на боевую высоту. Похоже, к нам приближается двадцать истребителей. Имперская воздушная флотилия сейчас поднимется на перехват, но мы должны занять противника. Все нормально. Я уверена, что это будет не более чем наигранная битва. В конце концов, маги и истребители обычно не очень хорошо справляются друг с другом. Хотя маги более гибки, им приходится нелегко, когда речь заходит о скорости и высоте. Между тем, самолеты превосходят в тактике удара и побега, но не могут нанести столько урона. По-видимому, они лучше с точки зрения затрат, хотя... Тем не менее, поскольку их сбивают чаще, чем нас, экономическая эффективность выравнивается. — Вражеская артиллерия ведет огонь! — Попадание подтверждено. Всем окопам, доложить о повреждениях. — Отчет. Незначительный урон. — Контрбатарейный огонь! Раздавить их на одном дыхании! На земле разворачивается так называемая “битва”, но на самом деле — это атака без сопротивления. Эй, если мы в достаточно хорошей форме, чтобы уничтожить вражескую позицию в отместку за один выстрел, возможно, я должна остаться и помогать с атаками против земли. Тем не менее, избегать риска логично и, следовательно, необходимо. Теперь мне нужно сосредоточиться на получении преимущества в воздухе или превосходства в воздухе, в зависимости от обстоятельств. Тем не менее, такими темпами мы могли бы выиграть войну. Это была слабая надежда. Но в тот момент, когда неторопливая мысль входит в ее голову, ее рассеивает странное чувство, просто рябь, но тем не менее странная рябь, со стороны океана. — Это диспетчер Рейна с общим уведомлением. К отряду магам в воздушном пространстве, которые не передают идентификацию! Сделайте вашу принадлежность сейчас же! Небольшой переполох и вызов. — Это диспетчер Рейна. Повторяю, к магическому подразделению в воздушном пространстве, которое не передает идентификацию! К подразделению, проходящему через морскую опознавательную зону! Установить радиосвязь или отправить идентификацию немедленно!” Дружественные предупредительные сигналы эхом разносятся по театру, как крики. Даже по радио я могу сказать по отчаянным повторяющимся вызовам молчаливой неизвестности, что диспетчер впал в своего рода панику. Плохое предчувствие всегда право. Враг с моря...? Это значит... да, должно быть, это неприятные родственники приятного Джона Буллза. — Фея 01 — диспетчеру. Я предполагаю, что неизвестные — враги. Запрашиваю разрешение на разворот и перехват. Таня машет рукой лейтенанту Вайсу, связываясь со штабом по дальней радиосвязи. Гораздо лучше развернуться и напасть, чем быть преследуемым сзади. — Диспетчер Рейна, прием. Но в настоящее время группа раннего предупреждения пытается установить контакт. Ограничьте огонь. Но хотя она получает разрешение вернуться, ей вручают ограничения, основанные на правилах помолвки. Весь принцип воздушного боя заключается в том, чтобы первым обнаружить противника и первым атаковать. Кроме того, совсем недавно диспетчер сказал, что стрелять можно. Получение пощечины с ограничениями усложняет ведение войны. Начальство всегда ожидает невозможного от войск на поле боя. В конце концов, магическая рота — всего лишь одно подразделение. И все же мне неинтересно плясать под их дудку, а потом падать, как осенние листья. Итак, Таня собирается настаивать на своем деле, но внезапно понимает, что теряет самообладание. Она делает паузу, чтобы отвлечь свое внутреннее раздражение глубоким вздохом. Затем она прилагает серьезные усилия, чтобы убедиться, что ее недовольство не проявилось, и высказывает свое возражение ровным тоном. — Фея 01 — диспетчеру. Я не могу это принять. Если мы не сможем нанести упреждающий удар… Но все ее усилия тщетны. — Внимание! Неизвестные маги… Целый батальон… Быстро приближаются! - По радио пришло дружеское предупреждение. — Никакого ответа на запрос! Радиоволны становятся напряженными, и обмен, запутанный. Когда дружественные войска, которые, кажется, имеют визуальное подтверждение подразделения, дают предупреждение, Таня принимает решение — и делает это быстро. С тех пор, как началась операция "Отмычка", только одно подразделение вылетело с моря в сторону Низин, и это отборная рота 203-го воздушного магического батальона. Поэтому она использует мегафон, чтобы прокричать инструкции лейтенанту Вайсу, который сейчас находится рядом с ней. — Лейтенант Вайс, мы возвращаемся. Пусть все знают! — Мы возвращаемся?! Подавляя желание загрызть его за то, что он такой тупой, она кричит: — Да! Я пришла к выводу, что неизвестные — враги! Я хочу радиомолчание, и подавление ваших сигналов маны! Летим на них! — Слишком опасно считать их врагами! Мы не можем исключить возможность того, что они дружественные морские маги из Флота открытого моря! — Если бы они были из Флота открытого моря, то, по крайней мере, дали бы нам пароль! Они враги! Считайте их врагами и разбирайтесь с ними! Он, наконец, кажется, понял и кивает в знак согласия. Прежде чем он улетит, чтобы предупредить остальную компанию, она добавляет: — Прежде чем замолчать, дайте театральное предупреждение о привидении! О новом, с моря! ***

В то же время командиры противоборствующих частей узнали о способностях своего противника и громко щелкнули языками от досады. Подполковник Дрейк, командующий Содружеством, которого перехватили, был особенно раздосадован. — Враг, который не колеблется, хуже всего, да, Джефри? Пока он наблюдал, как Имперские маги быстро готовятся к перехвату, высокий уровень дисциплины, внушаемый их движениями, заставил его почувствовать себя совершенно не в своей тарелке. Смена подгузников у шишек не была его хобби. И любой бы пожаловался, если бы их поспешно отправили на такую миссию, потому что политики не смогли прочитать ходов Империи. — Действительно. Вы можете думать об этом как угодно, но ситуация ясна. Этим людям сказали, что на линии между Империей и Республикой происходит что-то необычное, и их немедленно послали выяснить, что именно. Но, не имея возможности установить контакт с Республиканским диспетчером и видя, что в небе патрулируют только подразделения Имперских ВВС и маги, никто не мог ошибиться в оценке ситуации. Как и старший лейтенант Джефри, заместитель командира Дрейка ворчал, это было доказательством того, что Имперская армия подавляет Республиканцев. — Командир Дрейк, мы должны уйти? Мы были проинструктированы, чтобы избежать боя, если возможно… — Мы не можем. Поэтому Дрейк инстинктивно отклонил предложение своего заместителя командира отступить. Когда подчиненный спросил, почему, он сверкнул непобедимой улыбкой и сказал: — Если мы упустим шанс, то окружение вырастет в толстую стену... Прямо сейчас есть ненулевой шанс прорваться. Это должно стоить того, чтобы провести разведку боем. Дрейк считал, что побег все еще возможен, если они будут действовать быстро. Конечно, чрезвычайно быстрые движения Имперского магического подразделения перед его глазами поразили его, и они формировались, даже не испуская никаких обнаруженных сигналов, поэтому он не был уверен, что разведка возможна. — Видишь этих парней? Они кажутся очень большими неприятностями. — Не отрицаю. Но можем ли мы просто оставить ситуацию как есть? Дрейк мог понять, что чувствовал Джефри — если бы вариант, он бы тоже захотел уйти. Но неспособность понять, как долго Республиканские главные силы могли продержаться в таких условиях, оказалась бы катастрофической и для Содружества. Поэтому Дрейк был полон решимости сражаться, даже если для этого придется пожертвовать своими людьми. — Если мы можем прорваться, то давайте прорвемся. Если нет, то давайте, по крайней мере, расскажем остальным, какие страшные противники эти солдаты. — Кроме того, лейтенант Джефри, неужели вы забыли, что вы за человек? — Ах, да, вы должны извинить меня, полковник... Теперь, когда вы упомянули об этом. Мы граждане. — Правильно, лейтенант, мы граждане, а не подданные. Хотя бы вспомните, к какому государству вы принадлежите. Слишком много долгих ночей в пабе? Пока Дрейк болтал со своими войсками, они приготовились противостоять приближающемуся отряду Имперских магов и ждали начала битвы. — Видимо, в Республике пабы называют барами. — Хм, похоже на проблему с произношением. — Думаешь? И хотя он шутил, чтобы держать свое подразделение расслабленным, Дрейк не потерял бдительность. — Внимание! Привидение сверху! На тебя нацелились! Вот почему он сразу же отреагировал, когда прозвучало предупреждение дозорного. Обученные разделяться как условный рефлекс, войска едва успевали действовать. Они так ловко уворачивались от дождя формул, что не могли не удивиться. — Н-да, восемь тысяч? Это тот самый отряд из отчетов? Поступали сообщения об Имперском подразделении, которое могло действовать на высоте восьми тысяч футов — выше предела здравого смысла, но до тех пор, пока Дрейк не столкнулся с ними лицом к лицу, он считал их легендой поля боя. В конце концов, он знал по личному опыту, насколько суровой была окружающая среда над шестью тысячами. Аппарат, летевший на абсурдной высоте в восемь тысяч, был умопомрачителен. — Перехват! Их не так уж и много! Сбить их всех! — И все же, видя, что это всего лишь рота, Дрейк использовал численное преимущество своих войск и прорычал приказ остановить их. — Держите свой огонь дисциплинированным! Подавляющий огонь! Закройте разрыв высоты столько, сколько можете! Он предпочел встретить врага дисциплинированным огнем, потому что был уверен в численности своего подразделения, в их уровне подготовки, в их меткости стрельбы. — Чт—? Они увернулись?! Отсюда и его первоначальное неверие. Это могло бы произойти против одиночного врага, но как мог целый батальон дисциплинированного огня пропустить каждую цель? Дрейк пришел в себя среди потрясенных стонов своих людей — Всем подразд… — И прогремел приказ готовиться к контратаке, но он опоздал лишь на чуточку. — Лейтенант Хокинс ранен! Черт, кто-нибудь прикройте его! Он ненавидел слушать сообщения о том, кто был застрелен, и мучительные стоны, доносившиеся по радио. Единственное, чему он мог радоваться в этой ситуации, так это тому, что никто не упал. — Они еще круче, чем говорят слухи! Не принимайте их беспечно — это не какая-то небылица! Ах, боже, я не могу поверить, что сумасшедшая история была правдой. Черт возьми! Это был не просто какой-то фантом, воображаемый трусами союзниками Антанты и Республики! Все рассказы о Дьяволе Рейна, о взбесившемся Имперском отряде летевшем на высоте восемь тысяч футов — как насчет того, что это всего лишь легенда? Это вовсе не чепуха; они на самом деле элитное, ужасное вражеское подразделение, которое мы недооценивали! Чем занимались аналитики разведки, эти халявщики?! — Мм! Уходим отсюда! Замедление их и сбор информации не стоит дальнейшего риска! 28 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ГОСПИТАЛЬ ГРУППЫ ГУМАНИТАРНОЙ ПОМОЩИ СОДРУЖЕСТВА “СПОКОЙНЫЙ МИР,” ПРИЛЕГАЮЩИЙ К ШТАБУ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ АРМИИ НА РЕЙНСКОМ ФРОНТЕ. — Мм. Я не узнаю этот потолок… Заставив свое затуманенное сознание работать, капитан Каджир Кейн из Штаба Республиканской армии на Рейнской фронте оценил ситуацию. Ладно, вот он, — подумал Джон, небрежно нажимая кнопку вызова медсестры. Он был тактичен, потому что Кейн, наверное, устал. Он должен быть на сильнодействующем лекарстве, какое-то успокоительное длительного действия. Ну, это, наверное, самое доброе, что можно сделать для человека, который был полумертвым от ужасных ожогов и отравления угарным газом, вместо того, чтобы позволить ему биться в конвульсиях. Во всяком случае, пока я могу говорить с ним, это нормально. Я должен просто спросить то, что мне нужно спросить. Но, если быть честным, он чувствовал, что кто-то, вернувшийся с края смерти, имеет право на небольшой покой. Его зрение в порядке. Если он может разглядеть потолок, он может видеть цвета. Тем не менее, поскольку он вообще не может двигаться, его поле зрения ограничено. Но уши и рот работают нормально. Было бы здорово, если бы он понял, что я здесь. Во всяком случае, он жив. Учитывая это, агент разведки был бы обучен задаваться вопросом, где находится. Тогда Джон подумал, что ему следует ответить на замешательство Каджира. Если эта заноза в заднице, разведчик, примет меня за врага, будет больше неприятностей, чем следует. — Значит, вы проснулись? — Джон спокойно обратился к нему голосом, который капитан должен был бы узнать. — Кто ты такой? Прошу прощения, но, пожалуйста, назовите свое имя и звание. Джон не ожидал, что его спросят, но он не мог винить парня за то, что тот следовал процедуре. Хотя он бы запомнил, если бы не был совершенно недееспособен. — Конечно. Вы капитан Каджир Кейн, и можете называть меня мистер Джон. Я из Содружества. Давно не виделесь. — О, мистер Джон. Он сделал вид, что понял. — Даже я должен признать, что это звучит довольно подозрительно, но солдат не задает вопросов, когда им говорят не совать свой нос. — Во всяком случае, они знали друг друга в лицо. По крайней мере, судя по предыдущим сведениям, они не были врагами. Они были достаточно дружны, чтобы сотрудничать и обмениваться информацией. Следовательно, слов “мистер Джон” было достаточно, чтобы его поняли. — Итак, мистер Джон, почему я привязан? Неудивительно, что он так растерялся, спрашивая себя, почему его привязали к кровати. — А-а, ты ведь не совсем привязан. Это лекарства в основном обезболивающие. — А? Так я потерял почти все чувства в своем теле от болеутоляющих? Судя по папке, которую принесли медсестры, когда он нажал на кнопку, то не должен был полностью онеметь. — Может быть, у него сдали нервы. И такой молодой, бедняга. Да помилует Господь... Аминь. — Если корчиться от боли — это мазохистская причуда Республиканцев, то я полагаю это культурное недопонимание. Блин, с такой скоростью, похоже, я не собираюсь выяснять, где скрывается Имперский крот. И, судя по всему, его пессимизм не был напрасным. Кейн страдал от потери памяти из-за отравления угарным газом. К сожалению, он был не в том положении, чтобы предоставить полезную информацию. — Выздоравливай скорее. С этими словами Джон вышел из комнаты и тяжело вздохнул. Потом он снял трубку больничного телефона. Он должен был сообщить Республиканской армии, что ему едва удалось спасти жизнь одного из их офицеров. Но он должен был сказать то, чего не мог сказать раньше, что в таком виде этот человек был ближе к трупу. Единственное, что он узнал, это то, что Кейн не знал, что произошло непосредственно перед тем, как он был ранен. К сожалению, его состояние быстро ухудшилось после их разговора. Верхушка сухо ответила, что его следует немедленно передать другим, а не прощупывать без всякой на то причины, так что Джон подал заявление. Учитывая меняющиеся обстоятельства Республики, это мой единственный выбор. — В голову пришла расчетливая мысль. Было правдой, что если парень не продержится долго, им больше не нужно будет “делать благотворительность“, базирующуюся в “опасном регионе”. Кроме того, — мысленно добавил Джон — учитывая, насколько взбешенным будет генерал Хаберграм, Республика должна понести часть вины. И очень жаль, что мой обратный рейс был организован так эффективно. При одной мысли о том, каким ворчливым, должно быть, стал Хаберграм, ему захотелось закурить. Это один из тех случаев, когда я просто хочу расслабиться с несколькими сигарами и не думать ни о чем. Верный своему желанию, он достал сигару, сунул ее в рот, отрезал, закурил и затянулся. Таким образом, выдыхая дым вместо вздоха, Джон со своим несколько отчужденным духом Джона Буллза* проклял небеса. Конечно, он гордился своим умением сохранять спокойствие и собранность в любой ситуации, но даже для него это был вызов. Я могу справиться с “кухней” родины, но избавьте меня от гневных воплей Хаберграма. — Многие из разведчиков ворчали в том же духе. Неохотно — ну и по-настоящему неохотно — Джон высадился в Содружестве. Кроме чая, ничто не могло успокоить его сердце. Ах, — сокрушался он, но сделает все, что в его силах. Он просто должен был думать об отмене отпуска и внезапной командировке в Республику, как о заработке для своей семьи. Господи . — С мысленным бормотанием он погрузился в бурю подготовки своего доклада. По выражению лиц проходивших мимо людей он понял, в чем дело, но ему все равно надо было идти. Конечно, он не был уверен, что его скудное жалованье покрывает наблюдение за человеком, который был похож на дракона, когда впадал в ярость. Внутренне ворча, он не позволил этому отразиться на своем лице, когда вошел в комнату. Он представил ожидавшему генерал-майору устный доклад, в котором освещались основные моменты. Может быть, вы могли бы сказать “к счастью”, или, может быть, вы просто скажете, что он привык к этому, но у него было достаточно времени, чтобы заткнуть уши, когда он закончил говорить. Естественно, он немедленно воспользовался этим. — ...............НЕ ШУТИ СО МНОЙ! Закаленный солеными приливами, естественный голос моряка, служившего на флоте со времен парусных кораблей, был достаточно громким, чтобы загреметь даже над бурным океаном. И крики разгневанного генерала стали еще громче. Генерал-майор Хаберграм из отдела внешней стратегии. Кулак, которым он ударил по столу, был окровавлен, но тем не менее он сломал стол — стол из дуба, известный своей прочностью. — Какая великолепная сила. — Джон смотрел несколько отстраненным взглядом и старался объективно понять эксцентричное поведение своего босса. Возможно, он даже сможет зарабатывать на жизнь, работая инструктором по баритцу*. — Ах. Тем не менее, вы знаете, единственный оставшийся в живых был, по-видимому, был сожжен, прежде чем узнал что-то. Мистер Джон притворно вздохнул, едва не сказав, что заткнул уши, потому что знал, что на него будут кричать. Джон давно знал Хаберграма. В результате он также знал, что может немного успокоить этого человека. — Выживший находится в крайне тяжелом состоянии. К сожалению, я не думаю, что он сможет продержаться долго. Он, наконец, заговорил совсем недавно. — Джон объяснил, почему они не могли допросить выжившего до того, как его спросили. — У нас нет выбора, поэтому думаю, что мы должны отправить его в учреждение в Республике для срочной помощи, чтобы спасти его жизнь и рассмотреть то, что у нас есть, всю новую информацию, которую мы смогли получить. Не думаю, что мы можем ожидать последующего доклада. Однако он знал, что эти слова окажут очень слабое успокаивающее действие на Хаберграма, который буквально взрывался от ярости. — Благодаря пожарам документов не осталось. Все исчезло. Проще говоря, результаты их расследования были отвратительными. Все секретные документы, которые они собрали, сгорели. Потеря опытных агентов, которые могли что-то обнаружить, также была огромной. Единственное, что им удалось узнать от выжившего республиканца, это то, что они сгорели еще до того, как поняли, что происходит. Во всяком случае, в обмен на скудную информацию они теперь были вынуждены писать письма, объясняя, что весь персонал, которого они послали, “погиб в результате несчастного случая во время обучения.” И в таком случае им придется обвинить кого-то в огромной аварии и как-то подделать ее правдоподобным способом. Человеческие потери слишком велики, чтобы отмахнуться от них. Вдобавок ко всему, допрос выживших шел не очень хорошо. — Как? Как получилось, что станция, настолько секретная, что вы даже не можете мне о ней рассказать, становится мишенью и атакуется Имперскими магами?! Ах, если и была когда-нибудь головная боль, за которую стоило проклинать небеса, то это она. Теперь даже Джона подозревали. Ему пришлось вздохнуть. Разве так можно разговаривать со стариком, которого вымотал тяжелый труд? Неужели босс окончательно поддался параноидальному бреду? — Джон на мгновение задумался, ответив жестким взглядом. Но столкнувшись с нетерпеливым ответным взглядом Хаберграма, который уверенно спросил: есть проблемы? Джон первым пошел на попятную. — Ну а при таком серьезном подозрении, что у нас есть крот, все будут под пристальным вниманием. Мало кто знал, но разведывательное управление Содружества переживало полосу неудач. Просто было слишком много “неудачных совпадений”. Это была печальная трагедия, что подразделение, отправленное в Союз Антанты, было заброшено в небытие вместе с их наблюдательным пунктом. Когда Имперские маги неожиданно столкнулись с флотом Союза Антанты, вполне возможно, что их шальные выстрелы просто случайно сосредоточились в одном месте — даже если, в свою очередь, кому-то не повезло, кто-то, кого Содружество пыталось защитить, оказался в этом месте. Теория вероятностей показала, что это было возможно. И последующее обнаружение их подводной лодки тоже было теоретически возможно. Учитывая характер лодок, шансы были ненулевыми. Другими словами, даже если бы они могли заявить, что шансы магов столкнуться с кораблями в море слишком малы, это не было чем-то неслыханным. Таким образом, нынешнее замалчивание любого обсуждения вопроса о грузе из соображений конфиденциальности могло быть результатом неудачного стечения обстоятельств. Так что да, можно утверждать, что случаи были невезением, несмотря на астрономические шансы. А потом случилось вот что. Когда люди высказывали подозрения, что, возможно, это не совпадение, что это может быть утечка, расследование было всего лишь само собой разумеющимся. Естественно, для того, чтобы провести такое расследование, нужно хранить секреты. Так что разведка Содружества сотрудничала в строжайшей тайне с разведкой Республики. Секретный объект, где они работали вместе, был чрезвычайно хорошо защищен. Из всего, что могло произойти в огромном мире, Имперские маги просто случайно напали на объект во время нападения на штаб-квартиру, это была еще одна возможность. Ну, совпадения просто ужасны — достаточно ужасны, чтобы обнаружить шпиона в Содружестве... — тут Джон перестал думать. Откровенно говоря, им нужен был реалистичный план действий, а не праздные домыслы. Если было совпадение, он должен доказать, иначе призрак подозрения будет мучить его вечно. Ну а если нет, то здесь находился ужасно большой крот. Если это правда, он должен найти и вытащить его на свет. — Ну, все, что мы можем сделать, это провести расследование. — Но мы делали проверку несколько раз. Хм. Кроты могут зарыться неожиданно глубоко. Стоит ли искать, даже если придется копать? — Джон скорректировал свою оценку шпиона. — Я посмотрю, что смогу найти. Это неприятно, но, может быть, мне стоит встряхнуть и Министерство внутренних дел. Он мысленно пересмотрел свои планы. Если он искал крота, то должен учитывать и возможность утечки информации из других отделов. К сожалению, у него не было много времени. Надвигался крах Рейнского фронта. Все военные специалисты согласились. Кстати, у "мистера Джона" тоже не было никаких проблем с этим суждением. Дело было скорее в том, есть ли у него время для неторопливой охоты на кротов. Джон был из тех, кто знает свои пределы. Другими словами, когда что-то было невозможно, он думал: “Да, это, наверное, невозможно.” 18 ИЮНЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ОКРАИНЫ ПАРИЗИИ. Если я сейчас должна признаться в своих эмоциях, честно говоря, чувствую себя абсолютно обновленной. Доброе утро. Или, может быть, "привет"? “Спокойной ночи”? Я не уверена, какое приветствие подходит, но я не прочь пожелать всем хорошего дня с улыбкой. Наоборот, я улыбнусь и пошлю приветствие не только народу нашей любимой Империи, но и всем в целом мире — прямо с Имперских рубежей Рейна, где мы продолжаем зачистку врага. Да, — думает Таня, расслабляя губы в любезной улыбке и вспоминая тот момент, когда они пересекли пустошь внизу. Это то, что раньше было Рейнским фронтом. Обильная зелень, реки, которые раньше были местами отдыха — все превратилось в ничто. Ничего, кроме заброшенных остатков окопов, не осталось. Я была здесь со своими соратниками, и некоторые из них все еще здесь, их обесцвеченные скелеты погребены под землей. Перейдя костлявую почву, заманив в нее главные силы Республиканской армии, а затем окружив и уничтожив их, ничто не остановит нас на пути в Паризию. Да, мы наступаем на этих улиток. Теперь, когда окончание войны нашими собственными руками больше, чем просто мечта, пейзаж настолько прекрасен, что мне хочется восхвалять Рейх, Корону мира. Все шло по плану? Или странно, что не было никакого сопротивления? Авангард магов вступает в контакт с Республиканскими силами только на окраинах города. Но какая удача — им удается овладеть железными дорогами в целости и сохранности, так что у них даже есть тяжелая артиллерия. Продвижение немного вялое, но все офицеры Имперской армии, включая Таню, считают, что атака будет продолжаться беспрепятственно и захват города — лишь вопрос времени. Эта сцена, в некотором смысле, является чем-то, о чем мечтали не только офицеры Имперской армии, но и офицеры из любой армии. Атака настолько великолепна, что даже начинается соревнование, кто может первым ворваться в столицу вражеской нации. И тогда 203-й воздушный магический батальон, часть того Авангарда, который достиг предместий Паризии, наконец находит несколько Республиканских солдат, готовых защищать свою столицу до смерти. Сверху похоже на гарнизон Паризии. То, что она видит, это две дивизии — пехотные дивизии, не имеющие никакого сходства с бронетанковыми или механизированными разновидностями. Из недостатка молодежи она делает вывод, что подразделения должны быть в основном экстренной мобилизацией резервов. Хотя армия в настоящее время строит траншеи в пригородах, позади них городские улицы и их новые ряды зданий, кажется, остаются полностью нетронутыми полевыми инженерами, по крайней мере, насколько она может судить по позициям, построенным под ней. Они должны были хотя бы разобрать некоторые сооружения, чтобы дать себе четкую линию для их оборонительного огня, и взорвать опоры моста, но они этого не сделали. Слишком плохо для парней, которые срочно мобилизованы, но, по-видимому, их заставляли защищать город с окраин, потому что правительство не решалось вести городскую войну в столице. — Бедняги… Они действительно проиграли в лотерее. Я — или, скорее, Имперская армия в целом — благословленные в сравнении... Или, может быть, если они были должным образом обучены и отсиживались на прочных, укрепленных оборонительных позициях с тяжелой артиллерией, то сумели бы стать угрозой. Как бы то ни было... — Таня усмехается про себя. Всего лишь двух дивизий будет недостаточно, чтобы остановить прилив Имперской армии, одержавшей победу на Рейне. Республиканцы действительно жалеют, что у них есть старший офицер, который приказал что-то настолько нелепое. В этом отношении Таня рада иметь хорошие человеческие отношениями с генералом фон Зеттюром и другими. — Фея 01 — КП. Все так, как мы слышали. Пехота двух дивизий усиленно строит оборонительные позиции. — Принято. Поддержите танковую дивизию, пока они не прибудут. В последнее время мы получаем много легких заданий. Здорово. Как раз в тот момент, когда она думала, разведка поразила информацией, которая действительно могла оказаться угрозой: Республиканская армия строила оборонительные линии по периферии Паризии. Вдобавок ко всему, несколько других дивизий, казалось, собирались для защиты города. Это было большой новостью в течение некоторого времени. Благодаря этому наши планы остаться в стороне изменились на миссию разведки и борьбы с наземными атаками. Новость, которая внезапно заставила меня задуматься, должна ли я радоваться дополнительной оплате или оплакивать сокращение отпуска. Но, — мысленно пробормотала Таня, глядя на мое нынешнее положение, — я должна радоваться получению такого легкого задания с перевесом в мою пользу. Возможно, я даже получу премию. — Фея 03 — 01. Ввод данных завершен. Я отправил наблюдения артиллерии. — Фея 01, прием. Теперь сосредоточьтесь на наблюдении. Обычно наблюдатели сталкиваются с наибольшим вмешательством противника, но без этого небо спокойно. Учитывая, что над Норденом маги Союза Антанты сумели устроить нам ад, все на удивление спокойно. Здесь по-настоящему спокойно. Кроме случайных взрывов на земле, поднимающих дым, небо голубое. Прекрасный солнечный день. Какой же слабый был, обычно ужасающий, противовоздушный огонь. Зенитные пушки, как правило, торчат с земли, но Таня и 203-й воздушный магический батальон не заметили ни одной. Республиканские тупицы, вероятно, думали, что установка пушек в их городе запятнает его красоту. Или, может быть, они не хотели тревожить граждан, намекая, что поле боя будет так близко. Во всяком случае, насколько Таня и ее подразделение могут судить, противник крайне слаб в противовоздушном огне. Даже пролетая, они замечают лишь несколько 40-мм пулеметов. Здесь нет ни одной страшной 127 мм пушки. Кроме того, нет никаких признаков того, что обычно было первой целью магов, тяжелой артиллерии. На самом деле, самая большая огневая мощь, которую они видят на поле боя — это устаревшая полевая пушка. Сложнее всего будет разобраться с минометами, выданными пехоте. Короче говоря, поле боя имеет относительно мало вражеской артиллерии. В ближнем бою тяжелая артиллерия имела слишком высокий шанс случайного дружественного огня; учитывая, что самая большая огневая мощь, которую может использовать пехотинец в этих обстоятельствах — минометы, то с ними и нужно быть осторожными... Другими словами, больше не о чем беспокоиться. В конце концов, для мага такой огневой мощи недостаточно, чтобы представлять угрозу. Пока они находятся в воздухе, он не может ничего с ними сделать. — Фея 03 — всем подразделениям. Будьте в курсе огневых рубежей артиллерии. Вообще-то, — ворчит Таня про себя, — самое страшное, что может случиться с нами сейчас — если нас примут за врага наши же пушки. Единственное, что нужно сделать, это закатить глаза и растоптать их. Я не хочу, чтобы меня сдуло от дружеских 180 мм. Таня должна быть в безопасной зоне, но она на всякий случай решает взлететь повыше. Ее регулировки высоты не достаточно, чтобы заставить потерять из виду движения на земле. К счастью, видимость отличная, облаков почти нет. Я просто буду наслаждаться видом Имперских магов, закаленных на Рейнских линиях, стреляющих по Республиканцам и их 80-мм полевым орудиям. Диапазон 180 мм очень отличается от 80 мм, поэтому я уверена, что все будет развиваться в одностороннем порядке. Мы их буквально опередили. Должно быть легко. Поскольку мы находимся на миссии по борьбе с наземными пушками, а не бомбардировочной миссии, мы тяжело бронированы, что нас немного тяготит, но это всего лишь один из тех случаев, когда мы должны вынести это. На всякий случай мы предполагали, что маги Республиканской армии перехватят нас, поэтому, если засечь артиллерийский огонь слишком опасно, план состоял в том, чтобы бросить тонну гранат в головы наземным войскам и перейти к рукопашному бою. Теперь артиллерия будет обрабатывать наземные войска, так что нам не нужны припасы. Тем не менее, я не могу отбросить боеприпасы, купленные на деньги нации, только потому, что они тяжелые, хотя, возможно, я могла бы оправдаться, что мне нужно было быть легче в рукопашном бою с вражескими магами. В конечном счете, поскольку вражеские маги не появляются, ничего не остается, кроме как наблюдать за артиллерией, и нести тяжелое снаряжение. Значит, генерал фон Рудерсдорф неправильно понял ситуацию? — Фея 01 — штабу. Мы захватили назначенное воздушное пространство. Никакое сопротивление. Вражеских магов не видно. Да, Имперская армия продвигается плавно, но если мы действительно можем пройти прямо в Паризию без сопротивления, то что-то не так. Нет, некоторое сопротивление все же есть. Но трудно понять, почему они не собирают все свои оставшиеся войска для массовых усилий. Мол, мы кружим над вражеской столицей с хорошей видимостью! Это не просто неожиданно; это невероятно. Как будто это ловушка. Все совершенно по другому, чем мы ожидали. Обычно это воздушное пространство было бы плотно закрыто. Магам легко спрятаться для засады. Вот почему мы провели разведку на Рейнских линиях, чтобы вытащить их из логова. Наша цель в Паризии состояла в том, чтобы привлечь оборонительные подразделения, выполнив на них атакующие миссии, но... странно, нигде их нет. Даже если нет никаких заметных мер, таких как противовоздушные пушки, должны быть, по крайней мере, некоторые маги. Это то, о чем мы все думаем, и я слышу, как люди предупреждают о возможности засады. Если бы Республиканская армия попыталась пролететь над Имперской столицей, был бы адский перехват. Мы были уверены, что весь район будет готов насытить небо противомагическим огнем, способным пробить защитные оболочки и защитные пленки. Войска приняли прогноз почти без возражений. На Рейне они узнали, насколько упрямы Республиканские войска, так что было вполне естественно. Но вот мы здесь, и ни один снаряд не летит в нас. Если большинство врагов не верят в пассивное сопротивление, их просто не должно быть здесь. В таком случае, начинает казаться, что мы действительно уничтожили Республику, но в то же время полное отсутствие противовоздушного огня выглядит жутковато. Есть ли кучка персонажей, верных своему долгу, скрывающихся где-то, ожидая, чтобы взорвать себя, и забрать нас с собой? Нет, это их столица. Они не настолько политически пресыщены, чтобы взорвать ее сами. — Штаб, прием. Продолжайте наблюдать за ударами и оставайтесь на готове. Но хотя это может беспокоить меня, я должна сосредоточиться на других вещах прямо сейчас. Армия хочет избежать городской войны; они скорее уничтожат город, прежде чем враг сможет спрятаться в нем. У меня нет возражений против этого. Можно сказать, у них правильные намерения. Вместо того, чтобы сражаться в сложной городской битве и проноситься через каждую область по очереди, чтобы уничтожить врага, гораздо проще окружить и уничтожить их. Прежде всего, это эффективно. Но если мы потратим время для взрыва города нашей артиллерией, то рискуем позволить им уйти. Или возможно, что подразделения выйдут из боя и начнут отступать. В таком случае кому-то придется отрезать им путь к отступлению в тылу. Естественно, если не будет других десантных подразделений, маги будут поставлены на эту роль. Если нам не повезет, мой отряд может быть отправлен на задание, чтобы высадиться и атаковать их. Конечно, это гораздо лучше, чем находиться в окопах. Прыгнуть в город посреди вражеской территории звучит не очень. Очевидно, лучше обойтись без этого. Все, что мы можем сделать — молиться, чтобы артиллерия получила вражеские движения и местность внизу, и сделала свое дело. Ну, и я думаю, что мы должны рассмотреть, будет ли противоповерхностный поддерживающий огонь препятствовать отступлению. — Фея, прием. Мы будем начеку. Мы прошли так далеко, не попав в Дюнкерк. Как только выиграем войну, я смогу наслаждаться оставшейся жизнью. — Таня особенно бдительна именно потому, что они ведут победную битву. Если не доживете до конца, вы не сможете принять участие в победе. Я не хочу получить травму во время моих последних миссий. 19 ИЮНЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. РЕСПУБЛИКА, ДЕПАРТАМЕНТ ФИНИСТЕР*, БРЕСТСКАЯ ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА. Имперская армия прорвала оборонительные рубежи за пределами столицы и вошла в городскую зону, и донесение быстро дошло до военно-морской базы в Бресте. Вице-министр обороны и Вооруженных Сил генерал-майор де Луго испытывал сложные чувства по поводу ужасной новости. Хотя он ожидал уведомления, на самом деле получить его было невероятно раздражающе. Он был тем, кто составил план именно для такого сценария, но он сделал это постыдно, плача внутри. План вывода войск с континента… Ни одна другая работа в его жизни не была так унизительна, как составление этого плана. Генерал-майор де Луго шел по пути света, когда был гордым Республиканским солдатом, и теперь он чувствовал себя совершенно опозоренным. Даже более того, однако, он был наполнен гневом. Так много солдат, его братьев, погибло, веря в славу Республики. Именно благодаря своим добровольческим усилиям им удалось привлечь внимание Имперской армии к столице. Он знал, что они отдавали свои жизни, чтобы держать пульс Республики бьющимся, поэтому он не мог терять ни минуты. Но как Республиканский солдат, он не мог не чувствовать себя подавленным. — Разве я не должен быть там вместе со своими братьями по оружию? — Конфликт не давал ему покоя. Но как командир, он знал, что должен запереть чувства глубоко внутри. Все несли одну и ту же ношу. Ему удалось собрать все корабли, какие только можно, на Брестской военно-морской базе в департаменте Финистер, и Империя этого не заметила. Чтобы максимально использовать возможность, они отправлялись, набитые тяжелым вооружением и ресурсами, от обычных до дефицитных, в дополнение к многочисленным солдатам. Землю и людей, которых они должны были защищать, они оставили позади. Крах Республиканской армии на Рейнском фронте был больше, чем падение простой армии. Это означало, что армия Республики была практически уничтожена. То есть группа на Рейнском фронте включала в себя большую часть войск, и почти все из них были потеряны. Все, что осталось на родине Республики — огромная пустая военная организация и ошеломленные бюрократы наверху. Большинство боевых единиц, критически важных для защиты отечества, были потеряны в мгновение ока. Это означало, что на пути Империи больше не стояла армия. Когда встал вопрос о том, как реорганизовать линии в битве с Империей, чтобы залатать гигантскую дыру, казалось, что краха уже не избежать. Республиканское правительство и военные лидеры были готовы мобилизовать все до последнего подразделения вместе с помощью Содружества, хотя, откровенно говоря, некоторые понимали, что это лишь отсрочит неизбежное. Один из них был вице-министром обороны, генерал-майором де Луго, и хотя он выполнял план покинуть их родную территорию, у него, конечно, было больше, чем стандартные оговорки по этому поводу. По логике вещей, если бы они построили траншеи и разместили в них артиллерию и солдат, линии могли бы быть защищены. Он знал, это разумный приказ. Но дыра, пробитая на фронте, была настолько велика, что подразделения, которые могли бы удерживать линию, были навсегда стерты из их строя, не говоря уже о потере боеприпасов и тяжелой артиллерии. Потеряв большую часть своего военного производства и других возможностей тяжелой промышленности, они не смогли поддерживать тот же уровень потребления, что и раньше. Но все же. Если бы мы могли получить руку помощи от наших союзников. Если бы Содружество поспешило и вмешалось две недели назад. Или даже десять дней. Если бы только их войска смогли высадиться к тому времени, когда центральные силы Республиканской армии были окружены и уничтожены… Если бы экспедиционный корпус прибыл и провел затяжное сражение, возможно, было бы достаточно времени, чтобы поддержать новую линию фронта. Даже если бы они не смогли спасти всю армию, возможно, они смогли бы вывести некоторые подразделения из окружения. Подумав так детально, де Луго не оставалось ничего другого, как признать, что ничего хорошего из дальнейшего пути не выйдет. Но было уже слишком поздно. Все остальное было так же бесполезно, как плакать над пролитым молоком. Славные главные силы Республики были навсегда потеряны для возможности реорганизации. Их родная территория будет растоптана сапогами отвратительной Имперской армии. Это проклятое предсказание теперь было неизбежным будущим. — Как успехи? Он переключил передачу, чтобы отбросить мысли об упущенных шансах. Имперская армия уничтожила их обученную и экипированную элиту. Выкованные в бесконечных боях на передовой Рейнской линии, они были буквально лучшими, что имела Республиканская армия. Но они так постыдно потеряли их. К сожалению, Республика, вероятно, никогда, ни во время войны, ни в любой другой, не сможет собрать группу таких элитных солдат снова. Но у Республики все еще оставалось достаточно людей, если бы она собрала их всех вместе. В своих обширных колониальных владениях они располагали войсками и богатыми природными ресурсами. Конечно, будучи рассеянными, они были лишь мишенями для убийства, капитуляции и разоружения. Однако-однако... Это также означало, что если Республика сможет объединить их вместе, то сможет использовать людские и природные ресурсы для обеспечения себе светлого будущего. Если бы они могли вывести оставшиеся войска организационно — если, другими словами, они могли бы сохранить скопление войск, которые у них были, они могли бы построить чрезвычайно мощную антиимперскую армию. Если бы они выжидали, то вполне могли бы нанести Империи болезненный удар. — Третья бронетанковая дивизия закончила погружение. Временная бригада из стратегической мобильной армии семь сейчас высаживается. Именно поэтому я должен защищать эти тяжелые войска, несмотря ни на что, — подумал де Луго со страдальческим выражением лица, наблюдая за процессом погрузки внизу, практически молясь. Третья бронетанковая дивизия была ценным активом, танковой дивизией. А седьмая стратегическая мобильная армия была оснащена новейшими вычислительными сферами, горячими прессами, а также новейшей моделью столичного танка. Сочетание сил было благословением в этой трагедии. То, что два подразделения прошли в тылу подготовку со своим новым снаряжением, было, конечно, несчастьем для линии фронта. Если бы они были там то, возможно, могли бы спасти положение. Но если они сейчас здесь, Республика все еще может сражаться. Республика сумела сохранить подразделения, которые могли сражаться даже с улучшенными Имперскими магами, войска, которые могли сражаться на ровном поле боя с врагом в новом мобильном стиле ведения войны. Большинство магов уже собрались, благодаря их мобильности. Между тем, учитывая, как сомнительно было, что седьмая стратегическая мобильная армия сможет даже встретиться с ними, то, как они бросились, показало их боевой дух и неукротимую волю — оба тверды как скала. Не нужно быть де Луго, чтобы быть уверенным — Республика все еще могла сражаться. Да, Республика, как нация, еще ни в коем случае не проиграла. У него в руках все еще были карты. Правда, многие войска Республиканской армии были размещены на Рейнском фронте, и шок от потери их всех был огромен, но это было не так, как если бы Республика потеряла все. В каком-то смысле, возможно, он вел себя храбро. Но генерал-майору де Луго еще предстояло драться и двигаться дальше, поэтому он отругал свое обескураженное сердце. Какой солдат оставит судьбу своей страны в руки другому народу? Солдату, который не может спасти свою страну, лучше умереть. Они должны оставаться на линии фронта, сражаясь за отечество, свою страну, до самого конца. Ему хотелось закричать, что даже если их противник выиграет первый раунд, Республика останется в конце концов на ногах. Поэтому де Луго хотел собрать все оставшиеся силы в ожидании контрнаступления. Он хотел заполучить в свои руки каждого солдата. Но из-за характера операции он столкнулся с вечным бичом каждого командира: временем. С одной стороны, чем больше времени это займет, тем больше вероятность утечки плана. Если это произойдет, то на потенциальное ядро его армии сопротивления могут напасть. С другой стороны, учитывая психологические последствия отказа от союзников, которые стремились быть с ними, он не мог уйти так легко. Естественно, решение было срочным. — А как же команда спецназа? Когда они будут здесь? Именно в таких стесненных обстоятельствах де Луго ожидал элитную команду спецназа. Это была группа магов, созданная для выполнения специальных миссий. Генерал де Луго ожидал, что сила и опыт подполковника Вианто и других, кто выжил в Арине, окажут огромную помощь. Генеральный штаб также знал, что если этим магам удастся присоединиться к остальным, то число вариантов, которые у них были, резко возрастет. Но ожидание действительно было сопряжено с риском. — Их прибытие ожидается примерно через десять часов. Однако, поскольку они прибывают из Паризии, вполне возможно, что их преследуют… Если за ними следят, в худшем случае, Имперские войска поймут, что мы здесь. Если они узнают, то вся наша работа будет напрасной. Ужасная перспектива. В их нынешних обстоятельствах это неприемлемо. — Должны ли мы отказаться от них? — Некоторые сотрудники, особенно офицеры флота, придерживались такого мнения. — Мы уплываем через десять часов. Маги должны быть в состоянии догнать нас над водой, верно? А пока загружайте столько, сколько сможете за это время. — Понятно. Но де Луго решил ждать до последней секунды. Он играл в азартные игры, доводя пространство и время до предела. Да, было рискованно. Но эти маги были ценным активом. Если бы им удалось разместить их, это бы полностью увеличило огневую мощь сопротивления позже. — И что еще более важно, как насчет маршрута? — Последняя регистрация с эскорт-флота номер два говорит, что там все чисто. И самое главное… К счастью, море все еще было свободно от Имперского влияния. Имперский флот был уверен, что подавил Республиканский, но это было едва ли верно, при ограниченном наборе обстоятельств. У них все еще оставалось достаточно мускулов, чтобы показать Империи, что нападение в лоб — не единственный способ, которым флот может сражаться. Кроме того, Имперский флот, ставя своей целью сдерживание флота Содружества и Республиканского флота, имел тенденцию впадать в модель мышления “флот как фактор присутствия*”. Трудно было представить их выходящими на решающую битву. В конце концов, с флотом Содружества на его стороне, именно де Луго и союзники одержат победу. Имперские военные, похоже, не обладали большой стратегической гибкостью. — Телеграмма из четырнадцатого отдельного подводного отряда. Контакта нет. Маршрут чист. Им повезло, что Имперская армия не выставила ловушку. Не было никакого способа, чтобы корабли, полные припасов, могли убежать, если их обнаружат. Пока, по крайней мере, не было никаких признаков вмешательства. Учитывая то, как действовали Имперские войска, вполне могло пройти некоторое время, прежде чем они осознают. Конечно, как только начнется операция по побегу, они все поймут. Он был уверен, что их преследование будет жестоким. Так что у них был только один шанс. Он ставил на авантюру будущее отечества. В тот момент, когда было объявлено о прекращении огня — это был их шанс. Успех операции зависел от того, находила ли Империя эти перемещения подозрительными. Или же они могли как-то отвлечь Империю. — Доклад из посольства в Содружестве. Основные силы противника заняты наблюдением за учениями ВМС Содружества. Были ли они идиотами? Или просто обычное дело? Домашний флот Содружества проводил чрезвычайные учения в качестве “внезапной подготовки” прямо на краю своих территориальных вод, полностью отвлекая Имперские силы. Их флот, военно-воздушные силы и маги внимательно следили за учениями, что давало де Луго полную свободу действий. Учитывая, что, по-видимому, не было никаких осложнений, которые могли бы повредить собранные корабли, Империя, должно быть, не понимала, что происходит. Также не было никаких сообщений об Имперских разведчиках или подозрительных личностях в окрестностях военно-морской базы. Он не хотел сглазить, но ситуация не казалась такой уж отчаянной. — Хорошо, что они помогают. — Давайте пройдем через тяготы и отомстим. — Даже если мне придется есть вонючую пищу Содружества, я буду бороться до конца. Не могу дождаться контрнаступления с Юга. Дух его подчиненных был непоколебим. По крайней мере, войска еще могли сражаться. Даже если им придется временно уступить отечество Империи, в конце концов они вернут себе землю, которая их вырастила. — Все начинается здесь. Его решимость была непоколебима. Хотя он подавлял свои эмоции, его голос был полон решимости сражаться с Империей до последнего. Генерал-майор де Луго был патриотом. Он любил свою страну. Он любил свое отечество. Он твердо верил в славу своей страны. Если Республика больше не была великой, то она больше не была Республикой. 2. Для удобства буду называть Исторические Нидерланды низинами Исторические Нидерланды (букв. низины, низинные земли) — термин для обозначения совокупности исторических областей в равнинном течении и в дельтах европейских рек Рейна, Шельды и Мааса: Фландрии, Голландии, Брабанта, Эно́, Намюра, Зеландии, Лимбурга, Артуа, Люксембурга, сеньорий Гронинген, Утрехт, Мехелен, Турне, Льежского епископства и др. Таким образом, границы исторических Нидерландов охватывали территорию, соответствующую современным Бельгии, Нидерландам, Люксембургу и (частично) северной Франции. 3. Двойная Корона — Классическая мужская сигара, которая обладает мягким, невероятно шелковистым покровом с маслянистостью. 4. Красный-Желтый — красный — седьмой и восьмой круг мишени, а желтый — девятый и десятый круг мишени, отсюда и название. В версии с изображениями тут находится картинка. 5. restitutio in integrum — дипломатическая идиома, которая означает "возврат к исходному состоянию." В частности, он призывает вернуться к доконфликтному статусу-кво, поэтому в данном случае это будет означать возврат к довоенным государственным линиям и дипломатическим конвенциям. . Флот открытого моря — основной военный флот германских кайзеровских ВМС в ходе Первой мировой войны, который базировался в Вильгельмсхафене. 7. Рубикон — точка невозврата. 8. Вращающаяся дверь — один из способов заманить и уничтожить врага. В версии с изображениями тут находится картинка. 9. Паризии (лат. Parisii) — именно из него позже возник город Париж. Это небольшое кельтское племя, с середины III века до н. э., жившее на реке Сене. Самым большим их поселением (оппидумом, городом-крепостью) была Лютеция, которая после завоевания римлянами Галлии стала важным торговым городом. 10. Гораций из Римской легенды “Гораций у моста.” История гласит, что Гораций и его друзья заблокировали врага, пытаясь войти в город, в то время как другие демонтировали мост. 11. Дюнкерк — город-порт на берегу Ла-Манша, в 75 км к северо-западу от Лилля и 295 км к северу от Парижа и 10 км от границы с Бельгией. 12. Битва при Каннах — величайший пример окружения и уничтожения, осуществленного знаменитым карфагенским полководцем Ганнибалом. Веха в военной истории. Ганнибал-это такой Ганнибал. Он, вероятно, победил бы, если бы не противостоял Риму. Это крупнейшее сражение Второй Пунической войны, произошедшее 2 августа 216 до н. э. около города Канны в Апулии на юго-востоке Италии. Карфагенская армия Ганнибала нанесла сокрушительное поражение превосходящей её по численности римской армии под командованием консулов Луция Эмилия Павла и Гая Теренция Варрона. Приблизительно 60-70 тыс. римлян были убиты (включая консула Павла, проконсула Гемина и восемьдесят римских сенаторов) или захвачены в плен в двух лагерях римской армии. После битвы при Каннах Капуя и несколько других итальянских городов-государств откололись от Римской республики. Аналогично Пирру, а позднее Спартаку, Ганнибал не смог воспользоваться преимуществом победителя, но и сегодня сокрушительное поражение римлян при Каннах является одним из наиболее ярких примеров тактического мастерства в военной истории. 13 Дух Джона Буллза — неукротимый саркастический дух, воспринимающий и спорт, и войну очень серьезно. Просто их еда никуда не годится. 14 Бартитсу (или же баритцу) — это смешанное боевое искусство и система самозащиты, разработанная в Англии в 1898—1902 годах. 15 Финистер — департамент на западе Франции, один из департаментов региона Бретань. 16 Флота в наличии (или же Флот как фактор присутствия) — принцип стратегического применения военно-морских сил. Военно-морской флот, который оказывает влияние, оставаясь в порту.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Операция Ковчег. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

20 ИЮНЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ. В столовой Генерального штаба, как обычно, генерал-майоры фон Зеттюр и фон Рудерсдорф запивали ужасным заменителем кофе куски невкусного непонятной бурды, которое большинство не решилась называть едой. Кухня не делала абсолютно ничего, чтобы подогреть их аппетиты, но еще больше расстраивала такая ужасная еда на красивых блюдах. Дорогая посуда была на одном уровне с тем придворным сервизом, хоть пара и резала на куски то, что можно было бы назвать едой (но, возможно, и нет), они давно перестали думать над этим. Главное — не обращать внимания на то, что вы едите. Поскольку они изо всех сил старались смотреть друг на друга, а не на свои тарелки, тема сегодняшнего разговора была необычайно абстрактной. После хороших новостей о подавлении Республики, следующие дебаты закладывали основу для переговоров с Королевством Ильдоа. — И что? Как думаешь, было бы лучше договориться об условиях капитуляции через королевство Ильдоа? — Собственно говоря, генерал фон Рудерсдорф, долг армии — защищать Империю. Дипломатическая стратегия вне нашей юрисдикции. — Тоже верно. Рудерсдорф считал, что им, возможно, следует заключить мирный договор, и Зеттюр посоветовал ему, что это было бы превышением их полномочий. Все еще стараясь не смотреть на свою еду, пара обсуждала политику не как ответственная, а как третья сторона — редкое явление. — Это работа Министерства иностранных дел, поэтому мы должны уважать их работу. И мы, наверное, должны сосредоточиться на наших собственных обязанностях. — Другими словами, административные задачи, связанные с прекращением огня, верно? Вот почему, когда Зеттюр напомнил ему об их работе, Рудерсдорф быстро отреагировал. Хотя это был только административный вопрос, управление прекращением огня — немного сложная задача. Но правда была в том, что тот кто сейчас ворчит, будет иметь кучу дел связанных с операциями. Рудерсдорф вздохнул. Ему еще предстояло крепко держать поводья и по возможности ограничить путаницу. — Когда вы стреляете друг в друга, менталитет может вызвать проблемы, знаешь ли. Когда эмоции накаляются, мы рискуем все перепутать. Почему бы нам хотя бы не понять, какую тактику мы выбрали? — А пока давай составим план прекращения огня на линии фронта. Стандартная процедура локального прекращения огня должна быть применима, но давай проверим для уверенности. Тогда мы просто должны показать его юристам. Курсанты изучали основы принуждения врагов к капитуляции и введения режима прекращения огня в академии, но это был лишь беглый взгляд на элементарные принципы. Когда дело доходило до офицеров Имперской армии, имевших опыт борьбы с последствиями крупного военного столкновения между нациями, было только несколько специалистов по правовым вопросам. — Да, если нужен отчет о состоянии дел, подполковник фон Лерген только что вернулся с полевых наблюдений. Пусть он введет нас в курс дела. Было очевидно, что знания, которые штабной офицер привез с фронта, придут с чрезвычайно ценными предложениями, особенно когда офицер был способным человеком, докладам которого можно доверять. — Здорово, мы должны закончить все правильно. Мы показали хорошую демонстрацию доверия Верховному Главнокомандованию. У меня нет намерения потерпеть неудачу и стать посмешищем. — Ну давай. Все жужжат о том, как умело ты управляешь. Ты действительно спас меня, подключив линии снабжения к столице. Я благодарен. Основная нить разговора пары сместилась от дипломатических вопросов вне их юрисдикции к практическим вопросам, которые им предстояло решить. Так как способные бизнесмены, Зеттюр и Рудерсдорф знали, что существует гора нерешенных вопросов, касающихся логистики и линии фронта. — Для этого и нужны друзья. Ну, ты можешь отблагодарить меня кофейными зернами. — Как только все закончится, я принесу тебе столько импортного кофе, сколько ты сможешь выпить, жадный негодяй. Таким образом, даже в шутку, единственное, что было у них на уме — плавное выполнение всего необходимого для прекращения войны. — Ты такой же жадный. Я хочу, чтобы ты вспомнил, что Имперская армия была создана для функционирования вдоль внутренних линий. Пожалуйста, пойми, сколько раздоров ты нам причинил, сделав все, что захотев. — Да знаю я... Во всяком случае, должны ли мы разгребать это? — Действительно. Позвони полковнику фон Лергену. Они были храбрыми, верными солдатами. И справедливо называть их выдающимися. Они, однако, определяли себя как штабные офицеры, которые должны постоянно заниматься военным делом. А солдаты — это те, кто сосредотачивается на сражениях. ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. КОНСУЛЬТАТИВНЫЙ КОМИТЕТ ПО ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКЕ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. Конференц-зал был полон хмурых мужчин, каждый из которых одет так же серо, как и другой. Обычно атмосфера была напряженной, настолько серьезной, что обитатели комнаты воздерживались от курения, но сейчас она гудела от первых хороших новостей за последнее время. Крупная контрнаступательная операция прошла успешно. Армия уведомила их, что войска вошли в столицу Республики и скоро будет объявлено прекращение огня. И то и другое означало победу Империи. Их мечта об окончании войны и возвращении мира была прямо перед их глазами. — Как министр иностранных дел думает справиться с окончанием войны? Так что даже самые серьезные бюрократы кипели энтузиазмом, уже думая о послевоенных задачах. По факту, окончание конфликта повлекло за собой большую работу. Еще совсем недавно они переживали из-за огромных расходов, ужасаясь кризису, связанному с потерей Промышленного района в Низинах, но теперь они обменивались невыносимыми ухмылками и обсуждали окончание войны. — Главным образом, мы планируем потребовать, чтобы каждая из воюющих стран установила мирные границы и выплатила репарации. Мы также планируем потребовать, чтобы Республика сдала часть своих колониальных владений и отказалась от некоторых других. — А? Занять жесткую позицию, да? Э, простите... Неожиданно сдержанный ответ министра иностранных дел вызвал в зале несколько удивленный ропот. Для тех, кто подозревал агрессивные требования с жесткой позиции, условия казались очень реалистичными. — Хм? Судя по тому, как говорили молодые бюрократы, я думал, что они выдвинут более жесткие требования. — Прошептал кто-то. И он был достаточно громким, чтобы долететь до ушей министра иностранных дел. — Нет, я понимаю, что вы чувствуете. Но мы знаем, что произойдет, если напишем мирный договор после того, как испробуем сладкий нектар победы. — То есть...? — Мне стыдно признаться, что молодые чиновники написали такое заявление. Поэтому мы подождали, пока у них пройдет похмелье, и заставили их переписать его. Неловко поморщившись, он честно изложил приватную встречу о закулисной работе и добавил, что понимает, что другие министерства смеются над их несколько экстремальными выходками. — В текущем плане, с огромными уступками и большим законопроектом о возмещении, мы по существу рассматриваем их как зависимое государство. Это нереально в любом случае. Конечно, я заставил их переписать каракули! — Он криво усмехнулся, рассказывая историю. — Ах, извините, я сорвался. Пожалуйста, вычеркните это из протокола. — Все в порядке. Секретарь, сделайте, то что он попросил. — Клерки покорно вынесли свой вердикт с благожелательностью тех, кто свободен от тревог юношеского заблуждения. — Вопрос. Ммм, как будем решать вопрос о капитуляции? — Об этом позаботится армия. По крайней мере, было бы нехорошо ограничивать военное руководство до окончания войны. Для нас важно правильно выполнять свои задачи. Они пришли к выводу, что должны сделать все возможное, чтобы ответить на просьбы военных. Затем они старательно перешли к следующей теме обсуждения. — Итак, следующий пункт — торговое соглашение с Федерацией...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Операция Ковчег. Часть 2

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ГАРНИЗОН 203-Й РОТЫ ВОЗДУШНЫХ МАГОВ. — Что? Республиканский флот уплывает? Первая реакция майора Тани фон Дегуршаф на новость была произнесена ровным голосом. Так что Виша не заметила неимоверных усилий начальницы для поддержания монотонного голоса. В конце концов, это было на следующий день после того, как они вторглись на Республиканские оборонительные рубежи и завершили свою миссию поддержки против наземных войск, и, насколько могла судить Виша, сообщение от верховного командования казалось хорошей новостью. — Да, Майор. Это общее послание всем войскам из дома*. Вице-министр генерал-майор де Луго приказал Республиканскому флоту прекратить боевые действия и перемещаться. Теперь окончание войны — лишь вопрос времени. Уведомление о прекращении огня и известие о том, что Республиканская армия покидает свои позиции и отступает. Несомненно, это должно означать, что мечта Империи о победе сбывается. — Лейтенант Серебрякова, они действительно сказали “конец войны”? Не “прекращение огня” или “капитуляция”? — Майор? На мгновение Виша не была уверена, о чем говорит начальница. — Они точно сказали “Конец войны”? — Мое извинение. Я не видела слов, написанных в письме. Если вдуматься, майор сторонник точности . Я действительно облажалась. Добавление моего собственного оптимистического взгляда на отчет для нее — грубейшая ошибка. — Пока Виша сожалела о своей глупости, майор фон Дегуршаф спокойно задала еще один вопрос. — Еще одно. Ты сказала, что это по приказу генерал-майора де Луго? Куда они уходят? — А! Прошу прощение за упущение. Судя по всему, они собираются на Брестской военно-морской базе. В сообщении определенно говорилось, что они отходят из Бреста по приказу генерал-майора де Луго. — Черт, я не могу быть такой безответственной только потому, что мы вот-вот победим, — торжественно размышляла Виша, впечатленная вниманием своего начальника к деталям. — Если подумать, я должна знать, как она любит свои отчеты после того, как была с ней с времен битвы на Рейне. Вся база в праздничном настроении, так что я тоже немного расслабилась. — Она закончила свой самоанализ клятвой следовать благоразумию своего начальника. — Брестская Военно-Морская База? Де Луго?.. Извините, вы можете достать мне карту? Подумав о том, как удивительно внимательна майор, которая всегда готова пополнить свои запасы знаний, Виша вытащила карту и разложила ее на столе так, чтобы майор могла хорошо ее рассмотреть. Ее лицо, когда она молча смотрела на карту, было таким серьезным, что беспечность казалась ей чуждым понятием. Поэтому как раз в тот момент, когда Виша собиралась спросить, не принести ли ей кофе, фон Дегуршаф стукнула кулаком по столу и встала, дрожа всем телом. — Черт! Тупицы! Почему они этого не поняли?! — М-майор? — Лейтенант! Готовьтесь к вылету. Бегом! Мы забираем все V-1! Поднимите их на взлетно-посадочную полосу. Сейчас же! И соедините меня с лейтенантом Вайсом! Ярость на ее лице и пронзительный голос не оставляли места для сомнений в приказе. Виша лучше, чем кто-либо другой, знала, как глупо было выступать против майора фон Дегуршаф, когда та была в ярости. Поэтому она едва отдала честь и подтвердила приказ, прежде чем убежать. Как ей и было сказано, она предупредила лейтенанта Вайса, что его срочно вызывают, а затем направилась прямо к ангарам V-1, чтобы подготовить их к развертыванию. — Прошу прощения. — Хорошо, спасибо, что пришли, вице-командир. У нас не так много времени. Я сразу перейду к делу. — Таня говорит в тот момент, когда лейтенант Вайс отдает честь и входит в комнату, где она в агонии и отчаянии корпит над навигационной картой. — Вражеский флот сосредоточивается в Бресте. Начальство думает, что это отступление Республики в рамках перемирия, но я говорю, что хотя они и отступают, то, что они делают — это тайное бегство. Если быть откровенной, то, что они тянут, несомненно, Дюнкерк. — Они хотят вывести все войска, что у них еще есть и продолжить сражаться. Если мы не победим их здесь, война не закончится. — Майор, при всем уважении, прекращение огня будет объявлено сегодня вечером. Атаковать сейчас было бы... — Лейтенант, прекращение огня не то же самое, что конец войны. Это совсем другое. И с этого момента мы все еще находимся в состоянии войны. Видимо, он ничего не понял. — Неторопливая сдержанность Вайса о принятии ее приказа, невероятно расстраивает. Мы не можем попасть в Дюнкерк. Мы не можем позволить им сбежать. Мы не можем упустить победу. Если мы не уничтожим де Луго, сейчас, война не закончится. Нет, мы не сможем покончить с войной. И если это произойдет, то путь вперед ведет в пропасть, и единственный выход из него-разорение. Она не может позволить такому будущему сбыться. Не после того, как она работала не покладаю рук в тотальной войне. Она не может позволить своей организации, Имперской армии, выйти вот так в этом кошмарном сценарии. Банкротство моего работодателя — наихудший возможный исход, поэтому его следует избегать любой ценой. Поэтому Таня настроена решительно. — Но... — Лейтенант, я запишу в отчет, что вы высказали возражение. Теперь действуйте. Мы должны действовать. Они могут кричать, но мы будем действовать. Если мы избежим Дюнкерка, я даже готова погубить свою военную карьеру. Если мы будем действовать сейчас, то судьбу все еще можно предотвратить. Таня уверена, что сможет получить разрешение на разведку боем. Общее уведомление о предстоящем прекращении огня является значительным препятствием, но поскольку ее подразделение подчиняется непосредственно Генеральному штабу, они должны иметь власть. В худшем случае, одного взвода магов будет достаточно, чтобы выполнить задание. Она могла вытащить их под предлогом офицерской разведки. Как только они оторвутся от земли, никто не сможет их побеспокоить. Радиомолчание внутри V-1, летящего на максимальной скорости, было прекрасным оправданием. Мы должны по крайней мере убить де Луго вместе с его главным кораблем, а не пинать себя за то, что позволили им уйти. — Прошу прощения, майор! — Подразделение готово? — Да, но вас вызывает командование базы. Даже если это произойдет на их глазах, любому здравомыслящему имперскому солдату будет трудно поверить. Или, возможно, трудно увидеть. — Пожалуйста, отпустите нас! Я сделаю все что угодно! Просто отпустите меня — отпустите мой отряд! Мучительный крик прозвучал почти как проклятие. — Разрешите нам, даже только моему подразделению, сделать боевой вылет! Пожалуйста! Руки, сжимавшие ее отвороты, были одновременно сильными и крошечными. Искаженное выражение лица и умоляющий тон голоса были мольбой предотвратить разрушение. Нет, ее голос больше походил на вопль отчаявшегося в поисках спасения. И та, кто действовал таким образом, не обращая внимания на внешность, была способным офицером Имперской армии, которая, как говорят, сохраняла беспрецедентное самообладание во время битвы на Рейне. — События этого часа, этого краткого мгновения, определят, получит ли Империя мир или потеряет все! — Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, отпустите нас. Майор Таня фон Дегуршаф отказалась от правил, норм и предписаний, и это было ее мольбой. Да, тот, кого все объявили образцовым солдатом, офицер фон Лерген признался, что боится ее на инстинктивном уровне. Она без колебаний отбросила все под пристальными взглядами окружающих и схватила за лацканы старшего офицера. Она практически угрожала ему своими криками. Вот почему все присутствующие были так смущены, что просто стояли, не знали, что делать. Даже ее подчиненные, хоть и стояли совершенно неподвижно в безмолвных рядах, носили выражения, которые говорили, что они потрясены и озадачены непонятным криком своего начальника. Она была опытным полевым командиром, опытным офицером, который безропотно справлялся с любой невыполнимой задачей, бесстрашным магом, способным проникнуть сквозь противовоздушную оборону флота, профессионалом ночного боя, который ползал под покровом темноты, словно владел полем боя. Из всех людей в мире она, вероятно, была самой незнакомой с эмоцией страха, и все же здесь она кричала с лицом, которое было безошибочно бледным. Ее подчиненным ничего не оставалось, как стоять в растерянности. — Только — только пять сотен километров! Это все, что нам нужно сделать! Ключ к войне, к будущему мира, так близко! Ее правая рука указала на карту, висевшую на доске. Она указывала на стратегическую позицию Республиканской армии, где, согласно только что полученному донесению, собралась группа подозрительных транспортных кораблей: Военно-морская база Брест. Брестская военно-морская база, одна из главных баз Республиканского флота, была одним из мест, где Республика должна была сосредоточить свой флот до прекращения огня. Именно поэтому все в Имперской армии воспринимали собирающийся там Республиканский флот как подготовку к прекращению огня и окончанию войны. Конечно, юридически, война еще не закончилась. Тем не менее, все были вынуждены сказать, что после потери столицы, Республика не могла продолжать боорьбу. Окончание войны — лишь вопрос времени. Затем последовала просьба. Нет, скорее мольба о разрешении напасть на Республиканский флот. База была надежно защищена при обычных обстоятельствах, но с дополнительными пушками флота, это должен был быть настоящий дикобраз. У каждого, кто хотел туда ворваться, должно быть что-то не в порядке с головой. Любой разумный командир колебался бы. И все же. И все же здесь она была практически вне себя, настаивая на плане нападения, который мог испортить переговоры о прекращении войны. — Сейчас же! Мы должны действовать немедленно! Пожалуйста, пожалуйста! Дайте мне силы для подавления Республиканской армии под Брестом. Пожалуйста, отпустите меня, отпустите мой отряд! — Майор! Майор фон Дегуршаф! Пожалуйста, успокойтесь, майор! — Полковник, пожалуйста! Пожалуйста, пришлите войска! Если мы позволим им уйти, они станут корнем всех проблем Империи! Было трудно представить, как вся ярость исходила от такого крошечного тела, когда она тянула командира базы вниз к себе за лацканы — Майор, прошу прощения! Офицеры военной полиции, которые не могли больше смотреть на происходящее, попытались встать между ними, но разъяренная Дегуршаф продолжала кричать, сдерживая все попытки подавить ее. — Полковник! Пожалуйста, дайте мне поговорить с Генеральным штабом! Раненый лев та еще заноза. Члены парламента прошли подготовку и хвастались изрядной силой, но с оговоркой, что их противники были нормальными людьми. Если какая-то задача и заставит кого-то передумать, так это борьба с магом. У каждого солдата было интуитивное ощущение того, насколько неприятным может быть столкновение с магом. Единственными, кто мог затеять драку с магом, носящим сферу вычислений, были другие маги, оснащенные точно так же. А их противником в данном случае был обладатель Среброкрылого Штурмового Значка с Дубовыми листьями — причем, живой обладатель. Ее медалей, достаточно для того, чтобы называть ее человеческим оружием, они были не просто украшениями. Даже в тылу ее называли по прозвищу “Белое Серебро” в знак признания ее достижений, в то время как другие голоса называли ее “Ржавым Серебром” из страха. Если бы она была врагом, они бы и близко к ней не подошли. Даже будучи союзниками, они не хотели становиться у нее на пути. Но имперские солдаты вспомнили о своем долге и преградили ей путь. Покрытые холодным потом и дрожащие от страха, они были верны своему долгу до конца. В версии с изображениями тут находится картинка. — Майор фон Дегуршаф! Пожалуйста, майор! Может, она и была маленькой девочкой, но все равно оставалась магом. Набравшись решимости, они все разом бросились на нее. И только когда ее защитная пленка оттолкнула их, они наконец поняли, как необычайно серьезно она кричала. — Полковник, прошу вас. Пожалуйста, пожалуйста, пересмотрите решение. Ради будущего Империи мы должны действовать сейчас! — Мм. Майор фон Дегуршаф, вам нужно успокоиться! Но даже командир базы был имперским солдатом. Если его мог принудить командир, находящийся под его началом, он не годился для того, чтобы командовать. — Падение Бреста — лишь вопрос времени. Нам не нужно бессмысленно изматывать свои силы! Майор! Я не могу позволить вам нарушить перемирие! — Перемирие еще не объявлено! Мы все еще можем спасти нашу армию, если будем действовать сейчас! — Майор фон Дегуршаф! Флот уже разбит. Они больше не представляет угрозы для нашей армии! Бросив взгляд на колеблющихся членов парламента, сотрудники подняли голоса, чтобы предупредить ее. Они не думали, что смогут убедить ее силой, но решили, что если она солдат, то ее можно убедить словами. Вот они и попробовали. — Ах, пожалуйста, вы должны понять. Вопрос во времени. Нет времени! Полковник! Но хотя майор фон Дегуршаф говорила, что такие разумные слова даже не нужны, сегодня она упрямо стояла на своем. Мало того, она настаивала, открыто проявляя нетерпение, что они должны атаковать изо всех сил. Это было почти как если бы... Да, без сомнения, она умоляла, как будто чего-то боялась. Как нелепо. Ржавое Серебро? Боится? — Быть не может. — Подумали несколько прохожих. Они просто еще не поняли. — Они хотят скрыться, покинуть свое отечество, как крысы! И что с того? Вопрос инстинктивно возник в головах сотрудников, и они не ошиблись. Армии действительно много ели даже в мирное время. Поскольку у каждого человека будет голодный желудок, результат был ясен. Трагическая судьба ожидала армию, отрезанную от своих линий снабжения. Прежде всего, крах армии без базы был лишь вопросом времени. Если учесть это, то войска, собранные на Брестской военно-морской базе, несомненно, были подразделениями по восстановлению оборонительных рубежей. Большинство солдат последовали анализу и пришли к выводу, что, возможно, вместо этого они должны быть начеку для проведения контрнаступления. — Было проблематично, если бы они сделали то же самое, что и мы, и угрожали нашим линиям снабжения, высадившись в тылу. — Но разве они не самоуничтожатся? Разве это не все, что может случиться?” Чего она боится? Убить одну изолированную армию не так уж и сложно! Но не все было совершенно спокойны. В конце концов, молодая девушка, практически потерявшая рассудок на их глазах, получила всеобщее признание за свой превосходный мозг. Люди знали ее как гения из военного колледжа или даже любимца Генерального штаба или недооцененного стратега. — Самоуничтожение? Нет, не будут! Они — нет, они пытается облегчить побег некоторым своим силам! Мы не можем этого допустить! Пронзительный рев ее голоса удивительно громко разнесся над взлетно-посадочной полосой базы. И все же никто не мог понять, что заставило ее так кричать, хотя она и задыхалась. Все, кто видел ее, знали, что она что-то просила, но не могли понять, что именно. Почему она так настаивает? Как она пришла к такому выводу? — Ваша теория ничем не подкреплена! Наиболее целесообразно рассматривать подразделения в качестве запасных защитников или контратакующих. — Если мы позволим им бежать, победа Империи будет поставлена под угрозу! Мы в конце концов рухнем! Несколько человек пытались подумать. Но как бы жестоко ни было, уже слишком поздно. Победа Империи будет поставлена под угрозу. Империя в конце концов рухнет. Реакция на крики была совершенно иной, чем ожидал крикун. —Хорошо, держите ее! Майор, хватит! Как будто терпение всех иссякло, был отдан приказ взять ее под контроль. Полицейские и ее подразделение неохотно принялись отрывать ее от командира, но сопротивление Дегуршаф было необычайно ожесточенным. Хотя против маленькой девочки было пятеро мужчин, им потребовалась вся их сила, чтобы оттащить ее. — Полковник, пожалуйста! Пожалуйста! Это был крик, который застрял в ушах. — Хватит, Майор! — Мы должны уничтожить их на Брестской военно-морской базе! Этот враг — угроза Империи! Мы должны уничтожить его здесь и сейчас! Пожалуйста, вы должны понять — я должна исполнить свой долг солдата! Это не то, чего я хочу, но я знаю, что мы должны уничтожить Брестскую военно-морскую базу! — Майор, такого не случится! Он все еще отмахивался от ее молитвенного вопля. — Не могли бы вы позволить мне полететь? — Сдайся уже! — Майор! — Пожалуйста, не пытайтесь меня остановить. Командир, у меня уже должны быть полномочия, чтобы сделать это. Логика командира базы была кристально ясна. Ее действия поставят под угрозу прекращение огня. Но опровержение майора фон Дегуршаф тоже было ясным: мне наплевать. — В соответствии с полномочиями, предоставленными мне Генеральным штабом, я отправляюсь на разведку. Затем, как ни странно, она повернулась спиной к генералу, хрипло кричавшему, пытаясь взять ее под контроль, и решительно помчалась обратно в свою часть. Полицейские напряглись, думая, что должны остановить ее, но взгляд ее глаз заставил их замереть. В последующие дни они говорили между собой об этих глазах: “если бы мы встали у нее на пути, она бы нас "устранила"...” Бросив взгляд на офицеров, собравшихся на экстренное совещание по команде, Таня думает про себя. Генерал-майор де Луго... — Зловещее имя. Можно даже назвать его чрезвычайно пугающим именем. Такое имя может провести испытания ядерного оружия или выйти из НАТО. У меня такое зловещее предчувствие, что он может провозгласить Свободную Республику или что-то в этом роде. Мы действительно не можем позволить такому парню уйти. Я очень разочарована, что командование не понимает. К сожалению, я должна сделать все сама, если хочу закончить войну. Так как же нам атаковать самим? Если я ничего не сделаю, то не будет никаких проблем, но это полностью упускает суть. Подумайте о Руделе* — меня нельзя упрекать в нападении на вражескую страну. Другими словами, если я не собираюсь предстать перед трибуналом после войны, то это допустимый риск. Предположим, мы атакуем. Еще совсем недавно я спорила, как могла, но теперь я не в состоянии получить официальную поддержку. Вероятно, единственный контакт, который у меня есть на данный момент — подводная лодка, с которой мы работали, когда использовали V-1. Они установили линию патрулирования. Но, честно говоря, было рискованно пытаться поднять лодку над водой, не договорившись заранее. Учитывая возможность того, что мы не найдем друг друга, вероятно, безопаснее не рассчитывать на это с самого начала. Я не хочу атаковать в одиночку, но другого способа я не вижу. Хорошо это или плохо, но если мы используем имеющиеся у нас V-1, то сможем беспрепятственно прорваться к Бресту. Тогда, по крайней мере, я смогу заставить генерала де Луго покинуть этот мир. В некотором смысле, это похоже на поглощение новой компании на подъеме их популярности. Нам нужно закрепить наши патенты и активы и устранить любую будущую угрозу для компании — это только логично. Нам будет намного легче, если мы уберем его сейчас. Я не могу смириться с мыслью, что история насмехается над нашими иррациональными колебаниями, когда мы должны вмешаться. — Внимание, Батальон! — Спасибо. Хорошо, войска. Мы собираемся атаковать Брестскую военно-морскую базу. Поэтому Таня излагает их цель в своей обычной манере. Этот враг ничем не отличается от любого другого, которого они должны стрелять, и поскольку это так, они просто сделают то же самое, что и всегда. Поэтому она потрясена, увидев напряженные выражения лиц офицеров и понимая, какое впечатление произвело на них ее заявление. Благоразумный первый лейтенант Вайс и другие офицеры выглядят ошарашенными. Таня понимает, что ее слова прозвучали странно. Но первое, что она чувствует — смятение. Зная свои воинственные войска, она думала, что они могут быть счастливы, но никогда не думала, что они будут ошарашены. Это немного смущает. Я думала, что они все хотели преследовать врага, если получат дополнительные достижения. Как кто-то из отдела кадров, я думала, что понимаю их чувства. Но если я не понимаю их надежды и мечты, это может означать только то, что я некомпетентна. Нет, нужно еще раз спокойно подумать. Поспешишь — людей насмешишь. Я пока отложу вынесение приговора. — Командир?! Это... — Мы будем действовать по собственному усмотрению. Иначе зачем нам подчиняться непосредственно Генеральному штабу? Зачем еще позволять нам действовать самостоятельно? Так же, как страхование, лучше не использовать его, но именно в такие времена, нам нужна эта дикая карта. Начальство возмущается ее авторитетом, потому что стандартная цепочка командования часто запутана, но для Тани, если вы думаете о ее подразделении как о проектной команде, легче понять, как их следует использовать. Причина, по которой никто, кроме офицера, которому они непосредственно подчиняются, не может вмешаться, заключается в том, что они — команда, выполняющая важный проект по специальному приказу генерального директора. Такой команде нужно дать определенную степень автономии. И каждый, кто наделен полномочиями действовать, должен использовать их надлежащим образом. Нет ничего лучше, чем решить проблему с минимальными усилиями. Медицина показывает нам, что профилактика перед заболеванием, облегчает жизнь. И самое приятное, что вы можете сэкономить на медицинских расходах. Предотвратимые расходы должны быть устранены. Если вы можете предотвратить несколько рисков с помощью одной прививки, вам следует ее сделать. Люди склонны переоценивать сиюминутные риски, но столь глупо забывать об ужасных долгосрочных рисках. Учитывая, насколько хорошо управляются затраты для общества, профилактическая медицина действительно прекрасна. Некоторые виды риска не могут быть полностью устранены, но одержимость этими вещами не имеет смысла. Операция по удалению генерала де Луго из мира очень похожа на профилактическую медицину. Ее стоит выполнить даже если это влечет за собой некоторый риск. Мы должны предотвратить чуму, которая поглотит Империю. Если мы не предотвратим, то цена для общества, того самого общества, которое дало майору Тане фон Дегуршаф полномочия действовать — будет непоправимой. Ее следует избегать любой ценой. — Н-но я не думаю, что наш батальон сможет самостоятельно атаковать Брестскую военно-морскую базу. И кроме того, единственными, кто использовал V-1 раньше, были члены отборной роты. Этого недостаточно. Пожалуйста, пересмотрите приказ. — Настаивает лейтенант Вайс, но для Тани это нонсенс, вытекающий из привязанности к предвзятым представлениям. Конечно, логично, что Брестская база усиленно защищена. Да, я понимаю, что даже элитный батальон может понести серьезные потери, если в него выстрелит в лоб поджидающее его подразделение. И все же Таня уверена, что они должны это сделать. И у них есть способ. Нет причин отказываться. — Лейтенант, мы только ударим по ним и убежим. Это не столько атака, сколько разведывательная операция. Я уверена, что наш батальон справится с задачей, да и цель достойная. Таня рассуждаем. — Если кто и может провернуть операцию, так это мы. — В конце концов, их защита настроена на море и сушу, и, во-первых, мы собираемся только увеличить масштаб V-1, а затем выйти после нанесения одного удара. В дополнение к основным предположениям, она воображает, что оборона Брестской военно-морской базы устарела. Они не принимали в расчет ни воздушные технологии, ни магов-десантников. — Кроме того, их защита — пережиток старого. И без каких-либо неотложных причин они не спешат обновлять их. Вы можете предположить, будто они работают со старыми методами защиты. Расположение Брестской военно-морской базы делает ее хорошей естественной гаванью. Первоначально он превратился в порт для укрытия во время шторма... А топография позволяет большим кораблям причаливать. Географически он также отличается тем, что порт трудно достичь сухопутной армии. Есть причина, по которой это место использовалось в качестве базы с древних времен. Еще одним важным моментом является его удаленность, безопасная в тылу, от Империи, потенциального противника. Но предположение “безопасно в тылу” приносит с собой интересное предложение. В гонке вооружений, где каждый момент имеет значение, у вас не будет средств для оснащения областей, кроме линии фронта. Так будет ли приоритетно отдаваться такому безопасному месту, как Брест? Это очень интересный вопрос. Но что, если противник рассчитывает использовать оборону и огневую мощь флота? Не кажется странным ожидать, что оборона Брестской военно-морской базы не так уж и велика. Ведь по сравнению с состоянием оборонительного огня в конце второй мировой войны эти противовоздушные меры похожи на снайперские винтовки. Мы определенно сможем ограничить наш износ, пока не затянем атаку. Кроме того, Республиканская армия не очень опытна. Имперский и Республиканский флоты веками смотрели друг на друга свысока по принципу “флот как фактор присутствия”. То есть, оба отсиживаются. Конечно, отдельные корабли участвовали в сражениях здесь и там, но мы можем предположить, что на уровне флота у них нет большого опыта борьбы с воздушными или магическими силами. Что ж, неудивительно, учитывая, что большинство магических подразделений с обеих сторон столкнулись друг с другом в битве на истощение на Рейнском фронте. И даже если в группу входили войска, пережившие свое крещение в аду Рейнских линий, большинство из них все равно были резервистами. Неопытные подразделения не смогут идти в ногу с элитами. Разница между наличием даже небольшого фронтового боевого опыта и его отсутствием огромна. — И к тому же, мы находимся рядом с дружественной подводной лодкой недалеко от базы. Я подтвердила, что дружественная субмарина патрулировала район, даже если максимум, что мы можем ожидать от нее — оповещения, а не предотвращение побега полностью. Тем не менее, если нам удастся поймать их на отходе, то сможем атаковать несколько раз и уйти под воду. Я буду рада иметь дополнительный выбор. И пока командование подводной лодки не вмешается, можно будет атаковать одновременно с торпедами. — Учитывая все это, я решила, что лучший курс действий — непосредственно атаковать военно-морскую базу Брест с помощью V-1, а затем подняться на борт подводной лодки и атаковать еще раз. Другими словами, мы будем атаковать их с помощью V-1, как мы уже однажды сделали. Я уверена, что вы, справитесь. Это пересказ прошлой операции. Поскольку мы действуем сами по себе, мы не можем получить поддержку для разработки нового проекта, поэтому ничего не поделаешь. Чтобы иметь самый верный план, Таня ссылается на самую легкую операцию, в которой она участвовала. Конечно, она не хочет использовать V-1, но изобретение главного инженера Шугеля сыграло решающую роль в их предыдущей эксплуатации. Таня считает, что уничтожение корабля более чем выполнимо с разрушительной силой боеголовок. Кроме того, используя их, у нас не будет никаких проблем с перехватом противника или любыми союзниками, пытающимися остановить нас. Если баки с горючим попадут прямо по кораблю, то можно ожидать результатов наравне с противокорабельными ракетами. Даже линкор пострадает. И с целым расширенным батальоном у нас будет сорок восемь ракет. Этого должно быть достаточно, чтобы нанести серьезный ущерб. Конечно, у нас нет большого опыта работы с ними. Даже если все пройдет гладко, мы должны быть готовы к низкой скорости прямых попаданий. Но V-1 упакован огромной огневой мощью. Может быть, половина попадет в цель. Двадцать четыре должно хватить, учитывая, что цель — стоящий на якоре корабль. И двадцати четырех ракет более чем достаточно, чтобы добиться результата. И если маги атакуют вдобавок, я не сомневаюсь, что наш заклятый враг генерал-майор де Луго в мгновение ока получит звание настоящего генерала. Мы даже дадим ему броненосец в качестве надгробия. Да, не совсем правильно, но мы обязательно должны выполнить миссию. Вместо того чтобы позволить ему стать маршалом, мы подарим ему двойное повышение и гигантский надгробный камень в форме линкора. — Майор, у меня есть вопрос. В ответ ее подчиненные, похоже, настроены скептически. Она знает это, но если она не сможет заставить их понять полностью, план может провалиться. Она благожелательно кивает, оба настороженно, но без чувства вины на совести. — Говори, что такое? — Командир, где мы возьмем V-1? Я не ожидала технического вопроса. Она пропускает удар, но считает, что все в порядке, и отвечает как ни в чем не бывало: — Технический арсенал просто есть на этой базе. Мы будем использовать их. — Значит, у нас есть разрешение? Неприятный вопрос, но у меня есть готовый ответ. Я справлюсь. Я подготовила тот минимум аргументов, необходимых для избежания военного трибунала. Хотя это действительно самый минимум. Но нет, убедиться, что у нас достаточно времени для атаки, важнее, чем установить правое дело. Работа за пределами моей зарплаты выворачивает наизнанку, но, учитывая, что я смогу прожить дольше, я должна это сделать. — О чем ты говоришь? Разве главный инженер Шугель не просил провести боевое испытание? Мы просто выполняем миссию до конца. Я никогда не думала, что его просьба может пригодиться. Судьба конечно иронична, но если мы сможем использовать V-1, то проблема решена — мы сможем атаковать Брестскую военно-морскую базу. Генеральный штаб получил запрос из технического арсенала с просьбой предоставить больше боевых данных и переоценить тонко настроенные V-1. Мы — единственное подразделение, которое когда-либо использовало их, поэтому никто не должен возражать, если мы будем делать последующие испытания. — Но это можно рассматривать не только как напористость, но и как превышение ваших полномочий... — Если мы не сделаем шаг, историки в последующих поколениях назовут нас небрежными. Я не хочу, чтобы они смеялись надо мной. На самом деле, у нас даже нет времени на такие дебаты. Если тебе больше нечего сказать, давай закончим. Операция начинается — прямо сейчас! Мы не можем позволить ему уйти. Если бы отступление из Дюнкерка не увенчалось успехом, смогли бы англичане и французы удержать британские оборонительные рубежи? Нет, не только, но если бы англичане не наскребли достаточно войск, чтобы защитить свою родину, разве неумелая итальянская армия получила бы такое поражение? Подумать хотя бы минуту: а что, если? Возможно, я говорю безответственно, но если бы Германия смогла разгромить Великобританию, возможно, она смогли бы сражаться с Советским Союзом, не беспокоясь о своем тылу. То же самое можно сказать и об Империи... В крайнем случае, если мы победим Республиканский флот здесь, Содружеству придется не только беспокоиться о том, как контролировать море, но и с выпадением Республики, они также столкнутся с кошмарным сценарием противостояния Империи. Если это произойдет, Империя, возможно, даже сможет создать среду, которая даст ей стратегическое преимущество. Другими словами, бесконечный розыгрыш. Содружество определенно не может победить сухопутную армию Империи в одиночку. А Имперский флот достаточно силен, чтобы продолжать свое соревнование с флотом Содружества. Противостояние будет работать в пользу Империи. Мы можем использовать производственные базы в регионах, которые контролируем, привести наши войска в порядок... Черт возьми, мы могли бы даже делать корабли, если бы у нас было время. Если бы мы смогли создать такой крепкий фундамент — нет, когда мы это сделаем, даже если Содружество осознает весь план, мы все равно смогли бы закончить войну. Тогда нам больше не придется делать опасные вещи. Мир будет прямо перед нами. Чтобы закончить войну... Мы должны решить все прямо сейчас. Мы закончим войну. Я прекращу войну своими собственными руками. Поэтому магический майор Таня фон Дегуршаф отдает своим войскам строгие приказы решительным тоном, чтобы заставить своих неохотных подчиненных двигаться. Как она и ожидала, солдаты решительно ответили. Ее подчиненные стоят в шеренге. Инженеры и механики работают над V-1, которые были привезены. V-1, практически угнанные с тыловых складов при помощи запроса технического арсенала, уже выстроились на взлетно-посадочной полосе. Инженеры перемещают их к пусковым установкам и начинают заключительные проверки. Видя, что подготовка к вылазке идет гладко, Дегуршаф с удовлетворением оглядывает свои войска. Здорово, что они смогли получить V-1, предусмотренные для более длительных полетов. И чтобы повысить их разрушительные возможности, мне пришлось отказаться от 80-х, которые специализировались на противокорабельных атаках, но нам удалось добавить боеголовки к 25-м. Любой корабль, который будет поражен, идущим быстрее, чем звук, вероятно, будет потоплен с одной атаки. Я сомневаюсь, что даже броня линкора сможет противостоять им. И прежде всего, мы нацелились на стоящее на якоре судно. Ракеты должны попасть точно в цель. Перспективы светлого будущего немного развеселили Таню. Даже если мы не знаем, на какой лодке генерал де Луго, если мы нацелимся на них всех, мы обязательно доберемся до него хотя бы один раз. Прогноз вызывает у нее желание расхохотаться, и делает ее такой счастливой. Если брать худший случай, прибыль все равно перекроет убытки. Или даже просто уничтожить оставшиеся войска, которые у него есть. — Командир, все подразделения здесь. — Отлично. V-1 все готовы? Я даже не хочу говорить, но мне бы не хотелось, чтобы один из них взорвался вместе с моими людьми внутри. — Они были осторожны. Механики клянутся своей работой и гарантируют, что машины настроены безопасно. — Хорошо, тогда... В чем дело, лейтенант Вайс? Ты выглядишь так, будто хочешь что-то сказать... Поторопись и скажи что тебе нужно. — Майор, вам не кажется... Не слишком ли операция противоречит желаниям родины? У меня нет выбора, кроме как следовать вашим приказам, но я думаю, что это чрезвычайно опасный шаг и для вас... В отличие от ожиданий Тани о высокой выплате, ведущие офицеры в батальоне, похоже, имеют оговорки. Она хотела пожаловаться, но это трудно, когда их оговорки не беспочвенны. Тем не менее, все, что им нужно сделать — получить результаты. Как только ее безразличный вице-командир увидит результаты их атаки, он наверняка придет в себя. Вайс относится к тому типу людей, которые находят подобные односторонние действия нервирующими. Я должна быть просто счастлива, что он не может остановить меня, пока мы действуем в пределах моих дискреционных полномочий. — Лейтенант, я с благодарностью принимаю ваше предупреждение, но не собираюсь менять свои приказы. Что-нибудь еще? В конце концов, он солдат. Он не станет расслабляться только потому, что ему не хочется. Я могу полностью доверять ему в этом вопросе. Замечательно, когда у людей столько страсти к своей работе. Ах, сколько раз меня раздражали сотрудники, которые пассивно сопротивляются инструкциям только потому, что им не нравится, как будто есть на то причина? А потом смотреть, как они портят репутацию компании, да еще и зарплату нужно выплачивать. Неприятная ситуация. Солдаты бывают разные. Но они гораздо надежнее. Потому, что если они расслабятся, то умрут. Конечно, это потому, что работа не достаточно проста, чтобы позволить вам расслабиться, но в любом случае... — Нет, мэм... Но вы уверены, что хотите выполнить операцию? Командир базы возмутился и сказал, что собирается переговорить с Генштабом... — С Генеральным штабом? Пока я не переступаю черту, он ничего не может сделать. Надлежащая процедура. Со стороны, кажется, что я дура, но выполнение запроса технического арсенала действительный шаг, учитывая цепочку командования. Изучайте законы, изучайте правила. Тогда вы сможете найти способ оправдать любые действия, как меня учили в прошлом... Приятные воспоминания. Правила не предназначены для того, чтобы их нарушать — они предназначены для того, чтобы их эксплуатировали и обходили. То, что командующий на местах отверг мое предложение, вызывает сожаление. Но ничто не ограничивает то, какие операции я могу предпринять. Следуя обычной процедуре... Независимо от того, сколько полномочий мы имеем, подчиняясь непосредственно Генеральному штабу, скорее всего нам не разрешат напасть на Брестскую военно-морскую базу. Но теперь, когда мы находимся в середине, подавляя их, можно расширить толкование того, какие дискреционные полномочия предоставляются подразделению, служащему на войне. Даже если командир базы запротестует перед Генштабом, Генштаб не станет публично меня упрекать. Конечно, по сути получение строгого предупреждения нельзя воспринимать легкомысленно, но в любом случае, что сделано, то сделано. Я счастлива, что я могу обеспечить себе свободу действий сейчас, в этот “делай или умри” момент. Если мне удастся, я вполне справлюсь с проблемами после. Для того, чтобы думать о будущем, я должна уничтожить патоген* передо мной. — Командир, приказ от командного пункта. Но, к несчастью, приходит приказ от КП. Неосторожно хмурясь на радиста, имевшего несчастье быть посыльным, я совершила ошибку. С извинениями Таня берет сообщение и просматривает его. Простой совет относительно ее поведения. То есть, мягкое предупреждение, чтобы успокоиться, от КП. Хотя ее подразделение номинально независимо, это их просьба. С позиции того, кто должен подчиняться, то приказ выглядит как вмешательство. Обычно даже Таня в этот момент уходила в отставку. Вот насколько сильна позиция. Но в нынешних обстоятельствах она просто не может. — Скажи им, что я понимаю и уважаю их просьбу, — инструктирует она, тщательно формулируя свой краткий ответ. Пока они не могут отрицать, что она понимает и уважает просьбу, трудно представить, что они снова свяжутся с ней. — Я не лгу. — Она снова внимательно изучает свои слова, убеждаясь, что они не являются проблематичными. Да, все, что я должна сделать, это понимать и уважать просьбу, а затем действовать по обстоятельствам. К счастью, следует сказать, что к тому времени, когда кто-то умный в КП поймет, что мы задумали, V-1 нанесут удар по Бресту. Тогда они ничего не смогут сделать, чтобы остановить нас. Но Таня понимает, что ее прогнозы были немного оптимистичны. Это значит, что какой-то департамент положил на нее глаз. Займет немного больше времени, но никто не знает, что произойдет в течение этого короткого времени. — Похоже, они собираются нас побеспокоить. Давайте сдвинем график запуска. Поэтому майор Таня фон Дегуршаф принимает ответственное решение поторопиться. Учитывая риски, она решает сдвинуть график запуска. Ей не потребовалось много времени... Он решает ускорится, чем ждать идеальных условий. Обычно маршрут определялся после проверки прогноза погоды и анализа передвижений противника, но все это было опущено. Они получат приблизительное представление о ситуации по радио, и все. Она выбрала самый короткий маршрут атаки. Будет использовано наименьшее количество топлива, что должно дать им вторичный эффект большего взрыва, когда V-1 поразит вражеские корабли. В любом случае, она предпочла скорость, выжиданию. К счастью, инженеры действительно хороши. То, как быстро они выполняют все необходимые задачи, дает представление о высоком уровне технической поддержки, которой так гордится Империя. Я искренне благодарна за то, что кучка машин должным образом обслуживается. Осталось совсем немного времени. Нет, мы можем зайти внутрь через несколько минут. Мне приказать всем подняться на борт? Как раз в тот момент, когда Таня собирается действовать, она видит солдата из коммуникационного центра, мчащегося к ней. Это тот же солдат, который пришел с предупреждением от КП ранее. Таня думает, что это какое-то другое замечание, но выражение ее лица постепенно застывает. Тот же радист, что и раньше, но он кажется другим. Он бежит так усердно, и взгляд в его глазах говорит, что ему есть что сказать... Она понимает, что он отчаянно хочет передать ей какое-то сообщение... — Ах, черт возьми. Так что Тане ничего не остается, как проклинать небеса. Не то чтобы она верила в интуицию, но понимает, что это будет плохая новость. Она сразу же смотрит на устройство, но понимает, что не успеет запустить его. Как фатально, даже бесконечно малое промедление может изменить битву! Разница всего в несколько минут, но этого хватить, чтобы солдат сказал все что надо. Слишком поздно жалеть, что она не смогла заставить их двигаться немного раньше; сожалеет от всего сердца, но гигантская ошибка уже совершена. Она внезапно подумывает о том, чтобы сбить гонца с ног, но это невозможно сделать при таком количестве зрителей, поэтому она тут же отбрасывает идею. Паника ни на йоту не улучшит ситуацию. Это ли чувствует приговоренный к казни? Эх, невезение. — Командир! Специальные приказы Генерального штаба! Ах, я не хочу их слышать. Я ничего не хочу слышать. Ему даже не нужно говорить ни слова, чтобы я поняла, что он принес паршивую новость. А ты не можешь быть немного внимательнее?! Ты мог бы сделать свою работу немного медленнее! Я прекрасно знаю, что мои эмоции вопят иррационально. Всего несколько минут назад я восхищалась его преданностью как солдата. Было бы нечестно взять свои слова обратно сразу после. Тем не менее. Таня не может сдержать желание придушить его. — Объявлено прекращение огня! От Генерального штаба с высочайшим приоритетом ко всем подразделениям! — Прекращение огня? Они объявили о прекращении огня?! Прежде чем она успевает остановить его, лейтенант Вайс снова спрашивает посыльного, благодаря чему все остальные слышат новости. Теперь мы никак не можем начать атаку, утверждая, что ничего не слышали. Мало того, я ничего не добьюсь в одиночку, так меня расстреляют за нарушение перемирия. — Командир, прошу немедленно прекратить вылазку! В крике нет никакого недоразумения. — Прекращение огня! Прошу немедленно прекратить вылазку! Он повышает голос, чтобы сказать мне остановиться. Да, я тебя слышу. — Таня машет в ответ. — Пока ты выполняешь работу, я должна уважать тебя . Он идеальный солдат, все сержанты должны быть преданы своему долгу. Но Таня отказывается принять новость. Она зашла так далеко со своим личным планом действий, смирившись с каким-то наказанием, потому что знает — это последний шанс для Империи избежать поражения. Сейчас. Если мы не начнем действовать сейчас, то не успеем вовремя. — Майор Таня фон Дегуршаф знает ужасающую правду. — Если мы попадем в Дюнкерк, победа ускользнет в место, недоступное Империи. Поэтому мы должны сделать все сейчас. Если мы не сделаем, то, вероятно, не сможем спасти Империю. В то же время, она знает. Если они совершат вылазку, именно она будет ответственна за нарушение режима прекращения огня. Если бы она смогла найти какой-то выход, все могло сложиться иначе. Но теперь, когда она получила четкие инструкции прекратить вылазку из-за прекращения огня, у нее не осталось места для нечетких аргументов. Вот почему выражение лица Тани крайне противоречиво. Она понимает, что если они не сделают вылазку сейчас, то Империю постигнет катастрофа и разруха. Но уход означает ее личное падение. Другими словами, по крайне простой причине она не может совершить вылазку. — Больно; — она видит шанс полностью прекратить войну прямо перед собой, но должна отпустить его. И. Извергаясь гневом, она прыгает на взлетную полосу, не обращая внимания на то, кто мог слушать, и горько плюет почти отчаянным тоном: — Мммм. Черт, черт, черт! Прекратить! Прервать вылазку!

Дом — место базирования; место постоянной дислокации.

Ганс-Ульрих Рудель — самый результативный пилот пикирующего бомбардировщика Ю-87 «Штука» в годы Второй мировой войны. Единственный кавалер полного банта Рыцарского креста: с золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами (с 29 декабря 1944). Единственный иностранец, награждённый высшей наградой Венгрии, Золотой медалью за доблесть. По количеству наград Руделя превзошёл только Герман Геринг. Убежденный национал-социалист, никогда не критиковал Адольфа Гитлера.

Патоген — любой микроорганизм, способный вызывать патологическое состояние (болезнь) другого живого существа.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Как использовать победу

В версии с изображениями тут находится картинка. 10 ИЮЛЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. БРЕСТ ПОД ИМПЕРСКИМ ВОЕННЫМ УПРАВЛЕНИЕМ. — Докладываю! — Младший лейтенант Гранц подбегает и произносит слова бодрым тоном, несмотря на напряжение. По выражению его лица старший лейтенант Вайс понял, что приготовления закончены, он быстро выпрямился и повернулся к нему лицом, чувствуя себя довольно напряженно. — Лейтенант Вайс, все члены батальона на месте! — Спасибо, лейтенант Гранц. Какие-нибудь логистические задержки? — Вовсе нет, сэр! Мы полностью экипированы как провизией, так и снаряжением! Значит все готово. Доклад был очень важным, но он адресован не майору фон Дегуршаф, а ее заместителю. Получив сообщение, он принял решение. Учитывая, насколько важным был вопрос, командир сам должен был позвонить, но ответственным офицером в данный момент был старший лейтенант Вайс. Долг и напряженность командования... Прежде всего, неизмеримая тревога от того, что придется занять эту должность вместо майора фон Дегуршаф... — Она сказала, что я могу получить повышение еще до конца года. Мир — странное место. — Сэр?.. — Ах, ничего, лейтенант. Но сейчас он не мог колебаться. Этот момент требовал его решительного приказа как командира. Он знал, что охлаждать пыл выжидательного настроения было непростительной ошибкой. Теперь его долг требовал, чтобы он выполнил свою обязанность. — Командир роты, доложите о своем статусе! — воскликнул он. Хоть он и старался сохранить самообладание профессионала, он не мог полностью сдержать свое предвкушение. — Все подразделения на месте. Боевые станции первого типа укомплектованы! В ответ на грохочущий приказ — доклад о готовности. — Статус? Голос выражал близость битвы. — Пиво, есть! Вино, есть! Гордо ответил солдат. — Мясо, рыба, есть, есть! Их дополнительный паек был так щедр, что казалось, будто еда и питье бросали им вызов. Вся боевая мощь батальона была беспощадно направлена на то, чтобы смести все предметы, которые они стащили и спрятали. — Океан, есть! И у Вайса была непоколебимая уверенность в выборе правильного места. — Отлично, подразделение, операция начинается! Чистая вода, голубое небо и освежающее солнце раннего лета... Грили и столы для приготовления пищи были оборудованы горами различных сортов мяса. Естественно, ящики с бутылочным пивом доставлялись из холодильника. Даже вино и шампанское достали неизвестно откуда. В этот день элитные маги 203-го воздушного магического батальона были полны решимости посвятить свои тела и души наслаждению пляжем. Все было ради этого дня. — За победу! — За моих братьев по оружию! — За Рейх! — УРАААА! Три тоста и сердечный крик. Мужчины отбросили все формальности только на этот день. Последовали соревнования по выпивке пива. Полетели пробки от шампанского. Потом плечом к плечу все они запели “Мы — Рейх, Корона Мира.” Их голоса гремели из глубины их желудков, заполняя место отдыха Республиканцев. Пляж был лучшим шансом спеть непрерывные оды сладкому, ледяному нектару победы в их руках.

В версии с изображениями тут находится картинка. — За Империю! — воскликнули и осушили кружки пива. Они в полной мере воспользуются возможностью петь дифирамбы. Несколько солдат положили лопаты на песок и начали играть, не обращая внимания на то, что они взрослые люди; вскоре взводы столкнулись друг с другом в соревнованиях по рытью. Другие прыгали прямо в воду, в то время как третьи все еще бежали прямо к грилям с криком “Сначала мясо!” Все были правы и по-настоящему опьянены победой, радостью выживания и чувством выполненного долга, которое они получили от исполнения своего долга. В ТОЖЕ ВРЕМЯ. БРЕСТСКАЯ БАЗА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. Читая сообщение, которое передал ей адъютант, она потирает виски и стонет. Затем, цепляясь за чрезмерно оптимистичную надежду, что ее заключение изменится после второго чтения, магический майор Таня фон Дегуршаф из Имперской армии, офицер Генерального штаба, снова смотрит на листок. Но не имеет значения, как хорошо она читает между строк. Ведь это явно официальное уведомление из Генерального штаба. — Извините, лейтенант Серебрякова, я отлучусь на минутку. Поэтому, поговорив со своим адъютантом, Таня раздраженно надевает фуражку, медленно поднимается и направляется к жилому зданию, примыкающему к штабу батальона. Посмотрев вверх, она видит ясное небо, контрастирующее с ее настроением. — Уже почти лето?.. Еще не слишком жарко, но лето почти наступило. Таня разрешила старшему лейтенанту Вайсу и остальным взять увольнение и отправиться в отпуск. Кроме того, именно она одобрила расходы из казны батальона, как признание заслуг своих подчиненных, чтобы они провели день, устраивая барбекю на пляже. Ну… Думаю все нормально. Они просто офицеры, служащие в полевых условиях. Вполне естественно, что они имеют право вкусить сладкий нектар победы. А Таня вовсе не прочь уважать права других. Она знает, как непростительно для начальника — использовать своих подчиненных только потому, что они подчиненные и ущемляют их права. Так что Таня не винит войска за празднование победы. Все нормально. Они отдали все свои силы. Проблема, — сокрушается Таня, едва сдерживая свой адский гнев и глядя в небеса, — в том, что тот же самый оптимизм запятнал и начальство. Как безнадежно. Ее сдерживаемый гнев и недоверие полностью разразились из-за поздравительного послания Генерального штаба. Личное поздравление — одно, но официальное заявление Генерального штаба, направленное на всю армию и наивно восхваляющее нашу “Великую победу”, совершенно другое. В тот момент, когда она прочитала, ей было трудно сдерживать свои эмоции. С ее скудным оставшимся самообладанием, она избежала полного взрыва на месте, но буквально кипела от гнева. Как только она закрывает дверь, то швыряет свою кепку на пол и кричит о своих истинных чувствах. — Черт! Сладкий нектар победы?! Мы упустили свой шанс закончить войну! Вы можете знать, как победить, но вы не понимаете, как использовать ее! Хладнокровным уголком сознания Таня понимает, что говорить всем разозлиться бессмысленно. Вот почему у нее достаточно здравого смысла, чтобы вынести все в своей комнате, где ей не нужно беспокоиться о том, что кто-то услышит. Но как только она оказывается в своей комнате, то не может сдержаться — какие глупцы сидят в Генеральном штабе, чтобы так волноваться из-за этой “Великой победы”, когда война еще даже не закончилась?! — О чем они думают? Она проклинает их, когда побуждение овладевает ею. — Быть не может! Почему Генеральный штаб не использует победу с пользой?! Почему?! Верховное командование даже не ведет переговоров! Неужели они не заинтересованы в прекращении войны?! Война разбивается на несколько этапов. Да, офицеры и солдаты прекрасно выполняли свой долг на фронте, они смогли внести свой вклад в эту великую победу. Таким образом, им должно быть позволено праздновать. Они имеют на это право. Но если Генеральный штаб, призванный руководить войной, и организация над ним, Верховное командование, все больше волнуются о победе и вкушают праздничное вино… Это халатность. Это ошибка. Нет, более того, это зло. Это преступное бездействие. — Черт! Почему это происходит? Как Генеральный штаб стал таким...? Как они вдруг стали такими тупыми?! В любом случае, практически выдергивая волосы из-за беспорядка, Таня включает спиртовую горелку в своей комнате, чтобы вскипятить воду, и тянется к своему измельчителю. Она тщательно перемалывает мелкие кофейные зерна арабики, которые приобрела сразу после захвата Паризии, и просеивает через фильтр. Затем, с водой нужной температуры, она позволяет сформироваться пене, прежде чем тщательно вылить и перенести результаты в кружку. Наконец, она делает глубокий вдох, ища умиротворения в аромате, и расслабляется. — Генеральный штаб не понимает ситуации. Но почему? Она искренне задала вопрос. — Почему это произошло? — Имперская армия — кучка приверженцев эффективности, которые следят за тем, чтобы даже офицеры низшего ранга хорошо разбирались в планировании и разработке операций. В военном колледже они вдалбливали, как не только справляться со столкновениями при неизвестных обстоятельствах и принимать поспешные решения, но и планировать, насколько возможно для минимизации тумана войны, среди прочего. — Я просто не могу понять. Что случилось? Вот почему, вернув себе самообладание, пусть и временно, Таня не может понять, почему Генштаб так высоко ценит победу. В Генеральном штабе, судя по всему, были особенно рациональные офицеры, даже учитывая состав Имперской армии в целом. Теория вероятностей, похоже, не допускает, чтобы каждый из них одновременно лишился рассудка. Как же тогда получается, что все они пьют вино победы? — Да, я действительно просто не понимаю перемену в высших кругах. Картина стоит тысячи слов. Думаю, у меня нет другого выбора, кроме как пойти туда лично. Поэтому она принимает решение, допивая свой кофе. Ей ничего не остается, кроме как пойти и спросить их самой. К счастью, батальон в настоящее время не находится в режиме быстрого реагирования. Не слишком хорошо для командира оставить свою часть, но никто не должен возражать против ее посещения Генерального штаба в течение нескольких дней. В таком случае, — думает Таня, — время — ограниченный ресурс, и я не могу его тратить. — Как только она определится с планом действий, все, что ей остается — действовать. Она берет устройство внутренней связи в углу своей комнаты и звонит в штаб батальона. — Говорит дежурный офицер младший лейтенант Серебрякова. — Лейтенант, это я. — О, майор. Чем могу помочь? С легким чувством удовлетворения от того, что Серебрякова достаточно быстро сняла трубку в два звонка, Таня коротко излагает суть. — Я собираюсь заглянуть в Генеральный штаб. Пока я получу разрешение из штаба, пожалуйста, подготовь наши сумки — да, мои и твои. И свяжись с лейтенантом Вайсом. — Понятно. Думаю, он сейчас в отпуске, но я дам ему знать. Стоит ли заказывать междугородние железнодорожные билеты? — О, если он не может прийти сюда, ты можешь просто связаться с ним по радио. И нам не нужны билеты. Я получу разрешение лететь прямо в управление Генерального штаба. Однако, подготовь безопасное жилье в столице. У нас нет свободного времени, чтобы расслабляться в поезде. Таня уже решила пересечь бывшие Рейнские рубежи и лететь туда напрямую. К счастью, Модель 97 позволит им добраться до столицы с большим количеством оставшейся энергии. Пока мы будем лететь через дружественное воздушное пространство, то вполне сможем выдержать. — Поняла, майор! Сколько дней вы проведете в столице? — Не много, но как минимум три. Она знает, что должна принять во внимание график генерала фон Зеттюра, поэтому смирилась с тем, что это займет много времени. Так что ей придется пересчитать продолжительность пребывания в столице. Конечно, на самом деле она не хочет надолго покидать свой пост, но она уже решила, что в случае необходимости будет вести ожесточенную словесную битву в столице. — Понятно. Выполню незамедлительно, мэм. Хорошо, идем дальше... — Таня собирает свои вещи и упаковывает парадную форму модели I. Затем, сдает две формы утверждения плана полета, одну для себя и одну для Серебряковой, а также план, предполагающий прямой полет, и почти сразу же получает разрешение. Тем временем Виша получила приказ и так же быстро готовилась отъезду в столицу, не желая, чтобы Таня ее опередила. Она связалась с магическим офицерским сообществом и забронировала два номера. Затем, пользуясь своим статусом адъютанта командира батальона, подчиняющегося непосредственно Генеральному штабу, она добилась использования одной служебной машины из тыловой части Генерального штаба. В такие моменты это действительно поражало ее. — 203-й действительно пользуется большим уважением за то, что находится непосредственно под началом Генерального штаба. Обычно начальство терпеть не может делать что-либо по телефону, когда не видит твоего лица, но даже такой молодой офицер, как я, звонит, и штаб в тылу великодушно соглашается. — Значит, вместо пляжа — отпуск в столице?.. Ну, это не так уж и плохо. Может быть, я увижу несколько старых друзей. Вот почему, на мгновение, она подумала, что, ей тоже следует наслаждаться своим отпуском. — Если будет время, может быть, я смогу поговорить с друзьями лично, а не писать письма. Конечно, она поговорит только после того, как быстро выполнит то, что ей нужно сделать. Итак, Виша приступила к выполнению задач упорядоченным образом. Жилье было устроено, транспорт обеспечен. Рапорт для приходящего дежурного офицера она положила вместе с батальонным бортовым журналом и отчетом о своей деятельности. Лейтенант Вайс сможет узнать все, что ему нужно, из одного прочтения. Майор фон Дегуршаф сказала, что знает не против отпуска лейтенанта Вайса, поэтому все, что нужно сделать Виши — связаться с ним, и ее роль была выполнена. — Извините, это младший лейтенант Серебрякова. Могу я поговорить со старшим лейтенантом Вайсом? Ладно. — Она позвонила по междугородному телефону на номер базы отдыха, который ей дали “на всякий случай” и попросила позвать лейтенанта Вайса. — Старший лейтенант Вайс на связи. — Лейтенант, это младший лейтенант Серебрякова. Простите, что звоню вам, пока вы в отпуске. И поскольку он был в отпуске, Виша намеревался сказать только минимум: пожалуйста, свяжитесь с майором. — О, Виша. Ты звонишь, чтобы крикнуть мне, что тоже хочешь на пляж? Мы отлично проводим время. Да, это было неожиданно. Обычно лейтенант Вайс более сдержан и задумчив, но на этот раз он был пьян и сбился, и то, что он сказал, немного взбесило Вишу. До этого момента ее мысли по этому поводу были — ну, конечно, я хотела бы пойти со всеми, но если заместитель командующего отсутствует, а мой начальник, Майор, остается, то как ее адъютант, я должна служить дежурным офицером. Но все пошло не так. — Нет, у меня есть сообщение. У майора какие-то дела в Главном штабе, так что мы уезжаем на три-четыре дня. Значит, Виша была верна своим обиженным чувствам. Воспользовавшись его промахом, она деловито заявила правду. — Значит, ты даешь мне знать, что я за главного? — Да, я должна была сообщить вам. Вот и все, что сказала ей майор фон Дегуршаф. — Мы едем в столицу, так что свяжитесь с лейтенантом Вайсом, чтобы он знал. — Поскольку это была ее обязанность, она говорила правду. — Теперь, когда ты мне это сказала, я должен вернуться и поговорить с майором, хм? — Как вам угодно. Я доставила необходимое сообщение, так что не берусь больше ничего сказать по этому поводу. К сожалению, это была чистая правда. Высунув язык в своем сознании, Виша немного отомстила. Майор сказал ей, чтобы она не заставляла его приходить. Другими словами, она не сказала четко, чтобы он пришел или не пришел, и догадываться, что она имела в виду, не входило в обязанности Виши. Конечно, учитывая утилитарный склад ума их начальника, Виша лично думала, что по телефону будет достаточно. Но она не обязана говорить ему об этом. — Понял, лейтенант. Да, я должен поговорить напрямую с майором. Хорошо, лейтенант Гранц! Остальное зависит от вас! Что касается меня, то я получил приглашение от прекрасной дамы! Поэтому, когда лейтенант Вайс, по-видимому, сам решив, что нужно делать, оставил все остальное лейтенанту Гранцу более бодрым голосом, чем когда-либо, Виша не смогла удержаться от смеха. — Да, сэр, лейтенант! Ни о чем не беспокойтесь! Каждый из нас будет стоять на своем против грозного врага и бороться до конца! Затем, представив себе сцену на другом конце провода, Вишу осенило. — Лейтенант Вайс, вероятно, действительно пьян и не соображает на своей обычной скорости… — О, черт! Мне так повезло, что у меня есть такой докладчик, как ты! — Лейтенант! Если вы собираетесь встретиться с дамой, протрезвейте сначала! — Эй! Всем вам лучше завтра иметь похмелье! Оставив их наедине, он поехал на базу и протрезвел по дороге. Прибыв на место, он переоделся в гражданскую одежду и сразу же отправился в штаб батальона. Если его начальник сейчас едет в штаб, то, может быть, что-то и происходит. Во всяком случае, это могло быть связано с ее попыткой действовать самостоятельно, что едва не нарушило перемирие. Надеясь, что от него не несет перегаром, он вошел в комнату и представился. — Докладывает старший лейтенант Вайс. — Первыми, кого он увидел, были майор фон Дегуршаф и лейтенант Серебрякова в летных очках и с багажом наготове. — О, лейтенант. Своевременно. Ситуация немного запутанная. Похоже, сотрудники настолько взволнованы, что забыли закончить войну. Я больше ничего не могу сделать, кроме как пойти туда лично. Это займет всего несколько дней, но позаботься обо всем здесь, пока меня не будет. — Понятно. Он будет за главного, пока ее не будет. В точности то же самое, что он уже слышал по телефону. — Так что теперь она должна сказать мне что-то важное. — Он собрался с духом и все свое существо посвятил тому, чтобы услышать слова, которые она скажет дальше. — Я звонила тебе, но знала, что ты в отпуске. Не думала, что ты проделаешь весь путь сюда, когда достаточно было одного телефонного звонка. Ты, вероятно, думал обо мне, но я сожалею, что прервала вечеринку, лейтенант. На мгновение беспечный тон начальника привел Вайса в замешательство. Он был убежден, что ему нужно будет услышать что-то важное лично, но оказалось, она просто связалась с ним по поводу своего отсутствия... И тогда он наконец понял, что потратил слишком много сил и бегал без всякой причины. — О, э-э, нет. Ничего страшного. Он был сбит с толку, пока тщательно не вспомнил предыдущий разговор и не понял, что означало “как вам угодно”, когда он спросил, должен ли он вернуться или нет. — Хм? В чем дело, лейтенант Серебрякова? — О, я просто поражена добротой и вниманием лейтенанта Вайса к деталям. В конце концов, майор фон Дегуршаф была не из тех офицеров, которые дают туманные указания. Вайс должен был понять, когда Серебрякова сказал: "как вам угодно.” Он сожалел о том, что был пьян, получая сообщение. Если бы его голова была ясной, он, вероятно, смог бы уловить намек Серебряковой, даже по телефону. Ну, я был в отпуске, но, наверное, я должен быть готов к тому, что меня вызовут в любое время, даже в отпуске — подумал он и добавил — наверное, мне тоже не следовало ехать. Что ж, печальная правда заключалась в том, что для Вайса и других имперских солдат “отпуск в военное время” обычно сводился к медицинскому обслуживанию в тылу или к тому, чтобы не нести службу в окопах, так что он наслаждался своим первым настоящим отпуском. — Да, он образцовый диспетчер. Что ж, мы уходим. Не напрягайся, пока меня нет. Просто поддерживай дисциплину. — Так точно. Счастливого пути, майор. — Ладно, спасибо, и еще раз извини. *** — Здравствуйте, я майор фон Дегуршаф. Пожалуйста, соедините меня с генералом фон Зеттюром, срочно. — О, майор, мне ужасно жаль, но генерал в настоящее время отсутствует. Хм, такое случается не часто, — думает Таня, но считает, что если он занят военными делами, то ничего не поделаешь. Она приспосабливает свои ожидания и пытается снова. — Тогда, извините, могу я видеть генерала фон Рудерсдорфа? Она говорит, ожидая сначала увидеть друга генерала фон Зеттюра, но по обеспокоенному выражению лица офицера сразу же понимает, что эта просьба также невыполнима. Она спрашивает глазами, что это значить. — Вы должны извинить меня, майор фон Дегуршаф, но, в общем, все из Генерального штаба вышли.… Таня приготовилась к некоторому нежеланию отвечать, но дежурный офицер с неожиданной готовностью раскрыл ей суть вопроса. — Понимаю. И где они могут быть? Но на самом деле ответ пришел с такой готовностью, что она чувствует… Что-то не так. В конце концов, она уверена, что офицеры Генерального штаба все время ужасно заняты. И знает по опыту, что может зайти без предупреждения, если что-то критично, и заставить их рассмотреть ситуацию. Приспособляемость и гибкость — сила Генерального штаба Имперской армии, и она работает только благодаря тесному контакту между офицерами, руководящими операциями. Поэтому Таня не может поверить. Даже когда ей сообщают, что офис практически пуст, она не совсем понимает. Так, вынужденная необходимостью, она придумывает причину. Например, возможно, их присутствие требовалось на каком-то большом мероприятии при дворе. Или, может быть, они должны были появиться по какому-то поводу, на вечеринке или еще где-то. Эх, наивное ожидание. Эта скромная компания никогда бы не оставила офис Генерального штаба пустым в такой критический момент без всякой причины… — Я думаю, они в пивной. — В пивной? Вот почему все, что она может сделать в этот момент — повторить слова дежурного офицера. Что он только что сказал? Пивная? Что такое пивная? Пивной зал. Место для употребления алкоголя. Так какая же может быть необходимость для всего Генерального штаба идти туда? — Да, они кричали о выпивке, чтобы отпраздновать нашу победу. Я тоже хотел пойти, но вы же знаешь, как это бывает. — Да, спасибо за вашу службу. Тогда прошу меня простить. Услышав ответ, она вынуждена посвятить почти все свое существо поддержанию пустого выражения лица и кивку. — Хорошо, майор. Спокойной ночи. Получив от дежурного беззаботные проводы, Таня мрачно зарывается в постель. На следующий день штабные офицеры, впервые за долгое время беспробудно напившись, тоже лелеют свое первое похмелье. Это было так давно… Почти ностальгическое соревнование, чтобы увидеть, кто может симулировать нормальность наиболее умело, пока в офис Генерального штаба не входит свирепая майор Таня фон Дегуршаф. — Генерал, прошу прощения… Она решила поговорить непосредственно с генералом фон Зеттюром, находящимся в центре Генерального штаба, и выяснить всю историю. — О, майор. Я слышал о флоте. И недовольство командира базы. Но я пришел к выводу, что вы оба ошиблись при исполнении своих обязанностей. Но что, черт возьми, сейчас происходит? — Пока вы оба правы, остается только сделать выговор вам обоим, чтобы вы лучше владели собой. Тем не менее, майор, похоже, на этот раз ты зашла слишком далеко. Ответ, который ей дают, настолько не в тему, что она ловит себя на том, что пялиться на него, хоть и понимает, как это грубо. — Что, черт возьми, не так со всеми моими старшими офицерами? — Что? Не волнуйся, майор. Но он продолжает удивлять ее. — Мы разбили их наголову. Теперь, когда конец войны близок, никто на тебя не обидится. Но она замирает на слове “конец войны.” Эти слова могут причинить столько вреда. Видимо, Таня — единственная, кто знает. — Этого не случится. Затем, с трудом сохраняя невозмутимое выражение лица, она отводит глаза к окну и понимает, что ошиблась. Сотрудники, которые ходят туда-сюда в офисе, выглядят такими восторженными. Ловя их краем глаза, она терзается от горя. Они все так взволнованы великой победой. Они все смакуют вкус своего триумфа на Рейнском фронте и взятия Паризии. Охваченные эйфорией, они летают в облаках, и пошли в пивную, чтобы хоть раз расслабиться. ААА. — И тут Таню осенило. Генерал-майор фон Зеттюр — выдающийся офицер как на политическом, так и на военном фронтах. Кроме того, он прагматик, который видит вещи объективно и, когда это необходимо, как цифры или статистику. Даже он пьян от сладкой победы… Вероятно, он убедил себя в победе своей логической доблестью. Вероятно, он считал, что дальнейшие боевые действия будут не только бесполезны для Республики, но и вредны. И если ведение войны больше не принесет им пользы, то война, несомненно, закончится... Генерал фон Зеттюр должно быть не понимает, что республиканцы будут продолжать сопротивляться, не считаясь ни с шансами, ни с обоснованиями, ни с прибылями и убытками. Но в следующий момент Таня объективно задается вопросом, может быть, она потеряла надежду только потому, что знает исход Дюнкерка. Остатки, которым они позволили сбежать, являются семенами сопротивления, так сказать. Некоторые потерпят неудачу. Некоторые, могут быть растоптаны под сапогами Имперской армии, в то время как другие могут быть вырваны воздушными силами. Многие из них не будут иметь “влаги” людей и, таким образом, полностью высохнут, не в состоянии произвести бутон сопротивления. Но если семена будут посеяны в мягкой почве колонии, в конечном счете они принесут плоды, способные начать контрнаступление. Это реальная угроза. Но даже с учетом этого, объективно говоря, нынешняя ситуация — великая победа. Любой согласится, что Империя победила. Несмотря на вмешательство и ультиматум Содружества, Империя совершила удивительный подвиг в кратчайшие сроки. Республика была убита в мгновение ока, Союз Антанты подчиняется Имперскому военному правительству, и покорение Дакии идет быстрыми темпами. Мир может только смотреть как зачарованный. Победа Империи, ее слава подлинны в этот момент. Вот почему, — мрачно думает Таня, видя точку расхождения между истиной, которую она знает, и выводом, сделанным логикой в реальности. Позиция, которую она получила от генерала фон Зеттюра, что рассуждая рационально, именно здесь мы заканчиваем войну — правильна. В конце концов, Империи удалось уничтожить основные силы Республиканцев. Триумф, который наверняка запомнится в военной истории. Империя одержала сокрушительную победу на поле боя, и у нее было очень мало поводов для беспокойства. Победа, о, как ты очаровательна. Империя заслужила право напиться вашего сладкого вина. — Рада слышать, сэр. Я только надеюсь, что у меня будет шанс загладить свою вину. — Все в порядке. Тогда за победу. — За победу. Она подавляет свои эмоции с абсолютным самообладанием, обменивается приветствиями и сохраняет надлежащие манеры, выходя из комнаты. Но даже магический майор Таня фон Дегуршаф — человек. Поэтому, когда подполковник фон Лерген проходит мимо нее, чтобы получить одобрение генерала фон Зеттюра на некоторые документы, он замечает, что выражение ее лица более искажено, чем он когда-либо видел раньше. — Простите, сэр... что-то случилось? У майора фон Дегурешаф только что было странное выражение лица. Он не решается сказать, что это было похоже на слезливую гримасу, подобающую девушке ее возраста. В конце концов, мрачное выражение лица принадлежало майору фон Дегуршаф. Об этом стоит побеспокоиться. — О, полковник фон Лерген. Что значит "странное"? — Ну, мне просто показалось, что на мгновение она выглядела ужасно мрачной… — Хм? О нет. Возможно, у нее есть для меня какой-нибудь совет. Так что Зеттюр никогда не узнает правды — она выглядела так, будто вот-вот заплачет от безысходности. Хотя он чувствовал, недосказанность, даже Зеттюр не догадывался, что она сдалась в знак покорности. — Может, мне позвать ей? — Нет, я поговорю с ней при первой же возможности. Он решает подождать, пока она снова придет к нему, и обращается к бесчисленным бумагам, которые нужно одобрить. В конце концов, он заместитель директора корпуса обслуживания, поэтому у него есть гора важной работы. ***

В то время у всех была вера. Война закончится, и Империя победит. Но это было не то будущее, которое они были рады приветствовать, и именно поэтому различные страны и Содружество на переднем крае, ревели, что будут сопротивляться до последнего, чтобы избежать кошмара. Остатки Республиканской армии, бежавшие с материка, присоединились к остаткам армии Союза Антанты, и вместе обосновались в заморских колониальных владениях Республики и объявили, что продолжат войну против Империи. Они называли себя Свободной Республикой, и их оппозиция уже бросала вызов военному правительству, которое Имперская армия создавала на материке. А рядом с Мэри Сью люди были одновременно враждебны и напуганы Империей. Она росла среди людей, которые бежали с Союза Антанты, чтобы надеяться на мир из безопасного места. Для большинства беженцев тот факт, что даже Республика выбыла из борьбы, был огромным разочарованием. Они предвидели падение Империи. Вот почему они были так счастливы видеть наступление Республики. Поэтому, когда они увидели тупик, то почувствовали отчаяние, и все были потрясены, увидев крах Республиканской армии. Неужели никто не может запечатать зло Империи? Но они не могли с смириться. Поэтому беженцы тут же отбросили свои собственные безвольные сомнения. Этого не может быть. — Веря, что правосудие не оставит без внимания зло, они надеялись и молились. Многие беженцы присоединились к их голосам и протестовали против дальнейшего расширения ужасной Империи. — Мы тоже будем сражаться. Воодушевленные или, может быть, опьяненные ликованием, люди стали записываться добровольцами в армию. И тронутые их страстью, страны начали принимать их. И дело было не только в беженцах. Молодые люди каждой нации в исступлении подняли свои голоса. — Мы должны присоединиться к армии Содружества, противостоящей Империи, и сражаться! В то же время газеты начали печатать передовицы, предостерегающие рождение слишком большой Империи, дополненные экспертными комментариями, и даже в Единых Штатах некоторые из них звучали предупреждающими колоколами, что они не так уж удалены от ситуации на континенте. Каждый, хотел он того или нет, должен был понять, что наступил период насильственного переворота в расстановке сил. Тон дискуссии, проистекавший из тревоги, в конце концов стал естественным образом превращаться в призыв странам готовиться, ради собственной безопасности, против Империи. Поэтому все от души приветствовали оставшиеся войска Республиканской армии, которые ободряюще заявили, что будут продолжать сопротивляться Империи как Свободная Республиканская армия. Содружество также заявило, что будет сопротивляться Империи до последнего, и все ожидали многого от ее нового премьер-министра, герцога Мальборо, и его военного руководства. Точно так же они чувствовали, что должны сражаться под указанным руководством, и начали объединять свои силы. ***

У нее была сила. То есть у нее были магические способности, которые она унаследовала от своего отца, Энсона. И они были подарком, который поставил ее в собственную лигу. Если бы не было войны, ее талант не принес бы ей большой пользы, так что, возможно, он остался бы скрытым. На самом деле, Энсон всегда объяснял своей семье, что только потому, что у них есть способности, это не значит, что они должны стать магами. Мэри до сих пор помнила ласковый голос отца, который говорил ей не ограничивать себя в выборе. Он поощрял ее идти своим путем и всегда говорил, что поддержит любое будущее, которое она выберет. Именно поэтому она была так решительно настроена. *** Тем временем Империя неохотно соглашалась с продолжением войны и готовилась к очередной великой победе. Впрочем, стоит сказать… В отличие от других стран, с которыми сражалась Империя, армия не могла избежать пересечения моря, чтобы сражаться с Содружеством. Конечно, это была Империя, которая отрезала линии снабжения Союза Антанты, проведя десантную операцию в тылу врага, так что не было похоже, что вариант десантной операции не был на столе. Но, как всегда, это повлекло за собой оговорку: “до тех пор, пока мы можем обеспечить себе господство на море.” И когда его спросили о перспективах обеспечения господства на море, командование флота только ответило, что это возможно, но они рискуют быть уничтоженными. Итак, перед Империей стояла серьезная дилемма. Если бы они участвовали в морском сражении, возможно, смогли бы устранить или остановить сопротивление Содружества достаточно долго, чтобы получить войска на материк. Но если флот Империи будет уничтожен, у них не будет средств, для еще одного морского сражения. В этот момент, независимо от того, сколько единиц высадится, это ничего не будет значить, потому что их снабжение будет отрезано, и они будут уничтожены точно так же, как были уничтожены основные силы Республиканцев. Тем не менее, оставить материк Содружества в покое было бы равносильно игнорированию мощной стратегической базы противника. Конечно, армия Содружества имела ограниченное количество солдат, так что это не было ужасно тревожной прямой угрозой, но... при таком темпе развития событий, это была бесконечная ничья.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Внутригосударственные дела. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

ОПРЕДЕЛЕННОЕ ИЗМЕРЕНИЕ. ОПРЕДЕЛЕННАЯ ОБЛАСТЬ СУЩЕСТВОВАНИЯ.

Существо дрожало от радости.

— Ху-ху-ху. Замечательно!

Он был так счастлив, что невольно чуть не вознес хвалу Господу. Нет, он сделал это. Чтобы торжественно прославить всемогущее Существо, он поднял благочестивый лик к небесам и воскликнул Аллилуйя.

Конечно, никто в этом месте не упрекнул бы его за такой поступок. Скорее, они присоединятся. В конце концов, они такие же разумные Существа, как и Макаронный Монстр*.

— Херувим*, сэр, что-то случилось?

— О, Архангел, продолжай работать. Я просто так счастлив, что вера в последнее время растет не по дням, а по часам. — Закончив свою возвышенную молитву, он с улыбкой ответил на обращение и похвалил возвращение “Homo sapiens” к циклу жизни и смерти.

Какая чудесная новость, — почти провозгласил Херувим, выражая облегчение от восстановленного порядка. Этим Существам было поручено руководить особами, известными как “Homo sapiens”, направлять их души, и сейчас был первый положительный отчет за довольно долгое время.

И вполне естественно, что Архангел, услышав, улыбнулся и выразил свое одобрение. Естественно, он радовался, что все идет так, как должно быть. Это был Гимн Великому, почти переполнявший его сердце и само Существо.

О Боже, Творец, ты велик.

— Действительно очень новость хорошая. Но это странно… Подожди.

И все же на прекрасном лице Архангела появилось сомнение. Восстановленная вера и обещанное возвращение к циклу жизни и смерти были прекрасны. Если бы их обращения к людям были эффективными, то в конце концов они смогли бы направлять их души.

Но что-то смутило Архангела. У него было такое чувство, что совсем недавно он слышал что-то другое.

Все они были равны перед Единым во всем и вне иерархии своих обязанностей довольно терпимы. Таким образом, ему позволялось переосмысливать слова высшего Существа. Именно поэтому, следует сказать…

Пока Архангел занимался святой работой, он обязан был спрашивать Херувима обо всем, чего не понимал.

— Хм? Что-то не так? — И Херувим был вынужден ответить.

Для них задержки в исполнении священных обязанностей были непростительны, поэтому любые препятствия приходилось преодолевать.

Естественно, Херувим вежливо ответил с добрыми намерениями, его голос был мягким. Для него было правильным работать вместе в борьбе за славу Господа.

Оба они хотели только добра.

— Я слышал, что злые атеисты наводнили их мир.

Вот почему они должны были встать и смело противостоять злу.

Это был их священный долг.

— Что?! Ничего подобного в моей юрисдикции не происходит. Вы знаете, чей он?

Но Архангел поднял вопрос, о котором Херувим не слышал.

В его районе люди определенно начинали ощущать присутствие Бога.

Да, все они благочестиво цеплялись за его голос, поступали так, как подобало поступать Его созданиям, и горячо желали милости всемогущего Отца.

Для Херувима защита и руководство смиренными верующими были радостью; ничто не делало его счастливее. Нет, это был смысл его существования. Он был создан только для этого.

Вот почему он счастливо улыбнулся.

Эти Существа преодолели отвратительную привычку к секционизму*, но, как ни парадоксально, известие о том, что ужасное, благонамеренное зло атеизма наполнило маленьких ягнят, которых они должны были защищать и направлять, ранило его сердце до разрыва.

Один только слух о том, что атеисты бесчинствуют, бросал тень на его прекрасное лицо. То, что такое случилось в чьей-то юрисдикции, было поистине великим горем.

Следовательно.

Из чистой доброты и чувства долга он должен был спросить. Если бы такая страшная трагедия произошла…

— Я бы хотел сделать все, что в моих силах, чтобы помочь. Кто-нибудь знает, чья это юрисдикция?

Он чувствовал, что должен протянуть руку помощи.

— Увы, мне стыдно признаться, что это мое собственное имя.

Естественно, вместо того чтобы скрывать неловкую проблему, лучше было решить ее вместе. В конце концов, это была их работа в качестве гидов. Нет, это была их святая обязанность как творений Господа.

Если они не могли правильно вести заблудших ягнят, как они могли претендовать на роль проводников? Вести заблудших агнцев по пути праведности с радостью, быть такими, какими они должны были быть — смысл их существования.

Любой, кто пренебрегал им, мог быть замечен только как падшее, злое Существо, находящееся вне всякого спасения.

Поэтому предложение помощи на пути спасения всегда приветствовалось. Тем не менее, хотя такие вещи иногда случались, негласное ожидание состояло в том, что это были относительно неопытные Существа, способные заблудиться, которые потерпят неудачу в своем руководстве.

Вот почему все присутствующие были шокированы, услышав, что их начальник не знает, как поступить с его руководством.

— Те, кто под вашим руководством, сэр Серафим*? Как такое могло случиться?

Серафимы служили отцу самым тесным образом.

Тем не менее, руководство не достигло людей? Руководство истинно верного Серафима, которому так же глубоко доверял Бог-Отец? Если Серафима было недостаточно, чтобы спасти их, то это действительно загадка.

— Да, к сожалению, глупцы не только отказались от своей веры, но даже, если можно в это поверить... богохульствуют.

Богохульство? Как это может быть?

Вместо того, чтобы понять овец, Существа могли быть описаны как в основном беззаботные. Лишь изредка случалось что-то, что вызывало изменение их отношения.

Но богохульство было еще более редким случаем — настолько шокирующим. Они выступали против массового атеизма. Но и сообщения указывали на то, что поведение, признанное богохульным, происходило в том же масштабе?

Они совершали грех святого святотатства!

Но если это правда, то — почему? Распространится ли это на них всех? — Вопросы возникали в их непонимающих головах.

— Это не должно быть возможно. Я слышал, что существует даже возмутительное движение за обожествление их правителей.

Но Серафим выплюнул ответ, как бы говоря, что ему противно, и устранил все сомнения из их умов.

На мгновение все замолчали. Мгновение спустя смысл сказанного дошел до него, и за этим последовало изумление.

— Неужели они ничего не боятся? Каким человеком нужно быть, чтобы делать такие вещи?!

— Противно даже говорить, но, по-видимому, они смешивают Бога с опиумом.

Он неохотно дал объяснение. Как можно приравнять Происхождение мира к чему-то столь нечистому? Были даже некоторые непокорные, стремившиеся заменить Бога-Отца. Даже Существа, которые падали в прошлом, не придумали ничего настолько ужасного. Вот почему было так тревожно; они были просто ошеломлены.

— Что?! Неужели нет предела ужасу?

Примерно так они все себя и чувствовали.

Но одна мысль, была не озвучена.

Как такое могло случиться?

— Дела идут не очень хорошо. — со вздохом сокрушался Херувим, сам того не желая, но то же самое безошибочно чувствовали все присутствующие.

Переполнявшая его радость мгновения назад сменилась грустью, как будто ее никогда и не было.

— Но полмира все еще заполнено набожными маленькими ягнятами, ищущими спасения.

В конце концов им удалось донести до верующих голос Божий. Во время войны люди, наконец, начали искать спасения у трансцендентального существа.

— Я не могу поверить, что другая половина пала жертвой безбожия.

Полмира должно было провалиться во тьму, куда не долетит “Благая Весть”!

— При всем уважении, мне трудно поверить. Они получили “Благую Весть“! Как полмира могло опуститься в первобытную тьму атеизма или что там у вас? Действительно ли это возможно?

В то же время Архангел и другие ангелы вздохнули с сомнением.

Они поставили под сомнение, может ли такое богохульство действительно быть возможным. Они думали, может ли ситуация стать хуже. Действительно немыслимо. Нет, они отрицали невозможное явление.

Ибо что-то подобное никогда не должно было случиться с группой, которой сообщили “Благую Весть”.

Это может случиться с одним человеком. В истории “Homo sapiens” есть примеры, когда люди были охвачены подобным безумием. Их политика в отношении этих отдельных примеров сводилась к тому, чтобы не придавать особого значения. Хотя они и интересовались людьми как группой, но были почти безразличны к ним как к отдельным личностям.

Но группа, получившая “Благую Весть”, спускаясь в такую темноту, действительно вызывала тревогу. Практически неслыханное событие. Если бы они исследовали прошлое, то смогли бы найти примеры новых форм веры или уменьшенной веры, поэтому у них был опыт решения таких проблем.

Но такого раньше никогда не случалось, и они этого не ожидали.

— Странно. Боже мой, что на них нашло?

Тем не менее, они не могли просто плакать и бездействовать. Они были без устали верны своим обязанностям и, как таковые, наскребли всю свою мудрость.

— Если мы хотим восстановить веру, как насчет того, чтобы послать туда... ну, знаешь, его?

— Честь быть Божьим слугой — слишком большая ответственность для одного существа, да еще и для человека.

— Понимаю, да, было бы слишком грубо просто сказать: "Знай Волю Божью." В прошлом “Homo sapiens” справлялись с проблемами только после того, как мы несколько раз говорили им, и они, наконец, слушали.

— Тогда как насчет того, чтобы продолжать взывать к ним?

— Нет, так мы их не спасем. Оставлять неверные души блуждать — значит идти против воли Бога.

Вывод, к которому они пришли из-за своей доброй воли, состоял в том, чтобы идти своим “обычным путем” восстановления веры.

— Тогда не лучше ли было научить “Homo sapiens” Его милости через испытания?

Что же касается жизненного пути, то Херувим предложил метод, в котором он имел некоторый успех, и остальные согласились.

— Понимаю. Если мы дадим человеку славу сражаться как слуге Божьему, мы можем ожидать обращения.

В конце концов, хотя они обычно и были безразличны к отдельным людям, но уже следили за одним из них.

Поскольку вера уже росла в результате эксперимента, было более чем полезно попробовать и в этом случае.

— Подождите. Слава борьбы как Божьего слуги не должна быть зарезервирована для одного человека. Просветление важно, но я думаю, что жизненно важно также откликаться на молитвы глубоко верующих.

И у них были благие намерения. Предложение о том, чтобы один из них боролся за благодать Божью, было сделано с совершенно благими намерениями.

Мы должны обратить ягненка, который забыл свет Божьей защиты и славы. И мы должны спасти тех, кто молится.

— Тогда так и сделаем. Как насчет конкретики?

Все приветствовали его мнение. Они были спасителями. Протесты человека, призванного доставить его милость, были для них бессмысленны. Нет, поскольку ни у кого не было ушей, никто не говорил, что они должны слушать.

Ну, если уж на то пошло, возможно, разница быоа во взглядах. Даже люди практически не способны прислушиваться к чужим мнениям.

— Может, спросим у престола*?

— Все порядке. Я упомяну об этом Господу.

Таким образом, решение было принято без единого возражения.

22 АВГУСТА, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ.

Спустя два месяца после падения материковой Республики. В то время все живущие в Империи верили, что война закончилась. В конце концов, Империя победила соседний Союз Антанты, Республику и, Княжество. Хвастовство, “Мы — Рейх, Корона Мира”, начинало звучать правдиво.

Даже известия о том, что Содружество присоединилось на стороне Республики, было недостаточно, чтобы ослабить эйфорию. Без крупных боевых действий или морских сражений никто не ожидал, что Содружество станет препятствием для восстановления мира. Все шептались, как будто знали: “они вступили в битву слишком поздно.”

Поэтому, когда стало известно, что Содружество отклонило приглашение Империи на мирную конференцию, общественное настроение в Империи было в основном смятенным. Они не могли понять, что сделало войну такой приятной, если Содружество жаждало ее продолжения.

Конечно, люди в Империи знали, что Свободная Республиканская армия, состоящая из Республиканских войск, которые вопили, что будут сопротивляться до конца, вела скудную борьбу в некоторых Республиканских колониях.

Что еще более важно, сообщалось также, что Содружество и его королевства, решив вмешаться в войну, сотрудничают со Свободной Республиканской армией.

Но даже зная все это, все должны были задаться вопросом, почему они так заинтересованы в продолжении войны? Исход боя уже был предрешен. Имперская армия буквально уничтожила армию Союза Антанты, армию Княжества и Республиканскую армию, и ее власть как завоевателя была известна далеко и широко.

И хотя условия Империи были суровы, народ верил, что это в принципе договор, который может восстановить мир, поэтому сопротивление упрямых Республиканских остатков и упрямого Содружества сначала раздражало, а затем вызвало гнев.

Почему они хотят продолжить войну?

В конце концов, они кое-что поняли. — Разве не они начали войну? — Важное замечание. Нет, это чистая правда.

Вот почему в Империи психологический фундамент был заложен с самого начала. Они считали эти остатки врагом и надеялись продолжить войну.

Отсюда и их собственные надежды.

Мы обрушим железный молот на тех, кто осмелится причинить вред Рейху.

Пусть злой враг будет изгнан из этого мира.

Поэтому фанатичный крик “Бей врага!” распространился. Никто не ставил под сомнение их веру в праведность своей страны и справедливость.

Вот почему они не могли понять.

Империя не могла понять страха, который испытывали другие страны — фундаментального страха, что в центре континента будет создано чрезвычайно могущественное государство, непревзойденный гегемон.

К дополнению, из-за того, как была основана Империя, она всегда имела несколько зон конфликтов.

Конфликты происходили из-за несовместимых взглядов: для Империи эти места были бесспорно Имперской территорией, в то время как для окружающих стран земля была украдена у них.

В конечном счете, именно поэтому Республика работала с другими державами, чтобы окружить Империю, используя стратегию внешних линий, и поэтому Империя разработала свою стратегию внутренних линий, чтобы прорвать окружение. Тогда, наконец, Империя была вне себя от радости, когда устранила все угрозы своей безопасности.

Но для других сторон это выглядело серьезной угрозой их безопасности, которую нельзя было игнорировать. К сожалению, Империя была так занята демонстрацией остроты своего меча, что не заметила, как сильно он всех напугал.

Затем национализм и взаимное недоверие раздули пламя.

Конечно, все желали мира. Да, искренне. Вот почему ради мира и защиты всех они взяли в руки оружие и сражались. Другие страны со своими собственными повестками дня добавили свою поддержку.

По иронии судьбы, желание мира не заставило войну утихнуть, а лишь усилило ее.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ЕДИНЫЕ ШТАТЫ.

В одной из комнат военкомата майор, представившийся одновременно и хозяином кабинета, и начальником отдела, отвечающего за призыв на военную службу, честно признался и несколько неловко предложил Мэри сесть.

— Мисс Мэри Сью, мы очень рады получить ваше заявление. — Его голос был спокоен, и он посмотрел ей прямо в глаза. — Но Единые Штаты рассматривают двойное гражданство как чрезвычайно сложный вопрос. Особенно учитывая законы о гражданстве в Союзе Антанты, добровольчество в армии Единых Штатов может в конечном счете повредить вашему статусу там. Поэтому я должен предупредить вас, что, несмотря на вашу молодость, очень вероятно, что вам придется сделать выбор в отношении своей национальности.

Он вежливо продолжил, сказав, что не собирается настаивать на столь трудном решении, но все же уважает ее волю. Добрые люди в Единых Штатах всегда были такими внимательными.

Все говорили одни и те же дружеские слова детям беженцев из Союза Антанты. — Мы рады, что ты хочешь помочь, но сейчас тебе не стоит об этом беспокоиться.

— А разве ваша бабушка, ваша мать и... да, даже ваш покойный отец не хотят, чтобы вы оставались здесь в безопасности? Разве все не беспокоятся о вас?

— Да, но именно поэтому я хочу сделать все, что в моих силах — защитить мир. Я думаю, что смогу помочь.

Поэтому Мэри искренне объяснила своими словами, почему она вызвалась добровольцем. “Я думаю, что могу что-то сделать”. — Она обратилась к майору с просьбой позволить ей сделать все возможное для Единых Штатов и мира.

— Ну что ж, в чем-то вы правы. Армия Единых Штатов в настоящее время набирает добровольческие отряды, которые будут направлены к нашему союзнику Содружеству. Это один из способов, как вы упомянули, защитить мир. Но есть много других полезных и необходимых задач, которые молодые люди могут выполнять внутри Единых Штатов.

Призыв прозвучал относительно добровольческих экспедиционных сил Единых Штатов, которые должны быть развернуты в Содружестве. Было сказано, что войска, как правило, не участвуют в боевых действиях, а “дислоцируются” в Содружестве. Эти войска были номинально развернуты в связи с патрулированием, чтобы гарантировать свободный проход и гражданские права в соответствии с законом о войне.

Но все восприняли этот шаг как поворотный пункт, первый решительный шаг Единых Штатов, и именно поэтому Мэри отреагировала немедленно.

Она помчалась в ближайший офис, чтобы подать свое заявление, но ей, как обычно, любезно сказали: “еще слишком рано”.

— Вы имеете в виду, как добропорядочный гражданин Единых Штатов?

— Именно. Дети должны быть под защитой. Наша ситуация не настолько ужасна, чтобы отправлять их на войну. На самом деле, вы достаточно взрослая, чтобы стать добровольцем. Будет не слишком поздно, если вы потратите некоторое время, чтобы принять решение.

— А вы не хотели бы попробовать стать хорошим гражданином? — спросил он. Единые Штаты были достаточно великодушны, чтобы гибко толковать закон и предоставлять двойное гражданство беженцам из Союза Антанты, у которых близкие родственники были жителями страны.

Таким образом, предложив беженцам спокойную жизнь и немного покоя, было создано для них место. Мэри понимала причину, по которой они не хотели посылать ребенка на войну, как он снова объяснил ей, они надеялись, что те, кого они взяли по защиту, будут в безопасности.

Но Мэри могла стать добровольцем. Гражданство, которое ей было предоставлено, и ее способности мага вполне удовлетворяли ее. Итак, она уже обдумала свое положение и приняла решение.

— Я все понимаю. Я все обдумала, но, конечно же, я хотела бы стать добровольцем.

Флаг, выставленный в центре комнаты, был флагом не ее родины, а Единых Штатов. Для Мэри это был не флаг ее дома. Он отличался от флага Союза Антанты, который мать и отец, выставляли в своем доме.

Но это был флаг их второго дома, страны, которая была достаточно добра, чтобы принять их. — Если моя бабушка и мать, семья, которую я должна защищать, здесь... Если есть что-то, что я могу сделать, чтобы остановить войну…

— Мисс Мэри Сью. Если вы пойдете в бой, то можете получить травму. Вы можешь умереть. Вы можете расстроить свою бабушку и маму.

— Мне действительно очень жаль, но я бы пожалела, что не сделала большего. — Она очень беспокоилась об этом. Это было единственное, о чем она переживала. Но вынужденная своим внутренним побуждением что-то сделать, она могла бы уверенно заявить: “возможно, это и так, но я должна сделать хоть что-то.”

— Вы уверены?

— Да, я решила пойти добровольцем.

Мысленно она думала о своей родной стране и спинах людей, которые молились в церкви. Горе, печаль и желание покоя... Она отдала бы всю себя за эти вещи, если бы это имело какое-то значение.

Ради Бога, ради своих семей и ради самих себя она сделает все, что сможет.

— Ну ладно. Тогда вам нужно принести клятву флагу. Помните, как нужно?

— Да, я выучила его наизусть.

— Похоже, вы настроены решительно. Как только вы станете добровольцем, должны будете делать все, что от вас потребуют военные обязанности, понимаете?

Майор выдвинул свою точку зрения в том, что можно было назвать его окончательным подтверждением.

Поскольку Мэри понимала, что он надеется, что она передумает, она ответила слишком быстро, не оставляя места для возражений.

— Конечно. Я дам клятву! — Встав, она подняла руку и произнесла клятву. Она поклялась служить Единым Штатам. “Я клянусь в верности…”

Это была одна девушка, контракт Мэри Сью с Едиными Штатами. Власть должна быть справедлива, поэтому она сделает все, что в ее силах.

— Единым Штатам и их соотечественникам, единой нации под Богом, неделимой…

Она будет использовать все свои силы для семьи, которую должна защищать, для людей. И осуществить Божью справедливость.

— …и защищать республику.

Чтобы создать мир, в котором ей никогда больше не придется испытывать печаль от потери семьи из-за Империи.

— …во имя свободы и справедливости.

Она поклялась своим собственным чувством справедливости, в которое верила.

— Да хранит тебя Господь.

Боже милостивый, пожалуйста, о, пожалуйста, защити нас.

Таким образом, с искренней молитвой Мэри Сью завербовалась и была назначена вместе с другими добровольцами-магами в 1–й магический полк Союза объединенных наций Свободной Антанты.

В версии с изображениями тут находится картинка.

24 АВГУСТА, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ОБЪЕДИНЕННЫЙ ШТАБ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. СТОЛОВАЯ № 1.

Столовая при Главном штабе установила для себя правило, что подаваемые ею блюда должны быть равны или уступать по качеству блюдам мобилизованных солдат в полевых условиях. Из-за распространения этого трогательного слуха по всей Империи Столовая № 1 была, как обычно, пуста.

В столовой появлялись только те, кто по неизбежным обстоятельствам должен был там обедать. Таким образом, люди, оказавшиеся в затруднительном положении, неохотно потягивали ужасный псевдо-кофе и были вынуждены запивать свои жалобы на его качество либо безвкусной водой, либо упомянутым псевдо-кофе.

— Полагаю, это награда за победу. Нас с тобой повысили в звании. Поздравляю, генерал-лейтенант фон Зеттюр.

— Спасибо, генерал-лейтенант фон Рудерсдорф. А теперь давай вернемся к делу.

— Действительно. В любом случае, это не место для торжества.

И вот ужасный кофе заменитель положил конец торжеству пары по поводу их соответствующего повышения до генерал-лейтенанта. Когда Зеттюр сделал практическое предложение вернуться к делу, Рудерсдорф также не счел, что атмосфера была подходящей для торжества. В двух словах, они были в столовой Главного штаба.

— Ну хорошо.

Поэтому Рудерсдорф решительно сменил тему и поднял нерешенный вопрос — следующий этап их деятельности.

Хотя Республиканская армия на материке была полностью под контролем, остатки сил, называющих себя Свободной Республиканской армией, держались в колониях Республики. Содружество вступило в борьбу, и Имперский флот открытого моря столкнулся с ее флотом, но, к сожалению, между ними все еще был довольно большой разрыв в силе.

Даже если Империя пошлет весь свой флот, он будет вдвое меньше флота Содружества.

Хотя общественность и некоторые из высшего командования были в восторге от вторжения на материковую часть Содружества, Зеттюр и Рудерсдорф были в тупике из-за малого количества вариантов решения, учитывая боевую мощь их армии.

— При таких обстоятельствах, как сейчас, я думаю, имеет смысл начать операции на Юге с целью блокады внутреннего моря и разгрома последних Республиканских сил.

По этой причине, они сначала рассматривали Южную кампанию против остатков Республиканской армии.

Они должны были продемонстрировать, что Империя способна посылать войска в колонии. Такая реальность могла бы вдохновить, по крайней мере, Республиканскую армию и колонии на заключение мира.

Для Генерального штаба Имперской армии, который больше не мог найти никакого смысла в войне, эта спекуляция была реалистичным планом компромисса, чтобы быстро закончить боевые действия. Если бы они могли уладить все дела, не оккупируя все враждебные страны до последней, и просто вести переговоры, было бы легче.

— Позволь мне сделать одно замечание. Я понимаю, о чем ты говоришь, но наша страна имеет ограниченные возможности для проецирования энергии, и наши морские силы на внутреннем море также ограничены.

— Ты совершенно прав, Зеттюр. Поэтому я и спрашиваю тебя.

Зеттюр указал на трудности, и Рудерсдорф неохотно согласился, что ни мощь флота, ни планируемая мощь Империи не предполагают даже ограниченного вторжения за океан. Даже подавление соседних стран было тяжелым испытанием для Имперской армии, поскольку она была создана для операций на внутренних линиях.

— В этих условиях самое большее, что мы могли бы сделать на Южном фронте, — вести ограниченные боевые действия в основном в политических целях. Это сработает?

Именно поэтому Зеттюр подчеркнул, что они не смогут ожидать многого от войны на Юге, заявив, что они не смогут держать под контролем внутреннее море и отрезать транспортные пути.

— Не проблема. Наша главная цель — привлечь Королевство Ильдоа на свою сторону, поддерживая их внизу. Я понимаю, к чему ты клонишь, и не стану отрицать идею только потому, что она не носит чисто военного характера.

В ответ на предупреждение Рудерсдорф улыбнулся и сказал, что с готовностью примет политику в качестве ограничивающего фактора.

Это будет тяжелое для нервов сражение, но даже если оно будет таким же окольным, как “Сезам откройся” на Рейнском фронте, Рудерсдорф и Зеттюр быдут заинтересованы. Они решили, что полезную операцию стоит попробовать.

— Даже в самом худшем случае симпатизирующее нам нейтральное Королевство Ильдоа сообщит Республике и Содружеству, что мы можем угрожать их жизненным линиям. Особенно в колониях. Это действительно то, что нам нужно, но…

— Обычные логистические проблемы? — С недоумением спросил Рудерсдорф. Зеттюр всегда говорил уверенно, как будто читал какую-то формулу или теорию, поэтому он редко замолкал. — Неужели наши линии снабжения и связи действительно так напряжены?

— Нет, текущие проблемы я могу преодолеть. Я просто не могу избавиться от ощущения, что это будет бессмысленным развертыванием. Разве ограниченный мир невозможен?

— Я не хочу возвращать тебе твои же слова, но почему ограниченный мир невозможен? Мы просто выполняем волю Верховного Главнокомандования.

Между ними воцарилось короткое молчание. И после размышления над вопросом, — почему мы не можем закончить войну — ответ был только один.

— В конечном счете, проблема заключается в том, что мы еще не полностью победили врага.

Все, что он мог сделать — произнести эти слова вслух.

Не полностью разгромив врага, он совершил самую прискорбную ошибку. Их шанс ускользнул из рук, пока они были пьяны, празднуя свой триумф. Конечно, их победа все еще оставалась победой. Окружение, уничтожение, наступление, оккупация. Все шло по плану, и Имперская армия уничтожила всех своих врагов.

Но в их праздновании отсутствовал один элемент: окончание войны и восстановление мира. Теперь, когда Республиканский флот, которому они позволили бежать, превратился в головную боль, кричащую о сопротивлении до самого конца, мир казался ужасно далеким.

Таким образом, оба генерала почувствовали необходимость забить последний гвоздь в крышку гроба.

— Если мы должны, то все, что нам нужно сделать, это победить их. Если вы думаете о посылке войск на Южный континент как о движении во имя мира, то идея неплохая.

Вот почему Рудерсдорф заявил, что они не совершат одну и ту же ошибку дважды. Они просто победят любого, кто встанет у них на пути.

— Понятно. Тогда я организую правильные войска и командиров. —Щеки Зеттюра расплылись в улыбке, когда он кивнул в ответ на уверенный ответ. Тем не менее, что-то в его лице говорило, что его не все устраивало, и он повторил свое предыдущее замечание.

— Но я хотел бы, чтобы ты запомнил одну вещь, или, скорее, я хочу повторить ее вместе с тобой. Мы — нация с сухопутной армией, и у нас есть приоритетная стратегия внутренних линий.

— Как скажешь. Ты уже много раз говорил мне об этом.

Имперская армия была спроектирована и снаряжена для передвижения внутри страны. К сожалению, Империя была в безумной спешке, чтобы дать им меру экспедиционного потенциала, но материально-техническое обеспечение армии было перегружено с начала войны, и уже появились сообщения о сложных препятствиях.

— Совершенно верно. Вступление в войну в чужой стране, скорее всего, сильно напрягает службы поддержки армии. Даже если ситуация с морским командованием отличается от ситуации в водах вблизи материковой части Содружества, операция на Южном континенте все равно остается заморской операцией. Мы должны быть готовы к некоторым потерям. — Зеттюр поколебался, затем продолжил — но именно поэтому я намерен развернуть в основном легкие дивизии. Я не планирую посылать туда очень большие отряды. Ты сказали, что понимаете, так что никаких проблем быть не должно.

— Как человек, отвечающий за операцию, у меня нет проблем с легкими дивизиями. А у тебя?

— Нет, никаких проблем быть не должно.

Они знали, что экспедиция будет трудной, поэтому и выбрали легкие дивизии. Но в том, как Зеттюр сказал: “никаких проблем быть не должно”, — Рудерсдорф не мог не услышать некоторого колебания.

— Мой друг, что ты хочешь сказать?

— Должно быть, мы ошиблись, как думаешь?

То, как майор фон Дегуршаф появился в кабинете Генерального штаба, явно желая что-то сказать, странным образом засело у него в голове. Он сразу понял, что она заколебалась и вернулась на свою базу, не в силах сказать, что хотела.

Теперь он мог только строить догадки, но у него было почти такое чувство, что тогда она хотела закричать на него: “ты совершаешь ошибку!”. Было уже слишком поздно, но он пожалел, что не выслушал ее. Вот почему он спросил своего брата по оружию, не ошиблись ли они?

Рудерсдорф, со своей стороны, чувствовал то же самое, что и Зеттюр. — Неужели мы совершили ошибку? — Это было странное чувство. Но теперь, когда он упомянул... Да, совершили.

— Я в этом не сомневаюсь. Помни, что на войне у нас есть противник, поэтому все не всегда идет так, как нам хотелось бы. Это ведь не редкость, когда враг реагирует неожиданным образом. Просто ты так хорошо их читаешь, что не так уж часто ошибаешься!

Но хотя Рудерсдорф не отрицал своей ошибки, он собирался сократить потери и не слишком увлекаться ею. В тумане войны не каждый выстрел мог попасть в яблочко. Все, что они могли сделать, было их лучшим результатом, и если они получали вторые лучшие результаты, то надеяться на что-то большее было слишком много.

— Если ты так говоришь. Так или иначе, давайт сведем бремя к минимуму.

— Очень хорошо. Честно говоря, мне бы хотелось иметь дома как можно больше резервных подразделений, поэтому было бы лучше, если бы ты мог обойтись как можно меньшим количеством.

Зеттюр особенно заботился о том, чтобы груз был легким, и Рудерсдорф согласно кивнул. Безусловно, было желательно свести к минимуму нагрузку на логистику.

— Итак, — продолжил он. — Ладно, а как насчет того, чтобы ты снова отдал мне этих парней? Ваше подразделение, 203-й воздушный магический батальон — добавил он. — Это всего лишь полсотни человек в тылу, но они несут больше ударов, чем обычный усиленный батальон, так что эффективность будет на высоте.

Как один из руководителей операции, он также отметил, что наличие простой в развертывании мобильной боевой группы даст преимущество в виде расширенного диапазона применения.

— Мне нужно, чтобы они уничтожили других воздушных магов. Кроме того, если ты приспустишь поводок, не думая, то неизвестно, как далеко она продвинется!

Но любой бы захотел держать под рукой такой драгоценный актив. Зеттюр не собирался так легко сдаваться.

— Она возглавит атаку. Мне нужно, чтобы она там все перелопатила.

Одолжи их мне. — Нет. — Да ладно тебе, одолжи. — Обмен репликами между двумя генералами длился почти целую вечность, но упрямство Рудерсдорфа в конце концов окупилось.

— Ладно. Я все устрою. А теперь я отправляюсь на следующее собрание, чтобы официально уведомить вас об этом. Что насчет тебя?

Пока Зеттюр жаловался на то, что ему еще предстоит сделать кое-какие проблемные дела, Рудерсдорф пропустил это мимо ушей и сразу перешел к следующей теме.

— Извини, но я оставляю это на твое усмотрение. Я хотел бы осмотреть наши войска, предполагая, что мы вступаем в бой с Содружеством.

— Дайте мне знать, если что узнаешь.

— Не проблема.

— Отлично. Тогда давай постараемся.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Внутригосударственные дела. Часть 2

29 АВГУСТА, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, СОВМЕСТНОЕ СОВЕЩАНИЕ МЕЖДУ КОРПУСАМИ ОБСЛУЖИВАНИЯ И ОПЕРАЦИЙ. — Пора начинать. — Молодой офицер нервным голосом объявил о начале собрания. — Очень хорошо. Я хотел бы начать заседание с рассмотрения нашего плана прекращения боевых действий на Республиканском материке и в Союзе Антанты, а также конфликт с Содружеством, который повлечет за собой это. Это была встреча, на которой решалось основное направление действий имперских военных. Естественно, все самые важные фигуры в Генеральном штабе, начиная с начальника, были там. Повестка дня была проста. Они сгладили бы противоречащие друг другу мнения о том, каким должен быть основной курс действий в войне. — Во-первых, относительно окончания боевых действий на Северном фронте, пожалуйста, посмотрите документы, которые вам дали. Наконец-то все закончилось. — Хотя это было не совсем точно, но, по-видимому, это был лучший способ описать спор на Севере, где линии фронта были подавлены и существовало военное правительство. Наконец-то пришла долгожданная добрая весть из бедственного и суматошного Северного района, хотя они и не могли отрицать, что немного опоздали. Их противники держались так долго, даже после того, как их военная и национальная мощь была подавлена. Конечно, тот факт, что им помогали другие силы, нельзя игнорировать. И все же это стоило Империи ужасно много времени и усилий. По этой причине лица присутствующих генералов выглядели далеко не счастливыми. Но они считали эти мысли сентиментальными и не потворствовали им. Их работа заключалась в том, чтобы получать и утверждать отчеты постфактум, но больше всего их интересовали текущие вопросы с Содружеством и остатками Республики. Они уже заняли практическую позицию, что Союз Антанты был всего лишь вопросом военного управления. Все, что оставалось сделать — собрать воедино всю мощь, которая требовалась корпусу обслуживания и оперативным подразделениям, и выбрать того, кто будет управлять. — Итак, военный губернатор будет выбран после консультаций с Верховным Главнокомандованием и кадровым отделом Генерального штаба. Этот вопрос был решен быстро без сложных дебатов, всего лишь пара вопросов, касающихся более мелких деталей. Следующим пунктом повестки дня конференции был Юг. — Переходя к делу, я хотел бы обсудить операцию на южном континенте, предложенную заместителем начальника Корпуса обслуживания фон Зеттюром. После того как его вызвал руководитель собрания, генерал-лейтенант фон Зеттюр встал. Его недавно повысили в должности благодаря успеху его плана заманить и уничтожить Республиканскую армию. Его следующий план в очередной раз разделил мнение в Генеральном штабе — план проверки материковой части Содружества с помощью великой армии. Они собирали большую армию в Республике для демонстрации силы, продолжая свою борьбу за господство. Он предложил провести одновременную операцию на южном континенте, используя подразделения второго эшелона и любую элиту, которую они смогут собрать в качестве наступления. На первый взгляд казалось, что он придает большое значение захвату южного континента. Но на самом деле, поскольку это была в основном почти пассивная реорганизация линий, и в основном армии, они приняли ее как оборонительный план. Естественно, сделать южный континент главным полем битвы и вести войну за пределами Империи было лучше для обороны страны. Анализ того, что защита колоний, удаленных от материка, как они и были, будет напрягать линии снабжения Содружества, также имел смысл. Однако в целом имперский штаб воспринял предложение как способ выиграть время для реорганизации своих главных сил. Зеттюр предложил его с целью проведения эффективного преследования. Некоторые начали роптать, что он слишком пассивен. — Не проще ли просто послать основные силы на материк Содружества? — Ходили даже слухи, что будет битва решающей. Естественно, противник должен был защищать и свой материк, и свои колонии. В результате, колонии будут испытывать нехватку человеческих ресурсов. Тогда само собой, что колонии будет легче победить. А если им удастся разгромить колонии, это лишит Содружество возможности продолжать боевые действия, и основы “Свободной Республики”, или как там они себя называют, рухнут. И именно поэтому все гнались за решающей битвой на материке Содружества. И все же, те самые люди признавали эффективность операции на южном континенте. Во-первых, собрать необходимые войска будет не так уж трудно. Во-вторых, им нравилось, что угроза поражения на родине разделит вражеские войска. Тем не менее, большинство из них хотели избежать обходной операции и призывали нанести прямой удар по материковой части Содружества. — Если мы это сделаем, то война закончится, — говорили они. Но Зеттюр чувствовал прямо противоположное. — Мы заставим врага истощить свои силы на южном континенте. В течение этого времени наиболее неотложными делами являются подавление партизан на территории, которую мы занимаем, и реорганизация войск. — Он не был оптимистом в отношении их способности захватить материк Содружества. Игнорируя риск, даже если им удастся провести десантную операцию в конце морского сражения “все или ничего” имперские войска будут истощены. Больше всего он боялся, что если это случится, то вмешается какая-нибудь другая сила. — Я возражаю! Великая армия способна на быстрое реагирование. Мы должны атаковать Содружество прежде, чем они укрепят свою оборону! — Пожалуйста, вспомните о неравенстве сил между нашими флотами. У нас нет никакой власти над морем. В то же время существовал практический вопрос о превосходстве флота Содружества. Имперский флот просто не соответствовал ему ни по качеству, ни по количеству. Усилия последних лет привели к быстрому расширению их военно-морской мощи, но они должны были признать, что все еще отстают. — Тем больше причин командовать небом с помощью наших воздушных и магических сил. Конечно, любой генерал на собрании знал об этом. Хотя по отдельности их корабли превосходили корабли Содружества, Империя не могла победить только с помощью оборудования. Элементы обучения и умения были важны, и они также не могли сбрасывать со счетов абсолютность чисел. Что могло компенсировать флот, так это воздушные и магические силы Империи. Разумеется, они полагали, что воздушные и магические силы будут использованы для того, чтобы измотать врага. Достичь господства в воздухе и ослабить противника с помощью противокорабельных ударов. Можно сказать, что идея была довольно обычной, и имперские военные были к ней готовы. Получив опыт на Рейнском фронте, те, кто находился в тылу, могли попытаться оказать большую поддержку. Но пролив все еще оставался большим стратегическим препятствием для Имперской армии. Атака требовала перехода через воду, что было настоящей головной болью для планировщиков. — Честно говоря, мне не нравится идея битвы на истощение на вражеской территории. Они выбрали не того противника, если хотели вести длительную битву на истощение. Битва на истощение на родной базе могущественной нации была сложным делом. Одно неверное движение и Империя исчерпает себя первой. Боевые действия на Рейнском фронте велись вдоль границы, так что стороны были в равных условиях. Но в воздушном бою над вражеским материком боевой дух противника был бы очень высок. И если враг был сбит, они могли немедленно вернуться в строй; сражаясь на своей собственной территории, они не должны были беспокоиться о том, что их захватят в плен, когда они упадут на землю. Но если один из солдат Имперской армии будет сбит, им повезет, если их не возьмут в плен. При таком темпе, даже если бы они сбивали друг друга с одинаковой скоростью, фактические потери с каждой стороны были совершенно разными. И естественно, поскольку Имперская армия не могла вынести такой же скорости потерь, как и ее противник, ей постоянно приходилось ограничивать потери на своей стороне, одновременно усложняя ситуацию для сторон Содружества. Не то чтобы задача была невозможной, но сделать это в реальной жизни было непросто. — Время — то, о чем нам следует беспокоиться. Как только враг укрепит свою оборону, будет уже слишком поздно. В то же время вторжение на вражеский материк, как только его оборона будет укреплена, будет безрассудным. Некоторые сотрудники говорили, что короткая война — единственный способ решить проблему, и настаивали на наступлении. “Если мы не атакуем сейчас”, — говорили они, — “то окажемся лицом к лицу с хорошо защищенными вражескими позициями и укреплениями в масштабе Рейнского фронта”. — Мы можем укрепить нашу оборону и за это время. Мне кажется, что наши позиции будут равны. Идея Зеттюра была проста. Он считал, что армия должна защищать Империю, а не оккупированную территорию. Поэтому самым главным приоритетом было не расширение оккупированной территории, а сохранение войск. Конечно, само собой разумеется, что он хотел сделать это, обливая врага кровью. — Пожалуйста, поймите организационные ограничения, присущие тому факту, что наша армия располагалась в соответствии со стратегией внутренних линий с учетом национальной обороны. Мы пожертвовали довольно большим количеством наших экспедиционных способностей, чтобы иметь качественно лучших, более сильных солдат. Да, была также проблема, что это действительно был единственный способ сохранить такую большую площадь. — Но в конечном счете мы не можем закончить войну, не вторгнувшись на их территорию и не заставив их сдаться. Ваши опасения справедливы, генерал фон Зеттюр, но, пожалуйста, поймите, что пребывание на поле боя из-за них будет съедать нашу национальную силу. Короче говоря, не имело ни малейшего значения, как закончиться война. В этом смысле Зеттюр вовсе не был убежден в абсолютной необходимости завоевания материковой части Содружества. Напротив, он начал думать, что это была ужасная идея, которая могла их погубить. И глупость того, чтобы идти в бой с военно-морской мощью, была самоочевидна. Он верил, что их шансы на победу заключаются не в том, чтобы сражаться на вражеской территории, а в том, чтобы привлечь их на поле битвы по выбору Империи. Но он был раздосадован, потому что обстоятельства не позволяли ему открыто заявить об этом. Остальные гордились победой над Республикой, и были уверены, что смогут уничтожить Содружество таким же плавным движением. Планировщики операции под командованием генерал-лейтенанта фон Рудерсдорфа были более понятливы, но люди и бюрократы имели тенденцию говорить: “о, Имперская армия может справиться с этим”, и ожидать слишком многого. Поэтому Зеттюр неохотно предложил ограниченную атаку. Он сузил ее до операции, которая давала наилучший результат при самом ограниченном кровопролитии. Скрывая свои истинные чувства, он выступал за план сдерживания истощения. У него не было другого выбора. Фронт на южном континенте представлял собой пустыню. В отличие от материка, здесь действовало жесткое правило. Выживание наиболее приспособленных. В то время на южном континенте существовало три державы, имевшие влияние: Содружество, Республика и Коллектив Испанья (Испания и Португалия). Из них Коллектив Испанья сумел сохранить нейтралитет — главным образом потому, что у него не было необходимых средств для вмешательства извне из-за ожесточенного внутриполитического конфликта. Осложняло ситуацию то, что королевство Ильдоа пыталось втиснуться в него и “осесть”. В результате получилась неоднозначно окрашенная карта, на которой были изображены как группа, образованная Туркменскими княжествами, так и Ильдоанские поселения. Беспорядок суверенитетов в регионе можно было бы описать одним словом — хаос. Конечно, можно было бы нарисовать карту широкими мазками. Большая часть влияния и марионеточных правительств принадлежала Содружеству и Республике. Даже если народы южного континента были официально нейтральны, их лояльность была очевидна из-за того, как они посылали добровольческие армии и предлагали поставки. Но не все считали Рейх врагом. Например, страны, чьи интересы столкнулись с интересами Содружества и Республики в борьбе за приобретение колоний на южном континенте, встали на сторону Империи. Показательным примером может служить Королевство Ильдоа. Для Империи было не так уж трудно просить королевство заключить союз, учитывая их общие интересы. Раздражая республиканских дипломатов. Соседние соперничающие страны, надеясь расширить сферу своего влияния, были рады видеть упадок Республики. И именно поэтому Королевство Ильдоа решило вступить в союз с Империей. Конечно, союз не означал автоматически, что он находится в состоянии войны с Республикой и Содружеством. Соглашение между двумя странами в основном предусматривало, что боевые действия являются факультативными; не было никаких указаний на то, что вступление в войну является обязательным. В то время, когда Имперский экспедиционный корпус южного континента был развернут, Королевство Ильдоа оставалось официально нейтральным. Однако они допускали “размещение” там войск вне рассмотрения как союзной страны. Империя, однако, не очень быстро приняла предложение. Поскольку Империя пренебрегла южным континентом, она послала только один армейский корпус, состоящий из двух дивизий и подразделения поддержки. И в конечном итоге, в Генеральном штабе разгорелся жаркий спор о том, стоит ли вводить больше войск или нет. Первоначальное количество частей было так мало, что гарнизон Республиканских войск, обычно дислоцировавшийся там, мог оказать сопротивление. В то время все думали, что имперские подразделения будут работать над увеличением боевой мощи. В конце концов, один жалкий армейский корпус не представлял большой военной угрозы. И все же они согласились, что присутствие Имперской армии имеет большое политическое значение. Наблюдательский анализ того, что командующий армейским корпусом фон Ромель был послан по политическим причинам — а именно, расширение влияния и уважение к союзнику Империи — был широко распространен как правдоподобное объяснение. Именно поэтому все ожидали, что затишье будет продолжаться в обозримом будущем. Даже подразделение Генерального штаба, занимавшееся отдачей приказов Имперской армии, отнеслось к идее полусерьезно. В любом случае, они развернули некоторые войска, но не были уверены, действительно ли фронт должен быть приоритетом или нет. В конце концов, не было никаких очевидных выгод при отправке туда войск. Если бы цель не состояла в большем измотывании врага в этой тотальной войне, отправка имперских солдат, вероятно, даже не стояла бы на повестке. В этом смысле предсказание затишья было вполне респектабельным анализом. Предательство всех ожиданий произошло из-за неожиданного движения в этой области. Первопричиной был командир фон Ромель. Ни их враги, ни их союзники не думали, что экспедиционный корпус южного континента собирается двинуться, но в тот момент, когда они прибыли, они бросились в бой. Миру напомнили, что способный генерал не теряет времени даром. Подразделения Содружества, которые только что прибыли для защиты Республиканских колоний, вероятно, получили самое худшее. Эти свежие войска не были полностью крещены на поле боя, поэтому они не могли придумать никакой причины, кроме политической, по которой две имперские дивизии будут размещены на южном континенте. Таким образом, сбросив их со счетов, Содружество даже не поставили стражу. И именно так имперские части под командованием командующего фон Ромеля уничтожили всех до единого. Имперская армия, ведя беспрецедентную в истории маневренную войну против врага, который превосходил ее численностью в несколько раз, просто уничтожила войска Содружества с точки зрения калибра, отчасти потому, что половина из них были элитами, выкованными на Рейнском фронте. Поэтому отряды Содружества, которые и не мечтали, что им придется вести подвижную битву в пустыне, получили ранний жестокий удар и были отправлены в беспорядочное отступление. Было очевидно, какую стратегию примет в ответ генерал де Луго. Он предпринял некоторые политические шаги в отношении Королевства Ильдоа, одновременно делая все возможное, чтобы королевство не предоставило помощь. Но Ромель оказался проворнее и хитрее де Луго. Будущие поколения будут в восторге от его умной тактики. Как только он понял, что время не обязательно будет работать в его пользу, несмотря на то, что у него почти не было подразделений, он сделал финт, нанеся внезапный удар по военно-морской базе Турус и захвативая ее. Обеспечив себе базу, которая не зависела от Королевства Ильдоа, он нанес серьезный удар по логистике Республики и Содружества. Военно-морская база Турус была базой снабжения Республики и Содружества, поэтому ее падение имело далеко идущие последствия. В конце концов, вопреки первоначальным прогнозам, экспедиционный корпус Имперской армии южного континента заявил о своем присутствии. Самое главное, что имперские граждане пришли в бешенство, когда увидели череду таких успехов. Народ был убежден, что Империя победила Республику на Рейнских линиях, вложив в нее огромное количество денег и жизней. люди начинали ненавидеть продолжение войны. Генеральный штаб был не единственным, кто беспокоился об этом, но вопреки их оценкам, войска доминировали на южном континенте. Победная полоса, продолжавшаяся после Дакии и Рейна, привела народ в восторг. Сражения разворачивались так, словно армия Империи не имела себе равных. Возбужденные граждане стали сторонниками войны и выразили свою поддержку. В результате войска должны были добиться еще большего. Для Генерального штаба полная картина была большим просчетом. Они приветствовали ее, поскольку это означало получение поддержки для продолжения войны. По крайней мере, не было никаких признаков того, что народ находился под влиянием антивоенных диссидентов. Генеральный штаб мог принять это от всего сердца. Но появление героя на южном континенте и растущая неспособность определить время отступления пугали их. Фракция контроля над потерями, в частности, объединившись вокруг генерал-лейтенанта фон Зеттюра, оказала мощное сопротивление агрессивной фракции, стремящейся увеличить военные выгоды. Для них отправка на южный континент большего количества войск была пустой тратой ресурсов, с которой трудно смириться. Даже напряжение на линиях снабжения было невыносимо. А как же конвойные корабли? А как насчет транспортных кораблей? А как насчет подразделений прямой поддержки? И дело было не только в том, что фракция потери контроля беспокоилась об этих вещах. Одной только мысли о горе испытаний было достаточно, чтобы любой офицер снабжения захотел спрятать голову в ладонях и застонал. Хотя проблема была гораздо глубже; учитывая, что Имперская армия была организована вокруг стратегии внутренних линий, они даже не были уверены, что смогут правильно спроецировать свою мощь в чужой стране. Перемещение корпуса на южный континент совершенно отличалось от перемещения одного из них в пределах родной страны. Даже единственная винтовка, изготовленная на родине, должна была пройти сложный маршрут, чтобы добраться до солдата на юге. И они должны были предположить, что какой-то процент из них будет поврежден во время транспортировки и целые корабли могут быть потоплены в пути. Для соответствующих дивизий это было хуже, чем просто ужасно, и в целом Имперская армия не могла вынести таких потерь. А имперские военные представляли себе возможности морского транспорта только в том, что касается переброски войск на оккупированную империей территорию в Нордене и обратно. В результате не было острой необходимости агрессивно приобретать транспортные корабли, и техническое обслуживание проводилось очень медленно. Вдобавок ко всему, Империя была сухопутным государством с очень слабой концепцией обороны крупных морских путей. Даже их теоретические знания о конвоировании останавливались на базовом осознании. Это наверняка вернется им сторицей. С другой стороны, Содружество и Республика были в какой-то степени самодостаточны благодаря определенной промышленной базе в колониях. Мало того, у них было больше кораблей, чем они могли сосчитать. Между тем Имперская армия, конечно, могла рассчитывать на поставки из новых областей имперского влияния, но была связана с ними лишь общиеми интересами. Естественно, любой уважающий себя солдат опасался полагаться на припасы оттуда. Так что Генеральный штаб оказался втянут в очередную горячую дискуссию. Все чувствовали, что они должны остановить дальнейшее расширение фронта, но могли ли они действительно игнорировать врага? Они были прямо там. Для Зеттюра, который решил, что они должны рассмотреть вопрос о формировании линий, если будет необходимо, пришло время посвятить себя пересмотру организации своих оборонительных линий и осуществлению влияния на другие страны за кулисами. Но прежде чем Генеральный штаб пришел к своему заключению, с юга пришел еще один отчет. Это была заметка о том, что можно было назвать великой победой. Известие о том, что войска продолжают наращивать свои успехи с последующим наступлением, одновременно привело бы народ в новое неистовство и создало бы для Зеттюра материально-технические трудности. К счастью, Зеттюр этого еще не знал. 4 СЕНТЯБРЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СТОЛИЦА ИМПЕРИИ. Он все еще не мог забыть то впечатление, которое произвел на него отряд, направлявшийся на южный континент. Он был очень взволнован, услышав в отчетах. Но тогда в списке было только два дивизиона. Одна из них — легкая пехотная дивизия, новое подразделение, состоящее в основном из свежих войск и резервов. Что же касается другой дивизии, состоящей из нескольких ветеранов, которых ему выделили, то даже щедрая оценка не могла бы сказать, что они были в хорошей форме. Возможно, на бумаге они и обладали достаточной боевой мощью, но на Рейнском фронте понесли тяжелые потери. Генерал фон Ромель служил на Рейне, так что он был более чем хорошо осведомлен о том, как истощенность повлияет на их силы. Любой нормальный командир пришел бы в отчаяние, если бы не мог рассчитывать на силу, соизмеримую с их количеством голов. Для Ромеля приказ сражаться в южной кампании с какими-то сколоченными второстепенными войсками был абсурдным. Именно поэтому он обратился в Генеральный штаб с просьбой о выделении дополнительных войск, но не получил должного ответа. Не в силах вынести статус-кво, он обратился с прямой просьбой, и ответом, который он получил после долгих приставаний, было дополнительное развертывание усиленного батальона магов. И как великодушно — это было прекрасное подразделение, подчиняющееся непосредственно корпусу обслуживания и операциям в Генеральном штабе. Он был в восторге от того, что получил подразделение первой линии с соответствующим снаряжением, боевым опытом и полным составом. Но приподнятое настроение, которое почти заставило его кричать от радости, было подавлено, когда он получил оценку командира. Нет, сами оценки были прекрасны. В академии, например, сказали, что она соответствует стандартам полевых офицеров. Уже одно это делало ее многообещающим офицером. Кроме того, она получила высшее образование в военном колледже, и получила квалификацию офицера Генерального штаба, что было редкостью для магического офицера. И в военном колледже тоже было что сказать о ней хорошего, что она соответствует всем стандартам, желательным для офицера. Это были, ну, довольно благоприятные оценки. Они гарантировали, что она обладает более чем стандартными знаниями как штатного, так и полевого офицера. Но сейчас было военное время. Самые важные оценки во время войны — оценки с поля боя, и они были повсюду. Особенно жесткая критика была высказана в адрес Северной группы армий. Они сказали, что она была переведена после того, как высказала явное возражение тем, кто находится у власти. Западная группа армий отказалась оценивать ее, заявив, что ее хорошие и плохие стороны нейтрализуют друг друга, поэтому оценить ее было трудно. Более того, она пыталась сопротивляться приказам. Ее действительно трудно было судить. Но если ее хорошие стороны уравновешивали ее плохие, несмотря на попытку ослушаться приказа, то он мог чувствовать запах какой-то компетентности. Но это вовсе не означало, что ему нужен был офицер такого типа, который мог бы попытаться сделать подобное под его командованием. И в данной ситуации, когда у него было так мало подразделений, командир подразделения, на которое он должен был полагаться больше всего, был таким персонажем? Это было за гранью смешного. Ромель продолжал читать с пресыщенным выражением лица, но двусмысленные комментарии из технической лаборатории — что хотя проект, над которым она работала, достиг определенных результатов, он того не стоил — никак не улучшили его настроения. После прочтения он подумал о двух вещах. Во-первых, почти все оценки сделаны из штаб-квартиры. Очевидно, солдаты, служившие непосредственно под ее началом, считали ее отличным полевым офицером. И все же редко можно было встретить такого трудного человека в качестве подчиненного. Маги, которые следовали приказам, но возражали против планов начальства, имели тенденцию быть обойденными стороной. В конце концов, с ними трудно справиться. Во-вторых, несмотря на противоречивость оценок, она добилась того, что ее считали выдающимся солдатом. Неловко, но независимо от того, каким она была офицером, как отдельный маг, она была очень высоко оценена. Ее число убитых было одним из самых высоких на Рейнском фронте. К тому же, будучи оперативным офицером, она вела прорывные атаки и засады совершенно невозмутимо. Один офицер назвал ее “бешеной собакой”. — Очевидно, модным прозвищем для нее в данный момент было “Ржавое Серебро”, и он понимал, что это имеет смысл. Имя было далеко не так изящно, как ее псевдоним “Белое Серебро”, но он нашел его подходящим. Он слышал, что республиканцы называли ее “Дьяволом Рейна”. В любом случае, строго как маг, она была непревзойденной. Как офицер, она тоже была отнюдь не некомпетентна. Так что они, должно быть, отдали ее ему в качестве подкрепления и предлога, чтобы избавиться от нее. Честно говоря, он чувствовал, что они навязывают ему свою проблему. — Они хотят, чтобы я вывел бешеную собаку на прогулку без поводка? — Он пропустил мимо ушей жалобу. Может быть, это было просто предубеждение, но генерал фон Ромель чувствовал себя иначе. В конце концов, его фактически попросили сделать ставку на плохую руку. — Это не какая-нибудь шутка. Я не собираюсь так легко посылать своих людей на верную гибель. Эта кучка в Генеральном штабе смотрит на число погибших только как на статистику! Таким образом, он закончил бормотать жалобы на практику Генерального штаба навязывать свои боли в шее тем, кто находится на фронте. Ну что ж, по крайней мере, я с ней познакомлюсь. — Генерал фон Ромель решил дождаться майора фон Дегуршаф. Это был его способ проявить уважение к офицеру магии, который добился результатов, хотя его предвзятые представления заставили его собраться с духом, когда объявили о ее прибытии. Он пригласил ее в свой кабинет, чтобы выслушать отчет, и как только они покончили с бесстрастными формальностями, его дурная привычка выяснять отношения с людьми подняла голову. Но он уже был удивлен, увидев, что майор фон Дегуршаф, как и он сам, предпочитает формальные, будничные разговоры. В конце концов, маги и офицеры были гордой компанией. Возможно, вы могли бы сказать, что они были слишком горды, но в любом случае, все в Имперской армии знали это точно. Поэтому он ожидал, что магический офицер будет агрессивным, жестоким типом, несмотря на ее внешность. И сам Ромель ожидал, что такой человек немного расстроится или даже рассердится, когда его встретят с таким бюрократическим пухом. Поэтому я был приятно удивлен, обнаружив, что она спокойно ответила с той же пустой вежливостью, совершенно невозмутимо. В этот момент Ромель признался себе, что его расчеты были ошибочны. Магический офицер без чувства стыда. — Может быть, именно поэтому она игнорировала приказы и пыталась сопротивляться? — Как боевой офицер, он был обеспокоен. Да, у нее крепкое сердце, но она из тех, кто берет все в свои руки. — Он чувствовал инстинктивно, и это беспокоило его. — Как же она решилась? — Когда Ромель начал волноваться, Дегуршаф перебил его: — И наконец, генерал, я была бы признательна, если бы мой батальон действовал самостоятельно. — Милостиво, с бесстрастным лицом, она продолжила: — Генеральный штаб одобрил, — и то, как она изложила свою просьбу, было настолько высокомерно, что это придало ей бодрости. Ромель, как говорили, сам был чрезмерно горд, так что тот факт, что она небрежно высказала эту удивительно наглую просьбу, был фантастическим. Любой офицер понял бы, услышав от нее этот единственный комментарий, почему Северная и Западная группы не могут контролировать ее. То, что магический батальон выбыл из командной структуры, было почти равносильно потере целой дивизии. Как правило, ни один командир не может согласиться на отдельную субординацию. — Это само собой разумеется! И майор фон Дегуршаф, теперь, когда вы так много сказали, я уверен, что могу ожидать от вашего подразделения больших успехов, не так ли? Но, по-видимому, ей было наплевать на реакцию Ромеля. Ее молчание ясно давало понять, что она возражает против его сомнений в их способностях. Как ответ на вопрос вышестоящего офицера, это было невероятно дерзко. Но на самом деле это заставило Ромеля понять, почему ее начальство так холодно отнеслось к ней. Даже Ромель не был таким самоуверенным. — Ну, а вы как думаете? — Он настаивал на ответе, бессознательно усиливая свой голос. Если она не ответит сейчас, ему все равно, что скажет Генеральный штаб — он отошлет ее обратно. — Генерал фон Ромель, при всем моем уважении... Я просто опустила попытку ответить на вопрос, на который невозможно ответить. — Что? Но ответ, который он получил, заставил его ответить другим вопросом. — Что она только что сказала? Вопрос, на который невозможно ответить? — Я солдат, а не ловкий болтун. Боюсь, я не в состоянии объяснить словами наши военные возможности. Ее тон внезапно изменился. Вдобавок к ее самодовольному поведению, оно источало тяжелый сарказм. — А даже если бы и так, я сомневаюсь, что это удовлетворило бы вас, сэр; поэтому я не могу ответить. Эти слова звенели у него в ушах. Он слышал их; они были сказаны на официальном языке Империи, произносились правильно, на стандартный имперский манер. Он без труда разобрал их; ее голос был ясен, как колокол. Несмотря на это, какое-то мгновение он не мог понять ее намерений. — Неужели девушка передо мной действительно сказала что-то такое, что я не могу понять? Он изо всех сил старался понять. Затем, немного погодя, наконец понял значение цепочки слов. — Другими словами, Ты хочешь сказать: “видеть — значит верить”. Так вот что ты хочешь сказать? — Я со всем уважением оставляю интерпретацию на ваше усмотрение. Генерал, пожалуйста, доверьтесь мне и моему подразделению. Тишина. В ее глазах была искренняя мольба. Если это была всего лишь уловка, то это было безумие. Он был ошеломлен, несмотря ни на что. Это чувство можно было описать только как шок от того, что он стал свидетелем чего-то невероятного. В голову пришла одна-единственная мысль. Фронтовой синдром. У майора фон Дегуршаф были бесчисленные симптомы этого заболевания. То, как она предупредила его, хотя и косвенно: не задавай глупых вопросов. То, как она одновременно угрожала ему: неужели ты не понимаешь, насколько я могущественна? Но тогда была логика ее искренних ответов. Так что она была не только высокомерна, но и явно ужасно извращена. Она ни во что не верит. Ни сила военного руководства, ни стратегия, и, вероятно, даже не ее товарищи-солдаты. Несмотря на это, она удивительно лояльна к Имперской армии. Ее можно даже назвать несравненно преданным чудаком, сосредоточенным исключительно на том, чтобы быть национальной сторожевой собакой. Понимаю... — Ромель понимал причину ее непослушания в прошлом. Она просто решила, что будет патриоткой, если это пойдет на пользу нации. — Короче говоря, она способная сумасшедшая, но плохо то, что она даже не понимает, что она извращенная. — Майор, у меня нет достаточных доказательств, чтобы доверять вам. Она просто сумасшедшая, хоть и компетентная. И более искренней, чем кто-либо из моих знакомых. Она была тем, кого он не мог судить. Он знал, что с ней будет нелегко справиться. Вот почему он спросил, Можно ли ей доверять. — Мне нет смысла перечислять свои подвиги. Я к вашим услугам. И ее ответ был очевиден. Ромель мог бы оценить отношение к тому, что действия говорят громче слов — обычно. Она не гордилась своими способностями и не была рабыней своей власти. Она говорила как ни в чем не бывало. Она, вероятно, была способна судить о том, что возможно, а что будет трудно. Если нет, то она не сможет играть с огнем перед складом боеприпасов, как сейчас. Короче говоря, ее безумие подкреплялось безграничными способностями. Он мог только заключить, что она сумасшедшая. — Я хочу посмотреть, что ты можешь сделать. Нет, не пойми меня превратно. Я имею в виду как стратег. Я назову ее героем, чокнутой, однополчанкой. Поэтому ей нужно продемонстрировать, на что она способна. Неужели она просто дикое животное, зараженное безумием? Или она хитрая тварь, обладающая безумным интеллектом? Ромель вдруг понял, что хочет знать ответ. — Я посылаю тебя на летное задание. Я бы хотел, чтобы ты взяла вторую группу. Кстати, идея состоит в том, чтобы дать вам, как седьмой боевой группе, полномочия наравне с другими боевыми группами, даже если вы один батальон. Не разочаруй меня. Я попробую ее использовать в какой-нибудь независимой миссии. Ну, у меня есть идея, как все обернется. Надеюсь, что она добьется результатов. — Понятно. Мы будем соответствовать вашим ожиданиям. Ты только посмотри. Эта злая усмешка. Она выглядит взволнованной. Она так счастлива, что у нее есть место для борьбы. Без сомнения, она станет самым ужасным человеком из всех, кого я знаю. И она, вероятно, также будет одним из моих самых надежных друзей на поле боя. 1. Макаронный монстр — существо, обладающее высоким интеллектом. Так благородно, что даже ученые-атеисты верят. Рамен.

2. Херувимы — упоминаемое в Библии крылатое небесное существо. В библейском представлении ο небесных существах, вместе с Серафимами являются самыми близкими к Богу.

3. Секционализм — верность своему региону или разделу страны, а не стране в целом.

4. Серафимы — в иудейской и христианской традиции высший ангельский чин, наиболее приближенный к Богу.

5. Престол — стол, находящийся в середине алтаря, освященный архиереем для совершения на нем литургии. Являет собой место таинственного присутствия Бога.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Южная Кампания. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

22 СЕНТЯБРЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ЮЖНЫЙ КОНТИНЕНТ.

— Мы уничтожим всю вражескую артиллерию. Майор фон Дегуршаф, как насчет вашего подразделения?

— А? Соедините меня повторно!

— Соедините меня со штабом! У нас глушение сигнала, 1105! Запросите обход!

Импровизированный полевой командный пункт находится в смятении из-за прерывания сигнала.

На южном фронте, где бои быстро обострились, все потеряли хладнокровие.

Прямо как на Рейне. Было бы странно, будь вы спокойны на поле боя. А вот для Тани, дни в южных землях ничем не отличаются от дней на западе.

Она уже знает, что нужно попытаться установить соединение через штаб по проводной линии, когда беспроводная связь не подключается.

Она испытала практически все типы боевых проблем связи, возможных как в траншейной, так и в высокоманевренной войне. Она сведуща в контрмерах, поэтому не паникует при такой опасности. Она быстро проходит через список действий, которые необходимо предпринять. Радисты немедленно открывают проводную линию связи со штабом.

Их эффективность достойна похвалы.

Несмотря на короткое нарушение командной цепочки, они справляются без колебаний.

Но после короткого обмена репликами их лица бледнеют.

— Это не помехи! Нет никакого шума! У нас есть четкая связи с подразделениями в районе! Проблема в механических неполадках на стороне 44-го!

Ах, черт возьми.

Она мысленно чертыхается, потому что знает, что бы это значило на Рейне. То же самое, несомненно, относится и к любому крещеному на фронте.

— Продолжай звонить! Можно и короткими волнами. На всякий случай, проверь оборудование еще раз! Быстрее!

Она хочет возложить свои надежды на ничтожную возможность, но она ничего не ожидает.

Иногда лучше быть пессимистом и ожидать худшего на поле боя, чем надеяться на лучшее. Надежда важна, но если полагаться на этот морфий в бою, вы будете убиты.

Я полагаю, что все идет так, как ожидалось. Один из радистов быстро проверяет устройство, но все в порядке. Все приемники работают нормально. Они настаивают, что если здесь все в порядке, это означает, что у 44-го магического батальона возникли механические проблемы.

Если это так, то все плохо.

Сейчас идет высокоманевренное сражение в пустыне Барбадос. Если они не смогут связаться с командным пунктом седьмой боевой группой, авангарда левого фланга, это вызовет больше, чем путаницу в цепочке командования.

Что происходит? — Офицеры впадают в отчаяние, но у них хватает самообладания не показывать эмоции на лицах.

Аксиома звучит так: “если офицеры будут напрасно трястись перед своими солдатами, быстро поднимется паника”. Даже самый зеленый офицер, младший лейтенант Гранц, знает это.

— Мы установили контакт на коротких волнах!

— Код доступа совпадает!

На мгновение по импровизированному полевому командному пункту прокатывается волна облегчения.

Но Таня имеет на этот счет трезвое мнение. — Думаю, что молодые офицеры и менее опытные ребята не могут не думать позитивно?

Для логически и экономически мыслящего человека тяжело сформировать привычку ожидать худшего.

Это распространяется и на финансовые сделки, которые не имеют отношения к жизни или смерти. Логика поведенческой экономики* блестяще показывает, когда вы применяете ее к финансовым пирамидам и кризисам. — Должно быть, трудно оптимистично готовиться к худшему на поле боя для парней, у которых нет достаточного опыта, — ворчит Таня про себя.

— Майор фон Лейнбург убит в бою!

Да, новость плохая, но не катастрофическая, так что Таня по-своему чувствует облегчение.

Таня осторожно оглядывает командный пункт и видит, что старожилы хорошо понимают ситуацию и работают мозгами, чтобы взять ситуацию под контроль. Не похоже, что все погрузится в разрушительную панику.

Неплохо.

Когда ее раскритиковали и отправили на юг за попытку взять дело в свои руки и почти сопротивляться приказам, утешением было то, что она смогла привести свой батальон. Благодаря этому, время, которое она тратит на образование, сокращается вдвое.

Нет, если она распределит усилия между подчиненнымы, то сможет сможет сократить время в четыре раза.

Другими словами, вместо того чтобы обучать всех за свой счет, она может взять на себя только 25 процентов бремени и усилий. Вот что такое эффективность.

Так или иначе, любая выдающаяся организация постоянно смазывает механизмы, чтобы они не ржавели. Люди — это основа организации. И, естественно, армия включает смертельные случаи в планирование и поддержание своей организации.

Другими словами, все устроено так, что смерть одного командира боевой группы, каким бы великим солдатом он ни был, не нарушит логики военной организации. Армия, которая представляет собой совокупность бесчисленных людей, способных заменить друг друга — ужасно дорогая, но чрезвычайно жизнеспособная организация.

— Штаб вызывает "Седьмую боевую группу" на территории обширной зоны!

Они потеряли связь с майором фон Лейнбургом. Из дружественного подразделения сообщили, что он был убит, хоть сообщение и пришло по коротковолновому каналу.

Если люди не витают в облаках, командование передается следующему офицеру в строю как можно скорее, чтобы минимизировать воздействие на сеть. А в Империи, где они привыкли к войнам, преемственность командования редка, но возможна.

К сожалению, в этой войне, пало так много высокопоставленных лидеров, что преемственность командования становится обыденностью.

— С этого момента командование Седьмой боевой группой переходит к майору фон Дегуршаф. Немедленно приступайте к реорганизации линий!

— Это Дегуршаф. Можете сообщить в штаб.

Передача уведомления была искусно выполнена, и Таня кричит свое согласие. Ей хочется заорать, что она слишком много работает, но едва сдерживается.

Как заместитель командующего Седьмой боевой группы, она обязана в этих обстоятельствах вынести самое верное суждение.

До тех пор, пока это ее долг, уклонение от него противоречит ее контракту.

Возможно, варвары доисторического периода и совершали подобные несправедливости, но как культурный гражданин с современным образованием она не может так сделать. Поэтому, чтобы выполнить свой долг, она достает карту, которая показывает, какой неопределенной информацией враг располагает, и начинает разбираться в ситуации.

Затем, как раз когда она наклонилась, чтобы отметить место, где майор фон Лейнбург и его подразделение были атакованы…

...что-то царапает ее спину.

Ее тело реагирует прежде, чем мозг успевает подумать. Она мгновенно прикрывает голову и падает на землю.

Руководствуясь главным образом опытом, она ползет по земле, готовая к очередному выстрелу. Сразу после, что-то пробивает дыру в палатке, и она слышит ужасный звук того, что срикошетило от здания снаружи.

Судя по направлению, звук исходил от позиции, недалеко от Республиканской Армии Содружества.

— Они выставили снайперов! Черт, 40 мм противомагические снайперские патроны!

Кто-то выкрикивает предупреждение, и люди вяло начинают реагировать, но уже слишком поздно. Я так раздражительна, что мне хочется закричать на них, чтобы гражданская служба безопасности отреагировала быстрее.

Им даже не нужно проверять повреждения, чтобы узнать, какой вид оружия используется — любой маг знаком с ним.

40-мм противотанковая винтовка. Это самое мощное немагическое оружие.

Чаще направленное на магов, чем на технику, оно так же известно как антимагическое ружье. Это естественный враг любого мага.

Для сравнения, получить пулю от снарядов с тяжелыми металлическими корпусами, которые могут почти свести на нет формулы интерференции, совсем не страшно.

Вы можете принять несколько прямых попаданий из большинства тяжелых пулеметов, и даже в худшем случае ваша защитная оболочка заблокирует их.

Но 40-мм снаряды почти не встречают сопротивления, разрывая щиты, а также могут пробивать защитные оболочки.

Видимо, Содружество ими очень гордится. Как будто они смирились с охотой на магов вместо традиционных лис или чего-то в этом роде. Вероятно, они также снабжали Республику этими пушками.

Черт бы побрал эту страну. Во всяком случае, они всегда серьезно относятся к спорту и войне. Буду считать, что нам повезло.

— Подавляющий огонь! Нужно сковать врага!

Периметр обороны существует для предотвращения такого рода опасности. Тот факт, что он не функционирует выводит меня из себя. Некоторые из нас работают усердно, так что же делают все остальные?

Их бездействие заставляет ее сжимать песок в кулаках и кричать, лежа на земле. Она этого не вынесет. Их представление настолько ужасно, что ей хочется кричать во весь голос, спрашивая, что, черт возьми, делают люди вокруг нее.

Хоть 40 мм достаточно мал чтобы нести оружие в руках человека, это не та вещь, которую можно спрятать. Такой огромный просчет, что если бы это не были второстепенные войска, она бы сочла это умышленной ленью. Тяня подавляет свои эмоции и сдерживается, чтобы не прищелкнуть языком, но гнев не утихает.

Если бы они были начеку, враг не смог бы подобраться так близко. Нас не могут так легко подстрелить — обычно этого никогда не допустят.

Кроме того, я не могу поверить, что меня чуть не подстрелили. Они чуть не снесли мне голову.

Страшно подумать, что мои логические идеи, которые потенциально могут внести свой вклад в антропологическую экономику, могут закончиться жестоким насилием.…

Мои инвестиции в человеческий капитал почти прекратились.

Если бы она не была такой маленькой, у нее были бы неприятности. Таня понимает, что впервые за долгое время благодарна своему росту.

Если бы она была чуть выше, то, наклонившись, получила бы прямой удар в голову. Она не уверена, чувствовать ли себя счастливой или грустной, но, учитывая, что она жива, она выбирает счастье.

Во всяком случае, то, о чем она сразу же думает — это основные шаги по противодействию снайперам. Классический способ — тщательно бомбардировать подозрительное укрытие. Не то чтобы линии снабжения Имперской армии были достаточно прочными, чтобы позволить столь экстравагантное использование снарядов. Но, к сожалению, если я этого не сделаю, это будет опасно для меня. В конце концов, если бы мы были в траншеях, мы могли бы прочесать район за районом, но это пустыня. Здесь враги могут прятаться в тени песчаных дюн, так что потребуется ужасно много времени и усилий, чтобы найти их.

— Взорвите весь район, чтобы добраться до снайперов!

В таком случае, чтобы обезопасить себя, без колебаний атаковать всю территорию — правильный выбор. Возможно, вы не сможете использовать эту тактику в городе, но в пустыне нет необходимости в угрызениях совести.

— А что делала наша непосредственная поддержка?! Избавьтесь от них — немедленно!

Именно тогда ее адъютант Вайс получает временный контроль. Он берет на себя инициативу по ликвидации снайперов, отправляя группу реагирования в качестве подкрепления.

Благодаря этому Таня может сосредоточиться на исправлении цепочки командования, за что она благодарна.

Да, независимо от эпохи, выдающийся вице-командир всегда пригодится. Он настолько талантлив, что если бы я работала в отделе кадров, то выступала бы за его повышение.

Так или иначе, оставив случайные задания на усмотрение своего подчиненного, Таня вынуждена поменять собственный приоритет задач.

Она не может просто ждать, пока поступят приказы и информация. Если она не поймет ситуацию и не решит, что с ней делать в ближайшее время, они могут понести убытки. Ситуация заставляет нервничать даже Таню, но она не может позволить окружающим видеть это.

К счастью, радист и оборудование в безопасности. У них осталась связь.

Таня должна вести себя спокойно, с обычной улыбкой.

Точно так же, как и переговоры, ситуация может выиграть от храброго фронта.

— Это майор фон Дегуршаф. Я приняла командование на себя. Доложите о своем состоянии. — Она смеется и тепло сообщает радисту. — Меня чуть не постигла та же участь, что и вашего босса.

Ответ приходит с тем же юмором.

Если она может улыбаться, то и они могут улыбаться в ответ.

Это хороший знак. Если бы выжил чопорный, нервный новичок, она бы потеряла надежду.

Всегда легче делать свою работу, когда у вас есть партнер или участник на переговорах, которому вы можете доверять. И так не только в бизнесе, но и везде.

— 44-й батальон — командному пункту. Капитан Карлос слушает, я принял командование.

Она также ценит, когда он спрашивает, не ранена ли она. В таких обстоятельствах командир не может позволить себе никаких жалоб, так что даже если вы ранены, то должны выдержать. Даже у младших офицеров Имперской армии есть мужество. “Ммм ах”, — мысленно добавляет Таня, внезапно расслабляясь — это весело. В конце концов, если кто-то впадает в истерику, единственное, что можно сделать, это “случайно” застрелить его, так что ничто не помогает больше, чем жесткие офицеры.

Тот факт, что он не в полной панике, хотя его командир был просто убит, заслуживает особого упоминания. Конечно, даже корпоративная жизнь была бы забавной с таким подчиненным.

Оглядываясь назад на все проблемы и путаницу, связанные с обучением преемников, я чувствую, что компании могут многому научиться у армии. Я должна написать об этом книгу для корпоративных менеджеров.

Бизнес-книга об административной стратегии, основанной на военной стратегии, несомненно, была бы полезна; спрос определенно будет.

— Капитан Карлос, это майор фон Дегуршаф. У вас плохая связь. Можете улучшить ее?

Проблема в зернистом сигнале. У нее есть связь, но она на коротких волнах, а на поле боя качество ужасно плохое.

— Мои извинения. Это лучшее, что я могу сделать. Вражеский снайпер уничтожил все оборудование.

— Значит, вот с чем нам придется работать. Ну, давайте перейдем к делу.

***

Путешествие на юг на лодке было довольно приятным. Может быть, потому, что их корабль был переоборудованным грузовым судном Имперской почты. Для корабля, перевозящего войска, было удивительно удобно.

Если подумать, хорошее обращение, слишком расслабило их.

Но ничего нельзя было сделать. Только что насладившись офицерским обедом, которым так гордился флот, Гранц и остальные почувствовали, что впервые за долгое время получили нормальную еду. Даже командир батальона был доволен.

Тем не менее, это по моей вине, мы здесь.

Она попыталась превысить свои полномочия прямо перед прекращением огня. Искра, которая могла вызвать серьезные проблемы.

В конце концов, это больше было похоже на сопротивление приказам, чем на превышение полномочий. Операция была отклонена по обычной процедуре, а затем ее апелляция была отклонена. Все было прекрасно. Но как только она схватила командира базы за лацканы и начала угрожать ему, скрыть это было уже невозможно.

Они как раз собирались улететь, она проигнорировала даже его попытки остановить ее. Да, это сделал их искренний, добросовестный командир батальона. Этого было достаточно, чтобы старший лейтенант Вайс, ее давний адъютант, подумал про себя, не предадут ли ее под трибунал. Какое-то время казалось, что ее вызов вот-вот придет.

Но по иронии судьбы, появление внешней угрозы свело все проблемы на нет.

Вмешательство Содружества...

Номинально, Республика просила Содружество выступить посредником в мирных переговорах.

Но затем участники переговоров предложили те же условия, которые были отклонены в “уведомлении”, направленном ранее.

Как таковой, любой мог видеть, что они не имели намерения посредничать в мирных переговорах. Условия были слишком предвзятыми. Было даже одностороннее "последнее уведомление".

Конечно, Империя отвергла ультиматум Содружества, как все и ожидали.

Но чего Империя не ожидала, так это заявления Республиканского правительства о полном сопротивлении. Империя вела переговоры о мире с Республикой, предполагая условную капитуляцию. Вместо этого генерал де Луго, возглавлявший уцелевшие остатки армии, объявил о сопротивлении в качестве вице-министра обороны и начал утверждать, что он и его сторонники являются истинным Республиканским правительством.

Официально, правительство находилось в столице, занятой Империей, но войска и большинство колоний были на стороне де Луго.

Вопреки их убеждениям, что он марионетка Содружества, де Луго провозгласил Свободную Республику. Он собрал колонии на южном континенте и призвал к продолжению войны против Империи.

А республиканские силы, расквартированные на неспокойном в политическом отношении южном континенте, были слишком хорошо оснащены, чтобы называться региональными патрульными подразделениями. Маги, размещенные там с целью противостоять Содружеству или Королевству Ильдоа, представляли немалую угрозу.

Само собой, Генеральный штаб Имперской армии был в тупике.

Свободная республика, объединившаяся с Содружеством, была способна мобилизовать все войска против Империи. Хитрость состояла в том, чтобы оставить на материке больше, чем определенное количество войск, одновременно заботясь о ситуации на южном континенте; столкнувшись с такой проблемой, высшее руководство, очевидно, решило, что им нужен командир батальона Гранца, хотя она имела тенденцию брать дело в свои руки.

Тем не менее, они отменили все ее заявки на получение наград с Рейнского фронта. Ее нельзя было полностью защитить. С другой стороны, на этом их гнев и закончился.

Когда дело дошло до командира, такое обращение действительно казалось подходящим для порядка.

Но в результате люди в конечном итоге осознали, насколько ценно иметь сильную магическую силу. Гранц и другие были удивлены и обрадованы значительной прибавкой к зарплате, которую они в конечном итоге получили.

Единственная проблема заключалась в том, что, несмотря на повышение зарплаты, в покрытых пустыней южных землях все равно не было способа потратить ее.

Южный континент славился своим суровым климатом, так что в какой-то степени они могли смириться со своей судьбой, но не могли не ныть о том, как сильно им хочется холодного пива.

В остальном же они придерживались стратегии нанесения ударов по Содружеству и республиканским колониям, чтобы лишить их возможности продолжать борьбу.

Расправа — прекрасная стратегия.

И лейтенант Вайс, и командир согласились с этим.

Проблема заключалась в качестве войск, которые были развернуты на юге. Они, несомненно, были подразделениями второго эшелона. Резервы и пополнения, которые были наскребены вместе, серьезно нуждались в обучении.

Они были настолько плохи, что даже Гранц, с которым на Рейнском фронте обращались как с цыпленком, все еще носящим яичную скорлупу, казался вполне подготовленным солдатом. Несомненно, именно поэтому они видели ценность в использовании войск, крещенных под градом пуль на Рейне.

Сплетники-старожилы делали ставки на то, когда взорвется командир корпуса генерал фон Ромель. Кстати, самым популярным пари было то, что он уже вышел из себя.

Так оно и было. Батальон был более чем желанным местом благодаря всем ветеранам.

Одного взгляда на транспортный корабль было достаточно, чтобы увидеть, как искренне приветствовал их командир фон Ромель. — Он явно многого от нас ждет. И то, что от тебя чего-то ждут, не так уж плохо.

Я хочу ударить себя прошлого за такие мысли.

Магический младший лейтенант Уоррен Гранц мысленно дал своему прошлому "я" легкий подзатыльник, а затем сосредоточился на ситуации перед ним.

Миссия была проста.

Это была миссия по борьбе со снайперами. В бескрайней холмистой пустынной зоне, где не было недостатка в укрытиях, они должны были найти замаскированных снайперов. Враг умен, их не так-то легко будет найти. Так что Гранцу и его подразделениям оставалось только взорвать всю область до небес с помощью взрывных формул, но этот метод вызывал свои собственные проблемы. Никто не имел ни малейшего представления, как они могли подтвердить выполнение задания.

— Штаб — всем подразделениям. Повторяю, штаб — всем подразделениям.

Вдобавок ко всему, пыль пустыни вывела из строя даже их прочные пехотные винтовки. Остальная техника была безнадежна. Вычислительные сферы работали правильно, но патроны для хранения формул требовали частых проверок на поле боя. Независимо от того, насколько надежна была новейшая штурмовая вычислительная сфера Элиниум 97, если магические пули не были стабильны, то она почти не могла функционировать.

Но начальство этого не учло. В конце концов, командир фон Ромель собирался вести свои маневренные бои независимо от того, насколько сумасшедшей была окружающая среда.

В объявлении говорилось, что никаких изменений в приказах нет.

— Сомкнуть фланги! Повторяю, сомкнуть фланги!

Как только они приземлились, началась маневренная война.

Все были за то, чтобы атаковать врага, пока он не настороже, думая, что им потребуется некоторое время, чтобы собрать свои линии снабжения и другие логистические средства.

— Фея 01 — Боевой группе 07. Все так, как мы слышали. Мы продвигаем линию вперед.

— Цербер 01 — Боевой группе 03. Мы следуем за Боевой группой 07. Будьте готовы поддержать прорыв!

Проблема заключалась в том, чтобы обойти противника сзади, окружить и уничтожить, в то время как центр удерживал врага. Ребятам со стороны моря было немного легче, но никто не мог вынести приказа совершить обходной маневр на песке.

Дальний поход по пустыне, почти без ориентиров.…

И делали они это на боевой скорости. Одна только мысль о том, что Боевые группы 07 и 03 прошли такую подготовку, вызывала у них желание вернуться на материк или на пляжи Бреста.

— Приготовиться к полету строем! Оставаться на месте!

— Проверить маяк. Вы подчиняетесь непосредственно командиру батальона!

Формирование летных порядков…

Они следовали приказам КП и проверяли свои приемники.

Ну конечно. — Та, кто гасил путеводный маяк, был командиром батальона. Судя по всему, майор фон Дегуршаф летела впереди.

Солдаты из Боевой группы были просто удивлены, но то, что она делала было действительно трудно.

Она командует боем и одновременно руководит полетом. Ее мозг, должно быть, обладает сверхчеловеческой вычислительной мощностью. Если бы я увлекся навигацией, то стал бы никчемным командиром.

Хотя подобные мысли и проносились у него в голове, Гранц подготовился к ним привычными движениями. Это была его первая высокомобильная битва в пустыне, но основы были те же, что и всегда.

Он занимался этим не очень долго, но благодаря повторению научился принимать несентиментальный вид и эффективно готовиться.

— Если не хочешь ослепнуть, проверь, надеты ли очки!

В то же время, будучи молодым офицером, он был чрезвычайно гибок и легко приспосабливался. Он был одним из первых, кто понял, почему майор фон Дегуршаф взяла с собой большие авиационные очки для боя в пустыне.

Многие жаловались на большие, тяжелые новые очки, но Гранц следил за тем, чтобы его подчиненные носили их.

Они могли до некоторой степени смягчать свет и обеспечивали защиту от песка. Он инстинктивно понимал, что они необходимы для борьбы в суровых условиях южного континента.

— Фея 01 — Боевой группе 07. Начинайте наступление!

— Хорошо, пошли!

Экипированные таким образом, они будут вести войну. Не имело значения, где и на что была похожа окружающая среда — такова была воля как страны младшего лейтенанта Гранца, так и других стран.

Так что солдатам нужно было прорваться.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ЗАСЕДАНИЕ ВРЕМЕННОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ОБОРОНЫ СВОБОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ.

Сторона, делающая успехи в бою, конечно, празднует. Между тем сторона, понесшая потери, считает ситуацию невыносимой.

Со вздохом допив чай, генерал де Луго уставился в потолок с усталым выражением лица. Отвратительная игра обвинений бушевала перед ним без конца. Прежде чем опустить глаза на лежащие на столе документы, он окинул взглядом присутствующих.

Простое составление одного боевого отчета потребовало столько усилий. Составление отчета о единственной встрече отняло у него много сил. Он взял в руки бумаги. Вместо того, чтобы передать ход сражения против Имперской армии, большинство докладов были составлены в основном из критики коллег и самовосхваления.

Похоже, колониальные войска все еще очень серьезно относились к чести, мужеству и рыцарству и считали своим долгом посвятить большую часть страниц своих докладов этим темам. Это было поистине прискорбное, устаревшее положение вещей.

Он втайне усмехнулся, думая, что встреча ради встречи — отличный способ выразить это. Они были склонны уничтожить себя прежде, чем им удалось бы вернуть отечество. Недовольство солдат, которые следовали за ним с материка, также было близко к критической точке.

Но... Нет, теперь я действительно могу действовать.

Именно потому, что он увидел возможность, де Луго терпеливо согласился на этот фарс. Ему нужно было дождаться подходящего момента.

— Давайте рассмотрим операцию по возвращению Туруса. — Решив, что время пришло, верховный главнокомандующий проигнорировал шум в зале и сделал свое заявление.

До побега де Луго был генерал-майором. Это ужасно высокое звание для его возраста, но многие достигли его раньше него.

И в самом деле, он был самым молодым генералом в комнате, и было быстрее сосчитать его по рангу снизу. Обычно он был одним из тех генералов, которые должны были подчиняться более старшим офицерам.

И все же он сидел во главе стола исключительно по долгу службы. Он был вице-министром обороны и вооруженных сил. Именно благодаря своим полномочиям взять на себя командование армией в случае крайней необходимости он смог теперь возглавить Республиканские силы.

— Наши силы сосредоточены?

— Прошу прощения, генерал де Луго, но что вы только что сказали?

Конечно, хотя у него и были полномочия, но только на бумаге.

Даже несмотря на то, что генералы, посланные в колониальные силы обороны, сошли с пути продвижения по службе, они все еще были старшими офицерами де Луго.

Они не собирались покорно выслушивать генерала, который был намного моложе их и окончил Академию совсем недавно.

Не говоря уже о том, — мысленно добавил де Луго, — чтобы объективно оценивать ситуацию, генералы, которых послали в колониальные армии, не думают, что есть что-то интересное в, том кто продолжает работать в центре.

Де Луго лучше, чем кто-либо другой, знал, что, хотя они формально собрались, чтобы вернуть себе отечество, ситуация внутри Свободной Республики была довольно хаотичной. Несмотря на это, ему повезло, что колониальная армия приняла его командование — по крайней мере, организационно.

Ну, можно также сказать, колониальные командиры не имели других альтернатив, и просто не возражали. И все же де Луго был самым компетентным из них. Он был благословлен тем, что у него были подразделения в родной стране, на которые он мог положиться.

В то время как часть войск, которые он привел с собой, не имели реального боевого опыта, некоторые из них были на Рейнских линиях, а другие были в середине модернизации их оборудования в центре, так что в целом они были довольно сильны.

А поскольку командная структура была построена вокруг де Луго с самого начала, силы были сплоченными и хорошо дисциплинированными.

Даже если и были какие-то проблемы со снабжением, войска, бежавшие с родины, все равно были лучше оснащены. Они были в лучшем положении, чем солдаты, которые долгое время находились в колониях. Сами по себе они соответствовало стандартам колониальных войск. Прежде всего, было ясно, что элитные маги из родины были на ступеньку выше войск, к которым они присоединились.

Но де Луго мысленно предостерег себя.

Вот и все, что я могу, — подумал он.

Они полагались на колониальную армию в своих связях с администрацией и материально-технической поддержкой. Вдобавок ко всему, даже если их посылали сюда только для того, чтобы держать на жалованье и ничего больше, в колониальных войсках было гораздо больше генералов, чем в материковых войсках, которые он привез.

В результате их отношения были неловкими, и вместо того, чтобы участвовать в боевых действиях как организация, они более или менее действовали независимо.

— Да, сосредоточены, но я против.

Более того, позиция де Луго была неопределенной. Просто приказ сосредоточить войска означал, что придется столкнуться с массой бюрократических проволочек и торгов. Он столкнулся с противодействием пассивных, ничего не делающих колониальных бюрократов.

Даже если он что-то говорил на совещании, другие генералы хладнокровно возражали, и все. “Наши ‘устаревшие’ ценности являются выражением нашего рыцарского духа, поддерживающего честь и самоуважение”, — говорили они с невозмутимыми лицами.

Но де Луго знал, что в конечном счете они просто сопротивлялись тому, чтобы он шел через их головы; это было реальной проблемой.

И даже сегодня они противостояли наступлению армии, которую он собрал, чтобы вернуть Турус. Так было всегда, как будто наливать новое вино в старые бурдюки.

Эти подразделения должны были поддерживать оборону Содружества, но когда Содружество запросило подкрепление, он позорно сказал им, что у них нет топлива. — Может быть, мы просто не ладим, но такая идиотская ошибка.

Когда начальник материально-технического обеспечения спокойно сообщил ему, что они не знают, где взять топливо, де Луго пришлось раздвинуть границы своего терпения. Он хотел крикнуть ему в ответ: “сколько лет вы управляете колонией?!”

Кроме того, как это ни невероятно, некоторые подразделения были назначены для защиты собственных интересов генералов. Вот что они получили за то, что взяли идиотов, считавших колониальную службу досугом, и оставили их на произвол судьбы. Генералы были заинтересованы в таком количестве колониальных активов, что войска больше не могли свободно передвигаться.

Итак, де Луго принял решение.

Если ваш бурдюк старый, единственное, что нужно сделать — купить новый.

— Простите, вы все против?

И кроме того, как только приходит приказ, вы не можете ему противостоять. Где вы набрались смелости сопротивляться? — Он думал об этом уже некоторое время, но продолжал говорить сам с собой до сегодняшнего дня.

— Да, жизненно важно, чтобы мы защищали ключевые места.

— Мы не можем согласиться на такую операцию.

Колониальные генералы были полностью поглощены своими собственными интересами. На самом деле, он хотел бы, чтобы военная полиция разоблачила их, даже лично, но шла война, и враг был прямо впереди. Его главная задача состояла в том, чтобы отстранить неумелых генералов от командования. При сложившихся обстоятельствах ему было все равно, что нужно будет выплатить несколько золотых парашютов*.

Конечно, как только он решил провести перестановки, то тщательно подготовился. Подразделения, которыми они командовали, де-факто уже находились под его контролем. Он пресек в зародыше возможность военного сопротивления. Сержанты и младшие офицеры были первыми, к кому он обратился.

Теперь он просто должен был заменить командную структуру собранной колониальной армии. Независимо от генералов, в колониях действительно было много отличных унтер-офицеров и солдат более низкого ранга. Колониальная служба состояла из одного-двух лет ротации, и тот факт, что большинство из них будут выполнять приказы централа, был немалым благом.

Кроме того, де Луго крепко держал бразды уцелевших подразделений. Теперь, когда он был уверен, что сможет провести перестановки и унифицировать командную цепочку, не было причин больше колебаться.

Все, что мне нужно сделать — уволить этих генералов. — Сохраняя невозмутимый тон, де Луго приступил к осуществлению задуманного плана.

— Мне кажется, я понял ситуацию. Если вы так категорически против, то у меня нет выбора.

— Генерал де Луго, вы хотите сказать, что все поняли?

— Да. Очень плохо, но, вероятно, будет трудно командовать операцией, которой вы так сопротивляетесь. Я никогда не хотел бы давить на вас.

Все закончится быстро. К тому времени, когда большинство генералов поймут, что что-то происходит, он должен быть готов. Вот почему де Луго тогда разыграл свой главный козырь: контроль над персоналом.

— Я нашел для всех вас другие, более подходящие должности. Вы можете идти, поэтому, пожалуйста, служите в правительстве в качестве советников.

Советник в колониальном правительстве на южном континенте был, откровенно говоря, синекурой*, чтобы согреть место у окна в правительственном кабинете. Обычно его давали людям, пропавшим без вести, пока их не находили, если только их не объявляли мертвыми.

Это было четкое заявление, что ваше присутствие или отсутствие такового не имеет значения. Другими словами, это была встреча, которая предполагала ваше отсутствие. Конечно, заявление означало, что он полностью удалил всю вашу реальную власть — что было вполне естественно, поскольку это был пост, который должен был заполнить человек, пропавший без вести в действии. Никто не ждет, что кто-то будет делать какую-то работу.

— Генерал де Луго?!

Генералы подняли шум, когда наконец поняли, что происходит, но де Луго не собирался их слушать.

Он уже записал их всех. Жизненно важные офицеры среднего звена, контролирующие подразделения на местах, все поддерживали его. Он воспользовался своей властью над личным составом и провел перестановки именно потому, что мог решить проблему, не превращая ее в неприятную борьбу.

— Ваши приказы уже выполнены. А теперь, с позволения, мне нужно руководить операцией. Возможно, это не так уж много значит, но я надеюсь, что вы добьетесь успеха в ваших новых начинаниях.

Оставив их с голосом, который говорил, что решение было окончательным, он грубо встал и положил руку на дверь, чтобы уйти. Не желая прислушиваться к горестным крикам за спиной, он почувствовал себя отдохнувшим. — Я им сказал.

Он больше не позволит им сеять хаос в армии. Нет, он никому не позволит встать у него на пути. Оставив бывших командиров в их суматохе, де Луго направился прямиком в другую комнату, где остальные были наготове.

— Джентльмены, извините, за ожидание. Давайте начнем операцию.

Боевые командиры, встали и отдали ему честь. Те, кто был дома, плюс те, кто был в колониях, составляли его штат. Это была вся Республиканская армия, Свободная Республиканская армия. Для проведения организованного боя они выбрали де Луго.

И он знал, что именно поэтому ему удалось так быстро объединить командную цепочку.

— Ладно, каков наш статус?

Возможно, ее загнали в угол, но Республика все еще едва, но считалась крупной державой. Пытаясь вернуться в колонии, она имела в своих рядах немало талантов. В своем штабе, в своем генерале и в своих закаленных солдатах она сохранила структуру армии.

Ее офицеры с боевым опытом могли самостоятельно проводить анализ необходимых данных и планировать операции.

Было бы совсем нетрудно уничтожить две дивизии Империи, если столкнуться должным образом. И де Луго знал, как важно было продумать план столкновения таким образом. Вражеский генерал Ромель уничтожил силы Содружества в удивительно подвижных сражениях еще до того, как они успели собраться.

Таким образом, существовало общее понимание того, что децентрализованное продвижение вперед было опрометчивым.

А поскольку с точки зрения материально-технического обеспечения было трудно переместить сосредоточенную армию в пустыню, снабжение также было главным сдерживающим фактором. Проблема того, где взять воду, никогда не могла быть проигнорирована при перемещении большой армии. В пустыне вода важнее всего остального. Нехватка даже одного раза может обернуться кризисом. Солдаты без топлива просто вынуждены ходить, а солдаты без воды умирают от жажды.

С другой стороны, имперские войска — только один корпус — вероятно, могли бы наступать все вместе. Им действительно приходилось иметь дело с водой, но так как у них было меньше людей, то это облегчало дело. Конечно, так и должно быть.

Естественно, де Луго мог ожидать, что если они будут наступать порознь, то имперские войска уничтожат их всех.

— Все идет по плану. Имперская армия в движении.

Вот почему он поднял столько шума по поводу возвращения их потерянной земли. У него были серьезные сомнения, смогут ли генералы сохранить конфиденциальность, поэтому он подчеркнул. Чтобы создать иллюзию, что они делают этот ход, он собрал много припасов и одновременно посмотрел на различные маршруты.

Имперские войска были далеко не дураки. Конечно, они понимали, что Республиканцы хотят захватить их базу. Согласно разведданным, полученным де Луго через Содружество, они уже строили оборонительные рубежи в Турусе.

Статус показывал, что противник думает именно то, что де Луго хотел, чтобы они думали.

— Ну что ж!

Но... — он усмехнулся.

Все присутствующие ответили коварным взглядом. Ситуация была именно та, которую они искали.

Генерал фон Ромель был исключительным человеком. Любой офицер, увидевший его военные записи, признал бы это. Он был высшим авторитетом в маневренной войне своего поколения, и де Луго хвалил его, несмотря на то, что тот был его врагом.

В конце концов, все понимали трудности, связанные с мобильным сражением в пустыне. Как трудно было осуществить своевременное продвижение в песках, где вы могли потерять след своей собственной позиции!

Просто его способность быстро и организованно передвигать войска по пустыне была достойна восхищения. Это говорило так много о его организационной эффективности, что де Луго стало дурно. Если их противник был так искусен в военном деле, то вступать с ними в спор в лоб было слишком рискованно.

Естественно, вражеский генерал понимал, что, хотя город находится в устье залива, его невозможно будет защитить, если он будет окружен. Но даже ребенок знал бы, что не стоит брать на себя все Республиканские войска на южном континенте одним корпусом. Другими словами, любому было бы просто признать необходимость разрешения ситуации.

Они, вероятно, также могли бы признать, что компетентные солдаты Имперской армии будут иметь некоторые идеи о том, как это сделать, если не многие. Например, вывод войск. Если враг не почувствует необходимости защищать базу до самой смерти, он может отступить на территорию Ильдоа.

Но — де Луго мысленно улыбнулся. У Имперской армии не было выбора. Как экспедиционный корпус, даже если они захотят отступить, им совершенно необходимо будет обеспечить безопасность портовых сооружений. И единственными портовыми сооружениями, которые они могли использовать в то время, были те, что находились в Турусе.

У них все еще был выбор отступить в Королевство Ильдоа… Но, было безопасно считать этот вариант политически неприемлемым.

В текущем случае любой мог понять вывод, что ударные части до их сосредоточения были единственным шагом, который Имперская армия могла сделать. Крайне хрестоматийный сценарий, и по этой причине де Луго мог также догадываться, как с ним справятся имперские офицеры. Они возьмут всю боевую мощь, какую только смогут, и обеспечат себе местное численное превосходство, чтобы нанести удар по Республиканским частям, которые, вероятно, будут наступать отдельно. С его помощью они могли бы создать мобильную оборону.

Это лучший ответ, доступный Ромелю.

Поскольку он знал это, де Луго не было нужды посылать свои отдельные подразделения на уничтожение. С другой стороны. Он выманит врага из их гнезда, сокрушит его большими силами и раздавит.

— Да, докладывают, что они совершили вылазку.

И уведомление, которого он ждал, уже пришло. Содружество произвело разведку, и у них была возможность разобраться с ситуацией на Турусе.

— Имперская армия покинула Турус. — Они получили сообщение почти в реальном времени. В тот момент Имперская армия делала именно то, что хотела Свободная Республиканская армия.

Они думают, застигнуть нас врасплох и напасть, пока мы будем наступать, разделившись. Действительно стандартный способ справиться с данной ситуацией. Мы загнали их в угол так сильно, что у них не осталось других вариантов.

Теперь нам осталось только уничтожить их.

— А-а, теперь есть смысл бороться с этими придурками.

Чтобы выманить их оттуда, Республиканцы намеренно распространили информацию о своих стратегических целях по всему миру. Они даже ремонтировали шоссе, чтобы сбить врага с пути. Ну, вообще-то, у де Луго были полевые инженеры, посвященные строительству минного поля, так что пехота была теми, кто “работал” на шоссе, но все же.

Во всяком случае, их обман окупался.

Империя выползла из своего гнезда. Все, что нам теперь нужно сделать — ударить по ним, пока они беспечно идут выполнять свою "скрытую атаку". — На небольшом расстоянии линии снабжения справятся, даже если мы сконцентрируем наши силы. Даже если имперские войска заметят, что мы концентрируемся и отступаем, я нисколько не возражаю.

В этот момент Республиканцы могли беспрепятственно осуществлять свое децентрализованное наступление.

— Хорошо, джентльмены. Давайте готовиться.

Ну наконец-то.

Так они все себя чувствовали.

Наконец-то мы можем нанести ответный удар по Империи. — Они были в приподнятом настроении.

Имперские войска намеревались застать их врасплох, поэтому отдавали предпочтение скорости, а не обнаружению противника при приближении. План состоял в том, чтобы заманить их на минное поле и нанести им ожесточенный удар.

Имперские силы могут быть элитными, но мы поймаем их перекрестным огнем наших легких, быстрых подразделений и полностью уничтожим нашими тяжелыми подразделениями. — Вот что чувствовали все, когда формировались.

Теперь настал день для достижения результатов. В количественном отношении Республиканцы были уверены, что одержали верх.

И когда они сражались с ними лицом к лицу, они не обязательно уступали им. Конечно, их противники были закаленными старожилами, но в данном случае цифры значили все. Формально они оба были крупнейшими державами. Если бы одна сторона ошеломила другую численностью, победитель был бы определен.

— Мы нанесем ответный удар!

— Да, сэр!

Итак, моральный дух республиканцев был высок. Они собирались начать свою долгожданную контратаку.

— Мы собираемся напугать Империю до смерти!

1. Поведенческая экономика — направление экономических исследований, которое изучает влияние социальных, когнитивных и эмоциональных факторов на поведение в сфере экономики.

2. Золотой парашют — крупная выплата или другая финансовая компенсация, гарантированная руководителю компании, если он будет уволен в результате слияния или поглощения.

3. Синекура, — хорошо оплачиваемая должность, не требующая особого труда.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Южная Кампания. Часть 2

6 ОКТЯБРЯ 1925 ГОДА. ОКРЕСТНОСТИ ВОЕННО-МОРСКОЙ БАЗЫ ТУРУС. — Боже мой. При таких темпах у меня не будет ни минуты покоя. После того, как каким-то образом удалось сбежать с пылающей военно-морской базы Турус, торговля с кочевыми племенами шла блестяще. Он считал, что неплохо ладит с ними. Обмен разведданными тоже был стоящим делом. Именно с помощью кочевников он смог наблюдать за военно-морской базой Туруса и следить за передвижениями Имперской армии. Но у Джона была одна неразрешимая жалоба на его работу прямо сейчас: отсутствие чая, что было вопросом жизни и смерти для цивилизованного джентльмена. Кочевники наслаждались своими настойками, но это был не тот чай, который любил Джон. И когда он попытался, без всяких ожиданий, попросить что-нибудь из своей страны, они бессердечно сказали ему, чтобы он добыл его на месте. Люди — слабые существа и надеются, даже когда знают, что ничего не получится, поэтому равнодушный ответ расстроил его. Таким образом, человек вспомнил холодную реакцию своей родной страны и драматически посетовал. Ну, еще был тот факт, что Джон находился в пустыне и тоже был одет в местный костюм. Он вел караван, смешиваясь с кочевниками, топая на верблюде. Он отлично вписался, и с первого взгляда его даже не заметишь. Ему повезло, что он сумел нанять нескольких офицеров, которые были в какой-то степени знакомы с пустыней. Что ж, в любом случае, это было хорошим знаком. Они смогут продолжать вести дела с некоторыми племенами, что позволит им поддерживать свою разведывательную сеть. Его послание прекрасно дошло до Республиканской стороны, так что Джон наконец-то смог сделать перерыв. — Что бы ни случилось, похоже, разведка сработает… Все было так спокойно, что он нашел время пожаловаться. Можно сказать, его положение было не слишком жалким. — Дорогой гость, ты ведь выполнишь наши условия? — Конечно, даю вам слово. У меня больше чем достаточно секретных средств. Но Джон был джентльменом до мозга костей и хоть у него были деньги, он не был настолько лишен элегантности или духа Джона Булла, чтобы радоваться этому. Иногда он с грустью спрашивал себя, не слишком ли уайтхоллские* болваны заражены идеями города. Ему действительно захотелось плакать. — Неужели эта кучка в Уайтхолле откровенно скажет мне пить деньги вместо чая? — Он действительно хотел, чтобы они прислали ему что-то или хотя бы что-нибудь сделали. Он был склонен требовать большего внимания к благополучию агентов, работающих за границей. — Они не понимают, через какие страдания проходят люди. — Эти псевдо-джентльмены, которые ничего не знали о реальных условиях работы, были такой болью. Но именно поэтому ему нужно было сосредоточиться на предстоящей работе, поэтому он вернул свое внимание к настоящему. — Так вот в чем дело. Мне бы хотелось, чтобы у нас были хорошие отношения. У Джона было много мнений, но он был выдающимся агентом. Он поддерживал наблюдение и коммуникационные сети, используя кочевые племена. В то же время он снабжал некоторых из них оружием для поддержки партизанской деятельности. Он также заключил контракт на прием любых имперских пленников, которых они захватили, и заключил соглашение также для заключенных Содружества. Во всяком случае, Джон создал сеть, необходимую для противостояния Империи. Само собой, что это был необычайный объем работы. Джон притворился спокойным, сидя на одногорбом верблюде. Он прошел через бесчисленные сложные ситуации. Однажды он даже ввязался в конфликт с кочевниками и поднял свои старые кости, чтобы взять винтовку. Джон был прекрасным охотником на лис, но ему уже надоели нападавшие на верблюдов кавалеристы — настолько, что если бы у него был шанс, он хотел бы взять с собой автомат, или вообще новую модель имперских штурмовых винтовок. — Припасы, которые мы получаем от вас, тоже помогают. Это был один из вождей племени. Насчет их отношений он был уверен. Он приветствовал возможность приобрести боевые патроны для объединения племен в этом районе. В конце концов, поскольку тяжелое оружие, взрывчатка и тому подобное приобретались в основном из-за границы, обеспечение стабильного способа получить их раньше других племен было большой проблемой. Но, в отличие от Джона, они не присягали ни одной нации. — Но если вы хотите посмотреть, что мы можем сделать, разве вы не должны послать туда солдат? Что означало, что они часто предлагали условия, которые такие люди, как Джон, никогда не могли проглотить. Отношения между племенами кочевников и Содружеством должны были храниться в тайне. Если бы стало известно, что он был внедрен в племя, он не смог бы проникать туда в составе их караванов, как сейчас. Более того, тайная деятельность должна была оставаться тайной. Например, он абсолютно не мог оставить никаких записей о том, что работал с племенами за кулисами таким образом, что это могло привести к антиреспубликанской войне в Республиканских колониях. Трудности Джона будут продолжаться, поэтому он загадал желание. Пожалуйста, пусть Свободная Республиканская армия сделает свою работу должным образом. 12 ОКТЯБРЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ЛАГЕРЬ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. — Генерал фон Ромель, у меня есть предложение. Даже когда завеса ночи вот-вот опустится, перерывы — недостижимая роскошь для членов Генерального штаба Имперской армии. Воздушный флот сдал свои последние разведывательные донесения за день, но работа по их анализу при недостаточном освещении и оборудовании ждет сотрудников штаба. Тем не менее, как раз когда все думают, что будет тихая ночь, появляется майор фон Дегуршаф, и первое, что она говорит то, что у нее есть предложение. Естественно, особенно удивительно, что в это время суток оперативный сотрудник пришел высказать свое мнение. Что бы это могло быть? — Они удивляются. Тем не менее, почти никто не думал, что это подозрительно. Тон Дегуршаф вовсе не напряженный, а совершенно деловой. И это не такая уж редкость, когда кто-то что-то предлагает командиру. Ну, время суток несколько странное, но соответствует традиции Имперской армии принимать меры. Так что нет укоризненных взглядов, говорящих, как грубо. Но довольно странно, что почти все смотрят на нее против своей воли, из любопытства. — О чем вообще беспокоится этот оперативник? Для Тани, однако, это именно то, что она хочет поднять. Нерешительные взгляды офицеров — вот что ее тревожит. В этой ситуации, при таких обстоятельствах, лица сотрудников не кажутся обеспокоенными вообще. Она должна что-то сказать. — В чем дело? Что ж, замечательно иметь босса, который хотя бы выслушает тебя. Начальник, который увеличивает стимулы для своих подчиненных, создает лучшую военную среду. С таким человеком гораздо легче работать. Настроение Тани улучшается, когда она чувствует, что они смогут поладить и уважать интересы друг друга. Вот почему она считает, что они должны вмешаться, чтобы прикрыть друг друга, если это необходимо. — Я хотела бы получить разрешение на разведку впереди основных сил. Естественно, это план, который служит их обоим интересам, хотя и скрывает ее истинные намерения. Таня не хочет делать ничего опасного. Отсюда и ее желание двигаться осторожно. Военные будут в беде, если просчитаются. И если это произойдет, то маги, по своей природе, являются той ветвью, которая будет работать сверхурочно, проводя разведку и преследование, по сути, туша пожар, когда он вспыхнет. Таня не из тех, кто жалеет сил сейчас, если может снизить риск в будущем. — Это может раскрыть наш тайный план нападения. Каковы ваши намерения? — Я считаю, что наши знания о передвижениях противника недостаточны. Естественно, что ее внешнее выражение этих чувств полностью вооружено логикой. Армии рациональны до определенной степени. Часто они не имеют смысла, но они не могут полностью игнорировать разум. (Что вполне естественно. Аргументация какой-то теории, которая нарушает физические законы, не поможет им победить своих врагов.) — Но мы выслали разведывательные отряды. — В настоящее время мы зависим от подразделений ВВС в Турусе. — Таня понимает их нынешнюю дилемму, как трудно проводить разведку во время продвижения, поэтому она доводит свою точку зрения до того, как он может сказать ей, что именно поэтому они полагаются на военно-воздушные силы. — И мы это знали, но подразделения ВВС ограничены возможностями навигационной аппаратуры, им трудно вести ночную разведку. Правда, на первый взгляд, имеет смысл послать ВВС на разведку впереди наступающей сухопутной армии. Конечно, для среднего пехотинца было почти невозможно вести разведку в пустыне без ориентиров. В этом отношении разведывательный самолет, оснащенный навигационной аппаратурой, действительно имеет преимущество. Но ночью самолеты сталкиваются с множеством проблем. Возможности аэрофотосъемки крайне ограничены в ночное время, и нередко просто не удается получить их. Конечно, она знает, что генерал фон Ромель и его штаб делают все возможное. Армия сосредотачивается на быстром и эффективном наступлении, чтобы нанести удар по силам противника до того, как они смогут сконцентрироваться. Из-за временных ограничений они не провели достаточно тщательной разведки. Имперские военные не настолько глупы, чтобы не беспокоиться об этом, поэтому были организованы самолеты, и они справляются с ситуацией совместными усилиями между воздухом и землей. Что несомненно является важным достижением, и Таня это признает. Тем не менее, как бы ни были велики их усилия, существует слишком много технических ограничений для самолетов, чтобы вести разведку земли ночью. И вероятность несчастных случаев была бы слишком велика, если бы они все равно отправили их наверх. Они не могут игнорировать риск того, что враг может получить информацию о передвижениях с разбитого самолета. — И даже без этого наши разведданные неполны. Игнорируя текущие вопросы, Таня вынуждена указать, в соответствии с ее обязанностями офицера, что более сложная проблема — их ограниченное поле зрения. Авиационные части провели рекогносцировку* окрестностей. Но проблемы связаны с топливом и территорией под авиацией противника. Независимо от того, насколько добросовестно, насколько серьезно они выполняют свои миссии, все еще присутствуют ограничения. И они должны быть высказаны. Военно-воздушные силы сообщают, что пошли на такие меры, для получение только одной стороны ситуации. Как сотрудник, она также должна отметить, что если они слишком полагаются на эфир, то рискуют получить необъективные данные или прямое недопонимание. — Учитывая эти опасения, я твердо верю, что мы должны принять меры предосторожности. Короче говоря, даже если это только ее внешний аргумент, вопросы не могут быть проигнорированы так легко. И ее предложение тоже в интересах командира. Таня гордится тем, что может предложить беспроигрышный вариант. — Хм да так и есть. Разрешение получено. — Примите мою благодарность. Я немедленно выведу свой батальон. Она благодарит его и выходит из палатки. И тут же вызывает свой батальон. Поскольку старший лейтенант Вайс был наготове для быстрого реагирования, он быстро отвечает. Великолепно. —Удовлетворенная выступлением, она предупреждает, о боевом задании. Приказав дополнительно тщательно подготовиться, она бежит по песку обратно к своей палатке. Дальняя ночная разведка. И вдобавок в пустыне. Им нужно еще раз проверить свои навигационные приборы. Все должны быть готовы к тому, что песчаная буря может прервать связь. Они делают все приготовления, которые может сделать единица, работающая в одиночку, в уникальном климате и окружающей среде пустыни. Добравшись до своей палатки, Таня с помощью своего адъютанта, младшего лейтенанта Серебряковой, смотрит навигационную карту и советуется с Вайсом, где искать врага. Учитывая возможность непредвиденных столкновений с разведывательными силами, они разделились на роты. В общей сложности четыре подразделения разойдутся веером, чтобы сформировать линию, и после поиска они вернутся к назначенному месту встречи. Ортодоксальный метод, но в данной ситуации он должен быть полезен. Для того чтобы противостоять Республиканским силам во время децентрализованного наступления, необходимо узнать их позицию. Если она обнаруживает противника раньше времени под предлогом офицерской разведки, то уменьшит риск столкновения с ними в бою. Она определенно не против работать за кулисами, чтобы заранее минимизировать опасность. Ей нравится делать надежную, основательную работу. Больше всего на свете она подавляет смех, вспоминая, как усердно они работали на Рейнском фронте. — Я просто рада, что это не боевая разведка. Разведка боем означала, что они должны были идти вперед, пока их обстреливают, тогда как регулярная разведка означает, что все, что им нужно сделать, это вернуть разведданные. Даже если они должны быть готовы к тому, что в них будут стрелять, гораздо спокойнее летать, когда их не ждут. Конечно, она не забыла, что они находятся на поле боя, где все риски применимы. В разведывательной миссии всегда есть опасность, что враг будет преследовать, и она понимает. Но сейчас они не получили никаких сообщений о контакте с врагом во всем районе. В таком случае, полет должен быть довольно приятным, также есть возможность обнаружения и нанесения ударов по небольшим командным пунктам. Быть в безопасности — безусловно замечательно. А получение результатов при безопасном полете еще более замечательно. Другой важный момент заключается в том, что в противоположной ситуации — то есть, если риск внезапно превысит допустимый уровень — все, что батальону нужно сделать, это развернуться и уйти. Таким образом, в ту ночь Таня поднимается в небо в относительно расслабленном состоянии духа. Конечно, даже в пустыне становится жутко холодно в темноте, но там тихо и спокойно, поэтому путешествие становится неспешным ночным полетом. Как человек, имеющий опыт работы на Рейнских линиях и на севере, а также учитывая отсутствие ночных схваток и крупных вражеских подразделений, идущих в атаку, она находит работу простым делом полета по спокойному небу. Тем не менее, в то время как поначалу она рада за плавный полет, по мере того, как время идет, и они удаляются все дальше, чувство беспокойства постепенно начинает терзать ее. Здесь слишком тихо. — Мы можем вступить в контакт с вражеским патрулем или отрядом в любой момент. Будьте особенно бдительны на земле. — Да, мэм. — Всем подразделениям, будьте начеку и на земле, и в небе. Мы уже близко к предполагаемому месту расположения противника. Следите за патрулями или подразделениями специального назначения. Обратите особое внимание на дюны. Не пропустите ни одного источника света. Вполне возможно, что враг предупрежден о возможности поиска. Проведение децентрализованного наступления в тайне вполне логичный шаг. Это означает, что мы должны быть особенно тщательными. Но мы летим, летим и не встречаем врага. Как бы далеко мы ни зашли, мы даже не замечаем никаких других форм жизни, кроме нас, не говоря уже о враге. — Фея 01 — членам батальона Фей. Обычно, пустое поле боя — желанное состояние дел. Там не очень много людей, которые хотят причинить неприятности. Так что мы должны радоваться, что врага нигде нет. Тем не менее, есть ряд существенных исключений. Например, нехорошо, если нет ничего в пространстве или на территории, где должно быть что-то. Здесь нет ничего особенного, но чего-то не хватает. — Командиры, доложите обстановку. — Вторая рота, никаких контактов. Мы ничего не заметили. — Третья рота, кроме нас здесь никого нет. — Четвертая рота, контакт отрицательный. Таким образом, отсутствие ожидаемого события является признаком серьезной тревожной ситуации. — Это странно... Да и немного абсурдно. Врага здесь нет. Они должны быть здесь, но их нет. Если бы они отсутствовали в одной позиции, это было бы одно, но если они отсутствуют в каждой позиции, вы начинаете чувствовать, что гоняетесь за фантомами. Как будто их децентрализованное продвижение — всего лишь песчаная иллюзия. Иллюзия?.. Это всего лишь гипотеза. Но что, если гипотеза — реальность? План состоит в том, чтобы уничтожить каждую отдельную группу врагов, приближающихся децентрализованным способом. Я понимаю, что их будет слишком много, чтобы справиться с ними, если они сконцентрированы, но если их разделить на три, мы сможем подавить их как количественно, так и качественно. Так что генерал фон Ромель не ошибся, приказав нам уничтожить их до того, как они окружат военно-морскую базу Турус. По крайней мере, если враг действительно ведет децентрализованное наступление. Но этого не должно быть. Мы намеревались атаковать разделенного врага до того, как он сосредоточится, но, судя по тому, как идут дела, есть хороший шанс, что они действительно сосредоточены сейчас. Они даже могли быть уже в боевом порядке. Так вот, наш штаб до сих пор не смог их обнаружить. Если при таких обстоятельствах на нас нападет враг вдвое больше нас, что произойдет? Ясно, что мы окажемся на плохой стороне закона Ланчестера*. Если враг разделен, мы можем победить, но если они сконцентрированы, мы не сможем справиться с ним. — Соедините меня со штабом! Срочно! Скорее, это срочно! — Мы думали, что будем смеяться над ними за то, что они разделились. Вместо этого они схватили нас. Нет, возможно, Имперская армия слишком самонадеянна. Полная сожаления, она повышает голос. — Имперская армия была слишком самонадеянна! Как можно недооценивать интеллект противника? Какая ошибка! Ошибка следования прецеденту из-за того, что мы перестали думать, указывает на негибкость рассуждений и отсутствие инноваций. Когда мы развернулись на юге, мы думали о столкновении с колониальной армией бессознательно предвзято, и это берет свое. Ловушка. Должна быть, ловушкой, расставленная Республиканской армией. — Они обманули нас! Врага здесь нет! Где они сейчас? Очевидно же. Они, должно быть, выполнили правило концентрации сил. Следовали эффективному использованию ресурсов, которыми они располагали. Они, вероятно, насмехаются над нашими наивными предсказаниями в эту самую минуту. Потому что сосредоточенные силы противника наверняка нацелены на главное поле боя. — Командир батальона — всем ротам. С этого момента прекратите выполнение своих заданий. Немедленно собирайтесь. Повторяю, немедленно собирайтесь! Как командир, участвующий в разведывательной операции, Таня точно знает, что это значит. Вот почему она отдала приказ немедленно связаться со штабом. — Штаб-квартира, вы что, еще не получили сообщение?! Но аппарат улавливает шум... район вокруг их штаб-квартиры уже находится под сильными помехами, поэтому сигналы заблокированы. Но только чуть-чуть. Они едва успевают установить пятнистую связь. Таня приказывает Серебряковой объяснить ситуацию и пытается придумать контрмеры. — Что же нам теперь делать? Проблема в том, как позаботиться о вещах. Реальность такова, что полевая армия противника собирается вместе. Мы не можем ожидать, что запретительные миссии, такие как блокирование движения или перерезание их линий снабжения, вступят в силу до нападения сил. И если их силы сконцентрированы, простое сравнение боевой мощи показывает, что мы подавлены. Учитывая ход сражения, наши возможности по поддержке основных сил также ограничены. Ведь наши корпуса уже продвинулись вперед, заманенные медом уничтожения разобщенных вражеских войск. Армии не могут остановиться очень легко, как только они начали. Даже если штаб решит отступить, враг не позволит остановить их — они последуют за ним вплотную. Если это произойдет, линии коммуникаций будут разорваны еще до того, как главные силы Империи смогут построить линии сопротивления, и Южный фронт войдет в историю как крупное поражение. Даже если они отступят на военно-морскую базу Турус, не имея командования на море, это будет лишь вопросом времени, когда им придется сдаться. Теперь самое главное. Как я могу сбежать, не повредив своего военного послужного списка. Майор Таня фон Дегуршаф глубоко задумалась, глядя на свое недовольное лицо. Если она не хочет, чтобы Имперская армия проиграла, она не может отрицать возможность вернуться для поддержки остальных. Поэтому на мгновение всерьез задумывается над этой идеей, но приходит к выводу о ее невозможности. — На данном этапе о победе Империи не может быть и речи. Мы столкнулись с превосходящим нас противником. Если мы не сможем их уничтожить, у нас не будет никаких шансов на победу. А учитывая, что мы находимся в пустыне, вариант укрыться на временной оборонительной позиции, созданной группой полевых инженеров, и ждать, пока ситуация изменится, безнадежен. В пустыне вода драгоценна. Наверное, такая же драгоценная, как бензин. Может быть, если бы мы были рядом с источником воды, все было бы по-другому, но на любой другой позиции в поле, двух дней осады достаточно, чтобы заставить нас корчиться от жажды. Поэтому защищать неподвижную точку, где нет воды, слишком опасно. — Вода, вода. Без воды мы не можем воевать... Черт, вот почему я ненавижу пустыню, — ворчит Таня, но не перестает думать. В настоящее время Имперская армия не может противостоять большим силам в пустыне. Им не хватает воды. Но если они отступят, враг будет преследовать их вечно. Даже если они столкнутся, если они не смогут победить всех, у них закончится вода и они умрут от обезвоживания. Какая ирония — страдать от жажды на военно-морской базе Турус с видом на море. Нет уж, спасибо. В сложившихся обстоятельствах мера, которую они могли бы принять, чтобы внести свой вклад в победу Империи, была равносильна борьбе против огромной вражеской армии. Я ни за что не возьмусь за такие самоубийственные задания. — Хорошо, в этом случае единственное, что нужно сделать — ударить по вражеским запасам воды! Так что, в конце концов, Таня сужает свой выбор до реалистичного поддерживающего удара по линиям снабжения противника. Должна быть какая-то военная поддержка, или все их дружественные войска будут уничтожены. И такой выбор также должен защитить ее военную карьеру. Но… Она вдруг жалеет об этой идее. Ее батальон может гордиться тем, что он один из лучших, но это всего лишь один воздушный магический батальон. Независимо от их способностей, они будут безнадежно в меньшинстве. Даже если бы они собирались поддержать вывод войск, это было бы практически невозможно ортодоксальными методами. И даже дальнее проникновение в де-факто воздушное пространство противника для нанесения ударов по их водным транспортным линиям просто неразумно. Кроме того, имперские карты почти ничего не сообщали о близлежащих оазисах с точки зрения обеспечения собственной безопасности. Стоит ли рассчитывать на дружеский контакт с местными кочевниками? Если план не сработает, я буду страдать от жажды. Такой расклад меня совершенно не интересует. — Думай, думай... Какова логика врага? Враг думает, что обманул нас, так каков же следующий логический шаг? Короче говоря, Республиканская армия, симулирующая децентрализованное наступление, считает, что имперские войска сконцентрированы. Ох. То, что нужно. — Понимаю. Главные силы, конечно, сосредоточены. Так как насчет того, чтобы использовать их логику против них самих? Бормоча что-то, она продолжает свой ход мыслей. — А что, если враг впадет в то же самое предубеждение, в которое попала Имперская армия несколько мгновений назад? Они думают, что прижали все наши подразделения. Естественно, она может ожидать, что при таком предположении враг не будет обращать особого внимания на возможность мощного боевого подразделения, идущего на них сзади. В каком-то смысле это перспектива, вытекающая из желания. Но в такой ситуации ее человеческая психика дает ей надежду. — Хорошо, — ворчит она, но даже если гипотеза верна, она все еще беспокоится о том, какова будет ее роль. Конечно, можно было вызвать некоторое временное замешательство, ткнув их в спину, но… Может ли батальон помочь в этой неразберихе? Не уверена. Даже если мы сможем пробить брешь в окружении, одному Богу известно, сможем ли мы удержать ее открытой. Другими словами, вы можете верить в этот план так же сильно, как и в ублюдка Икс. На самом деле, чем больше она думает, тем опаснее звучит план. Если им все же удастся пробить брешь, армия, без сомнения, прикажет им оставаться на месте, чтобы удержать ее открытой хотя бы на мгновение дольше. Может, мне стоит просто убежать? — Но если она убежит, ее точно ждет военный трибунал. Бежать от врага и, вдобавок ко всему, бросить войска... Таня уверена, что никто не защитит ее, как они сделали, когда она напортачила у берегов Нордена. В этом случае ее судьба будет заключаться в том, что ее отправят в безмолвную расстрельную команду, расстреляют после репатриации и предадут суду, или, если ей повезет, посыльный доставит пистолет и скажет ей покончить с собой. Вариантов немного. Не так уж много способов объяснить бегство от врага. Нет, вы можете попытаться замять дело, но к лучшему или к худшему, солдат должен сражаться храбро. Любой, кто убегает, когда их союзники находятся в кризисе, подобен неудачливому Адмиралу Бингу*. Ни один офицер не хочет такой же судьбы, как Адмирал Бинг, который “не сделал все, что от него зависело”. — Таня своими глазами видела, что на поле боя есть офицеры, которые предпочли бы безрассудную битву. Конечно, она и представить себе не могла, что сама окажется в таком положении. Если бы у нее был официальный приказ уйти, это была бы другая история, но поскольку в нынешней ситуации спасать главные силы — здравый военный смысл, генерал фон Ромель наверняка отдал бы такой приказ. Факт, который нельзя игнорировать. Так что тогда мне придется драться в данных условиях. Все, что я могу сделать, это бороться и найти выход из ситуации. Мои главные приоритеты — выживание и самосохранение. Поэтому очень важно, чтобы я не бросила своих товарищей по отряду, поэтому, если возможно, я хотела бы, чтобы в результате моих действий они получили как можно меньше повреждений. И все... Если я смогу доказать, что они получили меньше вреда из-за меня, то реальность, что я помогла спасти их, уменьшит критику, которую получу из-за отсутствия мотивации. Итак, как я могу поддерживать свою репутацию, минимизируя ущерб войскам и одновременно спасаясь, чтобы прожить еще один день? Оглядываясь назад на историю, можно увидеть, что нет ничего более ужасного, чем отступление с боя. И в этом случае, даже если вам удастся выжить, вы на самом деле не защитили то, что должны были защищать. В сложившихся обстоятельствах слишком рискованно просить сильно окруженные главные силы отступить с минимальными потерями. Но в истории есть примеры, когда соблюдались оба условия. Например, битва при Сэкигахаре*. Результаты столкновения между Восточной и Западной армиями известны. Предательство, заговор, колебания. В любом случае, там есть чему поучиться. Последние дни разбитой армии были совершенно несчастны. Большая часть их территории была либо захвачена, либо скудный урожай риса кокудака был съеден. Во-первых, многие из них не смогли покинуть поле боя. Но была почти сумасшедшая группа, которая, несмотря на участие в битве, не только сумела вытащить своего генерала, но и продемонстрировала свое боевое рвение. Как их зовут? Симадзу*. Клан Симадзу? Другими словами, логика заключается в том, что если мы протараним врага и затем уйдем, будем ли мы дезертирами? — Нет, но — Таня чувствует себя несколько противоречиво. Давайте будем честны. Она мысленно жалуется, что прорваться сквозь врага и вернуться назад — невыполнимая задача. Я не уверена, что парни, которые могут небрежно совершать подвиги, заслуживают особого упоминания в истории, думаю, обвинения Келлермана* розумны. Это трудная эпоха для такого здравомыслящего человека, как я. Но если я должна. Если у меня нет выбора, это мой долг.

РАННИМ УТРОМ 13 ОКТЯБРЯ 1925 ГОДА, ОБЪЕДИНЕННЫЙ ЛАГЕРЬ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ АРМИИ. — Кажется, мы победили. — Да, генерал. Сцена перед их глазами была местью Республики Империи, о чем мечтали большинство Республиканских солдат с момента краха Рейнского фронта. Он заманил врага ложными сообщениями о децентрализованном наступлении. Теперь он окружил их своими сосредоточенными силами и собирался уничтожить. Они хотели поступить с Империей точно так же, как поступили с ними на Рейнском фронте, и возникшая в результате гордость воодушевила не только штаб, но и войска. Для генерала де Луго это был первый шаг в контрнаступлении, к которому он готовился всеми возможными способами. Конечно, он также испытывал облегчение от того, что все усилия, которые он прилагал до сих пор, увенчались успехом. Хоть приготовления и заняли много времени, но если они смогут победить Имперскую армию здесь, то смогут укрепить оборону южного континента. Они могли бы вернуть Турус и превратить его в мощный плацдарм для контрнаступления на континенте. Наконец-то все это было в пределах досягаемости. Вот почему… ...сигнал тревоги так сильно заскрежетал у него в ушах. — М-Мэйдэй* из 228-й магической роты! — Что происходит? — Это было в основном выражение лица радиста, когда он произносил свой доклад, как крик о помощи. — 12-й магический батальон, обеспечивающий прямую поддержку правого фланга, также нуждается в срочной помощи! Говорят, враг почти прорвался! Многочисленные ужасные донесения с правого фланга были добавлены на карту с символами, показывающими ход сражения. Все посмотрели на новую ситуацию краем глаза и замолчали. Эта ситуация означает, что магические отряды на правом фланге едва держатся. Но все они колебались, с трудом веря. — Аварийная тревога от командования 7-й дивизии! То, что кажется отрядом размером с полк* вражеских магов, атакует правый фланг! — Что?! Разве мы не окружили их?! Наконец, штаб дивизии доложил о передвижениях противника. Штабные офицеры предпочли бы более спокойное оповещение, но, к сожалению, надежды не оправдались. В хриплом донесении от высокопоставленного офицера фронта говорилось, что на них напал полк вражеских магов. Это была такая ужасная новость, что де Луго захотелось закричать: “Не смешно!” Он думал, что окружил их. Так как план был нацелен на фланги противника, войска были специально обучены для контратак на суше. Задача остановить надоедливых вражеских магов была миссией его собственных магов, сосредоточенных в центре. На каждом фланге также было достаточно магов, чтобы остановить батальон, просто на всякий случай. Но если у их противника был полк... Это могло означать, что почти никто из имперских магов на поле боя не был окружен. — Что за глупости… Тогда с кем же сражаются маги в центре?! — Но такой расклад не согласуется с имеющейся у нас информацией! — Де Луго замолчал и уставился на карту — их оценки боевых сил противника и текущий фактический масштаб их магических подразделений. Между ними не должно было быть такого серьезного расхождения. Правдой было то, что их главная магическая сила была связана с размером главной имперской магической силой. Но он только что получил сообщение, что из-за своего численного превосходства они одерживают верх. Так что, учитывая донесения и разведданные, которые они получили раньше времени, у врага не должно было быть ни малейшего шанса. Но де Луго на мгновение задумался. Если бы это было возможно. Ну, этого не может быть, но... разве у нас есть только численное превосходство, потому что враг вытянул полк магов из своих сил? Но это означало бы, что у них в основном есть бригада достойных магов в битве. Вероятность того, что наша разведывательная сеть пропустила кого-то, больше нуля, но... Я был уверен в нашем понимании движения противника. Он пришел к выводу, что в Имперской армии имеется не более полка. Это должно было быть все, что есть у врага. Резервисты не должны были выползать сюда. — Подтвердите, действительно ли это полк! Поэтому спокойная часть его сознания сомневалась, действительно ли это был полк. Например, возможно, они использовали какую-то иллюзию, чтобы обмануть их, думая, что группа была размером с полк. Или путаница могла вызвать недоразумение. Но тогда как насчет всех отчетов из его подразделений? Он знал, что они означают. Сможет ли он принять это или нет, было другой проблемой. — Генерал де Луго, мы уже потеряли две роты! И самое главное… Ошеломленные взгляды на лицах сотрудников говорили о многом. Де Луго прекрасно понимал их недоверие и недоумение. Тот факт, что две роты были уничтожены, означал, что силы противника, достаточно большие для сокрушение в одно мгновение. Все было бы иначе, если бы они оказали сопротивление и потерпели поражение. Но если враг был немного сильнее, первое сообщение от подразделения, вступающего в контакт, никогда не будет “Мэйдэй”. — Если 12-й батальон вот-вот будет прорван, то силы противника должны быть по меньшей мере вдвое больше. И вдобавок ко всему, был отчет, похожий на крик из батальона, назначенного в качестве непосредственной поддержки. Если они и были почти разбиты, то замедленная оборона вдоль всего правого фланга действовала не так, как предполагалось. — Ты хочешь сказать, что есть вражеское подразделение магов, настолько мощное, что мы не сможем остановить их, даже если получим поддержку от дивизии правого фланга? — Хмм. Пошлите магов из центра в качестве подкрепления! Такими темпами они прорвут кольцо окружения! Мозг де Луго забеспокоился из-за такого возмутительного поворота событий, но крик полковника Вьянто вернул его на место. Вьянто пришел в себя быстрее всех мгновенно парализованных штабных офицеров. Хотя они были позади, остальные начали понимать, что нужно делать. Если бы батареи на правом фланге были поражены, не было бы никакой возможности остановить уход противника, поэтому правый фланг нуждался в подкреплении. Совершенно разумный план. Но в их противниках не было ничего разумного. И это произошло в тот момент, когда подкрепление было отправлено. — 5-й магический батальон — штабу! Вражеские маги стремительно приближаются! Предупреждающий крик исходил от магического подразделения, непосредственно поддерживающего не правый фланг, а центр. — Смешно! Они не бьют по батареям? Он только что отправил 2-й магический батальон и только что подтянутый 1-й сводный магический полк на правый фланг. Но он был вынужден с отвращением осознать, что вражеские маги, бесновавшиеся на правом фланге, изменили курс. Маневр даже не был направлен на то, чтобы остановить подкрепление. На мгновение никто не понял, куда направляется враг. Это был не ход, чтобы разрушить окружение правого фланга, которое, казалось, было на последнем издыхании. Нет. И это было даже не движение, чтобы перехватить входящее подкрепление. Это была атака на центральные Республиканские силы. — Они похожи на дьяволов... — Правда вырвалась из уст Вьянто жалобой. Вьянто был знаком с магами лучше, чем кто-либо из присутствующих, и он понимал намерения врага. Или, может быть, дело было в том, что он по опыту знал, на кого они нацелятся в следующий раз. Удар по правому флангу был лишь одной из их целей. Если бы Республиканская армия предоставила их самим себе, они бы прорвали правый фланг и левый. Но что они сделают, если Республиканская армия поступит разумно и усилит правый фланг? Очень просто. Они бьют там, где только что были убраны подразделения: в центре. Никто не будет брать подразделения слева, чтобы пройти весь путь к правому флангу. Чтобы проверить вражеских магов справа, отряды будут взяты из центра. Предположим, что маги атакуют по прямой линии, шум и помехи будут такими, что их способность обнаруживать врагов будет временно парализована. А если Имперская армия двинется в путь по знаку подкрепления? В этот момент Вьянто инстинктивно понял ужасную правду, и его позвоночник застыл. Маги наконец-то защищали правый фланг. В тот самый момент, когда они закончили разворачиваться веером, они стали бесполезны. Они не могли внести ни малейшего вклада в решающий момент, когда центр подвергся нападению. — Нет, это мы сделали их бесполезными! Вражеские маневры казались блужданиями загнанной в угол группы, но на самом деле они были более дьявольскими, чем дьявол, используя тактику, которая была верхом хитрости и чрезвычайно коварна. Вражеские маги проводили маневры, в которых Вьянто даже не был уверен, что маневры теоретически возможны. Он думал, что хорошо разбирается в ужасах имперских магов. — Генерал де Луго, пожалуйста, отойдите назад. — Что? — Враг идет сюда! Черт возьми! Они хотят воссоздать то, что сделали на Рейнском фронте! Они уничтожат штаб-квартиру “хирургическим ударом”. Любой посмеялся бы над этим, как над дурным сном, но Империя осуществила его на Рейне. Они прорвались через Республиканские главные линии, позиции, построенные так, чтобы иметь несравненно плотную оборону, и взяли похожий на крепость штаб. Паника, охватившая тогда фронтовые части, была практически неописуемой. И у нынешней Республиканской армии не было замены де Луго. Они только что сменили свой старый бурдюк на новый. У них не было другого. Свободная Республиканская армия, как можно было судить только по названию, прилагала огромные усилия для достижения этой цели. Так что если генерал во главе Республики падет сейчас, то продолжать организованное сопротивление будет почти невозможно. Для Имперской армии, даже если весь ее Южный экспедиционный корпус будет уничтожен, если им удастся захватить с собой де Луго, это все равно будет победой. Нет, теперь будет трудно уничтожить Имперскую армию. Скорее всего, их просто немного побьют. — И что будет с нашей огневой мощью и подразделениями, если мы отправим их на встречу с этими магами? — По крайней мере, мы не достигнем наших первоначальных целей. — Защитите генерала. Это наша последняя битва. Враг прорвался на Рейне, но здесь Вьянто не мог этого допустить. Он не даст Имперской армии другого штаба.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Южная Кампания. Часть 3

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ЛАГЕРЬ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха-ха-ха!

Услышав этот смех, несчастные унтер-офицеры, которые также находились в бронетранспортере, поморщились.

Ну, любой имеет право поморщиться, если его высокопоставленный командир разражается смехом, когда они в окружении.

Если он сошел с ума, это будет полный отстой. — В их чувствах не было ничего особенно странного.

Обычно Ромель был бы внимателен и сдерживал свой смех. Но сегодня он просто смеялся и смеялся, больше, чем можно было бы ожидать от человека.

— Ах, это действительно забавно. Так держать, майор!

Только на этот раз Ромель не смог удержаться от смеха. Сцена, разыгравшаяся перед его глазами, произвела на него такое сильное впечатление, что он не мог не отреагировать.

Он думал, что сможет держать ее на поводке, но на самом деле она была намного эффективнее, когда он отпускал ее. — Должно быть, она что-то почуяла — вот почему ей так поздно захотелось отправиться на разведку!

Он был благодарен ей за то, что она разгадала уловку врага и предупредила его, что Республиканцы уже в пути, прежде чем главные силы встретятся с ними.

Благодаря чему он смог подготовиться к встрече с превосходящим противником.

В то же время, если бы были подразделения вне окружения, можно было бы подумать, что они будут стремиться отступить. Но он чувствовал себя глупо, думая об этом, когда увидел, что происходит.

— Она... Она отступает вперед?! Мне приходится смеяться. Маневры майора фон Дегуршаф просто невероятны!

Он был озадачен, когда услышал, что 203-й батальон воздушных магов атаковал правый фланг противника. — Насколько это реально поможет, когда их окружение будет почти полным? — В тот момент он уже смирился с потерей всей армии.

Он полагал, что усилия 203-го батальона только увеличат время, необходимое для их уничтожения, и даже рассматривал пути отступления. — Если мы сделаем все, что в наших силах, возможно, некоторые подразделения смогут спастись, и если нам повезет, возможно, мы сможем посеять семена перестройки оборонительной линии.

Поэтому ему потребовалась минута, чтобы понять, что Дегуршаф прервала бой и бросилась прямо в центр вражеского строя. Он не понимал, что это не было обвинением в смирении и самопожертвовании, пока беспорядок в центре свободной Республиканской Армии постепенно не распространился и вражеские движения не стали вялыми.

Сразу после этого он, наконец, получил ответ относительно ее цели. Удивительно, но удар по правому флангу оказался полной диверсией. Ее настоящей целью были главные силы противника, с которыми он столкнулся вместе со своими войсками. И ее еще большим скрытым мотивом было атаковать вражеское командование напрямую. Таков был ее план.

— Она развернула локальную битву, используя маневры и обеспечив себе местное превосходство!

Она была похожа на волшебницу. — Для союзника она, несомненно, сокрушающий зло щит из белого серебра. Но для штаб-квартиры она действительно бешеная собака! О, она добьется гораздо большего без поводка.

Это должно было стать головной болью для гордого генерала. Гордый генерал не хотел бы признать, что кто-то более низкого ранга, да к тому же ребенок, был лучше их на войне, но кто бы это сделал?

— Ах, так вот почему большинство генералов не могут решить, что с ней делать. Никто не любит охотничью собаку, которая умнее охотника…

Она слишком талантлива, чтобы быть простым оперативником. Любому вышестоящему офицеру было бы трудно иметь дело с ней как с подчиненной.

Похоже, она может быть даже слишком талантлива для меня, я не смогу справиться.

Теперь я очень хорошо понимаю, почему Генеральный Штаб, нет, Западная группа армий, дал ей полномочия действовать самостоятельно. Она ужасно компетентная охотничья собака.

Благодаря тому, что она стряхнула вражеские подкрепления и прорвалась через их штаб, враг был в панике. Имперская армия, предположительно окруженная остатками Республиканской армии, сумела сохранить организованную боевую единицу, и теперь ситуация была такова, что она могла совершить прорыв.

Армия была вольна двигаться вперед или отступать.

И на самом деле, поскольку фланги не могли сделать много из-за беспорядка в центре, они могли даже воскресить свой первоначальный план, чтобы уничтожить всех.

— Мы можем это сделать. — Ромель свирепо улыбнулся.

— Бей врага по левому флангу! Это же мобильный воздушный бой! Ударьте по их левому флангу и пройдите прямо через их центральные силы!

На какое-то время они оставят в покое беспорядочный правый фланг.

А связующее звено в центре пришло в беспорядок после атаки Дегуршаф. Ромель сразу увидел, что остался только левый фланг.

Хотя в настоящее время он был изолирован от своей командной цепи, левый фланг фактически имел наиболее организованную боевую мощь. Он нападет на него, не теряя ни минуты.

Для этого ему требовалась вся их военная мощь. — Что же мне делать? — Он начал было удивляться, но понял, что на самом деле у него не было достаточно войск, чтобы думать так сильно.

— Легкая дивизия должна защищать наши позиции! Всем остальным — на левый фланг! Раздавите их!

Решив оставить самую зеленую из своих легких дивизий для удержания позиций, он должен был использовать остальные силы для столкновения с левым флангом в попытке сбить окружение и уничтожить их врагов.

Если они это сделают, то, по крайней мере, смогут обеспечить себе отступление. Вероятно, можно было бы нанести довольно сильный удар, если бы они ударили их, когда они уже были в замешательстве.

То, что он смог так быстро прийти к такому выводу, было свидетельством необычного таланта Ромеля.

По крайней мере, поддержание организованного сопротивления в окружении было достойно похвалы. Как только у него появился план действий, он начал быстро соображать.

— Скажите майору, что она может делать все, что захочет.

И потом, никто не знал, к лучшему это или к худшему, но он отпустил поводок.

Чихуахуа на другом конце провода, вероятно, была милой и привлекательной.

Но на поле боя ему нужна была дикая охотничья собака. И она могла бы нанести гораздо больший урон врагу, если бы она и ее батальон не соответствовали нормам.

Так ему казалось, и он делал это, чтобы достичь своих целей.

— А? Вы уверены, сэр?

— Нет ничего лучше, чем позволить ей делать свое дело. Охота должна быть оставлена на усмотрение охотничьей собаки.

Командуя корпусом такого же размера, как у его врага, Ромель и сам не собирался никому проигрывать. Он, вероятно, мог бы даже взять на себя Дегуршаф. Он был вполне уверен в своей способности вести маневренную войну на оперативном уровне.

Но он также понимал, что когда дело доходит до управления батальоном, он уступает. Или, что более важно, он должен был признать, что никогда не будет так же хорошо, как она, чувствовать время для борьбы.

— Возможность, которой она воспользовалась своим быстрым маневрированием, была так мала, что, хотя я и видел ее издалека, я не мог ухватиться за нее.

— В любом случае, чем больше вы пытаетесь контролировать ее, тем больше энергии тратите впустую. Она и ее батальон — настоящие охотничьи собаки войны. Это кавалерийские офицеры древних времен, настоящие. Они знают, когда, где и как атаковать.

Они могут взять добычу и без твоего обучения. Поэтому вместо того, чтобы рисковать тем, что они забудут, как это делается, обучая их, было гораздо логичнее позволить им разгуляться.

— Что еще более важно, поторопись и приготовься к проникновенному рейду! Садитесь на Республиканские пушки, пока они не восстановили дисциплину!

Он мог бы подумать о том, как использовать Дегуршаф и 203-й воздушный магический батальон позже. Сейчас самым важным было заботиться о сложившейся ситуации.

— Если мы не сокрушим Республиканскую артиллерию, то попадем под односторонний обстрел. Если я не воспользуюсь этим шансом, то стану самым неумелым из адептов. Я не хочу, чтобы история высмеивала меня как некомпетентного генерала, который растратил впустую тяжелый труд своих товарищей-солдат.

— Понял! Выполняю прямо сейчас!

Хвала стрелкам и их четким движениям.

— Посмотрите, как быстро они двигаются, даже при таких тяжелых обстоятельствах. Это ветераны Рейна, все верно. Даже если их подразделения недоукомплектованы, они более полезны, так как не колеблются. Солдат, который может двигаться, лучше, чем тот, кто не может.

— Как только легкая дивизия акклиматизируется, они будут немного более полезны. Я рад, что они, по крайней мере, изучили некоторые боевые приемы.

— Соберите всех оставшихся артиллеристов вместе! Я не хочу, чтобы меня поймали сзади! Как только вы закончите атаковать артиллерию, взорвите к чертовой матери врагов в центре. На этот раз нет ограничений на количество снарядов, которые вы можете использовать! Просто стреляй как сумасшедшие!

— Если мы пытаемся держать их в узде, неужели нам действительно нужно так много?

— Мы не можем задействовать артиллерию. Кроме того, легкая дивизия, остающаяся на нашей текущей позиции, нуждается в поддержке. А теперь — вперед!

Но, конечно, нельзя было ожидать, что они будут защищаться в одиночку. Они могли рухнуть, если он оставит их в окружении и одиночестве. Это также повлияет на рывок всех групп.

Скорость была превыше всего в маневренном бою. Чтобы свести к минимуму время, в течение которого наиболее уязвимое подразделение будет раскрыто, ему придется заставить солдат бежать.

В тот момент они действительно не могли взять с собой артиллерию. Тогда единственное, что им оставалось сделать, это выставить свою огневую мощь на всеобщее обозрение, как только они займут свои позиции. Артиллерия, применяемая на практике, может быть полезна как для нападения, так и для обороны, в этом нет сомнений. Стрелять, отвлекать, защищаться — они все это делают. Если бы войска оставили пушки в качестве уловки в рукаве, оборонительную позицию можно было бы защищать, пока они ведут маневренный бой.

Была надежда. Да, путь открылся.

— Это гонка со временем. Только быстро! Господа, выходите! Выставьте бронетанковое подразделение вперед!

— Простите, сэр. Сию минуту, сэр.

Наличие света в конце туннеля оживило штаб-квартиру. Это была блестящая трансформация, как будто их монохромный мир внезапно снова обрел цвет. И он, Ромель, не был исключением. Хотя они были окружены, Ромель пребывал в приподнятом настроении. Как ни странно, казалось, что все как-то наладится. С этой операцией и неустанной борьбой его подчиненных, они бы поменялись ролями, и это чувство… — Так здорово.

— Если боги существуют, то они, несомненно, действуют таинственным образом.

— Ха-ха-ха! Я не могу смеяться над майором. Это действительно приятно — поменяться ролями. Ладно, давайте напугаем их до смерти.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Какой сюрприз!

— Ха-ха-ха-ха! Действительно!

***

В республиканском штабе…

Обычно спокойная, хотя и душная комната была окутана необычной атмосферой. Напряженные сотрудники наблюдали за двумя высокопоставленными офицерами, стоявшими в центре комнаты с большими пустыми улыбками на лицах.

Одним из них был их командир, генерал де Луго. Вторым был офицер, которого считали самым закаленным и опытным ветераном, полковник Вьянто.

Их самый старший командир и ветеран, на которого они должны были положиться, расхохотался. На поле боя нет большего страха. Когда два человека, которые должны были быть их ядром, сломались вместо того, чтобы справиться с кризисом, сотрудники задавались вопросом: они сошли с ума? С содроганием, и все их лица задергались.

Так что на короткое время перед сотрудниками встала серьезная дилемма — вызывать или не вызывать врача.

Не обращая внимания на царившее вокруг смятение, де Луго и Вьянто продолжали смеяться. — Что тут смешного? — Когда некоторые из сотрудников наблюдали очень, очень внимательно, они поняли, что смех был почти их способом сказать: “кого это волнует?” И у них тоже не было выбора, кроме как последовать его примеру.

И после того, как смех закончился, они выплюнули: “эта реальность — чертова шутка”. — Вот такая жалоба на абсурдную ситуацию, в которой они оказались.

Они были полностью уверены, что их боевой порядок приведет к победе. Простая операция, которая требовала только придерживаться теории: оказать давление на окруженную Имперскую армию с трех направлений.

Свободная Республиканская армия была построена таким образом, что по прогнозам она могла победить Имперскую армию. И должно было обсуждаться в прошедшем времени.

— Они... они что серьезно опрокинули нашу стратегию с помощью силового маневра на оперативном уровне? У них стальные нервы.

Теперь их планы были полностью разрушены — хотя они не совершили ни одной ошибки на стратегическом уровне. В результате тактических маневров, проведенных в ходе операций, их стратегическое преимущество было преодолено. Теоретически этого не должно было случиться. Но на самом деле ситуация, к которой они готовились, была обратной.

Атаковав правый фланг, вражеский полк, по существу, поменялся местами с подкреплениями для штурма Центральных сил.

Подразделение непосредственно под командованием Вьянто вышло на перехват, но, как ни странно, в тот момент, когда враги вступили в контакт, они начали отступать. Просто так Республиканцы не могли остановить их с их элитной группой, но и не могли организовать объединенное сопротивление.

Если бы противник шел на них в наступление, некоторые могли бы прижать их, а основная группа могла бы ударить по остальным имперским силам.

Но если враг отступал, они должны были атаковать.

Естественно, такой поворот заставил логику работать в обратном направлении. И все же они не могли просто оставить их в покое. Они должны были что-то сделать.

Но в их ситуации у них было не так уж много вариантов на выбор.

Беспорядок на правом фланге был невыносим, и левый фланг находился в яростном сражении против главных сил противника, пытавшихся прорваться. Когда битва шла в таком направлении, они не могли позволить полку магов делать то, что им заблагорассудится.

И затем…

Они с трудом могли в это поверить.

Такая возможность приходила в голову всем, но они отвергли ее как неосуществимую.

— Вражеские маги разбились на несколько групп?! Они отступают, и быстро!

Все они внезапно потеряли дар речи.

Чего…

— Это вообще возможно?

Сцена была ярким напоминанием о разрыве в способностях между двумя сторонами.

— Они как будто играют с нами в пятнашки.

Как и сказала дивизия, это произошло в тот момент, когда перехватчик нерешительно бросился в погоню. Имперские войска прорвались вперед, как будто ждали малейшего нарушения линии обороны.

Так как обе стороны ускорялись мимо друг друга, они должны были иметь возможность развернуться и стрелять, но они шли так быстро, что это затрудняло бой. Маги Вьянто все равно атаковали и едва задели врага, но имперские маги пригвоздили горстку Республиканских магов.

— Ага, высылайте резервный отряд! Зажмите врага с помощью перехватывающего устройства!

С высоты птичьего полета имперские войска были окружены несколькими магами. На первый взгляд их окружение и уничтожение было лишь вопросом времени. Здесь почти не было брешей, через которые можно было бы сбежать, и Республиканские магические отряды были численно превосходящими, когда приближались.

Но для того, кто действительно участвовал в том бою, ситуация выглядела совершенно по-другому.

Враг прорвался прямо сквозь окружавших его магов. Словно смеясь над численным преимуществом Республиканцев, имперские маги внезапно обрушились на них с огневой мощью и мобильностью. Это было похоже на дурной сон.

Затем, словно насмехаясь над попыткой Республики подавить их, они направились прямиком в штаб-квартиру де Луго.

— Это никуда не годится! Они слишком быстры! — кто-то закричал.

Они действительно были слишком быстры. Прежде чем резервы успели подняться в воздух, прежде чем преследователи смогли догнать их, они достигли своей цели.

Они проделали весь этот путь, чтобы уничтожить одного человека.

Но Вьянто, по крайней мере, втайне готовился к такой возможности. — Я собираюсь предотвратить повторение того, что произошло на Рейнском фронте, чего бы это ни стоило!

— Поторопись и поставь защиту против магов! Прямое попадание приближается! Укрыться! Штабной персонал, укрыться!

Не обращая внимания на шум вокруг, Вьянто начал заталкивать де Луго в землянку. Но когда он почувствовал, что времени недостаточно, он не колебался. Он быстро ударил ногой де Луго и нырнул на него сверху, как на щит. Сотрудникам, которые ввалились сразу после него, повезло. Сразу после того как все они сбились в блиндаж*…

— Осторожно!

Кто-то дрожащим голосом выкрикнул предупреждение, и все повалились ничком, повинуясь условному рефлексу. В тот момент, когда они инстинктивно, почти в трансе, наклонили головы, частично открыли рты и закрыли уши, их барабанные перепонки выдержали оглушительный взрыв.

И то, что встретилось их глазам, когда они посмотрели вверх, было областью, где раньше была штаб-квартира, последствия полета магов. В дополнение к небольшому количеству формул противопехотных взрывов они атаковали с помощью гранат и пятидесятикилограммовых бомб.

Пока те, кто находился в блиндаже, наблюдали за происходящим, имперские маги с легкостью отбросили оборонительный зенитный огонь и начали преследование Республиканских магов.

Упорная погоня продолжалась, но, несмотря на напряженные усилия обороняющихся магов, враг вырвался на свободу, а Республиканские лидеры наблюдали за ним из блиндажа.

Большинство сотрудников были ошеломлены этим коротким моментом. Враг атаковал и ушел, а они ничего не смогли сделать.

Значит, это имперские маги. Это те солдаты, которые бушевали на Рейнском фронте. — Потрясение было настолько сильным, что подавляющее большинство сотрудников замерло, но Вьянто, один из немногих исключений, начал оценивать ущерб.

Штаб получил прямые попадания магическими формулами и был уничтожен. В таком состоянии все его оборудование должно было быть уничтожено. Им оставалось только воспользоваться резервным командным пунктом. — Я очень рад, что мы сделали резервную копию.

— С вами все в порядке, генерал?

— Клянусь покровительством Святой Матери! Еще немного и у нас были бы неприятности! Я никогда не думал, что настанет день, когда я буду рад иметь подчиненного, который будет бить меня без колебаний!

Самое главное, что генерал был жив.

К счастью, следует, сказать, что де Луго отделался только синяками, когда нырнул, или, скорее, его пнули, в землянку. Но никто не винил Вьянто, потому что он предотвратил катастрофу.

Тем не менее, даже если их храбрость была притворной, они были достаточно спокойны, чтобы шутить.

Вьянто решил, что они избежали наихудшего сценария. Он помнил кризис поражения, шок, вызванный известием о том, что их штаб на Рейне был уничтожен. Они не могли позволить этому случиться снова.

И все же, когда он заметил, что де Луго зажмурился, словно молясь, он не удивился — он и сам был напуган.

В конце концов, Республиканская армия снова была почти обезглавлена. На Рейне их реакция была запоздалой, потому что это было ново для них, но на этот раз они едва избежали той же ошибки.

Вероятно, это произошло из-за защиты Бога. Он думал о будущем Отечества, о гордости Республики, которая будет передана по наследству. Их решимость сохранить эту сияющую славу, даже если это было всего лишь послесвечение, едва ли помогла им преодолеть этот кризис.

— А какой ущерб?

— Все в полном беспорядке, но мы все еще можем назвать его минимальным. Может, отступим?

Они все еще могли сражаться. По крайней мере, они все еще могли раздавить их в следующем раунде.

Это был южный континент — не база Империи, а территория Республики и Содружества.

— Наши шансы в долгосрочном сражении не так уж плохи. В таком случае, лучше всего сохранить наши войска и вернуться к изматыванию противника.

С этими мыслями де Луго решил минимизировать свои потери и отступить.

Да, на этот раз они проиграли. Он чувствовал это. — Они нас поймали. — Но как стратег он уже смирился с этим и оставил все позади.

— Тц, мы ничего не можем с этим поделать… Отступаем! Мы отступаем и ждем своего шанса вернуться. Сообщите всем подразделениям, чтобы они отступили. Абсолютно никто не должны преследовать дальше. Нам нужно перестроиться.

Если начнется сражение, они все равно не смогут победить, поэтому ответом было не сражаться.

Они заманивали врага в битву на истощение и уничтожали его. Тот факт, что они выжили, уже был поворотным моментом.

Он и Республика не проиграют. Все, что им нужно было сделать — встать на ноги в конце войны. Короче говоря, это и была победа Республики.

***

— Ха-ха-ха! Вы их видели, майор? Что за выражения на лицах этих тупиц!

— Ха-ха-ха! Я понимаю, что ты чувствуешь, но, возможно, ты захочешь следить за тем, что говоришь.

В действительно редком случае майор фон Дегуршаф находилась в хорошем настроении.

Она радостно смеется, как ребенок ее возраста, когда ведет батальон. Когда они чувствуют себя хорошо, даже самый скромный человек будет улыбаться. К счастью, способность чувствовать подлинную радость — признак здорового ума.

— Но они даже не смогли обеспечить достойный эскорт. Как бы они ни гордились своим хорошим вкусом, улитки ужасно бестактны.

— Э, они просто слишком медлительны. С этим ничего не поделаешь.

Из официально принятых вычислительных шаров Имперской армии Модель 97 получает как превосходящую высоту, так и скорость. На самом деле, он заставляет остальных глотать пыль.

Восемь тысяч считается максимальной боевой высотой для существующих сфер, но не предел для Модели 97. Это такая высокоэффективная сфера, что если вы будете работать очень усердно, то сможете приблизиться к двенадцати.

Естественно, оптимальный вариант для самосохранения — первая тактика удара и бега. Обладая выдающейся высотой, скоростью и скороподъемностью, Элиниум Модель 97, официально известный как штурмовая сфера, может похвастаться производительностью, равной его названию.

Модель 95 — очень плохой аппарат, но 97 другой разговор — даже Таня вынуждена поднять руки, чтобы похвалить Элиниум Армс. Она ценит безопасность и спокойствие, которые дает Модель 97, настолько, что это ее надежная главная сфера.

Хотя, когда я действительно загнана в угол, мне приходится игнорировать мои бесчисленные конфликты и со слезами на глазах отказываться от опоры моего существа, свободы разума. Жизнь действительно незаменима.

Тем не менее, на этот раз мне не придется сталкиваться с такими экстремальными конфликтами. — Не обязательно быть Таней, чтобы радоваться тому, что можно пройти через что-то, не принимая никаких усилий.

— Ну, это неудивительно. Тенденции быстро меняются в Империи — особенно если вы Республиканский солдат, скрывающийся в колониях.

Так что даже Таня в шутливом настроении, хотя это не в ее характере. Так чудесно освободиться от этого проклятия, которое заставляет меня петь песни, восхваляющие Бога или что-то еще!

— В любом случае, давайте выпьем за Элиний Модель 97!

Время от времени, Элиниум делает достойную работу.

— Благодаря этой штуке, охота на уток была намного проще.

Если вы сосредоточитесь на контуре, то увидите, что моему батальону пришлось нелегко. Мы даже можем похвастаться, что дали ударили по врагу в основном самостоятельно.

Один батальон, усиленный, да, но все же один батальон — пробил окружение, захваченных в плен дружественных сил!

Имея в своем распоряжении вражеские подкрепления, мы заманили главные силы и остановили их на своем пути!

Затем мы повернули назад, чтобы атаковать, и даже нанесли удар по наземным целям!

Если вы добавите несколько риторических оборотов к нашей беготне, пытаясь убежать и достичь нулевой фактической военной выгоды, то это то, что вы получите. Кто-то из Императорской японской армии мог бы сказать что-то вроде: “мое энергичное подразделение нанесло смелый удар по основным силам противника, невредимым, как и наша миссия, и теперь мы отступаем.”

Я полагала, что было бы плохо только избегать врага, поэтому мы нанесли этот анти-поверхностный удар в конце, чтобы иметь какое-то действие, чтобы указать на них.

Ну, были некоторые новички-любители, которые, казалось, думали, что они маги, потому что летали время от времени, так что я смогла набрать несколько очков. Честно говоря, я даже не уверена, стоит ли добавлять их к моему счету.

Это сложно, потому что если вы считаете маленьких цыплят, способных только летать, люди думают о вас хуже. Способ, которым Империя оценивает убийства, довольно строг, так что даже если вы не собираетесь пополнять свой счет, лучше избегать всего, что может выглядеть так.

Даже если бы я охотилась на этих парней десятками, громкие разговоры, когда они даже не сравниваются с врагами, с которыми мы столкнулись на Рейне, только заставят моих коллег высмеять меня. Я не выношу, когда они говорят такие вещи, как "ты хочешь похвастаться своими охотничьими номерами?"

Если я их пересчитаю, то уверена, что люди будут говорить за моей спиной. Но тут у Тани появляется идея.

— Мы должны отметить, что это была стрельба по индейке.

— Да, вы правы. Мы не можем делать ложные отчеты.

— Вот именно. Разве они не говорили то же самое во время Второй мировой войны? Что счет против Русских на Восточном фронте совершенно отличался от счета против Американцев или Англичан на западном фронте.

— Но этот враг, несомненно, настойчив. Похоже, они все еще преследуют нас.

— Я не хочу испортить свой послужной список, — думает она, но когда она оборачивается, чтобы посмотреть, враги, кажется, спешат уйти. Она на минуту задумывается, но кто знает, что сделают эти мерзавцы, если она позволит им следовать за собой домой. Какая боль.

Более того, похоже, что подразделения, идущие за нами, знают, что делают.

Еще хуже то, что мы не можем избавиться от них, хотя приближаемся к максимальному ускорению. Я бы предложила закон против сталкеров, но такие правила все равно не будут применяться на поле боя, так что, думаю, нам просто нужно спасти себя.

— Ладно, давай поиграем с ними. Господа, цуринобус*. Развлеките наших гостей!

Я хочу устроить засаду этим подонкам, чтобы мы могли уйти. Мы уже находимся в режиме псевдо-Симадзу, так что неплохо использовать одну из их тактик здесь.

Это они нас преследуют. “Я бы предпочла цивилизованный способ мирного разговора”, — ворчит Таня в голове. Как только враг нападет на вас, у вас не останется другого выбора, кроме как убить его, я права?

— Яаааргх! Давайте устроим им целую лавину объятий!

И реакция подчиненных на ее приказ оказалась такой же живой, как она и ожидала.

Войска жаждут битвы, и это здорово. Это означает, что у нее не будет никаких проблем с привлечением добровольцев, чтобы сыграть ужасно трудную, но забавную роль приманки: тупые имперские солдаты, спасающиеся бегством. Ну, это просто означает, что они противный тип, который любит дразнить щенков.

— Фея 01 — 02 и 05. Вы, ребята — приманка. Располагайтесь в тылу. Когда эти клоуны нападут, притворись, что впали в смятение, и бегите.

Во-первых, у нее есть две роты, которые притворяются арьергардом. Главное — привлечь внимание противника. Враг, рвущийся в бой, часто подобен разъяренному быку, бросающемуся на красную тряпку. Ее подчиненные не рыжие, но я слышала, что бык бросается на все, чем перед ним помахивают.

Так что, позаимствовав этот пример, они сделают вид, что не могут противостоять атаке противника, и начнут беспорядочно отступать. У нее будет две роты, которые будут размахивать тряпками, и их будут преследовать, в то время как другие подразделения притворятся, что бегут перед врагом и отойдут на некоторое расстояние.

Притворившись, что потеряли волю к борьбе, они разбегутся в разные стороны. Тогда все, что им нужно сделать, это подождать в оптимальном месте и заманить тех тупиц, которые только знают, как атаковать.

— Остальные разделитесь. Заманив противника в воздушное пространство Д-3, мы собираемся атаковать с трех сторон.

В тот момент, когда две роты приманки приведут врага в Д-3, остальные подразделения, которые предположительно бежали в хаосе, вернутся и начнут атаку. Затем они все образуют конусообразную форму и пересекают свои линии огня, стараясь не задеть друг друга.

В тот момент, когда эта формация соберется вместе, враг будет подобен крысе в ловушке.

— Хорошо, джентльмены. Пора дать этим дуракам немного поучиться!

Таня ворчит, что научит их, что быть окруженными в небе так же ужасно, как и на земле. К сожалению, смогут ли они использовать то, что знают — это вопрос другого измерения.

И когда имперские маги выпускают невероятное количество формул в это узкое воздушное пространство, Республиканцы, которые с таким энтузиазмом преследовали их, умирают и падают один за другим. Вам не нужно быть Таней, чтобы признать это как морально укрепляющую, чрезвычайно гладкую победу.

Кроме того, майор Таня фон Дегуршаф получает свой счет, и он даже не требует больших усилий. Замечательная работа, которая приводит к легким, драматическим результатам.

— Ха-ха-ха! Я не могу перестать смеяться!

Вот почему в редких случаях она может быть такой веселой, что даже хихикает.

Она чуть не говорит: "было бы здорово, если бы с этого момента все оставалось так просто”, но замирает, осознав смысл своих слов.

Да, слова отныне и навсегда.

— С этого момента?

Вот что значит быть настолько счастливым, что ты снова оборачиваешься к печали. Ее мысли на мгновение останавливаются, а затем ужасное предчувствие будущего вызывает мурашки по спине. Придя в себя, Таня объективно вспоминает ситуацию, в которой оказалась. Затем, немного подумав, она качает головой с откровенно горьким выражением на лице.

Конечно, сейчас мы легко побеждаем. — Даже сейчас они сбили Республиканских магов, как будто пиньяту для битья. Но война обычно не бывает такой.

Получая выигрыш так легко, вы погубите себя. Уничтожение вражеского сброда, безусловно, ведет к прямой победе, но было бы ошибкой ожидать, что все сражения будут такими.

Даже до этого, если у нас есть такое преимущество, разве мы не должны принять меры, чтобы закончить войну?

— Хм?

Таня вдруг удивляется, почему они все еще дерутся, и бессознательно стонет. Даже не заметив вопросительного взгляда первого лейтенанта Вайса, она глубоко задумалась, когда отряд вернулся на базу. Поразмыслив некоторое время, она вынуждена признать шокирующую реальность.

Когда они приземляются на своей базе в пустыне, она сбрасывает свое снаряжение и распускает войска. С рассеянным видом потягивая из бака холодную воду, она смотрит на бесконечную вереницу имперских военных машин, двигающихся через пустыню.

Поставки из родной страны и транспортные грузовики. Все эти существа отчаянно сражаются с песком, чтобы помочь им одержать победу. Она не уверена, кто придумал эту идею, но они мудро использовали верблюдов вместо лошадей, чтобы нести часть груза, что, вероятно, повысило эффективность.

Так что их тяжелый труд окупается. Пока все в порядке.

Их единственными врагами являются остатки Республиканцев, которые вряд ли представляют собой серьезную угрозу, и экспедиционные силы Содружества. Независимо от численности, Имперская армия должна их превосходить с точки зрения подготовки, так что любой бой является гарантированной индейкой для стрельбы

И наоборот, мы тратим наши транспортные средства на этого жалкого врага и создаем серьезную нагрузку на наши линии снабжения.

Конечно, с точки зрения идеи генерала фон Зеттюра о чисто политическом развертывании для оказания давления на Республику и расширения нашего влияния на Королевство Ильдоа, экспедиционные силы южного континента — один из вариантов ответа.

Слова вертятся у нее на языке, но она не может их выговорить и вздыхает.

И план генерал-лейтенанта фон Рудерсдорфа по уничтожению остатков Республиканской армии, и политический план генерал-лейтенанта фон Зеттюра — это варианты, которые предполагают, что число основных игроков в войне не растет. Они сделали экспедиционные силы реальностью, используя все возможные средства, несмотря на тяжелую ситуацию в тылу и ограниченные силы, которые они могли собрать.

Таня вынуждена волноваться. —Учитывая финансовую ситуацию, возможно, этот план уводит нас слишком далеко от нашего пути по тонкому льду.

Там должно было быть сколько угодно путей. Флот Открытого Моря мог бы занять выжидательную позицию по отношению к принятию командования морем от Содружества, даже если бы оба флота были уничтожены. Они могли бы установить марионеточное правительство в Республике и заключить мир.

Но насколько Таня может судить, имперский флот прибегает к стратегии флота в бытии, избегая военных рисков и сохраняя свою силу. Хотя она не может отрицать, что стратегия имеет свою логику, это определенно не тот, кто победит своих врагов.

Вот почему она оказалась развернутой в несущественных Республиканских колониях на южном континенте, чтобы преследовать и уничтожать остатки Республиканской армии. Даже если не принимать во внимание дипломатическую заботливость по отношению к королевству Ильдоа, это все равно ставит телегу впереди лошади.

С таким же успехом Империя могла бы праздно излучать свои превосходящие боевые возможности. В этих отдельных мелких сражениях имперские генералы не проиграют. Они доминируют на тактическом уровне. Генеральный штаб успешно управляет мобильностью и развертыванием на оперативном уровне, будь то маневренная война или прорыв окружения, а также вопросами снабжения.

Действительно, с военной точки зрения оказание военно-политического давления на остатки Республики и Содружество через ситуацию на южном континенте и планирование сотрудничества с Ильдоа не является серьезной ошибкой.

Но это только с чисто военной точки зрения. Или… Таня передумала и пересматривает свое заключение. — Может быть, Генеральный штаб с самого начала предлагает политику только с военной точки зрения, а остальное они оставляют на усмотрение правительства, не желая наступать на пятки администрации.

Но если это так, то Таня должна спрятать голову в ладонях.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Что толку расширять фронт еще больше, чем сейчас?

— Что может выиграть Империя, захватив бывшие Республиканские колонии в пустыне? Может ли воля к борьбе с любым врагом, которого вы найдете на поле боя, распространиться на политиков в тылу, которые должны сохранять спокойствие и думать о стратегии?

Следуя этому ходу мыслей, она содрогается от ужасного видения будущего.

Тогда... Тогда как?.. Как политики на родине собираются закончить войну?

Она пробормотала.

Но одно это чувство вызывает у нее ужасный озноб, словно проклятие. — Способны ли имперские политики прекратить войну?

Мы, имперская армия, побеждаем на поле боя. У нас тоже есть инициатива. Вот почему мы наслаждаемся такими хорошими временами прямо сейчас.

Да, и в политическом, и в военном отношении это наш звездный час.

— Значит, если это действительно наш звездный час, то...?

— Какая потеря, — сокрушается она. — Это наш звездный час, но Империя все еще кровоточит своей национальной мощью в войне, которой не видно конца.

1 НОЯБРЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СОДРУЖЕСТВО. ПАЛАТА ОБЩИН.

— Подданные Содружества, сегодня я сообщаю вам, что приближается день, когда Империя, эта ужасная военная нация, обрушит на нас свою мощь.

Голос премьер-министра, обращавшийся по радио ко всем жителям Содружества, передавал их суровую реальность.

— И, к сожалению, я должен также сообщить вам, что они собираются напасть. Но позвольте мне сказать вот что: я надеюсь, что вас немного утешит то, что я обещаю вам от имени Содружества, что они не смогут прийти морем.

Однако, вопреки содержанию его речи, в его тоне был намек на юмор.

— Но даже наши деревянные стены, восхваляемые с давних времен, столкнулись с тяжелым испытанием, Империей. Война уже не та, что была раньше.

Так он говорил, касаясь того, как изменилась война.

— В данный момент мы должны откровенно признать, не теряя присутствия духа, что вступаем в ужасную эпоху.

Все, кто внимательно слушал, понимали, что он имел в виду, что это будет тяжелый бой.

— Эта война будет жестокой и потребует долгой выдержки. Вероятно, нам придется сражаться до тех пор, пока либо мы, либо наш враг не падем. И это будет борьба, которая отнимет у нашего отечества последние силы.

Вместе со своими предсказаниями он сделал заявление.

— Но я обещаю моему любимому отечеству.

Каждое слово было кристально ясно.

— Когда-нибудь мы их уничтожим.

Кто-то в пабе крикнул: “Еще бы!” — И множество людей согласно закивали.

— Но сейчас я просто надеюсь, что через тысячу лет внуки наших детей прочтут в книге по истории, написанной одним из нас, что сейчас, в этот момент, наступили лучшие времена для Империи.

Это была история, которую они должны были создать.

— Для нас это действительно худшие времена, надо сказать, мрачные. В то же время для Империи это лучшие времена.

Он был даже высокомерно уверен, что они будут существовать вечно тысячу лет спустя.

— А теперь, леди и джентльмены, тост за наши худшие времена. И разве мы не хотим, чтобы это сказали наши внуки? Разве мы не хотим, чтобы они сказали, что эти времена были лучшими в Империи? Теперь, в худшие времена нашего вечного отечества — ура!

(Военная хроника маленькой девочки, Том 3: “Звездный час”, Фин.)

1. Поведенческая экономика — направление экономических исследований, которое изучает влияние социальных, когнитивных и эмоциональных факторов на поведение в сфере экономики.

2. Золотой парашют — крупная выплата или другая финансовая компенсация, гарантированная руководителю компании, если он будет уволен в результате слияния или поглощения.

3. Синекура, — хорошо оплачиваемая должность, не требующая особого труда.

4. Уайтхолльский дворец был основной резиденцией английских королей в Лондоне с 1530 по 1698 год, когда он сгорел. На момент пожара во дворце насчитывалось свыше полутора тысяч помещений, что делало его самым большим во всей Европе…

5. Рекогносцировка — визуальное изучение противника и местности в целях уточнения принятого на карте решения.

6. Превосходство противника в численности должно — для выравнивания шансов на исход боя — компенсироваться квадратом превосходства в качестве ведения боя (двукратное — четырехкратным и т.п.). Закон не распространяется на мгновенную схватку (блицкриг) и партизанскую войну.

7. Джон Бинг — британский адмирал, расстрелянный по приговору военного суда за то, что в сражении при Минорке «не сделал всё, что от него зависело».

8. Битва при Сэкигахаре является самым масштабным сражением в истории Японии. Победа досталась войскам так называемой «восточной коалиции», которую возглавлял Токугава Иэясу. Войска которой насчитывали 75 000 человек. В западной же коалиции, под предводительством Исиды было 120 000 человек. Результаты битвы. Восточная коалиция потеряла 8 000 человек и несколько тысяч раненых, западная — 40 000.

9. Симадзу — японский самурайский род. Существовал с периода Камакура по период Эдо.

10. Многие считали, что именно атака Келлермана принесла Наполеону победу. За этот подвиг месяц спустя он был произведен в дивизионные генералы. Впрочем, сам Келлерман считал, что его роль в этой победе была оценена недостаточно. Но когда спустя много лет Наполеону доложили о необузданном грабеже Келлермана, тот отмел обвинения, заявив, что имя Келлермана напоминает ему только о Маренго.

11. Мэйдэй — Сигнал бедствия.

12. Полк — 1000-2000 человек (П.П. откуда так много).

13. Блиндаж — постоянное или временное фортификационное подземное сооружение для защиты от пулемётного, артиллерийского, миномётного огня, от напалма и оружия массового поражения и для отдыха личного состава.

14. Tsurinobuse — Очень популярная и известная тактика, связанная с кланом Симадзу, но также популярная на всем острове Кюсю.

Этот маневр представляет собой "притворное отступление", которое позволяет небольшой армии заманить в засаду противника.

Основные силы разделены на три или четыре отдельные армии, две/три скрытые в стратегических позициях и приманке.

Армия-приманка должна вступить в бой с противником и симулировать отступление, чтобы перенаправить вражескую армию в засаду; когда армия преследует, обычно теряется сплоченность и дисциплина. Как только они достигали других скрытых армий, враг обычно подвергался перекрестному огню. Симадзу были особенно смертоносны с их tsurinobuse из-за использования обученного снайпера и высокого присутствия артиллеристов в скрытых армиях, которые ведут засаду.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Приложение

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Всем, кто взял в руки третий том, давно не виделись. Мне ужасно стыдно, что я заставил вас так долго ждать. А героям, которые здесь впервые и купили все три книги сразу, пусть у вас будет светлое будущее на “этой стороне”. Во всяком случае, на ограниченное время, но вы можете скачать аудио драму—аудио драму! Вау. Если только я постоянно не галлюцинирую, не осознавая этого, то вы, возможно, уже сейчас наслаждаетесь ее содержанием. Удивительно, но можно сказать, что все шло по графику (по объявлению из Генерального штаба). В прошлый раз моей продуктивности мешала эта “восточная компания” и их злонамеренное вмешательство в то, что Клаузевиц назвал бы “замедлением работы”. На этот раз, без такого злонамеренного вмешательства, все шло соответственно... Все шло по расписанию. На самом деле, я даже опережаю график. Несмотря на то, что сейчас осень, я пишу это в своей комнате, но не с обогревателем, а с включенным кондиционером. И это не ложь. В то время, когда я пишу эти строки, температура просто смехотворна — восемьдесят три градуса по Фаренгейту (28 °C). Позвольте мне объяснить. Моя рукопись и реальная жизнь накладывались друг на друга, и это была чрезвычайно ожесточенная борьба. Покончив с делом, я бодро направился в аэропорт и спокойно сел в самолет, летевший в Соединенные Штаты. Я был так горд собой за то, что успешно уравновесил свою рукопись и реальную жизнь, что мне просто повезло. Затем, когда я прохлаждался на американском Юге, страдая от желудочного напряжения порций еды американского размера, я увидел новости о террористическом нападении в Канаде. — Какого черта? Я потянулся к своему планшету, чтобы проверить новостной сайт, когда о? У меня был новый e-mail. Я открыл ее с добротой и лаской, гадая, кто же беспокоится о моей безопасности, и был шокирован. Это было электронное письмо, в котором мне предлагалось написать послесловие к [дню икс]! О боже мой. Так вот, я прихожу к вам, стучу по клавиатуре и думаю: “так не должно было быть, ведь я живу на юге Соединенных Штатов”. Думаю, что к тому времени, как вы получите этот том в свои руки, я уже вернусь на японскую землю. <Возможно.> Люди всегда попадают в одну и ту же ловушку, когда чего-то добиваются. Я чувствую, что меня, должно быть, учили важности бдительности, что самый опасный момент — когда ты думаешь, что победил своего врага. Другими словами, это то, что я получаю за то, что забываю пословицу “нужно затянуть ремни даже после победы.” И вот я понял, что мне нужно поразмыслить над тем, что я сделал. Например, как насчет той замечательной пляжной сцены, которую я добавил, как и обещал? Теперь я не чувствую ничего, кроме сожаления о том, как это было заискивающе. Хотя это было желание, переданное мне вами, читатели, я делаю некоторые серьезные, джентльменские размышления о том, не был ли я слишком верен желаниям и мирским страстям. Гадая, будут ли меня ругать, я не могу смотреть в лицо своей совести. Это книга для добропорядочных граждан с устоявшейся репутацией полезного романа, поэтому в следующий раз я постараюсь изобразить вещи немного более моралистически. Надеюсь, вы простите меня за беспринципность этого тома. Я склоняюсь к обещанию, что выпущу четвертый том со скоростью блицкрига (по сравнению с предыдущими усилиями), и я клянусь вам сейчас, хотя это только личное обещание, я приму свое решение как можно скорее. И последнее, но не менее важное: спасибо Tsubakiya Design, который сделал великолепный дизайн, корректорам, которые работали со мной над всеми несносными корректурами, команде, которая объединила свои силы, чтобы сделать звуковую драму, и многим, многим другим. Ноябрь 2014, Карло Дзен

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Дальняя разведывательная миссия. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

15 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. НАД ВОСТОЧНЫМ ПОГРАНИЧНЫМ РАЙОНОМ ИМПЕРИИ.

В небе над восточной границей Империи незаметно парит двухмоторный транспортный самолет. Рабочая лошадка авиационного транспортного подразделения Имперской армии совершает редкий ночной полет.

Навигационные огни, обычно настроенные на максимальную яркость и четкость в дружественном воздушном пространстве, для избежания столкновений, были выключены…

Замаскированный корпус самолета неторопливо летит к месту назначения под покровом темноты, не издавая ни звука, если не считать легкого гудения моторов. Девяносто девять из ста человек, взглянувших на небо, никак не могли знать, что там что-то есть.

Его окрас был рассчитан на полет на вражескую территорию, что делало национальность неясной.

Первоначально истребитель, был оснащен всеми возможными контрмерами против обнаружения, доступными воздушному командованию специальной оперативной группы, которая, откровенно говоря, не колеблясь нарушала границы.

Даже если бы диспетчер Восточного центра управления боевыми действиями ПВО, организованного при Восточной группе армий Империи, сообщил, что они видели что-то странное на радаре, это не было бы официально отмечено ни в одном отчете. Если бы кто-нибудь попытался подать заявление, приезжие офицеры Генерального штаба просто настаивали бы, что вы ничего не видели.

Личный состав на борту этого довольно тревожного судна практически можно назвать имперской военной тайной. Ведь это подразделение — любимчик Генерального штаба, готовый в крайнем случае выполнить даже мокрую работу.

Да, включение в этот тип специальной оперативной группы является синонимом признания в качестве сливок урожая Имперской армии. Большинство офицеров безоговорочно восхищаются их легендарной храбростью и мастерством.

Конечно, для командира подразделения, о котором идет речь, благоговение совершенно излишне.

Все, чего я хочу — поменяться с кем-то местами.

Понимая, что она ничего не добьется с этим бесполезным ходом мыслей, лидер специальной оперативной группы, назначенной для дальней разведывательной миссии глубоко в тылу врага, майор Таня фон Дегуршаф, слегка вздыхает про себя.

Посмотрев вниз, я вижу свои маленькие ручки. Даже если его разделить на несколько частей, это слишком тяжелое бремя для хрупкого тела маленькой девочки. Если я подхожу под все требования ребенка, то хотела бы попросить соответствующую защиту. Но нет, даже в мечтах Тани нет возможности покинуть линию фронта, внезапно вытащив карточку ребенка и сказав, что она не хочет воевать.

203-й воздушный магический батальон находится под непосредственным командованием Генерального штаба Имперской армии и, следовательно, является крайне редким видом батальона — он имеет полномочия действовать самостоятельно. Более того, мы накопили солидную кучу достижений. Другими словами, мы совершили ошибку, доказав свою полезность. Кроме того, нам было невыгодно то, что мы изначально были созданы с помощью добрых услуг Генерального штаба на родине. Для начальства мы очень удобный инструмент.

Благодаря этому нас бросили на все фронты, превратили в группу ветеранов. Начиная с командира фон Дегуршаф и далее, каждый опытный офицер в батальоне пользуется репутацией элиты.

Вот почему Таня обхватывает голову руками и причитает: "Я не хочу драться, но, сейчас трудно убежать".

Поразмыслив, она вспоминает события нескольких часов назад — и то, как недолговечно было ее счастье при возвращении в имперскую столицу.

Мы вернемся на несколько часов назад.

***

Прилетев в имперскую столицей впервые за долгое время, она заметила, что небо было стеснено из-за плотной линии перехвата. Она была полностью сыта тем, что кто–то на земле проверял личность каждый раз, когда она проходила через многослойную зону противовоздушной обороны.

Возможно, они и выполняли роль патрулей, но их потребность поприветствовать коллег из инструкторского подразделения тоже часто раздражала.

Во-первых, люди не созданы для того, чтобы получать удовольствие от того, что их проверяют под дулом пистолета, даже если дружественные силы просто выполняют свой долг.

Тем не менее, несколько часов назад, когда Таня летела по заранее намеченному маршруту над столицей, она была благословлена чувством спокойствия, которое было настолько полным, что сложные процедуры нисколько ее не беспокоили.

В конце концов, ей все-таки удалось вернуться в столицу. После того как город, по которому они так соскучились, стал виден издалека, весь отряд пребывал в хорошем настроении. Солдаты не могли скрыть своего восторга от того, что их вызвали обратно на родину, подальше от бескрайних, бесплодных песков южного фронта.

Действительно, единственным словом было экстаз. Однако в настоящем Таня находит свой оптимизм настолько идиотским, что ей хочется буквально проклинать себя.

Но в ее защиту скажу, что в то время это было неудивительно.

Майор Таня фон Дегуршаф была сыта по горло боем, так что любая причина, которая давала свободу от линии фронта, была поводом для подлинного торжества. Вызов в родную страну был хорошей новостью, если таковая вообще существовала, и у нее не было причин подозревать подставу.

Пока они не приземлились в назначенном месте, Таня счастливо верила в то, что их вызвали домой на отпуск. Это было так великодушно со стороны командования — правильно сменить персонал, что она была почти впечатлена.

Затем явились ее знакомые полковник фон Лерген и майор Угер, чтобы выслушать рапорт. Для возвращающегося подразделения приветствие от знакомых лиц, несомненно, облегчение. Начальство было настолько внимательным, что она восхищалась их кадровыми навыками.

Позволив своим войскам спокойно отдохнуть, она приказала офицерам присматривать за своими людьми, а сама повернулась к полковнику фон Лергену, чтобы отчитаться.

— Все члены 203-го воздушного магического батальона, подчиняющиеся непосредственно Генеральному штабу, включая майора Таню фон Дегуршаф, вернулись с южного фронта без единой потери.

— Отличная работа, майор фон Дегуршаф. Я слышал от Южной экспедиционной армии о великолепных достижениях, которых вы достигли. Они сказали, что вы действительно пошли ва-банк, и когда я просмотрел боевые донесения, я был тронут, обнаружив, что это правда.

— Благодарю Вас, полковник фон Лерген!

— И вам не нужно беспокоиться о заявках на награждение, которые вы подали для своих войск. Я сделаю все возможное, чтобы помочь им — думайте об этом как о моей личной признательности за вашу выдающуюся службу на юге.

Они обменялись приветствиями с пониманием и гордостью профессионалов. Обнадеживало то, что Лерген займется этими заявками.

Заявление было сделано кадровым солдатом-офицером Генерального штаба, не меньше, так что, вероятно, это было не просто на словах. Вес их достижений и его доверие к ним говорили о том, что его слова можно воспринимать как обещание.

— Извини, я хотел бы представить их вам прямо сейчас вместе с моей благодарностью, но мы получили рекомендации всего несколько дней назад. Я лично пытался ускорить процесс, но... видимо, администраторам нужно какое-то время, чтобы разобраться с бумагами.

— Нет, я приношу свои извинения за то, что мы не поддерживали лучшего контакта. Военная почта была настолько ограничена в зоне военных действий, что я не могла даже послать дружескую записку.

Это был хрестоматийный обмен вежливостью и сожалениями по поводу прерванного общения.

Таня хотела бы лучше следить за ситуацией на родине, но единственное, что было доступно — письма, отправленные по морю, а не по телеграфу или электронной почте. И именно поэтому разговор с глазу на глаз был так важен.

Ей следовало бы отточить свои навыки невербального общения и быть настороже. Вместо этого, она совершила серьезную ошибку, позволив доброте Генерального штаба по отношению к своему подразделению добраться до нее.

***

Надо было быть осторожнее, — горько размышляет Таня на борту транспортного самолета. Невозможно было больше сожалеть об этой оплошности.

Закрыв глаза и вспомнив тот момент, она поняла, что Лерген как-то странно посочувствовал ей и кивнул со всей серьезностью. “Ничего страшного. Мне кажется, я понимаю, в каких обстоятельствах вы оказались.”

Ее тошнит от того, что сказала в ответ. Она кивнула головой, поблагодарила его, а затем спросила об общем положении дел в столице и о том, как обстоят дела дома.

Можно было подумать, что они уже отреагировали, но когда она увидела нерешительное выражение лица майора Угера, то наконец почувствовала, что происходит нечто странное.

***

— А теперь давайте поговорим о делах. Майор Угер был ответственным, так что я позволю ему объяснить. Пожалуйста, расскажите майору фон Дегуршаф о транспортном отделе.

— Да, сэр... Я все объясню, как только вы получите документы.

— Очень любезно с вашей стороны, майор Угер.

Теперь она может только сожалеть о том, как беззаботно вела себя. — Неужели южный континент так сильно притупил мои чувства?

Какая ирония... Я усовершенствовала свою чувствительность к убийству до такой степени, что теперь у меня есть коммуникативная неспособность в нормальном обществе.

Было бы все иначе, если бы я заколебалась, когда Лерген спросил об укомплектованности войск? — Она должна была спросить саму себя.

— Да, мы понесли лишь незначительные потери на южном континенте. Командование генерала фон Ромеля оказало нам большую помощь, и мы вернулись без больших потерь. — Ей не следовало послушно сообщать о нескольких жертвах.

Ретроспектива двадцать на двадцать, но я не смогла уклониться от миссии, которой, вероятно, могла бы избежать. Полковник фон Лерген нашел кого-то, кого он мог заставить взвалить на свои плечи невыполнимую задачу, и его восторг проявился в очаровательной улыбке.

Именно в этот момент все вокруг начало принимать странную форму.

И заняло то всего час.

Из ниоткуда с улыбкой появился офицер из отдела стратегической разведки и подбежал к нему, помахав рукой полковнику фон Лергену. Таня сразу почувствовала, что что-то не так, но было уже слишком поздно.

Она должна была сказать генеральному штабу, что ее подразделение истощено и не годится для боевых действий. В конце концов, 203-й воздушный магический батальон подчиняется непосредственно им. В большинстве региональных командных цепочек групп армий мы имеем привилегию выбирать свои собственные миссии. Но также мы не можем отвергать приказы от Генштаба.

К сожалению, в то время как обычно кто-то в командной цепочке наложил бы вето на эту идею как слишком опрометчивую, внутри Генерального штаба, по принципу конфиденциальности, это должно было остаться между тем, кто отдает приказы, и Таней.

Не было никакой возможности вмешаться третьей стороне.

Я полагаю, что мы можем сказать “Спасибо”

Таня в настоящее время застряла, командуя какой-то таинственной военной группой, выполняющей секретную миссию по пересечению границы.

Точнее, будет командовать.

Технически, Таня и другие в транспортном самолете летят над восточным пограничным районом Империи для учений.

Даже если предлог всего лишь официальный, именно там они сейчас и находятся.

Предположительно, им приказано провести учения. Она сообщила своим подчиненным, как и было приказано вышестоящим начальством, что эти приказы о проведении учений внезапно поступили из Генерального штаба.

Но, конечно же, никто не поверил.

В тот момент, когда они прибыли на плацдарм, их погрузили на борт самолета, который ждал Генеральный штаб вместе с их крайне подозрительными “учебными” приказами, а затем взлетели, даже не получив указаний, куда они направляются.

И вдобавок ко всему, транспортный самолет был специально оборудован для ночных маневров.

Каждый мог сказать, что в этих приказах было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Даже доверчивые старшие лейтенанты Гранц и Серебрякова могли это понять.

За короткое время до посадки опытные офицеры хватали все, что попадалось под руку, как будто нельзя было терять ни минуты.

Гранц, которому было поручено управлять оружием и боеприпасами, швырнул в самолет запасные боевые сферы и полный комплект боеприпасов. Тем временем Серебрякова была поглощена осмотром радиоприемника, который она умело откуда-то прихватила.

Что же касается капитана Вайса, который работал так же усердно, как и Таня, то он был занят тем, что запихивал в рюкзаки своих подразделений, любимые ветеранами дальней разведки, шоколадные батончики.

А что касается того, куда направляется спешно запущенный самолет — технически секрет, но члены 203-го воздушного магического батальона знают, как ориентироваться.

На самом деле, у них есть опыт навигации ночью, не имея ничего, кроме знания астрономии. По группе пробегает рябь, когда они сами осознают, что летят к восточной границе. Пока официально не объявлено, солдаты привыкли молчать... Но их вопрошающие глаза, казалось бы, спрашивающие, “не являются ли учения Восточной группы армий диапазонами в другом направлении?”, невероятно несносны.

Не думаю, что есть тупицы, которые верят, что пилот самолета, принадлежащего к специальной оперативной группе, допустит навигационную ошибку и уведет нас с полигона.

Даже если Таня притворяется невежественной и говорит: “начальство, должно быть, добавило нам творческий поворот”, достаточно громко, чтобы все слышали, все ее подчиненные уже знают, что она была глубоко погружена в разговор с офицером связи из стратегической разведки в операциях о “личном поручении” прямо перед их вылетом.

Таким образом, самое большее, на что она действительно может надеяться — это на то, что ее войска будут подыгрывать ей... Таня должна быть благодарна за то, что любопытные взгляды — все, что пришло им в голову.

В любом случае, если бы она знала, что все закончится именно так, ей следовало бы продолжать играть с этой анахроничной колониальной армией в открытой пустыне.

В некотором смысле это было похоже на желание одолеть колониальные силы обороны Нидерландов без истребителей.

В сентябре прошлого года я трепетала, когда увидела песок, но по сравнению с грязным Восточным фронтом, ура пустыне.

Майор Таня фон Дегуршаф — ветеран. Она не настолько зеленая, чтобы искать романтики в войне. Для того, кто имеет опыт, предпочтительнее помощь могущественному союзнику в сокрушении слабого врага.

Она не может понять привлекательности добровольного полета к опасному фронту, где упорные враги ждут и надеются, что поле боя будет подвергнуто обстрелу с вероятностью трупов. Как и подобает солдату, Таня горячо желает мира. Если это возможно, она даже хотела бы работать ненасильственной интеллигенцией, находясь в безопасном тылу.

И вот почему.

Может я повторяюсь, но когда Таня узнала, что ее служба на южном континенте подходит к концу менее чем через полгода, она была в восторге. Она подпрыгнула от радости, когда ее отряду магов было приказано вернуться домой для периодической ротации заданий.

Она была тронута блестящим руководством Генерального штаба и обнаружила вновь обретенное уважение к впечатляющему пониманию генералом фон Зеттюром чувств солдат.

Единственным несчастьем было то, что ей пришлось расстаться с генералом фон Ромелем, несмотря на то, что они наконец-то поладили.

— Де Луго будет спать спокойнее, когда ты уйдешь.

— Ах да, наш дорогой друг — я буду ждать известия, что вы отбросили его подушку.

Он был таким идеальным боссом, что, когда она пошла доложить о своем уходе, они обменялись колкостями. Таня не решилась бы шутить, будь это генерал фон Зеттюр. Редко можно найти босса, который мог бы справиться с подобными вещами. Наличие вышестоящего офицера, который действительно понимал, чего она хочет, предоставлял ей права и оставлял все на ее усмотрение — вот что действительно делало ее усилия стоящими.

Чем больше она думает об этом, тем больше ей напоминают... как легко ей было на южном фронте.

На этом континенте их командир был великолепен, их силы были примерно равны силам врага, а имперские солдаты имели лучшую дисциплину. Лучше всего было то, что враг, с которым они сражались, был побитой собакой, которая уже потерпела огромное поражение. Большая потеря сделала бы солдата более хрупким, чем некоторые могли бы предположить, и именно поэтому фактическая сила врага была ниже его номинальной стоимости.

Ягнята, ведомые львом, могут в конце концов превратиться в волков, но если ягнята будут побеждены до того, как лев поведет их куда-нибудь, их переподготовка пройдет не очень хорошо.

Помимо материально-технических проблем пребывания в пустыне, главным из которых был доступ к воде, некоторые могли бы даже назвать поле боя удобным. Колотить врагов по мере необходимости, накапливать награды и даже не жалеть времени на подготовку войск? Трудно было представить себе более идеальную ситуацию.

Единственная причина, по которой Таня счастливо покинула южный континент, заключалась в том, что она твердо верила, что ее ждет радужное будущее службы в тылу.

Она отдохнет в самой Империи, поищет себе место... Прошло всего несколько часов с тех пор, как она улетела, фантазируя обо всем, что ей хотелось бы сделать.

Наивная вера в то, что подразделение будет спокойно работать в течение месяца, пока Империя реорганизует свои силы. Она рассчитывала наслаждаться весной в Империи по крайней мере до апреля.

В худшем случае, она решила, что получит все, что сможет, от сезона, проведенного в гарнизоне бывшей базы Республиканской армии. Если бы это произошло, то только из-за фальшивой войны* с Содружеством — сплошным позерством и отсутствием движения. Она оптимистично представляла себе, что в сущности это означает оплачиваемый отпуск.

Да… “воображение”.

К сожалению, солдаты не имеют большой свободы — и фактически, количество свободы, которую они имеют, обратно пропорционально их многочисленным обязательствам.

Если бы я могла свободно поставлять свою рабочую силу на рынок, то в мгновение ока сменила бы работу. Если бы существовали частные военные компании, я бы всерьез задумалась о присоединении к одной из них. Нет, пожалуй, мне стоит просто начать свою собственную. — Реальность так жестока, что Таня на мгновение забывается в своих эскапистских* фантазиях.

Не успела она опомниться, как была вынуждена выполнить секретную миссию, чтобы пересечь границу, разделявшую отечество с Федерацией.

Само собой, что это нарушает все виды законов войны... Хотя технически Федерация не ратифицировала многие из них, так что юридическая серая зона — небольшое утешение.

В любом случае, Таня не может сомневаться в правильности этой миссии. Если только приказ, несомненно, не нарушает закон, как может солдат открыто сопротивляться? Она прекрасно знает, что если Генеральный штаб отдал приказ, то ее задача — послушно выполнять его.

Но это все равно нечестно.

Тем не менее, в этот момент Таня отбрасывает свои вздохи и жалобы, чтобы еще раз подтвердить ситуацию, в которую она попала, и убедиться, что у нее действительно нет выбора.

Операция против Федерации…

Если мы потерпим неудачу, то лучшее, на что мы можем надеяться — это теплое, гуманное общение (читать: “пытки”) с коммунистами.

Мы прокрадываемся в Федерацию, где форма правления, положила немало жизней.

Если мы надеемся вернуться целыми и невредимыми, то сейчас не время срезать углы.

— Капитан Вайс, у вас есть минутка?

— Да, Майор!

Таня принимает решение и зовет своего доверенного заместителя командира, взглянув на часы. К счастью…

Время вполне подходящее.

— Извините, но не могли бы вы прийти сюда?

Транспортный самолет был нагружен горой низковысотных приспособлений для посадки, оружием и боеприпасами, и к тому же набит большим количеством магов, чем кто-либо мог себе представить, отчего внутри было ужасно тесно.

Быть на военном транспортном судне означает не иметь возможности вызвать подчиненного офицера без оттеснения других.

И Таня должна повысить голос, иначе он не услышит.

Это военная машина, в конце концов, а не пассажирский самолет — ему не хватает даже малейшего внимания к комфорту пассажиров. Для военного самолета двигатель можно считать бесшумным, но он все равно военный. Таню бесконечно раздражает то, что ей приходится кричать, чтобы быть услышанной сквозь непрекращающийся гул.

Спасительная благодать заключается в том, что ей действительно не нужно беспокоиться о том, что ее подчиненные, без сомнения, слушающие с настороженными ушами, могут подслушать их.

— Лейтенант Серебрякова! Лейтенант Гранц! Извините, но, пожалуйста, проверьте все снаряжение!

— Да, мэм!

Покончив с Серебряковой и Гранцем, Таня достает из стоящего у ее ног портфеля какой-то предмет с толстой подкладкой.

Вайс оглянулся, должно быть, заметив, что это был запечатанный конверт того типа, который используют в Генеральном штабе. В ответ на его вопросительный взгляд Таня кивает и просит его кое-что проверить.

— Капитан Вайс, Пожалуйста, подтвердите время, указанное на конверте. Я бы хотела, чтобы вы сверили его со своими часами. Соответствует ли оно текущему времени?

— Да, Майор. С моими часами — да.

— Хорошо. Мои часы показывают то же самое. Затем, в присутствии командира и старшего офицера 203-го воздушного магического батальона, оба подтвердив правильный час, давайте откроем конверт.

Таня вскрывает послание и достает несколько документов. Одного взгляда на краткое содержание достаточно, чтобы сказать ей, что это именно то, что она ожидала.

Она хмурит брови, пока воздерживаясь от комментариев, а затем протягивает бумаги Вайсу.

— Это…

Когда он заканчивает читать, у него вырывается стон.

— Нас срочно отправили, чтобы мы могли участвовать в разведке сил Федерации. Если то, что здесь говорится, правда, то неудивительно, что начальство хочет сделать все возможное, чтобы проверить ситуацию.

— Да, Майор. Это многое объясняет. Учитывая контекст, я понимаю, почему приказы, которые мы получили до сих пор, были такими странными.

Ей даже не нужно смотреть на лицо Вайса, когда он кивает рядом с ней, чтобы понять, какого оно цвета. Конечно, он подходит к ее болезненному цвету лица.

Ситуация очень серьезная.

Если анализ Генерального штаба верен, силы Федерации сосредоточиваются по всей границе, готовясь к крупному наступлению.

Согласно документам с пометкой “сжечь после прочтения”, несколько пограничных канареек предупреждающе щебечут. Учитывая обстоятельства, вероятность ложной тревоги, чрезвычайно мала.

С тех пор как была создана Федерация, Империя тщательно охраняла восточную границу в качестве меры предосторожности против коммунистов. Именно из-за этого потенциального надвигающегося кризиса в приграничном регионе дислоцируются различные канарейки, в том числе большое число долгосрочных спящих агентов.

Не обращайте внимания на членов Генерального штаба — каждый офицер Имперской армии день и ночь беспокоится, что коммунисты могут напасть.

И вот почему…

...Восточная группа армий не сдвинулась с места, где они дислоцируются на границе. Они не двинулись с места, когда северный фронт открылся в борьбе против Союза Антанты, и не двинулись, когда внезапное наступление Республики создало Рейнский фронт, и уж точно не для фронта на юге с Дакией.

Готовясь к кошмарной возможности попасть под удар Республиканских клещей, Генеральный штаб Имперской армии довел человеческий интеллект до предела, чтобы внимательно следить за своими восточными соседями, потому что считают, что самый опасный момент для Империи наступит, когда Федерация ударит их сзади.

Это совершенно очевидно.

Имперская армия уже однажды была поражена внезапной атакой Республики сразу после того, как Великая армия отправилась на север.

Империя не собирается повторять ту же ошибку снова. Даже если на Рейнском фронте начнутся крупные наступательные операции, армии на востоке будут находиться в полной боевой готовности.

Однако с тех пор, как главные имперские силы уничтожили войска Республиканской армии, ситуация стала значительно слабее.

Я не могу себе представить, почему Федерация будет двигаться сейчас, когда ситуация зашла в тупик. Если рассуждать логически, то эти сообщения вполне могли оказаться ложной тревогой.

Но даже если мы пожелаем, чтобы движение Федерации было не более чем шуткой, любой, кто прочтет этот брифинг, будет немедленно вынужден отбросить всякую мимолетную надежду.

Проблема заключается в проверке. Если армия Федерации мобилизуется, Империя должна знать об этом — вот почему Генеральный штаб так решительно настроен, даже если разведка означает нарушение правил войны.

— Генеральный штаб приказывает нам пересечь границу независимо от внешнего вида, а это значит, что потенциальная опасность должна перевешивать все риски.

— Хотя я думаю, что у нас нет выбора. Как командир батальона, я приношу свои извинения за то, что не могу дать вам передышку.

— Это наш долг, майор. В сложившихся обстоятельствах. У нас действительно нет выбора.

— Тогда, нам просто придется пожалеть самих себя?

Сколько раз мне придется вздыхать? —Мысленно жалуется Таня, обдумывая ситуацию.

Некоторые подозрительные передвижения Федерации на восточной границе.

Вот и все, что потребовалось, чтобы разрушить расслабленное победное настроение Империи.

Оглядываясь назад, можно понять, что она не обнаружила никаких приятных флюидов, которые обычно ожидаются от служащего в тылу, исходящих от полковника фон Лергена или майора Угера, хотя она только что вернулась с передовой. Если бы ее невербальные коммуникативные способности функционировали нормально, она инстинктивно взяла бы себя в руки.

Генеральный штаб должен искренне верить, что есть признаки крупного наступления. Другими словами, они уверены, что Федерация начнет войну.

Если это так, то, возможно, у Генерального штаба есть куча подразделений, мобилизованных в качестве подкрепления, и мы просто не знаем об этом.

— Капитан Вайс, что вы думаете об анализе Генерального штаба на востоке?

— Честно говоря, не уверен. Я не могу придумать причину, по которой Федерация нападет на Империю сейчас.

— Я тоже, капитан, но именно поэтому все так странно.

— А?

— Я не могу себе представить, чтобы Генеральный штаб упустил из виду то, что мы уже рассмотрели.

— Это правда. Так что... — Вайс запинается, но потом удовлетворенно кивает и пробормотал: — А, понятно.

Именно так. — Таня кивает и продолжает.

— Так что если это так... Уверенность Генерального штаба в том, что Федерация представляет собой угрозу — то, что усиливает ощущение кризиса.

Имперские войска не могут нарушить границу напоказ или просто по прихоти. Это было бы равносильно вручению другой стороне бесплатной карты. Генеральный штаб мог бы извиниться за ошибку во время учений, но это факт, что они посылают нас через границу. Если поднимется дипломатический вопрос, то ущерб, который обрушится на Империю в мирное время, будет чрезвычайным.

Начальство решило пойти на риск и заставить нас проникнуть в Федерацию, так что должна быть причина.

Генеральный штаб не стал бы принимать столь решительные меры, основываясь на полусырой разведке. Другими словами, начальство считает это последней проверкой.

Они предполагают, что военные действия начнутся, и готовятся к худшему, выдвигая на место несколько подразделений.

— Значит, это война.

— Прошу прощения, майор, но все это только предположения. Учитывая факты, это гипотеза с высокой вероятностью верна, но нет ничего, что определенно говорит о том, что Федерация присоединяется к войне. У них даже нет для этого никаких причин!

Как указывает Вайс, нахмурившись после бормотания Тани, мотив участия Федерации, безусловно, является тайной... Нет, Таня, и только Таня имеет намек на идею.

— Если бы Федерация собиралась выйти с поднятыми кулаками, они бы согласовали свои действия с Республикой. Я не могу придумать причину, по которой они начали бы что-то делать после того, как основные имперские силы уже вернулись домой. Может быть, это какая-то демонстрация? Дипломатический блеф?

Таня криво улыбается предположению Вайса. Похоже, он и сам не вполне верит в эту идею. Она могла бы усомниться в неуверенности на его лице, но вместо этого, поскольку она знает, что ее заместитель — человек выдающегося здравого смысла, она любезно принимает его мнение.

Как начались войны, которые пережило человечество? — Ответ на этот вопрос можно найти в любом учебнике истории. Почти каждая война начинается с глупости, вызванной инерцией или какой-то другой бессмыслицей — по сути, провалами разума.

— Ожидать худшего. Мы будем снижаться, исходя из предположения, что мы направляемся в бой.

— Майор?!

Приглушенный голос тактично просит ее передумать, но Таня вздыхает и похлопывает его по плечу, прежде чем продолжить.

— Очевидно, наша миссия состоит в том, чтобы нанести удар по вражеской территории. Мы подтвердим начало войны и атакуем одновременно. Буквальным намерением родины является разведка на вражеской территории, но, учитывая наше расположение, истинная природа наших приказов заключается в подготовке к нападению. В любом случае, если война будет объявлена, нам придется действовать по собственному усмотрению. Мы должны быть готовы. — С горечью высказав свои мысли, Таня понимает, что они должны объяснить ситуацию своим подчиненным, и добавляет: — Хорошо, капитан Вайс, если у вас нет возражений, не могли бы вы доложить обстановку войскам?

— Я, мэм?

По растерянному выражению его лица она поняла, что он не может понять, почему она просит его об этом. Ну, он, вероятно, способен не замечать комплексов Тани, или, возможно, вы могли бы сказать “ее позор”.

Я завидую, его голосу.

— К сожалению, капитан, я не могу говорить очень громко... Мой голос не достигнет всех в этом шумном самолете.

Досадная правда заключается в том, что даже если она повысит голос, двигатель заглушит его. Ей уже приходилось кричать во всю глотку во время личной беседы с Вайсом.

Нет, дело не в том, что с ней что-то не так. Даже взрослому мужчине было бы трудно быть услышанным в задней части самолета, поэтому вполне логично, что ребенок только повредит себе горло, пытаясь это сделать.

К сожалению, Таня не может использовать формулу для усиления своего голоса, как это предлагается в руководстве по воздушному бою, поскольку они избегают любой магической активности. Это подразделение выполняет миссию по проникновению на вражескую территорию. Использование формулы усиления голоса было бы похоже на разбрасывание сигнала маны повсюду. С таким же успехом она могла бы объявить вражеской сети предупреждения, что прибыли незваные гости.

Мы должны, по крайней мере, пересечь границу до того, как нас обнаружат.

— Ах, ну... Мне очень жаль, майор.

— Не беспокойся. Прости, что беспокою, капитан Вайс, но я была бы очень признательна, если бы вы объяснили, в чем дело.

— Конечно. Я должен был предложить это с самого начала. Надеюсь, вы на меня не сердитесь.

Неужели Таня бессознательно сделала недовольное лицо? Виноватое выражение лица ее подчиненного заставляет ее чувствовать, что она обязана быть с ним более внимательной. Не в силах больше ничего сделать, она еще раз похлопывает его по плечу.

Затем, поблагодарив, она просит его начать.

Вайс эффективен и сразу приступает к делу. Он начинает инструктаж, как и следовало ожидать, обеспокоенный теснотой самолета, учитывая его внушительное телосложение.

— Внимание всем подразделениям!

В тот момент, когда его голос гремит, Серебрякова и Гранц быстро реагируют, повторяя: “внимание!” — как будто кто-то щелкнул механическим выключателем. Реакция других офицеров и солдат, которые до этого момента были заняты шумной проверкой своего снаряжения, также безупречна. Все прекращают то, что они делают, как только отдается приказ.

То, как они поворачиваются лицом к Тане и Вайсу в совершенном унисоне, без малейшего намека на частную беседу, можно назвать только великолепным.

Это можно назвать моделью дисциплины и порядка.

— Солдаты, командир нашего батальона раскрыл суть миссии. — Он говорит это непоколебимо под пристальным взглядом сосредоточенных солдат и офицеров, которые полны решимости не пропустить ни единого слова. — Из-за неудачи во время наших учений мы проведем разведку через границу на территории Федерации.

Эти утверждения невероятно противоречивы, но ни один из тихо слушающих магов не настолько глуп, чтобы прервать их. Люди, которые не понимают друг друга — и не только дети, которые не выучили свой урок — часто делают из себя дураков.

Надежные войска Тани прекрасно понимают этот момент.

— Все делается в соответствии с инструкциями Генерального штаба. Наша специальность: дальняя разведка. Тем не менее, правила применения оружия на этот раз являются специфичными... Войска, это критично.

Вайс выглядит более нервным, чем когда-либо прежде, но его естественный голос все еще достаточно громок, чтобы заполнить салон самолета — его достаточно, чтобы заставить Таню позавидовать.

И все же это означает, что у него есть то, чего нет у нее.

Все сводится к тому, как работа передается на аутсорсинг. Там есть гораздо больше вариантов, чем недочет, за который вы получаете то, за что платите. Поговорка “каждый занимается своим ремеслом” верна точно так же, как и формулировка Рикардо сравнительного преимущества*. Тихий голос Тани — хороший предлог для того, чтобы поручить эту работу.

— Прежде чем я объясню вам суть миссии, я дам вам представление о положении на востоке. Начиная с нескольких дней назад, многочисленные источники сообщают о подозрительном поведении в этом районе.

Поскольку Вайс эффективно объясняет предысторию, мужчины, похоже, понимают ее значение. Те, у кого хорошие инстинкты, уже поглядывают в сторону Федерации.

Всем известно, что Восточная группа армий уже давно находится на своей традиционной позиции на границе, критической позиции, полностью ориентированной на Федерацию как на своего потенциального противника.

— Значит, это наконец происходит?

— Я не понимаю, как это может означать что-то еще…

Солдаты обычно не пропускают мимо ушей потрясенные взгляды и шепот, но в данных обстоятельствах это неудивительно.

Северная, Западная и Южная группы армий, которые в последние годы имели дело с ожесточенными боями, часто критикуют Восточную группу армий за то, что они стоят и получают бесплатный обед, но Верховное командование не обращает внимания и держит этих солдат прямо там, где они есть. Угроза, которую представляют эти силы — не то, к чему Федерация может относиться легкомысленно. В пределах Империи также люди, призывающие к бдительности, не являются меньшинством.

Имперские солдаты не способны забыть о Федерации. Одно слово о беде на востоке, и все понимают, что это значит.

— Правда, изначально мы были мобилизованы как единое подразделение, занимающееся расследованием и проверкой, но ситуация кардинально изменилась. Сегодня утром, еще до рассвета, Генеральный штаб получил сигнал бедствия от 437-го тактического разведывательного взвода особого назначения Восточной группы армий.

С этим единственным замечанием воздух в самолете, кажется, замерзает. Как раз тот момент, когда возникает вопрос, “может ли это быть?” трансформируется в убеждение, что это правда.

В ответ на напряженную реакцию подчиненных Таня утвердительно кивает головой.

Ситуация очень проста.

Антифедеральные патрули на востоке страны объявили тревогу. Нет никакой другой причины, по которой тактический специальный разведывательный взвод (то есть подразделение, незаконно нарушающее границу при выполнении глубоких разведывательных задач) мог бы пискнуть. 437-й — высоко скрытное подразделение, которое берет на себя труд выдавать себя за каких-то сибирских парней, дипломатов или еще кого-то, чтобы проникнуть туда. Больше об этом подразделении ничего не известно, кроме того, что оно подчиняется непосредственно отделу стратегической разведки оперативного отдела Генерального штаба.

— Они стояли наготове для быстрого реагирования против Федерации на первой линии оповещения, когда подняли тревогу, сообщая по кодированному сигналу, что федеральное подразделение неясного масштаба мобилизуется.

Принимая во внимание их траекторию полета, а также объяснения Вайса, только новый рекрут не был бы уверен в характере их миссии.

— У меня есть еще плохие новости. После первоначального сообщения из 437-го не было никаких дополнительных сообщений. К сожалению, многие другие тактические специальные разведывательные взводы уже погрузились в темноту. Наши канарейки вскрикнули один раз, и замолкли.

Если описать ситуацию на востоке одним словом: тревожная. Напряжение вот-вот достигнет предела. Даже оптимист признает, что при таком количестве косвенных доказательств вероятность того, что все это — недоразумение, становится невероятно низкой.

Красные федералы сделали какое-то движение. Наши дозорные подали сигнал бедствия, а затем замолчали. Вот почему мы собираемся посмотреть, что происходит — очевидно, нарушив границу нейтральной страны.

Поразмыслив над происходящим, Таня решила, что ее подчиненные тоже все поняли. Она вздыхает, затем берет себя в руки.

Что бы ни случилось, давайте не дадим Красным шанса взять нас в плен.

Если бы Федерация была страной, которая уважает права человека и все такое прочее так же, как Штаты, это было бы одно, но независимо от того, что происходит с фронтовыми войсками, солдаты, которые десантируются глубоко на вражескую территорию, имеют очень реальный шанс быть захваченными.

Если мы выступим против дерзких Янки, то, по крайней мере, их нация цивилизованна. Пока есть военная полиция, нет нужды беспокоиться о казнях.

Но мы же выступаем против Красных.

Уже можно увидеть страшное будущее, ожидающее нас, когда мы заглянем туда, посмотрев на судьбу немцев, взятых в плен в конце войны*, но Таня не спешит жертвовать собой. Нет никаких причин вносить свой вклад в изучение боевой психологии, лично проводя реконструкционные эксперименты.

Другими словами, чтобы вернуться домой живыми, крайне важно, чтобы мы, по крайней мере, сопротивлялись Красной угрозе. Тяжело, но у меня нет выбора, когда дело доходит до борьбы за выживание.

Если и есть что-то хорошее, так это то, что Таня хвастается Богу, в которого она даже не верит, что ей достались хорошие карты.

— Значит, наша миссия в значительной степени соответствует вашим ожиданиям.

Тон Вайса странно сдержан, когда он неявно сообщает им, что это война.

Таня наблюдает, как все сохраняют хладнокровие: командиры рот, капитан Вайс, старшие лейтенанты Серебрякова и Гранц, а также остальные ее подчиненные.

Элита, вероятно, одна из лучших во всей Имперской армии.

— Мы пересечем границу и будем готовиться к худшему. Проводя наблюдение за армией Федерации, мы в случае необходимости поднимем тревогу. Само собой разумеется, что до тех пор, пока наш противник не объявит войну, это технически считается нарушением границы нейтральной страны. Двигайтесь с предельной осторожностью.

Вайс держит свое объяснение очень будничным, как профессионал, но именно потому, что он профессионал, его эмоции затрудняют ему сохранять свой голос ровным без каких-либо усилий.

Я не могу не любить его способность выставлять напоказ внутреннее мастерство, каким бы поверхностным оно ни было. Это так прекрасно, когда у него есть и эта человечность, и самоограничение специалиста.

У Вайса, есть несколько вещей, которые он хотел бы сказать начальству об этом внезапном приказе и невыполнимой миссии, навязанной батальону. Сама Таня не уверена, стоит ли ценить всю эту секретность от Генерального штаба.

Нет никаких сомнений, что конфиденциальность очень важна. Но конфиденциальность и не предоставление необходимой информации — две разные вещи, которые должны рассматриваться отдельно.

Вряд ли в 203-м воздушном магическом батальоне есть Красные... — думает Таня, но тут же об этом жалеет. Если говорить с интеллектуальной точки зрения*, то у Красных есть репутация людей, проникающих во властные структуры, чтобы завоевать симпатии независимо от ситуации.

Другими словами, она может доверять только тому батальону, который хорошо знает.

Подозрение — веха на пути к паранойе, но нет никакой гарантии, что среди тех, кто имеет доступ к рабочему расписанию ее батальона, нет Красных. Это как кучка хитрых енотов и лисиц, пытающихся обмануть друг друга.

— Мы направляемся на вражескую территорию, полностью ожидая начала войны. Если по какой-то счастливой случайности нам удастся избежать этого, мы, немедленно уйдем, но как опытный отряд, мы должны быть готовы к худшему; все вы должны выйти готовыми к битве с Федерацией. На этом все!

— Благодарю вас, капитан Вайс.

Вайс заканчивает брифинг. Когда он предупреждает Таню, что закончил, она переключает передачу. Ее мысли, как правило, следуют довольно окольными путями в сферы, не связанные с предстоящей операцией, поэтому она приберегает их на потом. — Сейчас я должна исполнять свои обязанности командующего фронтом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Дальняя разведывательная миссия. Часть 2

Очень важно следить за тем, что ждет нас впереди, но если вы не доживете до завтрашнего дня, каждый план — не более чем иллюзия, независимо от того, насколько хорошо он продуман.

— Братья по батальону, все именно так, как сказал Вайс! Генеральный штаб получил хороший урок на Рейнском фронте! Мы же не хотим, чтобы на нас дважды напали украдкой! Я не поклонница того, как они сообщили нам о нашей миссии в последнюю минуту во имя конфиденциальности, но это заставляет меня смеяться, когда думаю насколько они осторожны.

Высшие чины Имперской армии, должно быть, все еще ощущают боль от своей ошибки в борьбе с Республикой. Все, кто сражался на Рейнском фронте, ностальгически кивают, как бы говоря: “Да, это было ужасно”. Тем временем старшие начинают шутить о том, что Гранц уже не такой зеленый, и Серебрякова принимает вид старшинства среди них. Это очень эмоциональная сцена.

Таня довольна тем, насколько напряжение рассеялось и продолжила.

— Тем не менее, на этот раз способные начальники действительно пригвоздили нас своими интригами. Пока они на это способны, я бы предпочла обойтись без придирок и возблагодарить либо Бога, либо дьявола. Благодарите того, в кого вы верите. Лично я рекомендую Сатану, который живет в Генеральном штабе.

— Майор, это правда, что у вас есть хвост дьявола?

— Хороший вопрос, но и бессмысленный тоже. Я потеряла свой хвост в этой ужасной мешанине Республиканских орудий, окопов и всего остального. Очень плохо. Было бы проще кататься в удобном, мягком кресле с ним.

Хотя надо правильно подобрать время и место, глупая ухмылка и противодействие шутке шуткой имеет свои достоинства. Клоунада может успокоить нервы и послужить инструментом для использования некоторых высокоразвитых лингвистических способностей человечества: критики и проклятий.

— Итак, как вам сказал капитан Вайс, мы выступаем против Красных. Осторожность никогда не бывает излишней.

Она кричит во всю глотку, но все равно не может сравниться по громкости с Вайсом. Оглядевшись, она видит, что ее подчиненные напрягаются, чтобы услышать как можно больше. Таня сознательно пытается еще больше повысить голос, но потом осознает необходимость сохранить лицо, вынуждая ее отчаянно притворяться, что все в порядке.

— Самолет, принадлежащий двадцать второму воздушному транспортному подразделению, летит на полной скорости к нашей зоне действия. Чтобы скрыть присутствие для максимального эффекта, поддерживайте запрет маны даже после того, как вы десантируетесь. Само собой, скрытность — наш высший приоритет.

Этот транспортный самолет, участвующий в учениях, случайно нарушит границу Федерации из-за того, что навигационные приборы испытывают “технические трудности”. Конечно, никто не заметит, что приборы вышли из строя, поэтому имперские солдаты высаживаются с воздуха, думая, что это заранее определенный район учений. Это наша история, но, естественно, ни один человек, который ее услышит, не поверит. Трудно даже притворяться. Но мы же не хотим приглашать византийские дипломатические проблемы, которые могли бы возникнуть из-за того, что мы являемся агрессором? — Политика... — думает Таня и добавляет еще одно замечание.

— И вообще, все политические запросы крайне неприятные. Без хвоста я их толком не понимаю.

Взрыв смеха из задней части самолета является доказательством того, что ее болтовня может быть услышана через двигатели. Конечно, наоборот, тот факт, что все должны слушать так внимательно, является доказательством того, что ее отсутствие громкости — неудобно.

— У нас есть около тридцати минут до запланированной точки высадки. После того, как мы упадем на землю, перегруппируемся, сохраняя наши сигналы маны подавленными. В общем, все идет как обычно. Я ожидаю стандартных результатов.

Самолет имеет ночной камуфляж, чтобы максимально уменьшить видимость. Для самолета специального назначения, оснащенного для маневров проникновения на малых высотах, завеса тьмы лучше всего подходит, хоть и затрудняет дружественную идентификацию.

Любая воздушная высадка означает, что у нас будут проблемы с группированием во время развертывания. Быстрая перегруппировка после приземления требует довольно большой подготовки.

Попросите подразделение проделать ее без беспроводной связи, и большинство командиров сдадутся.

Но Таня знает, что ей не стоит беспокоиться.

Это 203-й воздушный магический батальон. У них есть опыт навигации по исчислению координат в пустыне с нулевыми ориентирами. Когда речь заходит об их навыках, в том числе и навигации, Таня уверена, что проблем не будет.

Достижения батальона, отобранного по заслугам, исключительно блестящи. Ее войска всесторонне проявили свою компетентность в Дакии, Нордене, на Рейне и на южном континенте. Их результаты были исключительными. Солдаты, которые составляют 203-й батальон, теперь представляют собой группу удивительно надежных ветеранов.

Гранц и другие запасные войска, которые присоединились к нему, когда подразделение находилось на Рейнском фронте, также добились заметного прогресса. Они более или менее достигли уровня первоначальных членов, которые были в строю батальона. А критический элемент, которым является боевая мощь батальона, поддерживается почти идеально с почти всегда полным составом.

Одним из главных факторов является то, что подразделение находится непосредственно в подчинении Генерального штаба, гарантируя, что у нас есть бюджет и полномочия, которые позволяют нам хорошо работать.

У них почти не было времени на тренировки, но, хотя они могут быть немного помешаны на войне, Таня смогла привести их в отличную форму за короткий период.

Вот что значит эффективно инвестировать в человеческий капитал.

Конечно, фундаментальные лаборатории, теоретическое образование и практическая подготовка, которые вы можете получить в течение более длительного периода в колледже, также имеют смысл. В этом и заключается разница между академией и прикладными науками. Не то чтобы я зашла так далеко считая, что солдаты нуждаются в академическом образовании.

Вот тогда-то Таня и смеется над собой за то, что отвлеклась. Тем не менее, избыточностью нельзя пренебрегать... Даже если она не имеет никакого отношения к текущей миссии, человеческая склонность к определенным способам мышления важна для психической стабильности.

Мы должны верить в свободу, справедливость и рынок. Люди — политические животные по своей природе.

Если это так, мы должны действовать политически свободно и справедливо конкурируя на рынке.

— Напоминаю вам, что это операция на территории Федерации. Как только мы начнем, самым худшим сценарием будет то, что наши записи о вербовке никогда не существовали.

И наоборот, в условиях отсутствия рынка нет необходимости играть честно.

Скорее, такая ситуация требует соответствующих политических действий. Если наш противник посягает на свободу других, то мы должны быть борцами за свободу.

В мирной конституции одной мирной нации ясно сказано: Свобода завоевывается путем непрестанной борьбы. Другими словами, борьба за свободу способствует миру. Это означает, что мы должны бороться с этими ужасными тоталитарными коммунистами за свободу, справедливость и права человека.

— Так бывает всегда, но, по-видимому, они не собираются облегчать нам жизнь.

Тон Тани не менее тяжел, чем гудящая серенада двигателей, но она обращается к своим подчиненным так громко, как только может.

В конце концов, это необычная миссия.

Ответственность за нарушение нейтральной территории, как правило, ложится на тех, кто работает на местах. Это не тот тип миссии, который приветствуется войсками. В качестве аналогии, ни один офисный работник не был бы счастлив быть брошенным под автобус их компанией.

Никто не хочет связываться с инсайдерской торговлей или проблемными пожертвованиями, если только прибыль не будет огромной. Вот почему у компаний есть юридические отделы, чтобы найти лазейки под предлогом обеспечения соблюдения требований.

Что я имею в виду. Очевидно, что юридический отдел компании переполнен уважением к закону, он страстно стремится выполнять свою функцию в обществе. Да, я только упомянула об этом чуть раньше в качестве обобщения; вы могли бы сказать, что моя рота, армия и так далее являются воплощением духа закона. — Собираясь оправдаться перед самой собой, Таня морщится, понимая, что не может избежать условных реакций из своей прошлой жизни.

Что-то о леопарде и его пятнах. Может быть, нация тоже не может изменить свой характер?

— Если 437-й прав, то отечеству нельзя терять времени.

Интересы государства превыше всего — это континентальное государственное устройство.

С соседями — фанатиками войны и роем Красных, вам не нужно быть французом, чтобы прийти к этой идее. Тем не менее, — это также причина гуманности. Учитывая его ограниченную природу, во всей человеческой истории должно быть немного понятий, которые были бы столь же хрупкими и ненадежными, как разум.

Кроме того, если это “для государства”, то мы можем быть вынуждены взять на себя ответственность за все правонарушения. Нет никакой гарантии, что подразделение, которое выполняет план, не будет отброшено в сторону, как хвост ящерицы.

Государственные деятели, как правило, хотят защитить себя, поэтому они часто совмещают личную власть с государственными интересами — и это действительно проблематично.

Вот почему между теми, кто отдает приказы, и теми, кто их выполняет, должно быть доверие. Нет ничего лучше для моего душевного спокойствия, чем знать характер полковника фон Лергена, а также генерал-лейтенантов Зеттюра и Рудерсдорфа.

— Другими словами, мы снова станем детьми и отправимся в тайное приключение, не сообщив предварительно об этом международному сообществу. Неужели кто-то из вас настолько бессердечный, что готов отказаться от захватывающей экспедиции, чтобы заглянуть в страну тайн? Только не в моем батальоне! Мы прошли через лес мечей и град пуль, так что я в этом уверена.

Ее уверенность в этих людях из Генерального штаба — то, что позволяет Тане шутить. Если старший офицер паясничает, значит он доверяет начальству, и это успокаивает подчиненных.

В тот момент, ее подчиненные слышат о чем она говорит, и разражаются дружным смехом и свистом; никто из них не выглядит обеспокоенным. Они все носят веселые улыбки, которые говорят: “давайте зададим им жару!”

Ну, даже если это не более чем бравада перед вылазкой, я рада, что у них есть мужество сделать храброе лицо. Это значит, что они достаточно доверяют мне, чтобы не жаловаться в моем присутствии.

Начальник, которому не доверяют его подчиненные, может быть уволен из-за отсутствия управленческих способностей.

Да, я вполне довольна положением дел.

— Ранее полученные разведданные предполагают, что район, который прикрывал 437-й, является плацдармом Федерации, хотя разведка говорит, что это еще не подтверждено. — Стараясь не испортить настроение, Вайс решил сделать свой комментарий прямо сейчас. Блестящий ход, оформленный как дополнительная информация, но предназначенный для того, чтобы успокоить безумие.

Только благодаря таким компетентным офицерам, как он, мы можем поддерживать в войсках готовность сражаться, сохраняя при этом дисциплину.

Такэда Сингэн был прав. Народ — это ваши каменные стены*... В некотором смысле, хоть мне неприятно признавать, Сталин реализовал выражение буквально — хотя правильнее было сказать, что он использовал стену из людей в качестве замены каменной стены.

Я полагаю, что стены капитализма метафоричны, а стены коммунизма — буквальны. Это примерно то же самое, что разница между капиталистическими и коммунистическими стульями — деревянные или электрические. Если бы мне пришлось сидеть на одном из них, я бы выбрала деревянный.

— Могу я задать вам один вопрос?

— Конечно, лейтенант Серебрякова. Задавай.

— Если район, который прикрывал 437-й, является местом действия, то намерения армии Федерации ясны. Если предположить, что Федерация планирует нанести упреждающий удар по Империи, будет ли нам позволено начать нашу собственную атаку, чтобы предотвратить ее?

Хороший вопрос. — Таня кивает на замечание Серебряковой. Не то чтобы сама Таня не испытывала искушения сделать именно это. Чтобы предотвратить возможные несчастные случаи, лучше всего установить политику для всего подразделения о том, как обращаться с вещами.

— Мы выступаем против коммунистов, так что нет никакой необходимости сдерживаться... Или я хотела бы вам так сказать, но только на этот раз, не могу.

Наш противник — коммунисты, они заставляют людей страдать. Мы должны отсеять их в соответствии с рыночным принципом, но также мы должны оставаться верными основам рынка: сделкам и контрактам.

— Мы попросим Федерацию сделать первый выстрел. Я не могу дать разрешение стрелять по армии Федерации, пока они не нападут на восточную границу.

— Мы опять в ужасном положении?

— Я согласна с вами, лейтенант Гранц.

— Понимаю ваши чувства, лейтенанты, но это приказ. Что-нибудь еще? — Кажется, мы здесь закончили, — думает Таня, нарочно меняя тему разговора. — Если мы закончили, то я должна добавить еще кое-что. Капитан рейса был достаточно любезен, чтобы предложил стать приманкой и продолжать нарушать воздушное пространство Федерации после того, как мы высадимся.

Я, честно говоря, чувствую себя ужасно из-за этого, но план состоит в том, чтобы “транспортный самолет” оставался в воздушном пространстве противника для нас. Он сохранит свою высоту и курс после того, как мы уйдем, чтобы не дать врагу сразу вычислить нашу точку падения.

— В случае нападения Федерации безопасность этого самолета не гарантируется ни в малейшей степени.

Что произойдет, если его перехватят истребители или маги? Ну, это те ребята, которые превратили Красную площадь в международный аэропорт, так что вполне возможно, что они совершенно не попадут в цель, но все же.

Это же коммунисты. Они сбивают даже гражданские самолеты. Они, вероятно, управляют делами настолько бюрократически, что кажется, будто демократия, свобода и филантропия провалились сквозь дыру в их головах. Я хотела бы предположить, что самолет будет в безопасности, но разве коммунисты вообще используют логику?

— Не забывайте об их доброте. Уважайте тех, кто стоит рядом с вами на поле боя. Возблагодарите за жертвы ваших братьев по оружию. Подумайте об ожиданиях отечества, что мы выполним свои обязанности.

Я действительно ненавижу войну. Я считаю, что убийство других — самое отвратительное дело во всей человеческой истории. Логически говоря, это совершенно непростительная трата ресурсов и человеческого капитала.

Тем не менее, я хотела бы сказать вот что:

Слава борцам за свободу!

— Другими словами, Я ожидаю, что вы завершите свою миссию, как обычно. Отдайте все за ваше отечество и Его Императорское Величество. Слава Империи!

— Слава Империи!

Для любителя эта миссия, вероятно, кажется безрассудной. Один единственный батальон магов выдает себя за рейнджеров-десантников. Технически было лучше, если бы туда проникли специалисты по воздушно-десантным войскам.

Миссия в основном требует от нас, магов, сражаться с помощью наших кулаков вместо магии — и почти без времени на подготовку.

Невероятно безрассудно.

Но мы же выступаем против Красных. Даже если это неразумно, мы должны как-то ее выполнить.

Школа мысли, проповедующая ненасилие, работает только против цивилизованных стран. Да, это может быть вариант против людей, которые не решаются направить пистолет на того, кто не сопротивляется.

К сожалению, коммунисты будут весело стрелять.

Как свободный индивид с нулевым интересом к тому, чтобы быть захваченным угнетающей тоталитарной нацией, которая с радостью убивает даже тех, кто не сопротивляется, у меня нет другого выбора, кроме как сражаться.

Через несколько минут после того, как Таня передает решимость своим подданным, время приходит.

— Майор, мы достигли зоны операции.

Капитан сообщает ей, что они прибыли к месту назначения. Отныне он и его экипаж будут продолжать нарушать воздушное пространство Федерации без сопровождения.

Если мы не можем почтить их жертву, мы не заслуживаем называться борцами за свободу.

Дайте мне свободу или дайте мне смерть.

Это священная война для защиты свободы. Если есть какой-то долг, от которого нельзя уклониться, то борьба с тоталитаризмом, чтобы защитить относительно свободный мир, безусловно, должна быть им. Я не хочу никакой войны. Но оставаться в дружеских отношениях с тоталитарной нацией беспрецедентной жестокости, пытающейся убить своих соседей, будет трудно.

Трудно сосуществовать с мировым злом. Особенно для такого образцового гражданина, как я, но это и так понятно.

— Командир батальона — всем подразделениям! Десантируемся!

Мы не должны вздрагивать перед темнотой.

Таня распахивает дверь, кричит во всю глотку и заставляет Серебрякову прыгать.

— Прошу меня простить!

— Соберитесь вместе в группу. Я сделаю вид, что не видела ножей, заставляющих замолчать свидетелей. Операция началась! Еще раз повторяю. Операция началась!

У каждого на спине есть парашют, и никто в моем батальоне не стесняется выпрыгнуть из самолета. Понимая, что самая опасная часть десантирования — спуск, каждый быстро и умело начинает прыгать, соблюдая достойную восхищения дисциплину и не ропща.

Таня тоже пригибает голову и выпрыгивает из самолета, стараясь при падении держаться на должном расстоянии от остальных. Нет времени наслаждаться погружением в темноту тихого ночного неба — вскоре она приземляется рядом с подходящим диким захолустьем. На этом широком пространстве нет никаких признаков людей, но и земля не болотистая.

Она быстро поправляет свой парашют и встречается с ближайшими войсками, которые приземлились перед ней. Таня берет на себя ответственность за группу и оставляет им подготовку к скрытности.

К счастью, здесь нет тупиц, которые отделились от группы и заблудились. Поскольку это элита, то никаких проблем не возникло, и все идет по плану. Судя по серии событий, перегруппировка идет плавно.

Это равносильно похлопыванию по моей собственной спине, но мастерство каждого офицера заслуживает особого упоминания. Серебрякова и Гранц, которых я послала вперед, даже приняли командование взводами и установили круговую оборону.

Как они такого добились? Тренировки, затем еще несколько тренировок и, наконец, боевое крещение. Батальону удается быстро перегруппироваться, освободиться от замешательства, несмотря на темноту, а затем подготовиться.

Нам с вице-командиром Вайсом нужно думать только о том, как оценить ситуацию и какова должна быть наша тактика. Подразделение, где руководство вкладывает правильные мысли, а низы просто делают то, что им говорят, должно быть оценено как образец эффективности.

— Лейтенант Серебрякова, доложите о нашем положении.

— Да, мэм. Перегруппировка после падения завершена. Никаких потерь. Рота лейтенанта Гранца сейчас на вахте. В настоящее время мы не обнаружили никого, связанного с Федерацией, включая гражданских лиц.

— Хорошая работа. Есть ли там дома или что-нибудь еще?

— Мы нашли несколько источников света, но все они сосредоточены в районе, который раньше считался плацдармом. Мы не видели никаких признаков гражданского населения в радиусе нескольких километров.

Неплохо. — Таня кивает. Затем Вайс, который только что подбежал, доставляет отчет, которого она так долго ждала.

— Извините, что прерываю вас, майор. Настройка дальней беспроводной сети завершена. Контрольные функции в норме.

— Хорошо. Капитан есть что-то о скором начале войны?

— В настоящее время ничего. Мы обнаруживаем только повышенные уровни передач Федерации.

— Что-нибудь из дома?

— Пока нет, майор. Империя тоже еще не говорила о начале войны. Кстати, сигнал ясен, и мы, конечно, не испытываем никаких помех.

Таня кивает. — Война еще не началась.

— Мы должны быть готовы немедленно уйти, если мобилизация Федерации окажется блефом. Лейтенант Серебрякова, проверьте абсолютно точно, что мы не потеряли ни парашютов, ни другого снаряжения.

Если Серебрякова подтвердит нашу готовность к отступлению, то это на тот случай, если нам повезет.

С выражением “поняла”! — Адъютант Тани убегает, чтобы еще раз осмотреть снаряжение. Мы должны схватить Госпожу Удачу и прижать ее к земле, но, по крайней мере, я уверена, что Серебрякова ничего не упустит.

— Похоже, вы действительно начали доверять Виши как командиру, майор — комментирует Вайс из-за спины Тани, наблюдающей за уходом Серебряковой.

Таня кивает, как бы говоря, что это вполне естественно. — Лейтенант Серебрякова показала мне, что она настоящая женщина, и заслужила мое доверие. Я верю в тех, кто этого заслуживает. Я на самом деле не думаю, что есть что-то большее или меньшее, чем это…

— Да, все именно так, как вы говорите... Майор, я понимаю, что это самонадеянно, но не позволите ли вы мне возглавить наступление на вражеский плацдарм?

— О, так вот в чем дело. — Это не значит, что я тебе не доверяю, — намекает Таня, мягко отодвигаясь назад. — Капитан Вайс, командир ведет нас. Кроме того, они еще не враги.

— Майор, я понимаю, что все еще слишком самонадеян, но надеюсь, что вы передумаете.

— Что за вопрос ты пытаешься поднять?

— Я думаю, что лучше подготовлен к физическим нагрузкам, связанным с маршем без магии. Если вы не возражаете, конечно.

О. — Таня наконец понимает, откуда ноги растут.

В двух словах, это было вызвано тем, что произошло ранее. Я пожаловалась на свой тихий голос, и, видимо, когда я оставила объяснение операции на Вайса, он наконец вспомнил о разнице между нашими телами.

И он, должно быть, понял, что в состязании чистой силы, которое не включает в себя магию, майор Таня фон Дегуршаф — хрупкий маленький ребенок.

— Я была бы счастлива иметь под своим началом такого хорошего человека, но тебе нет нужды впадать в такие крайности.

Его беспокойство обо мне в этот момент только вызовет проблемы. Ну, если бы нежность девушки могла обеспечить мне место в тылу, все было бы по-другому.

Как маг, у которого не было иного выбора, кроме как выбрать военную академию или быть призванным в армию, я не могу сейчас подвергать сомнению свою пригодность к командованию. Даже если он сделал свое предложение на 100 процентов добросовестно, легко представить, что может произойти дальше.

Поговорка о том, что дорога в ад вымощена благими намерениями, кажется сейчас ужасно реальной.

— Прошу прощения за то, что переступил черту.

— Нет, я ценю заботу, — говорит Таня, хотя внутренне она уже решила, что ей нужно продемонстрировать свою силу.

С точки зрения логики, глупо командиру демонстрировать грубое мужество. Но это подразделение — усиленный батальон из сорока восьми человек. Нет такого закона, который запрещал бы командиру отправляться на разведку.

А учитывая, что в настоящее время она пытается найти способ сделать невозможное, ее действительно можно похвалить за то, что она поддерживает традицию имперской армии вести с фронта.

— Ладно, вернемся к нашей миссии. Мы собираемся наблюдать за армией Федерации, и я хотела бы использовать стандартную процедуру ночной разведки.

— А кто будет в разведывательном отряде?

— Я хочу, чтобы ты остался; я возьму Серебрякову и, может быть, еще двоих. — Таня говорит, что выбор трудный, но внутренне она уже все решила. В этот щекотливый момент, на грани войны с Федерацией, она должна идти сама.

Если бы ее подчиненные забежали вперед и начали бой, она, без сомнения, была бы виновата. Именно так далеко простираются обязанности командира. В таком случае, идти самой — единственный выход.

— Независимо от того, что такое нормальное подразделение, наш батальон не состоит из детей, которые нуждаются в том, чтобы их держали за руки. Мы проведем офицерский патруль…

Но Вайс хочет быть в разведывательной команде, и его очки заслуживают внимания. Это солдаты 203-го воздушного магического батальона, которые во время боев на южном фронте осуществляли отдельные наступательные операции в составе самостоятельных подразделений. Они не кучка новобранцев, которые впадут в панику из-за простого отсутствия своего командира.

Поэтому Таня взяла себя в руки — сделать исключение и отправиться на разведку только с офицерами.

— Пора идти на работу, ребята. Давайте сделаем все быстро и тихо.

Таня и остальные офицеры 203-го батальона быстро продвигаются вперед, не полагаясь на магию, чтобы провести разведку. То есть они подходят как можно ближе пешком.

Но им даже не нужно сильно рисковать, чтобы понять ситуацию.

Одного взгляда в бинокль достаточно, чтобы обнаружить огромное количество припасов и солдат. Там слишком много боевых патронов для тренировки.

— Передайте нашу ситуацию: 437-й был прав. И похоже, что мы опоздали.

Даже на расстоянии она может видеть бесчисленные бараки, охваченные бурной деятельностью, несмотря на то, что солнце уже давно зашло.

Думаю именно это, обычно, говорят в такой ситуации…

Здесь дислоцируется несколько танковых дивизий, которые, согласно договору, даже не должны находиться в этом районе. Вишенка на торте заключается в том, что их железнодорожные пушки уже находятся в переднем положении.

Не беспокойтесь об их дальнобойности — наличие железнодорожных орудий в этом регионе является возмутительным актом, равносильным объявлению войны.

Ах. Несмотря на то, что уже стемнело, близкий взгляд показывает, что стволы медленно приспосабливаются. Учитывая то количество времени, которое требуется для правильного выравнивания железнодорожных орудий, они должны готовиться к наступлению.

Стволы железнодорожных пушек долго не выдерживают, так что никакой другой причины так усердно работать с ними быть не может. Даже если это упражнение с боевыми патронами, я хотела бы спросить их, где именно они думают, что тренируются.

— Майор, вы только посмотрите!

Когда Таня смотрит через оптический прицел в направлении, указанном Гранцем с приглушенным криком, она видит то, что явно представляет собой груды топлива и снарядов. Пока она наблюдает, солдаты, вышедшие из казарм, начинают садиться в тонну грузовиков, очевидно, по приказу офицера.

Если все это блеф, то Федерация выполняет один адский акт хождения по канату.

— Сохранять радиомолчание до последней возможной секунды. Сделайте доклад в тот момент, когда эти железнодорожные пушки откроют огонь в направлении Империи.

— Понятно. Будет сделано. — Вайс, который нес машину с кодированным сигналом дальнего действия, подключил ее к беспроводной связи.

Он использует одноразовый блокнот, а это значит, что даже если кто-то перехватит сигнал, пока он не сможет расшифровать сообщение, вероятность разоблачения наших позиций невелика.

Теперь мы можем считать нашу маленькую разведывательную миссию завершенной.

Вопрос только в том, что теперь делать. Главная проблема заключается в том, что технически мы еще не воюем. Также не поступало никаких сообщений о начале боевых действий.

Даже если это всего лишь вопрос времени, нас не простят за то, что мы атаковали заранее. Кроме того, стоит ли мстить, когда силы Федерации открывают огонь — это уже другой вопрос.

Возможно, мы находимся в непосредственной близости от границы, но мы все еще действуем на территории Федерации.

Даже если враг ударит первым, если мы сразу же нанесем ответный удар, в первую очередь, нам придется объяснить, что мы там делали.

Защищая свободу, мы должны иметь право первыми нанести удар. К сожалению, наша нация требует политически корректного поведения.

Очень плохо, но как инструмент государства я должна подчиняться организации — даже если, взорвав эти горы боеприпасов и топлива, мы сможем спасти наших союзников и избавиться от тонны коммунистов.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Наверное, мне просто придется сдержаться.

— Серебрякова, это приказ для всех подразделений: мы не должны вступать в бой первыми.

— П-понятно.

Доверившись мастерству своего адъютанта, который быстро посылает направленную оптическую передачу войскам позади них об огневой дисциплине, Таня обращается к себе, думая о войне с Федерацией, которая вдруг кажется гораздо более реальной.

Враг, должно быть, мечтает об одностороннем нападении на Империю. — Другими словами, сейчас лучшее время, чтобы ослепить их.

Но если мы это сделаем, нам придется ответить, почему мы оказались на земле Федерации, когда произошло нападение. В конце концов, Федерация в настоящее время не находится в состоянии войны. А коммунистическую пропаганду трудно победить.

Это должно было бы стать сюрпризом, но Северная Корея действительно заявила, что Южная Корея напала первой и даже обманула некоторое количество людей на время, так что есть прецедент. Ну, есть вероятность, что все они были безнадежно прокоммунистичны в любом случае…

Одним из вариантов было бы подождать, прежде чем атаковать, но такая трата времени может помешать нам идти в ногу с действиями противника.

Но, как отмечалось ранее, атака именно тогда, когда это делает армия Федерации, имеет свои собственные проблемы.

— Ладно, — думает Таня, напрягая мозги, ее мысли прерывает открывшаяся перед ней сцена.

Железнодорожные орудия медленно настраиваются, но все стволы сразу перестают двигаться. В то же время позиция Федерации на мгновение замолкает.

Что за... — Это происходит почти точно в тот момент, когда она тянется за биноклем.

— Они действительно стреляли…

Слова, которые вырываются изо рта Гранца, когда ревут пушки, говорят сами.

Железнодорожные пушки взрываются, и шум на плацдарме внезапно оживает.

Если бы был только один выстрел, можно было утверждать, что была осечка, но это что-то другое. Один взгляд на движения солдат Федерации, уже загружающих следующий снаряд, делает их намерения ясными. Нет никакого способа неправильно понять, что это значит, когда железнодорожные пушки вблизи границы стреляют в направлении Империи.

— Майор! Федерация атакует по всему фронту — говорит Вайс, бледнея и следя за радиосвязью.

— Объявление войны. Только что Федерация объявила войну Империи!

— И что же говорит об этом дом?

— Только что поступил приказ: “всем подразделениям, независимо от того, кому вы подчиняетесь, атаковать!”

Поэтому они говорят нам действовать.

Думаю, мы знаем, что делать. — Таня кивает, понимая смысл приказа.

— Переход на план реагирования военного времени!

Пока Вайс получает донесения, передаваемые по рации отчаянными криками, внимание Тани захватывает разворачивающаяся перед ней сцена.

Отсюда она видит, что железнодорожные орудия медленно загружаются боеприпасами. Как только они будут готовы, еще несколько снарядов с ревом полетят в сторону Империи.

Война с Красными.

Борьба с Красными.

Борьба за выживание против Красных.

Таня присоединяется к войскам, которые она держала в тылу так быстро, что похожа на двойника.

— Всем подразделениям приготовиться к атаке!

В течение одного вдоха мероприятия по мобилизации подразделения происходят естественным образом, и войска готовы. Я слишком хорошо знаю, что нужно делать.

— Вполне вероятно, что армия Федерации уже вступила в бой с Восточной группой армии на границе. Поэтому мы отказываемся от нашего плана отступления! Переход к атакующим маневрам — немедленно!

Я хочу вернуться домой, но пока я не справлюсь с этим заданием, я не смогу быть свободной. По крайней мере, мы должны создать некоторый хаос и обезопасить наш путь отступления. В настоящее время мы находимся глубоко на вражеской территории и выполняем задание. Нам это может не нравиться, но отступить — значит пробиться сквозь всех Красных, нападающих на Империю.

— Мы идем туда, чтобы справиться с вражеским подкреплением. Сейчас мы сделаем все, что в наших силах, поскольку так мы сможем разобраться в ситуации. Сначала давайте взорвем склады! Примите ударную формацию!

Чтобы избежать отчаянного отступления, мы не можем просто уйти; мы должны сеять некоторый хаос. Бесспорно, что шанс взорвать коммунистов делает Таню более склонной к войне.

Но, — Таня резко анализирует свои собственные мысли — это же не моя вина.

В конце концов, я пацифист. Просто я не могу смириться с тем, что смотрю на одно и то же небо с кучей коммунистов. Я терпеть не могу, когда парни, которые никогда не ступали на завод, пытаются спорить об экономике. Конечно, я слышала, что они баловались на фарфоровой фабрике, но все же.

Ну, коммунистические теоретики даже не могут прочитать отчеты заводской инспекционной группы, так что же вы ожидаете...?

Вот с таким типом мы и столкнулись. Как последователь капитализма и здравомыслящий гражданин, любящий по праву обожаемую свободу и свободу, я сделаю то, что должна. Национальная стрелковая ассоциация не единственная, кто берется за оружие.

— Да, мэм!

— Командиры рот, захватите контроль над вашим маршрутом атаки. Все подразделения, после рейда, следуйте инструкциям от командиров вашей роты о том, как вступать в бой.

На данный момент операция представляет собой глубокий рейд. Этот метод батальон использовал снова и снова от Рейна до песчаного южного континента. Ротные командиры в этом хорошо разбираются.

Идеология восторжествует? Ха, мы сокрушим оскорбительное заблуждение с помощью физики и провидения.

— У меня есть одна хорошая новость. В настоящее время мы не обнаружили никаких магов Федерации — добавляет Таня. Несмотря на признаки масштабного наступления, никаких магов обнаружено не было. Она так привыкла к присутствию магов на поле боя, что находит ситуацию странной. Но маги — боль, если вы попадаете на их плохую сторону, так что их отсутствие — это счастье.

До тех пор, пока нет какой-то причуды в доктрине магов Федерации, мы можем предположить, что их нет.

— Но не теряйте бдительности. Всегда будьте начеку в поисках вражеского подкрепления.

В Федерации есть солдаты, растущие на деревьях. Кто знает, откуда они берутся? Я не могу понять, как они могут так сильно гнать своих соотечественников.

Честно говоря, даже Таня не очень-то хочет это понимать.

— Внимание всем подразделениям. Как видите, Федерация недвусмысленно нацелилась на отечество. Как они могут быть серьезными? Это действительно абсурд.

Хорошо, вот здесь я говорю от всего сердца своим борцам за свободу от Коммунистов.

— А что сделал с ними Рейх? Ответ очень прост. Мы же ничего не сделали. Ничего особенного, братья мои.

Империя не надеялась на войну, которая потребует вторжения. У нас не было ни малейшего намерения вступать в борьбу с Федерацией. Но если есть анахроничные антиинтеллектуалы, которые нападут на мирную Империю… Сосуществование невозможно.

Они представляют собой угрозу, которая должна быть устранена для безопасности человеческой расы.

— Если мы позволим коммунистам остаться безнаказанными, ничего не сделав с отбросами Федерации, то ответственность, вероятно, ляжет на нас. Войска, мы должны решить все здесь и сейчас.

Это цена за бездельничанье на мусоропроводе. Мы должны дать отпор коммунистам за относительную свободу Империи и всего остального гуманного мира. Это более чем достаточная причина для войны.

— Мы сражаемся за свое отечество. Нет, от этого конфликта зависит сама судьба мира! Поднимитесь на битву! Будь смелее!

Если мы ничего не сделаем, мир будет вынужден согласиться с вековыми экспериментами на людях. Нормальные люди не могут физиологически обработать яд, известный как коммунизм — он так же смертоносен, как цианистый калий.

Завтра все, кто не является ахлоргидрином*, погибнут в массовом порядке. Если трагедии можно избежать, я хочу ее избежать.

— Поднимайтесь в бой, солдаты! Вставайте!

Будущее свободного мира зависит от вас.

— Берите свои винтовки! Хватай свои сферы!

Оружие не стреляет в людей.

Люди стреляют из оружий.

Люди стреляют в коммунистов из оружий.

— Начинайте маневры!

Таня призывает своих солдат защищать свободу, и в ответ они бросаются вперед.

203-й воздушный магический батальон во главе с майором фон Дегуршаф официально перешел от своей первоначальной разведывательной миссии к штурму.

Естественно, они оснащены для разведки, поэтому у них нет подходящего снаряжения для нападения на базу. Даже для магов, с их высокой степенью универсальности, фронтальная атака на плацдарм обычно была бы трудной.

Обычно…

— Ну, из железнодорожных пушек получаются великолепные мишени. — Таня хихикает про себя.

Артиллерийские позиции не испытывают недостатка в горючих веществах. Вы можете практически рассчитывать на пороховой склад или какой-нибудь другой склад взрывчатки, который будет поблизости.

А артиллерийские позиции армии Федерации повсюду нагромождают незащищенные боеприпасы — никакого управления безопасностью вообще. Ну а коммунисты любят игнорировать правила, так что эта ошибка очень характерна. В результате мы можем взорвать их дорогие железнодорожные пушки, выстроившиеся, как гусиные шеи на плахе, с легкой цепной реакцией.

Замечательно. — Таня ухмыляется и кричит: “готовься к удару! Мы наступаем, а потом совершаем набег и убегаем!”

— Понятно!

— Готовьте формулы взрыва! Мы атакуем, как только они будут готовы!

Всего лишь одна формула взрыва.

Обычно, если он взорвет дот, будет здорово. А если есть вторичные взрывы? Вот теперь мы поговорим. Даже просто начав огонь, можно в одно мгновение взорвать огромное количество припасов.

— Большой, хрупкий, легко воспламеняющийся. Идеальная мишень.

— Без сомнения. Это напомнило мне о том, как Дакийская армия помогала нам в подготовке противолодочных атак.

— Я совершил там такую неловкую ошибку.

— Не беспокойтесь об этом, капитан Вайс. Единственный, кто будет смеяться над вами за то, что вы следуете учебнику до конца — это вон тот лейтенант Серебрякова.

Не обращая внимания на разворачивающийся внизу ад, Таня и ее заместитель командир Вайс неторопливо летят вперед, вполне довольные происходящим.

Если не считать странного случайного выстрела, воздушного перехвата практически нет.

Батальон, должно быть, уже полностью используется для выполнения задач по борьбе с наземными ударами. В великолепном проявлении мастерства Серебрякова разгромила один отряд, в то время как Гранц эффективно нацелился на другой, который сумел устоять на ногах.

Как разделение труда, так и компетентность рейда можно назвать достойными восхищения. 203-й воздушный магический батальон был тщательно экранирован и обучен, но их боевое крещение сделало их еще более элитными. По сравнению с тем временем, которое они провели в Дакийской войне, их войска стали заметно более дисциплинированными и боеспособными.

Конечно, как и в Дакии, недостаток мастерства на стороне противника — большое подспорье.

У нас нет никаких взрывчатых веществ, которые можно было бы использовать для борьбы с наземными целями. И все же, если мы сумеем куда-то туда, снаряды, разложенные вдоль линии железнодорожных орудий, взорвутся.

И наша цель — хлипкие железнодорожные пушки. Действительно, как заметил Вайс, идеальная мишень.

— Мда, я не могу поверить, что их подкрепление состоит только из пехоты.

Мы были убеждены, что маги Федерации будут вызваны для защиты плацдарма, но наши ожидания не оправдались. Как бы мы их ни терроризировали, единственные, кто бежит нам навстречу — пехотинцы. Таня ожидала яростной контратаки, так что разочарование на самом деле было довольно сильным.

Это все равно что идти в весеннее наступление лейбористов с рекомендацией к очередному раунду увольнений и проходить его без всякого сопротивления.

— У роты лейтенанта Гранца есть предложение, майор. Они хотели бы нанести еще один удар, чтобы увеличить наши достижения.

Таня велела всем не рассредоточиваться слишком сильно, чтобы они могли отступить, пока арьергард сдерживает врага, если появится значительное вражеское подкрепление.

Но в этих обстоятельствах, возможно, не будет плохой идеей настаивать на большем. С высоты птичьего полета она видит, что они пропустили несколько очагов сопротивления здесь и там.

— Тогда давай так и сделаем. Похоже, что все это превращается не столько в засаду, сколько в маневренное сражение.

— Да, мэм. Немедленно выполняем.

Таня не собирается позволить врагу восстановить организованное сопротивление. Сейчас лучше всего бить сильно, когда битва идет благоприятно. Она решает принять предложение и немедленно призывает к повторной атаке.

А если серьезно, то где же вражеские маги? — Удивляется Таня, наблюдая, как ее войска, стоявшие наготове в небе, отрываются от своего предыдущего отхода и присоединяются к атакам зачистки. Здравый смысл должен был говорить, что это хорошая цель для атаки, но защиты нет.

Независимо от того, компетентен противник или нет, любая хорошая армия все равно должна думать об обороне. Отряд магов подкреплений, опытных или нет, должен быть послан как нечто само собой разумеющееся.

Проведите зондирующий анти-поверхностный удар и разберитесь с подкреплением, которое появляется, не понимая, что их ждет. — Таков был план, и она решила, что не будет ошибкой, если ее войска будут ждать в засаде.

Но никто еще не видел вражеских воздушных отрядов, не говоря уже о магах. Я ожидала, что они, по крайней мере, пошлют подразделения по частям, полностью игнорируя концепцию эффективности, но что это за отсутствие ответа?

Довольно трудно понять, как устроен мир в наше время.

— Майор, есть срочное сообщение из штаба.

— Есть связь? Прочитай его.

А пока она решает переключить передачу, чтобы сосредоточиться на направлениях, которые они наконец смогли получить из штаб-квартиры.

— Да, мэм. Это приказ о поддержке восточных армий. Детали будут зависеть только от вас.

Переданное мне сообщение содержит обычные полетные приказы с разрешением действовать свободно. Я рада, что начальство так хорошо умеет управлять своими подчиненными. Если бы у меня был такой босс, как Цугене или полный дерьма Гучи*, я бы полностью потеряла волю к борьбе и удрала бы отсюда.

Ах, это так здорово, что генерал фон Зеттюр стал моим начальником. Если я останусь с ним, учитывая текущее состояние внутренней динамики фракции, я гарантированно продвинусь вперед. Какая чудесная связь должна быть. Он очень ценен с точки зрения социального капитала.

— А как обстоят дела? Я хочу знать ситуацию на линии фронта.

Это все для замечательного участника. Как рациональный индивид современного мира, я понимаю, что моя судьба — делать основательную, искреннюю работу. Доверие и искренность — основные методы ведения бизнеса в наше время. Тем не менее, чрезмерный фаворитизм и сговор будут только поражать организацию презренным случаем атеросклероза, конечно.

В любом случае, эта концепция слишком сложна для коммунистов, у которых нет ума, чтобы понять эффективность.

Когда их коммунистические мозги думают о производстве, распределение полностью отсутствует в их идеях. Ну, они могут пойти дальше и сделать кучу бесполезных продуктов только для того, чтобы позволить им сгнить.

Со своей стороны, все, что нам нужно сделать — следовать за рынком. По-видимому, Адам Смит* был религиозен — та часть о невидимой руке Бога довольно неудобна для меня. Вместо нее там должна быть невидимая рука рынка.

Думать так весело. Но единственные люди, которые действительно погружаются в раздумия — ученые.

Нас ждет работа. Ах вы, грубые коммунистические ублюдки.

— Наши солдаты ведут хороший бой, но, похоже, наши силы немного ослабли.

— Ну ладно, давай поменяемся местами и начнем затяжную битву, пока мы ждем прибытия Великой армии.

Нам было приказано оказывать поддержку дружественным армиям в этом регионе. То, что мы делаем, зависит от их статуса. В данном случае задерживать врага, вероятно, имеет самый большой смысл.

Другими словами, мы помогаем выиграть время, так что все, что нам нужно сделать, это запугать коммунистов. Если нам нужно только дразнить врага, то мне не нужно идти на какой-либо опасный риск.

В то же время я получаю удовольствие от избиения коммунистов. Моя работа здесь имеет определенную цель.

— А вы уверены? Я думаю, что мы больше в нашей стихии, сражаясь на ходу, как это было до сих пор.

Вайс отдал приказ роте Гранца перейти в погоню и в какой-то момент присоединился к разговору. Его предложение, безусловно, заманчиво.

Территория Федерации огромна. И вдобавок ко всему, мы боремся с заведомо неэффективными коммунистами. Это правда, что партизанская тактика является верным вариантом против жестко организованного противника.

Театр военных действий здесь гораздо больше, чем тогда, когда мы сражались на Рейне, поэтому противник должен быть рассредоточен более тонко. Обстоятельства слишком идеальны. Учитывая нынешнюю ситуацию, было бы более болезненно приблизиться к основным линиям и быть включенным в дружественное подразделение.

Я люблю бить коммунистов, но мне совсем не нравится, когда коммунисты бьют меня.

— В любом случае, если сравнить с прорывом через главные линии противника, разве не лучше сделать крюк?

Мы поддержим восточные армии, но только если будем в безопасности. Я бы ни за что не поставила их выше себя.

Свобода. Очевидно, что свобода должна быть поставлена выше всего остального.

Другими словами, мы не обязаны присоединяться к линии фронта, которая, безусловно, вовлечена в тяжелую перестрелку.

К счастью, у нас тоже есть правое дело, поэтому мы будем стремиться к безопасности, насколько это возможно.

— Значит, мы полетим?

— Конечно. Но вместо того, чтобы красться украдкой, давайте будем отвлекать внимание.

Если мы отвлечем вражеские силы, то это удовлетворит приказ из дома поддержать затянувшееся сражение. И будет так здорово бить коммунистов.

Естественно, у нас не будет иного выбора, кроме как атаковать и городские районы. В конце концов, коммунисты всегда говорят о всеобщих нападениях всех граждан или что-то еще.

Я уверена, что это выходит за рамки практики сбора налогов в массовом порядке; больше похоже на то, что они верят, что каждый из них-солдат. В конце концов, именно такие люди могут начать крупное наступление на сельское хозяйство. Какой фермер станет нападать на фермера?

Я уверена, что они сделают что-то неэффективное, например мобилизуют все свое население, чтобы взорвать сельскохозяйственную базу. В одной книге на эту тему я читала, что продовольственный комиссар или кто-то еще в основном просто командир мародерского отряда. И я знаю, что в отделах снабжения, или как там они называются, работают люди из городов и фермерских деревень.

Другими словами, это должно быть похоже на захват партизанских отрядов.

По логике вещей, все коммунисты — бойцы. Да, ладно, пожалуй, мне стоит попробовать что-нибудь эффектное прямо сейчас. Я абсолютно не хочу использовать Элиниум модель 95, но, учитывая, насколько он полезен для подрыва коммунистов, я могла бы его использовать.

Но если я собираюсь это сделать, то хочу разрушить что-то символическое.

Идолопоклонство, культ личности или что там еще, я разобью одну из тех бронзовых статуй, которые так любят коммунисты, и буду смеяться над их неэффективностью. Интересно, где бы это было хорошо. Может Быть, Иосифграф (П.П. Не уверен что это переводится так, но пока оставлю).

Нет, если я собираюсь проделать нечто подобное, то захват столицы будет наиболее эффективным. Это само собой разумеется, но это столица страны, с которой мы воюем. Некоторые могут подумать, что оно будет усиленно охраняться, но это только покажет, что они любители.

Коммунистическая противовоздушная оборона полна дыр — больше похоже на дисфункциональный дуршлаг. Пилоты, будучи слишком пьяными, чтобы взлетать и летать на перехват, — повседневное явление. Или они карабкаются, но в конечном итоге гоняются за галлюцинациями.

В тех редких случаях, когда они сбивают что-то, будь то гражданский самолет или неосторожный разведчик, если мы просто отвлекаем внимание, мы можем уйти, даже если они действительно начнут перехватывать нас.

— Давай представим, что мы собираемся напасть на столицу.

— Налет на столицу? Я не думаю, что все пойдет так, как было в Дакии... Конечно, у Федерации будет жесткая защита. Возможно, у них даже есть соответствующая система предупреждения. Я чувствую, что есть слишком много вещей, о которых стоит беспокоиться, если мы войдем туда без раздумия.

Она не ожидала, что лица ее подчиненных станут такими нервными в тот момент, когда она озвучит их цель. Это не может быть правдой, но у нее есть тайное, неприятное чувство, что они думают, будто она неспособна судить о том, что достижимо, а что нет.

С другой стороны, она может понять, что “беспокойство” Вайса основано на непонимании здравого смысла. Ну, тут уж ничего не поделаешь — они разумные, современные личности, — заключает она.

Конечно, кто-то со здравым смыслом решил бы, что столица должна быть хорошо защищена. Любой пришел бы к такому выводу.

Но наши противники — коммунисты.

— Ой, да не волнуйтесь. Все знают, что у коммунистов нет никакой противовоздушной обороны.

— Разведка, которую мы получили, оценивает довольно грозные оборонительные сооружения…

Красная армия славится своей легендарной противовоздушной обороной. Гражданский американский самолет однажды, даже, случайно приземлилась в Международном аэропорту “Красная площадь”.

— Ха-ха-ха, очень смешно, капитан Вайс.

Столица страны была достигнута после того, как несколько слоев ПВО, пилотируемых гордым пограничным патрулем, были разгромлены — гражданским подростком-пилотом, почти не имеющим специальной подготовки в маневрах проникновения на малых высотах или что-то еще. Вероятно, стоит упомянуть, что эти солдаты были достаточно неуклюжи, чтобы время от времени сбивать гражданские самолеты.

Беспокоиться о таком “грозном” щите ПВО бессмысленно. Конечно, это ошибка, совершенная коммунистами в другом мире, но дефект, который вызвал ее, является фундаментальной проблемой. Пока это остается неизменным, предположение, что то же самое может произойти в этом мире, имеет высокую вероятность.

— Коммунистическая противовоздушная оборона? Я уверена, что любой подросток с улицы может прорваться. Даже не стоит прилагать усилий, чтобы беспокоиться об этом.

— Ну и что же? Неужели все так плохо?

— Хм. Ну, даже для того, чтобы отвлечься, это может быть хорошей демонстрацией.

На самом деле наши шансы всего пятьдесят на пятьдесят, но шанс есть.

Конечно, неприятно извлекать уроки из того, как Америка бомбила Токио, но эти уроки очень важны. Как отвлекающий маневр, он слишком совершенен.

Я покажу родине свой боевой дух и добьюсь определенных результатов, пока буду этим заниматься. Я даже использую довольно безопасный метод.

— Так мы действительно собираемся туда полететь?

— Конечно. Да, но я забыла одну вещь. Спросите у штаба. Я хочу быть уверенной, что не будет никаких политических проблем.

В конце концов, мы атакуем столицу вражеской страны. Учитывая возможные политические последствия, важно подтвердить, как мы должны действовать.

Даже если они нас остановят, там будет запись, которая показывает, что мы предложили такой план. И если мы получим добро, это будет повод на некоторое время держаться подальше от главных линий.

— Понятно. Я немедленно свяжусь.

Тане доставляет огромное удовольствие видеть, как ее подчиненный, несмотря на резкость, энергично выполняет указания. Она невольно тепло улыбается.

Я в том положении, чтобы взять самую пикантную часть этой борьбы, используя безопасный план.

Очень хорошо. Это даже делает Таню счастливой.

— Мне не терпится получить разрешение.

Вот почему она так думает:

Надеюсь, они быстро управятся.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Дальняя разведывательная миссия. Часть 3

ОДНОГО ДНЯ В МАРТЕ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ВРЕМЕННАЯ ПОЗИЦИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ, ЛИСЬЕ ЛОГОВО.

Генерал Имперской армии фон Ромель, наблюдавший в бинокль за ходом сражения, подавил недовольную гримасу и пожал плечами. Имперская армия имела приличное преимущество, но слишком походило на битву на истощение.

Если победа достанется ценой всей имеющейся огневой мощью, то следующего раза не будет. Ромелю пришлось довольствоваться тем, что он нанес удар, а не уничтожил врага.

— Мы не справимся? Тогда, у нас нет выбора. Отступаем.

Он находил это достойным сожаления, но пока его войска не могли прорваться, продолжение атаки в лоб было не более чем грязевой атакой.

— Вы уверены, генерал фон Ромель? Если мы будем продолжать в том же духе…

— У нас не хватает воды, и что еще важнее, наши потери постоянно растут.

Штабисты утверждали, что они могут победить, если будут продолжать наступление, но для Ромеля условия победы были другими. Ограничение истощения должно быть приоритетным делом прежде всего на южном континенте.

Хуже всего было то, что они приближались к пределу своих запасов воды. Если они немедленно отступят, то запасов хватит, чтобы добраться до тыл, но если бой затянется, она может кончится, даже если они отступят.

Знание того, когда нужно отступить, было очень важно в таком месте. Выделение ограниченных ресурсов может все изменить.

— А пока давайте назовем нанесенный нами удар достаточно хорошим. Начинайте уходить. Но я действительно хочу когда-нибудь лишить де Луго головы.

— Да, сэр.

Свободная Республиканская армия упорно держалась. И не только это, но и личное мнение Ромеля заключалось в том, что их боевая мощь, казалось, росла с каждым днем. К сожалению, он также слышал, что усилия сопротивления антиимперской организации де Луго проявляются все чаще и чаще.

Родная страна начала искренне надеяться на ликвидацию де Луго в рамках оккупационной политики. Но их противник не был слабаком. Он пытался усугубить имперское истощение, избегая при этом решающей битвы.

Если Империя позволит этому продолжаться слишком долго, они рискуют потерять свой шанс сокрушить Республиканского лидера. Впрочем, просочились ли намерения де Луго до самого конца — уже другой вопрос. Было неясно, в курсе ли колониальные подразделения сложившейся ситуации.

Мы могли бы попытаться выманить их — вот почему, прежде чем Ромель узнал об этом, у него появилась идея.

— М-м-м, потасовка вполне подойдет. Мы подготовим засаду, когда будем отходить. Если они купятся, мы окружим их и уничтожим. Иначе мы просто соберем свои вещи и уйдем.

— Серьезно? Хотите устроить им ловушку?

Его сотрудники сомневались — но думать об отступлении раздражают меня. Если бы она была здесь, то поняла бы, признала и справилась бы с этим без лишних слов.

— Сделаем ставку. Пусть все выглядит так, будто мы бежим в панике.

Он не был уверен, каковы шансы на то, что они смогут привлечь врага, но попытаться стоило. Если хотя бы одна вражеская единица начнет высовывать голову, импульс пронесется вдоль остальных, и еще больше хлынет через брешь.

И наоборот, если Республиканцы будут настороже, войска Ромеля смогут безопасно отступить. В принципе, не помешало бы попробовать эту операцию.

— Понятно.

На данный момент Имперская армия начала отступать под пристальным взглядом Ромеля. Солдаты в хвостовой части делали вид, что в замешательстве вертятся на месте. Они намеренно не оставляли никаких ловушек для брошенных машин; их проинструктировали сделать вид, что им не хватает присутствия духа, чтобы установить мины-ловушки.

Это сделало бы врага менее осторожным в наступлении, а значит, все прошло бы более гладко.

— Ну ладно, и как все будет происходить? Все пройдет как по маслу, если они купятся. — Ромелю было интересно, что сделает их враг. — В лучшем случае они попадутся на удочку, — подумал он, потягивая холодный кофе.

Все будет зависеть от того, что произойдет, но успешное отступление тоже не будет плохим вариантом.

Есть ли какие-то проблемы в моем плане? Я думаю, что делаю все возможное, но разве я что-то упустил? — Он обдумал свои действия и на какое-то время остался доволен.

По крайней мере, он сделал все, что мог. Теперь он просто должен был ждать, чтобы увидеть результаты.

— У нас получилось! Генерал, они сразу же вышли!

— Ладно, давай немного подразним их. Магов пока не посылай. Выманите их!

И результаты были хорошие.

Может быть, их подстегивала военная романтика? Или они просто ничего не понимают? Как бы то ни было, бедные республиканские дураки небрежно покинули свои оборонительные позиции и выставили себя напоказ.

По крайней мере, казалось, что у них есть инерция. Вера в то, что они дали отпор имперской армии, укрепляла их боевой дух.

— Выиграй время центральным блоком, чтобы мы могли реорганизоваться.

Конечно, он не хотел сталкиваться лицом к лицу с врагом, который грыз удила. Он быстро обдумал свои варианты, прежде чем приказать сменить позицию. Они выиграют время для подразделений, которым удалось отступить, чтобы они могли реорганизовать цепочку командования.

— Притворись, что продолжаешь уходить. Пусть главные силы расположатся на некотором расстоянии от противника.

В любом случае, лучшей идеей было бы отвлечь энергию противника до тех пор, пока можно будет поддерживать затянувшееся сражение. В конце концов, они просто кипели.

На самом деле сталкиваться с ними было совершенно бессмысленно. И наоборот, если бы их моральный дух был сломлен, они были бы легкой добычей. В тот момент, когда они поняли, что их окружили, они стали теми, кто пытался прорваться к нему.

План состоял в том, чтобы ужесточить окружение сразу же, как только ситуация прояснится, заманив их в ловушку, как мышей.

— Чтобы они оказались в лучшем положении для нас?

— Именно. Мы сделаем вид, что отступаем, а потом окружим их.

Враг действовал с помощью туннельного зрения. Они, вероятно, решили бы, что любой отряд, которого они не видят, сбежал. И именно поэтому атака на их наивный фланг должна была сработать.

Похоже, республиканской армии не хватало еще таких командиров, как де Луго, имевший богатый опыт. Даже простая тактика могла привлечь силы, которые не подчинялись непосредственно ему.

Нацеленность на слабые места — суть ведения войну. Извините, но я буду делать именно это.

— Так как же должны двигаться маги?

— А, понятно. Маги обеспечат поддержку и последующий контроль, как только центральный блок начнет разрушаться.

Он понял, что еще не отдал никаких приказов магам, и быстро устранил проблему. Он думал, что был осторожен, но, по-видимому, был очень напряжен. В какой-то момент он начал предполагать, что маги будут двигаться без его слов.

— Понятно. Немедленно.

— Блин. Оглядываясь назад, можно сказать, что с майором фон Дегуршаф было легко работать.

Она была командиром, который мог понять его намерения и предпринять лучшие действия, не нуждаясь в подсказке. Как только вы привыкнете, не будет никакого офицера проще в использовании.

Наконец-то они стали синхронизироваться…

— Все было бы гораздо спокойнее, если бы я смог вернуть ее.

Он никогда не думал, что ее вызовет родная страна. Верха всегда вмешиваются в его дела. Может быть, такова была судьба солдата, но все равно это было прискорбно.

Он особенно отчаянно нуждался в искусных магах.

— Есть еще проблема с Федерацией. Все очень сложно.

И все же хорошие маги были востребованы повсюду. Должно быть, именно поэтому командование вывело свой батальон и разместило их дома. Учитывая ухудшающуюся ситуацию, он вынужден был согласиться, что это разумный курс действий.

В конце концов, 203-й воздушных магический батальон должен был вести партизанскую маневренную войну. Если бы Генеральный штаб предвидел, что война с Федерацией будет вестись на гораздо более широком фронте, чем тот, с которым они имели дело в борьбе против Республики, Они определенно захотели бы иметь мобильные подразделения.

Превосходная способность Таниного батальона действовать самостоятельно, которой Ромель не мог не восхищаться, идеально подходила для тушения пожаров. Кроме того, маги могли покрыть большую дистанцию с меньшим количеством людей, чем пехота. Он слышал, что Генеральный штаб беспокоится о материально-техническом обеспечении, так что они это оценят.

— Черт. Я думаю, мы должны выразить наши соболезнования Федерации.

— А?

— Даже я не хотел бы встретиться с этим батальоном лицом к лицу.

Думаю, все, что я могу сделать, это пожелать майору фон Дегуршаф удачи. Мое убеждение, что она не нуждается в моих добрых пожеланиях, должно означать, что я слишком доверяю ей. Что ж, прекрасно. — Ромель допил кофе и переключил передачу.

Кофе в пустыне — это здорово. Он меняет ваше настроение, и даже лучше, вы можете пить его по привычке, не подвергаясь критике, в отличие от алкоголя. Не то чтобы с алкоголем было что-то не так.

В любом случае, пора приниматься за работу.

— А, понятно. Это уж точно.

— Ладно, я думаю самое время для приступить к делу.

Наша задача на данный момент — покончить с Республикой.

9 МАЯ, 1980 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СТОЛИЦА ФЕДЕРАЦИИ.

Всем привет.

Это специальный корреспондент ВТН Эндрю.

Я здесь в День памяти Великой Отечественной войны освещаю церемонию, которая проходит в Москве. Не хотите ли взглянуть?

Это парад ветеранов, которые служили на войне.

Они сражались на Восточном фронте, в районе, сравнимом с Рейном, как в одном из районов, где шли самые ожесточенные бои. Скорее всего, именно Восточный фронт стал причиной наибольших потерь во время войны.

Давайте воспользуемся моментом, чтобы почтить их жертву…

А теперь небольшой урок истории.

До начала военных действий отношения между Федерацией и Империей во время Великой войны были чрезвычайно деликатными. В наши дни мы можем посмеяться над ними, но до начала боевых действий обе страны были настроены просто следить друг за другом, несмотря на напряженность.

Упорный нейтралитет Федерации во время тяжелых боев на Рейнском фронте считается решающим. Из-за этого Республика не смогла уничтожить Имперскую армию с помощью многофронтовой атаки, к которой они так стремились.

И в результате Республиканская разведка в то время догадывалась, что Федерация сохраняет дружественный нейтралитет по отношению к Империи. Предводитель сил Свободной Республики генерал де Луго даже предположил, что Федерация, должно быть, посылает туда добровольческие армии.

На самом деле единственным действием, которое Федерация предприняла с начала Великой войны, было ее осуждение через комиссариат иностранных дел.

С другой стороны, был период времени, хотя и недолгий, в течение которого имперские и федеративные военные установили такие тесные отношения, что они почти образовали союз, как это видно из частично обнародованного договора Рапалло*. Эти две страны, казалось, были настроены друг против друга, но тайно обменялись военными знаниями и подписали пакт о ненападении.

Имея это в виду, я хотел бы оглянуться назад на тот день, когда Федерация вступила в войну.

В тот год Свободная Республиканская армия и армия Содружества вели жесткую борьбу на южном континенте. Они оба едва могли поверить своим ушам, когда услышали хорошие новости.

О реакции Министерства иностранных дел Содружества на первый доклад говорят и сегодня.

Говорят, что когда они получили известие, что Федерация присоединилась к войне, они поспешно заключили, что она присоединилась к имперской стороне.

Есть даже легендарный анекдот, в котором говорится, что генерал-майор (в то время) Хаберграм из отдела внешней стратегии армии Содружества трижды посылал гонца прочь. Кстати, говорят, что генерал де Луго из Свободной Республиканской армии поверил в это с двух попыток.

Это должно быть доказательством того, что мы с духом Джона Булла* остаемся на ногах и не поддаемся позитивному мышлению.

Естественно, реакция Империи резко контрастирует.

Говорят, это потрясло даже генерала фон Зеттюра, который своими дьявольскими планами поверг союзные страны в ужас. Согласно записям его адъютанта, когда он получил сообщение о признаках вступления армии Федерации в войну, первые слова из его уст были: “что за чушь” также отмечается, что он и его коллега генерал фон Рудерсдорф, не понимая, почему Федерация вступит в бой, были настолько ошеломлены, что практически начали смотреть в пространство.

Тем не менее, в наши дни их действия не рассматривается как ошибка.

В конце концов, участие Федерации в войне было неожиданным даже для большинства ее собственных военных офицеров.

Решение вступить в войну было принято всего за месяц до их первого шага. Общепринятое мнение состоит в том, что этот план был разработан лишь горсткой ключевых фигур.

Они внесли небольшие изменения в регулярное проведение крупномасштабных учений, выбрав плацдарм вблизи Империи и установив ожидания большого количества живого огня.

Очевидно, это была мобилизация под предлогом учений. И поскольку в то время шла война, другие страны, несомненно, были чувствительны к таким интригам — особенно Империя, находящаяся прямо по соседству.

Имперская разведка обнаружила, что в Федерации что-то назревает.

Но, приложив все усилия для сбора разведданных, Генеральный штаб Имперской армии пришел к выводу, что учения Федерации не выйдут за рамки демонстрации.

Полный просчет.

Конечно, после того как Республика нанесла внезапный удар на Рейнском фронте, они знали достаточно, чтобы держать свои оборонительные рубежи на готове.

И все же, опросив “подавляющее большинство” офицеров Федерации, они убедились в этом.

Они считали, что армия Федерации не заинтересована в начале большой войны.

С учетом того, что большинство командиров Всесоюзной Федерации считали, что они направляются на учения, результаты опроса были само собой разумеющимися.

Истинные намерения вдохновителей были полностью скрыты от командующих Федерацией до самого последнего момента. В доказательство, даже Государственный Комитет Обороны был проинформирован всего за семьдесят два часа до начала боевых действий.

Именно поэтому, несмотря на осторожное обращение с ситуацией, Имперская армия была перехитрена. Им едва удалось построить оборонительные рубежи, но развертывание резервных сил определенно не было идеальным.

И вот почему, как я уже упоминал ранее, генерал фон Зеттюр сокрушался, что их обманули.

Итак, давайте посмотрим, как война началась, даже когда генералы фон Зеттюр и Рудерсдорф сомневались, что она начнется.

В последние годы в этой области науки был достигнут значительный прогресс.

Сегодня я хотел бы поприветствовать профессора Шерлока с факультета политологии Лондонского университета, который специализируется в основном на ключевых фигурах Федерации того периода времени.

Большое спасибо, что пришли, профессор Шерлок.

— Спасибо за приглашение. Итак, вы хотите знать последние новости в Кремлеведении?”

— Да, сэр. Я понимаю, что ваша сфера компетенции — Кремлинология, анализ руководителей Федерации.

— Совершенно верно. Информация настолько ограничена, что похожа на худанит*, хотя...

Ах, Федерация действительно скрытна до мозга костей.

Вы не поверите, сколько времени и усилий потребовалось, чтобы просто получить наши визы, чтобы выйти и снять фильм. Даже несмотря на то, что Министерство иностранных дел страны выдало нам въездные визы на День памяти, была еще одна форма, которая нам была нужна!

Помимо пограничной полиции, требующей другого разрешения, Служба общественного здравоохранения требовала еще один документ. А потом министерство пропаганды чуть не конфисковало нашу камеру, потому что у нас не было лицензии на съемки!

— Ха-ха-ха! Такие вещи постоянно происходят. Большая часть моих успехов в работе с источниками происходила за пределами Федерации.

Понимаю; они настолько скрытны, что вам нужно сделать много дедукции. Но мне любопытно узнать о вашем “прогрессе с источниками”. Например, вы утверждаете, что документы были рассекречены за пределами Федерации?

— Именно. Мы наконец-то начинаем обнаруживать документы одной из сторон конфликта — Империи.

Вы все это слышали? Да, ключ к разгадке тайны Великой войны, которую мы расследуем. По-видимому, в этих “секретных имперских бумагах” было несколько важных пунктов.

Итак, профессор, по какой причине Федерация решила начать войну?

— Вероятно, массовая паранойя.

А? Простите, профессор, но не могли бы вы повторить это еще раз?

— Что вы сказали?

— Конечно, массовая паранойя.

— Извините, но я не очень разбираюсь в психологии. Вы не могли бы объяснить?

Я думаю, что знаю определение “массовой паранойи”, но не могу полностью разобраться. Мне невероятно стыдно признаться в этом перед всеми вами, зрителями, но, возможно, я не очень способный ученик.

Пожалуйста, профессор.

— Ну, самое простое объяснение заключается в том, что массовая паранойя — это когда все члены группы впадают в одно и то же заблуждение. В данном случае руководство Федерации как организации было абсолютно убеждено, что их соседи хотят их заполучить или что если они не нападут первыми, то им конец.

— Думаю это ужасно экстремальная гипотеза... Какое исследование вы провели, чтобы прийти к такому выводу?

— Хороший вопрос. На самом деле я столкнулся с этим, когда использовал исторический подход, пытаясь понять контекст, в котором было принято решение.

— Итак, вы исследовали историю той эпохи?

— Именно. И после долгих анализов и исследований я обнаружил, что еще двадцать лет назад психическое состояние руководства Федерации привлекало к себе внимание.

— Ага. Итак, вы изучили предысторию этого решения. Хоть было это довольно давно.

— Тут уж ничего не поделаешь. В коммунистических странах состояние здоровья и психического состояния руководителей является государственной тайной.

— Похоже на политиков нашей страны. Я думаю, что они должны учиться у королевской семьи и сделать эту информацию достоянием общественности. Ну, не то чтобы мы должны позволить назойливым сплетникам преследовать их за это.

— А теперь мы отклонились от темы. Значит, руководство Федерации так же упрямо стремилось сохранить конфиденциальность, как и руководство Содружества?

— И это затруднило ваш анализ?

— Нет, нет, нет. Густая завеса секретов Федерации выбивает Содружество из воды. Тем не менее, моей главной проблемой было отсутствие документации.

— Тем не менее, я бы сказал, что политики Содружества держатся настороже выше среднего уровня. Наша команда отчетности никогда не приветствуется. Во всяком случае, если Федерация еще более скрытна, то я понимаю, почему вам было так трудно получить какие-либо документы. Но вы говорите, что сейчас ситуация изменилась?

— Совершенно верно. Все это благодаря секрету, который мы нашли в документах Генерального штаба Имперской армии. После войны все материалы, захваченные армиями альянса, были рассекречены, и мы, наконец, нашли их.

— Секретные документы Имперской армии? — И что же? И что же вы нашли?

— Председатель Совета Народных Комиссаров Джугашвили был как одержимый. Глава комиссариата внутренних дел Лория был признан мономаном.

— Э-э, и еще один ужасно экстремальный вывод. Как же они там оказались? Учитывая, что эти документы из страны, находящейся в состоянии войны, конечно, самое великодушное толкование, которое вы можете дать, то, что факты искажены.

— Очень хороший вопрос. Но анализ был проведен специалистами в серьезной, нейтральной манере. Даже судя по сегодняшним меркам, они хорошо придерживались принципов психологического анализа. У нас сложилось общее впечатление, что они хорошо поработали.

— Чтобы мы поверили тому, что они сказали? Это правильно и непредвзято? Если мы можем верить этой информации, насколько она надежна, как вы думаете?

— Определенно более надежно, чем официальные отчеты Федерации.

— А это значит, что причиной вступления Федерации в войну была… паранойя? Как удивительно!

— Так массовое заблуждение изменило ход истории. Действительно дает нам представление о том, насколько иронична или, возможно, странна история.

— Это был специальный корреспондент ВТН Эндрю и профессор Шерлок из факультета политологии Лондонского университета.

УЧЕБНИК ДЛЯ МАЛЕНЬКИХ ГРАЖДАН: ИСТОРИЯ НАШЕГО НАРОДА.

Добрый Мистер Иосиф был встревожен.

Ожидания всех, кто верил в него, давили ему на плечи.

Думая только о счастье народа, он думал, что пришло время упорно трудиться над развитием Федерации.

Но…

Ее граждане, избалованные его добротой, только приходили в упадок.

Какой ужас!

Мистер Иосиф был так расстроен.

Он решил обратиться за помощью к своему верному товарищу, товарищу Лории.

Способный товарищ Лория сразу же бросился в бой.

Во-первых, чтобы заставить людей понять важность работы, он взял на себя инициативу по началу проверок.

Само собой разумеется, что товарищ Лория прекрасно понимал приказы Мистера Иосифа.

Он начал пытаться, хотя и никогда не был высокомерным, убедить людей. — Если ваша нынешняя работа слишком сложна, почему бы не попробовать более легкую?

Деятельность товарища Лории отражала его понимание доброго сердца господина Иосифа; он думал вместе с людьми о том, какая работа была бы хороша для каждого из них.

Конечно, он активно поощрял людей, которые хотели попробовать себя в напряженной или трудной работе. Но товарищ Лория считал, что только поощрять их было бы безответственно.

Чтобы они не чувствовали себя одинокими, он послал им помощников. И он решил найти подходящую работу для людей, которые не могут справиться с напряженной, трудной работой.

На самом деле, это была самая большая проблема товарища Лории. Каждый человек был особенным. Некоторые товарищи были быстрыми бегунами, в то время как другие были медленными, но сильными. Некоторые товарищи обладали очень быстрым умом, но слабым чувством ответственности.

Было невероятно трудно понять все многообразие людей. Именно здесь потерпел неудачу его предшественник, товарищ Ежов.

Но товарищ Лория не мог предать доверие господина Иосифа, которого все уважали.

Он приказал своим людям обследовать почти всю страну.

Он предпочитал напористые, революционные действия; есть даже рассказ о том, как он посылал своих сотрудников на пшеничные поля фермерской деревни. Они продолжали искать новую работу, даже когда помогали плачущим людям собирать урожай.

Наконец, далеко на востоке они нашли простую работу, которую мог бы выполнить любой человек, способный считать. Товарищ Лория был доволен и спросил своего подчиненного, который нашел ее, сколько человек можно было бы нанять таким образом. Ответ был идеальным.

Можно было бы нанять всех людей страны, и все равно оставались бы вакансии! Это удивило товарища Лорию, и он задал еще один вопрос.

Что же это за работа такая?

Ответ: экологически чистая работа по подсчету деревьев в Сильдберии.

Это была работа, которая успокаивала сердца уставших людей силой природы и, несомненно, защищала бы также и окружающую среду.

Люди могли наслаждаться купанием в лесу, глядя на ясное звездное небо и проводя свои дни, посвященные этой благородной задаче.

Поистине труд народа, для народа.

Товарищ Лория радостно решил доложить об этом мистеру Иосифу.

Конечно, когда мистер Иосиф услышал об этом, он чуть не подпрыгнул от радости.

Наливая товарищу Лории свое дорогое Георгианское вино, он поблагодарил его за то, что тот оправдал его доверие.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Мистер Иосиф выразил свою искреннюю благодарность за преданность товарища Лории. Он похвалил его, сказав, что сама страна должна быть счастлива иметь такого прекрасного товарища.

Само собой, товарищ Лория был в восторге. Он обещал еще больше потрудиться для мистера Иосифа — и честно сдержал свое обещание, так что не проходило и дня, чтобы люди не говорили о неустанных усилиях товарища Лории. Казалось, так будет продолжаться вечно, но однажды товарищу Лории приснился сон, похожий на божественное откровение.

Казалось, он почти предсказывает будущее.

Конечно, товарищ Лория был логичным коммунистом, поэтому его не смущали такие ненаучные вещи. Он продолжал торжественно исполнять свои обязанности день за днем.

Но сон мучил его почти каждую ночь.

В этот момент даже товарищ Лория задумался, не слишком ли он устал от переутомления.

Он решил обратиться за советом к мистеру Иосифу, которому доверял и которого уважал.

И что вы думаете, мистеру Иосифу снился тот же самый сон! — Что бы это могло значить?

Поразмыслив немного, Мистер Иосиф логически заключил, что у них обоих были одни и те же заботы. В конце концов, будущее нации лежало на их плечах. Даже если вес был разным для каждого из них, они оба чувствовали его.

Возможно, сон был вызван каким-то общим для них беспокойством.

Другими словами, возможно, им нужно было что-то сделать.

Господин Иосиф и товарищ Лория серьезно обдумали эту идею. Но мистер Иосиф не допустил никаких особых ошибок внутри страны. Все люди, его товарищи, жили счастливой жизнью.

И не только это, но он получил сообщение, что экономика растет. Он искал и искал, но как ни старался, находил только сообщения о том, что счастье народа растет.

И это улучшение не показывало никаких признаков замедления.

Дело дошло до того, что люди, допустившие ошибки, соревновались, кто первым примет участие в строительстве канала. Люди, избалованные добротой Мистера Иосифа, наконец-то научились соблюдать трудовую этику.

О чем тут вообще можно было беспокоиться?

Вот какой вопрос мелькнул в голове Мистера Иосифа.

Ответ стал ясен, когда мистер Иосиф, чье сильное интеллектуальное любопытство заставляло его стремиться к знаниям, читал иностранную газету. К несчастью, весь мир был охвачен войной!

Поскольку он находился в мирной стране, война, естественно, не имела к нему никакого отношения.

Но он должен был что-то сделать.

И ему даже не нужно было думать, чтобы понять, что люди этого мира, несомненно страдающие, нуждаются в окончательном решении.

Мистер Иосиф, с его чудесным любящим сердцем, пытался придумать, что он может сделать.

Наверняка где-то есть люди, которым нужна его помощь.

Как лидер народа, Дорогой мистер Иосиф не мог колебаться.

Товарищ Лория убедил неохотных ревизионистов, и Мистер Иосиф наконец понял, что им нужно делать.

Но даже в этом случае они поначалу не отказывались от слов.

Они пытались завязать разговор с армией Империи. К сожалению, однако, их слова и добрая воля не доходили до них.

Для народов Республики и Речи Посполитой, а также для людей, угнетенных имперскими властями, господин Иосиф был вынужден действовать.

Так началась битва Мистера Иосифа и товарища Лории.

Конечно, миролюбивой армии Мистера Иосифа крайне не хватало опыта, необходимого для борьбы с кровожадной Имперской армией. К сожалению, немалое число солдат отправилось в Сильдберию считать деревья.

Это было, конечно, не намерение г-на Иосифа, чтобы заставить людей изменить свои рабочие места. Он всегда предоставлял им выбор, но даже в этом случае многие люди чувствовали, что они должны ответить на его доброту и добровольно пошли в армию.

И вот так армия Федерации закончила борьбу за людей всего мира.

(от Наркомата просвещения — утвержденный учебник, народный учебник для школьников)

17 ЯНВАРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СТОЛИЦА ФЕДЕРАЦИИ. МОСКВА.

Он был скучным человеком.

Его друзья не считали его достойным обсуждения, и, по правде говоря, он не был им. Поскольку его друзья были повышены в должности, организация доверила ему административные обязанности.

Кроме того, он был чужд воинской славы. Скорее всего, он потерпел сокрушительное поражение и даже помешал победе своих союзников. По этой причине на него смотрели свысока, и никто никогда не считал его кем-то, кого следует опасаться.

А потом он тихо возвел свой статус в административное положение, которого все избегали.

Обладание правами администрации фактически означало контроль над персоналом. Мало-помалу он ставил людей под свое влияние на незаметные, но важные посты.

Никто не видел в нем законной угрозы. Они просто считали его хорошим подчиненным. И именно так ему удалось добиться окончательного подъема, которому никто не препятствовал. До самого критического момента никто не видел в нем ничего, кроме офисного работника.

Но он обладал буквально всеми силами.

Да, его знаменитые старшеклассники с блестящей карьерой номинально занимали более высокие посты, но непосредственно под каждым из этих людей находился один из его людей, фактически управлявший делами.

Тайно.

Это был скромный, но очень важный ключ к его честолюбию. Без чьего-либо ведома он взял под свой контроль работу правительства. И с этой силой он стал силой в правительстве по самой своей природе.

Именно перед смертью его предшественников они наконец поняли, насколько он опасен, но было уже слишком поздно.

Они проигнорировали предупреждение. Все, кто стремился возглавить правительство, пропускали мимо ушей, не утруждая себя серьезными размышлениями. Они заплатили за то, что можно было бы назвать “фатальной” ошибкой, — своими жизнями и имуществом.

Вот так человек по имени Иосиф захватил одну из ведущих мировых держав — Федерацию.

Он верил, что является единственным законным лидером Федерации и что у него есть миссия в истории, миссия по восстановлению огромной власти Федерации.

Он был расчетливым человеком с хитрым умом.

Для него Империя была вполне допустимым беспорядком. Если бы Империи не существовало, мировая буржуазная ненависть к коммунизму могла бы спровоцировать союз против Федерации.

Но если бы Империя вмешивалась в их интересы, то буржуазия тратила бы свое время на более близкий объект их ненависти. Даже армия Федерации, хотя и неохотно, признала стратегию правильной.

Но внезапно они оказались в состоянии войны.

Это было ужасно неожиданно для Федерации, не говоря уже об Империи.

Каждый человек хотел знать, каковы истинные намерения диктатора; Иосиф был погружен в раздумья в одиночестве.

Его мучили кошмары.

Все началось однажды ночью, когда он смаковал бокал георгианского вина, вспоминая крики раздражающих, высокопоставленных военных, которых он успешно очистил. Он задремал и вдруг резко проснулся.

Кто-то заговорил с ним.

Он почувствовал, как кто-то заговорил с ним, приглашая. Это был добрый голос, но все еще ужасающий для слушателя.

...ст ... проблема. … …чернила…

Этот голос обращался к нему с какой-то мольбой. Сначала он только посмеялся. — Поздновато как-то.

Он уже давно перестал испытывать какие-либо чувства по поводу чисток. Последняя крупица человечности, оставшаяся в Иосифе, исчезла вместе со смертью его любимой жены.

Даже если он не был уверен насчет чисток, теперь он никак не мог их остановить. Во всяком случае “убить или быть убитым”. Если он остановится, то умрет от лезвия ножа предателя.

...чт ... думай..., ... просто.

Это говорит мне о том, чтобы я все переосмыслил?

Он отбросил Библию и ей подобные еще в юности, когда она не спасла его.

Просвещение суеверных людей потребует времени и усилий, но искоренение их тоже решит все проблемы. Лория была особенно талантлива в этой области, и Йозеф впервые почувствовал удовлетворение.

... ч ... сол…

Но голос, зовущий его, не знал, когда остановиться. Возможно, как он и опасался, это как-то связано с магами. В отличие от более заменимых солдат — или, говоря иначе, тех, чьи шеи он мог перерезать в любой момент, — с магами было труднее управлять. Поскольку даже один маг мог противостоять организации, позволить любому из них остаться было все равно, что оставить живой уголь валяться вокруг.

Вот почему он предпринял упреждающий шаг, чтобы остановить диссидентов раньше времени. Тем не менее, казалось, что происходит какое-то вмешательство, которое он не мог понять. Он раздраженно потянулся к трубке, чтобы позвонить начальнику Службы безопасности. В зависимости от ситуации, он решил, что будет лучше, если кто-то другой возьмет работу на себя.

Но он будет сожалеть подбирая приемник всю оставшуюся часть его жизни. До этого момента голос был полон помех, но теперь он отчетливо доносился из машины.

— Проблема в том, что вы все существуете. Очень хорошо, тогда давайте подумаем об этом. Да, после недолгого раздумья, все очень просто. Если бы никого из вас здесь не было, то не было бы никаких проблем.

Он чувствовал, как что-то наблюдает за ним, леденящий страх... В этот момент его сердце сжалось.

— Смерть решит все проблемы. Поэтому, коммунистические псы, вот что я вам скажу: Джугашвили, отступник, Бог тебя накажет. Приходит апостол. Даже сейчас с запада приближается апостол. Ты и остальные восточные варвары должны быть уничтожены. Бойтесь наказания апостола.

— Апостол? — невольно возразил он.

Он слышал истории, когда был маленьким ребенком, что Бог послал апостолов спасать и судить, но он никогда не верил им.

Бог — это фантазия.

Бога не существует.

Конечно же, нет, — сказал он себе. Но еще до того, как он понял это, он понял, что есть что-то, чего он может бояться.

Запад.

Да, на Западе. Он не мог игнорировать Империю на Западе.

Он был атакован с трех сторон и каждый раз выходил победителем. Если они не остановят Империю сейчас, независимо от того, существует Бог или нет, Федерации придется столкнуться с этой невероятно мощной имперской армией в одиночку.

Я не хочу думать об этом, но на всякий случай... — Его мысли понеслись вскачь, но потом он понял, что его обманывают. — Кто это придумал? Это, должно быть, дело рук тех негодяев.

— Ха, я на это не куплюсь. Только не надо мне этого дерьма.

Он хотел одновременно швырнуть трубку, но вместо этого растерялся.

Он услышал, как что-то разбилось об пол. Когда он пришел в себя, то увидел, что уронил свой бокал с вином. Не было даже никаких признаков того, что он дотронулся до трубки, чтобы вызвать охрану.

— Сэр? Что это был за шум?!

— А, ничего. Я просто уронил свой стакан.

Он одарил своего подчиненного взглядом, который заставил замолчать вопрос о том, что произошло или не произошло — не беспокойся.

В глазах того, кто получал этот яркий свет, был страх быть отосланным прочь. Это ученое поведение показывало, что он понимал, что если откроет рот, то погубит человека.

Иосиф твердо верил, что ключом к управлению людьми является именно страх.

— Извини, но сделай мне одолжение и приведи все в порядок.

В этой ситуации ему было нетрудно сохранить лицо. Нет, только не в этот раз.

Но подобные неприятности продолжались целыми ночами. Даже этому человеку со стальными нервами не потребовалось много времени, чтобы уступить кошмарам.

Я должен его устранить.

Я просто обязан его устранить. — Разум Иосифа больше не мог выносить чужих угроз.

Вот почему…

Несмотря на то, что из-за чисток в стране не хватало офицеров, недовольство фермеров, вызванное политикой коллективизации, вот-вот должно было взорваться, а он только что закончил чистку магов; он должен был мобилизовать армию.

Он должен был превратить свою несовершенную армию в военную машину, которой была Империя.

Конечно, в стране Иосифа солдаты росли на деревьях.

1. Фальшивая война — когда две армии официально находятся в состоянии войны, они просто смотрят друг на друга через границу. Типичным примером является то, как Германия и ее союзники, Англия и Франция, столкнулись в начале Второй мировой войны практически без сухопутной войны. В худшем случае страны действительно забывают, что они воюют друг с другом. Был даже долгий конфликт, названный Трехсотпятилетней войной, во время которой не было сделано ни единого выстрела!

2. Эскапизм — избегание неприятного, скучного в жизни, особенно путём чтения, размышлений и т. п. о чём-то более интересном; уход от обыденной реальности в инобытие, инореальность, иномирие;

3. Рикардианская формулировка сравнительного преимущества также известна как сравнительная теория издержек. Основа теории коммерции. Говоря предельно простыми словами, он говорит, что каждый должен делать то, что у него хорошо получается, и торговать этим.

4. Немцы, взятые в плен в конце войны — В конце Второй мировой войны все немцы направились на Запад, потому что они не знали, что с ними будет, если они сдадутся Советской Армии.

5. В двух словах — это сбор информации из межличностных разговоров и средств массовой информации. Когда-то была эпоха, когда коммунизм был особенно привлекателен, и повсюду толпились коммунисты. Вербовка была такой простой! Кстати, Карло Дзен надеется завербовать людей в качестве “Коммунтузиастов”. — Держи свое остроумие при себе!

6. Народ — это ваши каменные стены — согласно Такэде Сингэну “люди — это ваш замок, ваши каменные стены, ваш ров. Защити их, и они защитят тебя.” Как бы прочно вы ни строили свой замок, те, кто прячется внутри, в конце концов — люди. Если ваши оборонительные линии не имеют единства, это плохо; поэтому крайне важно завоевать сердца ваших людей. Между прочим, путь Сталина состоял в том, чтобы эксплуатировать людей как свой замок, использовать их стену для защиты, ставить их на пути других людей, как ров, доверять только своим заклятым товарищам и уничтожать как врага любого, кто мог бы иметь дурные намерения.

7. Ахлоргидрин – когда отсутствует в желудочном соке свободная соляная кислота.

8. Гучи — Гучи был одним из самых страшных генералов во всем мире, если считать только один конкретный аспект! Его настоящее имя было Рения Мутагути. Его мастерство в единоличном уничтожении линий японской армии в Импхале заставляло его бояться как грубияна — Гучи был среди самых храбрых японских генералов. Кстати, судя по всему, он служил в Императорской японской армии.

9. Адам Смит — шотландский экономист и философ-этик, один из основоположников экономической теории как науки, основоположник её классической школы.

10. Рапалльский договор — договор между РСФСР и Веймарской республикой о восстановлении между ними дипломатических отношений и урегулировании всех спорных вопросов, заключённый 16 апреля 1922 года во время Генуэзской конференции в городе Рапалло.

11. Дух Джона Булла — мягкий, благородный, неустрашимый дух, применимый к войне или спорту. Но их пища сомнительна. Если бы мне пришлось объяснять это, я бы сказал, что это ежедневная практика не нагружать логистику.

12. Худанит — это сложная, детективная история, основанная на сюжете, в которой основное внимание уделяется загадке, кто совершил преступление.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Дружеский визит. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

15 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ШТАБ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ № 1.

Конференц-зал № 1 в Главном штабе Имперской армии был наполнен таким шумом и паническими криками офицеров, как будто это была палуба парусного корабля, только что пострадавшего от тайфуна.

Пришла плохая весть о полномасштабном военном конфликте с армией Федерации на востоке.

После зловещего первого доклада Генеральный штаб приготовился, как матросы, почуявшие приближение грозного шторма; никаких приготовлений у них не было.

Они уже совершили огромную ошибку, позволив Республиканской армии незаметно напасть на Рейнском фронте. Нельзя было терпеть, когда кто-то вертел большими пальцами до тех пор, пока не возникнет ситуация, и армия уже продемонстрировала этот факт, как внутренне, так и публично, очистив всех, кто участвовал в предыдущем разгроме.

Генеральный штаб не может допустить еще одной ошибки. — Эти слова повторялись как фраза-пароль, давая наглядный отчет о решимости сотрудников, а также их явном непринятии ошибки своих предшественников.

И в самом деле, ни одна небрежность, связанная с хвастовством, не была очевидна в их решимости. Они объявили всеобщую мобилизацию, в которую были включены даже свободные от службы члены, и сделали все возможное, чтобы справиться с ситуацией.

Их усилия были вознаграждены хорошо дисциплинированным боем фронтовых войск в обороне востока.

Тесное сотрудничество и координация между штабом Восточной группы армий и управлением Генерального штаба также дали прекрасные результаты.

Разворачивалось подвижное сражение, и офицеры корпуса обслуживания, начиная с заместителя директора фон Зеттюра и ниже, поддерживали линии снабжения. Когда дело дошло до поставок снарядов на фронт, стратегия внутренних линий работала в удивительной степени именно так, как и предполагалось; в целом они успешно реагировали на обстоятельства без промедления.

Несмотря на это…

Информация поступала в них затемненная туманом поля боя, и схватывание общей картины было огромной задачей для их смертных умов.

С каждой патрульной станции поступали экстренные вызовы, а также сообщения из региональных армий. В то же время со всех сторон поступали противоречивые запросы. Естественно, даже если они делали все, что было в их силах, возможности Генерального штаба по обработке информации все равно были ограничены. Даже если они затянут пояса так сильно, как только смогут, у них тоже есть свой предел.

Поток отчетов о состоянии дел легко разрушил их ожидания относительно проведения учений.

У них было в три раза больше аналитиков, которые, как они думали, им понадобятся в качестве запасных, но сейчас у них было намного больше работы, чем они ожидали, так что обработка достигла точки насыщения.

Но истинная сила высоко ценимых штабных офицеров Империи заключалась не в чем ином, как в их способности справляться с неожиданностями. Выставив на всеобщее обозрение специальные навыки, превозносимые как основа обучения персонала, они отбросили все тривиальные данные в тот момент, когда стало очевидно, что их способность к находить решения превосходить все данные.

С ужасающей ясностью основная фракция Имперской армии заняла реалистическую позицию. Приоритет — это все.

Таким образом, менее важные отчеты и запросы были безжалостно отброшены в сторону, и весь персонал начал заниматься делами с самого высокого приоритета.

Они начали с того, что послали ожидавшую их большую армию на восток. Зная, что скорость может решить исход войны, они вложили все, что имели, в быстрое развертывание своих сил.

Корпус обслуживания и железнодорожное управление работали без сна и отдыха, чтобы согласовать расписание, и они уже начали посылать готовые к отправке подразделения.

В то же время офицеры снабжения, отвечающие за поставки, проклинали небеса, когда на лету корректировали график отгрузки, что было немалым подвигом. В ответ на последний план операции члены железнодорожной команды практически все рухнули, но все же сумели выполнить поставленную задачу.

В армии всегда говорили, что сердцевина стратегии внутренних линий, то есть быстрое развертывание техники и войск, опирается на железнодорожное ведомство, и этот подвиг доказал это. Кроме того, в рамках обслуживания сети снабжения, возглавляемой корпусом обслуживания, было создано депо, и полеты, чтобы забрать сотрудников для подтверждения ситуации, были организованы в соответствии с планом.

Но не все шло так, как ожидалось, как обычно на поле боя. Как ни досадно, судя по отчетам, все действительно выглядело хаотично.

Во всяком случае больше похоже на казино.

Приведут ли их действия к хорошим или плохим результатам? Это было почти то же самое, что заключать пари. Повсюду, куда ни глянь, суетились офицеры с налитыми кровью глазами.

А в центре этого водоворота находился Генеральный штаб…

— Давайте быстро проведем собрание. Итак, джентльмены, я хотел бы обсудить предложение командира 203-го воздушного магического батальона майора Тани фон Дегуршаф. — Генерал-лейтенант фон Зеттюр, который должен был быть занят больше всех, председательствовал на собрании. Они собрались, чтобы обсудить предложенный Таней план рейда на столицу Федерации.

Даже для подразделения, подчиняющегося непосредственно Генеральному штабу, было необычно, чтобы запрос от простого батальона требовал столь высокоприоритетных обсуждений.

— Полковник фон Лерген, мы вас слушаем.

Один батальон прошел над головами региональных армий, чтобы получить инструкции от Генерального штаба. Учитывая структуру армий как организаций, обычно это было крайне нежелательно.

Но мало того, что они прошли вне очереди, офицеры Генерального штаба, которые были так заняты, что каждая секунда была на счету, собрались вместе для серьезного обсуждения этой просьбы. Совсем неплохо, если бы они послали 203-й воздушный магический батальон атаковать столицу Федерации.

— Сэр, если есть хоть какой-то шанс на успех, я думаю, стоит позволить ей попробовать.

План прямого удара по столице.

Самое удивительное — образ мыслей майора фон Дегуршаф. — Такова была честная оценка Лергена, когда ему сообщили о ее идее.

Когда ей приказали присоединиться к восточным линиям и вести затянувшееся сражение, она ответила, предложив им совершить набег на столицу и хорошенько ударить по вражескому тылу? Конечно, если бы они могли привлечь внимание Федерации за своими собственными линиями, это было бы очень эффективно с точки зрения стратегии, но обычному человеку немного трудно следить за ходом ее мыслей.

Нет, — поправился он, — я, должно быть, попал под ее влияние.

Если бы кто-то еще сказал, что они собираются взять один батальон и атаковать столицу Федерации, никто не счел бы нужным обсуждать это нелепое хвастовство.

— Если быть откровенным и на мгновение забыть о риске, то отдача будет огромной. И шансы на успех отнюдь не малы.

Но вместо того, чтобы сделать ей выговор за дерзость, Генеральный штаб быстро приступил к рассмотрению просьбы, то есть заставил измотанных специалистов всех ведомств из кожи вон лезть, чтобы потратить на нее время.

Лерген верил, что план может сработать, даже если никто другой этого не сделает.

— Прямое нападение на столицу. Как отвлекающий маневр. Прекрасно.

Главные линии заняты затяжным боем, и 203-й воздушный магический батальонмагов должен поддерживать их, но, по-видимому, его командир ведет дела в своей обычной манере, — Лерген ворчал про себя, но высказал свое мнение, что они должны позволить ей.

— В ее послании говорится, что она просит разрешения, учитывая политические факторы.

Никогда нельзя сказать, о чем она думает. — В усталом сознании Лергена возник магический офицер. Не то чтобы всех офицеров-магов было так уж трудно понять.

Это, определенно, была идея фон Дегуршаф.

Тот самый майор. И конечно, это был не обычный случай, когда командир под давлением своих офицеров обращается окольным путем.

Вероятно, она спрашивала разрешения из уважения к своим невольным подчиненным. А возможно, и из-за политической ситуации. Она превосходно прикрыла все свои тылы.

Ее талант предотвращать политические распри до их начала был уже доказан во время инцидента с потоплением подводной лодки Содружества.

— Есть шанс, что план сработает. И он будет хорошим отвлекающим маневром, поэтому я говорю, что мы позволим ей сделать это.

Если бы не политические последствия, нападение на столицу было бы идеальным отвлекающим маневром. Что заставило бы Федерацию взять часть своих сил и защитить город. Возможно, они даже оттянут кого-то с линии фронта.

— Разве это не классический пример “легче сказать, чем сделать”? Полковник фон Лерген, нанесение прямого удара по столице будет нелегким делом. Как бы впечатляюще это ни звучало, на самом деле его выполнение наверняка повлечет за собой гору трудностей.

— Им удалось атаковать столицу Дакии, штаб Республиканской армии на Рейнском фронте, а также штаб противника на южных рубежах. Учитывая, что это предложение исходит от специалиста, у которого нет недостатка в достижениях, не кажется ли вам, что шансы неплохи? — Дегуршаф и 203-й батальон имели блестящий послужной список по тактике обезглавливания. — И даже если удар не удастся, противнику все равно придется посылать подразделения, чтобы справиться с ними. В этом случае, если им удастся заманить туда часть вражеских сил, мы можем ожидать, что давление армии Федерации на главные линии на востоке несколько ослабнет.

Но в то же время в голове у него мелькнули стеклянные глаза Дегуршаф. Одного воспоминания об этом нечеловеческом взгляде, устремленном в пустоту, было достаточно, чтобы он понял, что обычные ожидания были слишком ограничительными.

Только по внешнему виду можно было подумать, что она очаровательная маленькая девочка. Но ее глаза произвели на Лергена впечатление менее человеческого и более похожего на куклу-убийцу.

— Полковник, вы серьезно?..

— Генерал фон Зеттюр, пожалуйста, подумайте. Мы говорим о Дегуршаф. — Он с вызовом ответил на подозрения Зеттюра. Обычно такое высказывание было невероятно грубым, но они говорили о Дегуршаф.

Предположительно, она смеялась и танцевала на Рейне. Она была сумасшедшим типом, который прорвался через противовоздушную оборону Республики и уничтожил штаб их армии.

Она не торопилась просить разрешения.

К тому времени это уже не было вопросом осуществимости; она просто проверяла, позволит ли политика или нет.

У него не было никаких сомнений, что она сможет это сделать.

— Но как же столица?

— Неужели мы просто будем держать ее на цепи? Не лучше ли будет позволить ей укусить кого-нибудь?

Успех был практически гарантирован. И даже если они потерпят неудачу, потребность этого бешеного пса пойти в атаку, несомненно, обеспечит достаточное отвлечение внимания, чтобы значительно увеличить их выигрыш. Лучше всего было позволить охотничьим собакам, даже чересчур жестоким, наброситься на свою добычу. Она уже доказала, что является командиром, который может уловить запах военных возможностей, когда ее выпускают на волю.

До тех пор, пока разрешение не вызовет серьезных политических проблем, они должны отпустить ее. Гораздо опаснее было удерживать ее без всякой причины. Позволить де Луго уйти теперь стоило им очень дорого. Учитывая это, возможно, довериться носу бешеного пса было оптимальным решением.

— Какое ужасное сравнение. Так нельзя говорить о боевом командире.

— Вы так говорите только потому, что не знаете ее, полковник.

Тот, кто убеждал его разумным мнением, был пожилой подполковник.

Я почти уверен, что он офицер связи в Восточной группе армий, — подумал Лерген и тут же усмехнулся этому аргументу.

Если бы он хоть раз, хотя бы один раз, соприкоснулся с истинной природой, аномалией по имени майор фон Дегуршаф, то сразу бы все понял. Она была бешеным боевым псом, который убьет магическим клинок офицера на тренировке, если он не будут приносить пользы. Если она поймет, что кто-то стоит у нее на пути, даже союзник, то наверняка разнесет его в пух и прах. Нередко неумелые командиры гибли в “несчастных случаях” на передовой.

Но она сделает все правильно, имея на то логические причины, — размышлял он.

— Майор фон Дегуршаф — способный полевой офицер, но давайте посмотрим с другой стороны.

— А?

— Она слишком способная. Я предлагаю вам ознакомиться с отчетами о передвижных боях на южном континенте. Насколько мне известно, единицы имперских подразделений могли бы провести эти маневры в ходе учений. И разумеется, она единственная, кто смогла их воспроизвести в реальном бою.

В этом смысле Лерген считал дисциплину генерала фон Ромеля фантастической. Вместо того чтобы сокрушаться оо ее ничтожестве, он освободил ее, чтобы она показа все на что способна.

Без всяких ограничений она тоже могла хорошо работать.

Нет, я не должен недооценивать ее.

Видимо, она действительно много работает.

“Видимо”, потому что эффективность майора фон Дегуршаф уже превзошла все мыслимые масштабы.

— О, насчет этого ... У Восточных армий был вопрос... Может быть, в донесениях не хватает точности? Я не хочу сказать, что достижения блестящего полевого офицера могут быть недействительными, но я надеюсь, понимаете, что результаты, как правило, завышены…

— Прошу прощения... Что вы только что сказали?

— Некоторые члены Восточной группы армий задаются вопросом, правильно ли составляются отчеты о достижениях. Я понимаю, что внутренний фронт нуждается в герое, но разве отчеты не должны содержать цифры, которые немного более реалистичны?

На мгновение Лерген потерял дар речи. — Ммм... — Он посмотрел на Зеттюра, но на его лице застыло все то же озадаченное выражение.

Что ж, я не могу его винить. — Он поморщился, размышляя над замечанием офицера связи Восточной группы армий. В отчетах, Дегуршаф и остальная часть 203-го батальона вышли немного сенсационными. Он, вероятно, мог предположить, что проблема была связана с комментарием о том, что Дегуршаф сражался с силами колониальной обороны Республики и остатками их главной армии с яростью Льва.

— Если вы так скептически настроены, то почему бы вам не послать инспектора из Восточной группы армий в батальон Дегуршаф?

— Что, правда можно?

— Конечно. Но если вы простите мою дерзость, позвольте дать вам совет от чистого сердца. Я настоятельно рекомендую послать опытного офицера магии, который ранее служил в подразделении дальней разведки и имеет по меньшей мере недельный опыт выполнения миссий, проникающих вглубь вражеской территории.

Он сделал искреннее предупреждение.

С яростью Льва — вполне подходящая метафора. Ты хмуро смотришь на точность отчета, но ведь есть же эти необыкновенные записи о достижениях. Майор фон Дегуршаф и ее батальон всегда возвращаются с десятками очков, как будто они охотились на уток.

Он все еще помнил, инспектора, который сомневался в точности отчетов и решил сопровождать их, но бедный административный бюрократ не думал что все обернется настолько плохо. После недели дальней разведки и атак на вражеской территории они потащили его за собой в беспорядочную вылазку, и он потерял сознание, поэтому ее люди жаловались, что их результаты в перехвате боя не были должным образом распознаны. В конце концов инспектор бежал обратно на родину совершенно разбитым.

Это не было попыткой произвести впечатление, их достижения были реальными. — И выступление следует считать героическим.

Но, может быть, лучше сделать шаг назад и подумать еще немного.

Любой, кто мог бы спокойно провести неделю проникающих рейдов, даже если одно неверное движение могло означать полное уничтожение, должен был быть немного сумасшедшим. Мало того, во время первого сражения со Свободной Республиканской армией (как они называли себя в начале войны на юге) произошел тот самый фронтальный прорыв и удар по штабу; время было настолько идеальным, что казалось невозможным для человека.

Отчет о сражении был парадом идеальных тактических маневров, которые даже теоретически едва ли возможно было сделать. Правильные маневры происходили в такое нужное время, что казалось, будто она каким-то образом наблюдает за всем происходящим с высоты.

— Эта особа по своему сумашедшая. Если вы хотя бы сами не пошлете инспектора с исключительными способностями, его могут расстрелять за замедление движения батальона. Сомневаюсь, что это тот результат, который вы ждете.

— Быть не может! Она получила Среброкрылого Штурмового Значка с Дубовыми листьями!

— И именно поэтому.

Ребенок ее возраста получил Среброкрылого Штурмового Значка с Дубовыми листьями и остался жив.

Обычно даже сама эта фраза была бы странной, можно даже сказать невозможной. Если бы я прочитал эту фразу еще до войны, я бы посмеялся над ней, как над ужасной выдумкой или шуткой, сделанной кем-то незнакомым с тем, как работает личный состав в армии.

Чем больше он думал об этом, тем более странным оно ему казалось. Майор Таня фон Дегуршаф была еще ребенком, и все же она была так ужасно совершенна как солдат.

Практически все, о чем он мог думать, было то, что внутри нее что-то сломалось.

Из всего, что произошло до сих пор, он понял, что она верна армии. Чего он не знал, так это того, на что именно была направлена ее преданность. — Ужасающая.

— Давайте на этом и закончим. Часы тикают, даже когда мы спорим. Пока единственными возражениями являются эмоциональные аргументы, дальнейшее обсуждение — пустая трата времени.

Зеттюр прервал спор, и на его лице появилась кривая улыбка. Затем он бросил бомбу на сотрудников и их пустые взгляды.

— Я также считаю правильным дать ей разрешение.

Лерген усмехнулся: он такой же, как всегда.

— Генерал?! — При этом замечании несколько человек, наблюдавших за происходящим, в конце концов вынуждены были прерваться.

Забавная ситуация для Лергена, но, очевидно, они действительно волновались.

Разве шансы на успех не невероятно малы? — они задумались.

Разве все это не закончится тем, что мы убьем бесценное элитное подразделение?

А может быть, они опасались, что результаты негативно скажутся на боевом духе.

Все эти вопросы были скрыты в их призывах сдержать ее.

— Она не стала бы спрашивать, если бы не верила, что успех возможен. Я бы с удовольствием поставил на нее одну из моих любимых бутылок.

— Вы серьезно?!

Вот почему они были шокированы, когда он быстро отверг их страхи.

Члены Генерального штаба были блестящими людьми, способными мыслить только в рамках здравого смысла. Они не очень хорошо приспосабливались к новым идеям.

Ну, теперь я понимаю почему, — подумал Лерген, когда его осенило. — 203-й воздушный магический батальон — совсем другое дело.

Вовлечение в это дело, несомненно, дает толчок вашему здравому смыслу.

— Да, я серьезно. А теперь разрешите ей.

Нет никакого способа заставить их понять, — подумал Лерген, отдавая честь и уходя. Он направился в сигнальную комнату, чтобы послать телеграмму Тане, которая, как он знал, уже ждала его: “он уже здесь? Мы получили разрешение?”

Уходя, он думал: “надеюсь, Федерация сгниет”.

16 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СТОЛИЦА ФЕДЕРАЦИИ. МОСКВА.

В одном закоулке Москвы располагался Народный Комиссариат внутренних дел, и одного его названия было достаточно, чтобы любой гражданин Федерации стал твердить себе: “буду ли я следующим?” В конце концов, в отличие от более ленивых Федеральных агентств, недостатка в результатах не было.

Некоторые люди в мире очень страстно продвигаются по карьерной лестнице. Конечно, все хотят, чтобы полицейские и пожарные были полны энтузиазма, но не многие люди оценят такой же энтузиазм со стороны тайной полиции.

Поэтому, когда речь заходит о “народном друге” или как его еще называют Комиссариате внутренних дел, простые люди, конечно, не хотят, чтобы он был так предан делу. Нет, даже привилегированный класс от всей души желает, чтобы именно этот Народный Комиссариат был ленивее. Ведь Комиссариат внутренних дел печально известен своей решающей ролью в чистке центрального президиума* партии.

Если эти парни положили на тебя глаз, будь ты ведущим военным или партийным деятелем, твоя жизнь будет действительно короткой... Как власть, которая завтра может погубить всех и каждого, если захочет, организация вызывала страх и отвращение у всех граждан Федерации. Но сотрудники Народного Комиссариата внутренних дел не обращали внимания на чувства народа и продолжали скрупулезно исполнять свою роль винтиков в системе.

От коллективизации сельского хозяйства, очищения политических деятелей и разоблачения саботажа до разгрома тайных связей с иностранными агентами — они самоотверженно работали. Они открыто заявляли, что вместо того, чтобы отпустить на свободу одного преступника из опасения причинить вред десяти потенциально невинным людям, они предпочли бы осудить сотню невинных, чтобы поймать десять реальных преступников.

И те же самые сотрудники, вероятно, возглавляют современную охоту на ведьм. Но даже они трепетали перед своим начальником, Народным Комиссаром внутренних дел товарищем Лорией, надеясь, что не совершат какой-нибудь ошибки.

По внешнему виду это был обычный тусклый мужчина лет сорока, хотя и немного низкорослый. Но одного его имени было достаточно, чтобы закаленные ветераны покрылись холодным потом и стали послушными под жестоким каблуком комиссариата внутренних дел.

Однако Лория, спокойно взявшись за перо и глядя на свои обязанности, определил себя не более чем эффективным бюрократом, который занимается своей работой.

— Правильно. Проследите, чтобы с ними обращались приемлемым образом. — В рамках своих административных обязанностей в отношении концентрационных лагерей* в Сильдберии*, он предупредил начальника лагеря, что рабочие должны использоваться с постепенным износом — и медленно повесил приемник.

Хотя он знал, что начинается война, стиль, с которым он подходил к своим обязанностям, ничуть не изменился по сравнению с мирным временем. Он спокойно рассматривал людей как статистику и посвятил себя тому, чтобы соответствовать своим цифрам, будь то на фронте или в тылу.

Таким образом, для Лории, пока война была неизбежной вещью, он мог только выполнять свой долг.

Но даже для него, без сомнения, решение объявить войну Империи было счастливым событием, которое рассеяло кошмары, занимавшие его разум. Очевидно, тяжесть постоянного пребывания на страже, никогда не зная, когда Империя может нанести удар, была намного тяжелее, чем он себе представлял.

Как долго его мучил стресс?

С тех пор как он планировал объявление и тайную атаку, он чувствовал себя намного лучше. В результате, к счастью, он смог быстрее пройти согласование и решить гораздо больше вопросов, чем раньше.

Он очистил половину списка, поэтому был уверен и горд тем фактом, что политические силы не смогут сделать ни одного шага, даже если страна перейдет в режим войны.

Он не собирался позволять кому-либо бросать вызов основам Федерации, будь то колеблющийся класс, замышляющий саботаж, или фракция противников установления. А поскольку лагерям требовалось как можно больше рабочей силы, он мог просто послать туда имперских солдат.

— Отлично, все идет гладко, так что я должен... ах, но время от времени чувствую себя странно…

В этот момент, когда на передовой только начиналась война, он заметил, по легкому трепету, что чувствует себя необычно подавленным. Он хотел дать волю своим порывам.

Как только мысль пришла в голову, он без колебаний начал действовать.

— Это я. Да, подай мне мою машину.

Все, что ему оставалось делать — ждать донесений от политических комиссаров на передовой. Это займет некоторое время. Ожидание раздражало его — у него не хватало терпения.

Если он не мог вынести напряжения, то требовался небольшой перерыв для его нижних областей.

Сегодня был неплохой день, чтобы побродить по городу в поисках новой находки. — Великие люди очень любят чувственные удовольствия, разве не так они говорят?

— Проследи, чтобы все было улажено к тому времени, как я вернусь. Обратите особое внимание на очищение всех людей, которые имели контакт с имперцами.

Именно так. А так как он был великим человеком, то неудивительно, что он питал большую любовь к чувственным удовольствиям. Лория принадлежал к тому типу людей, которые без колебаний отдают предпочтение своим вкусам.

Оставшуюся часть работы он поручил своим подчиненным, приказав им тщательно разобраться со всеми, кто связан с Империей; сел в машину и дал водителю, который был в курсе всех подробностей, краткие инструкции.

— Я бы хотел прокатиться. Все как обычно.

Так машина неторопливо двигалась в сторону центра Москвы, изредка прерываясь блокпостом или базой ПВО. На самом деле он не мог жаловаться на препятствия, мешающие его развлечениям, поскольку именно он организовал контрольно-пропускные пункты и приказал военным построить базы противовоздушной обороны.

К счастью, это не заняло слишком много времени. Даже если его время от времени слегка задерживали, некоторые часовые были из Народного Комиссариата внутренних дел. Как только они заметили, что он находится в служебной машине со специальным номерным знаком, они открыли ему дорогу.

Он попросил водителя отвезти его в ту часть города, где было много студентов, и стал наблюдать за ними с предвкушением зверя, охотящегося на свою добычу. — Давайте посмотрим…

В последнее время он был так занят, что уже давно не получал такого удовольствия.

У меня действительно больше нет терпения... — Он криво усмехнулся про себя. И все же именно поэтому он с вожделением смотрел на проходящих мимо школьниц в поисках той, которая соответствовала бы его идеалу.

— А как насчет этой? Мм, так себе. — Вздохнул он.

На мгновение спина одной девушки показалась ему привлекательной, но когда он пригляделся поближе, то увидел, что она совсем не та, за кем он охотился.

Все было в выдержке. Если бы она была моложе, то была бы в его вкусе. К сожалению, она была слишком взрослой.

Она была больше похожа на спелый плод, чем на зеленый, только немного вне сферы его интересов. Но была очень близко. Не то чтобы она ничего в нем не возбуждала. Но именно потому, что она была так близка к совершенству, ее недостатки бросались в глаза.

— Не совсем то, если бы я только мог найти ее немного раньше, она была бы восхитительна.

Не успев опомниться, он уже оплакивал нелепость судьбы. Эта красота, рост — несколькими годами раньше он, конечно же, захотел бы ее; он бы украл ее с улицы. Тот факт, что она была так красива, он чувствовал, что даже сможет наслаждаться ею, несмотря на то, что ее неуклюжая частично взрослая внешность фактически уменьшала его желание — какая трагедия.

— Что случилось?

— Да ничего, не совсем то что нужно. Продолжай ехать.

Вот что значило для Лории, когда он смотрел на идущих по улице девушек, потерять к ним интерес. Он искал цветок, чтобы сорвать его, но, увидев обветшалую форму своего идеала, ни один из них не был для него достаточным. Со спины выглядело красиво, но когда он подходил ближе, всегда чего-то не хватало.

Может быть, мне попробовать где-нибудь еще? — Именно в тот момент, когда он пытался придумать способ улучшить свое настроение, это и произошло.

После того, как он так долго смотрел на землю — о, боже — он поднял глаза и заметил темные пятна, висящие в западном небе. Размышляя о том, что это за странные пятна, он вдруг понял, что они были одеты в камуфляж, совершенно не похожий на оперение какой-нибудь птицы.

— А? Что за идиоты такие?

Вся Москва уже была объявлена бесполетной зоной. Никто не должен был находиться в воздухе, только во время военного парада или церемонии.

Естественно, это было грубейшим нарушением правил.

Ах вы негодяи! — С глазами, в которых было столько убийственного блеска, что он мог бы убить одним взглядом, он поклялся наказать их.

Вот почему я не могу доверять воздушным силам или магам. Я стольких отправил в концлагеря, а они все равно не учатся! — После того, как мысль пришла ему в голову, хитрый ум Лории задался еще одним вопросом.

Маги?

Здесь не должно было остаться никаких магов. Он сам возглавил охоту — не на ведьм, а на магов. Физически невозможно для любого мага даже быть рядом для нарушения правила.

Да и не могло никого остаться.

— Какого!..

На самом деле…

Он кричал против воли, не заботясь о посторонних.

Что, черт возьми, происходит?

Даже этот тупиковый вопрос пришел Лории в голову. Но в следующее мгновение движение магоподобных пятен перед его глазами не оставило места для сомнений.

Маги невозмутимо построились для антиповерхностного удара. Даже с земли он мог сказать, что это был великолепный маневр. Ни один член не был неуместен; вы могли бы даже назвать их отношение расслабленным.

И Лория знал, что маги армии Федерации не смогут осуществить такой хорошо организованный маневр.

Конечно же, он знал. Он был тем, кто очистил и разрушил их.

Он сделал это для того, чтобы класс, который сделал бывшее магическое учреждение своими союзниками, никогда больше не смог противостоять партии. В армии Федерации осталось всего несколько политиков, и они пали так низко, что люди относились к ним холодно. Не осталось ни одного подразделения, которое могло бы выполнять такие маневры, а если бы и было, он послал бы их в Сильдберию, чтобы они были убиты доминионом Акицусима* в пограничном конфликте.

Значит, это были не маги Федерации. В таком случае, в процессе ликвидации, их личности были ясны: они враги. Они из армии враждебной нации… После осознания, на этот раз он кричал с истинной самоотдачей:

— Имперская Армия?! Что?! Этого не может быть!

16 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. НАД СТОЛИЦЕЙ ФЕДЕРАЦИИ. МОСКВА.

Достигнув неба над столицей Федерации, командир 203-го воздушного магического батальона майор Таня фон Дегуршаф понимает, что выиграла свою ставку.

В “буйном” настроении, и даже улыбаясь, Таня смотрит на улицы Москвы, которые они вот-вот встретят как представители Имперской армии. Внимательно присмотревшись, она замечает раздражающе безвкусные бронзовые статуи в “самом городском международном аэропорту мира”.

Возвышающийся народный дворец не мог быть построен без нагромождения желчи и мерцающей красной звезды — действительно дурной вкус.

Что ж. —Таня снисходительно улыбается.

Во-первых, я не ожидаю от Коммунистов большого толка, а во-вторых, я не из тех, кто привередничает по поводу формы своих целей.

Если я в чем-то и разбираюсь, так это в том, что “хороший Красный — мертвый Красный”.

Тане вполне устроит, если международные соглашения не помешает бомбить коммунистическую столицу.

— Фея 01 — всем подразделениям.

Обычно, было бы невозможно пролететь над столицей так небрежно, как сейчас, и не встретить противовоздушную оборону, а тем более перехват.

Обычно... — Я не могу сказать, что все не усложнилось из-за начала войны.

И все же Таня улыбается. Они преуспевают в дальнем проникающем рейде почти без подготовки. Если туда так легко попасть, то противовоздушная оборона Федерации ничего не стоит.

— Я выиграла пари? Я же говорила тебе, что даже студент колледжа может сломать их защиту?

— 02 — 01. Действительно.

Видишь? — Таня улыбается капитану Вайсу, который не одобрял план бомбардировки Москвы. В ответ на добродушное “я же говорила” Вайс знает, что потерпел поражение, и поднимает белый флаг.

— Я ценю твое спортивное признание правды, но это не значит, что ты получишь пощаду. Таким образом, войска, когда мы вернемся на базу, все любимые бутылки 02 будут вашими для питья!

— Ух ты, вице-командир угощает? Жду с нетерпением этого момента!

— Похоже, это хороший шанс, так что, пожалуйста, рассчитывайте и на меня.

В такие моменты, как сейчас, первые лейтенанты Серебрякова и Гранц бесстрашно подшучивают друг над другом. Что делает полет над вражеской территорией веселым, гармоничным. Вам почти кажется, что небо свободно, в отличие от зараженной коммунистами земли.

— Если ты угощаешь их обоих, то не забывай и меня!

— И мы будем их пить! Это наша самая большая миссия со времен той, что была на пляже прошлым летом. Против алкоголя вы никогда не поймаете меня отступающим — ни на шаг!

— 02 — всем подразделениям. Да, ребята, наглости вам не занимать!

Это многообещающая атмосфера для болтовни на рабочем месте. Неожиданное благословение этиловым спиртом улучшает моральный дух Гранца и других офицеров во всем батальоне; мы можем отправиться на работу в духе солидарности.

В таком случае.

Мы можем приступать. — Таня улыбается и думает о том, насколько надежны ее войска, оставаясь соответственно расслабленными, но не теряя бдительности во время полета. Затем она рявкает приказы.

— 01 — всем подразделениям! Хорошо, что вы ждете доброго предложения от 02, но перед отдыхом надо поработать. Немедленно построиться для нанесения удара против наземных целей. Я повторяю еще раз: немедленно построиться для нанесения удара против наземных целей.

Они быстро организуются в боевую ложу. Передвижения 203-го батальона являются выдающимися. Они сохраняют соответствующее расстояние друг от друга, когда начинают двигаться к центру Москвы.

Вот тогда-то у Тани и возникает ощущение, что они могли бы пойти еще на один шаг вперед. До сих пор единственными препятствиями, с которыми они сталкивались в небе, были птицы или погода. Несмотря на долгий перелет, ее маги не слишком устали, у них был запас сил.

По прибытии к месту назначения их боевая мощь намного ближе к обычной, чем предполагали ее лучшие оценки. У них все еще должно быть достаточно сил, чтобы отступить, даже если они действительно полетят в город, а не просто сбегут. В таком случае, возможно, они смогут бежать на север, на территорию бывшего Союза Антанты, находящуюся под контролем Имперской армии.

Таня бормочет что-то себе под нос, а затем сообщает войскам, что они собираются провести какое-то эффективное уничтожение.

Первоначальный план состоял в том, чтобы провести самое большее облет, демонстрацию. В частности, они собирались взять страницу из справочника Джона Булла и летать кругами над вражеской столицей.

Мы выступаем против коммунистов, поэтому нет ничего лучше, чем сбить их гордость с нескольких колышков, или, скорее, Таня думала об этом как о своей цели. Но на самом деле у нее было больше возможностей, чем просто представление.

— Я пересматриваю свой план. Первая рота, со мной. Я собираюсь взорвать красные звезды на этом большом, раздражающем людей дворце. А вы, остальные, атакуйте все правительственные объекты, какие сможете найти.

Если нас не перехватят, я смогу воплотить в жизнь свою мечту о зачистке Москвы.

— Вторая рота, уберите вон то бельмо на глазу, бронзового человека на площади и мумии, если сможете.

Опрокинуть эту бронзовую статую Иосифа — вторая мечта капиталиста.

Я не думаю, что много статуй такого значения было сбито в моем собственном мире, но нет такого правила, которое говорит, что я не могу сделать это здесь. — Напротив, это прекрасная возможность. Мы воспользуемся этим шансом, чтобы первыми совершить историческое деяние по уничтожению коммунистических памятников. — Таня хихикает про себя.

Если возможно, я хочу, чтобы в мавзолее были и те мумии, которым люди поклоняются как идолам. Хм, “Если возможно”, звучит неплохо .

— Третья рота, покорите и уничтожьте самое высокое здание в Москве, то, что выходит на Сильдберию. Также уничтожить тайную полицию.

И мы будем запугивать тайную полицию. Так весело, что я едва могу сдержаться.

Говорят, что Сильдберию можно увидеть из подвала бывшего офиса страховой компании. Конечно, сжечь все их секретные документы — это самое отвратительное, что мы можем с ними сделать. Тот, кто сказал, что вы можете преуспеть, делая то, что другим людям не нравится, был прав.

— Четвертая рота, атакуйте Кремль. Не сдерживайтесь. Причините столько вреда, сколько сможете.

Очевидно, у Американской армии было правило не бомбить Императорский дворец, но мы не находимся под такими ограничениями. Ну и что, если Немецкая армия не допустит бомбардировок Британской королевской семьи? Ко мне это не имеет никакого отношения.

Мы — Имперская армия. Давайте служить человеческому миру, убивая медведей в Кремле.

— Командир батальона — всем подразделений, это сценарий мечты для всех капиталистов. Будущие капиталисты будут завидовать.

Эти вещи, определенно, одновременно произведут впечатление на закоренелых антикоммунистов и заставит их пожалеть, что они здесь не были.

— Ладно, солдаты. Выдвигаемся!

— Да, мэм!

Когда подразделения рассредоточились и выстроились, по нам, наконец-то, открыли зенитный огонь.

— О, так у них действительно есть ПВО.

Широкоугольные пушки, стреляющие с земли, безусловно, представляют собой угрозу. Даже элитный член 203-го воздушного магического батальона получил бы не просто ожог от прямого попадания.

— Не спускайте глаз с земли, — призывают голоса, перекрещивающиеся между подразделениями, но довольно скоро канал наполняется почти разочарованными вздохами.

— Довольно спорадический перехват, и их цель ужасна. Похоже, они стреляют волей-неволей. Может быть, мы просто ударим по их оборонительным позициям? — Серебрякова подходит с вопросом.

Не то чтобы Таня не поддалась искушению, но после минутного колебания она качает головой.

— Даже если зенитный огонь коммунистов жалок, это все равно зенитный огонь. Я не могу придумать ни одной причины, чтобы нести дополнительные потери.

— Тогда прошу извинить меня за предложение.

— Мы не можем слишком много веселиться и забыть, когда нам нужно вернуться домой... О, лейтенант, у вас есть личные причины затаить обиду на коммунистов?

— Да, майор, но это было еще в детстве.

Осознав этот факт, Таня постаралась внести ясность в свои мысли.

— Вам не нужно скрывать, как сильно вы их ненавидите, лейтенант.

— Э-э, мэм?

На лице Серебряковой появляется странное пустое выражение, и Таня улыбается, как бы говоря, что все понимает.

Серебрякова раньше жила в Федерации. Поскольку она порядочный человек, то наверняка пострадала от рук коммунистов. Легко представить, что она, должно быть, сгорает от желания перестрелять их всех насмерть.

— Я не скажу тебе, чтобы ты не позволяла ненависти управлять собой. Пока ты верна своему долгу, я поддерживаю твои чувства. Конечно, лучше всего, если ты будешь держать себя в руках, но пока ты поддерживаешь свою эффективность, я тебя прикрою.

Ее адъютант пытается что-то сказать, но Таня говорит, чтобы та не волновалась. Покрывать ошибки моих подчиненных — не мое хобби или что-то в этом роде, но если кого-то из них критикуют, даже если они не правы, я без колебаний поддержу их.

— Я читала ваше досье. Буду рассчитывать на ваше знание местности. Сделайте хорошую работу. Я надеюсь, что мы сможем осуществить вашу давнюю заветную мечту.

Таня похлопывает Серебрякову по плечу, а затем бормочет: “пора на войну”, — она берет инициативу в свои руки и отдает приказ о формировании ударного отряда.

— Всем подразделениям, сеять хаос так, как считает нужным ваш командир роты. Я объявлю о нашем уходе либо с помощью сигнальной ракеты, либо с помощью передачи на широкую территорию.

— Какова наша тактическая цель?

— Нанесите им умеренный урон и до некоторой степени посмейтесь над ними. Ни больше, ни меньше. Я хочу, чтобы вы действительно выпендрились. Возлагаю большие надежды на ваше созидательное разрушение.

Мы пролетели над Москвой, но то, что мы собираемся сделать, по сути, то же самое, что и Токийский рейд Дулитла. Мы как будто подражаем пропаганде Американской Империи.

Федерация — страна с напыщенным гербом. Против Федерации, где нация вымышлена и единственное, что поддерживает чувство национальности — пропаганда, наиболее эффективно нарушить представление о том, что партия всемогуща. Мы, по сути, швыряем грязевые шары в его репутацию.

Более того, это эффективно, вы получаете максимальный эффект при минимальных усилиях. Мы можем ожидать, что такого рода притеснения расстроят их.

В конце концов, все дело в них. Вместо того чтобы послать подкрепление на главные линии, они, вероятно, потратят драгоценное время на предотвращение повторения инцидента и возложение вины. Было бы здорово, если бы они сделали вскрытие с тоннами самокритики.

И еще одна причина... — Таня напоминает своему батальону об их оперативных задачах.

— Наша цель в этой операции — навредить гордости Федерации. Думай об этом, как о пинке в гнилую дверь.

Они позволили Имперской армии проникнуть в воздушное пространство над столицей?

Конечно же, все люди, ответственные за предотвращение этого, потеряли лицо впечатляющим образом. Они определенно попытаются скрыть это, но ... Если мы будем бушевать в небе и разрушать здания и памятники, которыми они так гордятся, то будет невероятно трудно это скрыть.

Если их способность вести войну сдерживается тщетными попытками прикрытия, то это может быть вполне приличным вторичным эффектом.

— Давай заставим их пожалеть, что они вообще родились!

— Да, мэм!

— Хорошо, давай сделаем все правильно. Начинайте атаковать!

Боевой квадрат аккуратно разделяется на четыре части, и Таня заставляет свою роту не спеша продвигаться к центру Москвы. Имперские маги летают взад и вперед по небу в триумфальном строю.

Она даже записывает видео со своей вычислительной сферы, для пиара. Держа и город, и своих подчиненных в кадре, чтобы было ясно, что это Москва, она медленно наклоняется в поворот.

И тут у нее появляется идея.

— Первая рота, почему бы нам не спеть национальный гимн?

— Ха-ха-ха-ха. Отличная идея, майор. И давайте его усиливать с помощью магии!

Ее люди реагируют положительно.

Отлично. Я не очень люблю петь, работая в группе, но если это делается для того, чтобы посмеяться над коммунистами, пролетая над их головами, то я полностью за.

Мы используем звукоусилительную формулу для блага москвичей, которые, вероятно, понятия не имеют, что происходит.

Это похоже на дирижирование оркестром. Довольно забавно. Она распевает имперский гимн, как диктуют ей обостренные эмоции, позволяя ему звенеть по всему небу Москвы.

Очень приятный звук, но что еще больше углубляет ее счастье, так это хорошие новости, которые продолжают поступать.

— Фея 06 — 01. У меня отличный вид на Сильдберию!

— 01 — 06. Хорошо горит?

— 06 — 01. Напоминает мне о желании сжечь мои результаты тестов в детстве. Эти документы превосходно горят.

Бодрый рапорт от подчиненного. А район, который она видит с неба, окутан ревущим пламенем.

Должно быть, коммунисты в панике. Одна только мысль об этом бодрит. Это определенно стоит медали. Когда мы вернемся, я должна буду подать заявку на все награды.

— Ха-ха-ха. Потрясающе!

— Между прочим, у вас там идет какая-то восхитительная военная музыка. Мы будем рады присоединиться к вам…

— Великолепно. Давайте же протрубим в трубы цивилизации! Пой так, чтобы тебя услышали все в Сильдберии!

Пусть трубы будут предупреждением коммунистам, что их гибель близка. Это может быть нашими Иерихонскими трубами*. Напевая изо всех сил, Таня и ее компания приближаются к намеченной цели — народному дворцу.

— 01 — всем подразделениям. Готовьте свои формулы! Цель: народный дворец!

— Цель: народный дворец!

На соответствующем расстоянии и высоте Таня весело проявляет свою формулу и пускает ее. Она ни за что не промахнется мимо неподвижной мишени, и взрывная формула врезается прямо в железобетонное здание.

— Ха-ха-ха! Ну и веселье!

То ли из-за дрянной архитектуры, то ли из-за некачественных материалов, я не знаю точно, что именно, но многоэтажный народный дворец уже рухнул. Она была уверена, что ей потребуется несколько залпов, но когда она видит, что здание уже начинает рушиться... Да, должно быть результат поспешного строительства.

— Бетонные здания, которые так любят коммунисты, гораздо более хрупкие, чем я думала! — Насмехается Таня, но репортаж из четвертой роты окатывает ее ухмылку ведром холодной воды.

— Думаю, это зависит от места. Фея 09 — Фея 01. Извините, но у нас возникли проблемы с обороной Кремля. Внешняя стена удивительно прочная.

— Вы пытались совершить преднамеренное нападение?

— Да, но эта штука просто чокнутая. Даже стальные противобазные проникающие снаряды сразу отскакивают.

— Черт, значит, распределение бетона было совершенно несбалансированным. Думаю, что Кремль имеет более высокий приоритет, чем народ.

Если железобетон будет настолько толстым, что он будет отражать атаки четвертой роты Гранца, то будет очень трудно пробиться без пушки.

Возможно помогут несколько кумулятивных зарядов, но у нас почти нет взрывчатки. Мы экипированы для дальней разведывательной миссии. А что касается формульных пуль, то у нас даже нет такого количества стальных патронов для пробивания крепостных стен.

Если так трудно прорваться, значит ли, что ее еще важнее атаковать? Если бы я точно знала, что этот придурок Сталин был там, мы могли бы похоронить Гранца и всю четвертую роту, и это все равно было бы выгодно... Но это тот самый придурок Сталин, о котором мы говорим. Если дела пойдут плохо, он наверняка ускользнет.

В этом случае, возможно, будет лучше, если четвертая рота изменит свои цели и направится куда-нибудь еще. Чтобы максимально использовать наше ограниченное время, их уничтожение мягкой цели может быть более эффективным.

— 09, пусть четвертая рота поменяет цель на ходу.

— Да, мэм.

Блин, вот это действительно дождь обрушился на мой парад, — думает Таня, но уже в следующее мгновение приходит величайшая новость.

— 04 — 01. Мы раздавили Иосифа. Повторяю, мы раздавили Иосифа.

— Должно быть, хорошее чувство?

— Да, лучше не бывает.

Таня делает быстрый расчет, возвращаясь к ситуации, чтобы убедиться, что они преследуют врага как можно дальше.

Они уже достаточно напали на Кремль, чтобы вызвать беспокойство, а народный дворец и штаб-квартира тайной полиции охвачены пламенем. Вторая рота, посланная взорвать статую в культ личности, выполнила свою миссию с легкостью.

Конечно, приятно чувствовать себя такой свежей. Я просто завидую. Удар ногой по статуе Иосифа, должно быть, был великолепен. Я думала, что при всей их гордости, она будет хорошо охраняться, но если это не так, то, может быть, стоит пойти на небольшое приключение. Например, мы могли бы повесить имперский флаг посреди площади, как на Иводзиме*.

Не знаю, как я отношусь к подражанию морским пехотинцам, но…

Нет, нет, что хорошо, то хорошо. Формальная красота и есть красота. Это замечательно, что мы можем уничтожить коммунистов, даже не дожидаясь дебатов философов.

Мы поднимем развевающийся имперский флаг прямо в сердце каждого коммуниста. Политическое влияние будет огромным. И даже риск не такой большой, поскольку мы уже взяли площадь.

Прежде всего, имперский флаг будет развеваться в столице Федерации. Высокомерные лица коммунистов, вероятно, побелеют, как простыни. Я уверена, что они превратят Москву в крепость, чтобы это никогда больше не повторилось — даже если для этого им придется выдернуть тонну материи и личного состава с линии фронта.

Таким образом, с точки зрения нашей помощи главным линиям нет лучшего отвлекающего маневра, который мы могли бы создать. Я уверена, генерал фон Зеттюр будет в восторге.

— Отлично. А теперь давайте водрузим флаг на площади и уберемся отсюда.

— Флаг? Хорошая идея, но… У меня нет его собой.

Таня почти обескуражена неудачным ответом своего подчиненного. Но ей не о чем беспокоиться. Она не настолько небрежна в планировании, чтобы у нее не было запасной идеи.

— Не стоит беспокоиться. Я знаю, где мы можем его достать.

Для тех, кто хорошо разбирается в привычках коммунистов, импровизация — не проблема. Знание — сила. Зависимо от того, знаете ли вы что-то или нет, выбор, доступный вам, меняется.

В этом случае, если вы знаете, что коммунисты любят пропаганду, что они любят фильмы и что они также любят цензуру, вопрос становится довольно простым. Само собой разумеется, что коммунистические фильмы подвергаются цензуре, чтобы быть политически корректными. Другими словами, уже некоторое время они наверняка ведут антиимперскую пропаганду.

Вы не можете снять фильм об Империи зла без ее злого флага...

Естественно, у них где-то должна быть целая куча их для сожжения или еще чего-нибудь. Конечно, у них будет куча коммунистических красных флагов для того, что они считают своей армией справедливости. Другими словами, здорово, что у нас тоже будут флаги для сжигания.

Еще лучше, если мы сможем запечатлеть это на пленке.

— Но где?

— На киностудии, которой так гордятся коммунисты. Уверена, у них есть имперские флаги, чтобы использовать их в своей антиимперской пропаганде.

— О, вы правы, майор!

И тот факт, что Серебрякова догадывается, где может находиться студия, заставляет Таню улыбнуться. — Конечно, знаешь.

Решив, что им не следует разговаривать по радио, Таня машет ей рукой и спрашивает в упор:

— Лейтенант, вы ведь знаете, где искать?

— Если он все еще там, где был раньше! Я не уверена, что точно помню, но если то же самое, что и на карте, которую они потеряли раньше, то я знаю это место!

— Замечательно. Тогда, ваш приказ — реквизировать оборудования на месте. Не забудьте про военные чеки и квитанцию об оплате.

— Понятно. Конечно, мы сделаем надлежащую реквизицию и не будем грабить студию!

Должно быть, она поняла безвкусную шутку Тани. Сделав образцовый салют и приняв свою миссию, Серебрякова берет нескольких солдат и спускается на улицы Москвы.

Мы будем снимать пропагандистский фильм вместо коммунистов.

С коммунистическими камерами.

Ну что ж, мы сожжем флаги Федерации, а не Империи — красный флаг коммунистов наверняка будет ярко светиться в пламени. Просто представив себе эту сцену, вы испытаете трепет.

Да, имеено то, что я бы назвала бодрящим. И мы водрузим наш флаг на площади коммунистов. Ах, я действительно сожалею, что не взяла с собой журналиста. Да, неожиданно, но это не значит, что мы можем схватить любого, кто окажется поблизости.

Следующий оптимальный план — закупить оборудование за свой счет.

— Да, имеет смысл.

— Я пойду заберу флаги и снаряжение. А вы, ребята, оставайтесь здесь и разнесите Мавзолей или еще что-нибудь.

— Понятно! Мы будем вас ждать!

Ну а теперь... Пора отправляться на киностудию и побаловать себя каким-нибудь культурным обменом.

Есть ли у коммунистов культура, спросите вы?

Отличный вопрос, но не волнуйтесь. Даже в странах, не имеющих выхода к морю, есть флот, так что теоретически для коммунистов не было бы странным иметь культуру

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Дружеский визит. Часть 2

16 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ФЕДЕРАЦИЯ. УЛИЦА МОСКВЫ. Молящийся голос зазвенел, как колокол. Это было похоже на то, как если бы верующий, который так долго был угнетен в этой стране, теперь пел. Молитва на официальном языке Федерации, чтобы люди ее поняли. Голос, который очищает нечистых, восхваляет Царя Небесного и прославляет спасение наших душ. Затем последовало нападение на Москву. Такое бедствие, что даже неверующие были вынуждены задаться вопросом, не появилось ли чистилище в их мире. Было просто слишком много событий для переваривания. Контратака военных и тайной полиции против армии, особенно батальона магов, просто закончилась бы поражением. Потребовалось лишь мгновение, чтобы полностью стереть в порошок честь великой страны, столь гордой своей мощью. Таким образом, Имперские армейские сапоги энергично ударили по площади перед зданием, где еще совсем недавно работал Лория. Мавзолей, где покоились вожди революции, был взорван; Кремль, где скрывался генеральный секретарь, почти пал. Лучшие силы Федерации пытались отбросить врага назад, но их контратака закончилась сокрушительным поражением. А их позиции в противовоздушной обороне доказывали, что стрельба вслепую принесет не больше пользы, чем тигр из папье-маше. Насколько мог судить Лория, врагов было меньше пятидесяти. Так что для магического подразделения равнялось примерно батальону? Магический батальон — не так уж много людей. И все же… Маленькая группа беспрепятственно сеяла хаос. Событий было достаточно, чтобы совершенно ошеломить любого высокопоставленного члена партийной организации. И это была Федерация. Любая страна будет иметь проблемы с подотчетностью, но в Федерации все закончится буквально чисткой. — Ах! Какого черта?.. Любой нормальный человек понял бы, что тот факт, что Лория смотрел в небо, как зачарованный, красноречиво говорит о серьезности ситуации. Имперские солдаты спокойно спустились вниз. Перед его глазами был вражеский отряд, несущий имперский флаг. Все они мягко приземлились, начиная с девушки, ведущей их. И командир противника с мужественной улыбкой, которая, казалось, от куда он смотрел, было не больше, чем ребенок. Чья-то дочь топтала столицу. Как мог такой промах произойти на глазах у самого Лории? А в столице, где присутствует сам Иосиф? Если Лория был тем, кто сеял безграничный страх как администратор чисток, то Иосиф был тем, кто отдавал приказы о казни. Когда лидеры армии Федерации услышали, что столица была атакована прямо на глазах у Иосифа и Лории, они все приготовились к грядущей гибели. Десятки солдатских голов буквально покатились по земле? В Федерации это будет считаться мирным решением. Тот факт, что офицеры армии Федерации даже на мгновение отвлекли свое внимание от линии фронта, чтобы побеспокоиться о политической ситуации в тылу, действительно говорил о том, насколько глубоко террор был вбит в них. — Прекрасна. Какая милая! Но Лория, которого боялись офицеры Федерации, сейчас испытывал не гнев, а скорее радость. Слова, сорвавшиеся с его дрожащих губ, когда он смотрел на небо, были чисты и искренни. Обычно у него была странная, неискренняя улыбка, которую можно было бы назвать коммунистической ухмылкой. Но теперь маска была сорвана так окончательно, что он неуверенно выражал эту самую редкую, чистую, высшую форму восторга. Объектом его пристального взгляда было милейшее лицо, напряженное от убежденности. Одна только мысль о том, чтобы заставить ее сдаться, доводила самообладание Лории до предела. Чем больше он смотрел, тем больше сходил с ума. Охваченный неописуемым чувством, он почувствовал, что его разум преображается. О, это любовь с первого взгляда. Он хотел ее. Ему хотелось прижать к себе эту маленькую девочку. — Ах, я хочу знать — я так сильно хочу знать, что не могу вынести. Теперь Лория смотрел только на нее. Больше ничто не имело для него значения.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Я хочу ее. Я должен заполучить ее. Я просто обязан заполучить ее. Он уже видел ее. Он нашел предмет своего страстного желания. Отныне все остальные будут выглядеть как марионетки. Он был в этом уверен. Никто не мог заменить ее. Ее дерзкое выражение лица было прекрасно, как на картинке. Он сиял даже на истерзанных войной улицах Москвы. Даже без всяких украшений она обладала красотой, которую невозможно было скрыть. А этот голос, какой очаровательный! Ее певучая молитва звучала как успокаивающий колокольчик. Даже когда она пела имперский гимн, ее голос был великолепен. Я должен заставить ее вздыхать этим великолепным голосом. Ах, нет, как прекрасно, но может быть, прежде заставить ее исказить это красивое лицо. О, а может быть заставить лицо покраснеть от приятного смущения. Ах, это уже слишком. Она мне нужна. Я сейчас взорвусь. Я должен заполучить ее любой ценой. — Он хотел заполучить ее в свои руки, несмотря ни на что. Он не сказал бы, что не хочет власти. Но что это было за крошечное, тривиальное желание по сравнению с ней. Настоящая любовь. — Она будет принадлежать мне. Да, она будет моей. Моя идеальная кукла. Ах, я не могу больше ждать. Я так нетерпелив, что практически готов протянуть ей руку прямо сейчас. Блестяще; значит, это и есть романтика. У меня так кружится голова, да еще в моем возрасте. Или, может быть, возбужденный? Во всяком случае, можно назвать, неугомонностью. Я чувствую себя полным энергии и решимости преодолеть любую битву прямо сейчас. — Я ни перед чем не остановлюсь. Мне все равно, что для этого потребуется. Да, я сделаю все, что угодно. Чтобы достичь своей цели, он не остановится ни перед чем. Он даже не подумает остановиться. Чтобы заполучить ее, он заключит сделку с любым дьяволом. Он пойдет на компромисс с любым политическим соперником. Он использовал бы любого диссидента. Он хотел ее так сильно, что даже пощадил бы магов, которых отправил на казнь в Сильдберию. Нет, это именно то, что я должен сделать. Если я могу забрать ее, мне все равно, кто это сделает, даже если они представляют угрозу для идеологии. Уже скоро. Я хочу сорвать этот цветок как можно скорее. 17 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СОДРУЖЕСТВО. ЛОНДИНИУМ. Несчастье других людей сладко на вкус, как мед. Или, по крайней мере, личное страдание имеет привкус мышьяка. Но в кои-то веки, в поистине редком случае, главы правительств Содружества не могли наслаждаться страданиями другой страны. Ну, не то чтобы они сочувствовали, но все же. — Значит, никакой ошибки нет? Резкий вопрос первого лорда адмиралтейства содержал в себе необычайную усталость. С самого начала войны военно-морской флот готовился к боевым действиям, но на торговых линиях уже вспыхивали стычки. Поддержание торговых линий разрушало даже крепкую психику первого лорда. А потом этот отчет. Он хотел забиться в постель с бутылкой вина, хотя его вины тут нет — вот насколько плохи были новости. — Да, сэр, это последнее сообщение через посольство. Конечно, принося такие новости, разведка была нежелательным вестником. Каждый хочет поприветствовать кого-то с хорошими новостями, а не с плохими. Поэтому вместо того, чтобы быть робким, лучше быть отстраненным. Приняв такое решение, генерал-майор Хаберграм из отдела внешней стратегии постарался подавить выражение своего лица и сухо доложил: Небольшое количество магических отрядов вторглось в Москву и атаковало ее. Первым сообщением был экстренный рапорт офицера разведки, который только что получил назначение в посольство. Над Москвой кружат имперские маги. — Когда он услышал отчет в первый раз, то решил, что это какая-то пропагандистская операция. Кружение было сделано в демонстрационных целях. Все удивлялись, д умая, что это пропаганда для поднятия боевого духа и хвастовства своими победами над федерацией — удивлялись, потому что им удалось приблизиться к столице страны, с которой они воевали. — Основные правительственные организации Москвы подверглись основательному рейдерству. Но по мере того, как все становилось яснее, удивление сменилось страхом и благоговением. Предположительно это был всего лишь небольшой отряд магов, но в какой-то момент он превратился в полк. Затем это были несколько подразделений, которые разделились и атаковали одновременно, и инцидент был расценен как фактическое нападение, а не демонстрация. Что делало его вполне определенным, так это масштаб разрушений. По словам сотрудников посольства в Москве, как минимум, секретная полиция и Площадь Революции были взорваны в пух и прах. Они не были уверены, правда это или нет, но в отчетах говорилось, что на площади также был установлен имперский флаг. В то же время поступали и другие неподтвержденные сообщения о том, что на Кремль была совершена огромная атака и что он был доведен до грани капитуляции. Город, по-видимому, был в крайней панике, но из-за этого детали о масштабах ущерба были неясны. Однако было ясно, что преступники — имперские маги. Даже если целый полк, это означало не больше сотни человек. Миссию также можно было описать как проникающую скрытую атаку, выполненную относительно небольшим подразделением. Тем не менее, согласно отчету, ущерб, который он нанес, был очень сильным. Вот тут-то и возникла хитрость — кошмар для тех, кто отвечал за оборону: не было никакой гарантии, что Содружество избежит потерь, понесенных Федерацией. — Нам нужно переосмыслить нашу противовоздушную оборону. Было уже немного поздно, но чиновники поняли, насколько хрупкой была противовоздушная оборона Лондиниума. Морское заграждение все еще было в прекрасном состоянии; никакое морское вторжение им не грозило. Флот Содружества будет защищать ее воды. Но если они не могли прогнать захватчиков с неба, то в данном случае флот ничего не значит. — Можем ли мы остановить целый полк вражеских частей? — Я... не совсем уверен, сможем ли мы остановить вторжение… Между тем лица армейских офицеров, которых заставляли заниматься этим вопросом, были в одном оттенке до бледного. Их система ПВО, которая реально прикрывала только столицу, в лучшем случае предусматривала медленные полеты бомбардировщиков. Они построили охранные посты, такие как радиолокационные станции на южной окраине материка, но они не были рассчитаны на ловких магов, приходящих издалека в масштабе полка или батальона. Если бы, гипотетически, они были нацелены на атаку такого масштаба, как та, что произошла на востоке, было бы невероятно трудно предотвратить вторжение в небо над столицей. И что тогда произойдет? Содружество будет подвергнуто такому же позору, как и Федерация. Сама мысль об этом была ужасна. И сотрудники могли видеть, что у них не было никакого способа устранить такую возможность. Из-за осознания проблемы, их настроение резко упало. — Значит, мы можем подвергнуться тому же позору, что и Федерация? — В настоящее время мы не можем полностью исключить такую возможность… Это и так было понятно для всех. — С раздражением премьер-министр стукнул кулаком по столу и оборвал все жалобы. Что им было нужно, так это контрмеры. — Вот и прекрасно. Я хочу услышать, как мы будем решать проблему. Если тебе что-то нужно, я выслушаю, так что поторопись и скажи мне. Если вы этого не сделаете и что-нибудь случится, вы будете теми, кто возьмет на себя всю ответственность. — Даже высокопоставленный военный должен смириться со своей судьбой и послушно перечислить необходимое снаряжение, когда сталкивается с таким взглядом. — Укрепление экрана ПВО будет нашим главным приоритетом. Кроме того, мы хотели бы разместить истребители и магические подразделения в Корпусе обороны Родины. И начальник Генерального штаба переключил передачу с быстротой, которую можно было бы назвать легкой. Совсем недавно он был полон уверенности в себе, но изменить свое решение было единственной вещью, которую он мог сделать быстро. Или, может быть, мне следует сказать, что у него есть талант к усвоению урока? Он гораздо лучше, чем генералы, которые придерживаются классики и никогда не учатся. — Премьер-министр решил одобрить его кандидатуру. — Но это же ограничит количество войск, которые мы можем послать на южный континент! Флот внутреннего моря и штаб региональных сил там внизу представили повторные, совместно подписанные запросы. — У нас все еще есть стратегический буферный регион вплоть до Арека. Я не думаю, что есть какая-то причина жертвовать собой ради Республики. Министр иностранных дел поспешно запротестовал, но ответ армии был безразличен. Ну, с их точки зрения, они обязаны были быть внимательными к Министерству иностранных дел. Но это не означало, что они были обязаны принять кризис, угрожающий серьезно понизить их честь. У Министерства иностранных дел была своя собственная позиция, свои собственные причины для того, чтобы поднимать постоянные просьбы Свободной Республики о дополнительных подкреплениях на южном континенте. Свободная Республика не собиралась позволить своему союзнику покинуть боевые порядки и наоборот. Армия тоже понимала, что это важно. Но у армии были свои причины и интересы. — Согласен, но сработает ли она так хорошо. Тот, кто вмешался с небольшой дополнительной оговоркой, был из Военно-Морского штаба. Услышав замечание, все вспомнили, что у штаба ВМФ сложилось хорошее впечатление об объединении Флота Внутреннего моря и остатков Республиканского флота. По крайней мере, они хотели сохранить стратегический буферный регион до некоторой степени, чтобы защитить канал и колонии. С этой целью было бы лучше, если остатки Республики продолжали сражаться, в каком бы состоянии они ни находились. Ну, именно из-за этого хода мыслей Республика нас и ненавидит. — И наоборот, что, если мы попробуем сделать то же самое? Давайте сменим тему. — Так, должно быть, думал канцлер казначейства. Он предложил взглянуть на вопрос под другим углом зрения с гибким предложением. — Действительно. Я и сам не считаю идею плохой, но... Он бросил спасательный круг, так что я должен им воспользоваться. — С этой мыслью он решил включить его в дискуссию. — На первый взгляд, трудно. Даже из того, что мы знаем об их расположении, Имперская армия имеет в столице три батальона магов. Но ответ армии последовал незамедлительно. Судя по всему, они обдумали ту же самую идею, но не предложили ее, потому что уже пришли к такому выводу. — Какой великолепный прием. — Похоже, это инструкторское подразделение, технический арсенал и батальон запасных новобранцев. У них, похоже, слишком много лишней боевой мощи. — Первый лорд Адмиралтейства невольно вздохнул, выражая растущее отвращение всех чиновников. Даже при том, что это имело смысл для подразделений, чтобы быть в столице, они не могли не оплакивать их присутствие и удивляться, почему все должно быть именно так. — Мы можем предположить, что инструкторское подразделение будет обладать реальной компетенцией. Независимо от того, что произойдет, если нас встретят новобранцы, и если инструкторское подразделение будет перехвачено, мы не сможем прорваться с равными силами. Последнем гвоздь в гроб вбила разведка. Судя по тому, что говорилось в отчетах, инструкторское подразделение состояло из представителей элиты. Хотя оно нечасто появлялась на передовой, все члены были опытными ветеранами, так что они привыкли сражаться. Напротив, поскольку они не были исчерпаны, анализ показал, что они будут даже сильнее, чем любая случайная единица. — Разве не поэтому мы выполним тайную атаку? Дискуссия немного затянулась, но канцлер казначейства задал вопрос. Конечно, именно в этом и заключался смысл тайной атаки. Поскольку нападение Империи на Федерацию можно было в общих чертах квалифицировать как нечто сродни внезапному нападению, то был шанс, не так ли? Вот в чем была суть вопроса. Тем не менее, комментарий был от гражданского лица. – Из-за битвы на Рейне Империя уже имеет противовоздушные линии предупреждения на бывшем Рейнском фронте. Было бы чрезвычайно трудно пройти через их экран перехвата, не будучи обнаруженным. Если вы хоть немного знаете о битве на Рейне — другими словами, если вы считаете, что любой солдат будет знать об оборонительных позициях на этих фронтах — то вы знаете, что было бы трудно провести внезапную атаку. Предупредительные экраны на Рейне были настолько плотными, что даже Имперская армия вынуждена была пытаться прорваться через них грубой силой, а не тайком атаковать. То, что Империя уже одержала победу на Рейнском фронте, вовсе не означало, что они должны были оставить свои оборонительные позиции. Во всяком случае, они, вероятно, крепко держатся за свои предупреждающие линии. Генерал Хаберграм действительно проводил повторные проверки и никогда не находил дыр. В этом случае было бы почти невозможно пробраться туда незамеченным. Сейчас, наверное, действительно было бы более целесообразно намеренно задействовать предупреждающие линии в атаке преследования. Они могли бы заручиться поддержкой флота и послать туда морских магов, но шансы на успех были невелики. Во всяком случае, о том, чтобы подчинить флот превосходству противника в воздухе на вражеской территории, не могло быть и речи. А учитывая, насколько ценными были морские маги, риск был слишком большой. Ну, им даже не нужно было об этом думать, потому что в любом случае флот никак не мог быть снят с линии фронта. — Каждая служба приходит к выводу, что нам будет слишком трудно атаковать. В конце концов, все, что могло сделать Содружество — выиграть время и нарастить свои силы для контрнаступления. Они не хотели признавать, но если Империя и Федерация не сокрушат друг друга, то Содружество может не получить своего шанса еще довольно долго. Можно сказать, что ситуация была неудобной. — Ну что же. Как поступить с Федерацией? Но в этом случае война на истощение между Империей и Федерацией была абсолютной необходимостью. Как ни досадно, но Империя уже довольно сильно встряхнула ситуацию своим нападением на столицу Федерации. Федерация должна была бы разместить много войск в тылу для обороны, а это означало бы, что их деятельность на главных линиях против Империи будет ограничена. Это была самая большая причина, по которой Содружество не могло радоваться неудаче Федерации. — Похоже, они уже передислоцировали отряды для защиты столицы. Другими словами, лояльные и вполне компетентные войска были переброшены из какого-то другого места. Содружество предпочло бы иметь их на главных линиях, сражаясь с Имперской армией насмерть. — Имперские части, участвовавшие в атаке, уже отступили. — Федерация ведет себя неопределенно, но похоже, что отряды, которые они послали в погоню, были либо отброшены, либо сбиты. — Мы с тобой одного мнения. Разведка пришла к выводу, что контакт был потерян. И тот факт, что подразделения, участвовавшие в атаке, благополучно отступили, указывал на возможность ее повторения. Существовал страх, что элиты имперской армии снова нанесут удар по столице. Такая деспотическая нация, как Федерация, определенно не допустит, чтобы одно и то же произошло дважды. Повторение нанесло бы слишком большой ущерб политической и военной власти страны. Они, конечно же, не представляли себе, что военные офицеры Федерации жаждут буквально отправить свои собственные головы в полет. Естественно, они будут обременены оперативными ограничениями и в конечном итоге получат тонны праздных солдат. Кроме того, известие о том, что Имперская армия атаковала Москву, а затем неспешно вернулась на базу, несомненно, повысило боевой дух Империи. Учитывая, что моральный дух Содружества никак не поднимется, это было еще одним поводом для осторожности. — А мы можем контролировать информацию об налете? — Бесполезно. В каждом кабаке уже гудят новости о том, что Москва растоптана сапогами Имперской армии. Данная история уже произвела слишком большое впечатление, чтобы пытаться регулировать информацию сейчас. Люди, которых Хаберграм отправил в пивные, рассказывали ему всевозможные истории о вторжении Империи. Например: Имперская армия спокойно летела по небу над Москвой, распевая имперский гимн, и торжествующе поднимала свой флаг. Например: Имперская армия сбросила красный флаг на землю, которая была отмечена революцией, и установила там вместо него имперский флаг. Например: Имперская армия совершила налет на кинопрокатный центр и в отместку сожгла все красные флаги. Например: Императорская армия кричала, что она противится культу личности, и взрывала могилы революционных вождей. Например, Имперская армия уничтожила тайную полицию и культ личности, чтобы избежать новой революции. Например: Имперская армия отступает “вперед”, поджав хвост, как сообщают СМИ Федерации. Например: Имперская армия даже сделала памятную фотографию в Кремле. Например: Имперская армия планирует экранизировать фильм, в который они не верят, что слезы — форма культурного обмена или что-то в этом роде. На допросе выяснилось, что последний слух был ироничным взглядом на поговорку: “никто тебе не поможет, даже если ты будешь плакать”. — Другими словами, темная насмешка Империи над серьезно пострадавшей Федерацией с ее разбитой гордостью. Очевидно, рейд Империи был достаточно великолепен, чтобы оставить горький привкус во рту генерала Хаберграма. К завтрашнему дню повсюду будут ходить шуточки о силах Империи и Федерации. И так понятно, но граждане Содружества никогда не простят им, если они окажутся в такой идиотской ситуации. Они все знали. Оборона материка должна была предшествовать сотрудничеству с союзниками. — Соедините меня с главой МИД Свободной Республики. В любом случае, нам нужно подумать, как справиться с ситуацией. Заговорил премьер-министр. Конечно, его осознание своей ответственности и готовность проявить инициативу свидетельствовали о благодати. Дух ответственного человека требовал от него хорошего воспитания . — Я сочувствую генералу де Луго, но ясно, что мы должны отдать приоритет обороне материка. С изменением ситуации мы больше ничего не можем сделать. Если у них есть войска для защиты канала, то их нужно отправить домой. Решение, которое, несомненно, породит оппозицию в Свободной Республике. Но если они этого не сделают, то материк Содружества может подвергнуться нападению. Если это случиться, война будет окончена. — Чистая правда. Хотя один только вопрос о том, кто должен быть тем, кто скажет ему об этом, угнетает. Ну да, дипломат, которому поручено доставить послание, будет чувствовать себя ужасно. По крайней мере, для дипломатов Содружества это было как посеянное семя беды. Конечно, существовала и рациональная точка зрения, что прекрасные, доверительные отношения между двумя странами не могут закончиться из-за этого пустякового инцидента. То есть так было всегда. 18 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. У мужчин были страдальческие лица. Их сжатые кулаки и расстроенное выражение лица живо говорили о том, что внутри их терзают сильные тревоги. Всем было крайне трудно понять, как это могло произойти. Сцена, которая вызвала в памяти скорбь патриотов о том, что их страна потерпела поражение. Это было похоже на почти мирный, далекий пафос солдат, чьи мечты были разбиты вдребезги. Так трогательно, что можно было чуть не плакать. И… Прямо рядом с мужчинами, погруженными в свои причитания, что резко контрастировало с их мрачным настроением, стояли люди, безумно ликующие. Все они высоко ценили Имперскую армию за этот великий исторический подвиг. Они выразили свою поддержку смелому акту захвата вражеской столицы в качестве возмездия за одностороннее объявление войны. Те из крайних правых, кто обычно кричал о лайковых перчатках армии, превозносили их до небес. Между тем, на крайних левых, те, кто обычно критиковал военных, были лишены дара речи от могучего достижения. — Имперский спецназ атаковал Москву. Один этот отчет привел людей в неистовство. Нет, сам подвиг был опьяняющим. Но поэтому — именно поэтому — Генеральный штаб был ошеломлен и встревожен. — Просьба о разрешении атаковать из соображений политических факторов. Между майором фон Дегуршаф и Генеральным штабом существовала решительная разница в понимании этих слов. Когда Генеральный штаб дал ей разрешение, самое большее, что они имели в виду — угроза. В конце концов, это была столица страны. Как цель для отвлекающего рейда, он был более значим, чем большинство других. Так почему бы не сделать такой финт? Не будет ли заблуждением сказать, что именно так легко они восприняли запрос? В любом случае, самое большее, что они себе представляли — демонстрация полета. Половина сотрудников сомневалась, что вообще можно будет вторгнуться в столицу. Между тем действия майора фон Дегуршаф можно было назвать только губительными. Ее батальон вошел в воздушное пространство над столицей. Уже одно это дало бы Федерации значительные внутриполитические проблемы. Ну, если на этом все и закончилось, то это была бы хорошая пропаганда, и точка. Да, если бы это было все. Налет на столицу страны. Политический центр, штаб тайной полиции, политический символ — все было раздавлено или каким-то иным образом повреждено; триумфальное развевание национального флага. И вдобавок ко всему они пели национальный гимн во вражеской столице, сопровождаемый тремя одобрительными возгласами, и даже сделали памятную фотографию с оборудованием, которое они где-то раздобыли. Когда она сообщила, что они сожгли несколько красных флагов в погоне за приличными кадрами, они не поняли, что она имела в виду. Но, судя по всему, майор фон Дегуршаф сама размахивала фотоаппаратом и снимала памятный фильм. Возможно, только с точки зрения внешнего вида маленькая девочка с фотоаппаратом — трогательное зрелище, но по причинам, которые само собой разумеется, ни один из офицеров Генерального штаба не нашел в своих сердцах даже немного тепла. Скорее всего, они чувствовали что-то трудное для описания — как будто камера была вооружена. — Я никогда не ожидал, что она зайдет так далеко. Или я бы сказал, что она вообще способна на такое… Получив донесение, генерал-лейтенант фон Зеттюр выглядел нездоровым. Нет, пожалуй, правильнее было бы сказать, что он был смертельно бледен. Вспоминая об этом, он вспомнил, что она всегда была непоколебимо настроена против Федерации. Когда дело дошло до тотальной войны, она утверждала более решительно, чем кто-либо другой, что Красные должны быть уничтожены, а их шпионаж зачищен. Мало того, она была одной из тех, кто поднимает традиционную тревогу против войны на два фронта. Ее догма была ясна: если есть шанс раздавить одну сторону, то и другая сторона должна быть тщательно выбита. Стратегия внутренних линий и стратегия, которую майор фон Дегуршаф называла “привлечь и уничтожить”, были весьма эффективны против Республики. Но именно поэтому... — Имея стратегически свободную руку, что должна делать Империя? Если бы майору фон Дегуршаф поручили ответить на этот вопрос, то она, без сомнения, нанесла бы всеобъемлющий удар по Федерации. Но, надо сказать, она проверила и политические соображения. Благодаря чему она осуществила необузданное разрушение, превратив гордость Федерации в месиво и похоронив ее. Короче говоря, она перестаралась. Без сомнения, это большой успех. Прямое нападение на вражескую столицу, вероятно, заслуживает первоклассного приказа Генерального штаба, но 203-й воздушный магический батальон явно переборщил. Они компетентны, но они также и неисправимые нарушители спокойствия. Прямое нападение на столицу вражеской страны. Хотя и временно, но поднятие имперского флага на территории Федерации — первоклассное военное достижение. Причем настолько основательное, что командир батальона даже взял в руки фотоаппарат, чтобы зафиксировать это. По крайней мере, они определенно достигли своих первоначальных целей — поднятия боевого духа и отвлечения внимания. — У нас есть план примирения? — Ты считаешь, что при таких обстоятельствах можно нащупать хоть одну из них? Верховное командование ворчит, что Министерство иностранных дел даже не сможет встретиться с ними в нейтральной стране. — Это точно. Для Генерального штаба, который надеялся на скорый конец, это была самая плохая новость из всех возможных. И не только, но и всякая возможность вести переговоры о прекращении войны с армией Федерации, с которой у нее ранее были тесные отношения, была полностью уничтожена всего за несколько дней. Они взяли противника, который превыше всего ценил честь и не только заставил их потерять лицо, но и растоптал их достоинство. Подданные Империи разразились радостными возгласами, но даже от аплодисментов у Генерального штаба разболелась голова. Это было неподходящее настроение для разговоров о мире; некоторые голоса даже призывали их заставить Федерацию сдаться. То, что и без того было бы трудными переговорами, теперь было практически невозможно осуществить. С точки зрения шахмат, это было все равно, что с самого начала поставить мат. — Говоря от имени разведки, я пришел к выводу, что шансов на мир в обозримом будущем практически нет. Он чувствовал себя немного запоздалым в обсуждении, но, судя по голосу, несколько смирившись, разведка завершила свой анализ ситуации. Таким образом, вся тяжелая работа дипломатов, которые советовали им сосредоточиться на удержании границы, пока они пытаются найти решение, была по существу бессмысленной, даже несмотря на то, что армия до недавнего времени повторяла, что будет защищать границы. — После операции, я полагаю, ситуация на главных линиях несколько улучшится, но мы столкнемся с крайне ожесточенным сопротивлением, как только прорвемся. — Служба безопасности вынуждена опасаться, что давление Федерации на нейтральные страны возрастет. С чисто тактической точки зрения это был большой успех. Конечно, этого было более чем достаточно для отвлечения внимания, чтобы поддержать основные линии. Но со стратегической точки зрения Генеральный штаб Имперской армии в конечном итоге корчился в агонии в результате рейда, который они сами санкционировали. Армия Федерации подошла бы к этой войне так, как если бы от нее зависела ее честь. Нет, это сделает вся их нация. В некотором смысле, целый второй фронт открылся, когда Империя уже сражалась с остатками республиканцев и Содружеством. — Разведка согласна. Кроме того, влияние дружественной Империи фракции резко снизилось, и это мешает нам собирать разведданные. Дружественная Империи фракция, которая неуклонно росла, вероятно, будет полностью выкорчевана и уничтожена. Надежды на дружбу с Федерацией больше не было. — И что же мы будем делать? Я не могу себе представить, что есть план нападения на них. Естественно, что решение будет заключаться в том, чтобы выбить Федерацию. Но как же они это сделают? Федерация была настолько обширна, что любой порядочный офицер был бы вынужден задуматься о логистике. И это место кишело антиимперскими националистами. Имперская армия могла истечь кровью, просто пытаясь обеспечить себе снабжение. — Совершенно исключено. Уже одно это привело бы к обрушению линий снабжения. Замечание подытожило общее мнение всех присутствовавших сотрудников. Именно поэтому они с самого начала не хотели связываться с Федерацией. Они даже предупредили все региональные армии быть осторожными и не делать ничего, чтобы спровоцировать его. — Но жребий брошен. Да. Их загнали в такую стадию, откуда уже не было возврата. Империя наверняка заплатит огромную цену за эту крошечную победу. — Я полагаю, что мы должны попытаться окружить и уничтожить их на востоке тоже, обескровив их. А что еще мы можем сделать? Когда Дегуршаф вернется, я задушу ее, — мысленно поклялся полковник фон Берген, глядя на генерала фон Зеттюра в ожидании решения. В любом случае, у нас нет большого выбора. Она действительно бешеная собака. Нет, скорее бешеный Лев. С этими мыслями Лерген мрачно посмотрел на свое только что одобренное предложение. Огромная война… Война, которая будет становиться все больше и больше. — Он содрогнулся при мысли, что они только что опрометью бросились во второй акт.

1. Президиум — Постоянный руководящий орган государственных органов, партийных, научных и др. общественных организаций. 2. Концентрационные лагеря — места массового заключения и уничтожения властями гражданских лиц по политическим или расовым соображениям. (Как правило они были в Третьего Рейха). 3. Сильдберия — скорее всего так автор назвал Сибирь. 4. «Акицусима» — бронепалубный крейсер Японского Императорского флота. 5. Иерихонская Труба — сирены, устанавливались на боевые самолеты. Эти сирены приводились в действие с помощью небольших пропеллеров от попутного ветра, как только самолеты переходили в очень быстрый и крутой падающий полет. Они служили для устрашения противника и, таким образом, были частью психологической войны. 6. Битва за Иводзиму — сражение между войсками Японской империи и США за остров Иото в Тихом океане. 5-я дизия США подняла на вершине горы флаг, позже под названием «Поднятие флага на Иводзиме» получила Пулитцеровскую премию.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Сага о Злой Тане: Глава 3. Блестящая победа. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

25 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ. КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ.

Сердце Генерального штаба Империи, конференц-зал…

Прошло уже десять дней с тех пор, как они вступили в бой на востоке с Федерацией. Разложенная на столе карта, на которой были нацарапаны все позиции, показывала, как далеко за это время отступила Имперская армия.

Из многократно перерисованных линий было видно, что оборонительные позиции Восточной группы армий постепенно отходили от границы. Конечно, Генеральный штаб Имперской армии был готов к тому, что первая же атака Федерации может отбросить их назад.

Они знали, насколько велик их враг, и у них был план. Тем не менее, донесения с линии фронта и изменение хода войны показали, хотели они того или нет, что сила грозной атакующей армии Федерации была намного больше, чем они ожидали.

Именно поэтому генерал-лейтенант фон Рудерсдорф, разрабатывавший стратегию перехвата, ворчал о недостаче войск на востоке.

— Масштаб врага гораздо больше, чем мы себе представляли. Восточная группа армий пришла ко мне с плачем; они отказались от всех своих стратегических резервов. Такими темпами мы будем хронически недоукомплектованы на всех фронтах. Вероятно, нам придется отступить дальше, чем мы планировали вначале.

— Если ты хочешь сказать, что мы должны были в первую очередь разместить больше войск на востоке, то я согласен. — Но генерал-лейтенант фон Зеттюр ответил, что они больше ничего не могли сделать. — Я думаю, что разведывательному отделу не помешала бы некоторая помощь. Вот последняя информация, которую они поспешили передать. — Раздраженно продолжал Зеттюр. — Довольно большая армия, — сказал он, наблюдая, как глаза Рудерсдорфа выпучились при виде документов, которые он вручил. — У них около ста пятидесяти дивизий, и это только на востоке против нас. У них есть еще двадцать пять дивизий, которые идут на юг, в Дакию. По предварительной оценке разведки, всего было сто двадцать дивизий, но на самом деле их было примерно на пятьдесят процентов больше.

Армии Федерации действительно была гигантской. Сам Зеттюр, как ответственный за логистику, считал, что если Федерация может так быстро перебросить огромную армию, то ее национальная мощь не может быть воспринята легкомысленно.

Самым удивительным было сосредоточение сил. Из-за своей огромной территории, Федерация была вынуждена разделить свои войска даже больше, чем Империя. Однако, Зеттюр был искренне восхищен, им каким-то образом удалось направить 175 дивизий на один фронт. У них была либо огромная уверенность в безопасности других своих регионов, либо другие силы в резерве.

— Самое ужасное, что они еще даже не полностью мобилизованы. Цифры просто абсурдны. А сколько их у нас? — С отвращением проворчал Рудерсдорф.

Зеттюр мог только нахмуриться и кивнуть, потому что армия Федерации, с высокой вероятностью, все еще может расширить свои силы для следующего этапа.

Когда Федерация решила тайком напасть на Империю, она постаралась сохранить свои намерения в тайне как можно дольше. В результате, до тех пор, пока не запели канарейки безопасности, несмотря на то, что они были настороже против деятельности Федерации, Генеральный штаб почему-то не замечал этого.

Федерация умудрялась сдерживаться от мобилизации вплоть до самого начала военных действий, скрывая свой переход к организации военного времени от Империи. Вздохнув, Зеттюр рассказал своему другу и коллеге о ситуации, в которой они оказались.

— Даже на главном восточном фронте дела обстоят довольно скверно. Восточная группа армий была усилена с тех пор, как Западный фронт успокоился, но у них по прежнему только шестьдесят дивизий. Я послал более пяти с бывшего фронта Антанты, плюс три механизированные дивизии и три пехотные из резервов реагирования, но это все еще даже не половина того, что нам нужно.

— Нужно отправить сотню дивизий Великой армии, это позволит нам перевести дух.

— Вот последний отчет. Ситуация явно не та, что мы планировали.

Что? — Рудерсдорф вопросительно посмотрел на него, и Зеттюр протянул документы из конверта, который держал под мышкой.

— Полная мобилизация, вероятно, неосуществима. Мы может обеспечить передвижение только шестидесяти.

Идеалом была сотня дивизий, но Имперская армия могла предложить только шестьдесят процентов. Зеттюр, служивший в армии, понимал насколько это прискорбно, но даже эти шестьдесят процентов будут состоять из дивизий, укомплектованных новыми рекрутами и резервами с тыла.

Они, не были бы так сильны, как основные силы.

— Шестьдесят?! Зеттюр, это совсем не то, что мы обсуждали!

— Еще две недели, и мы сможем сдвинуть еще тридцать, но с последними десятью у нас ничего не получится. У них нет достаточного количества ключевых офицеров после сражений на Рейнском фронте и западных наступательных операций. Там просто нет возможности укомплектовать отряды.

И в заключение, он продолжил.

— Вам повезет , если эти тридцать вообще пригодятся, так как они будут второстепенными охранными подразделениями с тыла. И я с сожалением должен сказать, что артиллерия, которую они используют, как раз та, что мы захватили у бывшей Республиканской армии. Что же касается пулеметов, то они еще хуже оснащены, чем были наши войска до того, как мы вступили в окопные бои на Рейне.

— Я много раз слышал от тебя о проблемах с оборудованием. И это нормально. Но генерал фон Зеттюр, я впервые слышу о нехватке личного состава. Почему ты мне ничего не сказал?

— Я не хочу этого признавать, но в первый раз я сам услышал всего двадцать минут назад. Заместитель директора по ведению служебного корпуса занимается снаряжением и обучением... Я не занимаюсь кадровыми вопросами, ими руководят Верховное командование и отдел кадров.

Вот вам и бюрократия в действии. — Они оба криво усмехнулись, но это была не шутка для них обоих. Даже если вопросы были просто бухгалтерские, ограничения на количество персонала, который они могли использовать, были невыносимы на данном этапе.

Когда Рудерсдорф пришел к печальному выводу, что им нужно пересмотреть свой план, Зеттюр ответил, что у него еще не закончились идеи.

— Это всего лишь предположение, но, возможно, нам следует подумать о том, чтобы направить подкрепление, предназначенное для Дакии, на восток. Насколько я понимаю, мы можем переназначить две или три тяжелые дивизии.

— Да. Было бы неплохо, если бы четырнадцать оккупационных дивизий что-нибудь предприняли. С моей точки зрения, даже если мы будем хорошо защищать Дакию, потери для родины будут минимальными.

Хмм. — Зеттюр записал на карте дружественные отряды и возможные маршруты атак подразделений Федерации и молча их рассматривал.

Восточный фронт был слишком велик, чтобы обороняться в глубине окопами — у них не хватало солдат. И даже если бы они могли рыть траншеи, у них не было достаточно людей, чтобы защитить их.

В этом случае единственным вариантом для восточных армий было вести отступающую битву с упором на отсрочку. Главное было оказаться в нужном месте в нужное время для перехвата.

— Генерал фон Рудерсдорф, прежде чем я получу твое мнение по этому вопросу, я хочу еще раз посмотреть, где мы находимся. Вообще говоря, мы имеем дело с тремя группами атакующих сил противника. Группа А направляется к Нордену, на севере, группа B готовится прорваться через восточную границу и напасть на нас, а группа C направляется на юг, в Дакию.

— Согласен.

— И какая атаку будет главной?

— В численности — B. В ней должно быть около сотни дивизий. Учитывая территорию, которую им нужно охватить, это, вероятно, подходящее число, но все же больше, чем объединенные семьдесят дивизий A и C.

Зеттюр мрачно кивнул в ответ на стонущее замечание Рудерсдорфа. Собрав воедино фотографии с самолетов-разведчиков, донесения с линии фронта и “SIGINT” (сбор секретной информации путем перехвата сигналов и сообщений), они были вынуждены сделать вывод, что к ним приближается отвратительное количество войск Федерации.

Имелась возможность вывести каждое подразделение через форпост Имперской армии, стратегию внутренних линий, но даже если бы они смогли разделить подразделения, вражеская армия могла бы выставить цифры, которых Генеральный штаб справедливо опасался как кошмара.

— Это может быть многофронтовая атака с техническим подавлением или тактика человеческих волн с техническим подавление — в какой-то момент они сокрушат ограниченную боевую мощь Имперской армии и грубо отбросят наши линии назад. Вполне практичная стратегия. Покуривая сигару, Зеттюр медленно откинулся на спинку стула и спокойно заметил, что Федерация вполне могла использовать стратегию, учитывающую разницу в необработанной силе между двумя нациями. — Теоретически возможно, я надо бы сказать, — не удержавшись, пробормотал он, протягивая Рудерсдорфу сигару.

Если бы армия Федерации была обучена и экипирована наравне с Имперской армией, то линии Империи, вероятно, рухнули бы в тот же день. Но хотя они ворчали по поводу избытка врагов, отступая, войска вели организованную оборонительную битву.

Сложившаяся ситуация убедительно свидетельствовала, и это было еще одним сюрпризом для Имперской армии, что войска Федерации были еще более отсталыми в плане подготовки и оснащения, чем предполагалось. Даже если бы цифры были гигантскими, чтобы угрожать Имперской армии, они не были смертельными.

— Как ты можете так говорить, генерал фон Зеттюр?

— И конечно, у тебя есть идея, генерал фон Рудерсдорф.

Друзья хитро ухмыльнулись друг другу. Вера и уверенность в том, что они смогут выкрутиться, наполнили воздух между ними. У офицеров Генерального штаба самые отвратительные личности — тут уж ничего не поделаешь. Типичный результат системы образования персонала, которая ищет только гениев.

— А теперь, обсудим все более серьезно... В некотором смысле, это будет набор предположений, с которыми мы знакомы. В соответствии со стратегией внутренних линий мы будем нейтрализовывать атакующие группы противника одну за другой.

Но уверенное заявление Рудерсдорфа несколько разозлило Зеттюра. Его тон был таким успокаивающим, и именно это заставило Зеттюра нахмуриться. Он лишь смутно осознавал, но руководители операций в Генеральном штабе имели тенденцию быть одержимыми идеей решить все одним ударом. Не то чтобы он совсем ничего не понимал, но его беспокоило, что они слишком много внимания уделяют ходовой стратегии и дальней перспективе.

— Во-первых, мы уничтожим группу A в Нордене. Оттуда мы ударим по тому, что сможем, перейдя к B. Я хочу частично пригвоздить группу C, чтобы держать дакийский регион в узде.

— Согласен. Сначала мы сокрушим группу A Великой армией, а затем тем же стремительным движением уничтожим B вместе с восточными армиями. Но разве мы не должны оставить группу C в покое и двинуть эти войска наверх, чтобы присоединиться к восточной группе армий? Консолидация войск — один из основных принципов.

— Ты что, с ума сошел, Зеттюр? С точки зрения сравнительной боевой мощи, это все равно что просить невозможное от сил в Дакии. Довольствоваться половиной своей численности — это одно, но если выдернуть из-под них еще больше солдат, то дакийский фронт наверняка застопорится.

— Если бы речь шла только о переброске подкреплений, было бы прекрасно, — заметил Рудерсдорф. Зеттюр все еще говорил о победе над врагом одним ударом. Рудерсдорф отказался принять план, который потребует времени и задержит прогресс в одной области.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, но у нас даже нет необходимых средств, для начала наступление в Дакии. Я уверен, что все будет хорошо, если мы оставим их в покое.

— Имперская армия доказала, насколько мобильна она может быть в Дакии, даже с ограниченными железными дорогами, когда она получила контроль над страной.

— Большинство лошадей, которых мы использовали, были потеряны где-то в Республике.

— Ты же знаешь, что у нас нет лошадей — настаивал Зеттюр. То же самое он говорил ему всякий раз, когда они начинали наступление на Рейне.

Он едва-едва смог обеспечить войска припасами, реквизировав лошадей из всех регионов и загнав их до смерти. Можете искать сколько угодно, но лишних лошадей поблизости не найдете.

— И что же тогда?

— У нас очень ограниченная инфраструктура на дакийском фронте. Она не идет ни в какое сравнение с Империей. Я согласен, что с учетом сложившихся обстоятельств мы должны мобильную битву с перехватами на восточной границе, но как насчет того, чтобы придерживаться главным образом отсрочки боевых действий в Дакии? Мы сможем выиграть время, если будем защищать наши позиции и втянем их в окопную битву.

Для Имперской армии, разработанной с учетом стратегии внутренней линейной, дальний атакующий бой был огромным бременем. Им и так слишком трудно передвигаться по районам, где железные дороги не обслуживались должным образом.

Вот почему он должен был говорить такие вещи, которые не понравились бы руководителям операций.

— Зеттюр, ты серьезно?

— Конечно.

Это единственный выход.

Он настойчиво продолжал, подбирая слова, которые точно передавали его намерения.

— Отсрочка боя, сдерживание истощения и прочные линии — я считаю, что это наш единственный реалистичный вариант в Дакии.

— Позвольте не согласиться. На самом деле, как человек, работающий в оперативном отделе, я даже не буду просить. Во-первых, тот, кто отвечает за эту операцию, никогда не согласиться на такой вариант.

— В чем же причина? — Он говорил медленно и со вздохом повернулся к Рудерсдорфу, ожидая контраргумента, который, как он знал, должен был последовать.

— Зеттюр, я буду откровенен, раз уж мы с тобой здесь разговариваем!

— Все в порядке.

— Ключ к стратегии внутренних линий — это стратегическая свобода действий для максимально гибкого перемещения рабочей силы! Должны ли мы и дальше оставлять там достаточно войск, чтобы подавить лишь часть армии Федерации? Ответ — Нет, нет, и еще раз нет! Мы не можем допустить, чтобы люди пропадали вот так!

Хоть он и кивнул в ответ “ты ведь понимаешь, да?” — тем не менее Зеттюр был вынужден высказать свои доводы.

Он сам когда-то был частью оперативной организации. Он понимал, к чему клонит Рудерсдорф — к страху, что войска могут быть размещены неэффективно, и необходимости закрепить инициативу.

Стратегия внутренних линий — ремесло, которое включает в себя отработку каждой хитрости из книги, чтобы бежать как можно безопаснее по тонкому льду. Оптимизация путем устранения даже малейших неопределенностей или растрат. Эти основные принципы были тщательно вбиты в головы всех штабных офицеров, они были частью Зеттюра и приносили ему столько боли.

Но он также понимал и логистику.

— Ты легкомысленно относишься к недостаткам инфраструктуры. Железнодорожный Департамент сходит с ума от плохого обслуживания рельс. Если мы примем политику выжженной земли, используя воздушные и магические подразделения, нам не понадобится так много.

— То есть ты хочешь, чтобы мы направили воздушные силы выжигать землю? Ни в коем случае. Я хочу сосредоточить флот на подавлении группы В, на востоке. Принимая во внимание различия в боевой мощи, мы должны быть в состоянии сокрушить восточную оборону Федерации мгновенно, если консолидируем наши воздушные силы там.

— Наличие военно-воздушных сил в Дакии не будет пустой тратой времени. Я не слишком легкомысленно отношусь к обороне восточного фронта, но неужели вы не можете даже выделить воздушную силу для сопровождения бомбардировочной группы?

Защита востока против сжигания Дакии, для остановки линии фронта. Ключом к любому из этих планов были военно-воздушные силы, и Генеральному штабу было трудно решить, как их распределить, потому что все фронты отчаянно нуждались в них.

Также осложняло ситуацию отсутствие снаряжения. В любое время и в любом месте военные беспокоятся о новом оружии. То есть, всегда есть извилистые дискуссии об их использовании.

Точно так же, как Зеттюр и Рудерсдорф не могли договориться о том, как следует использовать военно-воздушные силы, это было неприятное обсуждение в целом.

— Я не прочь рассмотреть запросы корпуса обслуживания, но ты хоть представляешь, как сильно пострадает вся наша ситуация, если мы попытаемся выбить их одного за другим? Пора, Зеттюр. У нас нет времени.

— У нас уже есть силы на восточной границе, чтобы вести затяжную битву, не так ли? Вот почему мы имеем национальный план обороны и пограничный контроль. Конечно, нет ничего невозможного в том, чтобы использовать воздушные силы для замедления противника.

— Зеттюр, я не отрицаю твоей точки зрения. Но с моей стороны в операциях это было бы трудно. Вся армия вдоль границы перешла на отсрочку боя, но материальное неравенство огромно. Оно слишком большое.

Мнение Рудерсдорфа о том, что воздушные силы должны быть выделены для выполнения задач противовоздушной обороны и получения командования в небе для поддержки быстро действующих наземных сил, было правильным с точки зрения попытки оптимизировать окончательное сражение.

Но опровержение Зеттюра не было ошибочным. Военно-воздушные силы могли сотрудничать с сухопутными войсками, но они также были вполне способны достичь своих целей самостоятельно, особенно когда речь шла о том, чтобы остановить наступление вражеской армии.

Их дискуссия ни к чему не привела, но, обычно, так и было. Вот почему, когда Рудерсдорф пробормотал “Боже мой!” — это были истинные чувства руководителей операций.

— Я все время думаю, что если бы половина жителей Дакии, были дилетантами... Если бы они были идиотами, то мы, могли бы направить их прямо в лоб…

— Это было бы невозможно. Правда, армия Федерации не очень хорошо обучена, но они все еще занимают лидирующие позиции. Мы не сможем дать им отпор с помощью личного состава и техники уровня пограничной безопасности.

— Я все понимаю. Думаю, что наш единственный выход — привлечь войска из Великой армии и других групп, чтобы окружить и уничтожить их, сделать их бессильными. Вот почему мне нужна готовая боевая мощь. Я буду откровенен. Мне все равно, где ты возьмешь, но мне нужно больше солдат.

— Я почти уверен, что уже отправил вам список того, что имеется.

Зеттюр подчеркнул, что больше ничего не может ему дать. Но Рудерсдорф не обратил на него внимания и продолжал описывать свои собственные обстоятельства.

— Мне нужно, чтобы ты постарался сильнее. Генерал фон Зеттюр, у тебя ведь есть целый резерв подразделений и резервов под твоей юрисдикцией?

— Ты, должно быть, шутишь! Это группа инструкторов и исследователей! Я даже не хочу использовать их для защиты столицы, только в крайнем случае! Хочешь сказать, что мы должны бросить подразделения, занятые обучением и исследованиями, на линию фронта?! Или ты имели в виду кого-то другого? Единственные другие подразделения, которые у нас есть, — это кадеты! Ты хочешь сказать, чтобы я отправлял детей с их незаконченным обучением на фронт?!

— Оборона родины в приоритете. Я считаю, что мы должны получить как можно больше подкреплений для восточного фронта.

— Рудерсдорф, я не возражаю, что безопасность страны должна быть нашим главным приоритетом, но если быть откровенным, ты слишком много внимания уделяешь изгнанию наших врагов. Родина потеряет свою стратегическую гибкость. Есть еще возможность контратаки Содружества на западе! — Зеттюр продолжал с тем же суровым выражением лица, ты знаете это, вынужденный передать изменения, происходящие на западном фронте. — Армия Содружества больше не просто тигр из папье-маше! Эти тупицы в разведке почти ничего не ловят, и даже если считать только то, что они нашли, там уже пятьдесят дивизий набрано и обучено! Если добавить остатки Республиканской армии, колониальные войска Содружества плюс добровольческие солдаты из самоуправляющихся территорий, то это еще двадцать!

Было слишком опасно пренебрегать быстро растущей боевой мощью Содружества. Войска, стоявшие гарнизоном на западе, были яростными ветеранами Рейнского фронта, но их сила не могла быть гарантирована, учитывая переформирование и подкрепление, направленное на восток. Они были не в том положении, чтобы спокойно спать.

Добавьте к этому неравенство в военно-морской мощи на западе, и Имперская армия должна занять позицию пассивной обороны. При таких обстоятельствах вполне естественно колебаться, прежде чем посылать все свои силы на восток.

— Я понимаю ситуацию с нашими кадрами на западе. Мы можем оставить только самый минимум. Но как раз минимум — это то, что уже есть сейчас.

— Об этом не может быть и речи!

Зеттюр подробно изложил свои доводы, но Рудерсдорф как будто не слушал его.

В их спорах начали проявляться крайние расхождения во мнениях. Рудерсдорф из оперативного отдела стремился к самой быстрой победе на фронте, в то время как Зеттюр из корпуса обслуживания хотел сохранить свои возможности открытыми в тылу.

Они понимали взгляды друг друга, но спор продолжался бесконечно, и в конце концов Рудерсдорф резко сказал: “генерал фон Зеттюр, кажется, ты забыл одну вещь.

— Какую?

Вот эту — Рудерсдорф встал, указал на окно рядом с собой, затем сжал кулак и ударил по стеклу.

Даже крепкое стекло остается стеклом.

— Вот как ты ведешь войну!

В версии с изображениями тут находится картинка.

Окно с ритмичным звоном разбилось вдребезги.

Не обращая внимания на осколки, ранившие его руку, он протянул ее Зеттюру и объявил:

— Удар! Можешь ли ты выиграть, если будешь беспокоиться о ранах свой кулак?!

— Я не собираюсь так ломать себе руку. Имперская армия и так в таком же беспорядке, как и твоя рука.

Зеттюр был так же невозмутим, как и всегда, но Рудерсдорф фыркнул на него.

— Ха, тогда в чем проблема? Я вполне способен боксировать этой рукой.

— Да ты, как всегда, рассуждаешь как варвар.

— И профессор фон Зеттюр тоже все еще здесь. Почему бы тебе не уволиться и не спрятаться где-нибудь в исследовательском офисе?

Рудерсдорф не колеблясь стал давить на Зеттюра, которого безжалостно дразнили за его самообладание и трезвую честность, говоря ему, что у них есть только один выход — действовать. Они знали друг друга очень давно, и именно поэтому так хорошо понимали друг друга.

— Старые друзья — самые неприятные люди, да? Ну, если ты зайдешь так далеко, мне будет трудно возразить. — Если бы Рудерсдорф собирался делать подобные замечания, Зеттюру пришлось бы снять шлем. — Но, Рудерсдорф, я все же обязан предупредить тебя.

Предваряя предложение о сотрудничестве, Зеттюр напомнил, в чем именно заключалась неприятная ситуация с логистикой.

— Я понимаю, что ты задумал сделал, но всему есть предел. Я говорю с точки зрения логистики, поэтому мне нужно, чтобы ты меня выслушали. Если мы не сможем обеспечить господство в воздухе, то линии снабжения в Дакии будут ненадежны. Если армия Федерации найдет слабое место, как это сделал 203-й воздушный магический батальон, они могут уничтожить наши склады снабжения!

— Военно-воздушные силы Федерации не изменились. Они функционировали особенно плохо с тех пор, как офицеры предыдущего правления, включая воздушных магов, были очищены.

— Ты что, перепутал склады снабжения с крепостями? Они представляют собой груды горючих материалов, таких как боеприпасы и топливо, они невероятно уязвимые для воздушных ударов!

Взгляд Рудерсдорфа говорил: “Я понимаю, но неужели ты ничего не можешь с этим поделать?”. На что Зеттюр ответил: — я понял, — и продолжил: — мы делаем все, что можем, и вот результат. Послушай, генерал фон Рудерсдорф, я понимаю, что пытается сделать операция. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы построить систему для ее поддержки, как и раньше. Поэтому, пожалуйста, позволь мне сказать только одно: мы делаем все возможно.

Что касается поддержания линий снабжения, то Имперская армия с самого начала была оптимизирована для внутренней доктрины внутренних линий. Иными словами, до тех пор, пока оборонительные рубежи находились на их собственной территории, фундамент, способный выдержать большую нагрузку, сохранялся в течение многих лет.

Но это относилось к востоку, где они вложили много времени и денег в строительство границы — там была такая инфраструктура. Инфраструктура в Дакии вообще не поддерживалась.

Имперская армия по своей природе слишком сильно полагалась на железные дороги. Тот, кто чувствовал проблему наиболее остро, был ответственен за них, Зеттюр. Даже если бы он хотел улучшить ситуацию, единственной альтернативой наземному транспорту были грузовики и лошади.

У них не было достаточного количества топлива для грузовиков, а резина для шин была дефицитной.

Даже если он попытается заполучить лошадей, ему придется конкурировать с другими отраслями промышленности, такими как сельское хозяйство. Как он мог что-то исправить при таких обстоятельствах? Больше всего на свете ему хотелось закричать.

— Если ты так говоришь, то это должно быть правдой.

— И что же?..

— Но это не имеет значения. Империя больше не может позволить себе политически позволить врагу взять верх.

А-а-а, понятно, — подумал Зеттюр, понимая, в чем заключается стоящая перед ними проблема.

— В Нордене и Дакии мы отлично отбивались от них, из-за того, что однажды на Рейне нас застали врасплох?

Рудерсдорф кивнул, чтобы сказать точно. Что-то похожее на раздражение сквозило в его лице, но это было неудивительно. Офицеры, находившиеся в настоящее время в Генеральном штабе, привели себя в порядок после несчастного случая с их предшественниками и стабилизировали кризис на Рейне.

Те же бессмысленные, бесполезные прецеденты все еще сдерживали их. Генеральный штаб не допустит повторения той же ошибки, другими словами, потеря территории будет непростительной.

Сказать “блин” с досадой — наверное, позволено.

— Я слышал, что армия Федерации всегда ведет себя плохо. Она должна быть ужасна в пограничных боях. Безумные слухи от эвакуированных, которые не успели вовремя сбежать, — практически единственная тема для разговоров во дворце.

— Во дворце? А ты уверен? Я просто хочу убедиться.

— Я думаю, что они добрались до высокопоставленных правительственных чиновников, в основном начиная с тех, кто прибыл с востока. Зеттюр, нас заклеймят как бесполезных дураков, которые даже не могут защитить свой собственный народ.

В ответ на предупреждение Рудерсдорфа не игнорировать политические факторы, Зеттюр выразил свое понимание, но ответил, что война есть война.

— Мы можем не обращать на них внимания. Мы не боремся за то, чтобы получить хорошие отзывы.

— Думаю мы должны хорошо использовать нашу военную мощь, прежде чем вмешается политика.

— Солдатам не обязательно участвовать в принятии политических решений, верно? Но также верно и обратное. Мы делаем все возможное, поэтому я не думаю, что мы должны мешать друг другу…

Только Зеттюр мог сделать такое заявление; как военный чиновник, он ценил взаимное доверие между бюрократами.

Он также был солдатом, который ценил практичность и здравый смысл. Иначе говоря, он совершил ошибку, которую допускают только разумные люди: он наивно полагал, что никто с половиной мозга даже не подумает о такой глупости.

— Мне кажется, я должен тебе кое-что сказать.

— И что же?

— Несколько человек в правительстве говорят, что ваш 203-й воздушный магический батальон перешел черту в Москве. Следите за своими критиками в тылу.

Вот почему он не вполне понимал всю серьезность того, что говорил Рудерсдорф.

— А, понятно.

— Хм? Ты знал?

— Нет, ваш полковник фон Лерген говорил нечто подобное.

Она была слишком талантлива для офицера магии, но он все еще не мог понять, к чему они клонят. Зеттюр ответил кривой усмешкой и кивком головы. — Хотя я могу понять, почему она так волнуется.

— Я не отрицаю, ее действия могут показаться чрезмерными.

Он вспомнил, что она была довольно равнодушна к тому, как люди интерпретировали ее действия.

Майор фон Дегуршаф, к добру или к худу, слишком привыкла к военному образу жизни. Неудивительно, что другие люди с трудом понимают, как она мыслит, хотя она и молода, военная служба составляет всю сумму ее жизненного опыта.

— Майор фон Дегуршаф по своей природе блестящий магический офицер и гениальный офицер Генерального штаба. Если она сочтет что-то необходимым, то я непоколебимо верю, что это подходящее применение военной силы. Ты же знаешь, как она талантлива, Рудерсдорф.

— В военной сфере — да.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Что вдруг так щекочет твою смешную косточку, Зеттюр?

— Я тоже так думал, она — бешеная собака. Но теперь я думаю, что ее специальность — собственно, стратегия. Она понимает политику и может также рационально использовать военную силу. Действительно, она идеальный офицер Генерального штаба. — Он пробормотал: “подожди, не совсем так”, и добавил — или, скорее, в той мере, в какой она правильно применяет насилие, всегда верная государственному смыслу, майор фон Дегуршаф совершенна. Еще через десять лет я, вероятно, буду готовить ее на должность начальника отдела в корпусе обслуживания, чтобы она не попала в оперативный отдел.

Вообще-то, для ребенка, который не знал ничего, кроме армии, она была удивительно умна. Она, вероятно, была настолько способной, что он мог оставить все ей и спокойно отдохнуть. Более того, ее богатый боевой опыт плюс естественное стремление побеждать и проигрывать на стратегическом, а не на тактическом уровне делали ее идеальным офицером Генерального штаба.

Он был совершенно серьезен, когда говорил, что хочет, чтобы она в конце концов стала достойным членом Генерального штаба.

— Ты очень высокого мнения о ней.

— Потому что у нее так много талантов. Разве не ты тогда рекомендовали ее в военный колледж?

— Я просто думал, что она была способным солдатом. И я знал, что ты очень высокого мнения о ней… О, почему бы нам не посмотреть, сможет ли 203-й батальон прояснить это недоразумение для нас?

Так вот к чему все шло. — Зеттюр кивнул, довольный тем, что все понял. — Он собирается снова попросить меня одолжить ее.

— Я хочу попробовать доверить им передвижную миссию, как авангарду, естественно.

— Не возражаю, но теория диктует вам выбрать подразделение, которое знает местность. Не лучше ли было бы выбрать одного из Восточной группы армий, которая так долго дислоцировалась на границе?

— Армии на востоке, как правило, не имеют достаточного опыта, поэтому не уверен, что они могут справиться с прорывом, — практически выплюнул Рудерсдорф.

И Зеттюр согласился: “это правда”.

— Итак, включая это фронт, 203-й батальон действовал на всех фронтах, верно? Я действительно ценю это, генерал фон Зеттюр. Я понимаю, что они — мобильные силы Генерального штаба, но это подразделение, которое вы собрали с помощью своих добрых услуг, ужасно легко использовать.

— Они — горячая надежда корпуса обслуживания, что каждый может наслаждаться гибким привлечением сил, в которых нуждается. В дальнейшем я хотел бы создать резервную группу Генерального штаба, которую можно было бы использовать в качестве стратегических резервов.

— Твой следующий проект?

— Типа того. Итак, что ты думаешь об идее подряд ударить группы A и B?

— Она безупречная. В каком-то смысле это наша стихия. План внутренних линий уже был составлен самым тщательным образом. У нас даже есть готовое железнодорожное расписание!

В ответ на предложение Рудерсдорфа — предоставь это мне, — Зеттюр слегка кивнул, что означало: “я рассчитываю на тебя”. Давние приятели были связаны верой, “если кто-то и сможет это сделать, то только он”. Никаких других слов не требовалось.

— Ну, ты работаешь быстро. Ладно, я пойду скажу железнодорожному Департаменту, чтобы он сделал невозможное, а ты найди мне коробку конфет или что-нибудь похожее для них.

26 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ИМПЕРСКАЯ АРМИЯ. ВОСТОЧНАЯ ГРУППА АРМИЙ. ВРЕМЕННЫЙ ЛАГЕРЬ № 21.

После налета на Москву 203-й батальон провел около десяти дней в нетрадиционных боях, а затем триумфально вернулся в район, находящийся под дружественным контролем — возвращение героя.

Как только они добрались до базы, ожидавший их тыловой персонал произнес тост и оглушительно закричал.

Празднование победы было самым подходящим местом, так что командование базы даже заглянуло к ним с одной из своих любимых бутылок. Но больше всего членов батальона радовало то, что их начальник молчаливо одобрял их участие в вечеринках.

Майор фон Дегуршаф обычно требовала соблюдения настолько строгих правил, что казалось, будто они под напряжением. Предложив тост в качестве формальности, она с готовностью удалилась, заявив, что ей “внезапно стало нехорошо”.

— Мне потребуется больше двадцати четырех часов, чтобы прийти в себя, — спокойно заявила она и добавила: — не будите меня ни для чего, кроме военных дел.

Батальон воспользовался случаем, чтобы поднять тост за здоровье своего командира и осушить бутылку за бутылкой.

Капитан Вайс, с его обычным чувством самоконтроля как офицера, был на дежурстве, а это означало, что все офицеры, кроме него, искренне наслаждались воссоединением со своим любимым пивом.

И вот они мечтали о покое в своих уютных постелях, вернее, так им и полагалось. Крепкий сон в теплой постели… Потребовалось всего полдня, чтобы спокойствие было нарушено.

— Всем подразделениям встать!

— К звуку горна и этому очаровательному, но грозному голосу, все члены 203-го воздушного магического батальона привыкли уже через несколько дней после присоединения.

Таким образом, когда давние сослуживцы майора фон Дегуршаф капитан Вайс и первый лейтенант Серебрякова вскакивают, хватают свое снаряжение и спешат в штаб батальона, подразделение готовится к бою, независимо от того, похмелье у них или иное недомогание.

— Батальон, подъем! Собирайтесь, солдаты!

— Капитан Вайс?.. Что за шум?

— Вот вы где — само совершенство, лейтенант Гранц! Соберите батальон без промедления!

— Но…

Увидев еще полусонного Гранца и Вайса, который, должно быть, вышвырнул его из постели, Таня приходит в ярость от состояния своих офицеров.

Да, она сказала им, что они могут пить столько, сколько захотят.

Но у Гранца явно есть слабость. Он офицер, но спал, свернувшись калачиком, с бутылкой в руке. Даже если именно там он случайно потерял сознание после того, как насладился празднованием победы... у него стальные нервы, если он все еще не в себе.

— Лейтенант Гранц! Я думала, что обучала тебя на Рейнском фронте, но, похоже, этого было недостаточно! Буду тебя перевоспитывать!

— Э-э, м-майор?!

— Вытащить всех из постели! Пятнадцать минут! Инструктаж через пятнадцать минут!

— Д-да, мэм!

Пронзительный страх в ее глазах, предупредил его, что это не было нормальным положением вещей. Хотя Гранц все еще не пришел в себя, у него хватило ума вскочить на ноги и признать приказ.

— Я оставляю это на ваше усмотрение, лейтенант.

— Так точно!

— Лейтенант Серебрякова, срочный контакт с правительством. Я хочу, чтобы ты забрала документы из Восточной группы армий. Если дашь им это, они передадут тебе их.

— Сию секунду! Тогда извините меня!

Гранц в панике убегает, а Серебрякова бодро бежит прочь. — Они выросли в людей, которых я могу использовать.

Невозможно создать талантливых людей за одну ночь.

Вот почему мы должны пройти через этот кризис с теми, кто есть под рукой…

Мне определенно не везет, когда люди сваливают на меня свои проблемы.

Мы получили общее уведомление о ситуации на востоке, а также резервные приказы Генерального штаба.

Внутренние чувства Тани, когда она вместе с Вайсом изучает карту, ворчливо потягивая кофезаменитель в штабе батальона, в точности соответствуют выражению ее лица.

С тех пор как началась война, они перешли от отсрочки обороны на востоке к отступлению, ища возможность контратаковать. Так что отступление передних линий, вполне допустимо.

Но проблема заключается в скорости и темпе движения. Если бы вы спросили меня, должны ли линии фронта отступать ровно настолько, насколько они продвинуты, я бы действительно задалась бы вопросом.

— На восточной границе действительно полный бардак.

— Мы ничего не можем поделать. Само собой, даже Восточная группа армий должна была бы отступить перед лицом такого количественного врагов. У меня и раньше были кое-какие идеи, но армия Федерации на самом деле просто огромная…

— Да, это заставляет задуматься, растут ли коммунисты на деревьях. Тем не менее, им определенно удалось наскрести кучу солдат.

Они с Вайсом ворчат по поводу только что поступившего доклада о текущем состоянии войны. Насколько нам известно, соотношение имперских и федеративных дивизий на восточном фронте в настоящее время составляет один к двум.

— Вот что они имеют в виду, когда говорят, что нужно сокрушить противника стратегией, сделав цифры своей тактикой. Армия Федерации находится в гораздо лучшем состоянии, чем мы предполагали. Какая боль, — хмуро комментирует Вайс.

Но Таня разражается смехом. Вот что значит смеяться над своими тревогами.

— Ха-ха-ха, капитан Вайс. Ты отличный солдат, но именно потому, что ты отличный солдат, ты, кажется, забываешь важные вещи. — На его недоуменный взгляд Таня отвечает: — Я не виню тебя за то, что ты не знаешь, что именно. Ты должен помнить вот что, капитан: у парней, которые приносят неприятности с тыла на поле боя, нет никаких шансов на победу. В Империи Генеральный штаб и правительство держатся на расстоянии друг от друга, поэтому наша армия склонна забывать об этом, но солдат не должен иметь никакого отношения к внутренней политике.

— Я думал, что знаю это, но...

— Федерация — это гигант со связанными руками и ногами. Ткнуть его в глаза будет легко.

Политические комиссары все контролируют, а они отчитываются в тылу, такая ужасная командная структура, где никто не хочет признавать поражение. Насколько все плохо? Вероятно, так же жестоко, как сражаться под командованием Цугене в старой Имперской армии или быть в подразделении, которое подчиняется генералу Гучи.

— Кроме численности и огневой мощи, в этих парнях нет ничего страшного. Конечно, эти две вещи требуют от нас быть настороже, но все же.

— А потом, когда великан со связанными руками и ногами ничего не увидит, мы убьем его?

— Да, пока не ослабли путы.

Как раз в этот момент голос подчиненного просит разрешения войти, и Таня поднимает голову с охом?

Она зовет его ко входу, и солдат-посыльный сообщает ей, что Гранц закончил собирать войска. Таня отвечает “Хорошо” и приказывает им приготовиться к вылазке. — Я рада, что все идет гладко, но все же, — бормочет она себе под нос.

Наблюдая за тем, как гонец поворачивается на каблуках и уходит, Таня сосредоточилась на получении представление о ситуации к тому времени, когда поступят приказы из Генерального штаба. Когда борешься с коммунистами, лучше быть готовым.

— Майор фон Дегуршаф! Депеша из восточных армий — срочно.

Но ход ее мыслей относительно имеющихся документов прерывается, когда Серебрякова возвращается, практически выкрикивая свой доклад.

— Что там?

— Третья и тридцать вторая дивизии, арьергарды для затянувшегося боя восточных армий, окружены в Тигенхофе и нуждаются в помощи, для освобождения!

— Дай мне карту. Я хочу проверить военную обстановку.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Но вот приходит гонец от командования.

— Майор фон Дегуршаф! Я получил приказ из Генерального штаба! Подготовьтесь к мобильной миссии и постройтесь для дальнего наступления!

— Спасибо, я поняла. — С этим коротким ответом Таня выхватывает сообщение, пробегает его глазами и понимает, что попала между молотом и наковальней.

— Подожди секунду, лейтенант Серебрякова.

— Да, мэм.

Перед своим тихим подчиненным Таня молча рассматривает ситуацию и свои карты.

Я хочу отклонить просьбу о спасении, но если есть боевая миссия, от Генерального штаба, то важный вопрос заключается в том, можно ли использовать спасение в качестве предлога, чтобы уйти от более напряженной задачи. Если я собираюсь бегать и переутомляться в любом случае, я должна свести работу к минимуму.

Теперь другой вопрос: является ли спасение войск, окруженных в Тигенхофе, достаточно веской причиной, чтобы пропустить мобильную миссию?

На мгновение она поддается искушению, но, поразмыслив еще немного, Таня отрицательно качает головой. Она пришла к выводу, что, во-первых, это невозможно. Если речь идет о спасении всей армии, она знает, что несколько подразделений в опасности не помешает им приказать ее батальону вернуться, чтобы сделать большую спасательную операцию.

— Спасение наших друзей в Тигенхофе тоже очень важно…

— Да, майор. Но Генеральный штаб приказал нам как можно скорее подготовиться к операции и совершить вылазку.

Будь то генерал-лейтенант фон Зеттюр или генерал-лейтенант фон Рудерсдорф, генералы Генерального штаба могут попытаться избежать принятия политики минимизации вреда, но они не из тех, кто активно избегает этой идеи. Причина, по которой они не решаются смириться с потерями, — моральная, и они не из тех людей, которые настолько эмоциональны, что мораль превосходит потребности реальности. И конечно, мне повезло, что они не из тех начальников, которые путают свои приоритеты.

Но и я не могу избежать миссии под предлогом спасения союзных дивизий.

— Очень плохо, но нашим союзникам в Тигенхофе просто придется... — Вайс звучит раскаивающимся, но настаивает на трудном выводе бросить своих товарищей-солдат, когда Таня перебивает его: — Подождите!

Если это приказ Генерального штаба, то мы либо проигнорируем просьбу Восточной группы армий о спасении двух дивизий, либо откажемся. Подходя со всей ответственностью, последний вариант, вероятно, является правильным решением.

Но ее беспокоит местонахождение Тигенхофа. Насколько она может судить по карте, город, где засели две дивизии, находится в очень интересном месте. Чем больше она смотрит на карту, тем больше он похож на ключевую позицию.

— Хм, место действительно интересное.

— Но он так отрезан от всего.

— Тигенхоф ведь немного изолирован?

Замечание Вайса совершенно верно. Тигенхоф — город в тылу, в который войска, отступающие от восточной границы, просто случайно зашли. Что ж, линии обороны были отодвинуты дальше, чем предполагалось по первоначальному плану обороны, так что вряд ли можно было ожидать, что они создадут там плацдарм.

— Расположение… Лейтенант Серебрякова, найди мне подробную карту города. И не забудь ввести в курс дела лейтенанта Гранца.

Серебрякова убегает со словами “да, мэм”, и пока ее адъютант выполняет задание, Таня снова поворачивается к карте, чтобы лучше понять ситуацию.

— Это то, что ты видишь здесь, капитан Вайс. До тех пор, пока Генеральный штаб не намерен превратить сражение в тотальное отступление, вы не думаете, что Тигенхоф станет позицией жизни и смерти?

— Вы правы. Но если предположить, что город уже находится в тяжелой осаде, будет трудно спасти войска.

Тигенхоф — легкий город для обороны, потому что он находится на реке и также находится недалеко от моря, что очень удобно. Кроме того, он находится на некотором расстоянии от границы и очень близко к транспортному узлу. Когда-то он, должно быть, находился на торговом пути из портового города.

Таким образом, городу будет легко получить морскую поддержку и это окажет давление на тот транспортный узел, за который все будут бороться в мобильной битве.

— Ты ведь не забыл, что наши соотечественники оказались там в ловушке. Имперские солдаты, а также гражданские лица. Тигенхоф — не город Федерации, ты же знаешь!

— Мне очень жаль.

— Практически говоря, капитан Вайс, ты совершенно прав. Они определенно окружены. Но позволь мне заметить еще кое-что: Тигенхоф еще не пал.

Обе дивизии могут рассчитывать на некоторую поддержку с тыла, учитывая, что город их собственной страны находится в осаде. Даже гражданские лица могут оказать некоторое сопротивление в городских боях. Но, если бы тяжелая артиллерия решила сжечь весь город дотла, то сопротивление было бы бесполезное.

Даже с учетом того, что генерал фон Зеттюр принимал необходимые меры, было невозможно использовать тяжелую артиллерию для наступления на Республику. Осадные орудия всегда оказываются доступными, только под конец.

— П-простите, что заставила вас ждать.

— Спасибо, Виша... Э-э, а что это такое?

— Восточные армии дали мне аэрофотоснимки вместе с картой, капитан. Они хотят, чтобы мы поняли ситуацию, в которой находятся захваченные войска.

Отвечая на вопрос Вайса, Серебрякова протягивает ему пачку документов, разложенных по категориям и заклеенных всевозможными ярлыками…

Когда их численность невелика, легко понять, почему восточные армии дают нам такие материалы. Они, должно быть, отчаянно хотят, чтобы мы помогли им со спасением.

— Спасибо. А как насчет лейтенанта Гранца?

— Сейчас он занят бесконечными мольбами офицера связи восточной армии о спасении этих войск. Если понадобится, я могу его проводить…

— Подождите минутку.

Спасение союзных войск… Не совсем наша работа, но мы должны быть верны своим товарищам, борцам за свободу, противостоящим злу коммунизма. Либерал, который отказался бы от воинов, борющихся за свободу и рынок, вовсе не либерал.

Вы не сможете защитить мир, если отступите хоть на шаг против коммунистов.

Если это так... — Таня настроена решительно.

— Капитан Вайс, собери все аэрофотоснимки и результаты разведки. Давайте также рассмотрим полные отчеты из третьего и тридцать второго отделов.

Если есть шанс на спасение, Тигенхоф должен быть спасен. Таня предлагает Серебряковой и Вайсу посмотреть на карту. “Давайте рассмотрим район вокруг Тигенхофа, как будто мы собираемся его спасать”.

По крайней мере, так действовал либеральный лагерь, который знала Таня. Теперь, когда не было угрозы ядерной войны, настало время для хороших людей взять в руки оружие и поставить свои тела на кон, чтобы подавить коммунизм в зародыше. Конечно, у нее почти нет причин вызываться добровольно. Было бы прекрасно поддержать его с тыла.

Но стоять в стороне, когда есть возможность протянуть руку помощи, непростительно. Если это правда, то ваш долг — протянуть руку.

— Майор, что вы ищете?

— Тяжелая артиллерия, капитан. То, чему мы научились на Рейне... Большие орудия, посланные на передовую с позиций в тылу, всегда опаздывают. Я думаю, что армия Федерации работает не лучше.

— При всем моем уважении к вам, майор фон Дегуршаф, я не думаю, что в наших операциях следует слишком сильно рассчитывать на ошибку противника.

Каждое сказанное Вайсом слово было абсолютной правдой, и Таня, улыбаясь, говорит ему: “конечно, нет”. Твой враг — дурак, и, ты ожидаешь, что враг — дурак, две разные вещи. Даже если они кажутся одинаковыми, слишком велик риск недооценить потенциального врага.

— Я вовсе не хочу умалять основной принцип подготовки пессимистически и действовать оптимистично. Я согласна, что мы должны предположить, что план не сработает. Но... — Таня продолжает с некоторой долей убежденности в голосе, — если ты обратишься к своим любимым воспоминаниям о нашей битве за подчинение Республиканской армии, разве нам не было строго приказано считать, что у нас нет тяжелой артиллерии? Имперская армия имеет тенденцию забывать об этом, так как мы победили, но тяжелые артиллерийские орудия безнадежно медлительны. Они никогда не появляются вовремя.

Медлительные артиллеристы всегда опаздывают на решающие рубежи. Они делают честь обороне, и способствуют нападению, но огневая мощь в критических битвах никогда не достигает зуд поля боя.

— Генерал фон Зеттюр приложил немало усилий, чтобы организовать их для нас, но нам все еще часто не хватало огневой мощи. Давайте посмотрим, способна ли армия Федерации иметь тяжелую артиллерию, сопровождающую их наступающую пехоту. — После того, как Таня некоторое время хмуро рассматривала карты, она снова заговорила, как бы говоря: — я была права! — Вражеская артиллерия, похоже, отстает. Есть два доказательства, подтверждающие мои слова: я не вижу никакой тяжелой артиллерии на аэрофотоснимках, и нет никаких сообщений от наших войск, что они были обстреляны.

Предположение об отсутствии тяжелой артиллерии противника — выдача желаемого за действительное.

Но в текущей ситуации существует реальная возможность того, что она на самом деле отсутствует. Во всяком случае, мы можем быть уверены, что она еще не была обнаружена.

— Значит, они наступали не с намерением вести осадное сражение, а?

В тот момент, когда Вайс, также хмуро глядя на карту, кивает, что, по его мнению, они могут это сделать, Таня бормочет свое согласие

Коммунисты, как правило, хорошо разбираются в армиях с большой огневой мощью, но на этот раз даже у них нет тяжелой артиллерии, которой они так гордятся. В войне, если специальность другой стороны — артиллерия, отсутствует, и есть достаточно ресурсов, чтобы вести специализацию нашей стороны — мобильные сражения, то все гораздо легче чем кажется. Мы заставляем наших врагов делать то, что у них плохо получается, а у нас хорошо.

— Итак, капитан Вайс, разве Тигенхоф не может занять еще более выгодную передовую позицию, чем мы думали?

— Вы имеете в виду мобильную миссию? Если, как вы говорите, вражеская тяжелая артиллерия действительно не продвинулась вперед…

Таня и Вайс бормочут, что они могут ударить по городу, но тут Серебрякова, которая до сих пор не обращала на них внимания, молча сосредоточив свое внимание на карте, высказывает довод в пользу осторожности.

— Пожалуйста, подождите. Конечно, именно так все и выглядят, но можем ли мы действительно исключить такую возможность? Например, существует целый ряд перемещений вдоль границы. Пожалуйста, подумайте о том, что могут быть развернуты дальнобойные подразделения, включая железнодорожные орудия.

— Лейтенант Серебрякова, мне трудно представить, что железнодорожные орудия будут наступать. Неужели ты действительно думаешь, что наши враги настолько глупы, чтобы перемещать такую большую технику через территорию, где у них нет превосходства в воздухе?

— Я говорю не об их намерениях, мэм. Пожалуйста, подумайте об их способностях.

Армия Федерации уже разместила несколько железнодорожных орудий вдоль границы. Подразделение, с которым сражался 203-й воздушный магический батальон — или, скорее, растоптанный ранее, было железнодорожными орудиями Федерации. — И еще, — продолжает Серебрякова с серьезным выражением лица.

— Даже на Рейне вражеские железнодорожные орудия в тылу представляли серьезную угрозу. Пожалуйста, примите во внимание, что даже артиллерийские позиции и укрепленные бетоном траншеи коммуникаций не могли выдержать прямого попадания из железнодорожной пушки.

Конечно, ни Таня, ни Вайс не могли этого отрицать. Возможно, вспоминая свое время на Рейне, Вайс делает горькое лицо, а Таня вспоминает, как Дора* бушевала в Варшаве.

— Майор, у Тигенхофа гораздо более слабая оборона, чем у нас на Рейне. И если эта оценка расположения их железнодорожных орудий верна, есть хороший шанс, что мы будем в пределах досягаемости.

Хотя им не хватает артиллерии для дальнего наступления, у них есть расширенная дальность действия с их железнодорожными пушками. Замечание Серебряковой о том, что мы могли войти в радиус действия, верно.

На мгновение Таня испугалась, что нехватка вражеской огневой мощи, на которой будет основано спасение, может оказаться недолгой, но затем она наконец поняла!

— Лейтенант Серебрякова, ты права, указывая на возможность существования тяжелой артиллерии противника, но я не думаю, о ней как о существенной угрозе. Ты позволяешь своему Рейнскому опыту слишком сильно влиять на мышление.

— Прошу прощения, майор, но что вы хотите этим сказать?

— Капитан Вайс, ты думаешь так же?

Таня криво улыбается. — Они слишком многому научились на собственном опыте.

— Все очень просто. Непрямой огонь становится возможным только при несравненной командной работе. Вспомните, что на Рейнском фронте и Империя, и Республика имели артиллерийских разведчиков, размещенных на самых передовых линиях, или воздушных магов, таких как мы, летающих вокруг в качестве наблюдателей для сбора данных в случае опасности быть сбитыми; только тогда был возможен эффективный огонь.

Пушки, стреляющие наугад, не найдут своей цели. Без разведчика, который будет давать вам настройки и наблюдать за вашими ударами, вы только зря потратите снаряды. Если и есть исключение, то только в том случае, когда вы хотите стрелять по большому городу на карте, например по Парижу, даже если снаряд приземлиться рядом, такой расклад будет приемлемым.

— О, когда вы упомянули об этом... Я принял это как должное и просто предположил, что непрямой огонь может произойти в любое время.

— Именно об этом я и говорю, капитан Вайс. Если внимательно читать фронтовые сводки, то самое страшное для наземных войск, разведчиков-наблюдателей, не было замечено.

— Я слышал, что артиллерия армии стреляет серией выстрелов, так что вряд ли у фронтовых подразделений есть корректировщики.

Вайс кивает — все именно так, как вы говорите, майор — и Серебрякова, похоже, тоже понимает. Таня довольна тем, что ей удалось напомнить им, что первоочередная задача батальона — уничтожение вражеских наблюдателей, если они появятся…

Мобильная миссия и спасение третьего и тридцать второго отряда на самом деле не являются конфликтующими целями. Обе дивизии были разгромлены волнами вражеских атак в изолированном месте, но позиция может быть использована в качестве плацдарма для атаки тыловых линий противника.

— Я говорю, что спасение этих двух дивизий способствует достижению целей Генерального штаба с помощью мобильной миссии. Я запрашиваю разрешения.

Если вы можете рассмотреть риски и отдачу и все же решить, что это кажется стоящим, нет никаких причин не делать этого.

Таня заявляет, что они идут на выручку.

Тот факт, что Вайс и Серебрякова с радостью одобряют план, является хорошим признаком того, что мнение батальона не разделилось.

Подчиненные Тани офицеры рвутся в бой, как обычно, и она счастлива, что может рассчитывать на них даже в трудной ситуации.

Почти машинально она приказывает Серебряковой приготовить все необходимое для оказания первой помощи.

— Лейтенант Серебрякова, прикажите своему подразделению взять столько медикаментов, сколько сможете. Мы планируем наступление на большие расстояния, но, возможно, нам придется сбросить их с воздуха, так что прикрепите парашюты.

Другими словами, — говорит себе Таня. — Наверное, нам стоит быть немного добрее.

— Майор?

Когда Серебрякова спрашивает: “что-нибудь случилось?” — она отвечает, признавая, что это нехарактерно для нее: “Ах, я просто подумала, что если они попали в беду, то, возможно, у них закончились некоторые из вещей. Было бы неплохо прихватить с собой виски и сигареты, но думаю, что в самый разгар драки им понадобятся медикаменты.

Когда Таня продолжает жаловаться, что у них все равно нет ни виски, ни сигарет, она почти сердится на комментарий Вайса.

— Я в этом не сомневаюсь. Но, майор, в казне батальона должен быть алкоголь с южного континента.

— Капитан Вайс, о чем вы говорите? Никто мне не сообщал об запасе!

Каждый привозил с собой что-нибудь на память, а может быть, даже посылал по военной почте, но бутылки в казне батальона? Тот факт, что она не одобрила расходы или не санкционировала покупку, почти смущает Таню.

— Один из членов батальона выиграл его в покер в штабе экспедиционных сил Южного континента, так что я держал его у себя. И это как раз то, что вы ожидаете от штаб-квартиры — хорошие вещи.

— Вы должны извинить меня, капитан. А я-то думала, что ты из тех серьезных людей, которые даже не притрагиваются к азартным играм.

Получив от Тани свирепый взгляд, который почти требует подробностей, Вайс немного смущается и торопливо говорит: “Вообще-то, это лейтенант Серебрякова выиграла…”

— Ничего себе? Неужели это правда?

— Умм, я просто играла ради удовольствия…

Она кланяется и объясняет, что каким-то образом выиграла по-крупному, а спиртное взяла из-за общего настроения в то время; она не очень любила алкоголь, поэтому бросила его в казну батальона. Поскольку они имеют дело с чрезвычайной ситуацией, Таня пока откладывает вопрос, но вынуждена сделать мысленную заметку, чтобы поговорить с войсками позже.

Только сначала мы завершим спасательную миссию. — В ответ на предложение Тани Генеральный штаб одобряет идею, а также санкционирует ее. А поскольку приказы носят официальный характер, то Генеральный штаб позаботится о внесении корректив в другие направления.

Восточная группа армий оказывает помощь оружием и боеприпасами, которыми управляет Серебрякова. Как только Гранц и его подразделение получают от восточного штаба инструктаж по документации об регионе, Таня подробно рассказывает батальону об их целях и маршруте.

По сути, мы подаем надежду. Когда она заканчивает говорить, все воодушевлены, как и ожидалось. — “Давайте сделаем это!” — они громко кричат, и разумеется кричат: “если наши войска окажутся в беде, мы побежим на помощь! Вот для чего живут маги!” — Их боевой дух был на высоте.

Обычно маги ненавидят миссии доставки из-за того, как много усталости они влекут за собой, но на этот раз вполне естественно, что доставка должна быть частью миссии, поэтому они берут на себя поставки первой помощи и других товаров без единой жалобы.

Неожиданные дополнительные поставки появляются прямо в тот момент, когда Таня и батальон выстраиваются на взлетной полосе, готовые взлететь. Сотрудники Восточной группы армий, пришедшие проводить уже тяжело нагруженный батальон, принесли бутылки и пачки сигарет, как будто только что вспомнили о них. Официально Таня отклоняет их просьбу передать предметы своим друзьям на фронте, потому что они будут слишком тяжелыми, но она объявляет, что будет уважать свободу воли своих подчиненных.

Ее люди складывают в свои рюкзаки немного необычные вещи. Алкоголь и сигареты рассматриваются как личные вещи — и с прощанием более величественным, чем обычно, 203-й воздушный магический батальон взлетает и начинает свой полет к осажденному Тигенхофу.

Их цель, естественно, состоит в том, чтобы прорвать окружение.

Поддержание боевого порядка в ожидании встречных сражений и вторжение на оккупированную территорию на полной скорости — это шанс для батальона применить навыки поиска и уничтожения, которые они отшлифовали на Рейне и на Юге.

И вот молот усиленного батальона находится в руках Имперской армии и обрушивается со всей своей мощью на армию Федерации.

Чтобы сразу перейти к делу, 203-й батальон преуспевает врезаться в окружающие подразделения Армии Федерации с идеальным временем.

— Вперед, вперед! Прямо насквозь! — Таня рычит в передней части своего подразделения, и они начинают анти-поверхностный удар, чтобы почти полностью уничтожить подразделения, атакующие имперцев, начиная с их фланга.

— Приготовиться к подавляющему огню! Выбирайте свои собственные цели!

С одним приказом Тани, которая не собирается позволить им вступить в организованный бой, враги, которые кажутся командирами, до последнего человека уничтожаются смесью разбросанных взрывных и оптических снайперских формул, безжалостно сыплющихся на землю.

Пока ответный огонь носит спорадический характер, нет необходимости обращать на него внимание, поэтому 203-й воздушный магический батальон доминирует на поле боя, как будто он принадлежит им.

Даже маг в защитной оболочке будет сбит, если проявит неосторожность на поле боя, где летят пули. Но если выстрелы не будут сделаны структурированным способом, шансы на то, что они попадут , к счастью, микроскопически малы.

Разгром армии Федерации, теперь уже неспособной к организованному бою, для этих элит, игравших с Республиканской армией на Рейнском фронте, подобен детской забаве.

— Майор, смотрите!

Таня следует подсказке Серебряковой, чтобы увидеть, как рушится угол вражеской армии, и кивает.

— Наши войска! Очень вовремя!

Хотя захваченные дивизии и были окружены, они все еще были готовы сражаться. Для них было вполне естественно бить врага там, где они были слабы. Когда дружелюбные маги вылетают в ответ и начинают сыпать формулы на головы солдат Федерации, Таня подтверждает разгром.

— Действуйте вместе! Пробейте их насквозь! Отделите линии!

203-й воздушный магический батальон концентрирует свой огонь на одной точке и поддерживает прорыв, двигаясь на позиции, для воссоединения с остальными. Между тем, дружественные подразделения быстро схватывают цель и охотно начинают сотрудничать.

Таким образом, прорыв и объединение сил совершается довольно легко.

Удовлетворенная координацией, которая могла бы быть осуществлена только среди профессионалов, Таня подходит, чтобы поприветствовать мужчину с широкой улыбкой на лице, который, как она догадывается, является командиром.

— Майор Хофен, третья дивизия, 213-й магический батальон! Спасибо, что пришли! Это было очень близко!

— Мне очень жаль, что мы опоздали. Я майор фон Дегуршаф, 203-й воздушный магический батальон, подчиняюсь Генеральному штабу. Нам было приказано перейти в контратаку, и мы едва успели броситься сюда, такое облегчение. И кстати, хорошая работа, вы пережили такое тяжелое окружение.

Таня и Хофен пожимают друг другу руки, желая удачи в будущих сражениях. Конечно, обмен любезностями — чисто формальность, но благодарность и похвала искренни. В отличие от этикета, который остается только оболочкой своих чувств, на фронте он помогает офицерам сблизиться через их общий опыт.

— Мы сбежали прямо перед тем, как появилась тяжелая артиллерия.

— Я рада, что мы успели вовремя. В академии нам вдалбливали, что опоздание не приемлемо, так что даже одно слово “поздно” пугает меня!

Хофен замечает, как было ужасно, и Таня отвечает о том, как сильно их могли бы выгрызть, если бы они не успели вовремя. После обмена мнениями оба офицера все еще прощупывают друг друга, но оба довольны результатами.

— А где находится штаб дивизии? — Таня сразу переходит к делу и сообщает Хофену о положении своего батальона. Да, они пришли по приказу для спасения, но сейчас гораздо важнее подготовиться к следующей операции.

— Позвольте мне проводить вас. Мы будем здесь следить за остатками врага, но как насчет вас?

— У нас есть приказ из Генерального штаба продвигаться дальше. Я думаю, это для того, чтобы пришедшим после нас, было легче жить.

— Увидев в бою, насколько искусны ваши подразделения, я бы так и сказал. Майор фон Дегуршаф, я так благодарен вам и вашему батальону. Я впечатлен тем, что вы совершил прорыв и спасли нас. Очень жаль, что мы не можем угостить вас выпивкой, мэм, но, пожалуйста, позвольте нам угостить ваших подчиненных, как только вы сможете отдохнуть от работы.

Он с широкой ухмылкой замечает, что они будут защищать 203-й батальон до тех пор, пока их мобильная миссия не закончится, и Таня криво улыбается, комментируя его ум.

— Не хочу показаться самонадеянным, но мои бойцы умеют пить. К несчастью, когда у них появляется такая возможность, они выпиывают достаточно, чтобы компенсировать свое обычное воздержание. Они настолько закоренелые, что однажды на южном континенте сбили вражеский транспорт только ради пива... боюсь, что вы можете обанкротиться, если будете угощать их, майор Хофен.

— Ха-ха, похоже, они умеют веселиться. Хорошо, тогда все офицеры моего батальона объединятся, чтобы угостить вас, ребята. Пей сколько хочешь!

В каждом его небрежном жесте чувствуется такт и остроумия ветерана. Такой коллега — бесценный партнер. Честно говоря, даже одного опытного офицера достаточно, чтобы все прошло гораздо более гладко.

— Звучит забавно. Ничего особенного, но...

Даже Таня хочет сблизиться с кем-то, с кем, как ей кажется, она может поладить. В знак этого приятного впечатления она небрежно протягивает им бутылки и сигареты, которые ей доверили сотрудники.

— Ха-ха-ха. Очень жаль, что вы не можете выпить такой вкусный напиток. Давайте оба переживем это, и я буду угощать вас, когда вы подрастете.

— Буду ждать этого с нетерпением. Ну что ж, мне пора идти.

— Спасибо. Буду надеяться, что мы не разоримся.

Они расстаются, как профи, обменявшись почтительными приветствиями, и Таня вместе со своими подчиненными, плетущимися за ней, с достоинством покидает поле боя. Ладно, перейдем к следующей задаче.

Как только она уходит — Шшш — выражение его лица меняется, и он бормочет, “так что слухи оказались правдой”.

— Как все прошло, командир?

— Никогда бы не подумал, что сомнительные слухи об офицере неизвестного возраста были правдой…

Встретившись с пустым взглядом своего подчиненного, он понял, что тот не встречался ни с майором фон Дегуршаф, ни с кем-либо из магов, пришедших им на помощь.

Криво усмехнувшись, он объясняет, что видел присутствие ребенка-офицера.

— А?

— Я имею в виду, что встретил командира, который пришел спасти нас, и что я вообще могу сказать? Она выглядела примерно того же возраста, что и моя дочь!

— Да ладно вам, вы, наверное, шутите! Офицер Генерального штаба? Если она закончила военный колледж, ей должно быть под тридцать.

Все, что Хофен может сказать, то, что он действительно видел.

Правда, его подчиненный прав. Не было редкостью, когда кто-то из академии и военного колледжа был чуть старше тридцати лет к тому времени, когда они носили офицерские знаки отличия Генерального штаба.

Кто поверит ему, если он скажет, что она похожа на его десятилетнюю дочь?

— Черт. Наверное, в некоторых легендах о битвах есть неожиданная правда.

— Понимаю, сэр.

— Ну, что еще важнее, у нас есть работа. Работа. Мы все так упорно сражались, чтобы изгнать врагов; мы разнесем их на куски, прежде чем они перегруппируются!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Блестящая победа. Часть 2

28 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ШТАБ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ. — Они прорвались! У них получилось! Это было сообщение о том, что авангардное подразделение, 203-й воздушный магический батальон, достигло Тигенхофа. Третья и тридцать вторая дивизии, которые в какой-то момент боялись быть уничтоженными, вероятно, будут спасены. Вот что на самом деле означало быть благодарным за Божью защиту. — А как же окружение?! — Мы не уверены! Согласно данным 203-го воздушного магического батальона, все они были вооружены как обычная пехота, за исключением нескольких механизированных подразделений. — Замечательно! В таком случае мы можем победить! И все же вряд ли нашлось бы столько благодарных людей, как Рудерсдорф, заместитель начальника оперативного отдела Генерального штаба. Потеряют ли они одновременно третью и тридцать вторую дивизии, а вместе с ними и Тигенхоф, полностью зависело от огневой поддержки армии Федерации. Но хотя он готовился к худшему, как это часто бывало, на этот раз, казалось, леди Удача улыбнется Империи. Когда ситуация немного успокоилась, чрезвычайно мощные бомбардировочные способности армии Федерации нигде не были обнаружены. — Зеттюр предоставит много снарядов, и у нас есть полный доступ к железной дороге... Но, когда мы победим, разгрести всю эту кашу будет большим бременем. — Генерал фон Рудерсдорф? 203-й воздушный магический батальон проделал великолепную спасательную миссию. Все, что они сделали, освободили осажденный город, но теперь войска Федерации, которые собирались вторгнуться в Империю, будут страдать от атеросклероза*. Угроза нападения с тыла на их линии снабжения была кошмаром как для офицеров, так и для солдат. Даже окруженный пункт мог стать базой для проведения контратаки, если бы он мог соединиться с другими подразделениями. В обширной зоне военных действий на востоке это, безусловно, усвоенный урок. Казалось, что теперь, когда победа была в поле зрения, его язык начал вытягиваться. Вдобавок ко всему ему пришла в голову идея выделить артиллерию для мобильных операций, которую он обсуждал с генерал-лейтенантом фон Зеттюром. — Если мы сможем раздавить пехоту до того, как установят артиллерию... Черт, я все еще жалею, что у нас нет самоходных орудий. Пушки такие медлительные — их единственная слабость — но мы ничего не можем с этим поделать… Тяжелые орудия или превосходящая огневая мощь? Рудерсдорф криво усмехнулся от вечной неразрешимой дилеммы… И как раз в тот момент, когда началось смятение, пришла редкая хорошая новость. Рудерсдорф был одним из первых, кто возблагодарил Бога. Расслабление внимания часто приводит к тому, что выигрышная битва заканчивается трагедией... Нет, возможно, это было в прошлом. По крайней мере, у Рудерсдорфа не было недостатка в причинах верить. Это было оборонительное сражение, в котором наилучшим образом использовались маневры внутренних линий, предвиденные и запланированные Генеральным штабом Имперской армии. Но, хотя и лишь отчасти, они уловили признаки наступления своего врага. — Меня удивляет, как мало может сделать офицер Генерального штаба в победоносном сражении. Честно говоря, быть небоевым героем так неудобно. То же самое было с Норденом и Рейном, но думаю, мне было бы лучше на фронте с войсками. Обеспечение — это предотвращение. Хоть и просто поговорка, но в то же время он должен был верить в работу, которую они проделали, чтобы подготовиться и ждать результатов. Нелегко было взять на себя ответственность за жизнь солдат. Даже те, кто не любит писать письма, привыкают писать в скорбящие семьи своих подчиненных; не самый приятный опыт. — Мы можем только надеяться на успех и на небольшие потери. — Да, генерал. Но некоторые мудро продолжали. — К счастью, наши войска теперь имеют некоторую поддержку тяжелой артиллерии, а имперские военно-воздушные силы имеют неоспоримое превосходство в небе. Мы могли бы даже позаимствовать у Тигенхофа несколько солдат и использовать их для подавления противника, если, конечно, нам понадобится больше. Наше преимущество в огневой мощи уже очевидно. Они будут контролировать небо, накапливать свою огневую мощь, превращать местность в своего союзника и противостоять врагу, превосходящему их числом. Классический маршрут, но была причина, по которой он был так хорошо проезжен. — Единственная проблема — децентрализованная атака Армии Федерации. Мы предполагаем, что многое из этого связано с балансированием маршрутов атаки с поставками, но есть также несколько странных движений, которые мы не можем исключить как притворство. — Ах, какая боль. Они могли бы держаться кучкой и облегчить нам задачу. Эти ублюдки и их неуклюжие трюки. — Генерал фон Рудерсдорф, при всем моем уважении, я должен отметить, что в плане нападения Федерации нет ничего некомпетентного. Рудерсдорф поморщился, он знал, что это правда, и понял намек собеседника. “Да, нет никаких сомнений, план сам по себе является проблемой. С тех пор как начались боевые действия, он мог сказать, что маршруты атаки Федерации были тщательно продуманы и подготовлены с большим рвением. Практическая проблема состояла в том, что они шли по маршрутам, которые он хотел бы не видеть. Мало того, что их крупное вторжение после внезапной атаки привлекло внимание, но и то, как они на самом деле собирались это сделать, было грозным. — Но вы не принимаете во внимание критический фактор — уровень подготовки армии Федерации... Странно, но похоже на то, что первоклассный интеллект разработал план без учета способностей войск. Проблема заключалась в смутном несоответствии, которое он ощущал то здесь, то там. Он задавался вопросом, возможно ли, что они использовали заранее подготовленный план и отдавали приоритет эффекту скрытой атаки... Но любой командир все равно должен знать статус своих войск на границе. Тогда либо план был ужасно секретный, либо они использовали его, потому что у них не было других вариантов. Но в обязанности Рудерсдорфа не входило больше думать об этом. Остальное было за Зеттюром и теми ребятами. Ну и ну. — Выкурив сигарету, он снова сосредоточился на своей области знаний и посмотрел на карту, изображавшую военное положение. — Я не ожидал, что эта позиция все еще будет здесь... Кто бы мог подумать, что город станет такой хорошей базой сопротивления?” Невнятные реплики свидетельствовали о том, как неприятно, когда противник, не стесненный законами войны, нападает на город… — Кроме Арена, Имперская армия не имеет большого опыта ведения городских войн. Ну, как и армия Федерации, но они также, похоже, не испытывают никаких угрызений совести по поводу нарушения международного права при нападении на города. — С юридической точки зрения Федерация не подписала Конвенцию о соблюдении законов сухопутной войны. — Да, проблематично. Сотрудник прикрепил вопрос “почему” прямо ему в лицо, и Рудерсдорф, несмотря на все свое раздражение, произнес слова по буквам. — А что они будут делать с пленными? — А? Пленными, сэр? Рудерсдорф прервал офицера с невозмутимым лицом: — в этой войне нет правил! — Возможно, какие-то нормы и стандарты были записаны на клочке бумаги, но они не применимы к войне на востоке. — С точки зрения международного права, между Федерацией и Империей нет никаких правил, регулирующих борьбу. Служба безопасности сказала, что мы должны следовать конвенции на всякий случай, но вряд ли наши противники верят в взаимность. — Мы просто должны надеяться, что Коммунистическая партия или кто-то другой будет прогрессивным. — Ничего не ожидайте от этих специалистов в расстрельных отрядах и внутренних властях. Сохраните свое психическое здоровья. 28 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ШТАБ ГЛАВНОЙ УДАРНОЙ ГРУППЫ. Силы, которые Имперская армия называла группой В, были названы главной ударной группой на стороне Федерации. С тех пор как начались боевые действия, захват контроля над имперскими землями и уничтожение Имперской армии были целями главной ударной группы, когда они прорвались через границу, как войска, которые прожили всю свою жизнь для этого безрассудного наступления. Они прорвались через задерживающую наступление Восточную группу армий Имперской армии численным превосходством и продолжали свое целеустремленное наступление, не считаясь с потерями. Но выражение лиц офицеров было странно напряженным, трудно поддающимся описанию, далеким от восторга. И именно потому, что они приближались, их мрачные лица становились все более и более суровыми. На лицах генералов и штабистов, присутствовавших на заседании Военного совета, которое проводил мозг главной ударной группы в штабе, было ясно, что они близки к своей критической точке. — Хотя наши наступающие силы в настоящее время сталкиваются с довольно сильным сопротивлением, имперские части отступают, а значит, мы все еще можем продолжать наступление. — В идеале мы должны были бы дождаться прибытия тяжелой артиллерии, но у нас есть войска, полные желания и решимости пожертвовать собой ради революции. Конечно, я думаю, что такие храбрые, верные люди должны иметь артиллерийскую поддержку… Это был военный совет, поэтому, естественно, доклады были о войне. Так что вот вам кое-что. Само собой, очень важно использовать соответствующие формулировки и держать отчеты краткими, чтобы не вызвать непонимания. Даже самые поспешно выращенные и мобилизованные офицеры армии Федерации знали это (даже если они могли выполнить миссию — это уже другая история). — Товарищи генералы, прошу прощения, но как именно идет война? — Так же, как вы слышали в рапорте, товарищ политрук. На самом деле они имели склонность слишком много болтать, а армия Федерации не была настолько дилетантской, чтобы позволить себе болтливых высокопоставленных офицеров и политработников. Во всяком случае, возможно, проблема заключалась в том, что они не были ни любителями, ни дураками. — Итак, товарищи генералы, как вы оцениваете сложившуюся ситуацию? — Мы хотели бы услышать от вас о партийных директивах. Думаю, вы эксперт в этом. — Это правда, что я отвечаю за военную политику, конечно… Окольный обмен словами, со скрытыми смыслами. — Совет становится ужасно жарким. Давайте немного расслабимся, джентльмены. После того как ручеек кислого разговора иссяк в неловком молчании, председатель проявил свое остроумие. Все стояли, словно спасенные, и жались друг к другу, разговаривая между собой с лицами, выражающими досаду. Разумеется, шепотом. Но даже сейчас, когда военный совет явно оживился, разговоры были все еще мрачными, потому что все оглядывались вокруг и знали, что остальные тоже их озвучивают… Нет, все внутренне вздыхали, чувствуя себя беспомощными. Заявление правительства о том, чтобы они продолжали оказывать давление на Имперскую армию, должно быть, было ошибкой. Да, они прорвались через границу в своем первоначальном наступлении. И действительно, части Имперской армии отступали. Но любой человек в армии Федерации, обладающий приличными военными знаниями, опасался приукрашиваний в отчетах, отправляемых в Москву. На индивидуальном уровне, это было сделано для защиты их позиции. Они просто напишут что-нибудь, чтобы звучать немного смелее. Учитывая “особую политическую обстановку”, в которой действовала армия Федерации, они могли понять, почему люди на передовой пишут такие вещи. И потому что они понимают. Нетрудно было представить себе, какие изменения будут происходить с тыла. Вероятно, что-то вроде: “моральный дух Имперской армии по большей части рухнул. В настоящее время мы искореняем фанатичное сопротивление, продвигаясь вперед”. Другими словами, Имперская армия проигрывала, а армия Федерации подавляла фанатиков, сопротивлявшихся ее плавному продвижению. Такой отчет можно было назвать далеким от реальности… — Так что же на самом деле происходит? — Совсем не так как вы ожидали. Имперская армия движется гораздо быстрее, чем мы думали. Они не смогли сокрушить организованную оппозицию, и сейчас их единственным врагом была Восточная группа армий. Учитывая доктрину Имперской армии и географические обстоятельства, они не смогут избежать крайне проблематичного прибытия Великой армии в качестве подкрепления. И что хуже всего... — мрачно подумали несколько человек, проглатывая слова, которые не могли произнести. Были признаки того, что Великая армия появится гораздо быстрее, чем ожидалось. — Невероятно проблематично, что у нас нет возможности выиграть воздушный бой. Я понимаю, что нас вынудили “неотложные обстоятельства” перевести те немногие магические подразделения, которые у нас есть, знаю, у нас не было выбора, но это все еще трудно. — Отряды магов? — Я слышал, что от этих парней одни неприятности, но есть большая разница между тем, что вы слышите, и тем, что видите. Что, черт возьми, имели в виду политические офицеры, когда говорили нам, что у них меньше огневой мощи, чем у артиллерии, они медленнее самолетов и меньше пехоты, так что они не будут представлять угрозы? — Это уже слишком далеко зашло. Возможно, вы захотите посмотреть сами... Тем не менее, я согласен с вами. Ситуация с нашим снабжением и без того была достаточно скверной, но благодаря магам, прорвавшимся в тылу, линии почти разрушились. А потери в воздушных боях, о которых Москва всегда сообщала как о ничтожных, истощали наступательные ресурсы армии Федерации. Воздушный флот Имперской армии мог похвастаться своей мощью, в то время как военно-воздушные силы армии Федерации не имели иного выбора, кроме как сражаться в невыгодном положении. Ну, можно сказать, что они все еще почти не оказывали отчаянного сопротивления, даже если все, что они могли сделать, это предложить поддержку сверху. То, как Федерация управляла магическими силами, было худшим из возможных. Оковы прошлого были тяжелы, и магические силы армии Федерации остались позади. По этой причине несколько старомодных блоков были самым большим, с чем он мог работать. — А, ну да. Я хотел спросить вас кое о чем... Правда ли слух, что один политрук подал заявку на отправку магических отрядов в нашу сторону? — Если вы говорите об офицере Чобаркове, то, по-видимому, это правда... Вот почему его отвезли домой в комиссариат внутренних дел на слушание или что-то в этом роде. Когда ограниченное число магов было убрано, наступил переломный момент. Слух о том, что кто-то в конце концов запротестовал против того, чтобы им разрешили пользоваться их немногочисленными подразделениями, вовсе не был слухом. К сожалению, все оказалось гораздо хуже, чем говорили слухи. Человек, который возражал, был увезен, и новый политический офицер, вероятно, был проинструктирован с нереалистичными докладами в качестве его замены… — А, понятно. Его вздох был оплакиванием их мира, где человек со здравым смыслом был сокрушен в тот момент, когда набрался смелости, чтобы поднять реальность. Это были профессиональные солдаты с современным образованием. Хотя идеологическое просвещение* является предвзятым, любой, кто воевал на фронте, мог видеть, что их снаряжение уступает снаряжению противника, они понимали это настолько хорошо, что их тошнило. Единственной проблемой была та, которую можно было понять с первого взгляда на атмосферу в конференц-зале. Они не могли возражать против партийных решений... мало того, они даже не могли выразить никаких сомнений относительно партийного восприятия. Для офицеров, которые вели ограниченные разговоры здесь и там по комнате, настороженно наблюдая за политработниками, это было крайне неприятно, но именно так обстояло дело в армии Федерации. — Понимают ли ситуацию оставшиеся политработники? — Конечно. Они могут по-идиотски придерживаться идеологии, но каким же надо быть невеждой, чтобы не понимать, что происходит?.. — Если бы они только сказали нам отступить. Если бы они просто сказали нам не гнаться слишком далеко и вместо этого зафиксировать позиции. Отступление Имперской армии, как и тогда, когда она разгромила Республику, вероятно, следует рассматривать как тактическое отступление. — С этим все генералы были согласны. Для них достаточно было одного взгляда на карту, чтобы все стало ясно. Армия Федерации вливалась в красивую полумесяцевую вмятину в центре, но подразделения оборонительной линии Имперской армии, левый и правый края, оказывали странно сильное сопротивление, особенно в Тигенхофе, который одно время был полностью окружен, но затем получил новое подразделение магов в качестве подкрепления. Даже сейчас они атаковали, но начали чувствовать холод, как будто постепенно продвигались все дальше и дальше в окружение Имперской армии. Как солдаты, они действительно хотели немедленно остановиться и перестроить свою оборону. Но. Все они колебались, прежде чем сказать об этом. Они ничего не могли поделать. Потому что знали, что первый же человек, который откроет рот, чтобы призвать к остановке, будет признан Коммунистической партией непростительным предателем! И это было после того, как на Москву напал отряд магов. Партийная элита, должно быть, жаждала найти козла отпущения. Никто из людей не хотел попасть под их пристальный взгляд — они были инстинктивно напуганы. Отсюда и отчаянные взгляды на политработников. Одно их слово и партия исполнит сказанное, и мы будем спасены. И так как у одной стороны на уме одно, то и другая сторона думает о том же. Люди в целом похожи друг на друга, и их мыслительные процессы часто похожи. Для политработников, которые уже некоторое время были на грани молчаливых взглядов, намерения военных офицеров были кристально ясны… — Каков наш статус? — Полный кризис. Линия фронта продолжает посылать нам вдохновенные отчеты, но все будет очевидно, как только ві отправитесь на инспекцию. Имперская армия не разваливается... Я почти уверен, что они просто отступают, чтобы заманить нас в ловушку, ожидая подкрепления. Вопреки донесениям, направленным в Москву, положение на фронтах было далеко не таким, каким они хотели видеть. Политработники тоже имели некоторое военное образование. Если бы они находились недалеко от настоящего поля боя и разговаривали с солдатами, даже если бы их ненавидели... Не было никакого способа неправильно понять ситуацию, в которой находилась армия Федерации. — Думаю, очевидно, если посмотреть на карту. В том направлении, куда мы хотим идти, есть упорная оборона. Враг гонит нас туда, куда хочет. Реплики были горькими, а затяжки сигарет — безмолвными. В комнате, наполненной неописуемым раздражением и дымом, безнадежная ситуация заставила мужчин в отчаянии качать головой… — Если генералы прикажут нам отступать… — Смогут ли они убедить Москву — неизвестно. Но если бы мы могли сделать это свершившимся фактом… — Будет чрезвычайно трудно. Проклятые генералы хотят заставить нас снова поднять эту тему. Кто возьмет на себя ответственность сообщить о поражении в Москву? То, что разрывало на части штаб главной ударной группы, в конце концов, было истинными чувствами и страхом каждого — никто не хотел, чтобы Москва смотрела на них. Если они сделают доклад, Москва может все переосмыслить. Но Москва была в бешенстве от наглости. Враг растоптал Москву, и они не могли остановить его. — Политрук Чобарков уже пробовал, верно? Теперь настала очередь армии. Военная стратегия — их проблема с самого начала, не так ли? В сложившихся обстоятельствах даже простое возражение против передачи партией магических подразделений для защиты Москвы было самым большим, что мог сделать политрук для линии фронта... По крайней мере, они пожертвовали одним из своих. А теперь твоя очередь. В их положении говорить об этом было табу, но таково было острое мнение политработников по вопросу. Непроизвольные стоны красноречиво свидетельствовали о том, насколько неудобным было их положение. Для политработников опасность открыть рот в этот момент была очевидна. Но они также боялись выглядеть так, будто у них нет никакого плана. Что произойдет, если армия Федерации продолжит безрассудные атаки? Если Комиссариат внутренних дел обратит на них свой глаз, то с ними покончено. Любой, кто мог представить себе наказание, ожидающее их в случае поражения, испытывал необычайно трудное время, проявляя инициативу. Они знали, как думают аппаратчики и президиум, и это не оставляло им иного выбора, кроме страха. Они извивались и боролись, а потом, наконец, нашли выход. — Есть одна хорошая новость. Подразделение в Тигенхофе подчиняется непосредственно их Генеральному штабу. Один из мужчин, просматривая документы в поисках плана, обнаружил положительный отчет. Они нашли способ использовать информацию в отчете о вражеской цепочке командования. — Прямо Генеральному штабу? — Да. Вы, вероятно, поймете, если я скажу, что это подразделение, которое сделало сами-знаете-что. Отряд магов, который нанес удар по Москве и устроил грандиозную демонстрацию уничтожения достоинства и авторитета Федерации и Коммунистической партии. Узнав, что преступники находятся в Тигенхофе, они получили свое оправдание… — Давайте предложим напасть на Тигенхоф. Если мы сделаем все правильно, то избежим кризиса окружения и докажем армии, что она нуждается в нас. ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ТИГЕНХОФ. — М-майор! Таню буквально разбудила лейтенант Серебрякова, которая остановилась в той же квартире, что и она, в Тигенхофе. — Лейтенант Серебрякова? Что случилось? — Наступление! Армия Федерации уже в движении! Судя по тому, какая она бледная, очевидно, что это не маленький шаг. Почувствовав кризис, Таня отбрасывает одеяло и вскакивает с кровати. К счастью, а может быть, и к несчастью, нигде не было видно детской пижамы, потому что она спит в своей униформе. Ее низкое кровяное давление после пробуждения раздражает, но сейчас у нее нет времени беспокоиться о таких вещах. Проглотив остывший кофе, Таня задает несколько быстрых вопросов, чтобы получить представление об их ситуации. — А сколько их было?.. — По данным воздушного флота, как минимум восемь дивизий. — Что? Как минимум восемь? Наступление, по самым оптимистичным оценкам, вчетверо превосходит их собственные две дивизии. Таня была уверена, что их наступление будет проведено с меньшей численностью, но даже она, как попугай, повторила число. — Их слишком много. — Она на мгновение сомневается в правдивости сообщения разведывательного самолета, но потом качает головой. — Нет. — Крупное наступление? Если они пошлют такое количество войск в нашу сторону сейчас, они, конечно, смогут защитить свои фланги, но видели ли они наши планы маневра? Если враг меняет свои движения, то для этого должна быть причина. Насколько Таня знает, жесткость коммунистической мысли и командной цепочки легендарна. То, что они отказались от своего безрассудного прорыва на центральных линиях и предприняли крупное наступление на Тигенхоф, который находиться в стороне, совершенно неожиданно. — Атака оставит их центральное наступление... Должны ли мы предположить, что раз они перебрасывают так много сил сюда, то произошла утечка разведданных? Да, но они идут так медленно. Должно быть, поняли, что мы делаем, и двигаются в ответ. Любой может догадаться, что цель Имперской армии окружить и уничтожить армию Федерации в маневренном сражение. Традиционно Генштаб можно считать верующим в Канны, то есть последователями двойного окружения. Поэтому вполне разумно, что армия Федерации стоит на страже против него. Даже если и была утечка информации, предложение Тани сделать Тигенхоф базой было только что принято. — Они, должно быть, почувствовали, что им грозит опасность быть окруженными. Человек, недооценивающий армию Федерации как кучку бездельников, которые движутся в соответствии со своей негибкой командной структурой, как Красная армия, был полной ошибкой. Если коммунисты могут реагировать на лету, война не будет такой простой. — Н-да, некогда об этом думать. Как остальные войска видят положение противника? — Штаб обеих дивизий пришел к выводу, что есть признаки крупного наступления. Капитан Вайс ждет снаружи… — Как заботливо с его стороны. То, что у моих подчиненных, разжигателей войны*, есть деликатность, чтобы помнить о половых различиях, немного удивляет. Тем не менее, важно действовать, когда придет время. — Извините, за опоздание! Выскочив из своей комнаты и увидев Вайса полностью одетым, Таня осознает свою роль. — Меня проинформировали о сложившейся ситуации. А пока я отправляюсь в объединенный штаб дивизии. В сложившихся обстоятельствах мне необходимо подтвердить, каковы планы командиров дивизий. Таня и ее войска — только что прибывшее подкрепление. Первоначально батальон Тани планировал поддерживать только две дивизии в Тигенхофе, пока не появятся новые подкрепления. Так что, если она не поймет, что движет всеми, войны не будет. Это раздражает, но Таня ошибалась, думая, что вражеская армия не будет действовать так быстро. Она может только скрежетать зубами от своей наивности, смеясь над склонностью коммунистов быть дураками. — Капитан Вайс, пока я этим занимаюсь, оставляю подразделение на ваше усмотрение! Приготовьтесь к вылазке немедленно и будьте готовы к прыжку на вражеский авангард в небе! — Да, мэм. Мы перейдем к подготовке в ускоренном темпе. — Если чувствуете, что необходимо, вы можете атаковать, не дожидаясь моих указаний. Но имейте в виду оборону города, когда решаете, как далеко идти. Мы стремимся к господству в небе, но не делаем ничего, кроме перехвата. Я не хочу, чтобы батальон нес бессмысленные потери. — Так точно, майор! Оставив его со словами “рассчитываю на вас”, Таня мчится в объединенный штаб третьей и тридцать второй дивизий и застывает в шоке снова, как только она прибывает. Воздушная разведка показывает несколько вражеских подразделений, состоящих из пехотных дивизий на подходе. Удивительно, но Федерация даже не позаботилась о тяжелой технике и осмеливается совершать набеги на город с легкими подразделениями. Однако серьезная проблема заключается в том, что обороняющаяся сторона имеет только две дивизии. То есть две недоукомплектованные дивизии в середине отступления. Учитывая, что они были практически отрезаны до прибытия 203-го воздушного магического батальона, обстоятельства ужасно тяжелые. Во-первых, невозможно ожидать, что они будут иметь концентрацию сил для предотвращения подходов со всех направлений. Такими темпами мы будем защищаться изнутри города. Большинство гражданских лиц эвакуировалось, но даже в таком случае, будет огромная проблема, чтобы выдержать волновые атаки армии Федерации, защищая остатки. Кроме того, Федерация не подписала несколько международных договоров. Закон войны здесь не действует. — Итак, наш батальон продвигается вперед для защиты города. Мы заманим врага и вступим в затяжной бой на окраине Тигенхофа. Таким образом, вернувшись в свой батальон, хотя и расстроенная, Таня объясняет неизбежный план перехвата Вайсу, Серебряковой и Гранцу. Конечно, это не значит, что они достаточно хорошо понимают ситуацию своего врага, чтобы делать ужасно сложные маневры. Они будут продвигаться вперед и выигрывать время, как только они разберутся со всем. Современный магический батальон берет на себя роль традиционной легкой кавалерии, вроде, все верно. — А вы уверены? Генеральный штаб поручил нам быть авангардом в подвижном сражении. Если мы израсходуем всю нашу энергию на отсрочку боя здесь, первоначальный план рухнет. — Мы говорим не просто о прорыве — вся передовая база на нашем фланге вот-вот будет поглощена. У нас нет другого выбора, кроме как перехватить их. Думаю, Генеральный штаб поймет. — Не говоря уже об этом. Таня вызывающе улыбается. — Мы также можем считать, что противник посылает сюда остальные свои резервы. Если мы пройдем через сражение, то все, что нам останется, — короткая работа с армией Федерации за вычетом их поддержки. — У вас есть выдержка, но план кажется слишком напряженным. — Воу, лейтенант Гранц. Разве ты забыл о Рейнском фронте? Если выступите против целого корпуса, забудьте о дивизиях! Это не так уж невозможно. Если собираетесь попытаться выйти из ситуации, сказав, что задание слишком трудное, я не возражаю против того, чтобы отправить вас против них самостоятельно — как насчет такого? — Командир, не могли бы вы прекратить издеваться надо мной… — Да, лейтенант Гранц. Будь занозой где-нибудь еще, а не на поле боя. Тебе нужно научиться кое-какой трудовой этике. Она похлопывает удрученного Гранца по плечу. Благодаря ему, остальная часть подразделения посмеивается, несмотря на то, что они вот-вот столкнутся с подавляюще огромной армией Федерации. Хорошо, что у меня есть немного эмоционального пространства для маневра. Особенно для трудной работы лучше всего иметь надлежащую степень напряжения в паре с надлежащей степенью спокойствия. Паника всегда приводит к ошибкам. — Хорошо, батальон. Как обычно, мы собираемся встать на пути врага. Вы узнали в школе — часть о том, как агрессивно делать то, что ваш оппонент ненавидит. — В конце концов. Таня усмехается, прежде чем продолжить: — я хорошая девочка, вы же знаете. Естественно, я беру на себя инициативу делать то, что другие ненавидят. — Ха-ха-ха. Вы попали в самую точку, мэм. — Так ведь? Хорошо, Капитан Вайс. Операция уже началась. Наши противники в армии Федерации оказались более гибкими, чем мы думали. А теперь посмотрим, что они могут сделать. Коммунисты — выдающиеся противники. Так что никакой беспечности, никаких посторонних мыслей — мы должны убить их, чтобы больше никогда не беспокоить и благополучно дожить до завтрашнего утра. Эти парни убивают за свою идеологию. Мы не можем проиграть идиотам, которые не знают принципа вреда. С новым энтузиазмом 203-й воздушный магический батальон взлетает и продвигается навстречу приближающимся подразделениям Федерации. Вскоре в поле зрения появляется отряд, который кажется Авангардом, но Таня невероятно растеряна. — Что за... Мы уже так близко, а они все еще не выслали свои отряды воздушных магов? Ее ворчание подытоживает причину. Когда она поворачивается к своему адъютанту Серебряковой, которая находится на вахте, то получает отрицательное покачивание головой в ответ. — Лейтенант, мы же не пролетаем над Дакией! — Я понимаю, что вы имеете в виду, но майор... Я ничего не обнаруживаю. Вы что-нибудь улавливаете? — Нет — отвечает она, но так ошарашена, что слово теряет силу. И все же Серебрякова, с таким же озадаченным выражением лица, должно быть, чувствовала то же самое. Независимо от того, как будет происходить сражение, если они вторгаются в тыл противника, то идут на них лоб в лоб с дополнительной целью разведки боем. Разведка боем делать для того, чтобы увидеть, как враг справится с ними, они были готовы сражаться с воздушными магами Федерации, но это то, что они получают. Даже Таня не представляла, что их некому будет встретить. — Мы все еще должны быть начеку, чтобы не попасть в засаду, но может они пытаются втянуть нас? Это же армия Федерации! Неужели они действительно собираются просто принимать анти-наземные атаки незащищенными, как Дакия с ее нехваткой воздушных или магических сил? И именно они нападают. — Таня прикинула, что, учитывая их скудную тяжелую артиллерию, они бросят туда все воздушные и магические силы, которые им придется наверстать. Вот как вы обычно справляетесь с ситуацией, и без контроля над небом эта битва будет односторонней резней. Вся причина, по которой Таня решила вступить в бой и проверить их силу, заключалась в том, чтобы выяснить масштаб и решительность сил. Но это пустая трата времени. Даже если бы они попытались понять, как думает враг, или если бы Таня сделала свои собственные суждения, ни один контакт с вражескими магами не является потенциально фатальным для обеих целей. Невозможно предсказать их тактику. — Мы летим в открытую! Если нас не перехватят, тогда... Будьте начеку, готовьтесь к засадам и атакам с поверхности. Давайте исключим возможность появления каких-либо врагов, подстерегающих нас в засаде. Все, что мы можем сделать, — нанести удар, осторожно, но без колебаний. Таня обдумывает несколько способов борьбы с потенциальными врагами и готовится к ответу независимо от того, присутствуют они или нет. — Фея 01 с уведомлением для батальона! Готовьте анти-поверхностные атаки! Не забывайте следить за своими флангами. Поддерживайте друг друга и внимательно следите за окружающим воздухом! Это все равно, что играть двуручным молотом с одной рукой, связанной за спиной. — А вот и мы! — Таня кричит и машет рукой с винтовкой, давая сигнал всем приготовиться к атаке. — Готовим атакующую формацию! Члены отряда, следуйте за мной! Спокойно собранный отряд начинает крутое снижение по ее приказу. Готовясь к самой опасной части — отступлению после спуска, — Таня держит за спиной свой отряд, по сути, стену из мяса. — Быть командиром на фронте, — здорово. — Таня смеется, когда ее высота резко падает, и когда достигает точки прямой видимости, где она может видеть глаза своих врагов — она использует шанс, которого так долго ждала. Ответный огонь паникующей вражеской сухопутной армии ограничен, поэтому ей легко выбрать командира, наблюдая за растерянными солдатами. Члены ее роты выстраивают свои сверкающие стволы, задаваясь вопросом, когда они смогут выстрелить своими формульными пулями — Сейчас? — Сейчас? — и голос Тани гремит так, словно она несет послание с небес. — Прямо сейчас! Проявить свои взрывные формулы! Анти-поверхностная атака, сейчас же! Она вычисляет формулу с помощью своей модели 97 и проявляет ее в соответствующих координатах. Выпущенная с идеальным временем, формула летит точно в середину вражеской пехоты, буквально взрывая область, которая только что едва поддерживала дисциплину. Формула Тани вспыхивает и взрывается, а за ней следует цепочка взрывных формул, выпущенных ее отрядом, которые льются вниз с модельной, можно даже сказать, квинтэссенцией плотности. Учитывая вторичные взрывы и летящую шрапнель, ей не нужно спрашивать наблюдающих сопровождающих, чтобы узнать, что они получили результаты... Враги слишком легко сокрушаются. Солдаты в панике разбегаются по земле, совсем как те дакийские солдаты, которые сломали строй и побежали. — Действительно вспоминаю ту одностороннюю игру в Дакии. Но. — Таня упражняется в самообладании и кричит по рации, что пора отходить. — Отступайте! Уходим! — 08 — 01. Их зенитный огонь ограничен! Прошу разрешения на повторный удар! — Отказано, 08! Мы здесь не для того, чтобы увеличивать наши медали! Приготовьтесь к отступлению! Предложение от ее подчиненного добиться большего приходит по радио. Не так уж плохо купаться в радости надрать задницу коммунистам в бою, но поле боя не было создано для погони за индивидуальным счастьем. — Майор?! — Давай ударим по ним как можно сильнее! Мы должны атаковать снова! Я понимаю, что они чувствуют, но мы не можем смешивать нашу цель и наш метод. — У Тани есть все необходимое, чтобы криво усмехнуться. По какой-то причине члены 203-го воздушного магического батальона действительно являются разжигателями войны. Как только они замечают врага, все, о чем они могут думать, — впиться в него зубами и не отпускать. — Фея 01 — всем подразделениям! Приготовьтесь к отступлению! Мы отступаем! Уходите вместе со своими отрядами. Как только мы перегруппируемся, то проскочим мимо вражеских позиций. Сделайте поиск и уничтожение магических сил вашим главным приоритетом! Она кричит, чтобы никто не оборачивался, высматривая преследователей, и когда они перегруппировываются в воздухе, она проверяет снаряжение каждого. Хотя все быстро перегруппировались, Таня обнаружила, что Вайс сосредоточенно смотрит на землю. Он считает, что мы должны ударить по коммунистам и сейчас. Не слишком ли он рвется в бой? Удивительно храбрый? Так или иначе, Вайс — разумный человек, которому трудно прямо возразить своему начальнику. Это один из тех случаев, когда босс должен вмешаться и быть внимательным. Хорошо. Таня пожимает плечами и осторожно подзывает его. — Вице-командир, вы один из тех, кто считает, что мы должны снова открыть огонь?.. — Могу я сказать вам, что думаю, майор? Это, вероятно, будут единственные подразделения без воздушного прикрытия. Если мы не ударим по ним сейчас, наши войска пострадают позже. Когда Таня прямо спрашивает Вайса, недоволен ли он своим уходом, он начинает спорить. И то, что он говорит, верно. Не то чтобы Таня не учла, что их соперник, возможно, потерял инициативу. И именно потому, что она следовала тому же ходу мыслей, батальон отступает. — Это может быть ловушка. Мы же говорим о коммунистах. Мы не можем исключить возможность того, что, пока мы играем с дивизионом, ответственным за избиение, они посылают настоящих бойцов. Даже военно-морской флот Единых Штатов использовал радиолокационные пикеты почти как мишени для нанесения ударов; использование их для защиты флота было просто реальностью. Пока противники — коммунисты, нельзя исключать возможность того, что они используют какое-то случайное подразделение в качестве приманки, а затем атакуют своими реальными силами. — Хорошо, давайте продолжим процедуру поиска и уничтожения. Я просто надеюсь, что все пройдет хорошо. С этими словами она приказывает своим войскам следовать за ней и крадется для повторения атаки туда, где по-видимому, проходит маршрут атаки армии Федерации. Вот каково — добиться большого успеха против виртуальных роев врагов. Батальон семь раз замечает новые наземные дивизии противника, но никогда не встречают никаких вражеских воздушных или магических сил. План состоял в том, чтобы искать и уничтожать, заманивать врага, как в жестокую легкую ловушку, но хотя они проливают дождь наказания на землю, враг никогда не появляется. Сообщив об этом в третью и тридцать вторую дивизии, укрывшиеся в Тигенхофе, Таня замечает новую партию сухопутных войск. — А есть еще и другие? — Она уже практически потеряла терпение. — Опять свежие войска? О чем вы вообще сейчас думаете, придурки из Федерации? Вы собираетесь выставить боевые ресурсы в качестве целей для анти-наземных атак? Я ничего не понимаю. Если Федерация действительно не заботится о потере восьми дивизий, то я задаюсь вопросом о масштабах их резервных сил. — Сколько их там, даже в этом самом районе, который мы осматриваем? Нет. — Тогда Таня переключает передачу и приводит свое измученное тело в форму для еще одного удара по поверхности. Как будто планировала это с самого начала, она наносит удар по восьмой дивизии за день, чтобы продолжить поиски магов. Результаты те же самые. А 203-й воздушный магический батальон, должно быть, уже привык к противовоздушному перехвату Федерации. Несколько минут они курсируют по краю огневого рубежа, и когда войска Федерации начинают панически стрелять, маги спокойно наблюдают за своими целями. Неужели именно так они все и делают? Хотя они проявляют неожиданное самообладание, не стреляя вслепую, когда маги находятся вне их досягаемости, они имеют тенденцию стрелять во все, в тот момент, когда мы едва входим в него. Если вы помните такие особенности о вражеских армиях, они удивительно удобны. Сделав мысленную пометку, Таня кивает на устало звучащий доклад Серебряковой о том, что батальон перегруппировался и никто не был сбит. — Отличная работа, лейтенант Серебрякова. Никаких потерь, но как насчет усталости?.. — Майор, мы очень устали. — Серебрякова почти никогда не жалуется, но теперь признается, что очень устала. Думаю время пришло. — Таня вынуждена признать, что даже у ее батальона есть пределы, когда дело доходит до способности выдерживать длинное сражение. Так как они проводят разведку боем, они несут оружие и боеприпасы в предположении, что там будет бой. И это подразделение воздушных магов. С их вычислительными сферами в одиночку у них есть несколько вариантов антиповерхностного удара — им даже не нужно использовать формульные пули. Она уговаривала их продолжать борьбу, но ее подчиненные действительно приближаются к опасному уровню истощения, не говоря уже о том, что у них заканчиваются боеприпасы. — А что это была за дивизия только что? — Как и ожидалось, новый самолет, а не один из семи, которые мы уже сбили... Думаю, нам следует серьезно отнестись к разведке воздушного флота. — Так это и есть восемь дивизий? Разговаривая с Серебряковой и глядя правде в глаза, что оценка в восемь дивизий не может быть ниже, Таня, будучи Таней, все же должна пробормотать: “я не понимаю, однако. Интересно, где сейчас их военно-воздушные силы? От этого вопроса у меня разболелась голова.” — Прошу прощения, майор, Но если они не вышли после того, как мы их так сильно атаковали, то, может быть... может быть... здесь их нет? Замечание Серебряковой на мгновение ошеломило Таню. — У армии Федерации нет воздушных магических сил? Она смеется, о невозможности такой ситуации. — Но лейтенант Серебрякова, это не может быть правдой. Именно они перешли в наступление. — А кроме того... — продолжает объяснять Таня. В отличие от дореволюционной Дакийской армии, армия Федерации может быть коммунистической, но Федерация все же умудряется считаться крупной державой. Независимо от качества, они действительно использует воздушные силы, и были сообщения от различных подразделений, что они были довольно жесткими. — Вы читали боевые сводки воздушного флота, развернутого на востоке? Они говорят, что в настоящее время сражаются за превосходство в воздухе с военно-воздушными силами Федерации, включая магические подразделения! — Да, майор. Но это означает, что армия Федерации должна понимать важность превосходства в воздухе. Не поспоришь. — Таня кивает. Хотя война идет в их пользу, она слышит, что воздушные бои идут тяжело. В конце концов, многие имперские маги дислоцируются в важных точках запада, ведя состязание в гляделках с Содружеством. Не то чтобы их было так уж мало на востоке, но иметь дело с целой армией Федерации лицом к лицу очень тяжело. — Они оставили нас в покое все время... Я имею в виду, я пыталась думать о различных перспективах, которые могут быть у Федерации, но не могу придумать никаких причин, кроме отсутствия сил. — В этом есть смысл, но... Нет, ты права. В таком случае, я думаю, что неправильно поняла ситуацию. — Таня сожалеет, что у нее были такие большие ожидания. — Вместо того чтобы беспокоиться о поисках, мы должны были сосредоточить наши усилия на нанесении ударов по поверхности. Хоть перспективы и были пятьдесят на пятьдесят, ее беспокоит, что она упустила шанс. Даже если бы они возобновили атаки сейчас, ее подразделение полностью устало, и это оптимистичное описание. Если она будет давить на них слишком сильно, они не смогут проявить свои полные возможности, даже если возобновление возможно. Логический расчет Тани за и против категорически отвергает бессмысленное втискивание элит, таких как 203-й батальон в толпу врагов как бессмысленную жертву. Какой ужасный позор, но им нужен отдых и припасы. — Мы отступаем... Попросим Тигенхоф дать нам отдых и припасы. Оставим работу по атаке наземных сил другому подразделению магов. О — продолжает Таня. — И передайте майору Хофену из 213-го магического батальона, что мы отклоняем его предложение выпить. Серебрякова, морщиться, и Гранц, выглядевший разочарованным, подтверждают приказ. Гранц, похоже, действительно питает слабость к выпивке. Нехорошо, — размышляет Таня. Чрезмерное употребление алкоголя аморально, и хотя вопрос больше личных предпочтений, Таня собирается сказать ему, что, возможно, ему следует уделять немного больше внимания своему здоровью, когда она ловит себя на мысле. Неужели я собираюсь посягнуть на чью-то личную свободу? И на сомнительных моральных основаниях? 29 МАРТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. Примерно в то же самое время у майора Тани фон Дегуршаф возникли некоторые внутренние конфликты по поводу ее психического состояния и возвращения ее подразделения обратно в Тигенхоф... Генерал-лейтенант фон Рудерсдорф был выбит из постели известием, что силы Федерации приближаются к Тигенхофу. Следующее сообщение о том, что 203-й воздушный магический батальон перехватил их и добился своего, заставило его улыбнуться. Маги основательно потрепали восемь вражеских дивизий. Если бы только две дивизии отсиживались в Тигенхофе, город мог пасть... Но, очевидно, в конце концов Дегуршаф применила самую настоящую мобильную оборону. Она зашла так далеко, что послала отчет, извиняясь за то, что действовала, чтобы выманить вражеских магов, и слишком поздно поняла, что их нет, но это было просто ее стремление к совершенству. Рудерсдорф даже усмехнулся, услышав странное извинение. Она взяла на себя огромную армию, расстроившую их так сильно, что им будет трудно продвигаться вперед, и доказала отсутствие вражеских магических сил. В результате многие имеющиеся резервы армии Федерации были задержаны. — Великолепно! Великолепно! Тогда он был уверен, что они одержат победу. Мы победили. Теперь оставалось только одно. Пошлите туда поток солдат, всех людей, которых Империя могла сдвинуть с места, чтобы нанести удар по ослабленным слабым местам истощенной армии Федерации.

1. Дора — немецкая 80-сантиметровая железнодорожная пушка. 2. Атеросклероз — хроническое заболевание артерий эластического и мышечно-эластического типа. 3. Идеологическое воспитание — давайте изучать политическую теорию партии, чтобы установить правильный социализм! А? Мы служим в армии, так что это не имеет к нам никакого отношения?! Бунт! Такой приятный урок. По-видимому, солдаты чувствовали, что эта “крытая тренировка” была не так уж плоха, потому что все, что им нужно было делать, это сидеть. 4. Разжигатель войны — Сумасшедшая война. Эти флюиды клана Симадзу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Реорганизация. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка. 10 АПРЕЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА. Полковник фон Лерген гордился своей работой в качестве офицера Генерального штаба. Как солдат, как офицер и прежде всего как человек, он не сомневался, что добросовестное выполнение своих обязанностей — его долг. Возможно, в этом и была проблема. С мрачным лицом он мысленно вздохнул в сотый раз за день. — Вот, наверное, каково — хотеть сбежать к алкоголю и сигаретам, если бы это было разрешено. — Похоже, он был не единственным, кто чувствовал то же самое. Подробности были поистине абсурдны. Военные были сдержаны политическим запросом. Хотя он знал, что это был фарс, ему пришлось заставить нескольких высокопоставленных офицеров стать клоунами. Люди склонны злоупотреблять расспросами, — подумал Лерген, тяжело вздыхая и усаживаясь на приготовленное для него место. Он оглядел комнату и заметил, что лица слева и справа от него чуть ли не подергиваются. По выражению их лиц было ясно, что всем неохота здесь находиться. Здесь присутствовали как высокопоставленные офицеры Генерального штаба, так и сотрудники, отвечающие за повседневные дела. Возможно, на восточном фронте и было затишье, но это не означало, что их время было бесконечным. Лерген понимал их раздражение из-за того, что им приходится тратить деньги на столь глупое предприятие. Должно быть, именно поэтому. Деревянный молоток, возвещавший о начале собрания, звучал почти как призыв покончить с ним. — Все собрались? Хорошо, тогда давайте начнем. В конце концов, сам генерал-лейтенант фон Зеттюр призвал собрание к порядку. Может быть, именно это он и имел в виду. — Ладно, майор фон Дегуршаф. Настоящим Следственный комитет проведет расследование вашего недавнего поведения, чтобы прояснить вопросы Верховного командования. И Лерген не мог винить его. Все в расследовании было нерегулярным. Тот, кто совершил нападение на столицу Федерации, что обычно считается успешной операцией, получил выговор, хотя и окольным путем. Армейская логика говорила, что ее действия простительны. Именно поэтому первоначально весь Генеральный штаб яростно выступал против встречи. Причина, по которой так случилось, вероятно, заключалась в том, что гражданские чиновники, проводившие все свое время в тылу, не понимали, что такое война. Поскольку председательствовал Зеттюр, вердикт, несомненно, был невиновен. Труднодостижимый разрыв между Генеральным штабом, правительством и политиками был очевиден, как из того факта, что неродившийся вопрос рассматривался как проблематичный, так и из того, что потребность в расследовании ощущалась вообще, хотя бы для того, чтобы иметь готовую историю. Что ж, в этом есть смысл. — Лерген со вздохом принял сложившуюся ситуацию. Единственная причина проблемы заключалась в том, что действия майора фон Дегуршаф можно было рассматривать как чрезмерные. С военной точки зрения нападение на вражескую столицу было вполне логичным. Любой штабной офицер мог одобрительно кивнуть в знак того невероятно значительного вклада, который она внесла. Но когда Лерген услышал, что некоторые ее поступки могут вызвать споры с политической точки зрения, он понял и эти доводы. Если цель состояла в том, чтобы стереть в порошок честь врага, то атаки символов их страны было трудно избежать. Политики, вероятно, думали, что это просто спровоцирует Федерацию... Они упускали суть, но и он не мог отрицать того, что они говорили. — В расследовании, майор фон Дегуршаф, против вас выдвигаются обвинения в применении чрезмерной военной силы в городской местности и предприняли военные действия по своему усмотрению. Признаете ли вы истинность этих вещей? По веской причине генерал Зеттюр зачитал критику за то, что она зашла слишком далеко и сделала это самостоятельно. Однако большинство присутствующих офицеров немедленно отвергли бы это рассуждение как искаженное. Сам Лерген был уверен, что строгий приказ о невиновности Дегуршаф от его непосредственного начальника, генерал-лейтенанта фон Рудерсдорфа, будет выполнен. Наступление на Москву было необходимо. Таково было твердое убеждение Лергена. — Генерал. Я одновременно потрясена двумя утверждениями, которые вы мне представили, и непреклонна в том, что они не соответствуют действительности — клянусь вам. — Вот и прекрасно. Тогда, майор фон Дегуршаф, давайте сначала проясним обвинение в том, что вы действовали по собственному усмотрению. Все считали, что хотя операция, проведенная 203-м воздушным магическим батальоном в качестве угрозы и отвлекающего маневра, закончилась дальним рейдом, который был более угрожающим и отвлекающим, чем ожидалось, она не сильно отличалась от того, что вы назвали бы атаками преследования. Даже если она действовала самостоятельно, все офицеры Генерального штаба сказали бы, что это входит в сферу ее приказов. Почему? Потому что она достигла целей приказов. Это то, что вы называете мышлением на цыпочках, а не непослушанием. Должно быть, именно поэтому Зеттюр кивнул, как будто все понял. — Прокурор, приступайте. — В отличие от спокойного, знакомого голоса, которым он пользовался до сих пор, его тон внезапно стал резким и властным. Что ж, ему не нужно было это скрывать. В тот момент, когда он обратился к судейскому офицеру армии таким суровым тоном, его истинные чувства были ясны. В конце концов, он сам участвовал в создании 203-го воздушного магического батальона. Даже в этом расследовании, если бы Генеральный штаб не вынудил его взяться за дело под предлогом того, что именно он несет за нее ответственность, ему никогда не дали бы руководящую роль. — О, прокурор, пока я не забыл, у меня есть предупреждение. Ни один наблюдатель не имеет права покидать свои места во время разбирательства. Если речь идет о чести майора фон Дегуршаф, то я, как офицер Имперской армии, предпочитаю, чтобы все офицеры присутствовали при обсуждении. Уверен, что вы это знаете, но, — продолжал он, и то, что он сказал дальше, было, с точки зрения армейских судебных офицеров, довольно трудно, — лично я, если понадобится или кто-то захочет, я не против обнародовать отчет. Что ж, можете начинать. Его метод был необычайно тщательным. Прежде чем судебный чиновник, представляющий волю Верховного Главнокомандования, успел даже открыть рот, Зеттюр нанес чудовищно яростный удар. Это доказывало, насколько Зеттюр и все офицеры Генерального штаба были против расследования, но в то же время, несмотря на их сопротивление, собрание все еще продолжалось. Очищая имя Дегуршаф, они защитят всех остальных от оскорблений. Даже если они в конечном счете переступили черту Генерального штаба и Восточной группы армий для цели, они все еще чувствовали, что Верховное командование было слишком жестоким в своем обращении с Дегуршаф. — Тогда я начну с вопроса о ее самостоятельных действиях… А потом, глядя на список обвинений, которые судебный пристав предъявлял одно за другим, Лерген невольно вздохнул. — Я так и знал. Напряжение в зале заседаний было вызвано гневом офицеров. Нетрудно догадаться, что цель расследования чувствовала то же самое, хотя внешне она оставалась трезвой и искренней… — У меня от этого голова разболелась. Лерген хорошо знал что заключение никак не упрекнет Дегуршаф. Сколько же было людей, способных выдержать пристальные взгляды Зеттюра, когда он председательствовал и других, и лишить ее чести и квалификации офицера? Глава Следственного комитета номинально являлся начальником Генерального штаба. Зеттюр, как тот, кто руководил расследованием в практическом плане, был критически важным членом Генерального штаба. Очевидно, что все считали расследование фарсом. Зеттюр, вероятно, в духе протеста, начал разглядывать свой ближайший портсигар, пока судебный пристав говорил, и в конце концов одолжил у кого-то рядом с собой огонек. Большинство офицеров сочли расследование абсурдным. В то время как они насмехались над каждым словом судебного офицера, они кивали на все, что говорила защита. Некоторые даже заходили так далеко, что аплодировали. Когда Зеттюр послушно постучал молотком для порядка, комедия была неизбежна. Вот почему... Вот почему Лерген ворчал. — Разве мы не могли избежать расследования? Он был захвачен муками постыдного сожаления. Было много намеков на опасность. Между армией и тылом существовала серьезная разница в уровне информированности. Он был убежден, что ведет себя очень осторожно. Он сделал все возможное, чтобы обменяться мнениями о военной обстановке с теми, кто находился в тылу, и быть в курсе как положения армии, так и обстоятельств на внутреннем фронте. Возможно, действия были ненормальные для штабного офицера, но он твердо верил, что единый тыл необходим для того, чтобы военные действия проходили гладко. И когда атакующая армия Федерации была уничтожена в нетрадиционном маневренном сражении, он с гордостью выпил за четко функционирующую координацию между линией фронта и внутренним фронтом. А потом вот это. — Как мы сюда попали? — Зачем им вообще понадобилось яростное опровержение защиты и ошеломленный судебный пристав? Он мог только сожалеть, что они не смогли избежать расследования. — Все, что он делает, это усугубляет раздор. В конце концов, просто наблюдая, он знал, каков будет результат. Дегуршаф отвечала на каждый оскорбительный вопрос деловито, подавляя свои эмоции. Ведущий был нейтрален только по названию и настойчиво бросал сарказм в сторону обвинителя. Защита даже не пыталась скрыть своей решимости противостоять несправедливому посягательству на честь офицера. Что касается ее одиночных действий, то офицеры Генерального штаба официально заявили, что у них нет никаких проблем. А по поводу чрезмерности атаки, защита упорно настаивала на обвинении, используя прецедент нанесения ударов по военным объектам, а также цитаты из армейских записок. В протокол даже вошло следующее: “она избегала гражданских объектов. Мы должны официально похвалить ее усердную работу по ограничению атаки только партийными или военными объектами”. Когда сильно вспотевший прокурор склонился над своим столом и его контраргументы затихли, Зеттюр наконец положил конец фарсу. — Ну что ж, похоже, нам больше нечего обсуждать. — Сделав формальное замечание, что все подробно изложили свои аргументы, он перешел к главной теме разговора. — Расследование приводит к следующему выводу. Майор Таня фон Дегуршаф, мы считаем, что обвинения против вас опровергаются. Зеттюр произнес вердикт тоном, который говорил: “шарада окончена”, и офицеры закивали, как будто это было вполне естественно... Не потому ли каждый из них носил значки полевой службы, выданные за боевой опыт, приколотые к их униформе, чтобы молчаливо выразить ярость передовой линии? — Майор Таня фон Дегуршаф, ваше имя очищено. Настоящим я завершаю расследование. Да будете вы продолжать сражаться в самых жестоких битвах и посвятите себя нашему делу. Вот и все. На данный момент дело подошло к концу. Но когда он покинул зал заседаний, чтобы заняться своими очередными делами, Лерген чувствовал себя ужасно подавленным. Все, о чем он мог думать, — как сильно ошибался. Он никогда не думал, что Верховное командование, особенно внешняя разведка и Кабинет министров, не только выразит гнев по поводу нападения на Москву и других военных действий майора фон Дегуршаф, но и будут иметь такой разрыв с армией, что потребуют расследования… Когда он получил первый отчет, то закричал, что не может поверить. Как только он успокоился, то наконец начал понимать природу проблемы. Он понимал, что Дегуршаф была склонна осуществлять непреклонные планы, чтобы добиться результатов. Иногда он беспокоился об этом. Но только не так. Возможно, у него и были причины для беспокойства, но это были ее средства — он и не думал упрекать ее в том, что она преследует свои цели. На самом деле, если не считать его сомнений относительно характера, она была выдающейся личностью. Можно даже назвать ее образцовым офицером Имперской армии… — Неужели я просто привык к ее образу мыслей где-то на пути? Значит ли это... что она права? Если мы сможем ударить по Москве, то сможем вывести хотя бы часть войск Федерации из боев на восточной границе. — В некотором смысле она пыталась воссоздать то, что произошло на Рейнском фронте... И все, что вы можете сказать, то, что она проделала большую работу. Благодаря ее атаке многие воздушные силы на восточном фронте были отброшены назад. Великолепный подвиг, и в нем нет ничего проблематичного… Конечно, он должен был добавить, что это была солдатская перспектива. Наступая издалека и совершая набеги на важные объекты и базы в стране, они вынудили противника усилить свою оборону в тылу, что привело к тому, что они смогли направить только ограниченные ресурсы на самые передовые рубежи. Нападение с целью запугивания. С точки зрения Имперской армии, демонстрируя, что они могут напасть на Москву в любой момент, они прижали войска Федерации к окрестностям столицы. Он никогда за миллион лет не думал, что одобрение плана нападения Дегуршаф вызовет столько проблем, поэтому он не мог не быть озадачен внутренними аргументами. Но как только он пришел в себя и все понял, то почувствовал себя безнадежно. Вероятно, тыл Империи контролировался довоенной логикой. Они не меняли своего мнения в соответствии с сообщениями, которые появлялись в газетах или по радио, они просто делали звонки, используя довоенную логику! Какие впечатляющие перекрестные цели они преследовали в споре. Война — то, где солдаты сражаются при поддержке тыла. Но в последнее время война стала юрисдикцией армии, и тылу было безразлично положение армии. Мягко говоря, возможно, они доверяют армии... Они просто не понимают. — В любом случае, надо что-то предпринять, иначе у нас будут неприятности... — продолжал он. — нет, прежде всего дело майора фон Дегуршаф. Лерген небрежно переключил передачу и вновь сосредоточился на стоящей перед ним задаче. В настоящее время Следственный комитет изучил прошлое Дегуршаф и показал, что никаких проблем не возникло. В результате членам суда были розданы различные бумаги, и они были уведомлены, что оправдательный приговор Дегуршаф будет внесен в публичный протокол. С ним можно было официально заявить, что она никогда не делала ничего проблемного. Армия отрицала тыл и авторитет Верховного Главнокомандования. Если бы внутренний фронт и линия фронта столкнулись, Лерген сожалел, что не смог бы сделать это более сдержанно. Но в то же время он должен был быть “внимательным” и думать о том, куда отправить Дегуршаф и ее батальон в следующий раз. Они хотели узнать ее мнение, поэтому, поскольку они были знакомы, работа выпала на него. — Что ж, это хорошая возможность. — По крайней мере, это определенно был шанс понять ее и разобраться в ее намерениях. Только войдя в кабинет Генерального штаба, где она его ждала, он наконец понял, что должен был взять с собой майора Угера. — Может быть, даже тот, кто раздражен из-за нежелательного вопроса, немного расслабился бы, если бы там был одноклассник из военного колледжа. Но было уже поздно. Дегуршаф встала и отдала ему точный, как в учебнике, салют. Он поморщился, отвечая на ее приветствие. — Прошло немало времени. Извините за ожидание, майор. Она была гораздо спокойнее, чем он ожидал, и ответила, что не возражает. — Отлично, тогда давай поговорим о том, где вы будете дислоцироваться. Есть какие-нибудь пожелания? Однако ее ответ был настолько шокирующим, что он чуть не упал навзничь. — Вы хотели бы заниматься чем-то еще, кроме службы на фронте... верно? — Да, сэр — деловито ответила она, не колеблясь и не лукавя. — Война в самом разгаре, и майор фон Дегуршаф... не хочет служить на передовой? — Если бы она была новобранцем или его заменой, он мог бы упрекнуть ее в том, что она боится, но если суровый, как гвоздь, командир, атаковавший штаб Республиканской армии на Рейне, избегал фронта, это была совсем другая история. Таким образом, подтверждение ее намерений было просто административной процедурой — его первым шагом, если хотите. — Все в порядке. Тогда, майор, у меня есть вопрос, на который я хочу, чтобы вы ответили. — Да, сэр. — Не стесняйтесь считать разговор личным. Майор фон Дегуршаф, почему такой выдающийся солдат, как вы, хочет избежать самой передовой линии? Он хотел знать только одно: почему. Здесь же лежал и его собственный интерес. Нет, можно сказать, только он хотел узнать. Поэтому, хоть он и не был уверен, как спросить, но все же продолжлил. Совершенно естественный вопрос: почему она, называемая, как ржавым серебром, выбрала службу в тылу? — Если говорить предельно кратко, то фронтовая служба раздражает. Я обращаюсь в тыл по совершенно личным причинам. Кроме того, я хотела сказать об этом раньше, но у меня есть предложение о том, кто должен быть моим преемником — новый командир 203-го воздушного магического батальона, я имею в виду. Я хотела бы рекомендовать вам моего заместителя, капитана Вайса. Новость облетела весь штаб в мгновение ока. Майор Таня фон Дегуршаф, командир 203-го воздушного магического батальона, искренне желала работать в тылу! А в чем причина? Расспросы о ее достижениях в бою истощили последние остатки ее терпения. На какое-то мгновение все могли понять — имеет смысл, — но для тех, кто работал с ней, это не было шуткой. Во главе этой своры стоял генерал фон Зеттюр. Когда он получил донесение от Лергена и влетел в кабинет полковника, разыскивая ее, первые слова его были тверды. “Скажи что она имеет ввиду. Что? В руке у него была записка, которую Лерген набросал всего несколько минут назад относительно предпочтений Дегуршаф в отношении назначения. Когда она невозмутимо посмотрела на него, он швырнул рапорт, где говорилось, что она склоняется к службе в тылу, на пол. Его поведение изменилось так быстро, что любой нормальный офицер смертельно побледнел бы. Словно выражая гнев Зеттюра, пачка бумаг разлетелась на части, ударившись об пол, и листы рассыпались в беспорядке. Вероятно, первая демонстрация такой ярости, которую Лерген видел с тех пор, как вступил в армию. Могли ли сержанты, прикрепленные к учебным взводам, вообще проявлять такую поразительную ярость? Честно говоря, он и не подозревал, что кто-то может так разозлиться. Но. Все, кто заметил, что произошло дальше, были поражены... Дегуршаф ошарашенно смотрела на него. Не спокойно, не в ярости от того, что ей отказали, а ошеломленно. Эта... боевая кукла. Этот человек в одежде монстра. Выглядит потрясенной. — Отвечайте мне, майор. Какая у вас может быть причина отказаться от своего долга? — Генерал, я не понимаю смысла вашего вопроса. Смысл вопроса был ясен. Даже если в дело вмешивался тыл, такое поведение выходило далеко за рамки дозволенного кодекса. С какой целью она могла предать ожидания армии и Генерального штаба, а затем начать такую бычью словесную атаку поверх всего этого? — И еще я спрошу: вы хотите избежать боевого дежурства не только на востоке, но и на западе, да и дома тоже? — Да, Генерал. Я намерена и впредь отдавать все силы исполнению своего долга. Пожалуйста, позвольте мне сказать, что я удивлена, что вы сомневаетесь во мне настолько, чтобы сказать, что я откажусь от него. — Простите, так вот что вы имели в виду, когда сказали, что не можете понять? — Да, сэр, совершенно верно. Я не понимаю. У вас нет объяснения, почему вы просите о чем-то, что практически равносильно отказу от своего долга? — Даже Лерген мог понять скрытый смысл вопроса Зеттюра. И все же… И все же ... Она что, не понимает? Ответ Дегуршаф был настолько неожиданным, что на мгновение все невольно замерли. — Что же она говорит? — Существо перед его глазами вдруг показалось ему каким-то непостижимым чудовищем. — Что только что сорвалось с ее губ? — Чего? Чего ты не понимаешь? Это как раз то, о чем я спросил, майор. С чего бы такой элите, как вы, с псевдонимом, добровольно идти в тыл? Да. Да, именно так оно и было. Карьера майора Тани фон Дегуршаф в качестве мага была практически эквивалентна ее жизни. Таким образом, она провела половину своего существования в армии, а большую часть — в смертельном притоне, самых передовых линий. И теперь она пытается уклониться от военной службы? То, что делал Зеттюр, было не столько вопросом, что заставило ее передумать, сколько пыткой, и он не мог остановиться. Может быть, именно поэтому... Дегуршаф, наконец смирившись, пробормотала свои истинные чувства. — Генерал, я получила приказ атаковать столицу Федерации. Все, что я делала, — следовала приказам Генерального штаба. Я следовала приказам и получила запрос на себя, поэтому мне кажется, что люди сомневаются в моей способности подчиняться. — Ты серьезно? — Конечно, генерал. Ее ответ на вопрос был детским, в том смысле, что она была так уверена в своей правоте, но с точки зрения солдата это было невероятно подозрительно. Просто глядя на нее, она казалась ребенком, который выполнил свое первое поручение, гордо выпятив грудь. Почти так же, как если бы она сказала: “я пошла и купила картошку, которую ты просил”!.. В таком контексте атмосфера казалась очень странной. — Значит, вы утверждаете, что сделали замечание, потому что выполняли приказ Генерального штаба, но в результате было проведено расследование? Если бы Лерген присмотрелся повнимательнее, то увидел бы, как пульсирует в висках Зеттюр. — Мм, даже не нужно смотреть. — Он поморщился. Никто не захочет стоять перед генералом так, как он сейчас. Его гнев прокатился по всему телу. — Да, Генерал. Я выполняла отвлекающую миссию для поддержки основных линий на востоке. Но я чувствую, что если какой-то офицер сомневается хотя бы в одном из моих военных действий, то, возможно, мне не хватает способности служить в операциях. — Неужели ты не понимаешь, что говоришь? Или ты играешь с огнем в полном понимании того, что делаешь? Вот, наверное, каково смотреть, как кто-то играет со спичками возле порохового погреба. Чтобы нервно гадать, когда же он взорвется. Меньше похоже на бабочек в груди, больше на колющую боль в животе. Лергену оставалось только жалеть себя за то, что он оказался свидетелем этой стычки. Если ему повезет, он выпьет виски, крепче вина, и забудет об этом… Если вообще можно такое забыть. — Нет, Генерал. Я солдат, и как таковой, верю только в соблюдение Кодекса поведения. Майор ответила так, словно не знала, о чем ее спрашивают, словно не понимала, к чему клонится вопрос. И она вовсе не выглядела виноватой. На ее лице застыла маска замешательства, когда она получила допрос от своего старшего офицера. — Майор, есть ли еще что-нибудь, что вы хотели бы сказать в ответ на вопрос? — ответил генерал. Он вложил в свое лицо столько гнева, что казалось, ни один человек никогда не сможет превзойти такое проявление эмоций. Если бы у Лергена был выбор, он не оказался бы и в сотне метров от этой сцены. Это действительно то, о чем я сейчас думаю?.. Лерген чувствовал, что в каком-то уголке его мозга бродят мысли о побеге, но не мог заставить их прекратиться. — Генерал, я уже давно это говорю, но мне больше нечего добавить. — Майор, я ценю вашу способность к стратегическому мышлению. С изумительной демонстрацией самообладания Зеттюр едва удержался, чтобы не взорваться с яростью, которая расплавила бы железную волю. Историки должны восхвалять его за этот момент. — Это большая честь для меня, генерал. — И конечно, историки тоже обратили бы внимание на ровный ответ Дегуршаф. Давайте будем честными. До этого момента Лерген никогда не считал успешное вербальное общение таким чудом. То, что Дегуршаф имела в виду этим замечанием, было за пределами его понимания. Ты ведешь себя как ребенок, пытающийся добиться своего, — чуть было не пожаловался он, но тут его осенило… Ребенок, пытающийся добиться своего? Он не думал, что такое возможно, но когда он взглянул на майора, ее щеки надулись от разочарования. Она спокойно смотрела на Зеттюра, но разница в росте означала, что она смотрит на него снизу вверх. Легко забыть, но майор фон Дегуршаф была еще ребенком. И у нее не было большого жизненного опыта, так что если война составляла большую ее часть, а потом расследование поставило под сомнение ее пригодность для этой роли... — Может быть, она переживает бунтарскую фазу? Вы, должно быть, шутите. — Лерген вдруг почувствовал себя очень смущенным. — Расскажите мне подробно, в чем, по вашему мнению, заключалось военное значение налета на Москву. — Да, сэр. Это был оптимальный способ поддержать войска на главных направлениях востока. Я также горжусь этим шагом к истощению Федерации. Нетрудно было догадаться, что чувствовала Дегуршаф, когда столкнулась с Зеттюром с этим сдержанным ответом и великолепно бесстрастным лицом. На самом деле, ее заявление о гордости, вероятно, было искренним. Но именно поэтому Лергену вдруг захотелось обезболивающего. Ты гордишься, но одновременно дуешься, потому что тебя критикуют? Так. — Если монстр, возглавляющий воздушный магический батальон, является солдатом с таким менталитетом, это ужасно иронично. У нее Среброкрылый Штурмовой Значок с Дубовыми листьями. Ее достижения фактически требуют, чтобы ее описывали как героя. Но ее псевдоним “Белое Серебро”, возможно, слишком далек от истины. Вместо элегантного белого серебра она — ужасный враг, разъеденный брызгами крови и достойный называться ржавым серебром. Несмотря на все, внутри она — ребенок, который скулит, что не хочет идти на фронт, потому что кто-то разозлился на нее? — Думаю я понимаю, что ты чувствуешь. — Я польщена. Лерген больше не знал, что сказать, но на его глазах Зеттюр, казалось, что-то понял и резко сменил тему разговора. Лергену ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать за происходящим. — Ну а теперь, что касается вашего запроса на службу в тылу... Я хотел бы сначала подтвердить кое-что о ваших намерениях. В ответ на “Да, сэр” майора Дегуршаф, Зеттюр кивнул, как дружелюбный старик. — Я хотел бы спросить, считаете ли вы возможным скорейшее заключение мира? — Об этом не может быть и речи. Я считаю, что даже думать об этом бессмысленно. — А? — Лерген издал возглас прежде, чем успел понять. — А почему ты так думаешь? — Во-первых, это предположение: насколько нам известно, у Федерации нет никаких логических причин начинать войну с нами. — Да? — Продолжай. Лерген остался на обочине в растерянности, не в силах понять, к чему клонится разговор, а Дегуршаф и Зеттюр продолжали беседу между собой, понимая друг друга с полуслова. Но даже Лерген мог понять то, что говорил Дегуршаф о Федерации — ему тоже было трудно понять, почему она открыла военные действия. Если Федерация хотела ударить по Империи, она должна была начать войну раньше. Не было никакого объяснения тому, почему, если у них было желание сражаться, они оставались в стороне, пока Империя не победила Республику. Следует отметить, что обе державы старательно воздерживались от случайных столкновений на границе. Вот почему, когда пришло первое донесение, все офицеры Генерального штаба, включая Лергена, закричали: “почему?!” в замешательстве. — Нет никакой логической причины, генерал. По крайней мере, нам об этом ничего не известно. — Насколько нам известно, нет? — Да, Генерал. Независимо от того, как продвигаются наши исследования, должна быть какая-то причина, которую мы не знаем. На самом деле, насколько было известно Лергену, исследования не продвигались вперед. Вполне понятно, что борьба с вторжением была приоритетной задачей, а не выяснением его причины. А в Генеральном штабе полное расследование было отложено из-за нехватки кадров. В экстренных обстоятельствах, когда враг приближался, они были вынуждены отдать все свои силы на то, чтобы дать ему отпор, вместо того чтобы неторопливо анализировать его мотивы. — Поэтому мы не должны вести переговоры, используя существующую парадигму. Пока мы не поймем эту парадигму, неясно, возможно ли вообще вести переговоры с этой страной. — Некоторые думают, что если мы пройдем через первую атаку, то найдем выход… — При всем моем уважении, прекращение огня будет означать смерть для Федерации. Почему? Потому что в государстве с такой политической системой, как у Федерации, правительство не смирится с провалом. Лерген нахмурил брови в направлении разговора, который, как он думал, должен был стать кроличьей тропой... в данном случае это было больше похоже на стратегическую встречу и на чрезвычайно реалистичном уровне. Дегуршаф подвела их к очевидному ответу. При таком недостатке ясности вести переговоры было невозможно. И что еще более важно, если они не знали основной причины, то узнать это было невозможно. И Зеттюр кивнул с таким видом, как будто все понял. — Поэтому переговоры о скорейшем прекращении огня — полная фантазия. Я бы предположил, что даже небольшие переговоры на линии фронта будут чрезвычайно трудными. — Твоя точка зрения о трудностях имеет смысл. Но не кажется ли тебе, что именно твоя забастовка в Москве сделала невозможными переговоры из-за их потери лица? Практически вся их работа была уничтожена нападением. Строго говоря, шаг был вызван военной необходимостью. Можно сказать, что для обороны востока это была необходимая акция. Но, может быть, цена была слишком высока? Теперь, когда ее честь была попрана, растоптана и уничтожена, Федерация не могла отступить. А с таким высоким боевым духом Империи, армия не сможет так легко выйти из войны. Публика жаждала победы и дальнейших результатов. Разве не Дегуршаф спустила крючок? Конечно, по крайней мере часть ответственности лежала на ней. — Нет, Генерал. Вопрос Зеттюра, независимо от логики, был одним из тех, которые Лергену тоже были несколько любопытны, на эмоциональном уровне. Должно ли это быть описано как своего рода предупреждение от его инстинктов, которые знали степень ненормальности Дегуршаф? — Ее ответ будет просто мусором. — Как ни странно, Лерген был способен предвидеть это. — Хм... Тогда скажите мне, майор, что вы думаете? На мгновение он не мог избавиться от ощущения, что вопрос Зеттюра был похож на руку, тянущуюся к ящику Пандоры. Эта эмоция была ему практически незнакома. Он так сильно хотел спросить, и все же его эмоции кричали, чтобы он этого не делал. Он думал, что был готов сражаться за свою нацию с тех пор, как вступил в армию. — Генерал, Федерация смотрит на мир иначе, чем мы. Это нация с тенденцией к исключительности и паранойе. — И? — Так что ценности, определяющие их, вероятно, делают упор на выживание. Они боится Империи. Или бояться, что них нападут. Если вы предположите, что они взял на себя инициативу атаковать по этой причине, выбор начинает иметь смысл. Но? Дегуршаф дает спокойный ответ прямо у него на глазах? Лерген сделал все возможное, чтобы упорядочить беспорядочные мысли в своем запутанном сознании. — Это майор Таня фон Дегуршаф. Она магический офицер, а также закончила свое образование в качестве офицера Генерального штаба. И она еще ребенок… Что-то было очень странно. И все же она была здесь, как будто самая естественная вещь в мире. — Является ли это окончательной формой идеального солдата нации? Угол ее анализа был ясен. По крайней мере, репутация в Генеральном штабе как эксперта по уникальному мировоззрению Федерации уже была установлена. Или, может быть, “как стратег” было более точным? Она ошеломила Генеральный штаб своей новой концепцией тотальной войны и сопутствующими ей проблемами материально-технического обеспечения. Ее стратегия обескровливания вражеских народов путем истощения, жертвуя как честью, так и человечностью, была ужасающе эффективна. Наблюдая за уничтожением Республиканской полевой армии и последующим крахом республиканской армии, который сопровождался кровопролитием, он потерял дар речи. Ее успехи в тактике обезглавливания и успехи на Рейнском фронте доказали, что она была не только искусным стратегом, но и выдающимся полевым офицером. — А если копнуть глубже — эмоции. Вообще, главная причина их действий — страх. Военные действия не являются исключением. Этот офицер, который умел читать поле боя, как никто другой... Талант поражал гениев армии своим острым взглядом на стратегию… Даже если она в пределах досягаемости правды, что нам тогда делать? — Что ты хочешь этим сказать? — Генерал, существование Империи — повод для страха, который Федерация больше не может терпеть. Если это так, то Федерация сложит свои мечи только тогда, когда мы будем уничтожены. Зеттюр криво усмехнулся. — Понятно. Страх? — Он немного помолчал, видимо тщательно подбирая слова, а затем задал вопрос: — По большей части я все понял, но у меня есть вопрос. — Какой, сэр? — Очень простой. Майор, почему Федерация не ударила нас в спину, пока мы сражались с Республикой? Если Империя является объектом их страха, то чего же они ждали? Лерген кивнул, задаваясь тем же вопросом. Но Дегуршаф улыбнулась, как бы говоря: очень хороший вопрос, но… — Вы совершенно правы, однако в военной сфере вполне разумное решение. Генерал, а что, если Федерация испугалась намерения невероятно могущественной Империи зайти так далеко, для уничтожения республики? Другими словами… Когда мысли Лергена наткнулись на ужасную возможность, которую он не мог отрицать, ему наконец пришлось вмешаться. — Генерал фон Зеттюр, прошу прощения, что помешал. Когда его начальник ответил, что не возражает, Лерген воспользовался случаем, чтобы задать вопрос. — Вы хотите сказать, что Федерация так боялась сражаться с нами, что стояла в стороне, пока мы уничтожали Республику, а потом не смогла вынести мысли о том, что им придется столкнуться с гигантской империей в одиночку?! Что же за абсурдная логика?! — Полковник фон Лерген, это всего лишь гипотеза. Но, как мне кажется, это было неизбежно. Они отчаянно хотят выжить. Я бы предположила, что они полны решимости сражаться до тех пор, пока Федерация или Империя не падут. — Значит, мирно договориться не получится? Огромная война. Огромная война, которая будет только усиливаться. Вопрос о том, почему у майора перед его глазами была невинная улыбка на ее лице, пришел ему в голову. Как она может улыбаться? Как она может так спокойно мне улыбаться? — Нет, Полковник. Почти так же, как если бы она сказала: "Я рада, что ты смотришь на вещи по-моему”. Ему хотелось верить, что это неправда, но в то же время мысль о том, что все происходит, поднималась откуда-то изнутри. Огромная, ужасная война. Создадим ли мы еще один ад, подобный Рейну? — Достижение мира вообще кажется невозможным. Либо мы потерпим крах, либо они — одно из двух. — Война на уничтожение? — А разве это не тотальная война в первую очередь? — она ответила без паузы, гораздо менее неуверенно. В ее уверенной, полной убежденности была та манера, которая свойственна людям, утверждающим нечто самоочевидное. Если она может ответить так уверенно, то я неправильно ее понял. Она либо безнадежная близорукая идиотка, либо сумасшедшая, подходящая для этой безумной реальности. Подумав об этом, Лерген по-настоящему испугался. Реальность — это безумие. А значит, что в этой сумасшедшей реальности она… Она, чокнутый майор фон Дегуршаф, вполне могла быть разумной женщиной. Другими словами, она понимает извращенную логику безумного мира? Возможно, Зеттюр способен контролировать свой гнев, потому что обдумал такую мысль. — Придя к такому выводу, Лерген взял себя в руки и вновь обрел решимость считать ее разумной личностью. Он отбросил свои предубеждения и просто попытался понять. Конечно, он был всего лишь одним человеком, поэтому не думал, что сможет полностью понять смысл. И даже так. Его способность понимать мир, где каждая часть парадигмы была другой, можно сказать, была успешным проявлением его интеллектуальной гибкости как высокопоставленного имперского солдата. Ох, ох, о Боже. Как ты мог позволить этому случиться? — Майор фон Дегуршаф, вы говорите, что хотите служить в тылу, зная, что в настоящее время у нас кризис. Я спрошу вас прямо: что вы хотите делать? — Военная мощь должна быть использована должным образом. Я хочу быть уверена, что когда нам нужны способы внести свой вклад в такое правильное использование, у нас они есть. — Даю тебе два месяца. — Сэр? — Я отправлю вас на западный фронт по своему приказу. Вы не будете полностью находиться в тылу, но на западных линиях вы сможете работать над исследованием боевых навыков и использовать свою энергию для изучения уроков, которые мы получили в действии. Через два месяца запишите все, что у вас на уме, и передайте в Отдел стратегических исследований. На основании отчета мы и решим что с вами делать. Вот черт, — подумал Лерген, прочитав намерения своего начальника. — Даже если ее взгляд на стратегию ненормален, он тверд. Значит, он хочет знать наверняка? Он, должно быть, хочет посмотреть, как эта сумасшедшая анализирует безумный мир, и решить, что с ней делать, основываясь на результатах.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Реорганизация. Часть 2

3 АПРЕЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ГДЕ-ТО В СТОЛИЦЕ ФЕДЕРАЦИИ, МОСКВЕ. На митинге в бункере далеко под Москвой собрались выдающиеся члены истинного ядра партии. Но, пожалуй, следует сказать, несмотря на всю мощь и авторитет, которыми обладала номенклатура*, все они, кроме одного, были белы, как полотно, и просто сидели в ужасе. Крупный инцидент в их однопартийном режиме выволок из грязи честь их великого диктатора и членов партии. Москва, подвергшаяся нападению напрямую, скорее всего... не будет сдуваться, как простой шторм. И более того, их главная ударная группа наступающая на запад была встречена имперской контратакой, понесла тяжелые потери и разваливалась на части. Поскольку армия Федерации таким образом оказалась во власти Имперской армии, умеренное политическое решение было практически безнадежным. Все помнили об этом. Они вспомнили, как многие их коллеги и предшественники были вынуждены “признаться” в “контрреволюционных преступлениях” и пали жертвой Великой Чистки несколько лет назад. Когда инцидент был настолько серьезным, кто-то определенно должен был стать козлом отпущения, независимо от того, ошибся он или нет. Присутствовала пара из высшего руководства армии Федерации и национальной обороны, которые попрощались со своими семьями, прежде чем приехать. Для тех, кто присутствовал здесь, кто чувствовал смесь мрачной решимости и смирения, присутствие разъяренного товарища Генерального секретаря Иосифа было достаточно справедливо, чтобы вернуть их кошмары. Но что было еще более ужасным, так это присутствие ухмыляющегося силовика чистки, Лории. Один только вид этого кровожадного дуэта позволял легко прийти к выводу, что они умрут сегодня, поэтому атмосфера была холодной. — Товарищ генеральный секретарь, разрешите говорить, пожалуйста. — Да, говори. — Око за око, зуб за зуб. Мы должны показать негодяям, которые вызвали эту ситуацию, ярость народа. Точно так же, как кто-то со стоном оплакивал свою судьбу… Когда все были готовы к тому, что предатели и преступники будут наказаны, Лория сказала то, чего никто не ожидал. — Значит, нам нужна солидарность народа… — Товарищ Лория, вы только что сказали “солидарность”? — Да, Товарищ Генеральный Секретарь. Наша родина находится в кризисе. Поэтому мы должны объединиться. Мы — одна нация, одна партия, и мы должны бороться за одну победу. Все были уверены, что он скажет, что должна быть чистка, наказание, казнь, или уничтожение. Когда они все до смерти боялись, что их обвинят… Товарищ Лория продолжил с предложением, которого никто не ожидал. Его слова удивили даже Генерального секретаря Иосифа. — Мы за одну идею. Может быть, тогда мы дадим нашим обесчещенным бывшим товарищам, которые будут преследовать ее вместе с нами, шанс искупить вину. Мы должны преодолеть наши мелкие разногласия и встретить кризис лицом к лицу ради нашей родины, нашей родной партии и ее триумфа. Когда Лория из комиссариата внутренних дел продолжила свой рассказ, все были поражены. — Око за око, зуб за зуб. Поэтому я рекомендую, чтобы для достижения цели мы использовали магов, которые в настоящее время интернированы за их преступления против предыдущего режима. Мы также должны восстановить арестованных офицеров и вернуть им их командование. На мгновение слова ошеломили даже Генерального секретаря. Это была не чистка и не осуждение виновных, а действительно конструктивное предложение. От Лории! Человека, чей коллега-политрук втайне считал грубияном — Лория сделал конструктивное предложение. Несколько человек отреагировали с легким удивлением, несмотря на то, что они были на публике, потому что это было так неожиданно. Если бы... Если бы они не находились в присутствии товарища Генерального секретаря Иосифа, который объявил бы даже отвод глаз предательским чувством, все повернулись бы к человеку рядом с ними с таким выражением лица, которое говорило бы: “он сошел с ума?” Вот как все это было странно и шокирующе... — Товарищ Лория, вы серьезно? Они же контрреволюционеры! Ответ члена партии, который едва сумел скрыть свое душевное расстройство, был чисто идеологическим. По крайней мере, он не хотел, чтобы кто-нибудь подумал, что он замолкает, потому что что-то замышляет. И к счастью для остальных присутствующих, его слова послужили толчком для их собственных мозгов. — Но все же подумайте. Мы просто заставим контрреволюционеров убивать друг друга. Конечно, мы можем использовать ресурсы людей, но таким образом мы можем сократить потребление пуль. Но ответ товарища Лории был вполне внятным. Ясная идея, изложенная без малейшего колебания. Они искренне не чувствовали никакого нежелания. — Может быть, такова была и воля товарища Генерального секретаря? Можно ли вообще в этой диктатуре высказывать свое собственное мнение подобным образом? Он был так уверен в себе, что все были захвачены мыслями. — Но ведь никогда не знаешь, когда они нас предадут! — Разве их не должны контролировать политические офицеры? Думаю, что наши товарищи политработники бесстрашно, агрессивно противостоят такого рода реакционным заговорам. Эти слова… Слова человека, который еще совсем недавно обвинял своих политработников? Кто отправил большинство магов в концентрационные лагеря в Сильдберии или расстрелял их? — Он как будто говорил: Почему ты спрашиваешь о чем-то столь очевидном? — Непостижимо… — Нет, я против. Слишком опасно. Пробормотал один из присутствующих... Это было словно повернуть колесо истории вспять. Слишком большой риск для Федерации и Коммунистической партии. Как правильно подойти к вопросу? В этот момент они все в ступоре выбирали сторону. Но не могли выбрать что-то не то. Неудовольствие товарища Генерального секретаря Иосифа могло означать конец их жизней. По крайней мере, они не смогут избежать гибели. — Как мы должны думать? Нет, нам нужно выяснить, о чем в первую очередь думал товарищ Лория. О чем он… Нет, генеральный секретарь думает? — Слишком опасно? Вы только что сказали, слишком опасно, но можете ли вы предотвратить следующий удар?.. — Что? — Вы хотите сказать, что наши товарищи, отвечающие за оборону, уже обладают достаточной боевой мощью? Тогда кого же я должен считать ответственным за то, что не предотвратили атаку? Но замечание угрюмого Лории уничтожило все лишнее время, которое им пришлось потратить на раздумья… Если они откажутся, им придется защищать Москву своими нынешними силами. Но если бы это было возможно, то инцидент, который уже произошел, был вызван небрежностью. В этом случае говорить, что они могут защитить, а потом не смогут, будет считаться безответственным. Самое лучшее, что их ждет — концлагерь. — Товарищ Генеральный Секретарь Иосиф, а вы как думаете? Я хотел бы спросить мнение наших товарищей… — Продолжай, товарищ... это для победы над Империей. Вы должны использовать любые необходимые средства. В этот момент присутствующие политические комиссары собрались с духом. Можно сказать, что у них не было другого выбора. Все, что они могли сделать — согласиться с планом освобождения мятежников, которых они поместили в лагеря, толпы, которую они объявили врагами государства, чтобы заставить их бороться с внешней угрозой. Если бы они этого не сделали, то кто-то из них, вероятно, нет, почти наверняка, был бы вычищен как диссидент, скомпрометировавший армию… А может быть, кто-то уже стал мишенью. — Единогласно. В тот день. Политбюро Федерации единогласно приняло решение освободить магических офицеров и солдат, которых они ранее считали врагами государства, и включить их в состав Вооруженных сил. Они даже извратили принципы, лежащие в основе их действий, их “политики”, чтобы противостоять Империи. Ну а принципы и правила подчиняются приоритетам. В Федерации это делало вещи очень простыми и понятными. Быть очищены или подчиняться. В Федерации было только два варианта. Нет, вообще-то тебе здорово повезло, если у тебя был выбор. Ведь в случае с большинством граждан Федерации решение было принято за них. ОДИН АПРЕЛЬСКИЙ ДЕНЬ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ГДЕ-ТО В КАКОЙ-ТО СТРАНЕ. На определенной фабрике в определенной стране… На фабрике нации, достойной называться высшим храмом капитализма, Джон отдавал все свои силы походу по магазинам — какое удовольствие! Естественно, он ни за что не платил из своего кармана. Его друг Филадель* покроет расходы. Ну что ж, счет пойдет государству, так что он не сможет потратить слишком много. Тем не менее, это были необходимыми покупками. Например, новейший “тягач”. — Он весил 41,9 тонны, но имел пятьсот лошадиных сил — неплохо. Хотя он также рассматривал некоторые более быстрые модели, Содружество чаще всего участвовало в оборонительных боях, поэтому он стремился к прочности, а не к скорости. — Мистер Джонсон, боюсь, что это было бы несправедливо. Но даже в Единых Штатах, если он хочет что-то купить, не означает, что у них были запасы для продажи. Производство новой модели было только начато. Кроме того, поскольку он был таким новым, в нем содержалась куча промышленных секретов. Вполне естественно, что связной Джона не желал вести переговоры. — Ну и что? Неужели так легкомысленно с моей стороны, сказать, что я хочу купить “новейший тягач” вашей компании? — Да, и он самый новый! Экспорт, когда мы еще даже не заполнили внутренний спрос, был бы немного… Это был не тот случай продажи акций, в которых армия Штатов не нуждалась. Потребности армии еще даже не были удовлетворены. В этих условиях продать "тракторы”" нейтральной " стране было бы трудно. — Я же не говорю, отдать бесплатно. Я заплачу как следует. Филадель покупает. Нет более надежной оплаты, чем эта, не так ли? — А вы не могли бы выбрать хотя бы старую модель? У нас их в запасе предостаточно. Конечно, продавец не знал, когда сдаваться. У Джона были глубокие карманы. Вам даже не нужно быть капиталистом, чтобы захотеть продать, если у кого-то есть потребности. Он предложил купить несколько более старые тягачи в качестве делового шага. К счастью, у них было более чем достаточно инвентаря. Производительность была даже хорошей, поэтому они могли производить больше. Если они могли заставить производственные линии двигаться, само по себе было хорошей новостью, по крайней мере для продавца. — Увы, я слышал, что их нельзя использовать в пустынях или в жарком, влажном климате, и хуже всего, что они слабы. Но в каталоге Джона эта модель значилась в списке “не покупать”. По мнению экспертов, они не только были мягкими, но и не могли нанести удар. В конце концов, некоторые из них даже осудили такой “тягач” как вовсе не “тягач”. Конечно, они были механически целы, но то, что их мощность составляла всего четыреста лошадиных сил, было еще одним замечанием против них. — Это тоже очень плохо для нас. Ну, давай попробуем что-нибудь еще. — Джон был джентльменом, который умел переводить тему. В случае необходимости он мог бы подумать о покупке старых “средних тягачей”, а не на худших “тяжелых”. Но он также хотел параллельно продолжить обсуждение другой темы. Например, существовала острая потребность в “точных карманных часах”, которые могли стоить больше, чем флагманский танк или самолет, поэтому они могли начать с этого в первую очередь. — Хм, что же делать? Вы ведь не занимаетесь “точными карманными часами”? — Нет, этим занимается Ассоциация скунсов. Затем его коллега, инженер из Ассоциации скунсов, вышел с улыбкой, и Джон смог провести с ним приятную консультацию. Гораздо проще было вести бизнес, когда продавец был дружелюбен и хорошо разбирался в технологиях. Хорошее обслуживание клиентов. — Джон мысленно похлопал Ассоциации скунсом. Он уже намеревался дать им хороший отзыв в докладе, который напишет на родину. — Я буду откровенен: сколько у вас водостойких точных карманных часов 6F? Люди на лодках хотели получить 6F, если вообще возможно. Они очень популярные. Они ржавеют в соленых океанских бризах, и вдобавок очень надежны — люди, которые плавали, отчаянно стремились заполучить их в свои руки. В первую очередь ему нужно было купить эти часы. — 6F? Они только попали на производственную линию. Честно говоря, пройдет какое-то время, прежде чем мы сможем их продать. Но, к сожалению, у них, по-видимому, еще не было достаточно подразделений для своей собственной страны. — Господи, только не это, только не это. Когда я смогу купить то, что мы действительно можем использовать? — Джон надулся. К счастью, человек из Ассоциации скунсов был более рьяным продавцом. — А как насчет “универсальных точных карманных часов 4U”? Они не были очень популярными. Они не были предназначены для океанов и плохой погоды, и их производительность была только так себе. В то же время, для экстренного импорта, который мог бы работать в большинстве ситуаций, возможно, 4U был не так уж плох. — Сколько у вас есть? — Хм, около пяти сотен. Если понадобится, я могу доставить их уже завтра. К счастью, Ассоциация скунсов имела под рукой большое количество таких “точных карманных часов “ из-за их относительной непопулярности. Когда закрывается одна дверь, открывается другая. — Джон решил купить их немедленно. Готовый платеж заставил человека из Ассоциации скунсов добавить бонус. — Прекрасно. Есть еще какие-нибудь достойные внимания предметы? — Если не возражаете против модели, которая не была выбрана на конкурсе, у меня есть несколько пробных точных карманных часов G58. — Производительность ничем не отличается от выигрышного дизайна. В качестве бонуса он достал нечто эквивалентное новой модели. У Джона не было проблем с расходованием денег. А ребята из Ассоциации скунсов были техниками. Если они что-то делали, в первую очередь они хотели проверить их на себе. В этом смысле идея агента попытаться продать квартиры была удачной для обеих сторон. — Интересно. А в чем разница? — Мы отдавали приоритет стабильности, и вдобавок к плохой совместимости периферийных устройств, производственные затраты были слишком высоки. Они создали его как потенциальную новую модель. Результаты оказались неплохими. Но из-за затрат и второстепенных проблем, после проверки, прототип Ассоциации скунса не был принят. Хотя официальному образцу не хватало стабильности, он хвастался необычайной периферийной совместимостью, поэтому Ассоциация скунсов чувствовала себя обиженной. Это сыграло свою роль: в основном, они хотели отомстить всем и показать, что их продукт может сделать. И вот Джон был благословлен предложением чего-то лучшего, чем он ожидал. Это было похоже на то, как если бы мне показали тайник продавца универмага. У него не было никаких зацикленностей на брендах, поэтому он без колебаний купил их. — Здорово, иметь стабильность с такими характеристиками. Хм, а можно я возьму все что я у вас есть? — Если вы не возражаете против предварительной партии теста в двадцать штук, я могу получить их для вас завтра. Если мы сможем получить оперативные данные, я продам их вам по себестоимости. Мы определенно можем заполучить его в качестве постоянного клиента. — С этой мыслью мужчина тут же предложил скидку. Агенты ассоциации скунсов были также весьма умелыми продавцами. Мы хотим знать, результаты их использования. — Вот о чем думал агент. Им не только не придется платить за испытания, но и возместят часть своих производственных затрат. С этой дальновидной идеей Ассоциация скунсов запросила данные, и Джон сэкономил немного денег. — О, я был бы вам очень признателен. — Ничего страшного. Мы будем с нетерпением ждать ваших впечатлений. Я дам им самую высокую оценку в своем отчете. — Он улыбнулся и достал ручку в ответ на сияющий взгляд агента Ассоциации скунсов, протягивающего контракт. Затем он размашисто расписался: Джонсон. Позже говорили, что это был отличный контракт, и он был благодарен за такую замечательную дружбу. 18 АПРЕЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СОДРУЖЕСТВО. УЧЕБНАЯ БАЗА ХОРТОН БАРД. Старший офицер сказал кадетам, чтобы они воспользовались своим первым свободным временем и написали письмо своим семьям или что-то в этом роде, и одной из них была Мэри Сью. Небольшой перерыв, во время которого каждый из них написал первую новость тому, с кем он больше всего хотел связаться. Инструкторы, которые обычно направляли их через каждую маленькую деталь, перестали ворчать на короткое время. В отведенной ей части казармы, где ей каким-то образом удалось обеспечить себе немного уединения с помощью углового письменного стола, Мэри ворчала о том, как невелики армейские канцелярские принадлежности военного назначения, когда писала свои аккуратные круглые письма. Дорогие мама и бабушка, Я по-прежнему преуспеваю в Содружестве. А как дела у вас? Пожалуйста, берегите себя. Э-э, думаю, что это было довольно жестко. В армии меня часто ругают за то, как я разговариваю. Но жизнь здесь более насыщенная, чем я ожидала. Если меня что-то и беспокоит, так это еда. Я уже немного привыкла к ней, но все же. Это армия, так что, если уж на то пошло, размеры порций большие, но я скучаю по яблочным пирогам, которые мы пекли, бабушка. Написав все это, Мэри со стоном остановила свою руку и поморщилась. — Может быть, мне следовало быть честной, и вместо того, чтобы написать, что скучаю, я могла бы сказать, что мне это снится. С тех пор как Мэри прибыла на территорию Содружества, она прошла большую военную подготовку, и у нее были трудные, болезненные времена, но больше всего ее беспокоила еда. Это был всего лишь вопрос вкуса, и Мэри знала, что не может быть разборчивой. Единственная причина, по которой новобранцам давали трехразовое питание, в то время как так много людей страдало на войне, была Национальная оборона; Мэри чувствовала себя плохо даже без лекций инструктора ее подразделения. — Она не очень вкусная... Серьезно, почему они не позволяют нам готовить самим? В Единый Штатах некоторые отличия от кухни Союза Антанты заставляли ее колебаться, но у бабушкиной стряпни был нежный привкус, который ей нравился. Соседи давали ей фрукты, и она вместе с бабушкой готовила еду для матери. Неудивительно, прошло столько времени, — подумала Мэри, вспомнив, что недавно было в меню. — Серьезно, с тех пор как я приехала сюда, мы ели практически одно и то же на каждый прием пищи... Я не должна беспокоиться о своем весе, но кроме этого… Она знала, что так, вероятно, и было в армии, но когда завтрак, обед и ужин были совершенно одинаковыми, ее начинало тошнить. Тренировки тоже были утомительными... Но почему-то усталость была полноценная, так что она не возражала. — С другой стороны... — Мэри вспомнила печеные бобы, которые она предпочла бы не есть. — Я хочу съесть что-нибудь сладкое. — Она скучала по десертам совсем чуть-чуть, совсем чуть-чуть. И еще одно: она так и не попробовала тот чай, которого так ждала. Экспедиционным добровольческим силам был специально выдан кофе, потому что именно его пили люди из бывшей зоны Союза Антанты и Единых Штатов. Странный способ быть внимательными. — Они делают это неправильно, или, по крайней мере, все не совсем так, как они думают... — Возможно, получить особое отношение было лучше, чем быть обиженным, но — Я все равно хочу попробовать чай и печенье... — Мэри мечтала. После будничного дня они вернутся к бесконечным тренировкам. В последнее время особенно сосредоточились на стрельбе. Во время их огневых упражнений в них снова и снова вдалбливалась важность прицеливания своей цели и обучения глазному расстоянию. Мэри поняла, почему, именно в тот момент, когда держала оружие. Стрелять было легко, но ружье оказался тяжелее, чем она ожидала. И даже если она попытается следовать учебнику, чтобы измерить сто метров на глаз, если она не узнает, что такое сто метров, она все равно будет целиться в пятидесятиметровую или двухсотметровую мишень. После череды ужасных неудач инструктор часто поддразнивал ее: “Ты же знаешь, что целишься в двухсотметровую мишень, верно?” — Услышав слухи о том, что инструкторы постоянно перемещают стометровую мишень, чтобы они привыкли к разным расстояниям, Мэри почувствовала, что они могут быть не так уж далеко. Один за другим они получали подсказки в тире, который использовался в качестве места проведения экзамена, упорядоченный звук выстреливаемых полных патронов указывал на то, что они стреляли боевыми патронами. В классе она усвоила, что привыкание стоять — часть солдатской жизни, но Мэри не очень-то нравилось проводить все время в праздности. Но, — она криво усмехнулась, — по крайней мере, сегодня нам не велели стоять с нашими тяжелыми винтовками. Если она совершит ошибку, беспокойно оглядываясь по сторонам, зоркий инструктор плюнет в нее огнем. После двух или трех попыток она усвоила урок. На этот раз, когда она осторожно повела глазами, она могла сказать, что настроение было неподходящим для болтовни с соседом. Понимая, что это займет какое-то время — держу пари, что наша дежурная поза является частью теста, — она укоризненно посмотрела на вновь затянутое тучами небо. Если начнет моросить, условия для стрельбы ухудшатся... И что еще хуже, упражнения будут продолжаться, даже если они промокнут насквозь. Этого она никак не ожидала, когда храбро давала клятву верности в вербовочном бюро Единых Штатов. Когда она покидала дом своей бабушки, который был таким чистым и аккуратным, она думала, что столкнется со всевозможными трудными ситуациями, но, очевидно, ее воображение не зашло достаточно далеко, чтобы быть надежным. — Мэри, почти твоя очередь. Подруга-курсантка, похлопав по плечу, удивила ее. Она предполагала, что, поскольку это был экзамен, он будет тянуться вечно, но когда она поспешно проверила линию, то увидела, что в какой-то момент число ожидающих кадетов начало уменьшаться с изрядной скоростью. Мэри мысленно переключилась и сказала: “спасибо”. Отбросив прочь беззаботные воспоминания о родном городе, она вспомнила справочник мага. Она перечитывала его миллион раз, и с тех пор, как приехала в Содружество, он был вбит в нее во время упражнений, так что, когда она снова проверила его в своем сознании, она почувствовала, только немного уверенности, что сможет следовать ему. Хотя винтовка все еще давила, она была уверена, что сможет сделать правильные движения. — Следующий! Кадет Мэри Сью! Она коротко кивнула и побежала к экзаменационному стрельбищу. По пути она бросила взгляд на оружие и мишень, которые были приготовлены для нее. Обычный тир и обычная винтовка. Она слышала, что по какой-то причине их собственные винтовки будут взяты под стражу и им придется использовать экзаменационную винтовку, Но насколько она могла видеть, оружие было в норме. Нельзя было позволить ее глазам блуждать слишком долго, поэтому она направилась прямо к инструктору. — Хорошо. Ладно, Кадет Сью! Сейчас мы приступим к вашей оценке стрельбы. К счастью, ее не отчитали за какую-то непостижимую вещь, и инструктор перевел взгляд на кабинку и пригласил ее войти. Она уже собиралась проследить за его взглядом, когда вспомнила о процедуре и ее подробных правилах. — Да, сэр! Прошу разрешения войти в огневую кабину, сэр! — Разрешение получено. Это была настоящая армия. Вероятно, они не хотели, чтобы кто-то стрелял без разрешения. — Ставлю высокую оценка за то, что тебя не поймали, — пробормотал инструктор с гордой улыбкой и кивком пригласил ее войти в кабинку. — Мы проводим экзамен по практическим навыкам, так что измерьте расстояние до цели с помощью прицела. Естественно, вы сами исправите свои ошибки. — Инструктор небрежно нагнетал давление, как будто, естественно, вы не обманете наших ожиданий, была стандартная практика. Мэри уже достаточно раз попадалась на эту удочку в прошлом, чтобы позволить ей войти в одно ухо и выйти из другого. — Покажи мне результаты своего обучения. Ладно, можешь стрелять по своему усмотрению. Мэри энергично согласилась, и инструктор велел ей начать со скучающем взглядом. Войдя в огневую кабину, Мэри сделала проверку безопасности в соответствии с правилами. Никаких пустых гильз на полу, никаких явных ловушек. Полные патроны, которые ей выдали, также казались, насколько она могла судить по внешнему виду, нормальными. Как только Мэри подняла винтовку, чтобы найти прицел и посмотреть на расстояние до цели, она кое-что заметила. Мы стреляем по одному, потому что это экзамен, но между ними нет достаточного времени, чтобы настроить цель. А это значит, что, возможно, они делают условия стрельбы одинаковыми для всех. Таким образом, тест состоит в том, чтобы проверить, можем ли мы выставить результаты нашей ежедневной практики на всеобщее обозрение. А? — И тут Мэри почувствовала еще одну странность: интересно, кто чистил оружие? Сначала она подумала, что слова “исправь свои собственные ошибки” были связаны с тем, что ты смотрел вдаль. Но теперь у нее появилась другая идея. А что, если с самим ружьем что-то не так? Ну, я сомневаюсь, что будет очень большая ошибка на стометровке, но когда они специально говорят нам исправлять ошибки… — У-уххх, инструктор? — В чем дело, Кадет Сью? Мэри чуть не отпрянула от его взгляда, который говорил: “прекрати болтовню и стреляй уже!” но она твердо решила говорить. — Можно мне одолжить инструменты для разборки и чистки ружья? — Ты хочешь разобрать и почистить ружье? — Да, я хотела бы убедиться, что винтовка не вызовет никаких осечек. Инструктор несколько секунд молча смотрел на нее. Прошло совсем немного времени, но Мэри показалось, что прошли часы. Время шло напряженно, и ей казалось, что ее лицо вот-вот задергается от напряжения. Она ожидала, что инструктор накричит на нее — о чем ты говоришь?! — и начала жалеть, что открыла рот. — Почему я сказала такую глупость?

В версии с изображениями тут находится картинка. Как раз в тот момент, когда извинение уже вертелось у нее на языке, взгляд инструктора, такой суровый, что физически давил, смягчился, и он рассмеялся. — Очень хорошо... Вот что я хотел бы сказать, но в этом нет необходимости. Когда Мэри выглядела удивленной, его улыбка стала неловкой, и он пробормотал: Смотри, Кадет Сью. Если бы каждый курсант понял это, то потребовалось бы не только время, чтобы почистить ружье, но и те, кто ждал бы, получили бы намек на то, что здесь был задействован какой-то трудоемкий элемент. И. — Он указал на деревянные ящики на полу рядом с ней. Следуя по привычке за его пальцем, она наконец заметила, что коробки были того же размера, что и ящики, в которых они хранили свои винтовки. Когда она вошла на стрельбище, ее внимание было приковано к оружию и мишени, так что она даже не заметила их. — Не расслабляйтесь при осмотре. Мда, классическая ошибка всех новобранцев. Когда ваше поле зрения мало, вы, ребята, не смотрите на то, что там есть — вы можете найти только то, что ожидаете найти. — Небольшой урок перед экзаменом — прокукарекал инструктор, сверяясь с цифрами, выбитыми на коробках. Должно быть, он был удовлетворен, потому что улыбнулся и сказал: Взволнованная Мэри взяла протянутую им винтовку — свою собственную винтовку. — Если ты регулярно занимаешься этим согласно учебнику, то все будет в порядке. Цельтесь и стреляйте, как обычно. — Нельзя сказать, что это был отличный выстрел, но результаты были не так уж плохи. Одобрительно кивнув, инструктор сказал, что она не слишком плохо справилась. Мэри была действительно счастлива получить ту оценку, которую она ожидала. Она общалась с людьми, которые могли бы перейти на следующий курс, и разделяла скромное счастье от того, что прошла через упражнение. Она не была уверена, что будет создана для военной жизни. У нее все еще было много забот. Но если она будет работать, то сможет продолжать жить дальше. Даже в своем худшем предмете, стрельбе... Она сумела пройти с приличными результатами. — Хм, похоже, я чувствую некоторое облегчение — спокойно заметила она после того, как напряжение спало, и ее приятели засыпали ее комментариями где-то между поддразниванием и насмешкой. — Эй, Мэри, если ты радуешься таким оценкам, то мы должны быть в ужасе! — Ха-ха-ха. Разве не правда? Мэри, ты выглядишь такой милой и нежной, но ты довольно ловко управляешься с ружьем, да? Молодым новобранцам дали полдня отпуска, чтобы они могли поразмыслить о своей подготовке. В своих комнатах, возбужденно болтая, они могли забыть о тренировках и валять дурака, как дети их возраста. В конце концов, долгое время они просто делали круги между тренировочной площадкой и казармой. Зубрежка, зубрежка и еще раз зубрежка. Эти дни были такими тяжелыми, что казалось, что единственное, что осталось в мире, — тренировка. Освободившись от своей суровой обусловленности, в тот момент, когда расслаблялись, они начинали говорить, чтобы наверстать упущенное время. Но независимо от того, были ли они положительными или отрицательными, темы, обсуждаемые друзьями, которые все вместе сосуществовали в тесном пространстве, как правило, были очень похожи. Как таковые, они жаждали слухов из внешнего мира. Вот тогда-то все и случилось. — Эй, ты слышал новости? Просто ужасно. Соседний отряд магов Содружества был полностью уничтожен! У кадета, который просунул голову внутрь, были новости о том, что происходит с войной поблизости, так что это привлекло всеобщее внимание. — Говорят, Это был Дьявол Рейна! — А? А кто это? — Я имею в виду... Ну, одна из тех легенд о битве, как ты думаешь? Список ее достижений должен быть дополнен! — Но у нее же есть имя! Это может быть правдой! Кадеты собрались вокруг, чтобы услышать больше — мы не можем пропустить ни слова! — Пока все обменивались обрывками историй, услышанных от ветеранов и инструкторов, Мэри криво улыбнулась и тихонько отхлебнула чаю из своей кружки. — Мэри? — Что случилось? — Мм, не знаю. Думаю... она просто чувствует себя существом из другого мира или что-то в этом роде. Я не могу за ней угнаться. У меня сейчас все руки заняты только полетами и стрельбой. Во время летной подготовки она просто делала все возможное, чтобы оставаться в воздухе, и к тому времени, когда произносила формулу, она была истощена. Даже с ружьем она не чувствовала, что обладает таким уж большим талантом. Многие люди говорили ей: “твой отец был выдающимся магом-офицером”, но сколько бы раз ей ни говорили, что ее отец, который не мог сделать ни капельки домашней работы, будет проноситься по небу, ловко разворачивая формулы, она не могла удержаться и просто тупо смотрела. — Ха-ха-ха, но это уже само по себе делает тебя просто великолепной! — Да, Мэри, ты можете полететь в любое направление, которое выберешь. — Ты так думаешь? — Ответила Мэри, вспоминая тот момент, когда она летела по небу вместе со своими товарищами-кадетами. Когда они парили в воздухе, это было такое бодрящее чувство, как будто она могла пойти куда угодно. Но как только она попробовала притвориться, что сражается с инструктором, она поняла, насколько вялыми были ее движения на самом деле. — Но, хм. Я не хочу встречаться ни с кем таким ужасным. — Звучит ужасно слащаво. Если ты собьете ее, тебя будут приветствовать как героя, который сбил Именную! С нашей стороны было бы более оптимистично думать о том, как остановить ее! Даже мы могли бы попробовать! — Кто-то засмеялся. — Ты имеешь в виду получить орден и хвастаться? — Вы все слишком легкомысленно относитесь к опасности. Если мы столкнемся с Именным врагом, давайте подумаем, как всем остаться в живых. — Мэри, ты такая хорошая девочка... Мальчики, вы должны быть похожи на нее. — Черт возьми, так и должно быть! — крикнул кто-то, и все рассмеялись в этом маленьком пространстве. На чужбине солдаты-добровольцы из Союза Антанты наслаждались счастливым моментом, потому что еще не знали поля боя. Даже если бы шторм прошел совсем рядом с ними… Этот момент дал парням и девушкам ненормальный день, который был бесконечно близок к нормальной жизни. Здесь ничто не мешало молодым людям мечтать, громко говорить или фантазировать, как и положено молодым людям. Их боевое крещение еще не наступило.

1. Номенклатура — справочник членов Коммунистической партии. Если вы не были зарегистрированы в нем, вы не могли использовать валютные магазины, и вы не могли быть повышены. Но, пожалуйста, поверьте мне. Коммунистическая партия создала бесклассовое, равноправное общество! 2. Скорее всего город Филадельфия.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Битва при Додоберде. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

28 АПРЕЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. НАД ПРОЛИВОМ.

Облачно с возможными осадками в виде магов.

Магические отряды имперской армии, взлетающие с базы в бывшей Республике, ныне находящейся под военным управлением, и летящие до самого Лондиниума для осмотра достопримечательностей, используются в качестве дождя, смешанного с плазмой.

Если они попадут на вражескую землю, лучшее, на что они могут надеяться, когда падут, — быть захваченными в плен. Если они плохо упадут, это либо линчевание, либо получение радостного двойного повышения посмертно.

А поскольку маги считаются “боевой силой” даже после того, как они сбиты, если они не сделают адскую работу по сдаче, они будут быстро раздавлены милицией, спешащей к месту происшествия. С тех пор как эта трагическая истина была подтверждена, имперские маги ненавидели быть сбитыми на вражеской территории.

И среди подразделений, прикрывающих Запад, 203-й воздушный магический батальон, подчиняющийся непосредственно Генштабу, общепризнанный как элита элиты, не является исключением.

— Чисто! Всем подразделениям собраться! Перегруппироваться!

Командир батальона, майор Таня фон Дегуршаф, сама по себе также является таким превосходным воздушным магом. Она даже числиться среди Именных. После боя с вражеским подразделением она повышает голос, чтобы собрать свои войска вместе.

— Фея 01 — всем подразделениям! Доложите о своих потерях.

— Майор, батальон закончил перегруппировку. Никто не умер. Только несколько легких пулевых ранений. Они не помешают дальнейшему бою.

Хорошо. — Кивнув на доклад вице-командира Вайса, Таня продолжает призывать его вернуться. — Давайте возвращаться, пока у нас есть силы! Остерегайтесь любых подонков, следующих за нами домой!

— Вас понял.

— Там, на Рейнском фронте, нам нужно было пролететь всего несколько минут, чтобы попасть в расположение дружественных войск, но теперь под нами пролив Додоберд[ Пролив Додоберд — пролив Ла-Манш в реальном мире. То есть пролив, соединяющий Великобританию(Содружество) и Францию(бывшую территорию Республики).]. Я плохо плаваю на дальние расстояния, и мне не хочется плыть домой через воды, кишащие вражескими кораблями и самолетами.

Капитан Вайс кивает, как будто понимает. Когда он улетает, чтобы непосредственно руководить дозором в тылу, Таня смотрит на своих подчиненных первых лейтенантов Гранца и Серебрякову и думает про себя. — С точки зрения способностей Гранц неплох, но, к сожалению, группа, которая присоединилась к нам на Рейне, не имеет противокорабельного боевого опыта.

Было бы гораздо удобнее, если мой адъютант находился поблизости. — Но Таня принимает неизбежную реальность. Безопасный обратный путь гораздо важнее, чем небольшой дискомфорт.

— Лейтенант Серебрякова, я оставляю отряд тебе. Веди их домой.

— Д-Да, мэм! Поняла.

— Заместитель Командира! Будьте осторожны в тылу!

— Не бойтесь, командир! Я радикальный гетеросексуал и готов умереть за свои убеждения!

— Вера — это хорошо, но мы воины Божьи... э-э, неважно.

— Вы устали, майор?

— Не беспокойтесь, лейтенант Серебрякова. Мы возвращаемся на базу. Я не хочу торчать здесь после операции по разведке боем, которая закончилась воздушным уничтожением, и чтобы за нами послали подразделения.

— Понятно…

— Не могу поверить, что действительно сказала такое — выплевывает она, полная ненависти. Для Тани фон Дегуршаф мир просто слишком абсурден, отсюда ее желание сохранить хотя бы свой ум решительно благородным.

Тем не менее, сама основа, мой разум, не будет делать то, что я хочу. Манипулирование моим разумом — невыносимая мука. Я — это я. Я единственная, кто может помешать кому-то другому вмешаться в мою волю.

— Я... Я? Из всех людей? Я чуть не похвалила Существо Икс. Черт, как долго ты собираешься подрывать людей, прежде чем станешь счастливым?

Вот почему это так непростительно. Если я расслаблюсь, то мое психологическое заражение может заставить меня восхвалять Существо Икс как Бога. На поле боя, где ненормальность войны становится нормальной, моя психика разъедается Элиниумом 95 модели против моей воли.

Но меланхолия Тани насильно вытесняется из ее мозга сообщением Вайса по радио. “Фея 02 — Фее 01! На шесть часов к нам приближаются силуэты! Судя по скорости и высоте, это истребители! Они приближаются на полной скорости!

203-й воздушный магический батальон находится в в процессе отступления. Воздушная единица быстро приближается. Подобно кусочкам головоломки, вставшим на свои места, мысли Тани затираются мыслями командира зенитного подразделения.

В любом случае маги самолетов. Пытаясь обогнать или обойти самолет своими силами, віы в принципе обречены на поражение. Единственная область, в которой маги превосходят — хитрые трехмерные маневры.

— 01 — всем подразделениям! Сбрасывайте высоту! Прижмитесь к поверхности воды! Покажите мне несколько идеальных трехмерных маневров! В худшем случае нырните в море и устройте им засаду! Приготовьтесь сбросить свое тяжелое снаряжение…

— К-Командир! Пожалуйста, подождите! — Вайс прерывает приказ Тани спуститься вниз и сбросить тяжелое снаряжение, звучащий несколько безумно. — Мы получили подтверждение, что приближающееся с шести часов формирование — это дружественное подразделение ВВС, возвращающееся на базу!

— Фея 01, поняла. Все как вы слышали. Не нужно бросать свое снаряжение. Давайте вернемся вместе.

Таня гадала, что происходит, но когда приходит подтверждение , это неожиданно хорошая новость. Взглянув на приближающийся строй, она видит, что они, должно быть, опознали и ее батальон.

Строй, который шел на полной боевой скорости, словно для того, чтобы вступить в бой, накренился, чтобы показать опознавательные знаки на своих туманных, замаскированных крыльях, и плавно двинулся по маршруту, летящему параллельно магам.

— Дружеские войска? Пока я не увидел ваш опознавательный сигнал, я до полусмерти боялся, что вы — вражеские морские маги в патруле. Давайте без этого мое сердце не выдержит.

— Это Фея 01. Ваши холодные замечания вот-вот доведут меня до слез. Мы боялись, что на наших задницах сидят голодные волки!

— Ха-ха-ха! Вы, ребята, боитесь? Шутите, Фея 01? Это Комар 01. Мы рады снова встретиться с такими элитами, как вы.

Два командира приветствуют друг друга по радио в соответствии с этикетом боя. Но уже на полпути Таня осознает, что помнит отряд Комара 01.

Больше всего времени Таня провела на Рейне. Из-за этого, хотя вопрос всего лишь наличия пересекающихся областей миссии, она знакома с подразделениями на Западе. Связь между подразделениями, которые были вырваны с корнем и мобилизованы для ответа на внезапное нападение Республики, особенно сильна.

— Комар 01, вы говорите? Значит, мы не были вместе со времен Рейна?

Если она правильно помнит, Они входят в состав 103-го истребительного крыла Западной группы армий. Поскольку один из людей настаивал на ответе, Таня помнит почти все подразделения на поле боя в то время, ну по крайней мере, имена. Она вспоминает, что этот самолет неоднократно хвалили во время ожесточенной борьбы Империи и Республики за господство в воздухе.

А учитывая скорость и строй, с которым они приближались, когда ее батальон предположил, что они враги, должны были поддерживать свой уровень дисциплины с того времени. Конечно, на Западном фронте есть много опытных специалистов.

— Какое совпадение! Но с такой разницей в высоте... О, но ведь вы, всегда могли летать на такой высоте? Я подумал, может быть, нам стоит полететь ниже и поддержать вас.

— Не стоит беспокоиться.

Воздушный маг, летящий довольно быстро, идет примерно с крейсерской скоростью истребителя. Таня не прочь поспешить домой, поэтому она заставляет свой отряд перестроиться для обратной дороги. После этого ничего особенно примечательного не происходит. После того, как она позаботилась о встречах после прибытия и напомнила своим подчиненным сдать свои боевые документы, Таня смотрит на часы на стене и кивает.

Гранц хлопочет и стонет над своими бумагами, в то время как Вайс и Серебрякова успешно справляются со своими. Я полагаю, что те двое, которые уже закончили, должны сделать что-то еще.

— Капитан Вайс, Лейтенант Серебрякова! Давайте поблагодарим наших друзей, которые сопровождали нас сегодня в приятной прогулке. Я хочу, чтобы вы вдвоем отправились в 103-е истребительное крыло Западной группы армий. Используйте некоторые батальонные средства, чтобы устроить скромный подарок.

— Так точно. Вы идете с нами, майор?

— Извините, но у меня совещание командиров. По-видимому, мы заметили подразделение магов Единых Штатов, так что у меня срочная совместная конференция по тактическим схемах.

В конце концов, нас послали сюда как исследовательскую группу по изучению боевых навыков. — Таня морщится. Когда на сцене появляется кто-то новый, то нужно пересмотреть стиль боя. Человеку с опытом работы на всех фронтах очень удобно находиться рядом.

Когда людям нравится то, что вы делаете, и у них большие ожидания, то у вас нет другого выбора, кроме как упорно работать.

— Мы — специальное проверочное подразделение, частично инструкторское, частично боевое. Мы подчиняемся непосредственно Генеральному штабу, поэтому они, конечно, управляют нами в соответствии с их пожеланиями.

— Не сомневаюсь. Очень хорошо, лейтенант Серебрякова и я возьмем на себя дипломатические обязанности в 103-м истребительном крыле. Мы также попытаемся услышать немного о том, как проходили их сражения.

— Отлично. О, а что ты будешь делать с остальной своей работой?

И Вайс, и Серебрякова под руководством Тани неплохо освоились с громоздкими послебоевыми докладами. Ну, вопрос в основном с увеличением количества различных типов форм, которые они могли заполнить, чтобы они привыкли, но все же.

— Гранц останется здесь, так что мы оставим все на его усмотрение…

— Так точно. — Гранц мрачно ответил Вайсу, как офицер, которому только что отдали безнадежный боевой приказ.

Он еще такой неопытный. Насколько Таня может судить, дело не в том, что у него нет способностей... Просто ему не хватает концепции эффективной работы.

Следует ли хвалить его как честного юношу или проклинать как неуклюжего? Нет, честно говоря, он просто неумел в том, что касается административной работы. Если бы у Тани все шло как ей хотелось, то она хотела бы получить ветерана с научно-технической квалификацией , но людей очень мало.

Поскольку у нее нет другого выбора, кроме как использовать тех, кто у нее есть, все, что она может сделать, поощрить Гранца

— Радуйся, что у тебя есть квалификация выполнять всю доверенную работу!

— С-Спасибо!

Она действительно не получает достаточно денег, чтобы играть роль сурового начальника с добрым сердцем, но удержание ее собственной рабочей нагрузки от увеличения — еще одна причина для Тани тренировать Гранца в кого-то, кого она может использовать, поэтому она подбадривает его с помощью “я рассчитываю на тебя”.

Затем она объявляет, что направляется на совещание командиров, умудряется найти способ аккуратно надеть свою огромную шляпу на макушку и коротко переговаривается со своим адъютантом, принимая у нее сумку. — Лейтенант Серебряков, есть минутка?

— Да, мэм.

— Лейтенант Гранц не так хорош в этой работе, как ты. Когда вернешься с вечеринки, не помогай ему. — Таня говорит ей, что она, должно быть, устала и что ей нужно отдохнуть после встречи.

— Понятно, майор, но могу я спросить почему? Если мы с капитаном Вайсом не поможем ему... У меня такое чувство, что ему придется не спать всю ночь.

— Вот и прекрасно. Лейтенант Серебрякова, мне не нравятся эти слова, но как сказал бы старик “молодых людей надо заставить страдать”.

— А?

В конце концов Серебрякова повторяет: “молодые люди должны... страдать?” — она опять смотрит на Таня с непонимающим взглядом. — Ах, она, вероятно, думает, что я из тех, кто заставляет своих подчиненных верить, что все, что вам нужно — выдержка. Я напугала ее. — Она понимает, что ей нужно все объяснить.

— Не смотри на меня так. Я же не говорю, “было бы желание, а способ найдется” —Она улыбается и успокаивает Серебрякову, что именно потому, что они следственно-исследовательское подразделение, им позволено ошибаться. — Опыт неудачи очень важен для улучшения способности справляться с трудностями. Если мы не сбросим Гранца в небольшой овраг, пока у нас есть гибкость, чтобы справиться с этим сейчас, кто знает, когда у нас будет еще один шанс?

— О, я понимаю, что вы имеете в виду.

— Очень рада, что у меня есть такая свобода, чтобы воспитывать своих людей. О, и я должна упомянуть, лейтенант, что встреча с 103-м истребительным крылом не будет легкой. Поскольку мы подчиняемся непосредственно Генеральному штабу, наша командная цепочка слишком сильно отличается от их собственной. Я хочу хорошо заботиться о наших двухсторонних отношениях.

Сокрушаясь о том, что их постоянно приходится перебрасывать с одного фронта на другой, Таня добавляет, что на поле боя больше всего можно доверять узам дружбы.

— Вы совершенно правы. На Рейнском фронте мы все знали друг друга.

— Как мы уже убедились в Нордене, мы — парашют на случай, если что-то пойдет не так. Я не хочу быть той, у кого короткий конец палки, и я не хочу испортить его из-за плохой координации.

— Да, мэм. Предоставьте это нам.

Таня похлопывает Серебрякову по плечу со словами “иди за ними” и шепчет стоящему рядом Вайсу: — Капитан Вайс, возьмите лейтенанта Серебрякову и нанесите им приятный визит. Они не любят давать интервью, но она ветеран Рейна и к тому же симпатичная.

Другие подразделения ненавидят следственные группы, потому что те всегда пытаются проводить бессмысленные допросы, когда до них нет дела. Ну, понятное дело. Советники, как правило, делают ошибки. Некоторые из них действительно могут выполнять работу, но слишком много людей, которым платят за то, чтобы они несли непрактичную чушь.

Если вы сотрудничаете, и результаты искажаются, а лоскутный коллаж из вишневых цитат представляется как некий вывод, то неудивительно, что никто не хочет участвовать.

Но Таня должна отнестись к этому серьезно.

— Нам поручили большую работу по изучению боевых навыков. Данные, капитан. Я хочу, чтобы вы получили данные с поля, чего бы это ни стоило.

Дело в том, что когда она воспользовалась проведенным над ней расследованием, чтобы сообщить генерал-лейтенанту фон Зеттюру, что хочет работать в тылу, ей было отказано в назначении. Тем не менее, Таня не слишком расстроена. Она знала, что ей будет трудно разместиться в тылу.

Компромиссом было временное назначение на менее суровые западные рубежи. В целом она довольна. Самое счастливое, что их задание — исследование боевых навыков. И ей было обещано, что по истечении срока ее результаты определят, куда ее отправят дальше.

Вот почему Таня так настойчиво наставляет Вайса: мне нужно, чтобы ты хорошо поработал.

— Объясните им, что мы лучше проводим сбор данных, чем те идиоты в тылу. Скажите им, что нам нужны данные для анализа, основанного на реальности.

Люди, участвующие в сражении, склонны скептически относиться к способности провести надлежащий осмотр, людьми в тылу.

И это вполне понятно. Я читала статьи о тенденциях и упущениях в бизнес-моделях, которые рекомендуют консультанты, и они были точными. Большинство из них в основном просто беспрекословно проповедуют популярные модели. Армейским следственным бригадам трудно избежать дурной репутации.

Кроме того, люди, которые не знают, каково быть в полевых условиях, не могут понять мысли ветеранов. К сожалению, слишком много бездельников, которые убеждают себя, что это не может быть правдой, и анализируют войну независимо.

— Конечно, с твоей сообразительностью у меня большие надежды.

— Ха-ха, вы мне льстите, мэм. Но все равно спасибо.

— Я серьезно. С нетерпением жду доклада.

Между талантливыми, уважительными профессионалами и парнями с большими головами есть некоторые вещи, которые понимают только первые. Вот почему она посылает двух солдат с боевым опытом обратно на Рейнский фронт, чтобы пообщаться и обменяться информацией.

Таня искренне считает, что если кто-то и может это сделать, то только Вайс. — Он и Серебрякова наверняка сумеют провести соответствующее обследование.

Боевым командирам нельзя терять ни минуты, поэтому они сразу переходят к делу. Поскольку время ограничено, они могут обойтись без вежливости, и их тема обсуждения — свежие подтвержденные данные.

— Подводя итог тому, что мы знаем, похоже, что добровольческая армия магов размером с полк быстро развертывается.

— Национальность?

Настаивая на объяснении, специалист развивает извилистый юридический аргумент, который Таня слушает с большим интересом, — хмыкая, — но остальные офицеры плохо воспринимают.

И в заключение? — Они давят на него, и он проявляет ту нерешительность, которая присуща только людям, которые пытаются уклониться от обвинений два или три раза, прежде чем, наконец, выплюнуть их. — Судя по всему, они являются гражданами Единых Штатов под командованием Содружества.

— И так. Для нас важно, к какой армии они принадлежат. Армия Единых Штатов или армия Содружества?

Как солдаты, командиры должны быть наиболее заинтересованы в том, могут ли маги считаться врагами в соответствии с правилами ведения боевых действий…

— Согласно образцу и юридическому принципу, они могут рассматриваться как завербованные в регулярные вооруженные силы страны. Так что если они подчиняются приказам Содружества, то это не армия Единых Штатов, — робко отвечает юрист, внезапно оказавшись в центре внимания.

Учитывая комментарий, что войска, подчиняющиеся военным приказам Содружества, могут считаться армией Содружества, боевые командиры бурчат — значит, решено.

Но юристы, похоже, сомневаются. Понимая, что было бы неразумно не услышать мнения экспертов, Таня просит дополнительных объяснений, чтобы поддержать разговор.

Офицер несколько раз кивает, как бы в знак благодарности, но тут же поднимает совершенно неожиданную даже для Тани тревогу: правила обращения с заключенными.

В принципе, Империя не воюет с Едиными Штатами, поэтому не совсем ясно, как обращаться с пленными.

Но насколько Таня знает, национальность основывается не на наследии солдат, а на их военной принадлежности.

Во Французском Иностранном Легионе[ Французкий Иностранный легион — войсковое соединение, входящее в состав сухопутных войск Франции и комплектуемое преимущественно из иностранцев.

В легионе служат не только иностранцы, но и французы, которые после вступления в подразделение получили не только новые личности, но и гражданство другой страны (Канада, Бельгия, Монако). Как правило, подобные люди имеют нешуточные проблемы с законом.] числились французские солдаты, которые были не из Франции. Или как насчет американских солдат с грин-картами[ Грин-карта — удостоверение личности или так называемая идентификационная карта, подтверждающая наличие вида на жительство у человека, не являющегося гражданином США, и дающая возможность на трудоустройство.]? Они также легально являются американскими солдатами.

— Вы хотите сказать, что мы должны быть осторожны, беря пленных, потому что условия расплывчаты? Не могли бы вы объяснить, почему мы не можем просто относиться к ним как к солдатам Содружества?

Чтобы не увязнуть в неразберихе военных преступлений, Таня изо всех сил придерживается закона.

Именно поэтому она не удовлетворена их ответом.

Не то чтобы не было случаев, когда гражданство становилось проблемой, но, честно говоря, в этой ситуации она не может понять, почему нужно учитывать страну происхождения.

— Насколько мне известно, пока кто-то соответствует четырем требованиям воюющих сторон, его национальность не имеет значения. Если бы они были нерегулярными бойцами, тогда бы возник вопрос, но... …

Таня сомневается в продуманности правил ведения войны. Под ее выжидающим взглядом эксперт оглядывается вокруг, ища помощи всего на мгновение, прежде чем позволить себе смиренно вздохнуть. — Официальная позиция Единых Штатов... заключается в том, что, хотя мы на самом деле не воюем, они хотели бы послать гуманитарную группу наблюдения для сбора информации о пленных и раненых с обеих сторон.

Это предлог, который справедливо заставляет всех присутствующих на собрании ухмыляться.

— Это само определение бесстыдства. Они что, серьезно?

— Хм! Так вот в чем вопрос.

Они не могли быть немного пренебрежительными в своем обмене — потому что, Штаты издевались. Такая абсурдная причина, что даже Таня ловит себя на оскорблении. Посылать гуманитарную группу для защиты ваших граждан, когда две страны даже не воюют?

Я почти уверена, что работа посольства — заботиться о своих гражданах.

И, черт возьми, нейтральная страна отправляет персонал, пойманный воюющим государством, а затем вмешивается, потому что они их граждане… Действительно, нейтральна в ужасно техническом смысле этого слова.

Я уверена, что это нейтральное государство такое же “добросердечное”, как Сталин[ Сталин — человек из стали, товарищ Сталин. Лидер Советского Союза. Наверное, вывез больше советских граждан и офицеров, чем кто-либо другой.], такое же “честное”, как Бисмарк[ Бисмарк — дипломатическая машина Прусского производства. Его эффективность в создании Германии была своего рода безумием.

Во-первых, это была его гениальная дипломатическая работа по втягиванию Австрии в борьбу с Данией и устранению английского вмешательства. Затем он устранил Австрию в борьбе за контролироль территории, украденной у Дании, в то время как Франция и Россия остаются нейтральными. И, в конце концов, он заставил Австрию сохранять симпатический нейтралитет, в то время как он напал на Францию и быстро установил германского императора во французском дворце!], и такое же ”хорошее”, как Фуше[ Фуше — самый ценный аморальный политик Франции. Представьте, он, начальник тайной полиции, участвовал в революции от начала до конца и не только выжил, но и вышел победителем! — Серьезно, как он это пережил?]… Ублюдки.

— Это предложение заставило наших дорогих офицеров Генерального штаба заскрежетать зубами. Они, по сути, объявляют интервенцию[ Интервенция — военное, политическое или экономическое вмешательство одного или нескольких государств во внутренние дела другой страны, нарушающее её суверенитет.]. Определенно подозрительно.

— Враг уже прибыл. Разве это не все, что имеет значение для нашей работы?

— Без сомнения.

Криво улыбающиеся офицеры предпочитают простую поговорку: все, что нам нужно сделать — расстрелять их. Не обращая внимания на удрученных юристов, они начинают входить в азарт от простого избиения врагов-новичков.

А вообще, Таня признает, что они в чем-то правы. Стреляйте в противника. Никаких дальнейших аргументов не требуется, и их вера в то, что другие аргументы даже не должны быть озвучены, говорит об их верности своему долгу.

Они — солдаты и воины.

— Ну, политика — дело больших шишек и правительства. Пока не ясно, когда Верховное командование примет решение, но мы должны позаботиться о врагах перед нами.

Таня слышит — “точно, точно!” — и морщит лоб.

Точка зрения боевых командиров имперской армии на Западе верна для полевых условий. Проблема в том, что, насколько Таня знает, побуждение Единых Штатов к действию было бы плохой идеей. Она может понять деликатность Генерального штаба — мы не можем накалять наши отношения до опасной температуры.

Даже понимая это, она не чувствует себя лучше. Но она не может одобрить то, что на поле боя затянулась политическая неразбериха.

— А мы можем объявить их врагами? Вы не думаете, что если мы вступим в бой, то факт, что имперцы напали первыми, будет использован в качестве антиимперской пропаганды для общественности в нейтральных странах и Единых Штатах?

Таня невольно указывает на такую возможность, и ее тон призывает к осторожности. Это просто, если думать о Черчилле, надеющемся на Перл-Харбор[ 7 декабря 1941 года Япония нападает на Перл-Хабор, который был во владениях США. Тем самым Черчилль надеялся на вступление США в войну против Германии и ее союзников. (Япония была союзником Германии)]. Содружество, Союз Антанты, Великое Герцогство и, конечно же, Республика — все страны, воюющие против Империи, все они горячо надеются на вмешательство Единых Штатов.

Поэтому, вы можете сказать, что они отчаянно нуждаются в любом оправдании.

— Очень коварная ситуация, да?

— Но, с другой стороны, разве мы не можем этим воспользоваться? Если бы кто-то из наших был убит “вредителями”, мы могли бы постучаться в дверь посольства с несчастной жертвой.

Вполне естественно, что некоторые из них начали бы говорить: если враг может это сделать, то почему мы не можем?

Но, возможно, нужно проговорить эту деталь.

Ни у одного порядочного командира нет и мысли, которая позволила бы ему стать такой жертвой…

По крайней мере, не сейчас.

— Ну вот, пожалуй, и хватит об этом. Бранная речь сейчас не уместна.

Высказывания нескольких человек о том, что не стоит считать своих подчиненных статистикой, говорили о преобладающем мнении.

— Командирам в боях не нужно об этом думать. Все, что нам нужно — факт, что там есть полк воздушных магов под командованием Содружества, пытающихся помешать нам обеспечить господство в воздухе.

— И что тогда?

— Тогда без изменений. Завтра и в будущем мы будем следовать тому же плану, что и раньше, и продолжим битву на уничтожение. Но увеличьте ожидаемое количество врагов. Мы должны осознавать наихудшую возможность существования добровольных сил Объединенных Государств.

В конце концов они решают, что будут справляться с пониманием, что на поле боя есть новички. — Чрезвычайно скучный вывод, подобный уведомлению администратора.

— В общем, у меня нет возражений, но я могу сказать вам одну вещь?

— В чем дело, майор фон Дегуршаф?

— У меня есть предложение, поскольку мы — следственно-исследовательское подразделение при Генеральном штабе. Могли бы мы сделать приоритетным уничтожение Добровольческой армии Единых Штатов?..

— Вы имеете в виду взять инициативу в свои руки?

Да. — Она кивает и продолжает: — Мы не знакомы с доктриной этой страны. Было бы неплохо проверить их и собрать данные.

На самом деле, использование магических единиц довольно сильно отличается в разных странах. После Рейна магическая политика имперской армии перешла от использования их в качестве поддержки пехоты к более частому использованию самостоятельно, но республиканская армия всегда использовала магов для нанесения ударов в специальных подразделениях.

В Союзе Антанты, который не является очень полезным справочником, все они были объединены в составные части, поэтому многое зависело от качества и личности командующего. Но стоит отметить, что они больше использовали магов для воздушных операций. Можно было думать о них как об усилении военно-воздушных сил, которым несколько не хватало мускулов.

— Мы хотим знать, как используются отряды магов Содружества и как они сражаются. Поэтому я думаю, что подтверждение того, что Добровольческая армия работает так же, как и те подразделения, которые мы уже знаем, будет полезно.

Имперская армия уже сражалась с Содружеством на Западе и Юге... Они выяснили, хотя и запоздало, что армия и флот имеют очень разные схемы использования.

В их армии предполагается, что маги работают совместно с другими родами войск как по существу летающая пехота, в то время как во флоте они усердно работают как независимая ветвь.

Именно так получаются ударные отряды, посланные с подводных лодок, абордажные группы между кораблями, тесная воздушная поддержка морских пехотинцев и так далее. Морские маги Содружества жестки даже индивидуально. Они не тот тип, с которым имперская армия хочет связываться.

— Это вполне естественно, но я все еще сомневаюсь, будут ли добровольческие силы, посылаемые в Содружество, использоваться в соответствии с обычной доктриной Единых Штатов.

— Да. Но я думаю, что мы можем ожидать некоторых вторичных последствий в любом случае.

Когда Таня получает взгляды, просящие уточнения, она утверждает. — Единые Штаты не собираются объявлять войну Империи в нынешней ситуации. Но факты постепенно накапливались, чтобы показать, что есть актеры, которые хотят, чтобы она участвовала на стороне Антиимперии.

Единые Штаты рано или поздно нанесут нам удар.

Вот почему, — продолжает Таня.

— В таком случае один из способов справиться с ситуацией, может заключаться в том, чтобы недвусмысленно показать, каким будет результат эскалации.

— Эту идею стоит обдумать. А вы как думаете?

Но офицеры, похоже, не в состоянии ответить на столь резкую просьбу. Они немного подумали.

— Я считаю, что предложение слишком политически ориентировано. Наша стратегическая цель — обеспечить господство в воздухе над проливом Додоберд. Мы не должны отклоняться от миссии. Самое главное, что любое предложение, которое позволит подразделениям Содружества на длительных отрезках времени восстановить силы, будет противоречить нашей цели.

— Мм, думаю, что мы должны рассмотреть его на уровне национальной стратегии. Если вы думаете, что мы действительно можем удержать Единые Штаты от вмешательства, то предложение майора фон Дегуршаф крайне интересное.

Аргументы “за” и “против” вполне разумны. Да, подразделения на Западе получили приказ только обеспечить господство в воздухе над проливом. С четкими приказами отклонение не разрешается.

Превосходство в воздухе имеет важное значение для стратегии. Самое неприятное заключается в том, что предложение Дегуршаф на самом деле имеет хорошие шансы помочь воздушным боям на Западе. С точки зрения региональной воздушной мощи, и особенно с немалым бонусом избавления от вредителя —Единых Штатов, спор начинает накаляться.

— Я полностью согласен с оценкой. Если бы мы могли препятствовать вмешательству еще до того, как оно начнется всерьез, было бы здорово. Думаю, предложение может помочь в достижении господства в воздухе над проливом Додоберд.

— Протестую! Ваша оценка последствий необъективна. Если мы сбьем кучу граждан Единых Штатов, их общественность будет возмущена. Вы не воспринимаете это достаточно серьезно.

— При всем моем уважении, нет никакой гарантии, что общественное мнение в Единых Штатах будет двигаться в этом направлении. Вполне возможно, что их правительство получит ответную реакцию из-за безрассудного развертывания.

Оба комментария умны и искренни. Оба они верны, и именно поэтому трудно прийти к какому-либо выводу.

— Может быть, нам стоит обратиться в Министерство иностранных дел, чтобы убедить Штаты сохранять нейтралитет?

— Хм, но в таком случае, разве это не должно быть сделано в политической сфере?

— Извините, можно мне кое-что сказать? — Получив разрешение, Таня встает, стараясь вести себя как можно более беззаботно, чтобы ее голос не звучал взволнованно. — Хоть вопрос и политический, но он также был оставлен на наше усмотрение в этой области. В пределах атакуемого района есть цель. Вместо того чтобы превращать проблему в политику и втягивать в нее тылы, почему бы просто не притвориться, что это был непредвиденный результат взаимодействия?

Поэтому Таня вмешивается, чтобы найти золотую середину, как бы говоря: Давайте просто снимем это.

Она предполагает, что обращение на их уровне имеет наибольший смысл. Хорошо это или плохо, но Таня фон Дегуршаф обожает юридические лазейки. Ура серым зонам. Она не сделает ни одного шага в черное, но все, что не черное — белое.

— Интересная идея, но в конце концов мы всего лишь полевые командиры. Разве у Генерального штаба не должно быть единого плана?

— Если бы вы были офицером Генерального штаба, разве не вышли бы оттуда размахивая руками, как предлагает майор фон Дегуршаф?

— Пожалуйста, воздержитесь от спекуляций. — Спор грозит разбушеваться, но старший офицер выступает посредником, чтобы успокоить ситуацию. — Достаточно. Мы же солдаты. Даже если от нас иногда ожидают отступления от приказов, это вопрос правового принципа, а не войны.

Высказываемый вывод является, по мнению Дегуршаф, неудивительным, здравым ответом. Немного разочаровывает, но если она подумает, стоит ли ей идти дальше, тогда выбор трудный. Она не прочь погулять в серой зоне, но если они не твои сообщники, то никогда не знаешь, кто загонит тебя в черную зону.

— Майор фон Дегуршаф. Ваша идея очень интересна, но я хотел бы дождаться мнения Генерального штаба. До дальнейших распоряжений мы продолжим нашу тихую воздушную битву на уничтожение. Есть возражения?

— Никак нет. Поняла. Простите, что отняла у вас столько времени. Тогда давайте вернемся к основным темам боевых навыков и воздушного истребительного боя.

Я думаю, что нет никакого способа обойти их. — Хотя она втайне чувствует то же самое внутри себя, она достаточно разумный офицер, чтобы извиниться за бестактное предложение и переориентировать разговор на его первоначальные темы.

29 АПРЕЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. НОМЕР ТАНИ ФОН ДЕГУРШАФ.

Совещание командиров продолжалось до полуночи. Дискуссия имела тенденцию накаляться, но теперь, когда она благополучно закончилась и Таня вернулась в свою комнату, она запутана — достаточно редкое для нее явление…

— Может быть, я просто возьму свое подразделение и... Нет, они обидятся на меня, если я это сделаю. Доходы не покрывают риски.

Она знает, что это навязчивая идея, но ее все еще мучает мысль о том, что они должны напасть на самозваную Добровольческую армию, которую посылает Содружество.

— Очень сложная ситуация. Но я по-прежнему хочу, чтобы мы были готовы к схватке с врагом. Лучше всего ударить их, если у нас есть такая возможность.

В идеале Единые Штаты не будут вмешиваться, но возможна ли такая мировая война? Ответ прост и ясен: нет. В таком случае... Мы должны дать им пощечину и продемонстрировать, что если они протянут руку, то обожгутся.

— Но, думая, мы должны брать во внимание провоцирование общественного мнения… Хм, что же я делаю? — Она вздыхает.

Насмехаясь над ее круговым ходом мыслей, Таня тянется за чашкой кофе, которую ранее оставила на столе, и подносит ее ко рту. Холодный кофе, охлаждающий ее голову, такой приятный. Как только она немного успокоится, то поймет, что логика старшего офицера правильна, и не надо провоцировать Единые Штаты.

Поскольку у нее есть связи в Центральном Генеральном штабе, она склонна забывать, но она всего лишь майор. Просто удобный винтик в системе…

Таня может быть важной персоной, но все равно она всего лишь рабочий, которого можно заменить. Она с самого начала знала, что военные — организация, но именно поэтому ей иногда так сильно хочется убежать.

Насколько она может судить, глядя на текущее состояние Империи, страна должна быть в состоянии бороться с Федерацией. По крайней мере, на Восточном фронте происходят радикальные изменения благодаря мобильности и маневру охвата, который должен быть правильно назван военным искусством, достигаемым внутренними линиями. Все будет зависеть от того, какие резервы есть у Федерации, но, по крайней мере, их фронтовые войска врезались в прочную стену имперской армии и разбрызгались, как тухлое яйцо.

На южных рубежах ограниченное число войск во главе с блестящим полководцем удерживает давление республиканских остатков.

А на Западе Таня и остальные проводят свои дни, расправляясь с Содружеством в их воздушном сражении на уничтожение. На самом деле Империя даже не чувствует необходимости высаживаться в Содружестве и заставлять их сдаваться у стен своего замка. Все было бы кончено, если бы они заплакали и приняли условия мира…

Рассуждая немного оптимистично, ситуация в Империи тяжелая, но пока не стоит отчаиваться и сдаваться.

— Но это всего лишь выдача желаемого за действительное. Я даже себя не могу обмануть…

Есть только одна проблема.

Национальная мощь Империи уже находится на пределе своих возможностей, и каждый фронт старается изо всех сил. Войска дислоцируются в каждом регионе, но наступательные операции давно достигли своей кульминации. При всеобщей мобилизации солдат хватает, но, по правде говоря, имперская армия похожа на надутую лягушку. Один укол иголкой и она с трудом удержится, чтобы не лопнуть.

— Пока ситуация на Западе остается неразрешенной, Империя не может полностью направить свои силы на Восток.

Если бы они сосредоточили свою мощь на Востоке, имея в тылу врага, то в конечном итоге повторили бы сражения на Рейне, где Республика атаковала их с тыла. Она слышит, что даже сейчас на континенте, где господство в воздухе обеспечено, их все еще беспокоят спорадические беспорядки.

Проявление любой слабости означало бы конец.

Даже если Единые Штаты не вступят в войну, Содружество не спеша высадит свою успешно мобилизованную армию на западном побережье.

— Но пока на Востоке существует такое огромное давление, Империя не сможет собрать достаточно сил, чтобы заставить Содружество сдаться.

Совершенно справедливо, что Восток хочет еще одну дивизию поставить на главные линии фронта. Хотя Великая армия была мобилизована и смогла уничтожить вторгшуюся армию по большей части... это повлияло настолько, чтобы сделать реальной битвой.

И Таня… Она знает, что согласно истории другого мира, идти против Федерации, та еще трясина. В сложившихся обстоятельствах, если Империя ищет выход из сложившейся ситуации, то единственный путь — решение различных вопросов на Востоке. Таня знает, что в истории Земли это удалось сделать настоящей Германской империи. Имперская русская армия была уничтожена на Восточном фронте, и Имперская Россия выбыла из борьбы из-за последовавших политических волнений…

Но Таня очень расстроена.

Во-первых, дублирование запрещенного хода посылки радикальных революционных элементов, что в конечном итоге и привело к падению имперской России, не слишком вероятно, учитывая, что Коммунистическая партия уже прочно утвердилась в Федерации.

Во-вторых, даже имперская германская армия, которая разрушила Имперскую Россию не смогла найти способ победить материальное превосходство США, возможно, она соревновалась на поле боя, но бедность тыла хорошо документирована…

— Даже если мы очистим Восток, сможем ли мы добиться безопасности на Западе?

Вопрос, который невольно срывается с уст Тани, проявление ее беспокойства. Причина табу военной стратегии против многофронтовых операций заключается в том, что у них нет сил для поддержки такого количества фронтов.

Это и так понятно. Если бы у них была военная мощь, чтобы одержать победу на нескольких фронтах, то в первую очередь не было бы необходимости в стратегии. Это была бы простая задача — перемолоть технику; они были бы в состоянии растоптать крошечные вражеские армии.

Имперская армия — самая сильная в мире, но она не настолько бесконечно сильна, чтобы топтать мир своими сапогами. При таких обстоятельствах, чтобы выжить, Империя должна устранить вмешательство Содружества, уничтожить Федерацию и закончить войну до того, как вступят Единые Штаты.

Но флот Содружества слишком силен. Даже с несколько ненадежным Ильдоанским флотом в качестве союзника, разница в размерах слишком велика. Флот Открытого Моря, то есть все имперские флоты вместе взятые — это размер флота Метрополии Содружества, который охватывает только один регион. Держа такую информацию в уме, идея ожидать чего-либо от морского сражения — чистая фантазия.

Если бы Содружество захотело, оно могло бы вывести свои внутренние и внешние морские флоты или даже блокадный флот Нордена. Даже если имперский флот бросит им вызов, это будет тяжелый, проигранный бой, и тогда все будет кончено. Пожалуй, единственное, чего можно ожидать от флота в данный момент — выяснить, как они умрут.

Есть только одна вещь, которую Таня может сделать в этом случае.

— Бессмысленная борьба. Бесполезное сопротивление.

Со вздохом она чувствует, что ее душевное состояние, когда она цепляется за свой письменный стол в комнате, уже не имеет никакой надежды на спасение…

Спасение? Если я цепляюсь за фантазию о Боге, то мое психическое здоровье определенно ухудшилось — я определенно ослабла. Я знала, что, поскольку я человек, у меня есть свои пределы. В конце концов, я всего лишь одна из “Homo sapiens”...

— И все же я образованный гражданин. Неужели я покорно смирюсь со своим будущим, как фаталист, только потому, что такова “судьба”?

Откровенно говоря:

— Нет.

У вида “Homo sapiens”, который мы называем людьми, нет никаких причин соглашаться на самоубийство, и у нас нет никаких причин принимать на себя трагическую роль жертвы судьбе.

Мы делаем все возможное, чтобы проложить путь в будущее.

Разжав сжатые кулаки, лежащие на столе, Таня уставилась на ладони.

Ее нежные пальчики маленькой девочки покрыты причудливыми мозолями от тренировок. К счастью, они не представляют никаких препятствий во время боя.

Просто замечательно. — Она улыбается.

Когда карты будут сданы, будете ли вы оплакивать свою руку или думать, как ее использовать, зависит от вас. — Я собираюсь схватить будущее своими собственными руками.

Это привилегия, которой обладают люди. Это условие для того, чтобы быть человеком. Так что все, что ей нужно сделать, это воспользоваться своим шансом.

Чтобы наслаждаться счастливым, спокойным будущим, она должна работать.

Это, безусловно, тяжелая работа, но можно ли действительно расстраиваться, если страдания и тяжелый труд являются предпосылками для респектабельной жизни?

Я буду сопротивляться, даже если буду единственной.

Уже собираясь решительно кивнуть, она вспоминает о знаках отличия, висящих на ее униформе. — Ох. — Она понимает, что по неосторожности что-то упустила.

Но я не одинока.

У меня есть замечательные друзья. Какие прекрасные новости, — думает она, смеясь и осушая бутылку газированной воды, которую держит в руке.

И именно поэтому, вероятно, следует сказать…

На следующее утро Таня предстает перед 203-м воздушным магическим батальоном и смотрит каждому из своих подчиненных в глаза с необычной решимостью. Я не собираюсь жертвовать собой ради Империи. Сейчас не такая уж трудная ситуация, чтобы мы должны были бежать.

Я не хочу полностью коммунистического мира, и я также не заинтересована умирать, как один из краеугольных камней свободного мира, поэтому есть только одна вещь, которую Таня может сделать: растоптать мир под имперскими сапогами. Несмотря на то, что она была вынуждена выбрать лучший из худших вариантов, Таня не жалеет о том, что пошла по избранному пути.

— Внимание всем подразделениям!

С одним криком капитана Вайса отряд собрался в полном составе. Как обычно, поза членов 203-го воздушного магического батальона говорит о том, что они заслуживают бесконечного доверия, когда речь заходит о вопросах войны.

— У нашего командира есть для нас несколько слов!

— Вольно. Войска, в состоянии войны небольшие беспорядки. Новое подразделение ворвалось в нашу воздушную битву на уничтожение. Эти ребята не умеют ждать своей очереди. Должно быть, у них довольно запутанное понимание слова “свобода”.

Объявление Тани о новоприбывших встречено невозмутимым молчанием. Даже просто способность быть тихим и слушать, как кто-то говорит, довольно хороша...

Но принимать плохие новости, не расстраиваясь, это здорово. Они действительно такие надежные.

— Штаб хочет, чтобы мы закончили уничтожать врага и захватили контроль над небом. Мы не можем позволить себе больше времени для вмешательства извне. И все же это не главная наша задача. Наша миссия по-прежнему носит оценочный характер. В рамках наших исследований боевых навыков я собираюсь поручить вам выполнить миссию по борьбе с наземной атакой.

Таня едва заканчивает спрашивать, есть ли у кого-нибудь вопросы, когда Гранц, как обычно, вмешивается.

— Командир, могу я кое-что спросить?

— Конечно, лейтенант Гранц.

— Судя по тому, что я слышал, на Западе борьба становится все более ожесточенной. Так что, несмотря на все, наша миссия все еще меняется на антиповерхностные удары?

— Разумная мысль. Тем не менее, она включает в себя анти-наземные атаки из воздушного пространства Содружества. Поскольку это на самом деле для исследования боевых навыков, помните, что сами удары не являются главным моментом.

— Майор, в сложившихся обстоятельствах разве мы не должны поддерживать остальные войска?

— Все очень просто, мой дорогой батальон. Для того чтобы контролировать небо, наземные объекты, возможно, придется уничтожить. Наша миссия состоит в том, чтобы проверить потенциал наземных ударов, сопровождающих миссии превосходства в воздухе.

Кажется, все начинают понимать, и голос Вайса звучит как раз в нужный момент. — Командир закончил объявление. Всем подразделениям приготовиться к нанесению удара по поверхности земли. Берите свое снаряжение и будьте готовы к вылазке без промедлений!

Вайс дает указания в хорошем темпе; отличный заместитель командира. Не то чтобы Гранц и Серебрякова плохо работают; мастерство, с которым они косвенно облегчают сомнения солдат, сосредоточивая их на предстоящей миссии, достойно похвалы.

— Майор... Это действительно довольно внезапная перемена. Неужели что-то случилось?

— Вы не можете сказать об этом войскам, капитан Вайс. На самом деле, сомнительно, должна ли я вообще говорить вам, но... ситуация такова, как она есть…

Пока Вайс рядом, Таня чувствует, что у нее есть кто-то, кого она может рекомендовать в качестве своего преемника. Подразделение, похоже, тоже не будет возражать. Если так, то она может уйти, зная, что не будет никаких проблем с ответственностью.

Вот почему, оглядевшись по сторонам, она протягивает Вайсу несколько документов…

— Что это ? Подробности о добровольческой армии?

Вайс — ее надежный заместитель командира, но также и человеческая жертва, которая облегчит ей комфортную службу в тылу. Таня передает как можно больше информации, которую ей дали, с мыслью, что он возьмет ее на себя.

— Они хотят встать у нас на пути, как граждане Единых Штатов, подчиняющиеся Содружеству. Но они же враги. Продвигаясь вперед, мы, вероятно, будем продолжать отгонять подобный сброд.

Меня действительно раздражает, как несправедливо эти ребята играют.

— Итак, капитан Вайс, эта неторопливая попытка запугать Содружество с помощью превосходства в воздухе принесет больше вреда, чем пользы. Нам нужна воля, чтобы сокрушить их, и мы должны выполнить план.

— Понятно. Значит, до нашей победы еще далеко, а, майор?

По тому, как он говорит, Таня чувствует необходимость еще раз подчеркнуть некоторые вещи. Она заставляет его наклониться и шепчет ему на ухо правду. — Победа? Хорошо это или плохо, капитан Вайс, но вы солдат со здравым смыслом.

Все что нам нужно — выстоять до самого конца.

Те, кто выживет, кто выстоит будут великими люди. Таня указывает ему на это с нулевым притворством.

— В конце концов, мы должны попытаться стать победителями.

— Без сомнения, но я хочу отдать приоритет выживанию батальона, а не победе — добавляет она, кивая в знак согласия. Если можно. Наше выживание важнее победы.

— Майор? — Вайс встал, когда спросил, и в его голосе прозвучало недоумение.

Таня засмеялась, чтобы прикрыться.

— Просто жалуюсь. Когда мы пойдем в атаку, мы сделаем так же, как и всегда. Убедитесь, что у вас есть все ваши вещи. Наша миссия на — анти-поверхностный удар.

Одна из новых директив 203-го воздушного магического батальона, как часть их исследования боевых навыков, заключается в изучении противо наземных атак. Были запрошены все различные типы ударов, с целями от баз до гаваней. Наверху, должно быть, хотят пересмотреть наши предположения и усовершенствовать наши выводы в доктрину борьбы с наземными атаками.

— Это боевое задание на вражеской территории. Мы не можем просто вернуться за новыми пулями, если у нас их недостаточно.

Мы просто должны делать то, что должны. Заметив, что ей самой пора собираться, Таня тоже тянется за своим снаряжением. Однако, вопреки тону ее голоса, выражение лица немного утомленное.

— М-майор... это противотанковое снайперское оружие?

— По факту, бронебойная снайперская винтовка. Слышала, что она может пробить защитные оболочки.

Вопрос Вайса сопровождается удивленным взглядом на винтовку. Любой, кто увидел бы Таню с оружием больше нее самой, вероятно, почувствовал бы то же самое…

— Будь это позиционная война с траншеями или что-то в наподобие, она была бы очень полезной, но... …

— Согласна, капитан Вайс.

— А что, люди в тылу принимают магические бои за битвы в крепости или что-то в этом роде?

Таня и сама удивляется чему-то подобному.

— Чувствую себя так, словно они навязали мне ненужную инвентаризацию.

Огромная штука стреляет пулями длиной всего 14.5 миллиметров, но это одиночный выстрел! Вы можете сказать мне, что он пробьет защитную оболочку одним ударом, но как я могу использовать его в середине высокомобильного сражения?

Ну что ж, моя работа — разобраться, — ворчит Таня про себя.

Их исследование боевых навыков включает в себя несколько тестовых миссий. Ее попросили оценить различные части оборудования и предметы, которые маги обычно не используют, чтобы дать представление о том, как они работают для воздушных магов в бою.

Это всегда так происходит, но учитывая, что они вторгаются на вражескую территорию и обычно никогда не было бы никакого использования для такого рода оружия, она чувствует себя так, как будто они просто спихнули на нее инвентарь под предлогом переоценки.

Она отягощена поясом с патронами и различными приспособлениями.

Немного сюрреалистично; она чувствует себя как карикатура в американском комиксе.

Но такова уж реальность. Нелепо, но вес ее снаряжения примерно такой же, как если бы она была одета в полный бронежилет.

Но реальность еще более нелепа.

Существует поле боя, где даже такое количество боеприпасов будет израсходовано в мгновение ока. Тем не менее, это в миллион раз лучше, чем исчерпать патроны на вражеской территории, поэтому она вынуждена убеждать всех носить хотя бы один дополнительный пояс с боеприпасами.

И именно поэтому Таня совершенно не интересуется оценкой какого-то оружия, которое может быть полезным, а может и нет.

Тем не менее, есть одна спасительная благодать. Совсем другой вид спасительной благодати с тех пор, как она была испытательным персоналом на Элиниума модели 95. И это означает, что оружие, которое ей предлагается испытать — существующее.

Она действительно ценит тот факт, что ей позволено бросить его на полпути миссии. Но это действительно кажется пустой тратой времени. Она уверена, что даже если она не сможет использовать его в этот раз, в будущем может быть шанс…

— Злоупотребление налоговыми деньгами и национальной властью. Я должна дать правительству указания, как нам лучше использовать эти вещи. Об этом стоит подумать позже.

Она может написать заметку после выполнения задания в разделе комментариев своего отчета по исследованию боевых навыков. На данный момент она должна отдавать приоритет оценке антиповерхностных ударов.

— Майор, весь личный состав готов к вылазке! Все могут выдвигаться по вашему приказу!

— Спасибо, лейтенант Серебрякова! Свяжитесь с управлением для получения подробной информации о погоде!

Эффективно делегируя рутинную работу перед вылетом, наполовину жалуясь, она все еще смеется над тем, как карикатурно она выглядит. Ее сумка полностью набита пулями, противотанковая снайперская винтовка длиннее, чем она ростом. Им щедро выдали ручные гранаты, взрывчатку для уничтожения объектов на земле и даже небольшие количества новейших кумулятивных зарядов. — Что за причудливую войну нам предстоит вести. — Она воображает, что потребление ресурсов будет столь же экстравагантным.

Однако это означает, что лично у нее есть много вариантов. В целом он не эффективен, но дилемма заключается в том, что он довольно удобен для тех, кто работает в этой области. Она с содроганием принимает факт и отправляется выполнять свою миссию.

Рядом с ней летит элитный экипаж. 203-й воздушный магический батальон направляется прямо в небо к материковой части Содружества, чтобы выполнить свою миссию по борьбе с наземной техникой. Но вскоре после того, как они улетают, погода, становится все хуже и хуже.

Таня уже жалеет, что таскает с собой столько снаряжения.

Возможно, из-за нехватки метеорологических данных армейский прогноз погоды был сбит или пропущен над проливом Додоберд. Она знала об этом, но когда облака, скорость ветра и влажность оказываются хуже, чем указано, у нее возникает желание подать жалобу.

— Фея 01 — вызывает управление Гальбы. Фея 01 — управлению Гальбы. Ответьте!

Она снова и снова звонит в искаженный помехами радиоприемник, пытаясь узнать последние новости о погоде, но ответа нет.

— Это плохо... Атмосферные помехи? В любом случае, связь очень плохая.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Таня повторяет свой звонок еще несколько раз напрасно, прежде чем неохотно признать, что они находятся в сложной ситуации, если даже не могут связаться с наземным управлением.

— Фея 02 — Фее 01. Вы меня слышите?

— Едва-едва, — отвечает Таня и советуется с Вайсом, который подошел на расстояние прямого разговора, о мерах по исправлению положения, которые они могут принять. Проблема не столько с их беспроводными устройствами, сколько в атмосферных помехах. Здесь так много облаков, и кажется, что скоро пойдет дождь. Худшие условия для попытки связаться.

Это лучшее качество, которое мы можем получить только для внутригрупповой связи на короткие расстояния? Шум просто ужасен. Думаю, что дальность будет довольно бесполезной при таких темпах.

— Может, нам стоит вернуться? Даже если погода не настолько плоха для предупреждения о запрете полетов, я не удивлюсь, если операция будет отменена.

— Ты прав, но... Мы не получили приказа об отмене. Кроме того, наш батальон имеет большой опыт работы в условиях радиомолчания. Скорее всего, наземное управление предполагает, что мы продолжим операцию. Если мы сейчас уйдем, то можем запутать остальных.

Дело не в том, что она отрицает заключение офицеров на месте. Но у Тани было более чем достаточно опыта, когда люди на месте принимали свои собственные решения, и в результате получался полный беспорядок.

— Учитывая, что все, что мы делаем — смешиваемся с волновой атакой всех остальных и выполняем антиповерхностные удары, мы просто проведем операцию в своем собственном темпе.

— Вас понял. Учитывая плохую видимость, что если мы подтянем наш строй плотнее и будем общаться более тесно?

Таня собирается кивнуть, но думает: — Погоди-ка! — и вставляет: — …Нет, мы не можем так сделать. Увеличиться риск неожиданного нападения.

Если бы их строй был плотнее, они были бы более упорядоченными. Но хорошо укомплектованная наблюдательная база с лучшим наземным оборудованием сможет обнаружить их даже в такую ужасную погоду.

Содружество имеет чрезвычайно хорошую репутацию, когда речь заходит о технологии беспроводного перехвата. Она не может допустить риска того, что враг нападет на них, потому что они знали о приближении ее батальона.

— Хм. Отдавайте строгие приказы поддерживать строй, но не спускайте глаз с врагов. Вспомните, что произошло, когда мы без предупреждения столкнулись с флотом Союза Антанты. Мы не можем повторять одну и ту же ошибку дважды. Будьте внимательны и наблюдайте. Мы проведем удар в боевом строе.

— Понятно, Майор.

— Подожди. О ситуации с беспроводной связью. Давайте сохранять радиомолчание, пока не столкнемся с врагом. Погода плохая, так что я уверена, что их радар полон шума, в любом случае, но... Я бы предпочла, чтобы все было просто.

— Значит, мы будем усердно работать, чтобы все упростить? Да, мэм!

При наличии выбора между страданием, чтобы избежать известного риска, или избеганием страдания, чтобы взять на себя риск, которого можно было бы избежать, они выбирают первое. Именно такую подготовку и опыт накопил 203-й воздушный магический батальон.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Битва при Додоберде. Часть 2

29 АПРЕЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СОДРУЖЕСТВО. Мэри и ее товарищи-кадеты закончили свою базовую подготовку и теперь тренировались вместе со своими подразделениями. Хорошо это или плохо, но у них было осязаемое ощущение, что битва уже не за горами. Они все чувствовали, хотя и смутно, что день, который, как они знали, наступит, уже близок. Но для Мэри... Он настал слишком внезапно. — Я объясню вам нашу ситуацию! Две минуты назад Южная радиолокационная станция, а также линия обнаружения засекли имперское подразделение воздушных магов и большое подразделение ВВС, приближающееся к самой южной линии ПВО! Их обычно хладнокровный и собранный лидер прочитал последний отчет с напряженным выражением лица. Когда две минуты спустя мозг Мэри осмыслил слова “самая южная линия ПВО”, все ее тело напряглось. Им все время вдалбливали карту воздушного пространства. Если она правильно помнила, единственными подразделениями, которые могли бы прибыть туда вовремя для перехвата, были такие же, как ее собственные, стоящие наготове в тылу. Противник уже проник слишком далеко, чтобы подразделения ПВО материка могли организованно перехватить его. — У нас нет времени! И это действительно плохо, но, судя по сигнатурам вражеских магов, есть хороший шанс, что они являются самым элитным подразделением имперской армии! Новость была настолько ужасна, что даже офицеры инстинктивно бросились бежать. Действительно, инструктаж следовало бы проводить с большим хладнокровием, но сейчас им не хватало спокойствия. — Боже... — с тревогой подумала Мэри. Затем она вдруг заметила нечто странное — офицер наблюдал за ними со стороны комнаты. Она не узнала его, но по знакам отличия поняла, что он — подполковник. Судя по форме, он был морским магом Содружества. — Что мы знаем о враге, сэр? — Его предварительно идентифицировали как Дьявола Рейна. — Дьявол с Рейна? Один из офицеров скривил лицо, чтобы спросить, — А? — но Мэри уже слышала о ней. Тот самый Именной имперец, которого все мечтали сбить. Но она никогда за миллион лет не думала, что маг из этого разговора вдруг появится в их воздушном пространстве для боя. — По словам офицера Содружества, отвечающего за разведку, этот Именной чрезвычайно опасный, даже по сравнению с другими Именными. Впервые ее увидели в Нордене. С тех пор она была на Рейнском фронте, в Дакии, на Южном континенте, и есть даже неподтвержденные слухи, что она была развернута против Федерации, так что она опытный ветеран. Слухи? — Офицеры нахмурились. Когда напряжение нарастало, морской магический офицер Содружества, беспечно покуривавший у стены, заговорил несколько отстраненно: — Простите, можно мне кое-что сказать? — А вы кто такой? Вполне уместный вопрос, и командир отряда вскочил с “Охом”. — Мне следовало представить его раньше. Подполковник Дрейк из морских магических сил Содружества. Возможно, какое-то время мы будем проводить совместные операции. Если им что-то понадобится, вы должны тесно сотрудничать с ними. Наконец-то вспомнив, что нужно представить подполковника, командир отряда передал ему слово. Даже их обычно эффективный лидер сегодня был не в себе… Уже почти пора отправляться в бой. — Наконец до Мэри дошло, как она взволнована и нервничает. — Как он и сказал, я ваш офицер связи, подполковник Дрейк. Хочу, чтобы вы, войска Единых Штатов, помнили, что “Рейнский Дьявол” настоящий Именной, который заставлял офицеров и солдат дрожать от страха на Рейнском фронте. Не списывайте ее со счетов как слух о сражении, я надеюсь, вы понимаете, что она представляет собой серьезную угрозу. — Полковник Дрейк, не ожидал услышать от вас такое. С чем мы имеем дело? — озадаченно спросил командир отряда. Ее лицо говорило ровно столько, сколько мог бы сказать ее рот: “конечно, ты слишком остро реагируешь”. — При всем моем уважении, полковник, кем бы вы ее ни представляли, пожалуйста, ожидайте худшего. Она — выдающийся магический офицер, обладающий как лидерскими качествами, так и индивидуальным боевым мастерством. И ее отряд тоже неплохо двигается. — Она талантливый командир? — Честно говоря, она может делать и то, и другое. Отряд, с которым мы ее видели — настоящая головная боль. Если вы встретите их в равном количестве, я настоятельно рекомендую укрыться. Их Боевая высота — восемь тысяч, и батальон атакует в идеальном строе, как единый организм. Тактическая угроза просто кошмарна. Но ответ Дрейка был ясен. Его осторожный тон в отношении имперского Именного был чрезвычайно серьезен. В страхе этого офицера перед Рейнским Дьяволом не было ни малейшего преувеличения или шутки. — Полковник Дрейк, могу я задать вам один вопрос? — Конечно, как тебя зовут? — Я младший лейтенант Мэри Сью, сэр. — Продолжайте, лейтенант. Что вы хотели? Вот почему вопрос прозвучал для нее так естественно. — Что же нам делать, если мы не можем убежать? — Хороший вопрос… Быть сбитой. Мэри уже начала задаваться вопросом, что он имел в виду, когда он продолжил: — К счастью, мы защищаем материк. В отличие от вражеской земли, дружеские войска помогут вам. Пока ты жив, можешь исцелиться и вернуться в строй. Поэтому расставьте приоритеты на выживание и грациозно примите это падение. Понятно? После того, как он все объяснил, она, наконец, поняла. Для Содружества небо было родным полем битвы. Остаться в живых — уже победа. Даже если ты упадешь, если останешься жив, то сможешь сражаться еще один день. — Вы слышали, что он сказал, солдаты? У нас есть преимущество, так как мы перехватываем! — Командир отряда кивнул и крикнул что-то ободряющее. — Не забывайте ,что за нами стоит народ Содружества. Мы уже потеряли один дом. Давай не терять еще один. Здесь — люди, нуждающиеся в защите, и территория нашего союзника. Давайте сделаем все возможное, чтобы добрые люди Содружества не смеялись над нами! — Да, сэр!

*** — Управление Гальбы — батальону Фей. Управление Гальбы — батальону Фей, срочно. Ответьте. Повторяю, срочно. Пожалуйста, ответьте. — Фея 01 — управлению Гальбы. На связи. Прием просто ужасный. Но говорить можно. Как только волны пробиваются, раздается звонок из диспетчерской. Обмен репликами все еще полон помех, но в тот момент, когда наземное управление наконец установило контакт, Таня уверена, что услышала вздох облегчения. — Это управление Гальбы, прием. Мы Гальба 15. — Это Фея 01, прием. Продолжайте, Гальба 15. — Из-за плохой погоды и приема все подразделения занимаются своими делами. Существующий план операции был прерван. Повторяю еще раз: существующий план операции был сорван. А, понятно. — Таня понимает, почему наземный штаб пытается связаться с ними. Объединенная операция потерпела крах из-за ухудшения погоды, так что, возможно, они собираются перегруппироваться и попытаться снова. — Фея 01 — Гальбе 15. Прием, операция была прервана. Прошу разрешения вернуться. У нас не должно быть проблем с получением разрешения вернуться на базу. — Вот о чем думала Таня, но ее надежды слишком легко разбиваются. — Гальба 15 — Фее 01. Извините, но я не могу дать разрешение. Батальон Фей получает новую миссию. Другие подразделения отменяют свои миссии, но мы получаем новую? Что за ужасные новости будут теперь? — Таня втайне подтягивается, но даже она окаменела от слов, которые слетают с губ диспетчера в следующий момент. — Командир 114-й авиадивизии был сбит и совершил аварийную посадку на юго-востоке в районе А 13. То, что ваше подразделение цело — хороший знак. Ваша миссия — боевой поиск и спасение пяти пассажиров. Диспетчер говорит, что будет передавать детали, и звучит так, будто приказ уже окончательный. Но с точки зрения Тани, нет никаких причин, по которым она должна была бы слушать что-то настолько неразумное. — Фея 01 — Гальбе 15. Я должна предупредить вас, что мой батальон и 114-я воздушная дивизия не используют один и тот же код сигнала! Если мы даже не можем общаться, я не вижу, достаточно шансов для завершение спасательной миссии — не говоря уже о вражеской территории. Независимо от того, как будет проходить поисково-спасательная операция на дружественной территории, было бы ужасно опрометчиво рыскать по материку Содружества в поисках сбитых пилотов. — И задача моего батальона состояла в том, чтобы в первую очередь оценить противоназемные атаки! Я понимаю необходимость спасения, но мы даже не подготовлены должным образом. Хуже всего то, что у них нет снаряжения, необходимого для выполнения спасательной операции. Таня пытается продолжать жаловаться на то, как опрометчиво идти в таких обстоятельствах, но нетерпеливый ответ наземного диспетчера прерывает ее и оставляет в недоумении. — Гальба 15 — Фее 01. Я понимаю все обстоятельства. Но все близлежащие отряды магов практически не имеют опыта ведения боевых действий на вражеской территории. Ваш батальон обладает самым большим опытом в воздушном пространстве. Наверное, стоит сказать “к несчастью” большинство воздушных магов были отправлены на Восток, а поскольку воздушные силы на Западе не в лучшей форме, у диспетчера, вероятно, не так уж много вариантов. — Фея 01, прием. Мы немедленно возвратимся на базу, поменяем снаряжение и вернемся, чтобы провести спасательную миссию. — Гальба 15 — Фее 01. Прошу прощения, но это приказ. Начните боевую поисково-спасательную миссию как можно скорее. — Фея 01 — Гальбе 15. Каков уровень авторитета приказа? — Формальный приказ. Генеральный штаб также одобрил его извините, но теперь, пожалуйста, выполняйте. Какой смехот… — Таня чуть не отвечает, но проглатывает свой аргумент. У нее нет возможности узнать правду, но поскольку ей сказали, что приказы, утвержденные по официальным каналам в Генеральном штабе, у нее нет другого выбора, кроме как подчиниться. Не то чтобы ей не сошло с рук вранье, но... Если она оставит дружеские войска умирать и вернется, то попадет в ад Генерального штаба. Нет, все, что она сделает, — понизит авторитет Западной группы армий, и тогда они, вероятно, будут еще более неохотно сотрудничать с ее исследованиями боевых навыков. — Фея 01, прием. Мы отправимся на спасательную операцию, а потом... вы будете угощать нас, когда мы вернемся. Я надеюсь, что вы будете готовы. Социализироваться ради работы так неудобно. Давление коллег заставляет вас делать то, что вы даже не хотите делать. Но если вы собираетесь играть в эту игру, вы должны отдать ей все, что у вас есть. По крайней мере, когда мы вернемся живыми, они будут нам должны. — Вы слышали, солдаты? Мы отправляемся на поиски нескольких крупных шишек. — Так точно. Такая морока, да? — Бормочет капитан Вайс. Первые лейтенанты Серебрякова и Гранц рядом с ним, похоже, считают проблему безнадежно трудной. Достаточно легко сказать: Спасите дружеские войска, но они на вражеской территории, и кто знает, где упали? Я очень хочу сказать, чтобы они использовали специализированное подразделение. 203-й воздушный магический батальон может быть и элита, но предназначенные для боевых задач, поэтому просто не подходят для такого рода миссий. — Немедленно сбросьте все свое тяжелое снаряжение. То же самое относится и к пробному оборудованию. Направляем силы на поиски. Все, что вам не пригодится, вы должны взорвать вместе с вашим тяжелым снаряжением. — Понятно, майор, но это же боевая поисково-спасательная операция на вражеской территории… — Я возьму отряд и буду действовать как непосредственная поддержка. Вы можете взять либо Гранца, либо Серебрякову. Капитан Вайс, выберите членов поисковой группы как можно быстрее. — Вы уверены? — Ты хочешь поторговаться? Да ладно, я почти уверена, что смогу прикрыть спины своих подчиненных. Почему я должна спускаться на поверхность, где некуда бежать? Не то чтобы я не доверяла поддержке Вайса, но если альтернативой является отказ от позиции, с которой я могу сбежать в случае необходимости, то я скорее рискну потерять своего способного заместителя командира. Хотя в последнее время я поняла, что никто не похвалит тебя за такую идею. — Понятно. Тогда я хотел бы взять лейтенанта Гранца. — Уверены, что тебе не нужна лейтенант Серебрякова? У нее больше опыта в подобных вещах, чем с времен ее пребывания на Рейне. Она, наверное, больше привыкла к этому, чем лейтенант Гранц. — Но она же в паре с вами. Думаю, что мы должны поддерживать строй. — Хорошо. Разделите батальон на две части. Капитан Вайс, вы ведете поиски. Лейтенант Серебрякова, вы находитесь при непосредственной поддержке в качестве моего адъютанта. Мы будем оказывать поддержку с воздуха. — Да, мэм! Итак, с героической решимостью капитан Вайс и первый лейтенант Гранц предприняли досадную наземную поисковую операцию, но вскоре они получили уведомление, что ситуация ухудшается с каждой секундой. — Капитан Вайс, у меня плохие новости из штаба. К нам быстро приближаются два батальона воздушных магов Содружества. Наземная армия также находится в движении. Ответом Вайса на тяжелое замечание Гранца был взгляд в небо. То, что майор фон Дегуршаф и две другие роты были там в дозоре, обнадеживало. Но его снова поразило, что время было не на их стороне. Ну, конечно же, они были на вражеской территории. Очевидно, если они задержатся слишком долго, появится вражеское подкрепление. — Враги продолжают поступать... Что скажет командир? — Похоже, она намеревается перехватить их. Она сказала, рота лейтенанта Серебряковой будут отвлекать их, поэтому мы должны продолжать поиски. — Кажется, я кое-что нашел. — С этим горьким ворчанием он вздохнул и подавил остатки своего недовольства тем, что ему поручили такую невыполнимую миссию. Он едва успел заметить какие-то обломки на поверхности, но на этом все. — Есть признаки движения людей после аварии, но как мы можем искать без собаки? Лейтенант Гранц, вы можете найти какие-нибудь следы? — В принципе могу, но… мы собираемся последовать их? Я действительно не думаю, что батальон ... — он хотел сказать, “способен выполнить такую миссию слежения”, но понял, что не может, и замолчал. Вайс молча похлопал Гранца по плечу и мысленно вздохнул. — Мы просто обязаны. Майор Таня фон Дегуршаф, командир их батальона, была из тех людей, которые грубо прокладывают себе путь через невозможные ситуации с явным умением. Как один из ее последователей, Вайс чувствовал, что если кто-то и может сделать это, то только она. Спасение дружественных войск — гордость солдата и его долг перед своими товарищами. Такая сентиментальная мысль противоречила реалистической натуре Вайса. Он на собственном опыте убедился, как важно объявлять невозможное невозможным. Искать дальше было слишком рискованно. Это может привести к тому, что батальон не сможет игнорировать уровень истощения. Гранц ничего не говорил, но, похоже, чувствовал. Хотя он и хранил неловкое молчание, по тому, как его глаза взывали к Вайсу, было легко догадаться. Возможно, Вайсу пора было подумать о том, чтобы прекратить поиски по собственному усмотрению. — Фея 01 — всем подразделениям. Всем собраться без промедления. Повторяю еще раз: собраться сейчас же. — Если она так говорит, то давай поднимемся наверх. Пара направилась обратно к майору фон Дегуршаф, поспешив сделать вывод, что они, должно быть, отступают. Вот почему в следующий момент они были совершенно ошеломлены. — А?! Что вы только что сказали, мэм? — Спрашивают ошарашенные лица капитана Вайса и лейтенанта Гранца. Может быть, они просто не понимают, а может быть, им мешает их боевой опыт. В таком случае, я должна все объяснить, — понимает Таня и снова начинает объяснять про полицейское сообщение, которую они только что перехватили. — Сообщение полиции Содружества. Судя по всему, они приняли пассажиров разбившегося имперского самолета. Как небрежно. Не могу поверить, что они сообщили такую важную информацию по полицейской радиосвязи. — Но вообще… Если они вообще не ожидали, что их полицейская рация будет перехвачена, тогда имеет смысл… — Да, вы совершенно правы, капитан Вайс... Неожиданно, но это определенно хорошая новость. Они не только сэкономили нам время и силы на поиски, но мы даже знаем, где они находятся и куда их везут. Думаю, мы сможем. — С этой убежденностью Таня принимает решение. — Лейтенант Серебрякова, если не считать меня, у вас больше всего знаний в этой области. Учитывая ваш опыт спасателей на Рейне, что вы думаете? Скажите мне вашу оценку боевых сил противника и сколько нам нужно войск. — Это милиция или полицейские миротворческие силы. Одного взвода должно хватить, чтобы усмирить их. — Разумный анализ, но ты слишком полагаешься на то, что враг допустит ошибку. Учитывая, что нам придется сопровождать их, стоит послать роту, ее я вам и даю. Ведите их и делайте все возможное, чтобы обеспечить безопасность. — Да, Майор. Можете на меня рассчитывать. Она дает готовый ответ утвердительно. Серебрякова выросла в такого офицера, который понимает, что надо делать и на что способна. Таня знала ее еще тогда, когда старожили дразнили ее как “принцессу Вишу”, поэтому она радостно приветствовала великолепный рост человеческого капитала… Люди действительно способны учиться самостоятельно, и мыслить. Если у меня есть личные чувства на поле боя, я, вероятно, не создана быть солдатом. Даже когда она мысленно перебирает важные вещи, то начинает сосредотачиваться на текущей задаче и очищать свой ум от отвлекающих факторов. — Лейтенант Гранц, поддержите отряд лейтенанта Серебряковой. Что бы вы ни делали, не попадайте случайно в спасенных. — Понятно. Пленники были найдены, и теперь мы их спасаем. Мои извинения офицерам полиции Содружества, но они не смогут отогнать 203-й воздушный магический батальон. — Хорошо. Капитан Вайс, вы останетесь со мной, для перехвата приближающихся воздушных сил противника вместе с остальной частью батальона. Мы обеспечим безопасность соответствующего воздушного пространства. Но вы отвечаете за поддержку всех, кто находится на земле. Я сама займусь нападением. Таня бойко отдает распоряжения, но ее все равно что-то тревожит. Самая большая проблема заключается в том, что делать после взятия пленных или, точнее, как безопасно доставить их в тыл. Если это был раненый магический офицер, то их мог нести и маг. Однако высшие офицеры 114-й авиадивизии — летчики. Они могут быть привыкшими к небу, но летают то как пилоты, что означает внутри самолета. Можем ли мы летать, неся их незащищенные тела? А что, если они ранены? Вероятно, слишком рискованно, даже если они этого не делают. Попытка взять незащищенного высокопоставленного офицера, как творческое наказание для всех причастных. Учитывая возможные несчастные случаи, мы должны быть готовы к самому худшему сценарию. Но на самом деле это невозможно. Но пока есть приказ, мы не можем потерпеть неудачу. В этот момент нам действительно нужно как-то посадить их на самолет. Может быть, мы запросим спасательный самолет? Нет, я очень сомневаюсь, что кто-нибудь придет. Проникновение на вражескую территорию и высадка...? — И как только она думает, Таня расплывается в улыбке. А, ну и черт с ним. Все же очень просто! Мы уже делали так раньше. — Заместитель командира! — Мэм! — 103-е истребительное крыло находится неподалеку, верно? Дайте мне их частоту! Вайс смотрит на нее, удивляясь, зачем ей это понадобилось, и Таня улыбается. — Ты поймешь, когда придет время. — Фея 01 Комар 01 на связе. Все, что я могу сказать о приеме, то, что он ужасен. Но я тебя как-то слышу. Говори! — Спасибо, Комар 01. Откровенно говоря, мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне выполнить одну особую миссию. Я хочу одолжить три самолета с запасным топливом и грамотными пилотами… Таким образом, Таня сразу говорит с Комаром 01. Ответ, полученный мгновенно — добровольное согласие. Империя гордится сотрудничеством между своими офицерами в этой области, и она функционирует идеально. — Понятно, Фея 01. Я уверен в вашем мастерстве и репутации. Три, верно? Тактика Кейт*...? Но я думаю, что для особой миссии вам следует взять Рой*. Я дам тебе четыре, одно звено. И не забудьте угостить нас, когда вернетесь! — Фея 01 — Комару 01. Я бы с удовольствием угостила вас, ребята, но, пожалуйста, выпишите квитанцию в управление Гальбы. Не думаю, что они скряги, которые будут отказывать мне в оплате после таких нелепых заказов! — Нет, мэм, но это уже совсем другое дело. Они обмениваются легкими шутками, потому что уже достаточно долго находятся на поле боя, чтобы доверять друг другу. С точки зрения Тани, именно это делает организацию имперской армии Великой. Такое чудо — позволить тем, кто работает в этой области, иметь определенный авторитет и всем вместе работать над достижением больших целей. Конечно, если бы он когда-нибудь утратил единство, то стал бы не более чем тигром из папье-маше, но... — Фея 02 — Фее 01. Дружественные истребители на четыре часа. Как нам и сказали, их четыре. — Это Фея 01. Я действительно должна отдать должное Комарам. Вскоре Таня получает известие от Вайса, что самолеты, о которых она просила, приближаются. — Хорошо, очень хорошо. Она расплывается в улыбке. Хоть это был только трюк, но были пилоты, которые приземлялись на вражеских аэродромах, а затем поджигали их. Приземление на вражеской территории и взятие дружественных пилотов не должно быть невозможным. — Батальон Фей, как слышно. Это комар 06; повторяю, комар 06. — Это Фея 01. Прием хороший. Похоже, что в данный момент нет никаких проблем с беспроводной связью. Комар 06, спасибо за вашу помощь. — Нет, у нас есть приказ работать за бесплатный алкоголь. Мы к вашим услугам! Значит, пилоты налегают на выпивку? — Таня вздрагивает и уже готова объяснить ситуацию, как вдруг раздается сигнал тревоги по всему воздушному пространству. — Срочное предупреждение всем членам батальона! Я обнаружил два батальона вражеских магов! Те самые, о которых нас предупреждали! Как мы слышали, они находятся на высоте шести тысяч метров! Они быстро приближаются к нашей позиции! Один из ее людей на дозоре предупреждает об опасности. Когда она на минуту сосредотачивается на поиске врагов, то, конечно же, находит большое количество сигналов. Два батальона магов, как и ожидалось. И что самое неприятное, они находятся на своей родной территории. — Отряды перехвата, приготовиться к бою! Пошли! Комар 06, пожалуйста, укройтесь! Я хочу, чтобы вы избегали боя, если это вообще возможно! — Но почему?! — Нет времени объяснять. Просто подождите минутку! — Командир, лейтенант Серебрякова говорит, что она подобрала союзников!.. — Прямо сейчас? Черт, просто немного поздно! Ну и как там? — Никаких серьезных травм, только пара шишек и растяжений. Как раз в тот момент, когда Таня собиралась крикнуть, чтобы набрать высоту, Вайс сообщил ей хорошие новости. Честно говоря, просто подобрать их уже здорово. Но она действительно чувствует себя немного неуверенно, так как они могли бы избежать битвы, если бы взяли их немного раньше. — Хорошая новость, но... Черт, мы же на вражеской территории! У нас не так много времени… Два вражеских батальона магов приближаются. У нее же есть только один. Плюс мертвых груз. Неудивительно, что она в отчаянии хочет все отменить. Кто мог подобрать их и выйти при таких обстоятельствах? Но Таня не может сдаться. Она должна как-то пройти через это. А потом она не успокоиться, используя свои достижения и обиды, чтобы ей никогда больше не пришлось выполнять такую неразумную миссию… А значит, что даже ради того, чтобы сбежать, ее приоритеты должны быть ясны. В таком случае доставка “пакета” в тыл должна иметь максимальный приоритет. — Заместитель командира, возьмите свое подразделение и обеспечьте безопасность короткой взлетно-посадочной полосы. Площадь или парк — мне все равно, лишь бы на него приземлился самолет. Даже вот то поле! Используйте лейтенантов Гранца и Серебрякову как вам угодно! — А?! А-вы уверены?! Вайс решает возражать против того, чтобы Таня приказала трем ротам взять на себя другую миссию сразу же, как только прибудут враги. А также оставаясь в пределах допустимого, действительно разумно. Конечно, даже для элитного 203-го воздушного магического батальона... Борьба двух батальонов с одной ротой закончится большой галочкой рядом с “непригодным к командованию”. Она понимает, что это невозможно. Но есть некоторые обстоятельства, в которых вы должны что-то сделать, даже если они искажают всю логику. — Я прекрасно понимаю, как глупо идти против двух батальонов с одной ротой! Но наши приказы из дома — обеспечить безопасность пострадавших — мы не можем игнорировать их!.. — Вот почему вы вызвали самолеты? — Мы заставим их приземлиться на вражеской территории! Если бы мы их не прикрыли, то это было бы преступлением против морали! Сделайте все возможное, чтобы обеспечить посадочное место и поддержать их! Ты быстро все схватываешь. — Таня улыбается, но Вайс хмурится, как будто хочет сказать, что ситуация просто смешная. Так легко представить себе, что у него на уме. Она хочет указать, что это написано у него на лице: “вы предлагаете нам посадить самолеты на вражеской территории”? Но разговор пары прерывается входящим радиосообщением. — Комар 06 — Фее 01. Могу ли я истолковать так, что вы хотите, чтобы мы совершили вынужденную посадку на вражеской территории? — Фея 01 — Комару 06. Все именно так, как вы слышали. Мы должны забрать сбитый личный состав 114-й авиадивизии. Готовясь к жалобам, она не против разыграть свою козырную карту — использовать свой военный авторитет, если понадобится. Она так готова ответить на их протест, что они застают ее врасплох. — Хорошо, выполняем! По радио приходит гордое, обнадеживающее признание. — Нам понадобятся ваши маги, чтобы забрать пилотов. Мы все внесем свою лепту, так что спасибо вам! Я рад, что вы решили положиться на нас! Радуясь тому, что члены истребительного крыла столь предприимчивы, она снова убеждена, что ее решение было правильным. — Комар 06 — Фее 01. Я тронут вашей заботой, но это лишнее. Вам не нужно раскатывать красную дорожку для нас только для того, чтобы мы могли забрать наших парней! Просто дайте нам координаты, и мы позаботимся обо всем остальном! Все, что мы просим — минимальная поддержка! — Фея 01 — Комару 06. Спасибо за предложение, но мы также должны гарантировать безопасность “пакета”. И если мы развернем полные войска, это поможет избежать вторичного сбоя. Я бы хотела, чтобы мы попытались быстро уйти. — Комар 06, понял! Эмоциональный отклик нетерпелив — замечательно. Я люблю страсть тех, кто знает, что такое их работа. Модель того, каким должен быть работник. В этот момент даже Таня невольно улыбается. У нее есть толковые коллеги и непритязательные подчиненные. Они вполне справляются. Нет лучших условий труда, чем эти. — Как вы и слышали, капитан. Найдите им место для посадки так быстро, как только сможете. — Так точно! Когда Таня уговаривает его идти дальше, он убегает; я уверена, что он сделает свою работу. Серебрякова придет вовремя. Даже Гранц должен уметь поддерживать остальных. Значит, все, что осталось — посадка Комаров, и все должно получиться. Таким образом, в основном, она отправила своих друзей с ее доверием, и все, что ей нужно сделать — выиграть время для них, чтобы получить результаты. Это может сделать каждый. — Хорошо, значит, мы одна рота против двух батальонов. Если наш перепад высот составит две тысячи... тогда мы раздавим их сверху. Название игры — преследование. Если наша задача состоит в том, чтобы удержать их, то нет никакой необходимости вести серьезную войну. Все выполнимо. К счастью, солдаты, которых я веду — старожилы. Ветераны 203-го батальона, у которых почти не было истощения личного состава, действительно сияют в такие моменты... — Ха-ха-ха. Совсем другое дело. Войска, пора сделать себе неприятности и развлечь наших гостей! Если бы кто-то посторонний услышал этот радиопередатчик, они бы истолковали призыв как отчаянную мольбу.

*** — Пират 01 — штабу батальона Янки. Неотложный вызов. Теперь увеличьте высоту полета. Я повторяю еще раз: увеличьте высоту. Да и сам подполковник Дрейк, как он называл батальон Янки, охотно признал бы, что так оно и есть. — Янки 01 — Пирату 01. Извините, пожалуйста, объясните. Подъем выше нашего операционного предела может серьезно повлиять на то, как долго мы сможем продолжать сражаться. — Пират 01 — Янки 01! Следите за приближающейся ротой вражеских магов. Сигналы указывают на то, что они Именные. Они поднялись на восемь тысяч! — Я понимаю, о чем вы говорите, но у них всего лишь рота. Тебе не кажется, что это тактика затягивания, чтобы заставить нас устать? Ах, черт возьми. — Он был в полной растерянности с ужасно покладистым союзным отрядом. И поскольку Содружество уважало просьбу Единых Штатов о том, чтобы их Добровольческая армия могла действовать независимо… он застрял, страдая от долгих, бессмысленных споров с двумя командирами магических батальонов. Пытка в чистом виде. Но, несмотря на все, он не мог их заставить. Первоначально... Подразделение магического батальона Содружества должно было прийти для поддержки, но они не смогли скоординироваться, поэтому не было никакого подразделения, которое понимало бы, откуда он пришел. Все равно что играть в карты с плохой рукой. Просто неосуществимо. — Командир! Я спрошу еще раз. Пожалуйста, пусть хотя бы две роты поднимутся наверх, чтобы защититься от роты на восьми тысячах. — Янки 01 — Пирату 01. Я был бы признателен, если бы вы оставили свой совет при себе. Перехватить их дисциплинированным огнем двух батальонов, несомненно, гораздо полезнее, чем заставить две роты отступить назад. Брезгливая просьба, по существу, закрыть ему рот, заставила Дрейка захотеть сдаться. — Неужели Янки всерьез думают, что они ворвутся сюда и разгонят толпу магов, которые вздумают отложить бой на восемь тысяч метров? Мечтай. Приношу извинения командиру отряда, но даже отряд морских магов, из которого я родом, оказался во власти Дьявола Рейнса. Сама мысль о том, что эти Янки могут затеять драку, просто чушь собачья. Но Дрейк оказался в крайне затруднительном положении, так как все, что он мог сделать — попытаться убедить его. Критическая проблема заключалась в том, что перехват должен был произойти именно тогда, когда он прибыл на свой новый пост. Они едва знали друг друга, и Дрейк мучительно сознавал, как бесполезно вступать в бесконечные споры, прежде чем они успеют завоевать хоть какое-то доверие. — Пират 01, я уважаю ваш опыт, но мне бы хотелось, чтобы вы поняли, что у нас есть своя собственная доктрина, и уважали ее. Я полагаю, что это то, что вы назвали бы правильной тенденцией. Меня послали помогать менее опытному командиру, но он, похоже, воспринял так, словно ему навязали ненужного начальника. Дрейк подавил желание поворчать и серьезно обдумал сложившуюся ситуацию. Его задачей было свести потери “Янки” к минимуму. В сейчас все, что он мог сделать — пожелать, чтобы Дьявол Рейна вернулся домой… Проблема была в том, что Дьявол Рейна не только не пытался отступить, но и вел роту прямо на них. Янки решили, что их роль заключается в том, чтобы отсрочить начало боевых действий. — Почему они не понимают, что враг идет сюда, чтобы активно охотиться на нас? Дьявол Рейна быстро приближается. Как ты можешь так громко говорить о том, чтобы прогнать ее? — Пират 01, прием. Пожалуйста, простите мою грубость. Но я хотел бы попросить разрешения принять командование в том случае, если вы станете недееспособны, просто на всякий случай. — Пожалуйста, — настаивал Дрейк, хотя и знал, что просьба была не очень вежливая. Даже если формально командная структура была одинаковой, Добровольческая армия фактически являлась регулярной армией Единых Штатов. Если он возьмет командование на себя, начальство устроит истерику… — Если меня собьют, можете командовать. — Спасибо, Янки 01. — Нет необходимости. Но я должен записать, что вы сделали такое предложение... Не хочу подвергать сомнению ваши способности, но думаю, что сделаю заметку, что вы, кажется, не созданы быть офицером связи. — Понятно. Но для Дрейка такая мера была необходимая для достижения наилучшего из гнилых будущих в худшем случае. Дрейк сделал все, что мог. В своем положении он делал все, что было в его силах, для снижения потери, поэтому ему не нужно было бояться выговора или наказания. Он был верен своей совести. И именно поэтому… — Э-э… Вражеская рота все еще набирает высоту! — Чего?! Девять тысяч пятьсот — Принимают ударный строй?! — Приготовиться к перехвату! Успокоиться! Не поддавайтесь на уловки! Имейте в виду наше преимущество! Мы можем побить их числом! Чувствуя себя пристыженным, Дрейк не имел другого выбора, кроме как сопровождать магов Единых Штатов в их атаке на разрушительную битву. Он чувствовал себя бесхребетным, неспособным крикнуть им, чтобы они бросили идиотскую затею. Каким беспомощным он чувствовал себя, просто не имея возможности остановить то, что происходит. — Приготовиться к дисциплинированному огню! Накачайте их до дыр! — Приготовиться к стрельбе! Действия магов Единых Штатов были совершенно аккуратными и точно соответствовали тренировкам и руководству. Это было лучшее, что могло сделать подразделение с небольшим боевым опытом. Но когда Дрейк взглянул на движение противника, ему пришлось вздохнуть… — Мы не успеем вовремя. Вражеские маги, атакующие их сверху, были буквально выше по статусу. На первый взгляд казалось, что они наносят удары рассеянно, но они держались крепко, по-двое. — Как они могут так хорошо поддерживать друг друга, пикируя с девяти тысяч пятисот на максимальной боевой скорости?! Может ли дисциплинированный огонь даже конкурировать с...? — В середине мысли глаза Дрейка расширились, когда он наконец осознал фундаментальную ошибку Янки. При дисциплинированном огне члены отряда не могут свободно передвигаться. В батальоне морских магов отдельные маги могут менять дистанцию по своему усмотрению, но солдаты в батальоне янки до недавнего времени все были кадетами. Для них директива о поддержании огневой дисциплины заставит удерживать свои позиции, что будет фатально. Удержаться на своем месте будет означать держаться поближе друг к другу… — Нет!!! Дрейк уже собирался приказать им отступить, даже если это означало бы превышение его полномочий, но было уже слишком поздно. — Начинайте стрелять! По приказу командира подразделения линии огня устремились к противнику. Они были удивительно худы и слабы на вид, для силы в два батальона. В момент Дрейк понял, что враг может определить уровень их подготовки. Вражеская рота ответила огнем все еще в ударном строю, но... Вместо оптических формул, которые можно было бы ожидать в высокомобильном бою, они использовали три залпа простых формул взрыва, оптимальных для удара и повреждения. Можно было бы посмеяться над ними как над атакой, которая никогда не соединится, но для сбитого в кучу батальона Янки это была совсем другая история. Внутренние коммуникации подразделений наполнились криками, и паника быстро нарастала. Командиру и унтер-офицерам, которые должны были их успокаивать, было очевидно, что все хотят бежать. — Вот черт! Они уничтожили целую роту одним ударом! Это Пират 01! Срочно. Янки 01, Янки 01! Пожалуйста, ответьте! Пытаясь собраться с мыслями, Дрейк позвонил по рации, но уже знал, что будет дальше… — Эти ублюдки прокляли нас! Они позаботились о том, чтобы обезглавить его с первого удара! Они убрали субординацию, чтобы превратить сражение в хаотичный воздушный бой. Даже среди имперских магических отрядов Дьявол Рейна специализировался на тактике обезглавливания. Досадно, но даже если вы знаете логику движения, это жестокий шаг, от которого трудно защититься. Если бы он оглянулся, то увидел бы, как вражеская рота разрывает командную структуру Янки в клочья. Численное преимущество было опрокинуто, как будто они просто шутка. Если бы он попытался описать роту, то сказал бы, что она движется как единая стая чистой силы. Хотя они были его врагами, он должен был аплодировать им. Атакующие имперские маги свободно выкрикивали формулы, демонстрируя свою бесспорную мощь, как будто все они были органически связаны. Они демонстрировали мастерство, которое даже его собственное подразделение морских магов вряд ли повторит. Но он не мог просто стоять там, будучи впечатленным. В конце концов, им надрали задницы в настоящем времени. Дрейк не мог позволить себе роскошь рассыпаться в комплиментах. — Батальон Янки, всем подразделениям! Это Пират 01! Я считаю Янки 01 недееспособным! Я принимаю экстренное командование! — Янки 05 — Пирату 01, У вас действительно есть какая-то власть над нами?.. Дрейк собрался было возразить против абсурдности Бога всеми словами, какие только мог придумать после такого несносного спора, но в следующий момент он был вынужден сделать обратное. — Ллойд, идиот! Заткнись к чертовой матери! Там все еще был кто-то с капелькой здравого смысла. И он был выше по рангу, чем тот упрямый. Дрейк хотел вознести хвалу Богу за благословение среди своих проклятий. — Янки 03 — Пирату 01, вас понял. Каков план? — Наши потери будут слишком велики в воздушном бою! Приготовьтесь к немедленному отступлению! — Понятно. Ты понимаешь, да? Всем подразделениям — отступаем! Временное отступление! Мы отойдем на некоторое расстояние и перегруппируемся! Мы не можем позволить себе потерять еще одного из вас просто так! Все были рассеяны, и потеря их командной цепочки вызвала замешательство. — Но по крайней мере, у нас все еще есть численное приемущество. Побег должен быть возможен. — Всем командирам, пусть ваши войска отступают! Новички, бегите за ними! Ветераны и командиры, приготовьтесь к боевому отступлению! Пусть ваши новые рекруты убегают! Это было все, на что Дрейк мог надеяться в данных обстоятельствах. Но противоположная сторона этого не допустит.

*** — Командир, враг, кажется, отошел на некоторое расстояние!.. — Я собиралась высмеять их за слабость, но они довольно быстро подстроились под ситуацию. Они передвигаются быстрее, чем я ожидала. Наверное, я неправильно их поняла? — Таня прищелкивает языком и ворчит о том, как быстро противник смог перегруппироваться. Поскольку их дисциплина была настолько паршивой для подразделения Содружества, она ожидала, что это будет учебное подразделение или второстепенные бойцы. Но, фактически вступив в бой, она обнаружила, что, хотя они и слабы, их субординация мыслит на удивление быстро. — Означает ли это, что некоторые ветераны или инструкторы прикреплены в качестве поддержки? — Майор, как вы думаете, что нам следует делать? — Мы не можем отступить сейчас! Мы просто должны сделать бой еще более хаотичным. Вцепиться и не отпускать! Если мы позволим им взять дистанцию, тогда какой смысл приближаться? Ясно, что несмотря на взятие инициативы напасть и начать воздушный бой, враг реагирует гораздо эффективнее. Почти никто из них не сомневается в том, как двигаться... Простое решение заставить менее обученных магов бежать и держать ветеранов в арьергарде — оптимальное решение, которое уменьшает путаницу. Кажется маловероятным, что они рухнут от шока и благоговения. Тем не менее, 203-й воздушный магический батальон импровизирует, концентрируя свой огонь на бегущих новичках, чтобы увеличить хаос настолько, насколько возможно. Все не так уж плохо... Если не считать того, что Таня, находясь в авангарде, и должна взять на себя самого неприятного врага. — Такая боль! Щелкнув языком в отчаянии, она умудряется сделать пару прямых попаданий, когда ускоряются мимо друг друга. Затем, быстро следуя за ними по пятам, она попадает в спины вражеских магов в пределах досягаемости, когда те пытаются убежать. Таня заряжает формульные пули, чтобы обстрелять неосторожных магов своим автоматом из слепого пятна под углом над ними; они даже не поняли, что она там. Предположение, что она не может промахнуться с такого близкого расстояния, оказывается началом ее невезения. Вражеский магический офицер, с защитной оболочкой на полной мощности, приближается к ее линии огня. Желание защитить своих подчиненных похвально, и после выстрелов Тани, маги в отместку выпускают несколько формул. К счастью, они стреляют без особого прицеливания, так что ей не нужно активно бороться с ними, но промахнуться по своей первоначальной метке все равно было ошибкой. — Ах ах! Широко раскрытые глаза мишени смотрят на медленно падающего офицера, затем на Таню, и с дрожью ярости они бросаются в атаку так, что это можно описать только как одержимость. Все, что у нее есть под рукой, — отобранный пистолет-пулемет. Тем временем вражеский маг, идущий на нее с боевым кличем, поднял волшебный клинок. Дурацкий порыв, но, как ни досадно, он также представляет опасность для Тани. Она может попросить поддержки, но Серебрякова находится на земле, поддерживая спасенных. Ее подчиненные также разделились в погоне за другими магами, так что, похоже, она не может рассчитывать на них как на источник ближайшей помощи. В данный момент она застряла, полагаясь только на себя в рукопашном бою, который она ненавидит. Таня собирается проявить волшебный клинок, хотя это последнее, что она хочет сделать, когда она что-то понимает. — Ах, напоминает мне о том ужасном времени! Когда же это было? — Что приходит ей в голову, так это тот ужасный опыт, когда некоторые явные морские маги, находящиеся на прямой службе поддержки, вызвали бой в тесном контакте в Союзе Антанты. В данных обстоятельствах, вступая в штыковую схватку, было бы гораздо труднее двигаться только потому, что кто-то летел за ней на хвосте. Тогда она решила проблему своим штыком, но позволить прошлому опыту слишком сильно влиять на тебя — плохой ход. У ее пистолета-пулемета все равно нет штыка, но в любом случае ей не очень хочется ввязываться в серьезный фехтовальный поединок. В таком случае... — передумав, Таня быстро двигается. Выбросив пустой магазин, она швыряет его во вражеского мага. В тот момент, когда ее противник занимает пассивную оборонительную позицию, не зная, что это за снаряд, Таня ухмыляется: ты мой. Маг оказывается застигнут врасплох, когда ничего не происходит, Таня ускоряется и бросается в атаку, орудуя деревянным прикладом своего ружья — штык-буровой трюк. Она посылает свой запас на ускоренное посещение живота мага. — Гу… Судя по стону и ощущениям в руках, она определенно сломала несколько костей. Любой нормальный человек умер бы прямо там... Но, очевидно, этого было недостаточно против мага с защитной оболочкой. Пока она думает о том, что такое боль в ближнем бою, она, наконец, видит лицо своего противника. Мучительные вздохи, требующие кислорода, звучат гораздо громче, чем она ожидала. Когда она смотрит, то видит молодую женщину, еще не достигшую совершеннолетия. Таня несколько сожалеет о том, что ударила ее прикладом своего пистолета, пусть и деревянного, в живот. Но это просто способ ведения боя. Сейчас самое время сказать — тебе не следовало приходить сюда. Как только вы окажетесь в своем снаряжении и выйдете на поле боя, нет никакой разницы между мужчиной и женщиной. Убить врага или быть убитым. Конечно, Таня безоговорочно считает, что если есть положение о женщинах и детях, то она хочет, чтобы оно применялось к ней самой. Ладно, рукопашный бой — такая боль, но я возьму некоторую дистанцию и... — пока она думает, Таня, наконец, осознает, какое серьезное воздействие единственный удар оказал на ее противника. Вражеский солдат таращится на автомат, который Таня выставила перед собой. В ней произошла такая перемена, что трудно представить. Всего лишь мгновение назад она была полна боевого духа. Такая неожиданность, что на секунду Таня не понимает, что делает другая девушка. Но опыт ее не подводит. Хотя ее разум колеблется, ее тело помнит, что делать, когда враг перестает двигаться. Таня так привыкла воевать, что ее руки и ноги не обращают внимания на смятение мозга; они знают, что делать — все просто: она захлопывает свежий магазин и ловко перемещает первый выстрел в патронник. Даже при наличии проблем с металлической подушкой пистолета-пулемета, на таком расстоянии атака должна попасть, даже если вы потрясены или смущены. — И так, полагаю это прощание, да? — Т-ты!! Целясь во вражеского солдата, который говорит какую-то чушь, она нажимает на курок. Ритмичный шум механизмов и сами выстрелы звенят в воздухе, и через мгновение пули, пронзают защитную оболочку мага. Но даже если некоторые из них врезаются в ее защитную оболочку и кусочки крови и плоти образуют красный цветок, распускающийся в небе, этого недостаточно. Один взгляд, с ее опытом, говорит ей, что рана не смертельна. — Тч, а ты крепкий орешек. Я опустошила целый магазин и не смогла смертельно ранить ее. Может быть, потому, что я недооценила ее защитную оболочку? Или пистолет-пулемет просто не достаточно мощи? — Щелкнув языком, Таня немного отстраняется. — 01, вниз и направо! В то же самое время, когда она двигается в соответствии с криком своего подчиненного, она видит вражеского мага, готового произнести оптическую снайперскую формулу. Практически инстинктивно Таня выполняет маневры уклонения и осматривает остальную территорию. — Хватит! Я не позволю тебе убить их! — Не позволю! Одинокий враг приближается с криком. Может быть, идея помочь в побеге, отвлекая меня? Скорость произнесения формулы средняя, но цель и плотность говорят о том, какой он талантливый маг. Полагаю, что выбор оптической снайперской формулы также вызывает восхищение в этих обстоятельствах. Действительно, с двумя сторонами, замешанными в воздушном бою, беспокоиться о том, чтобы ударить не того человека, — правильная тактика. Но... Таня усмехается. Они сражаются в разных условиях. Все, что Таня должна сделать, убрать врагов, но другой должен не жалеть сил, чтобы защитить две обузы. Этот офицер идеально подходит для учебника, даже чересчур. После того, как проворно уворачиваясь, она сразу реагирует. Таня формирует и бросает формулу взрыва без колебаний. Когда она видит, как взрыв проглатывает вражеского солдата, пытающегося укрыться, она уверена в результате. Вдобавок к потере сигнала, тело падает вниз головой. Офицер определенно бессилен. Таня поворачивается, чтобы снова посмотреть на мага, которого она не успела прикончить раньше, но понимает, что потеряла свою цель. Либо она спустилась, либо упала, но не было ощущения, что она убила ее. На самом деле она оказалась лучшим магом, чем ожидала Таня. — Крепкий и быстрый в беге. Мне очень хотелось прикончить ее. Главное предположение, которое вы можете сделать о талантливом маге, который выживает на поле боя — то, что он возвращается живым и набирается опыта. Рыба, которая убежала можете расти, чтобы быть неожиданно большой. Таня вынуждена признать, что испытывает сожаление, во всех смыслах. Какая пустая трата времени. Но она не может чувствовать горечь так долго. — Так что я не смогла ее устранить — Таня прищелкивает языком — наверное, я что-то упустила. — Она вздыхает и качает головой. — Мы спускаемся вниз! Еще немного и мы застрянем в болоте. Приготовьтесь к отступлению! Тани запомнила сбежавшую добычу в сознании. Очень важно сократить свои потери. Как командир Таня может быстро переключиться на рассмотрение статуса своего подразделения. На первый взгляд кажется, что ее войска все еще упорно сражаются, но в любом случае, это воздушная битва. Воздушные бои длятся всего несколько минут и утомляют вас гораздо больше, чем вы могли бы себе представить в наземном сражении. А усталость быстро увеличивает частоту ошибок. — Осознайте свои пределы! Все подразделения, если вы упадете, то позаботиться о вас будет практически невозможно! Прикрывайте друг друга в своих парах и будьте готовы к отступлению! Ситуация такова,что они не могут уйти так легко, но и не могут оставаться здесь. Вот в чем суть затягивания боя. — Извините, что заставил вас ждать, 01! Группа добилась того, чтобы посылка благополучно оторваться от земли! Спасенные доставляются на полной скорости! — Отлично! Мы тоже уходим отсюда! Быстро объединяйтесь, и давайте прикрывать друг друга на отходе! Поэтому, когда Таня наконец получает долгожданное уведомление об успехе миссии, она решает, что пришло время отступить. — Миссия выполнена! Любое дальнейшее сражение — слишком большой риск! Все рота, оставьте свои прощальные подарки прямо сейчас! Дайте им два залпа ваших взрывных формул на максимальной скорости! Получив приказ, ее войска рассеивают дым и шум, не столько для того, чтобы поразить врага, сколько для того, чтобы замедлить его преследование, и убегают. — Уходите! Мы не подбираем никаких трофеев! — Любой тупица, которого сейчас собьют, не является членом моего батальона! — А? Вы хотите сказать, чтобы мы не подбирали никаких вещей? — Ладно, тебе придется положить его туда, где ты его нашел! Шутливая группа — само определение приподнятого настроения. Что касается их статуса, то потерь нет. Все, о чем нужно позаботиться — письменное объяснение того, почему они сбросили свое тяжелое снаряжение и противоударное оборудование. Она, вероятно, может навязать проблему на управление Гальбы. Ну что ж, — оптимистично думает Таня, — я бы назвала победой то, что мы узнали кое-что о боевых спасательных операциях на вражеской территории. Магическое подразделение может выполнять анти-поверхностные атаки, а также подбирать любые сбитые дружеские войска. В некотором смысле, можно даже сказать, что мы стали первопроходцами в новом царстве магических операций. — Солдаты, развлекаться, конечно, прекрасно, но хватит болтать! Отходим, повторяю отходим! — Да, мэм!

***

Впервые за день Мэри Сью испытала настоящую ненависть. Было больно падать на землю. — Папин… Еще больнее было быть застреленным. — Папин пистолет. Но по сравнению с болью в ее сердце... По сравнению с непреодолимой ненавистью… — Она... она убила его! Мэри Сью никогда ее не забудет. Пистолет, который она дала отцу... Она подумала, что он, должно быть, потерял его в тот день, когда умер… Его руки были такими теплыми. Он должен был находиться в этих руках. Но вместо этого, из всех людей, имперский солдат ... этот Дьявол размахивал им! — Как ты смеешь стрелять из этого пистолета?! Как ты могла? Как ты могла? Я отдала его своему отцу, а ты... Ты! Боже милостивый, почему...? — Я никогда ее не прощу. Никогда, только не она! Боже милостивый, пожалуйста, дай мне сил… Пожалуйста, дай мне силы убить этого Дьявола. 1. Пролив Додоберд — пролив Ла-Манш в реальном мире. То есть пролив, соединяющий Великобританию(Содружество) и Францию(бывшую территорию Республики). 2. Французский Иностранный легион — войсковое соединение, входящее в состав сухопутных войск Франции и комплектуемое преимущественно из иностранцев. В легионе служат не только иностранцы, но и французы, которые после вступления в подразделение получили не только новые личности, но и гражданство другой страны (Канада, Бельгия, Монако). Как правило, подобные люди имеют нешуточные проблемы с законом. 3. Грин-карта — удостоверение личности или так называемая идентификационная карта, подтверждающая наличие вида на жительство у человека, не являющегося гражданином США, и дающая возможность на трудоустройство. 4. Сталин — человек из стали, товарищ Сталин. Лидер Советского Союза. Наверное, вывез больше советских граждан и офицеров, чем кто-либо другой. 5. Бисмарк — дипломатическая машина Прусского производства. Его эффективность в создании Германии была своего рода безумием. Во-первых, это была его гениальная дипломатическая работа по втягиванию Австрии в борьбу с Данией и устранению английского вмешательства. Затем он устранил Австрию в борьбе за контролироль территории, украденной у Дании, в то время как Франция и Россия остаются нейтральными. И, в конце концов, он заставил Австрию сохранять симпатический нейтралитет, в то время как он напал на Францию и быстро установил германского императора во французском дворце! 6. Фуше — самый ценный аморальный политик Франции. Представьте, он, начальник тайной полиции, участвовал в революции от начала до конца и не только выжил, но и вышел победителем! — Серьезно, как он это пережил? 7. Интервенция — военное, политическое или экономическое вмешательство одного или нескольких государств во внутренние дела другой страны, нарушающее её суверенитет. 8. 7 декабря 1941 года Япония нападает на Перл-Хабор, который был во владениях США. Тем самым Черчилль надеялся на вступление США в войну против Германии и ее союзников. (Япония была союзником Германии) 9. Кейт или же формация V — является образованием разработанным для военных самолетов и первое использование было во время Первой Мировой Войны. Оно включает в себя три или иногда более самолетов, летящих в тесном строю с лидером на впереди и остальные слева и справа, вся формация напоминает букву “V”. 10. Рой — формирование из четырех-шести истребителей. Ответственным за руководство этой летающей формацией является лидер Роя . Он, как правило, летит сверху и прикрывается летящим за ним сбоку краснофлотцем (крылатым человеком). Он определяет курс, а также место и время атаки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Операция Дверной Молоток. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка. 25 ИЮНЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА НА ОКРАИНЕ ИМПЕРСКОЙ СТОЛИЦЫ. Военный объект под юрисдикцией Генерального штаба на окраине имперской столицы... В тихом, спокойном уголке мира подполковник Таня фон Дегуршаф занимается кабинетной работой, о которой она всегда мечтала. Она работает над отчетом об исследовании боевых навыков воздушного боя на Западе, с которым они сражались буквально на днях. Закон этого мира состоит в том, чтобы каждый делал то, к чему он приспособлен, и Таня страстно желает провести анализ в тылу. Чтобы осуществить эту мечту, ей, вероятно, придется полагаться на свои результаты для всех видов организаций и постоянно сосредотачиваться на них. Я получу результаты и займу свое место в тылу. В качестве первого шага я добьюсь некоторых вещей в офисе стратегических исследований. — Ясноглазая и пушистая, она проводит еще один день, разбирая бумаги в офисе, который был временно назначен ей. С точки зрения Тани, Империя в настоящее время окружена со всех сторон. По-видимому, для наших любимых имперских подданных и великих умов Верховного командования все выглядит так, как будто мы делаем один шаг вперед на каждый шаг назад... Но я думаю, они забыли надеть свои корригирующие очки*. Таня настоятельно рекомендует надеть их или заменить на другие, если они не могут смотреть прямо на реальность. Да, имперская армия поддерживает линию фронта в приподнятом настроении. Но неужели ни у кого не хватает здравого смысла указать на то, что способность удерживать оборону, совсем отличается от способности выиграть войну? Вздохнув, она берет кружку, которую только что бросила, и пьет остывший кофе, скорчив горькую гримасу — эх, кофе тоже заканчивается. В настоящее время она находится в реабилитационном центре Генерального штаба. Хорошо это или плохо, но Генеральный штаб придерживается своих аристократических вкусов, поэтому они не запасают кофезаменителем. Но импорт, должно быть, замедлился до предела. С флотом Содружества и остатками республиканского флота, контролирующего море, вероятно, не так уж много можно сделать. Но если все, что мы можем получить — старые, безвкусные бобы, это многое говорит о ситуации с кофеином в Империи. Качество кофе, который мы смогли получить, из года в год ухудшалось с тех пор, как начались боевые действия. Несомненно, это самый красноречивый барометр состояния войны. А на самом деле год от года наши враги только усиливаются. Например, возросшее присутствие Единых Штатов на Западе — то, что мы не можем игнорировать. Что касается доказательства их вины в трудности получения хороших кофейных зерен. Возьмем регулярные армейские силы, называющие себя Добровольческой армией, которая в основном состоит из Авангарда Единых Штатов. Таня пыталась ударить кулаком, как будто собиралась разбить их своей кофейной обидой, но обнаружив, что они более мощные, чем ожидалось, она была вынуждена признать назревающий кризис. Но если оставить в стороне мысли Генерального штаба, то Верховное командование не понимает всей серьезности ситуации. Она подготовила официальный отчет со всеми подробностями и деталями и отправила его с пометкой “срочно”, но ответ был ужасно приглушен. Похоже, они все недооценивают, и их невежество заставляет Таню в отчаянии качать головой. Быть глухим полезно в зависимости от ситуации. Но в нынешней Империи это не так уж и здорово. Если мы и дальше будем мириться с ситуацией, то скоро станем вареными лягушками. — Ну и ну, — ворчит Таня. Обратив внимание на мою личную ситуацию, я хотела бы радоваться тому, что меня повысили, но, как ни досадно, мне трудно искренне радоваться. Нет, победа есть победа. Нет никаких сомнений. Использование подразделений и оперативные маневры в текущей войне (которые она писала на основе мобильных сражений на Юге, первоначальных маневров в ответ на ситуацию на Востоке, а также опросов и других исследований, которые она делала в воздушном бою на Западе) были приняты без сучка и задоринки, и это, и ее повышение до магического подполковника были наполнены радостью от тяжелой окупающейся работы. Хоть и неофициально, она также получила сообщение от генерал-лейтенанта фон Зеттюра, вместе с его похвалой, что он с нетерпением ждет ее участия в недавно созданном совместном проекте между корпусом обслуживания и оперативным управлением Генерального штаба стратегических исследований. Так что все, что Таня может сделать — надеяться, что они смогут победить или хотя бы избежать фатального поражения. Побежденные нации не имеют большой пользы для высокопоставленных солдат и военных карьер, кроме как в наемных корпорациях. Таня тратит свое драгоценное время на то, чтобы полировать свой военный послужной список. Чтобы не тратить впустую инвестиции в человеческий капитал, она надеется, что имперская армия продержится. Большая часть надежды возлагается на следующего командира 203-го воздушного магического батальона. До сих пор не было никаких указаний относительно преемника, но, вероятно, им станет Капитан Вайс, как она предполагала ранее. Единственная потенциальная проблема — его ранг. Он тоже продвигался вперед довольно быстро. Согласно системе имперской армии, он должен был быть повышен до майора, для принятия командование батальоном... Но, очевидно, им нужно немного времени. В случае с Таней генерал фон Зеттюр использовал лазейку в системе, чтобы повысить ее до майора, якобы для формирования батальона. Полагаю, что они не могут использовать один и тот же трюк слишком много раз. Они не очень гибки. — Таня вздыхает за своим столом. Ей хотелось бы пожаловаться — слишком много людей пытаются удержать тебя, — но она подавляет эту мысль. Тем не менее, оставаясь командиром батальона немного дольше, по крайней мере, на словах, и позволяя Вайсу накопить больше опыта, я помогу себе избежать любых жалоб на его продвижение по службе из рабочей группы в тылу. Таня остается на вершине необходимого фундамента, хотя это и раздражительно. И все же это неплохая должность. Достигнув определенного успеха в западном воздушном сражении и так далее, члены 203-го батальона отдыхают в квартирах Генерального штаба в столице по стандартной ротации. Поскольку они достаточно удачливы, чтобы отчитываться непосредственно перед Генеральным штабом, ее подчиненные живут в реабилитационном центре, который обычно используют только штабные офицеры. Что касается самой Тани, то до тех пор, пока Генеральный штаб не закончит рецензировать ее работу “использование подразделений и оперативные маневры в текущей войне”, она просто заполняет документы, поступающие из Отдела Стратегических Исследований, кабинетную работу, которую мог бы сделать любой, кроме того, что ей требуется разрешение Службы безопасности. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов элемент доверия. Взглянув на бумаги, разложенные на ее столе, она видит, что все они являются секретными документами с грифом “Совершенно секретно, обращаться с ними следует осторожно”. Она рада, что у нее есть доступ к секретным документам. Поскольку она может углубить свои знания о состоянии имперской армии и иностранных делах, анализируя все разведданные, собранные Генеральным штабом на каждом фронте… Довольно интересная работа, и Таня получает от нее удовольствие. Лучше всего, в отличие от фронтовой службы, она должна быть закончена в час увольнения каждый день. Освободившись от ночных перехватов патрульных миссий и выходя навстречу захватчикам в любое время суток, она наслаждается спокойным, безопасным сном каждую ночь. Для Тани соблюдение нормативных часов — первый шаг к возвращению нормальной жизни. А правильный ритм жизни делает ее офисную работу плодотворной. Например, совсем недавно она работала над брошюрой, предназначенной для специалистов и озаглавленной “происхождение внешних действий Федерации”. Для посторонних это может показаться удивительным, но те, кто запятнан коммунизмом и идеологией партии, на самом деле больше верят в политику власти, чем в свою идеологию, и брошюра критически рассматривает это. Я не очень надеялась, учитывая специфику знаний. Я полагала, что только эксперты или дипломаты будут просматривать брошюру, но, по-видимому, она получила хороший прием от всех сортов людей, в том числе и в имперской армии. Таня чувствует облегчение от того, что ее работа, похоже, получила должное признание. Она может быть уверена в своей кабинетной работе и аналитических способностях. Так здорово иметь возможность накапливать достижения. Да, я намерена заниматься кабинетной работой всю оставшуюся жизнь. Закон мира действительно состоит в том, чтобы каждый делал то, к чему он приспособлен. Каждая организация должна уделять приоритетное внимание управлению талантами. После возвращения с Западных боевых рубежей это действительно похоже на отпуск... Но Таня постоянно просматривает документы в рамках своей добровольной службы — хотя она все время думает, что если неудача неизбежна, она может накопить свои активы в подготовке к худшему сценарию и рассмотреть возможность дезертирства. Но, — вероятно, следует сказать, что линии, по-видимому, умудряются держаться. К счастью, судя по донесениям с фронта. Анализ коэффициента истощения показывает, что они находятся в очень хорошем положении — даже превосходят их в подавляющем большинстве. Указанное соотношение сохраняется на уровне семь к одному. И я могу добавить, что статистика измеряется в соответствии со строгими стандартами, ничего похожего на абсурдно раздутые, небрежные отчеты о воздушном сражении в Формозе*. Офицеры Генерального штаба едут туда лично, и прежде чем беспокоиться о нашем собственном истощении, они оценивают потери противника, разговаривая с пленными и подсчитывая реальные трупы. Даже если в Федерации солдаты растут на деревьях, такая скорость истощения должна быть тяжелым ударом. Поэтому Таня верит, что если нынешняя ситуация будет продолжаться, то победа не будет недостижимой, и они не проиграют. О чем стоит беспокоиться, так это о том, что Единые Штаты, самый большой в мире запас оружия, атакуют сзади. К счастью или к несчастью, имперская промышленность имеет хорошие соотношения с промышленностью Единых Штатов, несмотря на то, что они являются конкурентами в некоторых передовых областях. Было бы здорово, если бы их промышленный сектор противостоял войне, но в военно-техническом комплексе промышленность не имеет такого большого влияния на политику, как обычно думают в мире. Вдобавок ко всему, в то время как идея о том, что военная промышленность хорошо зарабатывает во время войны, является частичным недоразумением... Истина поставлена под сомнение. В частности, проблема заключается в том, что даже если корпорация в целом испытывает огромный дефицит, отдельные сотрудники и их клиенты в армии будут зарабатывать. Одной только мысли о людях, пытающихся спровоцировать участие в войне, достаточно, чтобы Таня помрачнела. Империя борется с Федерацией на Востоке, а также противостоит Содружеству на Западе. Единые Штаты могут похвастаться промышленной производительностью, достойной называться Арсеналом; их вступление на сторону врага, когда Империя уже имеет два открытых фронта, повлечет за собой отчаяние и только отчаяние. Внешнеполитическая задача Империи состоит мирном успокоении государства до того, как их промышленность перейдет в военное положение, даже если дипломатические усилия потребуют большого преклонения. Я хотела бы предложить сделать все возможное, чтобы успокоить общественное мнение и выиграть время, пока все не утихнет. В конце концов, Единые Штаты — демократическое государство. Демократические страны вступают в войну только тогда, когда действительно разгневаны. Другими словами, если мы рассердим Единые Штаты, то это конец. И наоборот, если мы не будем злить избирателей, то сможем избежать войны. Она намеревается привести аргумент относительно стратегической дипломатии Империи с этим главным пунктом в своей следующей статье, но пока она делает свои заметки, ее прерывает неожиданный посетитель. — Полковник фон Дегуршаф, можно войти? — Конечно, заходите, капитан Вайс. Капитан Вайс, по существу, был назначен командиром боевой части еще несколько дней назад. Официально заместитель командира все еще остается ее подчиненным после того, как она навязала ему подразделение и проблемы с ним, но она предоставила ему большую часть свободы действий. Раньше он был заместителем командира. Передача шла так гладко, что Таня даже представить себе не могла, о чем он пришел просить ее так срочно, пока они были в отпуске в тылу по кадровой ротации. Она уже сказала ему, чтобы он взял на себя ответственность, как будто он был командиром. Таня открыто объяснила Генштабу, что собирается оставить командование своим подчиненным на период их восстановления и реорганизации в рамках его образования. Они одобрили его, так что в некотором смысле это был официальный испытательный срок. Таня не жалеет сил, чтобы его сразу признали ее преемником, так что действительно... Зачем он пришел ко мне? — Извините за беспокойство, полковник. Я пришел с просьбой. — Ко мне? Конечно, я помогу, если это в моей компетенции. Или ты здесь для того, чтобы сказать, чтобы я не воровала твоих людей? Лейтенант Серебрякова — мой адъютант, но больше я никого из батальона вытаскивать не собираюсь. Не хочу хвастаться, но 203-й воздушный магический батальон — элитное подразделение. Таня построила его именно так. С их боевым опытом прямых подчиненных Генерального штаба, они опытные ветераны, которым нечего стыдиться. Конечно, они будут продолжать сражаться со всей своей элитной храбростью. И насколько Таня знает, внутренние конфликты или антагонизм, которые обычно являются самыми большими проблемами в таких подразделениях, практически не существуют. В двух словах, они очень уютный батальон. — Полковник фон Дегуршаф, я очень благодарен вам за доброту. Но хотя моя просьба похожа, она немного отличается. — Так в чем же тогда дело? Не может же быть так, что вы хотите, чтобы инструкторское подразделение вас чему-то научило? Я гарантирую, что вы достаточно опытны. Вайс находится в самом начале своей карьеры, но он уже бывалый человек с редким опытом в имперской армии. Он сражался на всех фронтах. И хотя он был под началом Тани, его опыт управления подразделением — факт. Он благодарно кланяется, но, насколько она может судить по выражению его лица, он пытался заговорить о чем-то трудном и не находил слов. — Капитан Вайс, между нами, если это входит в мои полномочия, я не пожалею сил. Если тебе трудно сказать, я не собираюсь принуждать, но... Надеюсь, ты сможешь сказать, что у тебя на уме. Поэтому Таня, как хороший начальник, берет на себя смелость честно взглянуть в лицо заботам своего подчиненного. Таня достаточно великодушна, чтобы помочь, если сможет. Когда есть доверие, это прекрасно. Будучи боссом, у вас есть некоторые подчиненные, которые стоят любого количества вашего времени, а некоторые не стоят даже одной секунды. Первые — такие многообещающие таланты, как Вайс, которые думают сами за себя, но все же просят совета. Последние — идиоты, которые звонят сами, даже не читая того, что написано в справочнике. — Вы слишком добры. — Вы выдающийся вице-командир. Так что же тебя беспокоит? Поэтому Таня фон Дегуршаф, которая питает симпатию к своим подчиненным, основываясь исключительно на их функциональности, может быть ласковой с ними. Конечно, доброта в том смысле, что она не настолько глупа, чтобы сбивать фантастические идеи своих способных подчиненных. Но она добрее, чем можно было ожидать. Зная это, Вайс наконец решается заговорить. — Пожалуйста, пусть 203-й будет частью вашей боевой группы. Все мы в батальоне хотим продолжать служить под вашим началом. Его глаза — пожалуйста, полковник, — когда он смотрит на нее, очень серьезны. Она знает, что он не шутит, но все еще понимает, что хочет разъяснений. — Боевая группа? Простите, капитан, но я ничего не знаю. Что еще за боевая группа, в которую вы хотите вступить? О чем он вообще говорит? — Таня вскидывает голову, потому что не понимает. Она должна быть назначена в отдел стратегических исследований в тылу. Она польщена тем, что они добровольно вызвались сражаться под ее началом… Но Таня не собирается идти на передовую, и не видит в обозримом будущем возглавление боевой группы. Даже если они вызвались добровольно, все, что она может сделать, сказать: “Извините, но я не понимаю”. Честно говоря, путь Тани не должен пересекаться с путем 203-го воздушного магического батальона. — Вообще-то, капитан, я хотела бы спросить вас: это та самая боевая группа, которую я предложила в своем докладе? Генеральный штаб все еще читает отчеты. И это было лишь одно из многих предложений. Ты уверен, что ничего не перепутал? — Не беспокойтесь, полковник. Я не буду его распространять. Позиция Тани состоит в том, чтобы полностью отрицать, но Вайс, по-видимому, убежден, что она строго соблюдает конфиденциальность. К тому времени он уже кивает и говорит: — Я тоже солдат, полковник. Я не хочу показаться дерзким, но могу представить, в каком положении вы находитесь, — Таня не находит слов. Вайс качает головой, как бы говоря: — вы так строго относитесь к своим обязанностям, полковник, поэтому я не удивляюсь, что вы держите все в секрете, — в то время как Таня просто сбита с толку тем, что он интерпретирует отрицание как вопрос конфиденциальности. Откуда могла взяться такая странная история?.. — И как раз в тот момент, когда она собирается спросить его происходит следующее... В этот момент Бог играет с ней злую шутку. Один из охранников, посланных Генеральным штабом в реабилитационный центр, зовет ее и стучит в дверь. — Входите — Таня предлагает ему войти, и молодой солдат быстро предупреждает, что ее вызывают. — Полковник, звонит генерал фон Зеттюр. — Что? Уже иду. Извините, капитан, я скоро вернусь. У Тани срабатывает инстинкт “одного звонка”, и она выскакивает из кабинета. Она практически бежит по коридору в комнату связи и берет трубку. Поскольку вероятность того, что их прослушивают, невелика, Генеральный штаб использует телефоны для связи между объектами. Ну, не то чтобы он был на каждом столе... Тем не менее, телефон знаком каждому воину корпорации. Таня извиняется за то, что заставила генерала ждать, а Зеттюр смеется, что в этом нет необходимости. — Хорошо, полковник, перейдем сразу к делу. Ваш отчет был одобрен. Управление стратегических исследований Генерального штаба, вероятно, будет массово реализовывать ваши предложения. Таня отвечает, что это большая честь, и в сейчас она действительно чувствует себя прекрасно. Босс, который понимает, когда ее работа должна должным образом ценится — почти блаженство. — Поэтому, полковник фон Дегуршаф, и корпус обслуживания, и оперативный отдел считают, что именно вы должны провести предложенное вами исследование. Именно этого я и хочу. — О, Какая радость работать полный рабочий день над исследованиями! — Таня мысленно танцует, но внешне демонстрирует лишь благоразумный кивок. — Заложенная мною основа окупилась. — Это всего лишь неофициальное уведомление, но Генеральный штаб одобрил вашу постоянную работу над исследованиями. — Благодарю Вас, генерал фон Зеттюр. Я намерена отдать работе все, что у меня есть. — Отлично. Я возлагаю большие надежды на те предложения, которые вы изложили по использованию подразделений и оперативным маневрам в нынешней войне. Если вы сможете проверить их с помощью еще более тщательного исследования, я не пожалею ничего, чтобы отразить достижения перед всей армией. Работайте усердно, полковник фон Дегуршаф. — Конечно, сэр — энергично отвечает она, но следующие слова из его уст заставляют ее застыть на месте. — Что касается места, то думаю, восточные линии. Зная вас, я уверен, что вы предпочли бы знакомый южный континент, но... на этот раз я буду тем, кто извинится перед генералом фон Ромелем. Восток напряжен и ему нужна боевая группа, которая может добиться результатов. Я хочу отправить тебя обратно на Восточный фронт. На краткий миг Таня начинает горько жалеть, что вообще взяла трубку. Тут какое-то недоразумение. — Есть роковое несоответствие между моими желаниями и планом Генерального штаба. Я чувствовала это и раньше, но мне казалось, что я уже несколько раз говорила Зеттюру, что хочу работать над расследованиями в тылу. Вместо этого я буду проводить боевую проверку на линии фронта?! Такие приказы я хотела бы не слышать всю свою жизнь. Ни один перевод в какой-либо филиал не может быть таким шокирующим, как этот. Я пережила мучительное расследование и два месяца полевых работ на Западе. И мое сердечное желание служить в тылу должно было наконец-то исполниться на какое-то время в этом месяце. Но потом, всего через две недели, меня переводят на другую работу?! Вы хотите сказать, что Генеральный штаб не знает, почему личный состав запрещает резкие изменения приказов?! Ярость, которую она не должна выражать словами, вскипает в ней. Даже Таня с трудом ее контролирует. Но ей удается сдержаться, чтобы не закричать в трубку. Она может сжимать трубку ненормально крепко, но ее мнимое поведение — идеальный самоконтроль солдата, который принимает приказ о переводе, хотя и не хочет этого… — Против приказа, я, естественно, не возражаю. Кому я должна отчитываться? Даже если солдат не хочет идти, если это приказ, то он не имеетправа отказаться. Ей не позволено говорить: “я могу вести исследования с тыла”, или: “не обращайтесь со мной как с мастером на все руки!” Но Таня недостаточно серьезно относится к стоящему перед ней кризису. Ее мысли превратились в патоку в тот момент, когда ей сказали, что ее отправят обратно на восток. Она упускает значение ужасной фразы Зеттюра: “боевая группа, которая может выполнять миссии.” Раз приказано, то солдаты по своей природе не имеют права отказать. Имеется ввиду “молчаливый флот”. Ну а Таня должна подчиняться уставу молчаливой армии. И Зеттюр продолжает говорить на другом конце провода, как будто она будет рада услышать. В последнее время она никак не может понять, что у генерала на уме, и потому не может до конца разобраться. — Ты должна быть рада. Мы разрешаем тебе сформировать новую боевую группу. Рада?.. — Какие же истинные чувства Тани? Я вообще не хотела идти на передовую. По мнению подполковника Тани фон Дегуршаф, у нее нет никаких оснований добровольно бросаться на передовую линию фронта. — Мое самое искреннее желание — никогда и ногой не ступать за пределы цивилизованного и сравнительно безопасного тыла. Нет, я не прочь вступить в борьбу с коммунизмом — это просто долг каждого порядочного гражданина. Но. — Я действительно задаюсь вопросом, нужно ли мне заранее рисковать... — на один редкий момент Таня предается эскапизму*. Потому, я должна сказать... Сокрушать коммунистов — хорошо, но я бы хотела, чтобы рискнул кто-то другой. И даже если я полагалась на других, я чувствую, что внесла свой вклад в нацию без упреков. — А, боевая группа? Но Таня — солдат и член организации, поэтому она проглатывает недовольство. Хотя на выражение всех своих протестов, уйдет целый день. И даже это не поможет ей добиться отмены приказа. Таня достаточно мудра, чтобы конструктивно оценивать ситуацию. В данный момент, не может ли ”формирование” новой боевой группы быть оправданием, чтобы выиграть время? Вспоминая, что произошло, при формировании батальон, Таня умудряется быть оптимистичной. — Да. Мы собираемся позволить реализовать доктрину боевой группы, которую ты предложила в своем докладе. Покажи нам результаты. До тех пор, пока ты будешь надлежащим образом использовать подразделение, я буду уважать твой выбор, насколько возможно. Оу. — Вот тогда-то Таня и поняла причину расхождения. Зеттюр позволил ей побродить два месяца на Западе не потому, что собирался перевести ее в тыл, а чтобы она заложила основу для проведения аналитических исследований в бою. И затем Таня предложила, Империи сформировать боевую группу в своей статье “Использование подразделений и оперативные маневры в текущей войне”. Он был полон уроков о том, как эффективно использовать силы, основанные на прецеденте Германии Второй мировой войны для комплексной операции. Что ж, это должно было сделать генерал-лейтенантов фон Зеттюра и фон Рудерсдорфа счастливыми. Какая прекрасная пара! Они, скорее всего, нашли предложение настолько замечательным, что захотели провести эксперимент в живом бою. Черт бы тебя побрал! Если это должно было случиться, возможно, мне следовало сдать отчет позже. Тот, кто сказал, что нет смысла плакать из-за пролитого молока, наверняка знал, о чем говорит. — Таня искренне сожалеет о своей относительной невнимательности в последнее время и о трудностях понимания намерения Зеттюра. В следующий раз я исправлюсь. — Мы делаем твою старую команду, 203-й воздушный магический батальон, ключевой единицей. Само собой, мы не забираем их у вас, так что не беспокойся. Мы даем определенную свободу выбора личного состава для пехотного батальона и артиллерийской роты. Я пришлю кандидатов позже, вместе с официальными приказами. Ну вот, теперь я понимаю, о чем говорил капитан Вайс, — думает Таня с понимающим выражением лица, после слов Зеттюра. Если меня разместят на линии фронта, то возможность использовать мою группу компетентных ветеранов — хорошая новость. Если начальство проявляет такую заботу, что ж, это значит, что я получаю внимание. Наверное, я должна быть благодарна. Но сейчас мне нужно выяснить, насколько они разумны. — Если не возражаете, я спрошу, каков период формирования? Сколько месяцев у меня есть? — Извините, Полковник. Я бы хотел объяснить, но по правилам не могу говорить по телефону. — Итак?.. — Я буду откровенен. Я должен сообщить вам, что у меня нет для тебя времени. И не могу принять никаких аргументов, возражений или жалоб. Надеюсь, ты меня понимаешь. Таня отвечает, что ничего не может поделать, если это конфиденциально, но затем замирает, услышав, следующие слова Зеттюра. — Пять дней. Да, звук, достигающий ее ушей, заставляет ее окаменеть, хотя бы на мгновение. Она не понимает. Она не хочет ничего понимать. Поэтому она неосознанно повторяет слова. — А? Прошу прощения, генерал фон Зеттюр, но что вы только что сказали? — Я сказал: Пять дней. Я действительно полагаюсь на твое мастерство. Сформируй подразделение в столице, в течение пяти дней, и еще через пять дней будьте в Восточном военном округе. Когда мы получим боевую группу на фронте будет зависеть от условий на линии фронта, но, самое позднее через три недели, примерно шестнадцатого июля. На мгновение ей показалось, что она ослышалась, но когда она попросила его повторить, ответ не изменился. Узрите же редкое зрелище — “Ржавое Серебро” в шоке. Будет ли кто-то счастлив увидеть ее или нет — это деликатный вопрос, который зависит от их человечности… Наверное, не очень весело для кого-то интерпретировать психику шокированного монстра. Во всяком случае, трудность поставленной задачи сильно потрясла Таню. Пять дней... Только пять дней?! А потом отправят в бой через три недели. Что они там курят? Но “самое позднее” должно означать, что почти сразу же по прибытии на фронт нас отправят на фронтальную службу. В таком случае мы могли бы буквально через десять дней вступить в бой. У нас практически нет времени. Собрать их вместе, отправить на корабль и в бой за несколько коротких дней — практически невыполнимый стандарт. Независимо от того, как вы смотрите на них, приказы совершенно и полностью невменяемые. Любой, кто их получит, будет сомневаться в своих ушах. Им придется это сделать. Она уверена, что любой офицер в имперской армии отреагировал бы так же. — Генерал, если это приказ, я сделаю все, что смогу, но… Мы ни за что не успеем вовремя. Приказ не просто труден, он невыполним. Можно сказать, что ее скрытая просьба об отзыве приказов — мирный протест. Давайте оставим в стороне вопрос о том, действительно ли ей приказано сформировать боевую группу для ведения действий на передовой линии. То, что Таня хочет спросить, чрезвычайно просто: — как я вообще должна сформировать этот новый тип группы? — Полковник, я понимаю, что прошу невозможного, но ты сама написала “боевые группы формируются специальным образом, и желательно провести некоторые исследования по их быстрому формированию.” Я хочу знать, как быстро Генеральный штаб может собрать воедино подразделения в военное время. Конечно, поскольку я знаю, какой приказ неразумный, я отнесусь к нему как к эксперименту и немного облегчу задачу. Просто делай все, что нужно. — Понятно. Однако, к сожалению, ответ Зеттюра по телефону на контраргумент, за который цеплялась Таня, — военный приказ, который не допускает никаких недоразумений. В организационной структуре армии, как только отдается приказ, он задействует абсолютную власть. В конце концов, военные — самая строгая иерархическая организация в мире. Хорошо, что вам не приходится выслушивать жалобы подчиненных, но когда сверху приходит приказ, то и для вашего мнения нет места. Легко быть тем, кто отдает приказы, но как тот, кто должен проглотить свой сарказм и протесты, я хочу плакать. Ограничение свободы вызывает у меня желание закричать, — вот почему военные государства такие... тьфу! Единственный плюс, то что они лучше коммунистов. — И все-таки. — Таня уже собралась с духом. Она должна выполнять свой долг в данных условиях. Вместо того, чтобы плакать, давайте работать с позитивом. Если вам нужно сделать что-то, чего вы не хотите делать, гораздо более конструктивно покончить с этим. — Церемония вашего учреждения состоится через шесть дней. Подразделение совершенно новое. Поздравляю — это будет первая боевая группа, подчиняющаяся непосредственно Генеральному штабу. Зеттюр продолжает, говоря, что новое подразделение, с 203-м воздушным магическим батальоном в качестве его ядра, будет заимствовать подразделения из других районов. Иными словами, Генштаб будет подбирать соответствующие подразделения, что заставляет Таню чувствовать себя немного спокойнее. Таня показывает свое понимание, и Зеттюр говорит, что почти забыл что-то и сообщает ей в административном тоне. — Кодовое имя — Саламандра. Так что ты будешь командовать боевой группой “Саламандра”. Официально она называется “экспериментальная боевая группа при Генеральном штабе”, но это скучно, поэтому мы выбрали кодовое название. — Конечно, очень драматичное имя. И ассоциируется со стихией огня. Звучит сильно. Таня отвечает, что ей нравится смелое звучащее имя, но то, о чем она думает — сочетание имени и короткого промежутка времени… Это какая-то ирония истории? Почему-то на ум приходят слова “Народный истребитель”. И плохое предчувствие, которое у нее есть, оказывается правильным. — Именно. Я доверяю тебе, но нам действительно нужны результаты. Твои войска — единственные ветераны. Все остальные — новички с немного более толстой кожей. Сделай так, чтобы это случилось. У нее даже нет времени сказать “Да, сэр”. Очевидно, сказав все, что хотел, Зеттюр просто вешает трубку. Несколько мгновений Таня стоит там, держа трубку, желая отчаяться, но вместо этого использует свой железный дух, чтобы подтвердить то, что ей нужно сделать. Если времени нет, она должна начать прямо сейчас — а это значит, что у нее нет ни минуты свободного времени. Она спешит обратно в свой кабинет, где ее ждет бывший подчиненный, и решает изобразить дьявольскую улыбку… — Хорошие новости, капитан Вайс. Разрешение было получено. Пойдешь со мной в ад на некоторое время. — Я покорно буду сопровождать вас, командир боевой группы! — Вайс отдает честь с радостной улыбкой. Он чертовски хороший подчиненный — один из тех редких людей, которые имеют богатый опыт и которым можно доверять. К сожалению, он также является военным психом, который добровольно отправляется на поле боя для фронтовой службы. Если такой многообещающий талант, так любит сражаться, он должен быть кем-то фундаментальным в системе и культуре империи. Ах. Печально, но реальность жестока. Может быть, в этом мире и есть дьявол, но нет милосердного Бога.

28 НОЯБРЯ, 1980 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. НЬЮ-ЙОУК*. Всем привет. Или, может быть, добрый вечер? Это специальный корреспондент ВТН Эндрю. Сегодня Черная пятница, и я вещаю прямо из Нью-Йоука, где битва рождественских распродаж в самом разгаре. Почти Рождество, и только посмотрите на эти толпы! А еще я куплю кучу подарков для своей жены и детей. Честно говоря, я хотел бы забыть о своих обязанностях репортера ВТН и пойти по магазинам. Но, к сожалению, я не думаю, что мой босс одобрил бы это. Вместо этого я совмещаю работу и досуг. Естественно, наша тема — обычное решение головоломок. Нет, просто потому, что сегодня Рождество, это не значит, что мы делаем что-то по-другому. Никогда не бояться. Тем не менее, вы когда-нибудь хотели рассказать своим детям забавную маленькую историю? Если да, то команда специального доклада ВТН рекомендует “Саламандру”. Ваш ребенок не напуган обычными рождественскими рассказами о злых эльфах, которые забирают плохих маленьких детей, тогда расскажите ему про Саламандру! Ведь этот рассказ настолько сенсационный, что даже грозные солдаты его боятся. Я услышал его от бесстрашных сотрудников ЧВК*, которые сопровождали нас на Ближнем Востоке — как страх номер один! Вот насколько ужасна легенда о Саламандре. Судя по тому, что я слышал, Саламандры очаровательны и очень умны. Если вы покажете им свою любовь, они даже привяжутся к вам. Как и немецкая овчарка, Саламандра может стать надежным членом семьи. Иногда она попрошайничает или шутит, но, по-видимому, все упускают эти шалости из виду. Конечно, Миссис Леген рассердилась и закричала, что это зашло слишком далеко, но... Что ж, в конце концов, Саламандру все обожали. Потому что, когда она даже более надежна, чем немецкая овчарка, как вы можете ее не любить? Однако, в какой-то момент, просьбы и шалости саламандры стали слишком велики. Но как вы думаете, что произошло, когда никто не сочувствовал надежной Миссис Леген, которая продолжала сердито ругать ее все время? Вот именно. Никто не смог остановить Саламандру! Конечно, Саламандра любила и лелеяла каждого. Но, к сожалению, некому было отличить добро от зла. Так что Саламандра никогда не понимала, что всем это не нравится. Вскоре всеобщее терпение истощилось. Но позвольте мне сказать: “И все же…” К несчастью, при детальном рассмотрении Саламандра казалась очень сильной. В конце концов, она была похожа на немецкую овчарку. Все начали задаваться вопросом, Что же нам делать? Сказка заканчивается по-разному в зависимости от рассказчика. Но услышав эту историю, родители могут говорить своим детям: — Том, а не ведешь ли ты себя как Саламандра? Кстати, я спросил бывшего солдата, который рассказал мне эту историю, и он ответил, что Саламандры на самом деле дети. Даже у солдат есть семьи. И я слышал, что некоторые из них, оставившие своих детей на домашнем фронте, в конечном итоге разбаловали их. Да, должно быть это извечная проблема и забота родителей во всем мире. И поэтому мораль сегодняшней истории такова “Не балуйте своих детей слишком сильно”. Пообещайте, что не будете. Итак, откуда же взялась эта легенда? Вы можете быть удивлены, услышав, что ответ — поле боя. История распространилась среди солдат во время Великой войны. Но в чем же дело? По-видимому, правда состоит в том, что, как было раньше упомянуто, солдаты на фронте думали о своих семьях дома. Другими словами, поскольку они не могли видеть своих детей, то в конечном итоге посылали им слишком много подарков и баловали их. Поэтому, когда война закончилась и они вернулись домой, то были шокированы, обнаружив, что их дети превратились в полных сопляков. И так, у нас есть анекдоты о том, как ругали детей-Саламандр в первое Рождество после возвращения домой. Ну а сегодня мы посмотрели на своевременную историю, оставшуюся нам с войны. Я надеюсь, что вам понравится, мы время от времени будем использовать несколько иной подход. Хорошего дня.

1. Корригирующие очки — это вид специальных изделий, которые используют для коррекции зрения при разных нарушениях: близорукости, дальнозоркости, астигматизме и пресбиопии. 2. Воздушный бой Формоза — пример ошибочно приписываемых военных достижений. Когда имперский Штаб составил сводку донесений от каждого подразделения, общее число потопленных или уничтоженных кораблей составляло “девятнадцать авианосцев, четыре линкора, семь торговых крейсеров и пятнадцать лодок неопределенного типа” — крупная победа, но на самом деле они уничтожили только два торговых крейсера. Честно говоря, любой, кто знает поле боя, воспринял бы такие результаты с недоверием, но это также просто сводится к тому, что люди верят в то, что они хотят. (Война Японии против Сша) 3. Эскапизм — бегство от действительности. Избегание неприятного, скучного в жизни путём чтения, размышлений и т. п. о чём-то более интересном; уход от обыденной реальности в инобытие, инореальность, иномирие. 4. Нью-Йоук (New-Yawk) — диалектное произношение Нью-Йорка, представляющее новый город Йорк, в Англии. 5. ЧВК — Частная военная компания.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Операция Дверной Молоток. Часть 2

27 ИЮНЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ЗДАНИЕ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА. Быстро перебравшись из реабилитационного центра Генерального штаба в кабинет, предоставленный в главном здании столицы, Таня борется с кипой бумаг, в которых излагается, ситуация, куда хуже планируемой. Она боялась пугающего замечания генерал-лейтенанта фон Зеттюра о “новичках с немного более толстой кожей”, но смогла инстинктивно избежать ужаса, решительно пройдя все процедуры по созданию подразделения. Но теперь настал момент, когда она должна встретиться с этим страхом лицом к лицу. Когда первый лейтенант Гранц, которого она послала бегать по всему офису Генерального штаба в качестве посыльного, просит разрешения войти, она уже готова. Когда он спокойно кладет на ее стол конверт, только что полученный из соседнего корпуса обслуживания, она понимает, что предсказанные документы уже прибыли. Как только Таня открывает тщательно запечатанный конверт, вся ее решимость пропадает даром, и лицо ее застывает. На мгновение ее белые фарфоровые пальцы дрожат, и она смотрит на список так, словно на заклятого врага. Гранц передал ей список подразделений, имевшихся в распоряжении Генерального штаба, и тех людей, которых они могли предложить Тане, о чем она просила из чувства тревоги. Учитывая, как она была напугана замечанием Зеттюра о толстокожих новичках, она приготовилась к ужасному распределению войск. Ну что ж, она решила, что взяла себя в руки. Но когда она действительно читает, ее готовность разлетается по ветру. — Из всего того, что они могли нам предложить, мы получаем только что сформированный второй резервный пехотный батальон без боевого опыта и роту сменной артиллерии? — бормочет она дрожащим голосом. Я что-то неправильно поняла? Она смотрит на документ, но буквы, не меняются. Она едва сдерживается, потому что Гранц все еще стоит рядом, но будь ее воля, она бы разорвала список в клочья и швырнула его в мусорную корзину. — М-мы пошли на компромисс с бронетанковым подразделением... Мы пошли на компромисс... Но это же новый пехотный батальон, который мне дали? Насколько ей сказали, план состоял в том, чтобы дать боевой группе “Саламандра” с 203-м воздушным магическим батальоном в качестве ее ключевого звена, подразделение пехоты, которое могло бы выполнять полевые инженерные задачи, плюс роту вспомогательной артиллерии. И несмотря на то, что они были недавно сформированы, им будет выделена бронетанковая рота. По-видимому, у нее нет выбора в этом вопросе. Но довольно ужасно получить только что образовавшуюся кучку любителей. Как человек, которого вот-вот вышвырнут на восток, печально известный как место ожесточенных боев, она хотела бы протестовать. Даже Гранц и другие люди, о которых она заботилась на Рейне, были обучены, прежде чем попасть туда. Но эти новички в наше время обучаются так быстро, что ”принудительное совершенствование” все еще кажется слишком мягкой метафорой… — Это вовсе не шутка. У нее есть одно или два мнения, но после того, как ей сказали, что война надвигается на них, у нее нет другого выбора, кроме как принять вещи такими, какие они есть. Вот почему она, по крайней мере, хотела иметь приличную пехоту, но судя по документу, об этом не может быть и речи. И все же всему есть предел, в том числе и ее терпению. Список в ее руках настолько ужасен, что изящные черты лица Тани искажаются, как будто ее внезапно поразила головная боль. — Совсем не смешно! Пехоту и артиллерию мы даже не можем использовать для войны?! Я даже не уверена, что мы сможем использовать их в качестве щитов! Неужели офицеры Генерального штаба приняли меня за какую-то фабрику по переработке отходов?! Гранц стоит по стойке смирно рядом с ней, когда она взрывается, и его лицо дергается. Что ж, неудивительно, дела обстоят хуже не куда. Пока неясно, будет ли это новое подразделение вообще полезно. Кроме того, его основная огневая мощь, резервная артиллерия, имеет смехотворно устаревшие орудия. Они, наверное, поскребли дно бочки чтобы их сформировать. Это все же лучше, чем совершенно новое подразделение, но я все еще беспокоюсь об их снаряжении и способностях. — Хорошо обдумав, она понимает, что нет смысла думать дальше. Она понимает, что просто ноет. — А я думала, банкиры должны суетиться, — бормочет она себе под нос, вставая. Но так как у выбора нет, она отправляется, чтобы ужесточить работу по консультированию с Генеральным штабом по кадрам. Никогда не думала, что мне придется заниматься подобными вещами в армии, — сокрушается она про себя, когда в сопровождении сурового Гранца совершает набег на отдел оборудования Генерального штаба. Она хватает майора, руководителя группы, который случайно оказывается там, и, упрекая его за беззаботный стиль работы, протестует со спокойным поведением, хотя ее решимость непреклонна. А именно: “пока мы не получим оборудование, необходимое для проведения следственных исследований Генерального штаба, мы не сможем оправдать их ожидания.” Конечно, даже Таня не хочет затевать драки со штабом в тылу. Поэтому, хотя она и протестует, она сохраняет строгий контроль над собой и не отступает от надлежащего этикета… По крайней мере, до тех пор, пока руководитель группы не скажет то, чего не должен был говорить. — Вы можете говорить все, что угодно, полковник, но это не значит, что мы не понимаем трудностей фронта. Мы всегда очень старательно выполняем свою работу, поэтому я хочу, чтобы вы ее ценили. Мы делаем все возможное, чтобы выдавать технику в соответствии с качеством войск. В тот момент, когда майор изрыгает эту чушь, отдыхая на диване, попивая настоящий кофе, Гранц, который стоит рядом с Таней, бессознательно делает шаг назад. Позже он будет шептатьостальным, что она вышла из себя. — Какую потрясающую шутку я только что услышала. Это ответ бюрократа, и не измученного бюрократа, а офицера с тыла, переполненного энергией. Таня приклеила к лицу улыбку, как формальность, но ее терпение достигло точки кипения. Отбросив всякое подобие вежливости, ее лицо становится бесстрастным, и она делает шаг ближе, открывая рот в смертельной ярости. — Батальон без ветеранов?! Если вы говорите, что делаете все возможное, то было бы более разумно заменить вас кошкой! Большинство сотрудников в списке, либо резервисты, либо новобранцы. Ветераны, которые должны быть ключевыми участниками, все в значительной степени попадают на самый низкий уровень шкалы оценки армии. Есть несколько сержантов, которые, возможно, стоят того, но они только что оправились от своих Рейнских ран. Учитывая их упадок физических сил и то, как долго они были без него, она в значительной степени находится в тупике. Честно говоря, марионетки-приманки были бы лучше. — А 15-сантиметровые пушки могут быть и 15-сантиметровыми, но старой модели? Не новые? Это значит, что их самый важный параметр — диапазон, будет вопиюще ниже. Может быть, мой батальон и секция снаряжения должны провести учения с боевыми патронами? — Продолжает Таня, излучая волны убийственной ауры на все более бледного майора. — Думаю после перестрелки, ты быстро соберешься с мыслями! Она не может поверить, что они были настолько глупы, чтобы смотреть только на диаметр ствола, а ни на какие другие характеристики. Если этот идиот собирается сказать, что это их лучшая работа, то для Тани они неисправимые бездельники. Безумие просить кого-то увеличить свою огневую мощь с помощью старых пушек, которые имеют небольшую дальность стрельбы. Таня слишком много пережила, страдая от подавляющего артиллерийского огня на Рейне, поэтому внутри нее поднимается волна горечи от того, что у нее есть предел тому, насколько хорошо они могут конкурировать, когда дело доходит до их собственной артиллерии. Именно поэтому, когда они пытаются навязать их ей… — Послушайте, Майор. Мне трудно принять результат от тупицы, бросающего мою группу на произвол судьбы с плохим оборудованием, когда он так бездельничает! Парни из тыла, которые никогда не участвовали в окопных боях, не могут понять страха быть в пределах досягаемости противника. — М-мои извинения, полковник, но мы делаем все, что в наших силах… — И это твоя лучшая работа?! Не шути так. Генеральному штабу имперской армии новички не нужны, ему нужен боевой опыт. Бронетанковое подразделение немного лучше. Но танки D-IV? Кроме того, что у них мало снарядов, так еще и слабая броня! Она открыто бомбардирует его своим гневом. — Неужели он думает, что я ничего не понимаю в технике бронетанковых подразделений? Я не могу поверить, что он дал нам танк D-IV — это старая модель, уже используемая для обучения и обеспечения безопасности в тылу! Может быть, если бы мы были инструкторским подразделением или отрядом охраны, но для подразделения, которое будет работать как лошади на фронте под предлогом проведения следственных исследований, это невыносимо. Таню отправляют на самую передовую линию, а не на оккупированную территорию. Может быть, партизаны и не будут выводить противотанковые орудия и тяжелую артиллерию, но на главных линиях большие орудия противника, авиация и маги выйдут и скажут: “что ваши бронетанковые войска могут сделать против нас”?.. — Разве у вас нет запасных танков G вроде тех, что используются на южном континенте? Если мы хотя бы не получим нынешнюю модель G, то ничего не сможем сделать на передовой. И к счастью для Тани, на днях она получила личное письмо от командира корпуса фон Ромеля. То, что она услышала от него, было гневом из-за перебоев с поставками и страхом, что ситуация будет только ухудшаться. По его словам, хотя износ танков минимален, они отчаянно нуждаются в топливе и боеприпасах. Он писал, что секция оборудования не изменит соотношение танков к другим поставкам. Она ответила, что бюрократически это не имеет смысла, но вот мы здесь. Абсолютная правда. — Пожалуйста, будьте рациональны, полковник! Здесь нет никаких дополнительных припасов! Ответ, который она получает, прост: излишков нет. Но Таня знает, что генерал фон Ромель отказался от модели G стоимостью в две роты и сказал, что ему нужно топливо. — Пятая легкая дивизия на южном континенте у меня в долгу. Я хочу, чтобы они выделили мне танки модели G. Вместо танков отправьте им эквивалентное количество топлива на их корабль. Таня была бы счастлива получить необходимое ей оборудование, Ромель — топливо, которое ему срочно нужно. Предложение, основанное на утилитарной логике, которое сделает всех счастливыми. Подумайте. В обмене никто не проигрывает. Только коммунист может отказаться от такой сделки. Я вообще не могу понять этого иррационального отказа. Если люди расслабляются в своей погоне за счастьем, то для них все кончено. — Вы серьезно?! Это же абсурд! Сколько правил вы пытаетесь заставить нас нарушить? Нарушение правил? — Таня усмехается, думая — я уверена, что ты можешь нарушить любое правило, какое захочешь. — Вопреки ожидания, если поискать, то обязательно можна найти лазейки в правилах для оправдания ваших целий. — Погодите, может быть, теперь они называются 211-й танковой дивизией. В любом случае, вы должны быть в состоянии предоставить нам танки на ваше усмотрение. Я все объясню лично генералу фон Ромелю. — Если можете, то, пожалуйста. Кто будет в ответе? — Именно так выглядит лицо майора, когда слова срываются с его губ. — Что за беспечный идиот! — Таня ухмыляется, ухватившись за его преданность делу. — Что ж. Тогда решено. Не могу поверить, что он даже не смог ответить двусмысленно! С великолепной улыбкой Таня достает из нагрудного кармана письмо, которое только что получила от Ромеля. — Простите, полковник, но что это? — Личное письмо, но ничего страшного. Я дам вам прочитать его. Жду выполнения обещания. — А? Таня сует письмо от достопочтенного командира армейского корпуса, под ошеломленный взгляд тупицы. Когда она получила его на днях, ей и в голову не приходило, использовать его вот так. Связи, которые у вас есть, могут быть полезны самыми неожиданными способами. Таня размышляет о том, как человеческое общество в конечном счете относится к связям, благодарная за ту, которая у нее есть с генералом фон Ромелем. А поскольку майор, похоже, не понимает всей ситуации, Таня любезно читает ему письмо. — Я прочитаю вам, то что сказал генерал фон Ромель. “Если они все равно не доберутся сюда, я бы предпочел, чтобы вы ими воспользовались.” Кстати, я предлагаю выделить ему немного боеприпасов и горючего. Затем она бьет застывшего майора своей козырной картой. — Заместитель директора корпуса обслуживания генерал фон Зеттюр одобрил эту идею, но если у вас есть причины ее отвергнуть, я хотела бы ее услышать. Быть немного напористым — прекрасно. Вот что происходит, когда вы делаете то, что нужно. Таня размахивает черновиком, который генерал-лейтенант фон Зеттюр молчаливо одобрил, и по застывшему выражению лица руководителя группы по оборудованию она видит, что он начинает понимать. — Хорошо, позвольте согласовать это с вами, майор. Я была бы очень признательна, если бы вы поняли и уважили мою просьбу… Просьба о предоставлении взаймы огневой мощи от командира боевой группы, который подчиняется непосредственно Генеральному штабу при поддержке начальника Корпуса обслуживания, уже согласованного командиром армейского корпуса. — О... Конечно, от имени отдела оборудования я могу сказать, что мы хотели бы сотрудничать как можно больше, но, полковник. — “Но, полковник”? Что-то не так? — Спрашивает Таня пристальным взглядом. В ответ, руководитель группы отдела оборудования разочарованно молчит. Поскольку у него нет контраргумента, Таня чувствует, что может помыкать им, пока смотрит, для убеждения, что он подчиняется. Обмен роты модели G через менеджера в отделе бюрократического оборудования не должен быть проблемой. По крайней мере, она преодолела это препятствие. Но тут ей приходит в голову одна мысль. Я никогда не смогу поладить с этим майором. В таком случае, возможно, имеет смысл рассматривать ситуацию как игру с нулевой суммой и получить от него как можно больше. — Пока я здесь.… Нужно действовать. В конце концов, просьба ничего не стоит. — Я хотела попросить вас о помощи в отношении добычи, которую мы захватили у Республики во время большого наступления на Западе. Ведь там были танки, не так ли? — А? О, э-э, ну да. — Значит, у нас должна быть бронетехника в резерве, верно? Предоставите их мне? Так как это всего лишь краденые вещи, в любом случае, армия не будет использовать их официально, так что проблем возникнуть не должно. — Т-простите меня, полковник фон Дегуршаф, но у вас уже есть пехота и бронетанковое подразделение. Я не могу дать вам дополнительную бронетехнику… К несчастью для майора, настаивающего на том, что он не может нарушить правила, Таня разбирается во всех их деталях. Он заявляет о невозможности, с храбростью того, кто только что отрубил голову демону. Мне его очень жаль. — Я бы хотела, чтобы вы починили самоходные орудия. В правилах говорится, что оружие может быть отремонтировано на месте с разрешения командира. Бронетехника предназначена не для пехоты, а для улучшения устаревших орудий, которые у нас есть. Так не могли бы вы оперативно предоставить топливо и транспортные средства? Да, требовать замены старых орудий новыми невозможно, но усилия по их усовершенствованию находятся в компетенции командира. Закрепление орудий на захваченной у Республики бронетехнике для изготовления самоходных орудий, безусловно, считается улучшением. Транспортные средства хранятся потому, что они все равно бесполезны, поэтому, если у Генерального штаба нет какой-то логической причины отклонить ее предложение, оно должно быть одобрено. В этом случае они будут работать на топливе, так что ей тоже понадобится дополнительный запас припасов. Это может быть рискованно, но нефтяные месторождения Эсти находятся на Востоке, поэтому Таня надеется, что она сможет занять немного у Восточной группы армий. В оборонительной битве она сможет накормить свои машины таким количеством свежеоткачанного топлива, сколько захочет. В данном пункте, в отличие Южного континента, ей не придется беспокоиться о топливе. Да, чем больше я об этом думаю, тем больше смысла. — П-пожалуйста, не говорите чепухи, полковник! — Хорошо, я не буду просить вас делать улучшения. Мы сделаем это сами. Поэтому, пожалуйста, заберите бронетехнику со склада для нас. Возможно, это слишком много, чтобы просить секцию оборудования выполнить “ремонт”, — понимает она. Если ей сказали, что их работа — управление, а не ремонт, что ж, значит так и есть. Она понимает логику аргумента, поэтому отступает. Наверное, мне придется просить технический арсенал, чтобы сделать для нас срочный ремонт — решает Таня. К счастью для нее, у нее есть куча знакомых, с которыми она не может расстаться. Она могла бы даже обратиться к Шугелю. Может быть, у него и есть ужасная привычка восхвалять Бога, но способности вполне приличные. И если она подергает связи в инструкторском подразделении, и скажет что это эксперимент с самоходным орудием, то, возможно, они также покроют расходы на улучшения. Поэтому она протягивает руку и убеждает майора отказаться от своего добра. — Но это же безумие. — Нет, я настаиваю. — При всем моем уважении, полковник... Но по какой-то причине парень, похоже, не понимает. Хотя Таня говорит с ним смиренно, он упрямится и все время повторяет: Я не могу, я не могу. Поэтому Таня слегка кивает и переходит к делу. — Майор, давайте говорить прямо. Да или Нет? 28 ИЮНЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА. КАБИНЕТ ЗАМЕСТИТЕЛЯ ДИРЕКТОРА КОРПУСА ОБСЛУЖИВАНИЯ. Обычно подчиненные приходили с петицией сразу после отдачи приказов. Любой офицер, работающий в Генеральном штабе, несомненно, сталкивался с подчиненным, который приходил и кричал, что у них недостаточно войск. Но на этот раз даже генерал-лейтенант фон Зеттюр не понял просьбы своего посетителя. Более точно, возможно, вы могли бы сказать, что, хотя он и понимал саму просьбу, она была практически самая наглая, которую он когда-либо получал, та, которая не поддавалась пониманию. — “Я хочу сменить роту магов”? — ошеломленно пробормотал он. До тех пор, пока его глаза не подводили, независимо от того, как он читал письмо, форма была запросом на целую новую магическую роту. Здесь не было места для недоразумений. В композиции не было никаких ошибок, и документ был отформатирован идеально. Медленно положив его на стол, Зеттюр, который в последнее время чувствовал, как нарастает его усталость, поднял голову. Перед его глазами, вытянувшись по стойке смирно, стояли подполковник фон Дегуршаф и женщина в знаках отличия первого лейтенанта. — Полковник фон Дегуршаф привезла с собой еще одну, так что она, должно быть...э-э, да, ее адъютант лейтенант Серебрякова. — Это что, шутка, полковник фон Дегуршаф? Даже не подумав, он ответил, что не может понять ее намерений. В конце концов, боевая группа “Саламандра” формировалась с 203-м воздушным магическим батальоном в качестве ключевого подразделения. — Прошу прощения, генерал фон Зеттюр, но это не шутка. Я пришла к выводу, что для успешного интегрирования, рота магов абсолютно необходима. — Полковник, у вас уже есть расширенный батальон. Иными словами, разве вы уже не владеете оружием беспрецедентной силы? Возьмите из них столько рот, сколько захотите. Только с одним расширенным батальоном у боевой группы была сила магов, достойная полка или бригады. Несмотря на то, что это было недавно сформированное подразделение, они дали ей батальон пехоты, роту бронетанковых и артиллерийских подразделений. И все же она хотела большего? Она, по сути, просила предоставить ей независимую, усиленную смешанную бригаду, имеющую достаточную мускулатуру. — Честно говоря, они и так уже слишком сильные. — Это была не та сила, которую он мог доверить подполковнику. — Как вы мудро подметили, это правда. Но если возможно, нам нужен щит, пусть даже слабый. Но, казалось, она даже не отреагировала на его обеспокоенный тон. Насколько он мог судить, она была искренне убеждена, что рота необходима. Он не мог поверить в то, что на текущей стадии войны потребовалась такая наглость, чтобы потребовать выдавливания откуда-то целой роты магов. — Не говорите глупостей. — Вы же сами говорили, что я могу. Конечно, он сказал, что будет несколько снисходителен, но… Нет, если бы она действительно нуждалась в нем, он бы подумал, но у нее уже был 203-й воздушный магический расширенный батальон. Ему и так было нелегко утихомирить голоса, требующие участия роты в операциях, которые отчаянно нуждались в магах. — Большинство пригодных для использования магических подразделений находятся на передовой. Причина, по которой расширенный батальон был полностью укомплектован, и они могли наслаждаться отдыхом в столице, заключалась в том, что их достижения были просто значительными. Именно поэтому они были так востребованы на передовой. — Само собой, но я хочу, чтобы вы поняли. Несмотря на быстрое увеличение магических подразделений, командиры на передовой все еще жалуются, что им не хватает личного состава. — Неужели все так серьезно? — Обстоятельства изменились с тех пор, как был сформирован 203-й воздушный магический батальон. У нас безнадежно мало магов. Восточный и Западный фронты практически конкурируют за них. Все, у кого есть способности, уже направлены на фронт, а остальные еще не закончили свое образование. Честно говоря, маги, которых они смогли обучить, были лишь каплей в море того, что им было нужно. Магический батальон боевой группы ”Саламандра” уже был пополнен дополнительной ротой, так что дать им еще одну было... Как много еще невозможного вы будете просить? Армия уже поглотила почти всех, кто обладал хоть какими-то магическими способностями. — Зеттюр мысленно проворчал что-то насчет старшинства, бросив взгляд на Дегуршаф. Даже если она была примером для подражания, армия настойчиво работала, чтобы принять любого, кто был способен расширить свои магические силы. В Империи просто не было избытка магов. Возможно, у других стран была возможность мобилизовать группы талантов, которые еще не были задействованы, но Империя уже на грани, поэтому она испытывала нехватку кадров. Ну, может быть, в следующем поколении и есть какие-то нераскрытые таланты, но им потребуется время, чтобы вырасти. Дегуршаф, стоявшая перед ним с бесстрастным лицом, была, конечно, исключением. Так или иначе, он не думал, что в Империи может быть много дефектных детей, как этот подросток, вернувшийся с поля боя. И на самом деле, независимо от того, как он относился к солдату, лично идея взаимодействия с ними была ужасающей. — Но, генерал, они мне нужны. — Объясни мне чуть подробнее. — Генерал, это отношения между молотом и наковальней. Я не могу взмахнуть молотом 203-го батальона, если наковальня слаба. Кроме того, батальон был обучен и привык действовать как четыре роты вместе. Пожалуйста, подумайте. Ага. — Зеттюр понял, что хотела сказать Дегуршаф. Она хотела укрепить свой молот, 203-й воздушный магический батальон. Это все еще можно было назвать эгоистичной просьбой, но батальон, вероятно, был обучен работать вместе в четырех ротах, именно так, как она сказала. — Понимаю, но погоди... дело не в том, что у меня нет никаких идей. Просто… — Да, генерал. Было несколько магов, которых не призывали, потому что армия не была уверена, сможет ли их использовать. Если на них надавить, то можно организовать. Если соберем их вместе, то смогли создать роту. Даже если их невозможно было заполучить в свои руки, есть и другие кандидаты в маги, которые подойдут. Мы могли бы сделать из них роту. — Извини, но они меньше похожи на солдат и больше на цыплят. Я же тебе говорю, что они едва вылезли из скорлупы. Я мог бы дать их тебе, но разве они не будут просто мешать тебе? — На этот раз я не стану просить ничего особенного. Пока они маги, я возьму их... Но, очевидно, она будет использовать все, что сможет. Она была одновременно сторонницей и воплощением этой философии. Не прожив и десяти лет, она бросилась в армию и всю свою жизнь провела на поле боя. Возможно, ни у кого не было такой роскоши, как право быть в здравом уме в безумном мире. Нормальность — это экстравагантность, которой им придется наслаждаться после войны… — Если маги, которые едва ли способны оказать непосредственную поддержку пехоте, подойдут, я могу сформировать их. — Вот и прекрасно. Любые средства подойдут. Они были новобранцами, которые даже не закончили свою магическую подготовку, не говоря уже о том, чтобы стать способными сражаться в маневренных сражениях. Они могли поддержать пехоту, но нынешняя военная ситуация была хуже, чем беспощадная. Вероятно, их можно использовать только в ограниченных оборонительных боях. Они настолько плохи, что приемлемая норма намного выше. — Но они действительно еще новички, даже не закончили свое обучение. Инструкторы говорили, что они бесполезны. На самом деле, мы планировали использовать их в качестве пехоты, но если вас не беспокоит, вы можете взять их. Обычно период обучения составлял шесть месяцев, но они прошли только половину срока. Это были пехотинцы, которые, будучи не в состоянии идти в ногу с интенсивной тренировкой, не совсем достигли уровня магов. Конечно, инструкторы втиснули в них все знания, какие только могли, но они лишь поцарапали поверхность формул и магического обучения. По общему мнению, они вполне могли пригодиться для ловли пуль. — А у них есть опыт стрельбы? — Должен быть… — Тогда все в порядке. У меня нет никаких проблем, пока они могут убить врага. Я буду перевоспитывать их в полевых условиях, пока будем в пути. Но Дегуршаф была невозмутима и расспрашивала об их опыте убийства людей. Это служило доказательством, что она и в самом деле была единственной аномалией, известной как Дегуршаф. Она рассматривала людей как продукты, и спрашивала, были ли они протестированы — это был нюанс. Можно ли вообще научить такому совершенно утилитарному взгляду на людей? Безусловно, армия — организация, которая уделяет внимание отдельным лицам. Взаимозаменяемость и осознание важности — два фактора, преследующие каждого. Но разве можно судить о человеке только по этим критериям?.. — Ну ладно. Я все устрою прямо сейчас. И так? Если есть что-то еще, вы можете сказать мне прямо сейчас… — Спасибо, но думаю, мне нужно подтвердить состояние пехотного подразделения, которое получит “Саламандра”. Я благодарна за вашу доброту. И он получил вежливое слово благодарности. Салют, демонстрирующий образцовое отношение, которое должен иметь офицер. Это невинное лицо и прямая спина делали ее похожей на сюрреалистическую куклу. Нет… Неужели никому это не кажется странным? Когда офицер узнает, что его начальник вернулся из инспекции в сильном гневе, все, что он может сделать — молиться, чтобы буря не обрушилась на него. В тот день офицеры самого опытного и заслуженного подразделения империи, 203-го воздушного магического батальона, получили устрашающее известие от первого лейтенанта Серебряковой, что та, кого они боялись, была в настроении, подобном урагану. Какой дурак играл с огнем на вершине порохового погреба? Именно с таким плачем офицеры батальона, стараясь не зажечь ни малейшей искры, трезво приступили к завершению тщательного, идеально синхронизированного осмотра своего снаряжения. Подготовившись к худшему, они могли спокойно отдыхать, зная, что нет никаких недостатков, за которые смертоносный подполковник фон Дегуршаф могла бы отчитать их, когда ворвется в их временный гарнизон; они мысленно аплодировали Серебряковой за ловко посланную весточку. Полковник фон Дегуршаф обычно машинально отдавал честь с ничего не выражающим лицом, так что если она открыто демонстрировала свои эмоции, значит, происходило что-то серьезное. Гнев Дегуршаф… Те, у кого была хорошая интуиция, бежали на тренировки. Как будто не в состоянии понять, что находится где-то поблизости, первый лейтенант Гранц и его рота придумали идею о дальних, низковысотных, децентрализованных рейдовых учениях. Напряженный полет, который включал маскировку себя и подавление своих сигналов маны в максимально возможной степени; обычно даже члены 203-го батальона воздушных магов отказывались бы от такой сложной тренировки, но в тот день она была чрезвычайно популярна. Те, кто мог бежать, были поистине благословенны. Но у тех, кто не мог этого сделать, у дежурного персонала и капитана Вайса, не было иного выбора, кроме как войти в логово тигра, несмотря на дурное предчувствие. Украдкой взглянув на своего начальника, Вайс от всего сердца оплакивал их положение. ААА. — Они бесполезны! Я либо хочу немедленно переучивать их, либо расстрелять всех на месте! Полковник, должно быть, фантазировал о казни. Возможно, бессознательно, она действительно сказала вслух, что хочет кого-то застрелить, и ее рука потянулась к пистолету на бедре. Если бы она была маленькой девочкой, потянувшейся за сумочкой, то получилась бы красивая картинка, но когда ее маленькая рука бессознательно потянулась к огнестрельному оружию, вся сцена вызвала только страх. — Что случилось, мэм? Он не хотел спрашивать, но если не сделает этого, все может стать еще хуже. Он знал, что это фугасная мина, но осторожно заговорил, думая, что порекомендует Гранца, единственного перебежчика, в качестве адъютанта командующего боевой группы. — Непослушание и неподчинение! Невероятно!.. — А? Кто-то ослушался вас, полковник? Но ее яростный ответ выбил все остальные мысли из его головы. Непослушание и... неподчинение? — Дегуршаф была таким приверженцем правил, что Вайсу было трудно поверить. Но судя по ее лицу, свекольно-красному от гнева, что-то случилось. Учитывая, что полковник без колебаний приравнивал нарушение субординации к расстрелу, Вайс искренне удивился, что в Имперской армии нашелся кто-то настолько глупый, чтобы не подчиниться ей. Честно говоря, это была огромная боль в шее, попасть под перекрестный огонь, но он хотел позвать этих идиотов. На самом деле он удивлялся, как они вообще живы. Я ничего не понимаю. Объясните, что происходит. — Он посмотрел в замешательстве на Серебрякову, которая сопровождала Дегуршаф. — Пехотные командиры говорят, что у них есть свой собственный способ действий. Ответила Серебрякова с напряженным лицом. Дегуршаф настаивала, чтобы она продолжала, и та неохотно продолжила: Она неуверенно начала объяснять, что произошло, деловым тоном. Как новые командиры пехотных батальонов недооценивали полковника. Как они почтительно игнорировали приказы полковника, ссылаясь на свою уверенность как на профи. Как они хотели получить право действовать по своему усмотрению. — Я не могла поверить. Это же не значит, что правила внезапно меняются, когда мы воюем! Как они могли стать офицерами, не понимая правил? Все офицеры в тылу, должно быть, сумасшедшие — огрызнулась Дегуршаф. Я хочу их пристрелить. — Все ее тело было выражением данной мысли. По тому, как Серебрякова вздрогнула и съежилась рядом с ней, Вайс вполне естественно представил себе эту сцену. Должно быть, у Серебряковой чуть не случился сердечный приступ. — Кто же посмел? — Все до единого! Все офицеры 332-го пехотного батальона! Когда Вайс быстро осмотрел комнату, стало очевидно, что дежурный персонал перепуган до смерти… До него доходили слухи, что в тылу не осталось ни одного хорошего офицера. Но неужели они настолько глупы, что принимают льва за кошку? Какого черта. Он поймал себя на том, что слегка понимает, почему полковник хочет, чтобы расстрельная команда позаботилась о них. — Об использовании этих офицеров не может быть и речи, так что я собираюсь найти им замену. — И как же вы это сделаете? — Вайс был невероятно осторожен в своих расспросах, и именно поэтому ее ответ ошеломил его. — Это же очевидно! Иди и приведи сюда новый десантный батальон гвардейской дивизии! — А?.. — Что? Гвардейская Дивизия? Десантники? О чем она вообще говорит? — Вторая гвардейская дивизия находится в отпуске для переформирования на некоторое время, верно? — Да, полковник — вынужден был ответить Вайс. — Прекрасно. — Дегуршаф улыбнулась. — На Рейнском фронте вторая гвардейская дивизия была слишком глупа, чтобы сделать что-нибудь, кроме как прятаться за нами. Это заставляет меня задуматься, как они вообще могут что-то охранять. — Да, полковник, совершенно верно. — Вайс понял, что кивает, так как знал о взаимоотношениях между гвардейскими подразделениями и судом. — Мы собираемся осмысленно использовать эту силу. Мы поменяемся местами. Даже идиоты должны уметь притворяться, что выполняют декоративные оборонительные миссии. — Да, полковник, все именно так, как вы говорите — сказал Вайс с выразительным кивком. Мысленно он молился, чтобы она перестала бессознательно тянуться к вычислительной сфере на шее… — Так вы собираетесь спросить у Генерального штаба? Пожалуйста, пожалуйста, не взрывайтесь. Он практически цеплялся за Бога, когда нервно задавал вопрос. Он чувствовал бы себя более оптимистично, прыгая в лес мечей и града пуль. В конце концов, при таком раскладе ему не придется иметь дело с полковником фон Дегуршаф. И тут произошло чудо. По крайней мере, так думали присутствовавшие в тот день члены штаба 203-го воздушного магического батальона. — Не стоит беспокоиться. Командир батальона второй гвардейской дивизии уже утвердил все. Еще мгновение назад выражение лица полковника заставило бы даже адских тюремщиков бежать в горы, но сейчас она была воплощением радости. Возвышенная улыбка, как у ангела, расцвела на ее лице. — Как вам удалось его убедить? — О, легко. Они же военные маньяки. Они настолько кровожадные, так что проблем не было… Поправка: она соблазнительная дьяволица, без сомнения. Или, по крайней мере, она была ужасающая. Она великий маг и прекрасный полководец. Боже милостивый, позволь мне поблагодарить тебя за то, что ты не сделал полковника нашим врагом. — К тому же, тот командует формированием, полковник фон Лерген, знает, что к чему. Я не думаю, что возникнут какие-то проблемы. Вайс мысленно решил, что в это воскресенье пойдет в церковь. Не имея ни малейшего представления, о чем он думает, Таня счастливо улыбается тому, как гладко все идет. Она наконец-то имеет представление, как пойдут дела. — Ах. — Она размышляет — стоит подтолкнуть людей к ответу “да” или “нет”. И все отвечали “да”. По-видимому, есть смысл склонить голову и сказать “пожалуйста”. Теперь у нее будет больше шансов выжить на опасной линии фронта. Я просто сделаю все возможное для светлого будущего. Если мне удастся выжить, я смогу, по крайней мере, сбежать на Запад.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Операция Дверной Молоток. Часть 3

1 ИЮЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ОФИС ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА. БОЛЬШОЙ КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ. Это была ужасно странная сцена. Мы собрались на церемонию создания новой боевой группы. Местом встречи, возможно, в знак спонсорства Генерального штаба, была комната в кабинете Генерального штаба. Начальство, казалось, было очень взволновано. Среди присутствующих были высокопоставленные офицеры. Прекрасно. Это значит, что у нас есть гости, чтобы засвидетельствовать создание подразделения. Гвардейская дивизия выполняла много заданий, связанных с официальными мероприятиями, так что у нас был опыт… — Добро пожаловать, члены батальона. Я буду рассчитывать на вас. Но что же это? — Командир должен был подняться на специально заказанный помост, чтобы осмотреть комнату или даже посмотреть поверх первого ряда присутствующих. Нелепое, невыразительное, похожее на куклу существо отдавало приказы людям, которые казались кровожадными магами, только что вернувшимися из зоны боевых действий. Она улыбнулась им, и они следили за каждым ее движением, чтобы ничего не упустить; что-то было не так. — Полковник! Командир! То, как они кричали, такие сосредоточенные, заставило нас понять, как сильно они ей доверяют — они последуют за ней в глубины ада. Даже мы, десантники из второй гвардейской дивизии, которые квалифицируются как “элита”, должны отдать должное. И все же они здесь… Да, солдаты, которые отличились в том аду на Рейне… ...они отдавали свое искреннее почтение этому маленькому ребенку. — Мой замечательный батальон, братья, которые пошли со мной красить город в красный цвет. Давайте же отпразднуем вступление в наши ряды новых друзей. Фигура, улыбающаяся, как опытный офицер, была за пределами нашего понимания. — Новые войска, добро пожаловать на передовую линию. Ее улыбка была дикой, как у сержанта по строевой подготовке. Неужели... неужели ребенок действительно может так улыбаться? — Добро пожаловать на мое, наше, поле битвы. Мы приглашаем вас от всего сердца. Ее руки были мягкими и выглядели бы более естественно, держа куклу, но вместо этого, странное, похожее на человека существо развело руками, когда она произнесла приветственную речь. Никто. Никто из присутствовавших здесь высокопоставленных офицеров не мог возразить против. Все опытные маги подчинялись этому нечеловеческому существу в форме человека. Не то чтобы мы удивлялись, почему наш командир батальона, помешанный на войне. Мы должны были прийти подготовленными. Мы должны были догадаться, что попали под ее чары! — Я жду от вас только двух вещей. Такое чувство, что мы уже где-то это слышали. — Не путайтесь под ногами у моего батальона. Поспевайте. Вот и все. И тут полковник улыбнулся. Или, по крайней мере, мы предположили, что именно это она и считала улыбкой. Тот, кто сказал: “улыбка по своей природе является враждебным действием”, был прав. Улыбка, без сомнения, акт обнажения ваших клыков. Безошибочная угроза. 2 ИЮЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА. КАБИНЕТ ЗАМЕСТИТЕЛЯ ДИРЕКТОРА КОРПУСА ОБСЛУЖИВАНИЯ. Генерал-лейтенант фон Зеттюр просматривал донесения с передовой, сидя за поздним ужином в своем кабинете. Напряженные, торопливые шаги прервали его работу. Когда он поднял глаза и увидел своего подчиненного, стоящего там, и на мгновение смутился. Многообещающий талант, полковник фон Лерген. За него сражались офицеры службы и оперативного отдела Генерального штаба, и сам Зеттюр был высокого мнения об этом человеке. Когда он в бешенстве влетел в кабинет, Зеттюр слегка нахмурился и спросил: “Что случилось?”. — Генерал фон Зеттюр! Вы действительно ставите полковника фон Дегуршаф во главе боевой группы?! Вопрос прояснился в тот момент, когда Лерген открыл рот. Хорошо это или плохо, но он был одним из самых разумных офицеров армии. Другими словами, он был человеком, который опасался более чрезмерных действий Дегуршаф... Во время расследования он защищал поведение Дегуршаф, но в конечном счете думал, что она неизбежно разрушит их; поэтому и не доверял ей. И его опасения были вполне обоснованны. Как было известно в Генеральном штабе, так и за его пределами, даже Зеттюр, который высоко ценил ее, изначально испытывал те же заботы, что и Лерген. Но для него подобные опасения были уже бессмысленны. Чтобы победить, он был готов проглотить любую пилюлю, какой бы горькой она ни была. Это была настоящая война. Они не могли быть разборчивы в своих методах. Зеттюр решил, что даже если побочные эффекты будут мучительными, они могут сожалеть о них столько, сколько захотят после победы в войне. — Я хотел бы знать, — сказал Зеттюр, — откуда вы узнали об этом, полковник фон Лерген. Как вы получили доступ к информации из отдела операций? Информация должна быть конфиденциальна даже в пределах служебного корпуса. — Генерал, простите меня за эти слова, но полковник фон Дегуршаф уже зашла слишком далеко. Я только что получил сообщение, что она кооптировала* батальон из второй гвардейской дивизии, расквартированной в столице, под предлогом необходимости для ее расследования в Генеральном штабе! — У него изо рта текла слюна, так он был взбешен. Очевидно, он пронюхал о формировании боевой группы из-за инцидента, затронувшего его собственный отдел. Что ж, думаю, он такой же выдающийся, как и всегда, — подумал Зеттюр со вздохом. — Но это, должно быть, способ полковника фон Дегуршаф “правильно” обращаться с вещами. В армии “правильное” использование по существу означало использование всего, что имелось в наличии. Хотя он и сказал “в меру”, все произошло сразу же после того, как он сказал ей, что они отдадут его ей. Им повезло, что она не кооптировала оружие. Это было равносильно пограничному вмешательству в Верховное командование, но она — Дегуршаф. Конечно же, у нее было наготове какое-то оправдание. В таком случае никаких проблем не возникло. Ему вовсе не хотелось жаловаться. — В любом случае, вторая гвардейская дивизия вместе с первой должна защищать столицу. Учитывая их связи с судом, они никогда не будут задействованы в боевых действиях, но у них есть высококачественное оборудование. Может быть, мы должны быть впечатлены тем, что она воспользовалась тем, что есть под рукой… — Да, вторая гвардейская дивизия сейчас почти ничего не делает, но она явно превысила свои полномочия. — Достаточно. Вам, наверное, не стоит больше ничего говорить, полковник. Ему больше ничего не хотелось слышать, и он произнес это громко и ясно. — Генерал?! — Полковник фон Дегуршаф — опытный полевой офицер. Солдаты гвардейских дивизий — элита... В отличие от ключевых членов, связанных с судом. Вам не кажется, это оптимальным сочетанием? — Но... — попытался возразить Лерген, но Зеттюр лишь вздохнул. — Мы не можем позволить им бездельничать. Запросы с линии фронта свидетельствовали о серьезности ситуации. Дегуршаф предложила план, как ее улучшить. И это было гибкое использование боевой группы, состоящей из нескольких военных подразделений, в предпочтительном эффективном методе имперской армии. Тем не менее, хотя доклад Дегуршаф был блестящим, нельзя отрицать, что при таких темпах он останется кабинетной теорией. На какую доктрину вы действительно можете претендовать, если она непроверена? — Чтобы действительно проверить ее практичность в бою и смягчить ситуацию на фронте, трудно избежать пробного использования подразделения, и единственный способ — поставить во главе ту, кто придумал идею. Ты ведь понимаешь, да? — Спросил Зеттюр глазами, и Лерген лишился дара речи. Все понимали, что практически не было таких же хороших магических офицеров. Нет, можно сказать, что их просто не существовало. И Дегуршаф, по существу, была единственной, кто мог использовать команду Генерального штаба, 203-й батальон воздушных магов, в полной мере. Если батальон, созданный этим великим полководцем, должен стать ядром новой боевой группы, то в конечном счете его командиром должна стать Дегуршаф. — Поскольку это так, я решил, что сейчас самое время развернуть их на линии фронта. Полковник фон Лерген, не думаю, что штабной офицер вашего калибра потребовал бы большего объяснения. — Я смиренно благодарю вас за вашу доброту и совершенно незаслуженную похвалу. Но если вы так думаете, то прошу простить меня за то, что я высказал вам свое мнение: вы должны по крайней мере разместить полковника фон Дегуршаф и ее группу на южном континенте! — Мы больше не можем там оставаться. Генерал фон Ромель воюет уже почти год, но мы не можем быть втянуты в материальную войну. Экспедиционный армейский корпус Южного континента был послан для того, чтобы мягко встряхнуть статус-кво сражения. Зеттюр принял решение послать их неохотно из-за политических целей. Им удавалось постоянно одерживать тактические победы, но, как и следовало ожидать, поступавшие донесения говорили о том, что они сражаются против материальной мощи противника. Содружество в значительной степени поддерживало республиканцев, и неискренняя нейтральная позиция дорогого союзника Империи, Королевства Ильдоа, была невероятно сомнительной. И вдобавок ко всему, из-за частых набегов на транспортный флот Содружеством и морских магов, ситуация с снабжением слабо рассредоточенных экспедиционных сил стала не просто плачевной, а почти катастрофической. Генерал фон Ромель был экспертом в маневренной войне, но с фундаментальным дисбалансом сил было мало надежды на противостояние стратегической неполноценности с помощью тактических побед. Поскольку они уже достигли своей первоначальной цели по созданию отвлекающего маневра, идея о вводе дополнительных войск могла быть встречена только замешательством. — Но мы можем укрепить материальное неравенство. Именно там Дегуршаф будет блистать, как вы полагаете. Неужели она не может справиться с морскими магами Содружества? — Какое-то время, я уверен, что она могла бы, но это будет только капля в море. Фундаментальная материальная часть слишком велика. Все, что мог сделать Зеттюр — скорчить гримасу, как будто он ел лимоны, и оплакивать позор имперской армии. — Многочисленные сообщения говорят, что вооружение и снаряжение поставляется непосредственно армии Содружества и остаткам республиканской армии — э-э, Свободной Республики — из неподтвержденного источника. Все было именно так, как они и опасались. Ему хотелось закричать: “неужели Дегуршаф — дьявол?!” — Как и предсказывал ее доклад, огромное количество военных товаров, произведенных в Единых Штатах, поступало на Южный континент через Содружество в качестве маскировки. И, судя по всему, они шли непосредственно из Единых Штатов. Что еще хуже, они намеренно заключали сделки с частными предприятиями и перевозили вещи на судах нейтральной национальности. Даже если Империя хотела потопить их, корабли были из третьей страны. Потопление или инспекция могли вовлечь Единые Штаты в войну. По крайней мере, так утверждали документы Дегуршаф, написанные так давно. Была высока вероятность, что руководители Единых Штатов надеются на необдуманный поступок имперской армии… — Полковник фон Лерген. Благодаря любопытной утечке информации мы знаем, что некая страна отправляет вооружение непосредственно на Южный континент. — А? — Утечка была сделана специально. В принципе, кто-то из Содружества или Единых Штатов, имеющий извращенный интерес спровоцировать имперское нападение на корабли Единых Штатов, был достаточно любезен, чтобы предупредить их. Единственный способ избежать конфликта — разбомбить порт разгрузки. Но на Южном континенте даже такой шаг было трудно сделать. Рейд с большой высоты. Учитывая ничтожные шансы попасть в цель, единственным способом была — ковровая бомбардировка* в этом районе. Имперский воздушный флот уже полностью задействован на Западном и Восточном фронтах. В сложившихся обстоятельствах сосредоточить необходимое количество бомбардировщиков на Южном континенте невозможно. И они были также обездвижены магами. Слишком трудно оторвать целый отряд от главных линий. Таким образом, в настоящее время они не могли ничего предпринять. — Есть утечка информации о помощи этой страны. Судя по всему, объем поступающих поставок бесспорно огромен. Досадно, у нас нет никакого способа, чтобы остановить их. — Единые Штаты отправляют поставки непосредственно на Южный континент? Мы знаем, что у них есть войска, работающие с силами Содружества, но прямая поддержка зоны боевых действий... Разве политика Конгресса* не была нейтральной третьей стороной? — Президент, похоже, занял другую позицию. По-видимому, добрые дамы и господа Единых Штатов считали свою страну нейтральной. И это была полнейшая заноза в заднице, но они даже хотели продолжать нормальные торговые отношения с Империей. Если бы на этом все и закончилось — Зеттюр поморщился. Если это все, то они, несомненно, будут желанными торговыми партнерами. Но президент Единых Штатов, похоже, был иного мнения, чем избиратели. — Что же будем делать? — Наша Империя, может быть, и велика, но наши руки связаны Федерацией и Содружеством. Я не хочу начинать еще одну войну. В конечном счете, если бы у них не было возможности смягчить вред, вовлечение было бы слишком дорогостоящим. Он мог только думать, что военная фракция Единых Штатов открыто провоцирует их. Империя не должна по собственной воле грызть ядовитое яблоко. — Конечно, очень неприятно беспомощно наблюдать, как враг наслаждается преимуществами. Вот почему они должны победить на Востоке. Если ее достигнуть, то все бы разрешилось. Все, что имело значение — принесет ли это пользу Империи или нет. Все должно было рассматриваться соответствующим образом. — Так оно и есть, полковник. Чтобы победить, нам нужно добиться результата на Востоке. Так что я попрошу Дегуршаф посеять хаос на Восточных линиях… — Да, сэр. В середине Великой войны в Генеральном штабе имперской армии возник серьезный конфликт по поводу общей военной политики. Генерал фон Зеттюр, возглавлявший их усилия на Рейнском фронте в целом, и его последователи составляли западную фракцию. Они выступали за стратегию кровопускания, истощая врага с течением времени, пока он не умрет. С другой стороны, Восточная фракция, состоящая в основном из людей, вовлеченных в Восточную армию, отдавала приоритет Восточному фронту. Они выступали за решительную стратегию быстрого завершения войны путем окружения и уничтожения. Западная фракция категорически осудила идею решительного сражения как слишком рискованную. Особенно Зеттюр, который был приверженцем доктрины сдерживания истощения, хотел избежать крупномасштабных наступательных операций. Окопная война научила их достоинствам децентрализованного наступления и тактики окружения, но он крайне скептически относился к тому, чтобы идти в наступление, пока их противник имеет преимущество. Тем временем Восточная фракция предложила свою стратегию, исходя из численного превосходства Федерации. Исходя из предположения, предложенный Западной фракцией план должен был считаться нереалистичным. То, на что они нацелились затем, было стратегией привлечения и уничтожения, использующей их мобильность по внутренним линиям. Применение метода, предложенного Зеттюром, который окружил и уничтожил окровавленную и ослабленную республиканскую армию в конце первой битвы на Рейне. Восточная фракция сосредоточилась на мобильных аспектах и увидела заманчивую перспективу окружения. В то время как доктрина сдерживания истощения бесконечно нагромождала трупы, доктрина решающей битвы ограничивала потери, завершая все одной победой. Восточная фракция использовала эту логику, чтобы восстать против пассивности основной фракции Генерального штаба. Дело кончилось тем, что им предстояло проверить свою теорию в ходе операции на Восточном фронте против армии Федерации, прорвавшейся через имперские рубежи после первого тайного нападения. Им удалось окружить вторгшиеся войска в составе 400 000 солдат Федерации имея всего лишь 150 000 человек при Тронценберге. По сравнению с имперскими потерями в 10 500 человек, Федерация потеряла 150 000 (90 000 из которых были взяты в плен). Хотя они не полностью перевесили их численное превосходство, и они позволили некоторым остаткам своего врага сбежать, битва считалась солидным прецедентом для теории Восточной фракции. По пятам за успехом, Восточная фракция начала планировать, как увеличить свои достижения и довести войну до скорейшего завершения. В то время движение, которое поддерживало любую перспективу скорейшего окончания войны, выступало против опасений кабинета министров и императорской семьи о больших потерях. Как основная группа в Генеральном штабе, Западная фракция пыталась спорить с ними, но Восточная фракция подчеркивала их успех в битве при Тронценберге. Более того, достижения Восточной фракции были гораздо более убедительными, чем победа Западной фракции на Рейнском фронте, которая была принесена ценой горы имперских трупов. Таким образом, Генеральный штаб предложил и осуществил единый план. Он назывался “операция Лейксайд”. Идея состояла в том, чтобы продвинуть линию фронта через крупное наступление. Он был решительно раскритикован с нескольких сторон за высокий риск и высоку отдачу, но в конце концов они уничтожили оппозицию и протолкнули ее. Он был ознаменован как приказ № 41. Таким образом, великое наступление имперской армии на Востоке стало известно как операция № 41, или в просторечии как “операция Лейксайд”. Приказ Генерального штаба имперской армии № 41 был совершенно секретным; его отдавали лично офицерам. Оборонительные бои в Федерации приближались к концу. Мы уже уничтожили резервы Федерации в Тронценберге. Ситуация была неустойчивой, но избыточные силы Федерации иссякали, и она практически потеряла преимущество, которое захватила в первом тайном нападении. В этих условиях имперской армии было поручено перехватить инициативу, как только погода и наземные условия улучшатся. Цель состояла в том, чтобы полностью уничтожить оставшиеся силы, которые удерживала армия Федерации, и, насколько было возможно, вывести из строя их критически важную полевую армию. Для этого она сначала направила свои главные силы для операции на Востоке. Затем, для того, чтобы защищать свои расширенные линии, была сформирована мобильная пехота. Общий план состоял в том, чтобы уничтожить врагов на фронте и занять дорогу и базу снабжения вдоль бывшей передовой линии. Однако главным приоритетом оставалось уничтожение оставшихся сил противника. И в самом низу был комментарий, который гласил: ”Войска, наша контратака скоро начнется”. 8 ИЮЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СТОЛИЦА ФЕДЕРАЦИИ. МОСКВА. БОЛЬШОЙ ПОДЗЕМНЫЙ КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ. Все присутствующие были явно подавлены. Все, что им нужно сделать — предложить единственную конструктивную идею, но они были бесполезны и беспокоились только о том, что думает товарищ генеральный секретарь Иосиф. Как жалко, — сокрушался Мистер Лория, который в тот день усердно трудился на благо народа, нации и партии. Ему приснился сон. Он не пожалеет никаких усилий, чтобы он сбылся. Его усилия были настолько велики, что он мог похвастаться тем, что был самым трудолюбивым технократом во всей Федерации. И именно из-за честолюбия он чувствовал себя молодым. Или, скорее, потому, что у него была мечта… Жизнь стоит того, чтобы жить. — Какая разница между ленивым болваном, который не знает, чего хочет, и кем-то в лагери*? С такими мыслями Лория на некоторое время приступила к работе. — Подводя итог докладу, товарищ генеральный секретарь, имперская армия сосредоточивает большие силы в районе Восточной границы. Похоже, что, как вы и предполагали, они скоро начнут контрнаступление. Доклад был таким длинным, что слушать его не стоило. В комиссариате внутренних дел, если полевое донесение не сводилось к трем строчкам, он отправлял автора в лагери за преступление неэффективности. Если подумать, то Федерация была слишком неэффективна. Бюрократия уже распространялась, и, к сожалению, ни одна система не функционировала простым образом. Он очень хорошо понимал, почему товарищ генеральный секретарь был раздражен. — Спасибо. Так вот, товарищи, таково наше положение. А вы как думаете? Вопрос неявно требовал плана решения. Действительно, отвечать на вопросы товарища Генерального секретаря Иосифа было опасно. Если высказать свое мнение, и оно было хорошим, вам могли дать кредит и авторитет. Но если вы были слишком успешны, вас могли бы вычеркнуть как человека, угрожающего его положению. Даже если бы этого не произошло, все равно существовала опасность быть втянутым во внутрипартийную борьбу, а затем и загубленным ею. С другой стороны, если вы потерпите неудачу, то будете вынуждены страдать от последствий прямо здесь и сейчас. Учитывая это, было очевидно, почему все смотрели на товарища Генерального секретаря Иосифа с искренней решимостью, но никто не открывал рта. Так-то оно так, но… Некомпетентные с таким же успехом могли положить свои шеи на плаху. Он яростно сжал ручку, и его охватило желание проткнуть ею весь документ насквозь. Бессмысленно. Нельзя терять ни минуты, и все было далеко от идеала. — В конце концов я отправлю вас всех в лагери — решил он. Но сначала, что делать дальше. — Товарищ генеральный секретарь, нам удалось втянуть врага в бой. Теперь я думаю, мы должны сделать так, чтобы они не смогли выйти. — И как же ты это сделаешь? — Давайте наживим крючок, и пусть они его клюют. Что, если мы уступим этот вблизи границы? Территория Федерации была огромной. Но развитие его инфраструктуры явно отставало. Для страны это было проблемой, но в то же время она создавала плохие условия для наступающей армии. Если бы Федерации удалось втянуть Империю в битву на истощение, преимущество было бы на их стороне. Слишком просто; даже ребенок мог понять это, глядя на карту. Обширная территория Федерации, с которой она могла вести глубокую оборону, была хорошим союзником. Представьте себе десять человек, настолько сильных, что на каждого, для победы, надо было еще десять. Если эти десять человек могли справиться с сотней, то было трудно победить их даже с сотней человек. Но с сотней против одного они наверняка выиграют. Если враг рассредоточится, они смогут победить численно. Это был всего лишь вопрос времени. Нет такого врага, которого нельзя сокрушить и убить числом, как бы он ни был силен. Все, что им нужно было сделать — втянуть в бой поредевшие силы противника и разбить их. Или, возможно, создать место, где они могли бы заманить их в бесполезную битву на истощение. Например, город, чей захват будет иметь значительные политические последствия, место, от которого они не смогут отказаться, как только возьмут его. Город, в дополнение к отсутствию ресурсов, был эффективен для вовлечения их в городскую битву на истощение. Самым подходящим местом вблизи линии фронта был Иосифград. Для них было бы типично приказать армии Федерации охранять город ценой собственной жизни. И если имперская армия захватит город, они, вероятно, никогда его не отпустят. — Особенно если наша пропаганда будет твердить, что мы возьмем его обратно. И независимо от того, что произойдет, если Федерация вызовет мобильную армию империи на полевое сражение, в битве на истощение численное преимущество Федерации вступит в силу. Другими словами, отступление для армии Федерации означало бы обеспечение стратегической глубины. Имперская армия может получить пространство, но армия Федерации получит время для реорганизации. — Товарищ Лория! Говорите что хотите, но это ставит на карту честь Федерации! — Вы всерьез говорите, что мы должны отдать землю Империи под руководством нашего великого полководца, товарища Генерального секретаря?! Но ответы приходили от идиотов, от которых у него болела голова. Если бы вы посмотрели, то увидели, как они щеголяют своей преданностью. Ему было противно, когда его оспаривали идиоты, способные лишь слепо следовать за ним. — Заткнуться. Товарищ генеральный секретарь, можно мне продолжить? — Я поставлю этих недоумков первыми в списке людей, которых нужно отправить в лагери — подумал он, обращаясь к официальному руководителю процесса. По крайней мере, товарищ Иосиф ему доверял. Даже если он и сказал что-то, что ему не понравилось, то только из чувства верности… — Продолжай, Лория. Диктаторы обычно очень чувствительны к подобным вещам. — Конечно, Лория знал это только по собственному опыту, но все же. Как бы то ни было, самый высокопоставленный из присутствующих махнул рукой, чтобы протестующие успокоились, и позволил Лории продолжить. — Спасибо. — Лория все понял. Он преувеличенно благодарно улыбнулся, встал и подошел к висевшей на стене карте. Карта, описывающая их положение. Что его огорчало, так это сокрушительный удар, нанесенный силам Федерации в Тронценберге из-за крупного наступления, на котором настаивали эти идиоты. Но, видимо, имперская армия тоже была полна тупиц. Желание атаковать импульсивно — недостаток количества солдат. Лория мысленно усмехнулся. Они не понимали природы вторжения на вражескую территорию. — Переходя к сути дела, если мы отступим, то сможем вынудить имперскую армию вступить в битву на истощение. Кроме того, только отступая, мы можем заставить их вступить в городские бои в ряде стратегически важных пунктов. В регионе имелось несколько заводов и транспортная сеть, но хаос городской битвы был сейчас оптимальным для Федерации. Боевые действия в городах будут происходить в довольно крупном масштабе. Для армии Федерации, которая качественно уступала имперской армии, масштаб имел довольно важное значение. — Это мое личное мнение, но я не вижу причин, по которым мы должны драться на ринге, где наши соперники чувствуют себя как дома. Мы хотим противоположного. Именно в тесноте городских боев мы можем использовать преимущество нашей численности. Лория гарантировал бы, что городское сражение было оптимальным местом, если вы хотите, чтобы недавно призванные войска сражались хотя бы в пол силы. Или, скорее, можно сказать, что у него не было других идей, как вести настоящую войну с Империей. Некоторые из его политических офицеров были на передовой, докладывая о потерях как имперских, так и федеральных войск. Соотношение никогда не было лучше одного к пяти. Но масштаб армии Федерации был ошеломляющим. Когда дело доходило до города, организованные боевые действия и мобильные сражения, все те дисциплинированные действия, на которых специализировалась имперская армия, имели бы лишь ограниченное применение. С чистым взглядом математика Лория рассчитывал на их победу. — Если мы сумеем хоть немного уравнять наши потери, то Империя сдастся. Если бы им удалось хотя бы немного снизить свои потери, жесткая математика дала бы Федерации подавляющее преимущество. Они также могли бы немного увеличить потери своих противников. Лория усмехнулся. Ах, солдаты — такие несносные существа. Они одержимы честью и внешним видом, и в добавок их гордость… — Но пока они продолжают побеждать, значение земли будет расти само по себе. Пирр был велик, потому что понял, что его победа будет пирровой, и сумел отступить. Большинство генералов были бы ослеплены своим успехом и расширили бы свои ряды в погоне за дальнейшими результатами. Естественно, имперская армия вторглась бы на территорию Федерации, чтобы увеличить свои преимущества. Но для этого ей пришлось бы участвовать в битвах за города. — Как только это произойдет, они не смогут отступить, даже если захотят. Тогда им придется усилить свои подразделения, для усиления обороны. Да, они будут парализованы. Подвижные части, которые были так искусны в тактике окружения, застряли бы, выделяя все больше и больше живой силы для защиты фиксированной позиции. — Тогда все, что нам остается — напасть и отвоевать нашу потерянную территорию. Армия Федерации просто использует их численность, чтобы окружить врага. И, может быть, неплохо было послать через третью страну несколько шпионов, чтобы взбудоражить общественное мнение в Империи. Тогда они действительно не смогут выбраться. — Конечно, чтобы мы могли сопротивляться до последнего, МВД планирует направить блокирующие подразделения за различными подразделениями, воюющими в городе. Им также требовалась живая приманка. Он возьмет любого, кто выступал против Федерации, а также этнических националистов и реакционеров, а затем сотрет их в порошок против имперской армии. Лория говорил как ни в чем не бывало, но внутренне ему хотелось оплакать молчаливых, дрожащих партийных руководителей и их глупость. Когда он оглянулся, то увидел среди них несколько испуганных лиц. Вы, люди с вашей фальшивой моралью, только притворяетесь добродетельными. Здесь не может быть хорошего человека — ему хотелось усмехнуться. — Уверен, что тогда мы сможем сокрушить имперцев, используя стену из гражданских лиц, которых заставим добровольно идти в армию и отбросов из концентрационных лагерей. Они сохранят верных солдат партии и в то же время избавятся от потенциально опасных элементов. — Нет, если говорить иначе, то весь народ Федерации будет героически сопротивляться захватчикам. И это будет не чистка, а жертвоприношение во имя Отечества. Чистку будет проводить не кто-то из партии, а имперская армия. У партии не было никакой необходимости пачкать руки. Лорию удивила его собственная проницательность. Когда их надежды и мечты являются мотиватором, люди проявляют невероятную силу и изобилие творческих способностей. — Под руководством товарища Генерального секретаря все гражданские лица Федерации поднимутся в партизаны. Вам не кажется, что это замечательно?.. — Понятно. Да, весьма действенное предложение. По крайней мере, все могли понять его позицию. Никто не ставил под сомнение этические ценности, был ли он прав или нет. Так что идея была принята очень легко. — Спасибо. — Хорошо, я поручу это вам, товарищ Лория. Но вы же знаете, что неудача недопустима, да? — Конечно. Пожалуйста, предоставь все мне. Неудача недопустима — предупреждение сопровождалось суровым взглядом. По спине Лории пробежал холодок, но он не отвел взгляда. Он продолжал решительно оглядываться назад. Для него это было частью осуществления его мечты… — Товарищ генеральный секретарь, мне очень неприятно просить вас взамен, но есть одна вещь. — Если вам понадобятся какие-то припасы, я их одобрю. Что это? — Речь идет о преступнике, который взорвал Москву. Я хотел бы лично быть тем, кто будет судить ее. Эта... Эта фея. — Я хочу ее. Чего бы мне ни стоило — я сделаю все, что угодно. Я должен забрать ее себе. — Мы должны действовать очень осторожно — да, очень осторожно в данном вопросе. Я не могу вам обещать, товарищ Лория. Лория поднял отвратительную ситуацию перед Генеральным секретарем, перед всеми людьми. Уже одно это было похоже на наступление тигру на хвост. На самом деле рука, державшая его ручку, заметно дрожала от ярости и унижения. — Товарищ Генеральный Секретарь. Тогда я, по крайней мере, хотел бы иметь маленькую девочку. Он знал, что это было безрассудно. Но даже так. Были времена, когда человек просто должен был действовать… — Товарищ Лория, она в вашем вкусе? — Да! Э-э... это не совсем правильный способ выразиться, но... Есть вещи, которые он должен сделать, даже если для них придется пожертвовать всем. В жизни бывают моменты, когда ты просто должен высказаться. — И что же? — Ее можно назвать моим идеалом. Я так сильно хочу заставить ее стонать подо мной. Чистая решимость. Лория мог только умолять. Надеялся ли он на все, что мог сделать? Нет, он действовал. Оправдаются ли его надежды? Это было известно только Богу. Но Лория уже принял решение. Он уже принял решение. Если они хотят посмеяться над ним, как над дураком, он им позволит… — Хорошо. Если это развеет вашу тревогу, то я позволю вам делать с ней что хотите. — Можете на меня положиться. Я уничтожу все препятствия и врагов, чтобы сделать текущую операцию успешной. Гарантирую. И вот Лория обрел крылья, необходимые ему, для осуществления мечты. Как только совещание закончилось, он вскочил в свою машину и помчался обратно в штаб-квартиру, которая была перестроена, и вернулся к работе. — Генеральный секретарь дал мне разрешение. А теперь... Теперь я просто должен поймать ее. Ситуация неуклонно развивалась, превращая его мечту в реальную возможность. Чувство удовлетворения заставило его забыть о своем возрасте. У него закружилась голова. Он был убежден, что давным-давно утратил чистосердечное ожидание ребенка, поэтому искренне удивился. — Имперская армия идет прямо в мою ловушку. Если все пойдет по плану, я уверен, что смогу заманить боевую группу “Саламандру”, или как они там себя называют, вглубь нашей территории. Но в то же время он был осторожен, как взрослый человек. У него были свои искренние чувства, но он также научился терпению, но это не означает, что он не предвкушал веселья в конце… — Думаю, это еще одна причина, чтобы устроить лучший бой, на который мы способны. Интересно, как там моральный дух армии… Лория не собиралась жалеть сил, поэтому он позвонил старшим офицерам и спросил их. Для него люди могли сделать не так уж много. Оставалось только ждать своей участи. Поэтому он сделает все возможное, чтобы избежать сожалений. — Вероятно, не очень высоко. У нас есть сообщения, что число дезертиров растет. — Хм, тогда нам следует послать больше блокирующих подразделений, чем первоначально планировалось. Выбирайте членов из числа сотрудников органов внутренних дел. Пришлите их как можно скорее. Естественно, он сделает все возможное. Как человек, преследующий свою мечту, он готов был пожертвовать всем, что имел, ради своего идеала. Его преданность была настолько велика, что он был готов в случае необходимости сделать врагом весь мир. — Так точно. — И улучшить условия содержания в концлагерях. Но он тоже все понимал. Он знал, как важны надежды и мечты. Без них люди не могли бы жить как люди. — Но э-э... — Вместо того чтобы бросать их туда на десять лет, мы должны хорошо обращаться с ними в течение месяца, а затем натравить их на имперскую армию. Наши национальные ресурсы должны использоваться осмысленно. Ты даже этого не понимаешь? — И все же Лория терпимо относился даже к его беспокойному подчиненному. Он был миссионером, проповедующим надежды и мечты. Людям нужно было счастье. А это означало, что люди, включая его самого, должны быть счастливы. — Другими словами, даже заключенных надо использовать эффективно. Если вы понимаете, то выполняйте. — П-простите меня. Я займусь этим прямо сейчас. — Если понадобится, накажите кого-нибудь из лагерных охранников... Если прогресс будет идти слишком медленно, то и с вами расправятся. Всем нужно было много работать. Он знал, люди ценят возможность осуществить свои мечты. Если их мечта — остаться в живых, они будут работать ради нее. — Да, сэр. — Послушай, все, что тебе нужно сделать, придерживаться приказа. Помни. Итак, войска. Пожалуйста, поторопись и покажите мне, все что можете, — пожелал он, едва сдерживая свой внутренний конфликт. — Ну хорошо. Иди уже. Поторопись и приведи ко мне эту фею. 18 ИЮЛЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ВОСТОЧНЫЕ ЛИНИИ. Всем доброго дня. Вы любите чистый воздух и красивое ночное небо? Разве вам не хотелось лечь на землю под мягкий, нежный ветерок и смотреть, как облака уплывают в вечность? Город — чрезмерно механизирован и жесток в своей стандартизации, у него нет индивидуальности. Давайте сделаем шаг во внешний мир. Уверена, мы найдем прекрасную природу, к которой нам суждено вернуться. Наше пристрастие к машинам и чрезмерная зависимость от автомобилей могут заставить вас думать, что ходить по земле немного безумно. Но, пожалуйста, помните: наши предки ходили пешком. И мы тоже. Так почему бы не поучиться у наших предков и не прогуляться снаружи? А, прошу прощения. Мои вступительные замечания слишком затянулись. Как неловко. Я — офицер, командующий боевой группы “Саламандра” Генерального штаба, подполковник Таня фон Дегуршаф. Моя нынешняя работа — вооруженный поход. Все, что мне нужно сделать, ехать все дальше и дальше, на мотоцикле или бронетранспортере, по грязной земле. Наша реальная миссия состоит в том, чтобы поддержать фланг Северного скопления имперской Восточной группы армий. Можно сказать, что это только сформированная группа “Саламандра“ для патрулирования флангов. Я слышала, что наши друзья на Востоке разбили вторгшиеся вражеские резервы при Тронценберге. Генеральный штаб не думает, что они снова появятся здесь, так что давайте расслабимся и успокоимся. Да, расслабиться. Я не хочу слишком вмешиваться. Если быть точной, то это должно быть похоже на игру в Динь-Дон*... Так что мы всегда можем просто сбежать. (Сага о Тане злой, Том 4: Dabit Deus His Quoque Finem, fin)

В версии с изображениями тут находится картинка.

6. Кооптировать — включить в состав чего-то. 7. Ковровая бомбардировка — непрерывное, интенсивное, последовательное бомбометание по значительным площадям. При этом применяется большое число бомб. 8. Конгресс — законодательный орган, один из трёх высших федеральных органов государственной власти США.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Приложения

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Всем, кто взял в руки Том 4, я приношу свои извинения за то, что заставил вас ждать. Но я говорил, что выпущу его в начале лета, а сейчас июнь! Сейчас июнь (последний день июня — все еще, раннее лето). Поэтому могу сказать, что идеально придерживаюсь плана. Еще одна вещь, из-за ограниченности пространства я не могу вдаваться во все детали, но остерегайтесь нечестной пропаганды, утверждающей, что Карло Дзен не является автором легкого романа. Сага о злой Тане — безошибочно легкий роман. По определению, он несомненно легкий роман. Это важно, поэтому я повторю еще раз: абсолютно легкий роман, независимо от того, насколько он толстый. Теперь, когда важные объявления отошли в сторону, перейдем к сути послесловия. Вот мы на четвертом томе Саги о злой Тане. Честно говоря, это такое дикое название, что я не был уверен, смогу ли продолжать так долго, поэтому я чувствую, что мне повезло с неожиданной удачей. Я надеюсь получить ваше постоянное покровительство. Ничто не сделает меня более счастливым. Теплое спасибо “Цубаки дизайн” за оформление, Уките за корректуру, моему редактору Фудзите и больше всего иллюстратору, который всегда делает такие замечательные иллюстрации, Шиноцуки. Теперь я твердо верю, что у меня есть моральный долг воспользоваться этой возможностью, чтобы принести искренние извинения Шиноцуки за тот ужасный поступок, который я совершил. Шиноцуки, который на самом деле не понимал очарования железнодорожных пушек, поставлен под сомнения. Среди различных факторов я не могу отрицать свою ответственность за то, чтобы убедить людей сказать: “антиматериальные винтовки — это круто, да?” Но что я мог поделать? Извините, но железнодорожные пушки — просто поэзия в действии. Я ничего не могу с этим поделать. Читатели, пожалуйста, не забывайте. Сага о злой Тане создается путем сгущения романтики и хобби, добавления воды для бульона хобби и романтики, тщательно приправляя роман еще одним хобби, а затем бросая в него невероятное количество жесткого материала. Итак, история движется на Восток. Я сказал своему редактору, что Война на Восточном фронте “не займет слишком много времени”, поэтому я думаю, что закончу ее довольно быстро. Это лишь малая часть долгой истории человечества с тех пор, как мы начали ее записывать, так что по большому счету она должна быть короткой. Но только потому, что она короткая, это не значит, что вы можете ослабить свою бдительность! Если вы позволите заманить себя туда, не задумываясь, то можете упасть в обморок из-за железнодорожных пушек… Конечно, возможно, это предупреждение приходит слишком поздно для тех из вас, кто был достаточно любезен, чтобы прочитать до конца четвертый том. Июнь 2015, Карло Дзен

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Письмо домой

Дорогие мама и бабушка, Как дела? Надеюсь, вы оба в порядке. Лето закончилось, так что, скоро подует холодный осенний ветер. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы не простудиться. У меня все хорошо. Но, пожалуйста, простите меня за то, что не могу написать никаких подробностей... Даже текущую дату или местоположение. Я уже говорила вам раньше, но... таков регламент. Не волнуйтесь, но список вещей, которые мы не можем поместить в письма, был обновлен только на днях! Мы не можем сказать, какой хлеб мы ели! Мы не можем сказать, какое мясо (говядина, свинина, курица, баранина) мы ели! Мы не можем сказать точную дату получения ваших писем! Существует так много ограничений, что трудно держать их в голове. Бабушка, я скучаю по яблочному пирогу, но если скажу, ела ли я тут яблочный пирог или нет, это будет считаться “утечкой военных секретов” или что-то в этом роде. Я стараюсь быть осторожной, когда пишу, но вполне возможно, часть текста будет зацензурена. Тем не менее, ничего серьезного здесь не произошло, так что, пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Честно говоря, меня расстраивает, что я не могу сказать то, что хочу. Сейчас мое подразделение тренируется и реорганизуется. Не беспокойтесь, мой старший офицер (который не разрешил делиться их именем) сказал, что я могу написать письмо. Мы не знаем, куда нас пошлют в следующий раз. Мне особо нечего сказать. С любовью с базы в месте, которое я не могу раскрыть, Мэри Сью

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Быстрое продвижение. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка. 28 АВГУСТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ. ВАГОН ПЕРВОГО КЛАССА. От Южного континента до дальней разведывательной миссии на территории Федерации. В конце этого путешествия последовала прямая атака на Москву, и когда я думала, что попаду в тыл, меня перевели для участия в воздушном сражении к Западу от Рейнского фронта. В тот момент, когда я решила, что все немного успокоится, мне было приказано сформировать боевую группу. После выполнения приказов, которые тянули меня повсюду: Юг, Восток, Запад — я в конечном итоге присоединилась к битве на Востоке. Нам была поручена вспомогательная роль сопровождения главных сил в их продвижении, но по мере того, как мы постепенно двигались дальше на Восток, на территорию Федерации, моя группа получила еще один новый приказ. — Значит, нас переводят?.. — Совершенно верно, полковник фон Дегуршаф. Жаль, что нам придется расстаться с вами и вашей боевой группой “Саламандрой”, но мы не можем оставить вас, когда вы принадлежите Генеральному штабу. Высокопоставленный офицер из Восточной группы армий сообщил мне с безропотной улыбкой, что нас внезапно отправляют в другое место. Приказы о переназначении почти всегда “внезапны” для людей на местах. Но Таня почувствовала что-то странное. — Извините, вам приходится так много двигаться, но постарайся сделать все, что в ваших силах. Комментарии от сотрудников Восточной группы армий с похлопыванием по спине, были решающими. Искренние слова утешения по поводу перевода Тани и ее подразделения. Откровенно говоря, штабные офицеры, у которых только что были внезапно сняты войска со своих линий, так не говорят. Боевая группа, подчиняющаяся непосредственно Генеральному штабу, была отозвана просто в результате правильно функционирующей имперской армии. Никто не может возразить против. Перемещение собственного подразделения с линии А на линию Б является прерогативой Генерального штаба. Но если вы думаете таким образом, все встает на свои места. Это легко понять, если представить нас в роли опытного анестезиолога. Генеральный штаб — университетская больница, которая направила своего анестезиолога по просьбе частного госпиталя, которым должна была стать Восточная группа армий. Если бы университет объявил обнищавшей, недоукомплектованной областной больнице, что он отзывает своих анестезиологов, было бы странно не столкнуться с каким-то протестом, верно? И все же офицеры спокойно передавали приказы без всякой суеты? Значит, они заранее знали о переводе. Только я этого не понимала. Есть подозрение, что мне сообщили в последнюю минуту. Меня поторопили с передачей управления (да, было время для передачи, так что это определенно какое-то предварительное соображение, которое входило в план), и прежде чем я поняла, меня уже трясло в каком-то поезде. Таню тошнит от эффективности всех приготовлений. Приказы о переназначении пришли без каких-либо задержек или других проблем, без пропущенных сообщений. Но, несмотря на все приготовления (это нужно сказать), реальность того, что меня перевели с линии фронта, не может быть проигнорирована. — Например, — думает Таня со вздохом, оглядывая вагон первого класса. В железнодорожном билете, написано “первый класс”, но это пассажирский вагон бронепоезда на линии военного назначения для доставки припасов и личного состава на фронт. “Первый класс” означает, что вам посчастливилось получить место. Учитывая ситуацию на линии снабжения, можно счесть удивительным, что начальство даже разрешило использовать вагон первого класса. Конечно, удобства, доступные для путешественников, скудны. Они отличаются от вагона первого класса на пути домой. В конце августа, когда кончается лето и вот-вот начнется осень, температура в Федерации достаточно прохладная, так что отсутствие кондиционера вполне терпимо. Тем не менее, хотя они называют это спальным вагоном, единственная мебель, включенная в скудное купе — деревянная скамья, чтобы лечь, и крепкий письменный стол. А скамейка такая маленькая, что если бы вы не были коротышкой, как я, вам было бы тесно. — Была бы я дома, в Рейхе, я бы им все высказала. “Вы что, скот перевозите?” Действительно, трудно отрицать возможность того, что некоторые планировщики вполне могли реквизировать настоящий вагон для перевозки скота. В любом случае, называть это первым классом абсурдно. В то же время, даже при всех недостатках, истину нельзя упускать из виду: один из наших поездов работает невероятно близко к линии фронта. Наши войска, должно быть, провели быстрое техническое обслуживание рельсов на оккупированной противником территории — свидетельство того, что и обслуживающий корпус, и железнодорожное управление делают все возможное. Можно сказать, в этой поездке вы можете мельком увидеть ситуацию с поставками. Хотя это может быть и не связано... Хорошим примером является вкусная еда. Когда на обед подали бутерброд с мягким хлебом и кофе, Таня была в восторге. И, что удивительно, после ужина подали газету. Когда Таня смотрит на дату, не удивляйтесь, там написано 28 августа, то есть газета сегодняшняя. Может быть, сейчас уже полдень, но утреннюю газету возможно доставить на самые передовые позиции. Это само по себе красноречиво говорит о решимости имперского корпуса службы бороться в логистической битве. С другой стороны, у Тани есть жалобы, когда она ворчит сама себе. — Я понимаю, что это репортаж военного времени, но кто написал такую белиберду… Экономия бумаги и сохранение военных секретов важны, но газеты в тылу слишком далеки от реального мира. То, что кажется читательской реакцией на смехотворно озаглавленную колонку “жизнь храбрых солдат на передовой”, в частности, заставляет Таню смеяться. — Как обычно, газета зацензурена и полна пропаганды. Я не могу не думать, что было бы лучше рассказать тылу, действительность происходящего на фронте. Эти письма от школьников они называют патриотическим настроением. То, что они так много пишут... В принципе, это неплохой способ повысить боевой дух. Но, видимо, школьники в наши дни знают все аббревиатуры и сленг, которыми пользуются войска на передовой. Когда я читаю, мне хочется расхохотаться от обширности их знаний. — Ты собираешься опубликовать реакцию на фальшивую новость? Ну и ладно. Чем больше я читаю, тем более подозрительным мне это кажется. Похоже, они даже не пытаются скрыть тот факт, что все они написаны одним человеком, это очевидно, когда куча мальчиков и девочек используют одни и те же фразы. Однако, наиболее показательным является то, что дебюты уже давно написаны по шаблону. Это ужасно небрежный способ ведения информационной войны… — Федерация и Содружество, вероятно, лучше справляются с подобными вещами. Думаю, нет хорошего способа победить лжецов в их собственной игре. Таня отхлебывает кофе из псевдокружки военного образца и вздыхает. Хорошо, что имперская армия осознает, насколько важна информационная война. Но если выбранному ими методу не хватает изощренности, метод будет иметь обратный эффект. — Черт возьми, иметь свободное время для того, кто живет, чтобы работать, как яд. Нет ничего странного в жалобах Тани. Раздражает видеть неряшливую работу других людей. Глядя в окно от нечего делать, она видит огромную пустошь. Сейчас конец августа. Солнце светит мягко, оставляя погоду слишком комфортной, чтобы ассоциировать Восток с болотом. Но Таня не пытается скрыть своего раздражения от огромного пространства Земли, даже если смотреть в бинокль. Ради всего святого. Если мы попытаемся захватить огромный участок земли, армия будет потрачена впустую. Несмотря на сосредоточение большинства наших сил на этом фронте, у нас нет людей, чтобы охватить всю территорию. Это все равно что броситься в туннель, не зная, есть там выход или нет... — подумав, подполковник Таня фон Дегуршаф криво улыбается, хотя это и не в ее характере. Я считаю, вид из окна поезда побуждает людей думать необычным, извилистым образом. Тем не менее, Таня все равно размышляет над определенными вещами. В ней уже давно тлеет какая-то мысль. В книгах по истории Земли, которые я знаю, германской армии было суждено растаять на Восточном фронте. Причина была проста: они понесли слишком много потерь на каждой позиции вдоль своих растянутых линий. Данная война на истощение была фатальной. В этом мире, людские ресурсы Империи еще не иссякли. Но фраза “еще не иссякли” относится только к настоящему времени, нет гарантия на будущее. Тем не менее, предположительно, события здесь совпадают с событиями произошедшими во время Второй мировой войны. в Первой мировой войне, которую я помню, Германия победила на Востоке, сумев продвинуть линию фронта вперед. Откровенно говоря, Империя сейчас побеждает на Западе. Но это не значит, что мы должны проиграть на Востоке. Как и раньше, не ясно, в какую сторону наклонятся весы. Объективно говоря, у нас все еще есть определенный шанс на победу. Конечно, мы тоже можем проиграть… — Полагаю, я должна признаться, что не знаю. Правда, можно сказать, “такова война”, и оставить все как есть, но мне очень не нравится неопределенная перспектива. Туман войны — удачный оборот речи. Мудрецы, пришедшие до меня, должно быть, действительно прокляли этот туман. И все же, было бы здорово видеть сквозь него. Вполне естественно хотеть знать, что ждет тебя впереди на пути, по которому ты идешь, верно? Что находится в конце темного туннеля? По-видимому, забавная история, которую рассказывают в этой коммунистической стране, говорит о том, что за тьмой лежат надежды и мечты. Таня может ответить только вздохом. К сожалению, здесь, на Востоке, ответ всегда один и тот же. Веря в надежды и мечты, вы идете по туннелю и просто находите снежный край. Если бы это было какое-нибудь атмосферное литературное произведение, то несомненно, было бы восхитительным открытием. Но реальность не так прекрасна. Произведения искусства часто сглаживают несовершенства. В реальной жизни нет никаких фантастических пейзажей, чтобы созерцать. Только грязный снежный край. Вот в какую трясину бессознательно ныряет имперская армия. Неприятное зрелище. Если бы мы знали дорогу впереди, нам не пришлось бы так страдать. Мы так погружены в темноту, что трудно понять, чего ожидать. Какой ужас! — Хм? О, я думаю, мы почти остановились. Поразительно, что они построили путь в середине массивного Восточного фронта. Железнодорожное ведомство проводит довольно тщательную работу. Удивляясь звуку, отмечающему их замедление, и пронзительному свисту, Таня берет газету и снова начинает читать. Возможно, из-за нынешней войны качество бумаги ужасно низкое, но все же не такое плохое, как содержание. Оставляя в стороне политику и общество, Таня замечает, что даже раздел культуры сосредоточен на поднятии морального духа через благотворительные концерты. То, что люди собираются вместе и поют патриотические песни, не является плохим способом повысить их чувство принадлежности к группе, но я бы также хотела, чтобы настоящие концерты продолжались. Вот почему зарубежные СМИ едко освещают “концерты в Империи” и сообщают, что это “патриотические съезды”, а не места, где ценят музыку. — Я не в том положении, чтобы комментировать культурную политику, но... хм? Как раз перед тем, как Таня погружается в свои мысли, раздается точный стук в дверь. — Старший лейтенант Серебрякова, прошу разрешения войти, мэм. — Все в порядке, заходи. — Прошу прощения, полковник. Мы получили сообщение с родины через станцию. Лейтенант Серебрякова быстрым движением заскакивает в купе. В руке она держит один из толстых конвертов, которые в Генеральном штабе обычно используют для запечатанной почты. — Из родины? — Да, Полковник. Из Генерального штаба. И... кое-кто, кто только что сел в поезд, хочет вас видеть. — Кто-то хочет меня увидеть? — Разве так встречают старого сокурсника, полковник фон Дегуршаф. Таня уже собиралась вскрыть конверт, когда слышит знакомый голос. Поняв, чей он, Таня вскакивает на ноги. Как приятно видеть знакомое лицо. Мужчина стоит у входа в купе с улыбкой, скрывающей, истощение. — Я пришел, чтобы поговорить. Вы должны простить меня за то, что я вошел в спальню леди. — Какой сюрприз! Я никак не ожидала, что мой уважаемый коллега подполковник Угер ворвется ко мне. Разве вы не знаете, о существовании этикета, при посещении женской комнаты? Если бы ваша жена узнала, что у вас такие плохие манеры, она наверняка была бы разочарована. — О боже, подумать только, что я могу расстроить даже мою любимую жену и ребенка. Какое досадное дело — воинские обязанности. Но приказ должен быть выполнен, мне остается только проклинать свое несчастье. Мы обмениваемся дружескими шутками, отдавая друг другу честь. Он должен был смеяться от души. К сожалению, полковник Угер не обладает должным чувством юмора. Возможно, он недостаточно долго служил на передовой. Полковник Угер не из тех, кто подкалывает или непринужденно шутит, и, похоже, он упустил возможность развить чувство юмора на поле боя. — Ха-ха-ха. Надеюсь, это будет достаточной компенсацией, чтобы вы сделали вид, будто этого никогда не было. Тут Таня понимает странность и замирает. Неужели тот, кто никогда не умел шутить, приобрел чувство юмора? Даже если он паршивый? — Это плохой знак. И полковник Угер, и я — люди прямолинейные. Даже если я не знаю его достаточно хорошо, чтобы делать заявления о его характере, я уверена, что он не из тех, кто шутит. Офицеры, отобранные в военное училище, либо своеобразны, либо искренни, как я. И Угер, и я — люди серьезные и трудолюбивые. Я изменилась, или, вы могли бы сказать, приобрела чувство сарказма от моего окружения; главным фактором был мой суровый опыт на передовой. Войну нельзя вести с невозмутимым лицом, поэтому мне пришлось воспитывать в себе чувство юмора. Но полковник Угер не должен был испытывать такой потребности. Это крайне нехарактерно для него. И вообще, почему он пытается шутить? Его глаза, кажется, улыбаются, но они что-то скрывают… — Что же вы принесли? — Это кофе “арабика”, которое я получил от офицера, расквартированного на Юге. Я прикинул, что на передовой их трудно достать, и запихнул в штабной рюкзак два килограмма. Кстати, я поджарил сто грамм, а остальное хорошо запечатал в несколько бутылок. — Ну и ну. Примите мою благодарность. Полковник Угер смеется как ни в чем не бывало и протягивает пачку Серебряковой, а сам садится напротив Тани… Он даже внимательно относится к условиям, с которыми сталкиваются солдаты на передовой. Он идеально подходит для офицера Генерального штаба, служащего в тылу, но, честно говоря, Угер не из тех, кому удобно смешивать деловые и личные поручения. Другими словами, он здесь, чтобы поговорить о чем-то настолько плохом, что его совесть сделала исключение? Я не могу этого показать, но мое психическое состояние можно сравнить с тем, как чувствует себя специалист по обезвреживанию бомб, когда его посылают на место взрыва огромного взрывчатого вещества, готового взорваться в любую секунду. — Я думал, что впервые за долгое время приеду навестить своего сокурсника под предлогом наблюдения за линией фронта. Когда работаешь в Генеральном штабе, то начинаешь тосковать по возможности подышать свежим воздухом. — Командование боевой группой — довольно забавная работа, которая дает много свободы действий. — Я завидую. Похоже, я буду единственным, кто будет ныть о своих личных проблемах. Подполковник Угер, один из немногих моих серьезных сокурсников среди монстров в Генеральном штабе. И все же он хочет, чтобы разговор выглядело как частный? Значит, у него есть что обсудить, но он не может позволить другим людям услышать. Неофициальное сообщение. Предупреждающий знак, если он вообще был. Черт возьми! Он собирается обсудить что-то серьезное. — Начальство, которое всегда пытается спихнуть дополнительную работу на тех, кто находится в поле, долго не проживет. — Хех, с этим я ничего не могу поделать. Я могу гулять и делать все, что мне заблагорассудится. Я выслушаю вас! О, лейтенант Серебрякова, сделай нам молотый кофе. Тщательно перемели бобы, не торопись. — Слушаюсь. Думаю, это займет некоторое время. Да, вероятно, полчаса или около того, но я приготовлю две чашки кофе. Не думаю, что я слишком акцентировала внимание. Как замечательно, что мой адъютант уловил этот тонкий намек. Она делает красивый салют и вежливо уходит. Я провожаю ее и запираю дверь купе. — И так... — говорит Таня, возвращаясь к полковнику Угеру. — О чем мы будем говорить? — Ничего хорошего... Никогда не думал, что мне придется говорить подобное нашим собственным войскам. Меня от этого тошнит. Если бы вы были достаточно взрослой, я бы принес нам чего-нибудь покрепче. Этот военный в смирительной рубашке хочет выпить на службе? — Хм? — Хотя удивление, которое она не может озвучить, отражается в ее голове, Таня притворяется спокойной и ограничивает свою реакцию просто наклоном головы. — Полковник. Генерал фон Зеттюр обеспокоен тем, что наступление слишком растянуто. Он особенно против дальнейшего расширения фронта боевых действий. — В этом есть смысл, не так ли? Таня машинально кивает. Идея генерал-лейтенанта фон Зеттюра на самом деле является абсолютно безопасным планом. Если мы направим силы не на расширение, а на реорганизацию, мы можем сосредоточиться на работе, не спотыкаясь о грязь и снег. Чтобы действовать в болотах Востока, не говоря уже о страшном холоде, не застревая, необходима подготовка. Его замечание логично. — Проблема заключается в точке зрения генерала фон Рудерсдорфа… — Имеете в виду мнение оперативного отдела? Когда он отвечает утвердительно, Таня напрягается. Это нормально для, отвечающих за фактическое планирование операций, иметь свои собственные идеи. Но тот, кто предпочитает гибкий стиль действий, как генерал фон Рудерсдорф, может стать семенем для неприятностей, противостоя безопасному плану… — А каково мнение генерала? — Сотрудники оперативного отдела расставляют приоритеты по времени. — Полковник Угер, вы хотите сказать, что они не хотят дать нашему врагу больше передышки? — Именно. Они опасаются давать врагу время на реорганизацию. Полковник Угер излагает логику оперативных сотрудников Генерального штаба имперской армии. Конечно, это проблематично, но когда я слушаю, она такая же верная, как и точка зрения Зеттюра. На линиях такого масштаба реорганизация подразделений и приведение в порядок позиций практически неизбежны. В конце концов, беспорядочная армия, рассеянная по полю, теряет большую часть своей эффективной боевой мощи. С другой стороны, силы, которые реорганизуются, не могут атаковать. Давление, которое мы можем обрушить на врага, резко упадет. Другими словами, если мы прекратим реорганизацию наших линий, армия Федерации также получит льготный период. Да, во всяком случае, время будет предоставлено всем в равной мере. Если это произойдет, наши враги тоже обязательно перестроятся. По сути, бесконечная дилемма. — Очевидно, ребята из оперативного отдела и генерал фон Рудерсдорф хотят окружить и уничтожить полевую армию Федерации, даже если это наступление кажется невозможным. Значит... — говорит он, глядя в окно, и Таня понимает, что нужно начальству, даже если ей не хочется. — ...Они хотят решить все как можно скорее… — Имеете в виду, потому что скоро зима? Сейчас еще август, точнее конец августа. Даже если мы подготовимся к сентябрю, маловероятно, что к концу октября погода будет пригодная для военных операций. — Наше время ограничено, но все не совсем безнадежно. Начальство хочет добиться массированного окружения, используя мобильность нашей армии. То, что Таня не хмурится в тот момент, когда слышит это, само по себе подвиг самообладания. Один месяц можно гарантировать, но не два. Абсурд, крупная авантюра. Слишком большой риск, чтобы пытаться провести крупную операцию сейчас. Если бы только она могла критиковать такой комментарий… Это словно взваливать себе на плечи огромный груз. Но, будь то в рыночной экономике или на поле боя, нет никаких шансов на победу, не рискуя. — А что, по мнению Генерального штаба, мы должны делать? — Мнения разделились. Наверное, невежливо кивнуть и сказать: “конечно, это так”. Но для Тани было бы неплохо слегка улыбнуться. Люди не удивились бы, увидев, что она точно предсказала настроение Генерального штаба как солнечное с вероятностью взрыва. — Сотрудники оперативного отдела настроены агрессивно и оптимистично. Они говорят, что у них еще есть время вступить в бой, для окружения и уничтожения врага. Они говорят, что справятся, если у них будет два месяца. Но это те два месяца, в которых мы не уверены... — продолжает он, — с другой стороны, парни из корпуса обслуживания, с которыми мы ближе всего, злы. Их общее поведение выглядит так: “вы действительно хотите подвергнуть опасности наши и без того хрупкие линии снабжения?” Пока нет гарантии, что у нас будет два месяца для проведения операций, корпус обслуживания, похоже, хочет использовать оставшееся время для подготовки к зиме, прежде чем снег усложнит задачу. — Все звучит так произвольно, полковник Угер. Угер отвечает “Хм”, возможно, потому, что знает. Таня подчеркивает. — Еще одна вещь, которую следует учитывать, заключается в том, что если мы дадим противнику время для реорганизации, мы можем в конечном итоге поддержать фронт в длительной борьбе с ослабленными линиями снабжения. План корпуса службы также сопряжен с риском. — Теоретически, да. Но как ни досадно, логика с обеих сторон дискуссии вполне здрава. В этом он прав. Вот в чем корень проблемы. — Честно говоря, есть слишком много случаев, когда люди должны выбрать лучший из двух паршивых вариантов. Может быть, если бы у нас была идеальная информация, все было бы по-другому, но мы не можем знать всего. Мы должны использовать то, что есть под рукой для выбора лучшего варианта. — Учитывая, насколько медленно движется наш враг, шансы на успех агрессивного плана могут быть выше. Если рассуждать по одной мысли за раз, то жалобы полковника Угера вполне логичны. — Если враг не может эффективно использовать свое время… И если наша сторона может эффективно использовать наше время, тогда нам выгодно перестроиться и построить более прочный фундамент. Какой-то парад условностей. Черт, здесь слишком много неизвестных. — Полковник Угер, можно кое-что сказать? Он кивает. “Конечно.” Не то чтобы она особенно обрадовалась, увидев это, прежде чем выпалить ему то, что не давало ей покоя. — Все, что я слышала это то, что наша предстоящая миссия будет сопровождать основную армию. Я была бы признательна, если бы вы рассказали мне, как дискуссия в Генеральном штабе повлияет на нас… Невозможно думать о том, что ее перевели с фронта и она получила визит от своего старого сокурсника, как о чистом совпадении. Слишком пристальное внимание к событиям только заманит меня в нелепую теорию заговора. Но было бы ложью сказать, что здесь нет ничего преднамеренного. — Мнения генералов расходятся. Но к лучшему или к худшему, они оба прагматики. Они оба ненавидят пустые теории. — Согласна. Они оба солдаты, которые придают большое значение тому, что происходит на настоящем поле боя. — Вот почему, полковник фон Дегуршаф, я действительно сочувствую вам. Они хотят не столкновения теорий, а проверки своих идей на поле боя. Таня чуть ли не насмешливо наклоняет голову при слове “проверить”. — Нет, подожди. Проверка на поле боя означала бы... — Как только эта мысль приходит, полковник Угер продолжает, быстро вынося заключение. — В крайнем случае, они примут решение после разведки вражеской армии. — И мы должны подать официальный протест по поводу того, как ужасно неторопливо они это сделают. У нас же совершенно нет времени. — К несчастью для вас, независимо от того, атакуем мы или обороняемся, потребуется время, чтобы подготовить войска… то есть время для разведки. Тц. — Ее плохое предчувствие начинает бить тревогу, но уже слишком поздно. — Их вывод прост. Пока запасаются припасы, ваша боевая группа пойдет проверять противника. — Разведка боем? — Не совсем. Миссия — защищать выступ линии фронта. Таня знает, что пялиться на людей не красиво. И все же… Полковник Угер сказал ей, что командование хочет поместить ее в опасную зону, давая ей достаточно оснований для ее пристального взгляда. — Есть одна область, где мы намеренно дали врагу время перегруппироваться. Мы хотим, чтобы вы занялись ими и почувствовали, насколько мощной силой они обладают. В двух словах, это зонд. Мы хотим, чтобы вы провели эксперимент на стратегически незначительном участке земли, который мы специально оставили для них. Начальство хочет, чтобы мы были угольными канарейками*, которые позволяют им оценивать опасность, видя, когда мы поем, а когда уже не можем! Мы даже ниже морских свинок! — Это ужасно грубый вопрос, но... Вы хотите сказать, что моему подразделению было приказано пойти и умереть, ради выяснения, кто из двух генералов прав? — Сурово, но да. Проблемы Генерального штаба — это проблемы Генерального штаба. Другими словами, мы, офицеры Генерального штаба, должны решать их между собой. Насколько Таня знает, наверное, так и надо сказать… Офицеры Генерального штаба, включая полковника Угера, имеют слишком сильное чувство долга по отношению к своей должности. Noblesse oblige (с франц. Положение обязывает) — хорошая фраза, чтобы выразить чувства. Обязательства элиты более высокомерны, но и честны. Но такой парень, как полковник Угер, не из тех, кто высказывает подобные мысли вслух. Вот какой должна быть элита. Такой представитель, Как Угер, передает свое благородство действиями, а не словами. И все же он говорит с точки зрения офицеров Генерального штаба. Я могу только предположить, что там находится огромная мина. — Прошу прощения, полковник Угер, но судя по тому, как вы говорите, может быть, что-то случилось?.. — Да. Это засекречено, но… раз я втягиваю вас в это дело, я бы сказал, что это моя моральная обязанность — информировать вас. Он смотрит в потолок купе поезда и даже не пытается скрыть вздоха; должно быть, он очень расстроен. Присмотревшись, я вижу, что усталость еще не совсем ушла из его глаз. Наиболее заметен его совершенно измученный тон. Еще минуту назад в его голосе была хоть какая-то жизнь, но он вдруг стал усталым. — Верховное командование уже некоторое время пребывает в смятении. Правительство, управление Генерального штаба и суд — все они в последнее время были заняты “весельем”. Он определенно не говорит, что там было что-то очень приятное. Больше похоже, что он перестал заботиться. — Кроме того, мы не можем игнорировать общественное мнение. Мы получаем бурю жалоб со всей Империи. Все говорят, что мы должны покончить с войной. Неудивительно, что по зданию Генерального штаба пронесся гигантский ураган. — Он стонет и тихо добавляет — голоса, призывающие к быстрому решению, выросли до такой степени, что мы чувствуем давление. И я не могу сказать публично, но этот спор между генералом фон Зеттюром и генералом фон Рудерсдорфом является продолжением внутренней политики. Их должности и обязанности просто слишком различны. Пробормотав, что сказал слишком много, он отворачивается к окну и замолкает. Таня, конечно, понимает, его чувствуста. Понятно, общественное мнение. Я только что читала газету военного времени, полную строк за строками мусорных историй, в которых больше ничего нет... Национальное настроение — это чудовище, и оно, кажется, становится все более настойчивым с каждой секундой. Я не знаю, кто посадил семена раздора, но поскольку они не были собраны, результат очевидный. Казалось бы, чем порядочнее человек, тем тяжелее ему живется. И все же лучше, чем на передовой. Я хочу работать в тылу, как полковник Угер. В то же время я понимаю, что это нелегко. Например, генерал фон Зеттюр возглавляет корпус обслуживания. Выражаясь в крайних терминах, лицо, ответственное за приобретение ресурсов для войны внутри страны, вынуждено сталкиваться с нескончаемым потоком проблем. С точки зрения частного спроса, Империя вливает свои ограниченные ресурсы в бездонную яму, известную как Восточный фронт, с ужасающей скоростью, которую, вероятно, трудно понять людям, не связанным с военными. То, как обстоят дела в настоящее время, недовольство всех гражданских секторов, которые получают короткий конец палки, должно быть невероятным. Нет, это невозможно даже вообразить. Читая только одну из нелепых газетных статей, становится ясно, что происходит. Слишком опасно, чтобы человек, пишущий новостные статьи, был настолько не синхронизирован с реальной ситуацией на поле боя. Быть намеренно неопределенным, чтобы защитить военную тайну, разумно. Но если люди, распространяющие информацию, просто ничего не знают с самого начала, нам предстоит серьезная работа, когда речь заходит о следовании лучшим практикам в области коммуникации и передачи информации. Мы, как неэффективная корпорация. Мы в одном шаге от классического, порочного круга дикости и эмоционально подпитываемых ошибок… — Полковник Угер. Я получила приказ, и мое подразделение будет следовать ему. Мы отправимся на новое место и будем выполнять боевые задачи. — Хорошо. Говорить “извините, что доставляю вам неприятности” было бы бесчувственно даже с моей стороны. Полковник, я не могу гарантировать никаких дополнительных поставок, но как ваш бывший сокурсник, я могу сказать следующее: я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддерживать линии снабжения для вас. Человек, который кланяется, открыто полагаясь на Таню — офицер Генерального штаба среднего звена, отвечающий за снабжение. В обычных условиях он мог сделать все, что угодно, если бы это было необходимо для военных действий. И все же самое большее, что он может обещать — держать линии открытыми?! — Неужели все действительно так плохо? — Да. Извините. Мне хочется стенать в потолок. Ситуация ужасная. Подполковник Генерального штаба, работающий непосредственно с железными дорогами и логистикой, не может обеспечить дополнительные поставки для боевой группы “Саламандра”, единственного подразделения, которое развертывается по приказу непосредственно из Генерального штаба? Он может обещать только наличие каких-то припасов? Это не бригада или армия, а боевая группа, собранная из смешанных сил! — Протест, поднимающийся в горле Тани, не ошибочен. Но в гримасе полковника Угера отображается все страдание! Ничто другое не могло более точно передать истинные чувства тех, кто находился в тылу. Вот почему генерал фон Зеттюр яростно выступает против расширения фронта, несмотря ни на что. Что еще важнее, он не может больше отвлекать национальные ресурсы на военные нужды. Таня так сочувствует его борьбе, что ей становится дурно. Также крайне неприятно, что, как ни парадоксально, она может понять, почему генерал фон Рудерсдорф и его люди предлагают быстрое решение. Командование не ошибается, когда говорит, что кампания на Восточном фронте, где истощаются огромные ресурсы, должна завершиться как можно скорее. Даже если вы не хотите осознавать свои отношения с Верховным Командованием и его требование быстрых побед, если вы работаете в операциях, вы должны понимать. Ресурсы ограничены. Вот почему мы должны прекратить их использовать. Но необходимые ресурсы иссякли. Оба генерала правы, и именно поэтому проблема такая неприятная. — Что за трудная ситуация, — бормочу я невольно. Меня охватывает желание схватиться за голову и закричать. И полковник Угер, который ушел, молча кивнув, должно быть, понял, что я чувствовала: как это случилось? 1. Угольные канарейки — если в шахте собираются опасные газы, такие как окись углерода, то эти газы убьют канарейку до того, как она убьет шахтеров, что послужит предупреждением для немедленного выхода из туннелей.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Быстрое продвижение. Часть 2

30 АВГУСТА, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ВЫСТУП НА ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ. И так… Если мы собираемся рассказать эту историю в логическом порядке… Группа “Саламандра” под командованием подполковника Тани фон Дегуршаф благополучно развернулась на небольшом выступе, которым никто, кроме историков, никогда не заинтересуется. Подразделение обладает нестандартными для своих размеров боевыми возможностями. Нужно четко указать. Хотя она может похвастаться бронетехникой, самоходной артиллерией и выдающимся воздушным магическим подразделением, она все еще является боевой группе по своей природе, силой, которая была объединена в короткий срок. Когда речь заходит о бессрочном закреплении выступа, группе, с ее ограниченными пехотными силами суждено потерпеть неудачу. — Та самая дилемма. Несмотря на то, что они защищают базу, Таня вынуждена выбрать агрессивный мобильный бой. У них недостаточно людей, чтобы играть только в обороне. Не то чтобы у них были лишние руки для атаки и обеспечения безопасности стратегических объектов. “Если мы будем оставлять часть войск каждый раз, когда будем захватывать новые позиции, то окажемся полностью рассредоточенными. О разделении не может быть и речи, когда фронт уже настолько массивен. Мы не можем позволить, нашим и без того слабым силам быть уничтоженным по частям. Опыт имперской армии на Восточном фронте прекрасно представлен здесь в миниатюре. Наш эксперимент можно назвать операцией “Канарейка”. Конечно, официально это исследование использования боевой группы для тактики обороны базы в бою — правдоподобное оправдание. Это так непродуктивно, но, по-видимому, Генеральный штаб должен провести эксперимент по удержанию массивного фронта с ограниченным числом войск. И именно поэтому мы все еще здесь убиваем друг друга. В учебниках истории, затишье на главных линиях будет изображаться как неподвижный период, но это не имеет к нам никакого отношения. И, конечно, если ни Империя, ни Федерация не проводят операций размером с Корпус*, то в общих чертах правильно сказать, что на Восточном фронте все спокойно. Но не совсем так, — мысленно добавляет она со вздохом. Если сражение не стоит того, чтобы описывать его в учебнике, вовсе не означает, что все было красиво и чисто. — Начинай зачистку и не забудь забрать остальных! Будьте осторожны! Командиры, выкрикивающие приказы, все держат ружья наготове, зорко осматриваясь. Они не наслаждаются осенним сезоном, а колют штыками свежесобранные тюки сена и проверяют дома, не прячутся ли там вражеские солдаты. Войдет ли этот момент в учебники истории? — Вот один! Не дайте ему уйти! — Хватай его! Мы заставим его назвать имена всех, с кем он работал! После нескольких криков со всех сторон, а также проклятий, я слышу несколько выстрелов, а затем тишина. Похоже, им не удалось взять его живым. Я сказала захватить врагов, потому что мы хотим собрать разведданные, но думаю, что для войск моей группы взять противника живым в битве не на жизнь, а на смерть — довольно сложная задача… Или, может быть, первый вопрос, на который стоит пожаловаться, что наши враги — это не люди, которых мы можем взять в плен? Большинство врагов, с которыми мы сталкиваемся — нерегулярные ополченцы, с которыми я так хорошо знакома, что меня от них тошнит. Поскольку они официально не являются солдатами, то не имеют права быть взятыми в плен. Согласно законам, регулирующим войну, эти шайки черни, которые не дают ясно понять свой союз, не имеют права воевать. Конечно, мне интересно, насколько эффективно соблюдается закон войны. Тем не менее, иметь хороший шанс быть убитым и определенно быть убитым — две разные вещи. Если противник знает, что смерть неизбежна, его атаки становятся еще более отчаянными. Есть что-то неправильное в статусе кво убить или быть убитым... Но хуже всего, что мы ничего не можем с этим поделать. — Печально, но это только одна часть войны на истощение. Такими темпами наши войска действительно растают. — Ворчит Таня, оглядываясь по сторонам, как и положено бдительному командиру.… И прямо перед собой она видит, как ее люди бьют лопатами тело вражеского солдата, чтобы убедиться, что он мертв. Даже те, кто колебался, когда впервые прибыл на Восточный фронт, теперь являются беспощадными слугами эффективности и уверенности. После того как Таня заставила их пройти через опыт ужасной иррегулярной войны, они быстро адаптировались. Прошло всего два дня с тех пор, как мы основались на выступе фронта. Теперь войскам удобнее переходить от аккуратных сражений между регулярными вооруженными силами к грязной нетрадиционной войне. Или, может быть, нам следует философствовать и сказать, что они были вынуждены измениться? Потому что должны. — Фраза, которая вызывает резкие трансформации у людей. Я имею в виду, не проходит и дня, чтобы на нас не напали. Подразделения диверсантов Федерации начали проявлять большую активность, как только мы заняли свои позиции. Перспективы операции по очистке крайне мрачны. Боевая группа “Саламандра” изначально была создан для мобильных сражений. Мы совершенно не подходим для такого рода миссии по борьбе с повстанцами. Если говорить в крайних выражениях, то это все равно, что послать кавалерию на штурм крепости. — Полковник, мы закончили их уничтожать! — Были ли там вражеские маги? — Насколько мы видели, нет. Я думаю, это был в основном партизанский отряд, состоящий из ополченцев. Таня кивает, чтобы выразить свое понимание. Внутри она чувствует, что дела идут не очень хорошо. Если бы это были регулярные войска… Против регулярных войск, они были бы готовы в любое время. По крайней мере, ее группа “Саламандра” может без проблем надрать задницу столь же крупному подразделению Федерации. Но разочарование Тани кроется в другом. На самом деле, все, для чего ее подразделение должно быть использовано — бой. У них нет людей, чтобы обеспечить безопасность района, прочесывая его в поисках бойцов сопротивления и выдергивая каждого партизана. Пехоты не хватает. Неудача практически неизбежна. — Мы должны избегать этого болота любой ценой… Но как это сделать? Даже Генеральный штаб все еще ищет ответ! Таня… Нет, даже другие штабные офицеры знают об этом. Все понимают, в чем проблема, но решить ее оказывается непросто. Тратить время на то, чтобы привести в порядок свои мысли, было бы расточительной роскошью. Вы не можете просто не торопиться в партизанской борьбе, потому что любые посетители, которых вы принимаете, будут внезапными. Сообщения, которые приходят к нам, никогда не принимают во внимание наше расписание. — Саламандра 05 — Саламандре 01. Появился новый враг! Старший лейтенант Гранц, которого я держу на страже, передает рапорт, в котором есть слово “враг”. Эти четыре маленьких буквы заставляют мой мозг переключать передачи. Чтобы защитить личную безопасность моего миролюбивого “я”, я должна быть полностью готова к встрече с врагом, угрожающим ему. — Непроверенный отряд вражеских магов приближается с Северо-Востока. Их там... четверо. И я думаю... они летят на предельно низкой высоте. — Саламандра 01 — Саламандре 05, отличная работа. Это, должно быть, их горячие головы. Я полечу туда, так что, если ты набираешь очки, надеюсь, ты оставишь мне мою долю. Моя боевая группа рассредоточилась, выискивая оставшихся врагов. Должно быть, они к этому и стремились. Они ждали, пока мои войска сосредоточат свое внимание на наземной битве, чтобы послать воздушных магов на удар и бегство с неба. Хрестоматийный подход, строго верный теории. Вот откуда я знаю, что это их главная цель. К лучшему или к худшему, это легко понять. — Ой, — продолжает Таня, как будто забыла что-то сказать. — Я хотела предупредить тебя, 05. Убедить, что ваши отчеты точны. Они летят на предельно низкой высоте или нет? — 05й — 01й. Мои извинения. Больше похоже, что они пытаются имитировать уток в воздухе чем летают… — 01й — 05й. И ты только сейчас говоришь. Утки? Хмм. — Интересно, что он имеет в виду? Увеличив высоту, я достаю бинокль и начинаю сканировать направление, откуда, по словам лейтенанта Гранца, приближается враг. — Да, утки! Было бы проще всего просто увидеть их своими глазами, но то, как они движутся — это не столько контурный полет, сколько горизонтальный полет. Мы можем прицелиться в них с нашей позиции прямо сейчас. Как можно объяснить это?.. Похоже, они полностью погружены, стараясь не упасть, поэтому они забыли следить за угрозами вокруг. — А, я их заметила... Ладно, давай. Когда я, наконец, вижу их, то понимаю, что описание лейтенанта Гранца подходит. В бинокль я вижу неустойчивых магов Федерации, изо всех сил пытающихся сохранить свой беспорядочный путь в воздухе. Мне было бы трудно назвать их воздушными магами, если бы они были в таком состоянии. Они не столько летают по небу, сколько тонут в нем. — Никогда не думала, что мы встретим врага, который едва держится в воздухе. Там, на Рейнском фронте, я бы подумала, что любые маги, кажущиеся столь озабоченными основным полетом, были уловкой. Я могла бы крикнуть в ответ Гранцу: “взгляни поближе!” По крайней мере, я никогда не подумала бы, что эти четыре мага были главной атакующей силой врага. Я бы подумала, что это атака преследования, чтобы притупить наше преимущество перед крупным наступлением или, возможно, простой финт. И Рейнский фронт, и Восточный показывают дешевый трюк за дешевым, так что туман войны густ, как никогда. Но на Восточном фронте правила несколько иные. Враг ждет, когда имперская армия истощит себя и рухнет. Да ладно, — думает Таня, глядя на летящую над ней роту. Быть начеку против вражеских подходов и поддерживать ротные силы в воздухе в качестве прикрытия двадцать четыре часа в сутки утомительно. И после всех усилий, наши противники — четыре вражеских мага, которые едва могут летать. — Обороняющаяся сторона не может знать, когда и откуда появится враг, но мы ничего не можем с этим поделать. — Без сомнения. Но наши соответствующие коэффициенты истощения очень различны. Мы проделали большую работу до сих пор, так что я уверен, что мы сможем продолжать в том же духе. Таня расплывается в улыбке от комментариев майора Вайса. Затем, словно в подтверждение уверенного заявления, солдаты, вышедшие в атаку, открыли дисциплинированный огонь, достойный роты. Командовал ими лейтенант Гранц. — Теперь, давайте посмотрим, насколько они умелые. Таня гадает, что будет, если они промахнутся, но не считает необходимым беспокоится . Она была с этими людьми еще с Рейна. Я не настолько тупоголова, чтобы не замечать улучшения своих подчиненных. Даже Гранц, который всегда заставлял меня волноваться, добился прогресса. Война — паршивый опыт. Но бой заставляет человека расти. Люди и офицеры под моим началом, которые приобрели опыт, прошли испытания и продемонстрировали свои способности, являются истинными ценностями. Я вложила деньги в человеческий капитал Гранца и обучила его. Теперь его мастерство достойно похвалы как профессионала. Он обнаружил этот псевдо летающий взвод на сверхдальней дистанции, а затем сбил их с большого расстояния. — Замечательно. Все угрозы устранены. Новобранцы, от которых я поначалу не видела особой пользы, быстро набираются опыта, и их способности расцветают… Даже если трудно назвать навыки ведения войны “продуктивными”, я должна отдать им должное за их искреннее отношение к улучшению своей работы. — При таких темпах от нынешней Именной системы к концу боевых действий на Восточном фронте ничего не останется. Я имею в виду, что мы будем массово производить Именных магов. — Ха-ха-ха! Но тем не менее, я сомневаюсь, что кто-нибудь затмит псевдоним “Белое Серебро”! — Хм, интересно. Я не могу сказать этого Вайсу, но его комментарии предполагают, что Империя выиграет войну. С его точки зрения, возможно, это и верно. Но Таня вынуждена морщиться от собственного положения. Может быть, другие люди и верят в победу Империи, храня веру, как невинная влюбленная девушка, но она другая. Таня смотрит в ясное голубое небо и вздыхает. Сто или тысячу лет назад, сто или тысячу лет спустя, небо, было и всегда будет таким же. Универсальная константа природы. Всегда оставаться таким. Я так завидую небу. Хотя неясно, будет ли Империя существовать в течение тысячи лет или нет, небо будет пребывать в своем досуге. — Будет ли Империя существовать и после окончания боевых действий на Восточном фронте? — Вот где истинные заботы Тани, так что, конечно, она склонна смотреть вверх с завистью. Я не хочу жалеть себя, но в каком же жалком положении я нахожусь. Тем не менее, я должна отдавать приоритет работе, стоящей передо мной, а не моим экзистенциальным горестям. — Саламандра 01 — всем подразделениям. Похоже, бои поутихли. Начните восстанавливать наших раненых и искать врагов, для взятия в плен. Армии не выполнена работу только потому, что отбила атаку противника. Это больше похоже на вечеринку, потому что уборка после нее самая трудная часть. Если вы не можете чувствовать себя счастливым из-за необходимости беспокоиться об уборке, вы не можете продолжать расти. Сожаления и размышления — привилегии живых. Если умрешь, ничего не останется. — Вторая рота, приготовиться к быстрому реагированию. Третья и четвертая роты, продолжайте патрулировать линию предупреждения. Я ставлю 02 командовать линией предупреждения. — 02, принял. Предоставь это мне. — Отлично. Теперь, даже после того, как я поручила некоторые из необходимых задач Вайсу, все еще остается слишком много согласований и различных решений. Если кто-то из моих солдат погибнет, я должна буду послать письмо с соболезнованиями в тыл. Естественно, оговаривается, что мы должны написать семье, пережившей тяжелую утрату, самым внимательным образом. Если написать слишком поверхностно, персонал будет жаловаться таким образом, что это повлияет на наши оценки эффективности, поэтому мы не можем просто позвонить. Они даже рекомендуют нам присылать записки о травмах. Когда ваш человеческий капитал уменьшается, а рабочая нагрузка увеличивается, вы начинаете по-настоящему ненавидеть смерть ваших подчиненных, будь то в бою или от болезни, и даже их ранения. Чисто с точки зрения рыночного принципа, профессий более миролюбивых, чем профессия солдата, не так много. Ах, черт возьми, — мысленно ругается Таня. Но работу нужно выполнить. Поэтому, чтобы исполнить свои обязанности, подполковник Таня фон Дегуршаф берет в руки перо и чернила и смело приступает за огромный объем работы, которую ей предстоит выполнить. Я должна верить в свою трудовую этику и кофейные зерна, которые получила. Тем не менее, учитывая тот факт, что мое потребление растет экспоненциально, а наши поставки кофейных зерен нестабильны, мои опасения по поводу общей ситуации с поставками вызывают головную боль. Будет ужасно, если поставки остановят. Нет, — думает Таня, останавливая ручку. Она подтверждает их связь с тылом. Полковник Угер пообещал, что даже если мы не сможем рассчитывать на дополнительные поставки, он сохранит существующие линии снабжения. Можно с уверенностью рассчитывать на периодическую доставку кофейных зерен. — Ах, кофеин. Никто никогда не заявлял о победе после того, как их снабжение было прервано... так что, я полагаю, если Империя может предоставить такие предметы роскоши передовым линиям, у нее все еще есть какие-то силы? Если вы посмотрите на историю кофе, то это явно предмет роскоши. Выращенная человеческими руками в качестве товарной культуры, согласно вкусам человечества, она доставляется в места, далекие от ее происхождения. В основе этой системы лежит экстраординарная логистическая сеть, обеспечивающая стабильное распределение. Полагаю, это важно… Угер говорит, что он может поддерживать распределение, это факт, который доказывает величие системы. Если организация все еще держится вместе, то у Империи есть шанс на победу. Пока она занималась своей работой, размышляя обо всем, солнце уже зашло. — Черт возьми, управление — такая боль. Это может быть чрезмерный труд, но я не очень…” Таня намеревалась закончить свою фразу с большим благоразумием, но ее ворчание прерывается ужасно знакомым звуком выстрелов, сопровождаемым несколькими взрывами… Честно говоря, мне хочется пожаловаться. Армия Федерации по-настоящему яростна по отношению к безмолвной завесе ночи. — Поступил первый рапорт! Несколько выстрелов и взрывов, эхом отдаются от соседнего поселения! Патруль обнаружил регулярно планируемых нападающих Федерации и вступил в бой! Все подразделения в настоящее время отбивают атаку! Получив рапорт от дежурного лейтенанта Серебряковой, Таня встает с видимым раздражением. Эти парни не знают, как правильно наслаждаться осенним вечером. — Господи, они слишком много работают. Неужели у них нет понятия трудового законодательства? — Не похоже, полковник. В конце концов мы можем привыкнуть ко всему. — Безусловно. Мы должны оплакивать наше несчастье и приспособиться к этой мерзости. Как только что-то становится знакомым, с этим уже не так трудно справиться. Но есть оговорка, что трудно быть по-настоящему счастливым, привыкнув к нему. Просунув голову в командный пункт, я вижу, что враги движутся так же, как и обычно. Не так уж трудно собрать воедино выстрелы и донесения от каждого подразделения, чтобы понять ситуацию. К лучшему или к худшему, но привыкание к простым образцам поведения врага может привести к небрежности. Но до тех пор, пока вы не испортите то, как вы с ними справляетесь, все не так уж плохо. — С поля боя, полковник. Взяв телеграмму, я слушаю отчеты и вижу, что они вполне ожидаемые. — Штаб, говорит третья пехотная рота. Мы отбили небольшую атаку. Это был ночной рейд, проведенный малым количеством вооруженных ополченцев. В настоящее время мы приводим в порядок поле боя. В конце концов, можно сказать… Атаки, которые мы испытываем, являются классическими атаками преследования — бесчувственными, которые направлены на то, чтобы нарушить наш сон, но если мы обсуждаем каждый отдельный удар, они относительно просты в защите. Защищаться, отбиваться, восстанавливаться — вот и все. — Ущерб? — Поскольку патруль засек их раньше, серьезных потерь нет, если не считать одного сгоревшего здания. Замечательно. Чем меньше писем с соболезнованиями я напишу, тем лучше. — Хорошая работа. Кто был в патруле? — Капрал Курц со своими людьми. — Поняла. Передай им от меня подарок. И пришли мне подробности инцидента, когда они будут доступны. Пусть ваше подразделение будет начеку. Сведение ущерба к минимуму — хорошо, но, с другой стороны, это доказательство того, что неприятности все еще постоянно преследуют нас здесь. Возможно, мы отразили атаку с незначительными потерями, но чем чаще это происходит, тем больше вероятность ошибки. А ошибки в конечном счете приводят к катастрофам. Ответ командира — надежный “мы будем осторожны.” Таня криво улыбается, так как он мог бы оставить это невысказанным, и убеждает его продолжить свой доклад. — Командиры в каждом звене подсчитывают потери, но они, крайне малы. На этот раз мы вовремя обнаружили врага и быстро среагировали. Я не думаю, что вам придется долго ждать подробного отчета. Единственное что, нам пришлось разбудить дремлющих солдат. Пожалуйста, имейте в виду, что мы очень мало спим. — Мы мало что можем с этим поделать. — Простонала Таня, разделяя его понимание. Нас загоняют в угол, чтобы мы не могли расслабиться, в то время как они делают все возможное, для нарушения нашего сна — партизанские отряды противника действительно знают что делают. Учитывая эффективность противника и отсутствие колебаний, они должны были выжечь земли, уничтожив всю инфраструктуру в пределах досягаемости. — Я должен признать, что независимо от того, насколько хорошо Коммунизм умеет строить, он определенно хорош в их разрушении. — Это уж точно. Но мы, по крайней мере, будем сопротивляться, будучи эффективными. Мы покажем этим разрушителям. Мы с командиром обмениваемся шутками, которые вряд ли можно назвать светской беседой или шуткой, если уж на то пошло. Это может показаться глупостью, но ясно, что если мы все еще можем позволить себе валять дурака, то все в порядке. Никто так не хрупок, как солдат на передовой или в окопах, который потерял способность улыбаться. Хотя принимать вещи всерьез может быть добродетелью, отсутствие чувства юмора, когда вы находитесь в трудном положении, делает людей беспомощными — до такой степени, что они будут вносить больший вклад в общество, будучи застреленными. С этой точки зрения недостаток сна вреден как для психического здоровья, так и для морального духа. Пехотинцы третьей роты, чьи койки сгорели, не смогут нормально отдохнуть, пока не будут закончены тушение пожара и восстановление. Поскольку сейчас осень, разбить лагерь все еще почти невозможно... Но если это вообще возможно, пехота должна спать под крышей над головой. — Сделай все, что в твоих силах. Я скоро пришлю вам что-нибудь перекусить. Как только она кладет трубку, Таня выполняет свое обещание. В такие моменты особенно важно быть внимательной. Поощрение подчиненных и небольшая оценка их работы могут иметь большое значение. Самое основное правило управления персоналом — сделать так, чтобы подчиненные знали, что высокопоставленные люди видят их тяжелую работу. Когда не хватает усилий, вложенных в основной принцип наград и наказаний, вас не ждет ничего, кроме полного краха. Принципы — являются таковыми по определенной причине, и их нужно уважать. — Ах да, лейтенант Серебрякова. Мне нужно кое-что передать капралу Курцу и его людям из третьей роты. Пошлите одну из бутылок, которые вы храните в батальонной казне. — Д-Да, мэм! Сделав свои ожидания ясными, Таня приступает к реорганизации мыслей. Она переключается с менеджера по персоналу обратно на роль командира. Ситуация ясна. Здание, в котором размещалась третья рота, было сожжено ночью в результате партизанского налета. Что-то подобное происходит каждую ночь, так что войска привыкли, но вопрос в том, будет ли еще одна атака сегодня вечером или нет. Если рейды, продолжатся, Таня должна сказать патрульным подразделениям, чтобы они повысили уровень боевой готовности. Но если враг не придет, это будет означать, что им придется без всякой причины урезать драгоценное время сна. Должна ли я оставить уровень боевой готовности на том же уровне и позволить моим людям немного отдохнуть? Или я должна поднять его и быть готовой к набегу? Выбор находится в прямом конфликте. В любом случае, трудное решение. — Ладно... Что я должна делать? Ее неуверенность, проистекает из того, что она тоже не выспалась. Пытаясь открыть глаза, Таня тянется за кофе, который материализовался в какой-то момент, и в тот момент, когда она нюхает его, то иронически улыбается, вероятно, потому, что это бобы, которые она получила от полковника Угера на днях. Ее нос так привык к фронтовому кофе заменителю, что научилась не вдыхать его запаха. Но впервые за долгое время она принюхивается к своему напитку в поисках приятного запаха. Этого простого факта достаточно, чтобы успокоить ее беспокойство о линиях снабжения. Запах необычно ароматного кофе проникает в ее усталое тело. Полковник Угер обладает превосходным вкусом. Вкус? При этой мысли Таня что-то вспоминает. Нынешняя ситуация ей совсем не по душе. На самом деле, это совершенно неприятно. Если она будет действовать согласно учебнику, то предупредит все подразделения, что один из них подвергся нападению, и переведет всех в состояние боевой готовности. Проблема в том, что стандартная доктрина на самом деле не охватывает боевую обстановку на востоке. Строго говоря, самая передовая линия и основные линии — ничейная земля, так что обращаться с вещами в соответствии с учебником было бы прекрасно. Но выступы, состоящие из недавно занятых или покинутых деревень и лесных массивов, являются очагами партизанской активности, поэтому теория не выдерживают критики… — Даже план, без рисков, в долгосрочной перспективе, был бы… Очень важно быть начеку. Но она также не должна лишать своих солдат сна ночь за ночью. Это абсурд, но данные два варианта неизбежны. Значит, Таня, как командир, застряла, выбирая то одно, то другое. — Майор Вайс, я не уверена, стоит ли нам делать предупреждение. Нет никакого доклада от передового патруля, верно? — Никак нет. Периодические доклады тоже были нормальными… — Тогда, я должна... ...пусть боевая группа спит. — Таня хочет проговорить, но потом снова задумывается… Вы можете ненавидеть лишение сна, только если вы живы. Оставаться в живых — мой стиль. Так что я должна быть верна себе. — Разбуди кого-нибудь из солдат. Боевая готовность третьей степени*. Приведите их в боевую готовность. — Вы уверены? — Мы не знаем, остановится ли враг на одном рейде. Тот факт, что мы привыкли к их ночным атакам, может оказаться опасным. Я скорее рискну вызвать недовольство солдат, когда они вернутся домой, чем буду сожалеть о том, что неосторожно подставила их врагу. Честно говоря, мне больно заставлять других людей соглашаться с моими предпочтениями. Но приказывать кому-то делать то, что я говорю, ради сохранения жизни, должно быть в пределах дозволенного. Это как бы расширение их задач или обязанностей. Уверена, что даже бюро трудовых стандартов простило бы меня. — Если вы так говорите, то кто я такой, чтобы не соглашаться? — Полковник Угер научил меня ценить хороший вкус. — О, это он дал вам тот кофе? — Мой тайный запас. Я должна проверить позже и убедиться, что лейтенант Серебрякова не использует слишком много. Ну вот, — продолжает Таня с некоторой бодростью в голосе. — переход на боевую готовность третьей степени. Начните давать указания. — Так точно, — говорит Вайс, прежде чем уйти, для передачи инструкций. Несомненно, что каждый поймет необходимость безопасности, но поскольку их кровати взывают к ним, они встанут только с некоторой неохотой. Тем не менее, если некоторые встают, другие могут остаться спать. Боеготовность трехсменная, поэтому некоторые люди свободны. Конечно, это включает сотрудников штаб-квартиры, также. — Лейтенант Серебрякова. Тебе тоже надо отдохнуть. Мне нужно, чтобы мой адъютант был достаточно рассудителен. Я бы предпочла, чтобы она была хорошо отдохнувшей и уравновешенной, чем лишенной сна и с нечеткими мозгами. Снижение когнитивных способностей, которое испытывают люди, лишенные сна, должно быть биологической реакцией. Когда мы нуждаемся во сне как в данности, пренебрегать им поистине неуместно. Любой дееспособный человек должен в обязательном порядке обеспечить себе необходимый минимум отдыха. Если я не хочу считать себя некомпетентной, я должна дать своим подчиненным как можно больше отдыха. — Но я не хочу оставлять вас с майором Вайсом.… — Это не предложение. Отдохни немного. Отдых — часть твоего солдатского долга. Ты ведь слышали приказ, лейтенант? Полноценный отдых и сон можно было бы назвать частью обязанностей помощника. Невозможно поддерживать работоспособность на 100% только силой воли и мужеством. — Так точно, мэм, я поняла. Ее поклон, во время извинений, всегда очень добросовестен. Может быть, самонадеянно говорить, что я сделала Серебрякову такой, какая она теперь, но мне так приятно видеть, каким великим офицером она стала за то короткое время, что мы были вместе. Я невероятно горжусь тем, что внесла такой большой вклад в рост человеческого капитала нашей команды. Однако чрезвычайно важным является план надлежащего использования этого человеческого капитала. С данной точки зрения Таня действительно думает, что будить солдат, для приведения их в готовность, даже если это только третий уровень, может быть слишком мнимо. Очень важно правильно относиться к риску. Боязнь их слишком сильно порождает свои собственные проблемы. В конце концов, важно иметь здравый смысл и баланс. Легче сказать, чем сделать. Почему в последнее время было так много вариантов “или-или”? — Таня криво улыбается при этой мысли. — Хм, если я разбужу их без всякой причины, я им не очень понравлюсь, не так ли?.. — А как насчет того, чтобы просто оставить дозорных и отменить приказ о боевой готовности? Мы могли бы дать отряду немного поспать… Если мы так сделаем... — Таня мысленно подсчитывает риски. Они смогут наскрести немного времени, чтобы солдаты смогли отдохнуть в постели, пусть даже всего на несколько часов. Неплохое предложение. Но... — ей также приходит в голову мысль, что еще слишком рано. — Неплохо, но давайте посмотрим на нашу ситуацию. Уже почти рассвело. Поздно вечером или рано утром — самое подходящее время для атаки. В это время суток мы должны быть осторожны. — Понятно. Может, мне разбудить лейтенанта Гранца? — Гранц в запасе, я приказала ему. Пусть спит. Лишенный сна шифратор только вызовет несчастный случай. Она очень рада, что его подразделение стало настоящей боевой силой. Она невероятно гордится тем, что обучила первого лейтенанта Гранца. Воспитание людей — важная работа в организации. В своей работе, в отделе кадров, я никогда никого не воспитывала... — Хм, — бормочет Таня, расплываясь в улыбке. — может быть, у меня действительно есть способности к обучению людей. — Я хочу спросить двух младших лейтенантов, которые были на вахте, как они себя чувствуют. Возможно, я была строгим учителем, но я добилась результатов. Не то чтобы я была настолько высокомерна, чтобы сказать, что они могли бы поблагодарить меня, и я бы не удивилась. Не говоря уже о том, как он мог истолковать ее молчаливый взгляд, он, вероятно, хочет пить, если сидит взаперти в командном пункте. Не успела она опомниться, как он поднял свою чашку и спросил: “Можно мне еще чашечку кофе?” Она смотрит на него и видит, что его глаза жаждут жареных бобов. — Хм, я должна бы сказать тебе, чтобы ты поспал. — Как прикажите. — Похоже, у меня нет выбора. Ты ответственен и выполняешь приказы. С легкой ухмылкой она наливает ему чашку в качестве извинения за то, что заставила его согласиться с ее эгоизмом. Друг ночи, закадычный друг сверхурочной работы — кофе это прекрасный компаньон. Она немного жалеет, что поделилась своими личными запасом. Это также сводит с ума, что ситуация с поставками достаточно плоха, для оправдания сожаления о чем-то столь незначительном. Вскоре после подачи Вайса Таня беспечно смотрит на стрелки часов и ворчит. — Хм, не похоже, что будет атака на рассвете. Наверное, моя интуиция притупилась. Если и будет нападение, то оно произойдет прямо сейчас. Подготовка к атаке означала выход на позиции до восхода солнца... Но враг уже не успевает. Если сейчас их не видно, значит, вся готовность была напрасной. Наступит утро, и все, чего я добьюсь, это позволю моему заместителю командиру выпить мой запас хорошего кофе. Наверное, я должна радоваться, что враг не пришел. Таня почти дремлет, размышляя, но все это уносится с толчком. — П-полковник, у нас чрезвычайная ситуация! — Докладывай. — Два батальона! Силы Федерации проникли на нашу территорию с подразделениями батальонного состава! Патруль их обнаружил, и группа быстрого реагирования занялась ими! Проводить ночной рейд с батальонами? Нет времени думать, насколько данный шаг смелый. Это больше, чем провокация. Это столкновение двух профессиональных армий. — Разбудите всех! Они уже здесь! Может быть, они нацелились на тот момент, когда мы привыкли к их атакам преследования? Или это случилось именно тогда, когда они получили подкрепление? Нет, ни то, ни другое сейчас не имеет значения. Мы можем исследовать их мотив позже. Прямо сейчас мы должны сокрушить врагов, стоящих перед нами. — Но почему они решили начать атаку на рассвете именно сейчас?.. Подожди секунду. Два батальона в утренней атаке. Фактор внезапности огромен, но еще более странно, что Федерация не сомневается, что два батальона могут иметь проблемы с разгромом целой боевой группы. Боевая группа Саламандра — специальная группа, состоящая из бронетехники, самоходной артиллерии, пехоты и воздушных магов, и они уже некоторое время сражаются с нами. — Я пойду на перехват! — Подождите, Майор Вайс! 203-й батальон на резерве. — Да, мэм, но... Если бы это была внезапная встреча, я могла бы понять. Если бы вражеский командир решил заставить их ворваться, его можно было бы простить. Но разве враг, который уже имеет хорошее представление о нашей боевой мощи через многочисленные стычки, будет вести такую неуклюжую атаку? Ответ таков… Ни за что. — Не имеет смысла пытаться ворваться туда только с двумя батальонами. Для любого, кто хочет избежать рискованных ситуаций, сожаление о чрезмерной осторожности предпочтительнее, чем удовлетворение от предположения, что вы видели план врага насквозь. Возможно, в наступательной битве людям не понравится идея быть осторожными. Но это оборонительная миссия, где цель состоит в том, чтобы свести истощение к минимуму. — Передайте бронетанковому подразделению, что это вражеские резервы. Отряд магов будет задержан для тушения пожаров. Но найди резервную роту. Я не жду от них активного участия в боевых действиях. Скажи им, чтобы они были нашими глазами на поле боя. — Да, мэм! Вайс делает совершенно хрестоматийный салют и мчится обратно в свою часть. Глядя ему вслед, Таня криво улыбается. — Я уверена, что он будет работать достаточно усердно, чтобы отработать выпитый кофе. Я говорю “выпитый кофе” ради осознания стоимости. Осознание издержек — доказательство того, что я вновь обрела здоровое чувство рыночного принципа. Даже на фронте, где вы можете потерять свою человечность, я, кажется, поддерживаю свое психическое и физическое здоровье. Нет ничего более приятного для меня, как для современного, свободного человека. Блин, свобода греться в довольстве была бы очень кстати. Но нет, поле боя не позволяет даже такой простой радости. — Командир! Это враг! Враг… — Вражеская атака! Перехватить их! Я знала. Я предвидела атаку. Но в самом деле? Они атакуют штаб-квартиру? Если бы мы были в окопах, этого бы никогда не случилось. Партизаны, должно быть, заметили нас днем. Требуется больше нескольких дней, чтобы составить карту географии деревни, в которой мы размещаем гарнизон. Даже с патрулем, неожиданное поражение все еще возможно. Но реальность оказалась жестче, чем я себе представляла. Площадь, которую мы должны защищать, больше, чем мы думали, и у нас недостаточно людей, чтобы должным образом покрыть всю территорию. Недостаточный персонал привел к дырам в линии предупреждения, поэтому, естественно, мы допустили эту совершенно непредвиденную атаку. — Они идут прямо в штаб-квартиру?! Черт, они слишком хороши! — Солдаты ругаются, хватаясь за винтовки. Но даже если тыловой персонал боевой группы и проявил себя с лучшей стороны, то это всего лишь несколько сотрудников, прикрепленных к штабу. Они солдаты, поэтому, конечно, могут стрелять из пистолета, но смогут ли они выстрелить или нет — совсем другая история. Те, на кого мы должны полагаться в такие моменты — призывники, которые охраняют штаб. Но нам уже не хватало солдат. После того, как мы оттянулись от гвардейского подразделения, чтобы укрепить линию фронта, наш крайний численный недостаток неизбежен. — Черт, я так и знала... Боевые действия на Восточном фронте совершенно не похожи на окопные бои! В отличие от Западного фронта, на Востоке нет окопов. В высшей степени простая и ясная причина этого заключается в том, что боевые порядки слишком длинны. У нас недостаточно войск, чтобы построить траншеи и укомплектовать весь фронт. Это означает, что нет никакого способа отличить первую и вторую линии. Даже солдатам в тылу, возможно, придется сражаться. В момент расслабления идиотские солдаты могут быть превращены в трупы ножами, штыками или лопатами. Я была прав, требуя минимального обучения для персонала, работающего на командном пункте. — П-полковник! Мы полностью окружены! — Успокойся! Внимательнее посмотрим! Мы просто следуем нашему первоначальному плану отсиживаться на позиции и защищаться! Враг даже не знает, как на нас напасть! — Когда она выкрикивает указания тыловому персоналу, Таня улыбается. Просто потому, что враг умен, не значит, что вы должны следовать его плану. Если вы действительно хотите разбить их... все, что вам нужно сделать, это оттянуть их от союзников. — А теперь самое время! Их главные силы должны быть здесь. Мы можем предположить, что они атакуют почти в полную силу. Майор Вайс, разбейте их! — Понял! Батальон, вперед! Мы должны немедленно перехватить их! Не принимайте союзников за врагов! Я посылаю подразделение резерва, подразделение, которое я хотела бы держать под рукой, даже если бы мне пришлось уменьшить количество охранников в штабе — 203-й воздушный магический батальон. Приобретя опыт в Дакии, Нордене и на Рейне, она продолжает функционировать как совершенный аппарат насилия на обширных землях Востока. Я полагаю, вы могли бы сказать, творит чудеса. Пехотные батальоны Федерации, намеревались окружить и уничтожить нас, но мы подвергаем их залпу взрывных формул в лоб, занимаем небо над ними, когда они паникуют, а затем советуем им сдаться. В скором времени все будет складываться в пользу Империи. Один магический батальон, находящийся в резерве, может быть довольно подстановочным знаком. Будь то оборона или контратака, никто не может случайно устроиться в неспешной перестрелке с магическим батальоном, спускающимся с неба, если ваша позиция не пронизана зенитными пушками. Не может быть, чтобы лазутчики тащили зенитные пулеметы. После перегруппировки, пехота имперской армии проводит маневры, заставляя атакующие силы Федерации смиренно начать опускать свои пушки. Честно говоря, я боялась, что они будут сопротивляться до самого конца, так что сдача — хорошая новость для меня. — Как же я рада, что все закончилось без борьбы с ними до последнего человека. Ой. — Вот тогда-то Тане и приходит в голову, что враги одеты в нормальную форму. Я не в восторге от их склонности использовать даже утренние атаки, чтобы отвлечь нас, но я действительно ценю, что вся организация сдается организованно. Значит... — всегда щепетильная, Таня повторяет вслух слова, которые всплыли в уголке ее сознания. — Убедитесь, что заключенные размещены надлежащим образом в соответствии с правилами. Я очень надеюсь, что у меня нет подчиненных, достаточно тупых, чтобы быть жестокими с пленными. — Так точно, полковник. Мы, конечно, справимся. Пехотные офицеры кивают, значит, они должны понимать, как я веду дела. Поскольку я повторялся, они, возможно, почувствовали мою настойчивость. Тем не менее, для тех, кто командует, крайне важно постоянно укреплять политику. Вот почему я должна сказать это, хотя и знаю, что они все понимают. — Не то чтобы я беспокоилась о вас. Я хочу, чтобы вы докладывали обо всем. Я хочу, чтобы даже рядовые внизу понимали, что понимают те, кто наверху, и на чем мы фокусируемся. — Да, мэм! — С внезапным пониманием, показанным на их лицах, пехотные офицеры все выпрямляются. Вероятно, это был первый раз, когда они задумались о том, что их подчиненные могут причинить неприятности. Войска привыкли уничтожать нерегулярных солдат, но если бы они бездумно мучили солдат в форме, то это могло бы стать огромной проблемой. Сейчас самое время обуздать ворчунов там, где их нужно обуздать. Я не могу сказать, следует ли этого ожидать или нет. Офицеры боевой группы “Саламандра” имеют отличную квалификацию, но большинству из них все еще не хватает опыта. Они не были настолько зелеными, чтобы вести себя неподобающим образом в пылу сражения, но ожидать, что они будут знать, как надлежащим образом урегулировать ситуацию после окончания боя, было оптимистично. Тем не менее, у них есть хорошие головы на плечах. Они не совершат одну и ту же ошибку дважды. Таня встала по стойке смирно, щелкнув сапогами, и дала понять командирам, что беспокоиться не о чем и что она на них рассчитывает. — Ладно, у нас полно работы. В деревне, в которой мы стоим, полный бардак. Большинство из них вышли невредимыми из боя. За десять дней, прошедших с тех пор, как мы были развернуты здесь, я усердно трудилась над тем, чтобы мои подчиненные установили линии предупреждения и обороны, но, возможно, было бы лучше, чтобы они сосредоточились на обслуживании базы, и могли немного поспать. Но когда Таня думает о том, как мало у нее рук, она невольно хмурится. Один из вариантов — заставить заключенных работать. Но без надлежащего лагеря было бы невозможно контролировать их работу. Пехота боевой группы “Саламандра” — это в основном боевые подразделения, и у нас есть только минимальный набор военной полиции. Они следят за соблюдениеми правил, но, могли бы временно контролировать заключенных... Тем не менее, в кризисе даже полиция является рабочей силой. Я не хочу, чтобы кто-то из персонала был связан с обязанностями заключенного подобным образом. — Эх, я не знаю, что делать. Я слишком многого хочу от полиции. У нас совершенно не хватает персонала. — Если хотите, мы можем послать туда пехотинцев. — Я ценю ваше предложение, но не хочу утомлять наши боевые части. Пусть подразделения зачистят и закрепят поле боя в ускоренном темпе. Когда пехотинцы отдают честь и выходят из комнаты, Таня смотрит им вслед, думая о том, как молодо они выглядят. По какой-то причине, внезапно осознает она, всем уже за двадцать… Может, они и выдающиеся, но я не могу поверить, что такие молодые офицеры оказались в моем подразделении. Ну, если уж говорить о таких вещах, то Виша только в подростковом возрасте, и это еще до того, как мы перейдем к самой Тане. Быстрая экспансия, истощение на Рейне, нехватка ключевых кадров, все более широкое использование более молодой демографии. Логистическая сеть все еще функционирует. Мы получаем запасные войска. Но сколько еще продержится сила Империи?.. — Нет смысла думать об этом. Империя уничтожает свой народ, свои людские ресурсы и капитал. И в таком невероятно примитивном конфликте. Даже в окопах на Рейне мы довольно часто вступали в рукопашную схватку. Но там, время, когда обе стороны вступали в жесткий рукопашный бой, было главным образом тогда, когда начинались операции; это не было ежедневным явлением. Конечно, это совсем другое испытание по сравнению с удручающе ужасными стычками на ничейной земле между патрулями и диверсантами. И все же на Рейнском фронте ближний бой свидетельствовал о том, что сражение вступило в завершающую фазу. Если говорить о крайностях, я бы сказала, что это то, что происходит при атаке окопов. На Востоке, несмотря на то, что мы спим в закрытом помещении, для солдат стало обычным делом просыпаться от нападения, а затем сражаться за свою жизнь. Если это варварство войны, то... какая жалость. Насилие в тесном контакте на регулярной основе. Ужасная вещь. — Черт... на этот раз все было очень плохо. Таня недоверчиво ворчит по поводу нападения на штаб. Я понимаю, как здорово атаковать вражеский штаб, но у меня нет ни малейшего желания быть в центре внимания. — Я смекаю, что мы находимся на вражеской территории, но на самом деле мы вообще не смогли отдохнуть. При такой скорости мы упадем в изнеможении. На Восточном фронте мы уже давно вступили на территорию Федерации, так что вокруг нас вражеская территория. Нравится нам это или нет, мы должны осознавать ситуацию. Я бы очень хотела пригласить прославленных экспертов в области права, которые придумали слова “небоевая зона” и “тыловая зона”, сюда, в это очаровательное место. Усталость может не проявляться четко в наших отчетах или статистике, но она все еще сколачивает способность войск продолжать боевые действия. Усталая армия — хрупка. Нет, не только армия. Любая организация, состоящая из истощенных людей, неизбежно будет совершать ошибки. И в истощенной организации нет никакой свободы действий, чтобы покрыть ошибки отдельных людей. Как только вы достигнете этой точки, все, что вас ждет — гибель. — Возвращайтесь к отдыху как можно скорее. Все, кто не на дежурстве, должны поспешить. Вот почему Таня особенно страстно убеждает своих солдат сделать перерыв. Люди — не машины. Они требуют должного отдыха. Она убеждена, что если не позаботиться о благополучии войск, катастрофа будет неизбежна. — Но, полковник, разве мы не должны выставить дополнительных наблюдателей? — Я позаботилась о том, чтобы мы могли быстро ответить. Добавление еще одной охраны просто измотает наших людей. — Прошло всего несколько дней.… — Джентльмены, пожалуйста, имейте в виду, что даже если прошло всего несколько дней, мы все еще сражаемся на истощение. В настоящее время истощение людей в боевой группе незначительно, но согласно нескольким текстам, которые я читала, исследования о войне и психическом здоровье говорят, что более трех месяцев службы на фронте имеет плохое влияние. Было ли это американское исследование? А я и забыла. Мои познания в психологии не очень глубоки, но кто знает, как все обернется, если битва затянется? Именно потому, что у Тани есть чувство кризиса, она твердо повторяет свои приказы. — Перерыв — часть работы. Вспомните о своей зарплате и отдохните. — Так точно, Полковник. — Хороший ответ. — Она смотрит на войска в районе и убеждается, что офицеры понимают, что их люди тоже должны отдыхать. Перерыв — часть работы солдата. С другой стороны… Командиры и офицеры — разные люди. Конечно, необходим минимальный объем отдыха. Недосыпающий офицер, допустивший неосторожную ошибку и отправивший подразделение на смерть — не очень забавная история. Но роскошь здорового сна предназначена для людей, чья работа делается. После отражения атаки офицеры должны сделать гору отчетов. Таким образом, офицеры, отбросившие врага, собрались в штабе и разбираются в ситуации, несмотря на изможденные лица. Маленькая комната, тесный стол и скудное освещение. Тем не менее, для профессионального солдата не так важен удобный операционный центр. Если он исправен, то все в порядке. Собрав краткие донесения от всех командиров, начиная с майора Вайса, Таня делает вывод. Небрежно. — Атака на рассвете, проведенная одним полком. Венком является контратака после приманки… Мда, слабовато. По всем сообщениям, противник намеревался предпринять серьезную контратаку, но они не были очень сплоченными. — Вражеские силы, похоже, с трудом координировали свои действия. Я бы предположил, что это было наспех собранное подразделение. — Заместитель командира Тани кивает, выражая свое согласие, и, он прав. Отсутствие надлежащей координации, жизненно необходимой для проведения эффективной атаки на рассвете, косвенно говорит о том, насколько плохо подготовлена армия Федерации. Обычно, это было бы хорошей новостью. Но Таня не может не указать на что-то своим детским голосом. — Меня раздражает, что они нас утомляют. Они похожи на посевы, выращенные не по сезону. Нам нужно хорошенько выспаться, и как можно скорее. Если этот выступ доставляет нам такие неприятности, мы не сможем быть слишком уверенными в том, что будет дальше. Более раннее наблюдение майора Вайса может быть верным, но враг, использовал очевидную слабость координации, чтобы обмануть нас. Использование импровизированных сил, состоящих из двух батальонов, чтобы отвлечь внимание и отправить остальных солдат атаковать наш штаб — довольно схематичный план. Откровенно говоря, данный тип операции, от которой вы, вероятно, можете ожидать некоторых результатов, не нуждаясь в точности деталей. Вражеский командир, который, хорошо разбирается в том, что он может сделать с теми ограниченными ресурсами, которые у него есть, принял это несовершенство на стадии планирования и обеспечил некоторую избыточность. Я бы солгала, если бы сказала, что не могу почувствовать хладнокровный реализм в стиле Федерации, которую можно получить, нацеливаясь на врагов с малоценными солдатами. — Мы испытали это и на Рейнском фронте, но нам действительно нужно придумать решение для усталости подразделения. — Майор Вайс, как часто нам нужно будет менять вахту, чтобы взять под контроль истощение сил отряда? — Если мы сможем ограничить пребывание на фронте тремя месяцами, думаю, мы сможем поддерживать минимальный уровень боевой мощи. — Иметь смысл. — Таня кивает, хотя в голове у нее тревожно. — Мы должны добавить оговорку, что это зависит от того, сможем ли мы обеспечить замену. С такой скоростью подразделение будет становиться все слабее и слабее. Это чисто основано на ее опыте, но в то время как Таня чувствует, что может положиться на ветеранов, которые долгое время провели на передовой, как единое целое, они так же могут резко ослабнуть. Управление персоналом на поле боя во многом отличается от кадровой стратегии в корпорации. Подготовка некоторых специалистов, а затем слишком долгое пребывание их подразделения на передовой приведет к накоплению усталости, что подвергнет их риску серьезных травм. Вот почему нам нужны запасные войска… — Джентльмены. Честно говоря, наши перспективы получить какое-либо подкрепление или замену невелики. Но мы же солдаты. Если родная страна отдает нам приказы, у нас нет своего мнения. Если у нас даже нет достаточного количества войск, то получить замену — мечта во сне. Если мы вынуждены действовать в условиях крайне жесткой предпосылки о нехватке людских ресурсов, то я могу понять, почему некоторые сотрудники Генерального штаба пытаются быстро решить проблему. Очевидно, там, в Главном штабе, оперативники планируют крупное наступление, чтобы положить конец войне, но если мы не сможем гарантировать безопасность тылового района, будет трудно избежать тупика. Самое большее, что может сделать одна боевая группа, даже Саламандра, которая может ответить на удар — это держать точку. Пока мы не сможем решить дилемму, мы застрянем. Кроме того, решение бросить нас на передовую для удобного доказательства концепции может быть основано только на панике. Для тех из нас, кто вынужден смириться, это чистое несчастье, но Таня понимает, что это необходимо, и качает головой, чтобы прояснить мысли. — Если мы немного переутомляемся, то вполне можем контролировать ту или иную область. Но я думаю, что в конечном счете это все еще глупая затея — изматывать подразделение просто для того, чтобы обезопасить клочок пустоши. Если мы разделим отряд, то, вероятно, сможем удержать значительную территорию. Но взамен мы потеряем мобильность, быстроту реагирования и способность держать войска в резерве. Оно того не стоит. Так-то оно так, но… При таких темпах Империя не сможет избежать смерти от потери крови. Хорошо, что мы нанесли врагу тяжелый удар в первых боях и сбили его с ног. Но это все, что было. Ходили слухи, что армия Федерации разваливается, но они продолжают проводить контратаки, которые, несмотря на их зависимость от численности и повторяющуюся тактику, все еще ожесточенные. Откровенно говоря, можно сказать, что силы Федерации сопротивляются, не считаясь с потерями. К сожалению, этот подвиг невозможен для Империи. Мы уже находимся на стадии всеобщей мобилизации, но прикладываем огромные усилия, чтобы только как-то компенсировать тот факт, что мы страдаем за дополнительные людские ресурсы. Истощение нашего ограниченного кадрового резерва в конечном итоге приведет к вымиранию имперской армии. При той скорости, с которой мы движемся, это только вопрос времени. Нам нужен план, чтобы все исправить. — Да, но где я найду что-то подобное? — Тихо ворчит Таня, но голос ее неприятно отдается в ушах. Я должна найти ответ, чего бы мне ни стоило. Мы обречены, если я этого не сделаю. Таким образом, Таня изо всех сил пытается найти выход из этой неразберихи. Она не перестанет искать решение, пока не исчерпает свой интеллект и мудрость всего человечества.

2. Корпус — 30 000 - 50 000 солдат. 3. Всего 5 уровней от 5 до 1 Боевая готовность третьей степени — повышение боеготовности, сверх того, что требуется для нормальной боеготовности.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Быстрое продвижение. Часть 3

12 СЕНТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ВЫСТУП НА ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ, БОЕВАЯ ГРУППА САЛАМАНДРА. Несмотря на то, что Таня думала снова и снова, она все еще не нашла выхода. Все, что она поняла за последние дни — неисчерпаемый запас врагов. Ей приходится изо дня в день сталкиваться с несносными силами Федерации; это своего рода пытка. Полагаю, это объясняет мое нынешнее поведение? Таня невероятно нетерпелива в своих поисках спасения или изменения существующего положения вещей. Она готова на все. Но, несмотря на всесторонние усилия по получению необходимой информации, она все еще не знает, что делать. Технически в ее подразделении есть заключенные. И притом довольно многие из них. Захват вражеских солдат означает удержание людей, которые знают внутренние детали вражеских сил. Таня ожидала, что они смогут получить некоторое представление о положении противника. Конечно, любой солдат-одиночка будет обладать лишь небольшим количеством интеллекта. Но она полагала, что если она отдаст несколько из них в полевую жандармерию, они что-нибудь придумают. Наивная фантазия. Результаты оказались совершенно чудовищными. Заключенные все равно отвечали на вопросы офицеров; допрашивавшие не могли добиться от них ничего, кроме откровенных ответов убежденных сторонников коммунистов. Благодаря чему, по-видимому, теперь они ищут, есть ли какая-то пропаганда, которая сломила бы их волю к борьбе и позволила бы нам вытянуть из них какую-то информацию. Но я получила сообщение, что даже при таких больших усилиях, направленных на допрос, краткосрочные результаты, которые мы можем ожидать, ограничены. Полевая жандармерия ужасно пессимистично относится к получению информации от заключенных. На самом деле… Учитывая то, как солдаты Федерации непоколебимо атакуют в наших ежедневных сражениях, я могу понять, почему полиция хочет сдаться — так что же может сделать с ними жандармерия? — Странно. Сразу после того, как подразделение отбивает очередную часовую атаку вражеского подразделения диверсантов, Таня поворачивается к майору Вайсу, чтобы спросить его: “что такое?” Похоже, он собирается начать долгий разговор, и она уверена, что ее заместитель — солдат, который знает время и место для этого. Таня заставляет его продолжать и внимательно слушает, потому что она может сказать, что это не будет бессмысленным ворчанием. — Я хотел спросить... Как вы думаете, почему солдаты идут на такие безрассудные атаки? — Я бы сказала, что коммунистов просто трудно понять. Нет ничего невозможного в том, чтобы рассудить ход их мыслей. Но все остальное для нас, нормальных людей, сложно. Я понятия не имею, почему они так думают. — Это происходит, когда она бормочет, как будто ей надоело: “интересно, что у них на уме”. — Э-Э, полковник? — Говорит лейтенант Серебрякова, которая стоит рядом с Таней. Она нервно делает предложение. — Если... у вас есть вопрос, то что, если вы попытаетесь задать его напрямую? В каком-то смысле это в высшей степени разумная идея. Редко кто имеет доступ к такому полезному источнику информации, как заключенный. Но Таня вынуждена считаться с досадой языкового барьера. И даже если бы она теоретически могла преодолеть его, Федерация — многонациональное государство... “Официальный язык Федерации” заключенных часто сильно акцентирован. Может быть, носителю языка это кажется просто еще одним диалектом, но переводить его практически невозможно только с базовым языковым образованием. Язык действительно является неприятной проблемой — вот о чем думает Таня, когда вдруг вспоминает прошлое лейтенанта Серебряковой. Поскольку ее семья прибыла в Империю в качестве беженцев, она должна была говорить на родном языке Федерации. Но Таня все равно пока ей отказывает. Возможно, она и не задавалась этим вопросом, но имперская армия и раньше допрашивала пленных в том же духе. Полевая жандармерия на этот счет не расслабляется. — Я благодарна за предложение, но они уже делают это. Жандармерия осматривает их. — Так за что же они сражаются? — Хороший вопрос. Я читала отчеты, потому что мне было интересно то же самое, но оказывается, мы понятия не имеем. — Донесение? Прошу прощения, полковник, но можно мне взглянуть? — Конечно, я не возражаю. — Таня протягивает документ, и, просмотрев его, Серебрякова молча смотрит в потолок… — Лейтенант Серебрякова? — Вот, пожалуйста, полковник. — Хм. — Таня берет то, что, как она обнаруживает, является рукописной запиской. Похоже на простую записку, которую она получит от полицейских после допроса… — результат краткого допроса нескольких пленных, захваченных совсем недавно. — Хм? О, вы провели несколько быстрых допросов, прежде чем передать их...? А? - Таня дважды перечитывает и трет глаза. — Странно... — бормочет она. Ей действительно не помешали бы глазные капли. Солдаты разговаривали своими обычными, естественными голосами. Честно говоря, Таня никогда раньше не читала ничего подобного. Она просмотрела горы отчетов, но не помнит, чтобы когда-нибудь видела хоть один от “нормальных солдат”… Было бы ошибкой подсознательно предполагать, что это потому, что они допрашивали коммунистов. Я решила, что все они привержены своей идеологии, но записки Серебряковой свидетельствуют об обратном. То, что Таня видит в записках, — обычные солдаты, отвечающие на вопросы, которые им задают, как ни в чем не бывало. Здесь нет никаких “коммунистов”. Просто человек. Просто солдаты. Одним словом — индивидуумы. В отчетах, которые Таня читала до сих пор, ответы были стандартизированы, как если бы они прошли обучение сопротивлению допросам. Что происходит, когда они разговаривают с Серебряковой?! — Как будто они превратились из роботов в людей. — Минуточку, лейтенант Серебрякова. Не то чтобы я сомневалась в тебе, но ты говоришь, что сама допрашивала пленников? — Да, мы расспросили нескольких человек, в основном унтер-офицеров, об их званиях и подразделениях. Некоторые из них хранили молчание, но в целом можно ожидать, что они будут довольно сговорчивы. Во время допроса вы даже можете получить сведения, используя светскую беседу. Как удивительно инициативно и изобретательно. Вот каким должен быть офицер. Удовлетворенно кивнув, Таня продолжает: Вы хотите сказать, что все они, кроме политкомиссаров, дистанцировались от “Коммунистов”? — Строго говоря, они не поддерживают нынешнюю партию. — Конечно, меня не интересуют определения. В любом случае, ребята, которые якобы сопротивляются как фанатичные коммунисты, на самом деле ненавидят партию? Это был штрафной батальон или что-то в этом роде? Учитывая, в каком подразделении находились мятежники, Таня предположила, что это, должно быть, фракция старого режима. Но ответ адъютанта застает ее врасплох. — Судя по их значкам, это была регулярная армия, и не только она, но и подразделение, упомянутое в документах разведки Восточной группы армий. — Ты уверена? — Да.— Ответ решителен и содержит гордость эксперта, который уверен в своих словах… Какого черта? Таня замечает в ней что-то тревожное. Она что-то проглядела. — Немедленно соберите документы и организуйте офицерское собрание. Лейтенант Серебрякова, можно вас на минутку? — Спрашивает Таня. — Если это правда, то нет никакого способа объяснить, почему армия Федерации не разваливается. Если их вера в рамки своего государства поколеблена, почему они продолжают так упорно сопротивляться? — Таня почти продолжает — как это может быть? — но она качает головой и встает. — Картина стоит тысячи слов. Наверное, у меня нет другого выбора, кроме как посмотреть самой. Подчиненные рассеянно смотрят на нее. Как бы спрашивая их: разве вы не слушали, что я говорила? Таня вздыхает и меняет свое намерения по отношению к ним… — Майор Вайс, я хочу, чтобы вы пошли со мной. Лейтенант Серебрякова, вы ведь умеете переводить? Ты тоже пойдешь. И вот руководители боевой группы предстали перед пленными солдатами противника. Отношение сдержанных унтер-офицеров было довольно нервным, но не слишком враждебным. Возможно, правильнее было бы сказать, что они думали о будущем абстрактно. Но Таня решает, что, возможно, ей удастся завести с ними увлекательный разговор. Она осторожна, но невероятно оптимистична. Майор Вайс собирается провести допрос, так как он может делать самые страшные лица. Он заслуженный магический офицер среднего ранга, так что он идеальный следователь. Они торопливо бросают вражеского солдата в комнату в одном из гарнизонных зданий, предназначенную для допроса, и разговор разворачивается, пока Таня наблюдает за ним со спины. — А, офицер? Могу я попросить у вас сигарету? У меня закончились давным-давно… — Извините. Я принадлежу к батальону воздушных магов. — Батальон воздушных магов? Конечно, в Имперской армии такое подразделение хорошо снабжено. — Я не могу этого отрицать, но правила запрещают курение, потому что оно разрушает легкие. Нам запрещено носить с собой сигареты. Пожав плечами и извинившись, Вайс достает из нагрудного кармана белую бумажную коробочку без опознавательных знаков и небрежно кладет ее на стол. Сказав, как ему жаль разочаровывать пленника, он толкает коробку к нему вполне отработанным движением... солдаты на войне имеют неисправимую, но очень реальную любовь к сигаретам. Я не могу критиковать их личные вкусы. Тем не менее, курильщиков почти нет ни в одном воздушном магическом батальоне, не говоря уже о 203-м. Большие высоты и низкая концентрация кислорода, с которыми они регулярно сталкиваются, имеет плохое влияние. Поэтому приобретение Вайсом сигарет в качестве инструмента заслуживает всяческих похвал. — Ну, тогда ничего не поделаешь. Не могли бы вы хотя бы дать мне прикурить? — Что? У тебя даже нет своей зажигалки? Тц, держи. Глупый обмен репликами, но он сокращает расстояние между допрашивающим и заключенным. Дым неприятен, но на этот раз я должна отдавать предпочтение результатам, а не своим личным предпочтениям. — А теперь расскажи мне кое-что. Что вы, ребята… Нет, за что вы боретесь? Ради Федерации? Продолжайте наблюдать. Таня наблюдает за происходящим, пока Вайс задает вопрос, А Серебрякова переводит. — Я и другие солдаты сражаемся сами за себя. Разве не очевидно? — Мы боремся за лучшее будущее. — Лучшее будущее? — Если мы победим вас, наше общество несколько улучшится. Это должно быть послание, которое враг посылает своей пропагандой. Возможно, это не совсем новая, но важная информация. Как раз в тот момент, когда Таня собирается кивнуть… — Позвольте мне перефразировать вопрос. Вы думаете, что ваше общество улучшится, сражаясь с нами? Почему? Вы верите в коммунизм? В тот момент, когда Серебрякова переводит случайный вопрос Вайса, атмосфера становится странной. — Да, сэр. Примерно столько же, сколько и вы!.. Подожди секунду. Что он только что сказал? — Какой остроумный ответ. Но теперь я понимаю еще меньше. — Да что же тут непонятного? Вайс криво улыбается, как бы говоря “да ладно”, но спрашивает: “Почему вы боретесь за коммунизм?” Да, вот в чем вопрос. Откуда у них дух бороться за идеологию, в которую они даже не верят? Вайс, наблюдатель Таня и присутствующий переводчик Серебрякова — все хотят знать одно и то же. Даже если Таня лично не посвящена в историю Империи, традиции или нормы, она считает нынешний режим лучше, чем альтернативы, и это ее намерение поддержать его. Вот почему это не имеет никакого смысла. Как они могут бороться за плохое государство? — Хей, Мистер Майор. Ты что, дурак, что ли? — Хм? Безучастная реакция Вайса в сторону, вопрос вражеского солдата посылает холодок по спине Тани. — У кого нет чувств к своей родине? Как вы можете даже оспаривать этот пункт? Или я ошибаюсь? Я так не думаю! — Это не для государства. Не для партии, а для моей Родины. — Просто чтобы подтвердить, ты сражаешься за “свою Родину”? — Я слышал, что имперские солдаты были умны, но я думаю, что вы не можете верить каждому слуху, который вы слышите. Вы примерно на уровне политических комиссаров. — Довольно драматично сказано. Вайс, взволнованный сарказмом, и старательно переводящая Серебрякова больше не появлялись в поле зрения Тани. Не придавайте значения логике слова. У него есть сила изменить мир. Когда парадигма, выбивается из-под своей логикой, должен произойти сдвиг. — Тебе нужен повод, чтобы сражаться за свой родной город? К тому же, если мы хорошо поработаем, этим надоедливым идиотам в партии придется выслушать нас хотя бы немного. — Значит, если вы победите Империю, ваша жизнь станет лучше? — А тебе так не кажется? Я имею в виду, что государство так упрямо во всем прямо сейчас, чтобы они могли встретиться с вами, ребята. Как только нам больше не придется сражаться, все наладится. — Хм, очень интересно. А теперь я хотел бы немного послушать о подразделении, к которому вы принадлежите… Разговор между Вайсом, Серебряковой и вражеским солдатом продолжается. Но Таню это больше не волнует. Важно то, что она узнала правду. Наши враги, солдаты Федерации, вовсе не коммунисты. Это одно предложение. Вот тут-то и находится ключ. И она ненавидит чувство, когда ей показывают, как она была неисправимо неправа. После того, как допрос закончился и вражеский солдат был отослан, Таня может только рассеянно смотреть в потолок комнаты. — Полковник? Ее подчиненные, вероятно, беспокоятся о ней. При обычных обстоятельствах она бы это поняла. Но сейчас это невозможно… — Черт возьми! Проклятие направлено на нее саму и на беспечность ее страны. — Значит, они отбросили свою идеологию, чтобы вести “Великую Отечественную войну”! Неудивительно, что они так рвутся в бой! Ах, черт возьми! Какого черта! Ее заместитель тупо смотрит на нее. Если бы это был бой, майор Вайс понял бы ее намерения и немедленно отреагировал, поэтому она расстроена его непониманием. Почему он не понимает, как это важно? — Ты что, не понимаешь?! Мы все время боролись с националистами, коммунистами! — она сплевывает. Значение этого: националистическая война. Чем больше она об этом думает, тем больше ей хочется свернуться калачиком. Это было полной ошибкой. Это идиотизм высшего порядка, глупость, которая войдет в учебники истории. Вайс погружается в раздумья рядом с ней и, вероятно, в конце концов поймет это. Она знает, что у него хорошая голова на плечах. Но у нее нет времени ждать, пока он все обдумает на досуге. — Мы, Империя, сражались с совершенно другим врагом! Мы помогаем им, а не побеждаем. — Наши действия пошли на пользу Федерации?.. Может это действительно быть правдой? — Майор Вайс. Как мы сражались до сих пор, чем больше мы побеждаем, тем больше объединяется враг. Мы думали, что если победим, то это сломит их волю к борьбе, но мы ошибались! Это не приведет к их краху, а наоборот, стимулирует их солидарность и делает их сопротивление еще сильнее! Когда вы боретесь с идеологией, все, что необходимо для победы — атаковать обоснованность или праведность идеологии. И недостатки коммунизма были доказаны. По крайней мере, Таня лично в этом убеждена. Нетрудно показать, насколько неэффективен коммунизм. Но бороться с национализмом бесполезно… — Что он сказал? — У кого нет чувств к своей родине? — Да, заключенный действительно так сказал. Отечество находится в кризисе. Мы не можем сказать, что народ Федерации не осуждает партию, не сомневается в ней и не злится. Но более того, граждане были разбужены отчаянием своего Отечества. Мы были убеждены, что сражаемся с коммунистами, но в их сердцах горит огонь национализма. Национализм не логичен. Он эмоционален и страстен. Нападать на коммунизм — все равно что разжигать огонь их национализма. Как только это произойдет, даже если националисты возненавидят коммунистическую партию, они все равно объединятся против Империи, своего общего врага. Да, мы действительно помогали им. — Какая огромная ошибка. Мне следовало догадаться раньше. Судя по всему, Серебрякова обладает гораздо более высокими языковыми способностями, чем работники жандармерии. Она улавливает мельчайшие намеки, которые могут быть утеряны при буквальном переводе, и дает подходящие интерпретации смысла. Правильный интерпретатор, правильный переводчик — необходимость, особенно для того, чтобы понять основную суть сообщения. Говорят, что дьявол кроется в деталях, и я думаю, что это справедливо и для разговоров. Солдат Федерации ничего не скрывал, он сказал это прямо. — Мы боремся за нашу Родину. — У меня от этого голова болит. Почему никто не понимает? Должно быть, вот каково — скулить, даже не думая об этом. Какую ошибку должны были совершить полиция жандармерии, чтобы истолковать это как “они борются за свою идеологию”? Возможно, потому, что они не копались в ответах заключенных, они сражались, чтобы защитить Федерацию. Возможно также, что они не так хорошо переводят, как Серебрякова. Ох, дерьмо. — Таня делает одну поправку. — Полиция всегда гоняется за коммунистами. У них есть опыт общения с ними, поэтому неудивительно, что они были убеждены с самого начала. Из года в год отряды ведут контрреволюцию против отрядов отечественных коммунистов на родине. По мнению полиции, коммунизм и Федерация стали одним целым, причем они даже не осознавали этого. — Значит, жандармерия была вынуждена некритически связывать все, что связано с Федерации, с коммунизмом? — Обусловлены, мэм? — Другими словами, это все равно, что предположить, что раз звонит колокол, значит, пора есть. У наших сторожевых собак выработалась очень своеобразная привычка. Это действительно настоящая боль в шее. Благодаря им мы застряли в этом трудном месте. — Они ассоциируют коммунизм с самим словом “Федерация”. Значит ли это, что работа, которую они обычно делают, вводит их в заблуждение? — Именно так я и думаю, майор Вайс. Если бы она не была перед своими подчиненными, Таня качала бы головой и вздыхала. Но она уже позволила им увидеть проблеск своего гнева. Как офицер и командир, она не может вести себя так позорно. Проглотив многое из того, что она хотела сказать, Таня вместо этого заявляет, что они разберутся. — Лейтенант Серебрякова, извините, но я бы хотела, чтобы ты с лейтенантом Гранцем переинтерпретировали заключенных. Я хочу провести тщательный анализ психики врага, — продолжает она с горькой улыбкой. — Я хотела бы спросить их сам. Но у меня есть только небольшая часть способностей к языку Федерации от короткого ускоренного курса в Академии. Я не могу льстить себе и говорить, что способна улавливать тонкие эмоции. Жандармерия была тщеславна. Такие типы действительно существуют. Без сомнения, потому что я знаю идиотов, которые делают беспорядок из-за разницы между изучением языка и фактическим говорением на нем. Несмотря на то, что я работала в отделе кадров, мне приходилось бороться с той же проблемой. Мы должны были уметь говорить по-английски, иначе не могли бы выполнять свою работу. Есть так много людей, которые хвастаются, что они хороши в языках, хотя они не смогли нормально на нем разговаривать. И парад идиотов, которые затем не могут общаться на языке, на котором они якобы хороши, никогда не закончится. Это было так грустно, что мне всегда хотелось закричать: “Знай свои пределы!” — Очень здорово, что у нас есть Виша. Таня выразительно кивает в ответ на замечание Вайса и отвечает: “действительно.” Почти родные способности в языке могут показаться расплывчатыми и трудными для понимания с точки зрения чистых данных, но когда кто-то может понять тонкий момент, вы действительно можете увидеть разницу. Я никогда не думала, что меня будут мучить языковые проблемы во время войны. Черт возьми, люди, которые думали построить Вавилонскую башню, и бог, который разрушил ее, все могут идти куда подальше. Любой, кто увеличивает расходы на связь, является врагом общества. Однако вопрос Серебряковой заставляет Таню выплеснуть свое праведное негодование в окно. — Но, полковник, могу я спросить, почему вы хотите, чтобы допрос проводил лейтенант Гранц? — Что? — Тонкости эмоций проявляются не только в словах. Я понимаю, что вы заняты, полковник, но если бы мы могли уловить эти тонкости, не было бы лучше, если бы вы были со мной? Лейтенант Серебрякова предполагает, что для того, чтобы уловить эмоции, которые проявляют заключенные, мне было бы лучше допросить их лично. Конечно, при нормальных обстоятельствах это могло бы быть так. Желание солдат Федерации сражаться — серьезная проблема. Армия Федерации оказывает повторяющееся, грубое, но яростное сопротивление по всему фронту. Если бы нам удалось разобраться в их боевой психологии, мы могли бы даже взломать их ментальную защиту. Уверена, что Генеральный штаб был бы ужасно заинтересован в этом. Имперская армия отчаянно нуждается в точных разведданных. Но Таня выплевывает: “Послушай, лейтенант Серебрякова. Посмотри на меня. — А? Ее подчиненные выглядят озадаченными. — Посмотрите на меня, ребята. Как она собирается сказать — вы не понимаете?, то понимает, что это пустая трата времени. Очевидно, ни один из них понятия не имеет, к чему она клонит. Она невольно вздыхает от их непонимания. Конечно, она собрала членов 203-го батальона воздушных магов, основываясь на их фанатизме к войне, а не на их сочувствии или вдумчивости... Если она выбрала их за боевые способности, она не может очень сильно расстраиваться из-за их незнания эмоциональной тонкости. Хотя это и раздражает. — Я выгляжу как ребенок!.. — Мм. Гранц, по-видимому, понятия не имеет, о чем я говорю, и Серебрякова выглядит смущенной. Если оба лейтенанта никуда не годятся... Она поворачивается к своему заместителю командира, но тут же думает про себя: Тц, он тоже ничего не стоит? Она уже объясняла это в какой-то степени раньше, но, видимо, они все забыли. Может быть, они запихнули информацию в угол своего сознания, потому что оно не имело никакого отношения к бою. Вот в чем проблема с военными фанатиками. — Майор Вайс, я еще ребенок. Они могут не воспринимать меня всерьез, основываясь на моей внешности. Мне бы очень хотелось, чтобы вы осознали такие вещи, прежде чем мне придется их произносить… — А? О! Очень сожалею, полковник. ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. ГАРНИЗОН БОЕВОЙ ГРУППЫ САЛАМАНДРА, КОМНАТА КОМАНДИРА. И вот Таня прячется в отведенном ей для личного пользования пространстве, чтобы подумать. Кофе уже под рукой. Запах, неуместный на поле боя, слегка витает в комнате командира. Мягкий аромат арабики от полковника Угера, неподдельный аромат напитка. Обычно она держит бобы в холодильнике и пьет маленькими глотками, чтобы хватило надолго; кофе — редкость из ее личного запаса. Но только сегодня она глотает его, как обычную грязную воду; даже не чувствует вкуса. То, на что она смотрит с бледным лицом — протоколы допросов заключенных, которые делали младшие лейтенанты Серебрякова и Гранц. Таня была несколько подготовлена. В какой-то степени она догадывалась о выводах доклада, когда заказывала допрос. И все же она не может не стиснуть зубы. Субъективно мы боролись с коммунистами. Вот почему мы боролись за то, чтобы сломить дух коммунистов. И делаем это даже сейчас. Но солдаты Федерации сражаются за свою Родину во имя этнического национализма. — Я такая дура. Невозможно для Тани, гнобить себя, даже если она хочет. Она такая огромная идиотка. А кто она? Это я. Я. Упуская из виду тот факт, что мы не смогли бороться с тем, чем должны были? Дура, которая не понимает ни врага, ни себя? Да, я из тех людей. В этот момент Таня фон Дегуршаф кричит в своей комнате. — Ублюдки подловили нас! Нас обманули. — Проклятые коммунисты, из всех вещей — из всех вещей — вы отняли наше дело! Обычно коммунисты бесконечно критикуют национализм. Они кричат, что истина мира не представлена должным образом в этническом национализме, когда это на самом деле классовая война, рассматриваемая с точки зрения научной истории. Как неосторожно с моей стороны предполагать, что они следуют такому вероучению! Смущение — только начало для чего-то подобного. Я такая злая, что хочу застрелить свое прошлое “я”. — Почему же я не поняла такой очевидной вещи?! Как же я его пропустила?! Я понимаю, что не очень хорошо контролирую свои эмоции. Но бывают моменты, когда хочется просто стукнуть кулаком по столу и закричать. Я так разочарована своей грубостью и презренной беспечностью. Это определение несостоятельной позиции. Что за дурацкая ситуация. Я должна была знать, как легко коммунистам отказаться от своей политики! Я все время спрашиваю себя, как я могла забыть — ведь это такая большая ошибка. Бессознательно, а может быть, она просто закрыла на это глаза… — Это хуже всего.

В версии с изображениями тут находится картинка. Таня фон Дегуршаф слабо проклинает свою неудачу. Они поймали меня. Теперь я не могу насмехаться над людьми, которых обманывает коммунистическая пропаганда. Они действительно заставили, а это значит, что я ничем не отличаюсь от придурков. Нет, я знаю, как работает коммунистическая партия, поэтому моя ошибка несравненно хуже... Я просто некомпетентна. Это плод неоправданной глупости. Что бы я ни говорила в свое оправдание, я не могу обмануть собственное сердце. Я не должна была продолжать анализировать ситуацию на вражеской территории с таким мирским выражением лица. Я должна противостоять мобильному наступлению. Это уже даже не вопрос зимы. Проникновение дальше на вражескую территорию только еще больше объединит врага. — Уничтожить их полевую армию? Невозможно. Мне нужна альтернатива, чтобы предложить вместо. И как можно скорее. — Давайте посмотрим с исторической точки зрения. Существует крайне мало примеров, когда относительно небольшой регулярной армии удавалось взять партизан под контроль... И даже примеры успеха, которые мы имеем, являются лишь ограниченными победами. Во Вьетнаме даже подавляющие материальные ресурсы американской империи не могли решить проблему. В Афганистане советская и американская армии доказали, как трудно сохранять контроль над горными районами. Единственный вариант, сжечь целые сопротивляющиеся города, как монголы во времена, когда закон войны еще не существовал. Сегодня наши руки связаны. Если вы посмотрите на пример борьбы с повстанцами, которая закончилась победой, то у вас есть британская армия в своих колониях в Малайе, но это были колонии, так что... Хм? — Колонии? Да, колонии. Там, где суверенные государства является меньшинством. Вы можете править малыми силами с помощью военных, но… Оххх, — думает Таня, вынужденная осознать, что ее мозг удручающе заржавел. Все очень просто, не так ли? Честно говоря, нет никакой необходимости брать их всех на себя. — Мы разделим и победим. — Хо-хо-хо. — Таня смеется, потому что уже все поняла. Но в одном отношении это тоже чистая правда. Если вы преуспеете в разделении противника, число, с которым вам придется сражаться, будет меньше. Если мы все сделаем правильно, то сможем даже использовать некоторых из них в качестве союзников. И хорошо это или плохо, но Федерация — многонациональное государство. Если под красивыми словами — идеальный коммунизм, то партия подавляет движения за самоопределение различных этнических групп. Возможно, нам удастся заключить союз. Если мы просто говорим о возможностях, то любое этническое меньшинство внутри Федерации потенциально может стать союзником Империи. — В конце концов, мы не просим у них земли. Честно говоря, Империя похожа на большого хикикомори*. Интересы не вступают в конфликт с этническими группами на территории Федерации, которые хотят независимости. Вот как мы это решаем. — Я нашла ответ! Я нашла выход! Все, что я могу сделать — мчаться вперед.

4. Хикикомори или, в просторечии хикки — японский термин, обозначающий людей, отказывающихся от социальной жизни и, зачастую, стремящихся к крайней степени социальной изоляции и уединения вследствие разных личных и социальных факторов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Странная дружба. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка. 15 СЕНТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ИМПЕРСКАЯ СТОЛИЦА БЕРУН, УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. Как только полковник Таня фон Дегуршаф входит в кабинет Генерального штаба, она сразу направляется в кабинет генерал-лейтенанта фон Зеттюра, с которым у нее назначена встреча. Даже обильно описывая их, ее шаги нельзя назвать легкими. Конечно, перелет на дальнее расстояние с Востока в столицу утомляет. Но даже физическая усталость от пересадки между транспортными самолетами и самостоятельных полетов в течение части поездки — ничто по сравнению с ее изношенным психическим состоянием. За окном небо затянуто тучами. Если Существо Икс злонамеренно дергает за ниточки, то у него ужасающе хорошее понимание нашей ситуации. Я действительно ненавижу, когда небо такое. Оно слишком точно выражает мое душевное состояние. Но если небо отражает мои текущие чувства, то прояснится ли оно? Придет ли этот день в конце концов? Нет, я должна пройти через угрызения совести. Полковник Таня фон Дегуршаф должна признать свою ошибку как глубоко постыдную истину. Огромная унизительная ошибка, но она не решилась бы скрыть ее. Только действительно некомпетентные люди скрывают свои ошибки. Безнадежный дурак. Негабаритный мусор. Казнь через расстрел — недостаточное наказание. — Неважно, какие слова я использую, их недостаточно. Несчастные случаи случаются, когда мелкие ошибки многократно замалчиваются. Организация, которая скрывает маленькие ошибки, в конечном счете вымотается в результате несчастного случая, слишком огромного, чтобы его скрывать. Люди — существа, которые совершают ошибки. Если вы не признаете свою ошибку, то ошибка раздавит вас. Вот почему, или, скорее, “потому” единственный способ справиться с идиотами, которые скрывают свои ошибки — расстрел. Мне бы очень хотелось расстрелять неумелых рабочих, но идиотов, которые скрывают ошибки, надо расстреливать в обязательном порядке. Вот такая самоочевидная истина. Это скорее не высказывание или аксиома, а нечто доказанное людьми через приобретенный обществом опыт. Пусть он и не идеальный, но все же есть современный интеллект. Вместо того, чтобы быть халтурщиком, который скрывает свою ошибку, я вынуждена быть халтурщиком, который сообщает об этом. Таким образом, даже если подполковник Таня фон Дегуршаф стыдится, она должна искупить свою неудачу. — Буду откровенна, генерал. Мы убили слишком многих. Но, к счастью, еще не поздно начать игру, чтобы отказаться от смены политики. — Я думал, что тотальная война решается весом вражеской груды трупов. Да, он прав. Генерал фон Зеттюр совершенно правильно понимает тотальную войну. Нет лучшей стратегии, чем нагромождение вражеских трупов. Но если меняются предпосылки, то меняется и правильный ответ. Вот почему она должна сообщить об обнаруженной ошибке. — Как скажете, сэр. Но я думаю, что сокращение числа наших врагов с помощью слов обойдется дешевле, чем с помощью пуль. Если кто-то является врагом, то ничего не остается, кроме как убить его. Но только в том случае, если они действительно враги. Хорошо это или плохо, но Таня неравнодушна к рационализации. Если есть более дешевый вариант, то он является правильным. — Мы должны иметь в виду ресурсную ситуацию в стране базирования и проблемы производственных мощностей. Нам нужно пересмотреть нашу привычку одобрять беспорядочное рассеивание пуль. Слова — гораздо более легкая ноша для логистики, чем пули. Разделяй и властвуй. Первое, что поддерживает этот великий принцип — слова. Слова, язык, имена и пропаганда сыграли решающую роль в правлении колониями этих чайных болванов*, верно? — Если нам не придется посылать их из родной страны, то это, конечно, дешевле. Принимая во внимание труд и материалы, которые пошли на изготовление одной пули, прибавив затраты на транспортировку их к линии фронта, это был правильный подход к подготовке. С точки зрения логистики, генерал-лейтенант Ганс фон Зеттюр считает идею Тани прекрасной. — Но, полковник. Вопрос здесь не только в стоимости, но и в целесообразности. С ожиданием результатов в качестве оговорки. — Целесообразность, генерал? — Пули выполняют физическую функцию. Идеологические аргументы были не очень эффективны в сельской местности, даже когда Генеральный штаб и Верховное Командование работали вместе. Вполне естественно, что порядочный солдат захочет вбить клин во враждебную Федерацию. Было бы еще более странно не делать этого. Имперская армия — точный аппарат насилия. Империя на высоте, когда дело доходит до ведения войны. В рамках этого Генеральный штаб с самого начала работал над усилиями по умиротворению. Сам генерал фон Зеттюр даже заказал исследование психологической войны и проверил результаты. Но, честно говоря, результатов не было. У нас не было никаких успехов. Вот почему, признавая, что он понимает, откуда она исходит, Зеттюр заявляет: “откровенно говоря, “Слово” замолкает в военное время. — Генерал, вам не кажется, что в отличие от закона, “Слово” можно услышать и во время войны?.. — Может быть, теоретически, но вы знаете... — Его следующую реплику трудно классифицировать как утвердительную. — Откровенно говоря, мы начали с той же антикоммунистической программы умиротворения, что и у себя на родине почти сразу после начала войны, но... не добились никаких результатов. Вероятно, есть место для рассмотрения исследования, но оно не готово считаться практическим вариантом. Логос, слова, разум, логика. Это ужасно, но Зеттюр качает головой, что они не были плодотворными. — Антикоммунистические усилия по умиротворению, сэр? Слова говорящие о том, что, хотя они и являются оружием, но далеки от совершенства. — Ахх. — Таня вздыхает и открывает рот. Ужасное недоразумение. Оружие, известное как слова, является совершенным. Нет, она может заявить, что это даже было доказано в бою. Имперская армия и ее Генеральный штаб не понимают сути из-за своей разведки. Умные люди, благодаря своему высокому интеллекту, часто становятся жертвами заблуждения. Иллюзии, которые заманивают вас в ловушку, потому что вы разумны, так коварны… Я поняла, что знание учебника часто является фантазией, потому что какой-то умный, разумный человек написал их с разумной мыслью в уме. Люди, как правило, являются фактической противоположностью разумных. — Да. Полевая жандармерия берет инициативу на себя. Если вам интересно, я могу дать вам результаты проверки. — Генерал фон Зеттюр, я предвижу, что именно таково наше предубеждение. Пожалуйста, выбросьте эти антикоммунистические попытки умиротворения прямо в мусорное ведро — спокойно заявляет Таня, хотя ей немного больно, что она тоже была пленницей антикоммунистических взглядов в самом начале. Конечно, это так. В конце концов, она сама была настолько уверена, что они выступали против коммунистов, что считала это само собой разумеющимся. Но она должна была быть глубоко скептична и требовать доказательств для всего. Да, необходимо рассматривать аксиомы, самоочевидные предпосылки и тому подобное как допущения. Мы совершили глупость, предположив, что наши враги — коммунисты. На самом деле ни один вражеский солдат не дал никаких признаков того, что он всерьез верит в коммунизм. Это противоречие. Мы должны были наблюдать более внимательно и понять. Цена за то, чтобы позволить нашим предположениям затуманить наши глаза, огромна для уже огромной ошибки. Но теперь я все поняла. Так что у меня есть долг как у разумного существа. Недоказанная аксиома и противоречие, происходящее в действительности, должны быть примирены. — Не думаю, что идеология имеет хоть какое-то значение. Зеттюр настаивает, чтобы она объяснила, но в его глазах читается замешательство. — Важен не разум, генерал, а эмоции людей. Как оружие, слова действуют точно так же, как пули. Стрельба там, где нет цели — просто пустая трата драгоценных ресурсов. Аппарат насилия должен эффективно использовать свое оружие. — Наши усилия по умиротворению должны быть направлены не на то, чтобы сломить их враждебность к нам, а на то, чтобы разделить их. — Вы хотите сказать, что не идеология поддерживает эту войну? — Именно. Оплот врага — национализм, маскирующийся под идеологию. Критикуя их идеологию, мы не достигаем цели, поэтому вполне логично, что в настоящее время мы не видим результатов. Судя по тому, что она видела на поле битвы, Таня отказалась от идеологических атак, как от бесполезных пуль. Если у вас есть противоречие, которое не может быть разрешено, то почти наверняка проблема с вашими предпосылками. Если основание, на котором вы строите свои предположения, неверно, вы должны признать свою ошибку, несмотря на стыд. Почему вы ожидаете, что сможете построить приличное сооружение на прогнившем фундаменте? Я клянусь своим современным интеллектом и рациональностью, что я не смогла бы построить обреченное здание, чтобы показать свою неумелость, как мазохист. Для такого порядочного человека, как я, это было бы просто невыносимым страданием. Вот почему Таня должна смириться со своим позором и рассказать вышестоящему офицеру. — Наша единственная надежда — отличить коммунистов от остальных. Мы не сможем спокойно смотреть на врага как на коммунистов. — Значит, разделяй и властвуй? — Победить? Генерал, не слишком ли это даже для шутки? С какой стати Империя должна взять власть в свои руки? Административные услуги по своей природе не являются отраслью, приносящей прибыль. Но это правда, что на оккупированной территории военное правительство должно осуществлять минимальное поддержание социального порядка, применение инфраструктуры и так далее. До сих пор Таня с трудом воспринимала такие вещи как необходимые расходы. Ее раздражает признание, что это чрезвычайная ситуация, когда рыночные функции парализованы, но она понимает, что именно поэтому необходимо техническое обслуживание. Но, добавляет она убежденно. О вынесении решения не может быть и речи. Управление через военное правительство уже возлагает чрезмерную нагрузку на их организацию. Победить?! Если мы попытаемся это сделать, армия распадется. Отсюда прямой путь к тому, чтобы стать недоукомплектованной неэтичной корпорацией. — Генерал фон Зеттюр, если мы попытаемся победить, наша военная организация рухнет от истощения еще до того, как мы начнем сражаться. Нам нужен замечательный друг, которому мы могли бы довериться. Нет никакой необходимости в завоевании Империи. Каждый человек в своей профессии; управление персоналом должно быть оптимизировано… — Очень интересно, но, к сожалению, у Империи не так много друзей. — Тогда нам просто нужно завести парочку. — Когда ты становишься старше, это не так просто. Досадные проблемы продолжают удерживать нас. Немного поздно беспокоиться о приобретении дружественных государственных отношений с таким большим историческим багажом, который все усложняет. С другой стороны, я полагаю, что часто существуют альтернативные способы использования данных условий. Вы можете быть убеждены, что что-то бесполезно, но если вы измените свою точку зрения, вы найдете способ. Яд может быть лекарством в зависимости от того, как он используется. Даже крайне вредный препарат талидомид*, вызывавший врожденные дефекты, был эффективен против некоторых заболеваний. И именно поэтому... — уверенно продолжает Таня. — Но если мы создадим доверие и добьемся результатов, то, может быть, встретим кого-то. Не думаете, что мы можем встретить нового друга? — Что? — Разве у них нет старых врагов? В дипломатии есть поговорка: враг моего врага — мой друг. Это может означать только совпадение ваших интересов, но совпадение интересов — достаточная причина для того, чтобы две нации стали друзьями. — Учитывая традиционные международные отношения Империи, никто не сомневается, что Федерация — враг. Таким образом, мы могли бы развить дружеские отношения с антиустановочными группировками внутри него. — Федерация — многонациональное государство, но... вы утверждаете, что мы должны попытаться добиться солидарности с сепаратистами внутри нее? — Да, Генерал. — Я понимаю вашу логику, полковник, но вопрос в том, сможем ли мы применить то, что написано в учебниках в полевых условиях. Таня кивает, что понимает. Это не то, что сказал Зеттюр, но она знает, что учебники дают только один возможный ответ при одном стечении обстоятельств. Вы получаете баллы только за то, что следуете учебнику в школе. То, что люди хотят от вас в полевых условиях, как только вы идете на передовую — результаты. Любой идиот, скулящий, что это не его вина, потому что он сделал все по учебнику, должен получить быстрый пинок. — Конечно, Федерация — наш враг. Но то, что кто-то является врагом нашего врага, автоматически не делает его нашим союзником. Она вынуждена согласиться — он прав. Логично, что даже если у вас есть общий враг, вопрос о том, сможете ли вы достичь солидарности или нет, все равно остается. — В конце концов, — со вздохом продолжает Зеттюр, — похоже, сепаратисты даже не делают различий между нами и властями Федерации. Да, это чрезвычайно важное замечание, которое следует отметить. И на самом деле наступающей имперской армии было приказано по мере возможности избегать конфликтов с местными жителями, но войска совершили много ошибок. Увидев, как действовала полевая жандармерия, Таня легко может понять, почему. — Причина проста. Генерал, мы всего лишь вооруженные чужаки. Ни с кем, кто может стать посредником, проблемы неизбежны. С точки зрения наличия кого-то, кто может говорить с ними, Империя находится на безнадежном уровне. Посредник, переговорщик, которому мы могли бы доверять, или, по крайней мере, переводчик, который мог бы облегчить общение... Мы должны были пойти с кем-то подобным. Но в настоящее время нам не хватает такого отдела. — Мы полностью упускаем суть, когда речь заходит о языке в нашей стратегии умиротворения. — Таня с горечью размышляет об их положении. В имперской армии в настоящее время нет никого, кто мог бы разговаривать с людьми. Мы находимся на стадии поспешного привлечения кого-то из Министерства иностранных дел, но нам повезет, если мы найдем кого-то, кто пару раз ступал на поле боя. Что касается кого-то, кто может вести переговоры, мы только начинаем думать, где мы могли бы даже искать. — Но офицеры должны уметь говорить на официальном языке Федерации. — Да, генерал, как вы заметили, мы немного изучили язык Федерации, но… Таня знает страшную правду. Для антистабилизационных фракций в Федерации официальным языком является язык врага. — Генерал, мы говорим с союзниками на языке врага. Это безумие… — Хочешь сказать, что мы не должны использовать официальный язык? Таня утвердительно кивает, настроение у нее мрачное. Ей нужны переводчики, говорящие на языках национальностей антиправительственных группировок, но она знает, насколько это возможно, потому что попросила Серебрякову разобраться. Любой специалист по этим языкам, вероятно, является профессором в университетах Империи. Языки меньшинств — только одна область, которую изучают лингвисты. Они не смогут построить программу систематического языкового образования в одночасье. Короче говоря, пройдет безнадежно много времени, прежде чем армия сможет разговаривать с людьми. — Итак, это структурная слабость имперской армии, потому что мы не ожидали экспедиций в чужие земли из-за нашей основополагающей стратегии внутренних линий. — Честно говоря, я не думаю, что наша давняя оборонительная стратегия является проблемой. Проблема не в стратегии внутренних линий сама по себе. Корень многих из проблем заключается в том, что мы не довели дело до конца и вместо этого послали войска через границу. — Таня говорит правду. — По крайней мере, стратегия внутренних линий будет продолжать доказывать свою эффективность. — Прекрасно, полковник фон Дегуршаф. Итак, каков наш план? — Наша задача ясна. Мы должны приобрести компетентность в размещении солдат за границей, хотим мы того или нет. А что касается оккупации военным правительством, то мы должны постараться как можно скорее улучшить ситуацию и искать новых друзей на наших оккупированных территориях. Не то чтобы Таня не понимала, что просит слишком многого. Хотят они установить марионетку или поддержать дружественную силу, если ключевого игрока нет, план даже не сдвинется с места. — Полковник фон Дегуршаф. Вы же знаете, как мало людей готовы сотрудничать с имперской армией. Как вы думаете, сможете ли вы найти подходящего человека в данных условиях? — Я верю, что это возможно. Зеттюр настаивает, чтобы она объяснила. Может быть, это результат его напряженных размышлений? Его глаза выглядят мудрыми, когда он смотрит на нее, не дрогнув. Так что Таня рассуждает логически. — Генерал фон Зеттюр, это правда, что у нас уже были проблемы с жителями оккупированных районов. В результате, они также немного кровожадны и ненавистны, но у них есть с кем сравнить нас. — Кто-то, с кем можно сравнить нас? — Правительство Федерации. Честно говоря, в выборе между бессердечными коммунистами и жестокой имперской армией я думаю, что люди достаточно уравновешенны, чтобы выбрать последнее. — Значит, ты мыслишь радикально. Очень хорошо, давайте предположим, что мы можем объединить наши усилия с ними. Вы хотите сказать, что наш метод оккупации должен заключаться в использовании местных сил? — Да. — Таня кивает, и Зеттюр погружается в тихую задумчивость, словно обдумывая ее слова, прежде чем покачать головой, показывая, насколько будет трудно. — Честно говоря, я не вижу никакого преимущества. Я дам вам свое мнение, как кто-то, кто держит логистику, работающую в тылу. Если мы не уверены, является ли кто-то другом или врагом, в некотором смысле, гораздо легче иметь с ним дело как с врагом. С таким мнением она может только вздохнуть. Если бы глупец произносил это из глупости, она могла бы посмеяться над этим, как над абсурдом. Причина, по которой она вздыхает, проста. — Вы правильно говорите, но что касается того, друзья они или враги, они определенно друзья. Генерал фон Зеттюр — стратег и полная противоположность дураку. Это великий человек, который разбирается в области операций, хорошо разбирается в вопросах материально-технического обеспечения и даже постоянно занят работой над отношениями между правительством и военными в качестве ведущей фигуры в корпусе обслуживания. Вы не можете действительно назвать его одним из тех людей, которые смещены в сторону армии во всех отношениях, кто про какой-либо силы; во всяком случае, он кто-то в Беруне, кто может привести аргументы, среди офицеров и гражданских служащих к компромиссу. Даже такой компетентный человек с совершенным хладнокровием говорит вещи, которые я вынуждена признать ошибочными? Парадигма имперской армии это так проблематично? — Что?.. Полковник фон Дегуршаф. Я никогда не думал, что настанет день, когда мне придется что-то тебе указывать. На земле лежит гора донесений из жандармерии. Читай, что нравится. — Имеете в виду тех парней, которые не могут отличить друга от врага? — Да. Это такая вещь, которая заставляет людей восхищаться. Причина проста. Ошибки смешиваются вместе. Вывод генерала фон Зеттюра беспомощно искажается кусочками головоломки, которые не подходят друг другу. — Генерал, я буду с вами откровенна. Большинство полицейский в жандармерии даже не говорят на официальном языке Федерации. Все их ошибки в предположениях, предрассудках и неверном толковании привели к недоразумениям, которые с тем же успехом можно было бы назвать заблуждением. — Продолжай. — Нам нужно разобраться в ситуации. Что нам нужно, так это уметь отличать друга от врага. Подавляющее большинство этнических меньшинств внутри Федерации настроены к коммунистической партии более враждебно, чем мы. Я не думаю, что создание альянса было бы невозможным. Вот почему, — заявляет Таня, глядя прямо в глаза своему начальнику, — вместо того, чтобы нанимать охотничьих собак, даже отличных, с дефектными носами, мы должны нанимать нормальных местных охотников, которые хорошо информированы. После нескольких секунд молчаливого раздумья генерал фон Зеттюр морщит лоб и говорит: — имеет смысл, хотя вопрос в том, существуют ли такие удобные охотники... но прекрасно. И кто же тогда? Это вы, полковник фон Дегуршаф, так что я уверен, что вы на кого-то положили глаз. — Сэр, я думаю, что лучше всего было бы обратиться к полицейским организациям и национальным советам. — Это новая точка зрения, полковник. Его взгляд становится суровым. Должно быть, ему действительно не нравится идея, внутренне волнуется Таня. Являются ли идеи, которые совершенно разумны для нее, все еще радикальными для ключевых людьми на вершине имперской армии? — Я уверен, что вы в курсе, но жандармерия считает эти самые тела партизанскими очагами, и мне сказали, что их нужно разоружить. По крайней мере, такие сообщения поступают, когда мы уничтожаем партизан. Полу-ворчливые слова Зеттюра показывают подход хорошего офицера, который старается понять положение войск, читая донесения. Но. Таня собирается с духом, чтобы ответить: есть один фактор, который члены имперской армии, такие как генерал фон Зеттюр, никак не могут понять. — Генерал, я думаю, нам нужно изменить нашу точку зрения. Конечно, мы подданные империи, независимо от того, с Востока мы или с Юга. Мы все принадлежим к Рейху. — И что же? — Это правда, что и в полицейской организации, и в Национальном совете есть партизаны. Так что в этом смысле, возможно, имеет смысл думать, что народ объединился против захватчиков. Но, — решительно заявляет Таня. Документы, на которых генерал фон Зеттюр основывает свое понимание ситуации, в корне неверны, исходя из самих их предпосылок. — Генерал, пожалуйста, выслушайте меня. Это все ошибка. Если ваши предположения неверны, вы ошибетесь, независимо от того, насколько вы проницательны и предусмотрительны в стратегическом отношении. У вас нет возможности правильно понять реальные обстоятельства. При планировании стратегии ошибочный анализ данных приводит к фатальным расхождениям. Правильная информация с земли и правильное понимание ситуации должны сформировать вашу базу. — Я буду говорить, исходя из своего опыта борьбы с партизанами. Они, конечно, существуют, но не каждый, кто берет в руки оружие, является одним из них. Солдаты без колебаний берутся за оружие. Они обучены подбирать любое оружие, которое находится в пределах досягаемости, и сражаться с врагом. Это имеет смысл, поскольку они вооружены и дисциплинированы за счет нации, чтобы быть готовыми к бою. На самом деле, они должны быть такими. Но гражданские — другое дело. — Генерал, пожалуйста, поймите. В рассматриваемом регионе оружие считается средством самообороны. Полиция придирается к оружию для самообороны, но я не понимаю их интерпретации. Если говорить в крайних выражениях, то это то же самое, что арестовывать каждого, кто ставит замок на свою дверь… — Самооборона? Полковник, это военные винтовки и автоматы Федерации. — Генерал! Именно в этом корень недоразумения. — Хм? Продолжайте, полковник. — Пожалуйста, подумайте об их положении! Конечно, единственное оружие, которое они могут получить в настоящее время — обноски армии Федерации! Вы действительно хотите сказать, что их обстоятельства позволяют им импортировать стрелковое оружие с доказательствами покупки у поставщика в нейтральной стране? Рыночный принцип прост. Предметы, в которых есть избыток предложения, будут размножаться; это практически историческая правда. Люди могут приобрести большое количество оружия армии Федерации дешево из снабжения армии Федерации, когда они будут списаны. Практически неизбежно, что люди должны покупать оружие, для которого легко приобрести боеприпасы, а не дорогие автоматические пистолеты. Если использовать фразу, которая мне не очень нравится, можно даже сказать, что это невидимая рука Бога. Даже под пристальным взглядом Зеттюра Таня непоколебимо делает свое заявление. — Только устрашенное меньшинство поднимает оружие, которое они приобрели против имперской армии. Генерал, то, что происходит сейчас — сценарий, специально разработанный меньшинством. Там, где нет огня, нет дыма, но часто встречаются злонамеренные поджигатели, которые хотят превратить крошечную вспышку в гигантское пламя. Разве не так держится Большевистская родословная?! Я имею в виду, что это полностью их специальность. — Правда, есть деструктивные элементы, пытающиеся начать то, что едва ли заслуживает называться движением сопротивления, раздувая пламя раздора и недоверия с обеих сторон. Проблема не столько в сопротивлении, сколько в том, что нам не удается задержать зачинщиков. — Значит, большинство из них оппортунисты? Они возбуждают формирования Федерации, которые они могут или не могут на самом деле поддерживать? — Зеттюр кивает с угрюмой гримасой. Даже с таким острым умом, как у него, я полагаю, следует повторить, что, когда решения основываются на ошибочных предпосылках, невозможно прийти к правильному ответу. Следует короткое молчание. Продолжая молчать, Зеттюр поднимает глаза к потолку, начинает шевелить губами, чтобы что-то сказать, проглатывает слова и наконец тихо вздыхает. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Другими словами: Мы — одно целое. Но враг может быть или не быть им, верно? Таня с облегчением слышит, как он это говорит. Как и следовало ожидать, интеллект генерала фон Зеттюра, по-видимому, не затуманен. Что он мог так быстро узнать правду меньшинство контролирует большинство через страх... Это даже удивило Таню. — Да, генерал фон Зеттюр. Большинство вражеских солдат, которых мы допрашивали на поле боя, сражаются не за партию, а за свою этническую группу. Иными словами, мы не должны мириться с иллюзией, что каждый гражданский Федерации — враг.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Это достойная головной боли новость. Если это правда, то мы дураки. Мы совершили еще одну стратегическую ошибку, которой следовало бы избежать. — Я прошу прощения за то, что так долго не могла разобраться в том, что происходит на самом деле. Я оставляю на ваше усмотрение, должна ли я уйти в отставку или нет. — Нет, в этом нет необходимости. Напротив, вы проделали прекрасную работу, осознав ситуацию. Мы поняли ее до того, как стало слишком поздно. Будем считать, что нам повезло. Я благодарна ему за утешение, но в то же время это острое напоминание о моей некомпетентности. Мое отвращение к коммунистам вызвало серьезную проблему. Мои предубеждения сильно искажали мои наблюдения, которые должны были быть объективными. Даже слова Зеттюра говорят о серьезности нашей неудачи. Если нам “повезло”, значит, мы избежали катастрофы только случайно. Нас спасло нечто столь же ненадежное, как удача? Тогда мы даже не можем сказать, что спаслись. Однажды допущенная ошибка должна быть исправлена, иначе она повторится. Полковник фон Дегуршаф вышла, сдержанно отдав честь, и, проводив ее, Генерал фон Зеттюр на некоторое время погрузился в молчаливые раздумья. Когда он усомнился в своих предположениях и рассмотрел ситуацию, вероятно, она требовала немедленных действий. Не стоит повторять одну и ту же ошибку дважды. Он потянулся к ближайшей трубке и сказал, срочно позвал полковника. И когда вскоре появился полковник фон Лерген, Зеттюр сразу перешел к делу. — Полковник фон Лерген, я хочу сменить место следующей инспекции. — Да, сэр! Я сейчас же все устрою. Это и есть тот Южный фронт, о котором вы так беспокоились? Наблюдать за операцией генерала фон Ромеля? Отличный, готовый ответ. Вполне естественно, что сотрудник оперативного отдела будет думать о недавней стагнации ситуации на южном континенте. — Нет, на Востоке. — На востоке? Инспекционная группа по операциям направится туда через несколько дней. Вы собираетесь пойти с ними?” Несмотря на то, что Зеттюр сразу же приступил к делу, Лерген предложил план действий. Когда дело доходило до координации и оказания помощи, полковник фон Лерген был образцовым штабным офицером. Но даже он ошибался. Нет, дело было не столько в том, что он ошибался, сколько в том, что он просто не мог этого знать. Если бы основные условия на Востоке изменились, инспекции на уровне операций были бы бессмысленны. Что им нужно было сделать, так это пересмотреть правила игры. Зеттюр тряхнул головой, чтобы избавиться от посторонних мыслей, и продолжил свое краткое объяснение. — Я намереваюсь одолжить тебя у оперативников, но не собираюсь сопровождать их. Я поговорю с генералом фон Рудерсдорфом. Вы просто сделаете необходимые приготовления. — Да, сэр! Могу я узнать, какова наша цель? Даже если у него есть сомнения, он проглатывает их, как подобает. Удивительно, что этот офицер среднего звена может поддержать Рудерсдорфа со всей его переполняющей уверенностью. Единственная причина, по которой столь безответственный человек так эффективно проводит операции — его люди. В сложившихся обстоятельствах это будет непросто, но мне бы очень хотелось, чтобы Лерген участвовал в секретной операции. — Конечно. Мы собираемся проверить управление материально-технического обеспечения в тылу, а также по одному конфиденциальному делу... о, да. Есть еще одно одолжение, о котором я хотел бы попросить вас. Ищите специалиста по вопросам этнических групп. Чем быстрее, тем лучше. — Понятно. Будет ли член Национального Конгресса, с которым мы стремимся сотрудничать в оперативной работе? — Мне все равно, пока мы точно знаем, что они не шпионы. Если возможно, лучше всего будет тот, кому мы можем доверять, чтобы сохранить конфиденциальность. — Прошу прощения, генерал, но позвольте мне задать один любопытный вопрос. Из того, что вы говорите, сэр, все звучит так... Конфиденциальный вопрос имеет какое-то отношение к этническим вопросам? — Не стану отрицать, полковник. Вы можете думать об этом как о части наших усилий по умиротворению. Если возможно, я хотел бы рассмотреть возможность встречи с руководством на местах. — Понятно. Нам нужен кто-то, кто имеет связи в районе и может хранить тайну. К какому времени, сэр? Он быстро соображает, — с улыбкой подумал генерал фон Зеттюр. Он собирался доставить массу неприятностей полковнику фон Лергену, который кивал головой, будто все уже было у него в голове. Но у него не было выбора. — В начале следующей недели. — Г-Генерал? — Но сегодняшняя пятница осталась невысказанной в недоумении Лергена. Зеттюр позвонил ему в конце рабочего дня и приказал сделать приготовления к началу понедельника. Конечно, он был сбит с толку. Но Зеттюр настоял на строгом приказе и одарил Лергена твердым взглядом, который говорил: “Ну и что?” Они были на войне. В военное время необходимость превосходит все остальное. Для офицера Генерального штаба выполнение своих воинских обязанностей со всей возможной поспешностью было священным долгом. — Извините, но, пожалуйста, подготовьте все. Если понадобится, вы можете проработать обслуживающий персонал корпуса до мозга костей. В любом случае, у нас мало времени. Вы свободны. — Да, сэр. Немедленно. ОДНАЖДЫ В СЕНТЯБРЕ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ОКРАИНА СТОЛИЦЫ СОДРУЖЕСТВА, ЛОНДИНИУМ. Обязанности разведывательного управления в военное время были разнообразны и включали обмен и анализ информацией с соответствующими национальными агентствами, а также сбор необработанных данных. Даже просто сбор разведданных: военных, экономических, политических, общественных, технологических и так далее, превратился в разделенный мир, где только эксперты могли отличить зерна от плевел. Хаос, хаос и еще раз хаос. Не так-то просто было высеять драгоценные камни из груды камней. Даже методы сбора были сложной смесью радиоэлектронной разведки и человеческого интеллекта. Хотя бюджетные ограничения были сняты во время войны, разведывательные службы были далеко не полны наличности. Им придется сделать все, что в их силах. Даже просто умиротворение глав каждой группы, которые были убеждены, что их собственная секция является наивысшим приоритетом и заслуживает наибольшего количества денег, было борьбой само по себе. По-видимому, у всех сотрудников разведки есть ”сильные” личности... Найти кого-то, кто будет сотрудничать, было почти невозможно. Даже небольшое столкновение между разведкой и Министерством иностранных дел не могло не расстроить его желудок. Но руководитель Разведывательного управления Содружества, генерал-майор Хаберграм, полагал, что должен принять это как должное. До сих пор ему это удавалось. Он искренне верил, что постоянные усилия по регулированию в конечном счете принесут свои плоды, и из-за этого, мало-помалу, он начал видеть результаты. В настоящее время усилия радиоэлектронной разведки по сбору военной информации шли нормально. Их подходы к идентификации противника, глушению помех и взлому кодов давали результаты, на которые никто не мог пожаловаться, за исключением того, что они чрезмерно расходовали бюджет. И даже с точки зрения человеческого интеллекта они усовершенствовали все свои методы наблюдения. Хотя на имперской территории было столько же проблем, сколько и раньше, они охватили бывшую Республику. Они имели общее представление о передвижениях частей имперской армии, разбросанных по всем регионам. Даже хитрый промысел по сбору разведданных на южном континенте был решен, когда они послали агента-взломщика. Это был старик, который ворчал и посылал жалобы, но был неожиданно настойчив. Он организовал несколько рейдов, пусть и небольших по масштабам, на вражеские линии снабжения и сеть контактов кочевников выстраивалась по графику. В обозримом будущем Хаберграм может оставить все на его усмотрение, и у него не будет никаких проблем. И все же, нужно добавить. Это был неадекватный бюджет, внутренние и внешние споры, бюрократические препирательства между секциями. И в довершение всего, вместе со всем прочим, правдоподобный вопрос о том, не проник ли крот в их организацию, преследовал его каждую ночь. Генерал Хаберграм уже давно страдал, как генеральный директор компании, которая вот-вот обанкротится. И кроме того, помимо проблемы с кротом, единственной безнадежной проблемой, которая постоянно преследовала его с тех пор, как началась война, что-то еще превратилось в проблему настолько сложную, что справиться с ней было практически невозможно. — Бюджет, но и просто человеский ресурс. Разведывательное управление так недоукомплектовано. С такой скоростью мы просто... Ему не хватало людей. Ему хотелось затянуться сигарой и пожаловаться на отсутствие способных людей. И дело было не только в персонале. Кроме того, им отчаянно не хватало руководителей и руководителей высшего звена. Но, хотя разведка столкнулась с серьезной нехваткой людей с самого начала войны, строго говоря, они не были недоукомплектованы в самом начале. Как только они погрузились в военное время, они стали полностью отсутствовать. На то было две причины. Одним из них было истощение из-за военных смертей. Было огромной ошибкой посылать оперативные группы, составленные из старых рук, на совместные операции с Союзом Антанты и Республикой. Все они были атакованы специальным подразделением из Рейха, идентифицированным как 203-й воздушный магический батальон. Ущерб, нанесенный потерями их бесценных ветеранов, был огромен. По мере того как они восстанавливали организацию, обучали персонал и восстанавливали свою сеть, неоспоримой истиной было то, что он не мог достаточно сожалеть об тяжелой потере. Имперская армия вышла, размахивая оружием, как раз вовремя. Даже генерал Хаберграм, хотя он и не хотел подозревать своих подчиненных должен был думать, что в их организации скрывается крот. Имперская удача слишком долго держалась, чтобы это могло быть простым совпадением. Проблема была в том, что он еще не успел ухватить эту тварь за хвост. В тот момент, когда он найдет бесстыдного крота, он намеревался убить его немедля. Все это было более чем достаточной головной болью, но его страдания усугублялись тем, как армия и флот обращались с оставшимися людскими ресурсами. Вторая проблема заключалась в том, что все ветераны-агенты, взятые взаймы у армии и флота, были возвращены обратно. — Черт! Я не могу поверить, что они могут подставить своих собственных союзников… Армия и флот заявили, что перебрасывают весь свой личный состав на передовую, и отправили его обратно. Хаберграм с удовольствием поделился бы с ними своими мыслями. — У нас нет таких надежных людей, как те, что нужны для работы в разведке. Логика имела смысл. Но чтобы потом вот так забрать их всех силой... Разведывательное управление было в руинах. Благодаря двойному удару как врагов, так и союзников, возникла острая нехватка опытных агентов. В результате почти сразу после начала войны разведка была практически выведена из строя из-за серьезных потерь. Неприятно, но беспорядочные кадровые перестановки вызывали проблемы с охотой на кротов. Как будто отсутствие кого-то, кому можно было бы доверять, еще не привело его в тупик. Хотя сверх конфиденциальный секрет, что они взломали шифр имперской армии, не просочился, все остальное просочилось. Он не мог не содрогнуться. Нет, учитывая небрежное состояние их антишпионских усилий, не было бы ничего странного в том, что даже сверхсекретная разведка могла просочиться в любое время. И даже в этих трудных обстоятельствах запросы на разведку продолжали поступать. Министерство иностранных дел просило “срочно провести обзор отношений сотрудничества между Империей и другими странами.” Министерство снабжения отдало строгий приказ расследовать “планы имперской армии по коммерческим рейдам.” Управление Адмиралтейства буквально кричало им, чтобы они получили “все виды военной разведки о подводных лодках имперского флота, а также о местонахождении их флота.” А что касается военного министерства, то оно каким-то образом ухитрялось требовать подробностей о “состоянии как имперских, так и федеральных сил на востоке.” Это был Кабинет министров, поэтому каждый министр интересовался своими собственными интересами и сферами юрисдикции. Конечно, генерал Хаберграм понимал, что это одновременно и важная работа, и патриотический долг. — И как государственный служащий, Я уважаю решение. — Но он был вынужден сокрушаться. Каждая секция была убеждена, что их запросы должны быть наивысшим приоритетом в этом национальном кризисе, и они не колеблясь упрямо настаивали на определенном порядке вещей. Если возможно, он хотел бы сотрудничать. Но сейчас ему хотелось кричать, что у него недостаточно людей. Даже если бы он позвал надежных людей, прошедших проверку, ответа не последовало бы. Строгий приказ Комитета обороны Содружества состоял в том, чтобы сделать все возможное с тем, что у него было. Ему захотелось обхватить голову руками. Нет, это все, что он мог сделать. Он даже не мог послать на континент разведчиков, потому что у него их не было. Вот почему был предложен план обучения пополнения и превращения их в настоящую боевую силу. С точки зрения логики, ответ был разумный, если закрыть глаза на социальную тенденцию многообещающих молодых новичков, добровольно идущих на фронт. Сам генерал Хаберграм происходил из знатной семьи. Он знал, их чувства. Как один из их предшественников, он не чувствовал никакой теплоты при проявлении благородства. Когда юноши покинули колледж, чтобы добровольно отправиться на родину, он мог только склонить голову в знак уважения к их решимости и целеустремленности. Если и была какая-то проблема, которую он не мог не заметить, так это то, что решимость молодых людей, предлагающих себя за свое Отечество, была слишком упрямой. Когда все блестящие студенты добровольно поступали в армию, для выполнения своего благородного обязательства, они подавали заявки в воздушные части, магические части, службу в военно-морском флоте или на фронтовую службу в наземном подразделении и так далее. Вывод был ясен. Их не интересовала служба в тылу. Чем более выдающиеся и патриотичные, тем более упорные и способные — именно таких качеств требовалось разведывательному управлению, тем больше вероятность, что они захотят встать во главе корпуса в качестве командующего фронтом или офицера воздушных или магических сил. Умственная стойкость, чтобы не бежать на службу в тыл, была похвальна. И, по правде говоря, генерал Хаберграм был о них очень высокого мнения. Их решимость была достойна восхищения. Но он также от всего сердца желал, чтобы они уступили ему, как руководителю разведки, которая сделала свою базу в тылу. Естественно, они не могли публично призвать к увеличению числа сотрудников разведки. А из-за системы подбора кадров, которые имели дело с конфиденциальной информацией, они не могли открыто просить людей, желающих служить в разведке. Когда они обращались к кому-то, они должны были делать это под открытым именем и с определенной целью. Поскольку их личности были засекречены, призывы на военную службу обязательно заканчивались призывом офицеров тыла для Военного министерства или Адмиралтейства. Из-за этого, им было очень тяжело найти перспективных сотрудников. Армия и флот не отпустят по-настоящему хороших офицеров. Таким образом, у них не было выбора, кроме как обратиться к отдельным лицам по одному... Но когда вы приглашаете талантливого, патриотичного человека с сильным чувством ответственности попрощаться с подчиненными, которыми они руководили, и делать канцелярскую работу в Военном министерстве или офисе Адмиралтейства, вы должны быть благодарны, что не получаете по зубах. — Видимо, кто-то однажды даже спросил. — Вам нужно, чтобы офицеры бросили своих друзей на передовой и ушли в тыл? — И они не ошибаются. Проблема, мучившая всех вербовщиков, заключалась в том, насколько чистыми были молодые люди. Хотя они восхваляли благородный дух юношей, они были в настоящем затруднении. В конечном счете они решили сосредоточить свои усилия на вербовке офицеров-инвалидов, которые были отстранены от службы в зоне боевых действий из-за своих ранений. Высшие таланты часто вставали снова с неутомимым духом. Офицеры, которые добровольно вернулись после ранения в бою и все еще хотели сражаться, стали чрезвычайно способными сотрудниками разведки. Генерал Хаберграм был уверен, что они стоят больше, чем их вес в золоте. Но из-за особенностей их внешности он не решался посылать их в поле в качестве шпионов. Не то чтобы военные-инвалиды были редкостью, но в нейтральных или враждебных странах он старался не привлекать к себе внимания… — Может быть, нам стоит начать вербовать женщин в качестве агентов? Он понимал, что если бы военные на вражеской территории были полностью мобилизованы, то женщины могли бы на самом деле выделяться меньше. Все взрослые мужчины были призваны в армию и отправлены на фронт. И еще одним важным моментом было то, что взрослые женщины начали занимать в тылу общие трудовые должности. Это было неплохо отметить. — Хм, но когда дело доходит до того, что женщины прыгают с парашютом на вражескую территорию… Одобрят ли это Генеральный штаб и Уайтхолл*? Ну, поскольку это секретная операция, я, вероятно, мог бы действовать по своему усмотрению, но… Существует ли опасность того, что они будут использованы врагом в своей пропагандистской войне? Учитывая политическую неразбериху, которая возникнет, если один из них будет схвачен, делать это в одностороннем порядке было большим риском. Чем больше он думал об этом, тем больше вещей, казалось, нужно было обдумать. Растущая рабочая нагрузка и сокращение разведывательного персонала… — Все идет не так, как тебе хотелось бы. Генерал Хаберграм раздраженно постучал пальцем по столу. Ощущалась нехватка необходимых разведывательных кадров. И все же объем работы быстро увеличивался. Может, он и был джентльменом, но все равно проклинал свое положение. Но, видимо, отсутствие времени на раздумья было лишь частью войны. В комнату уже заглядывал подчиненный чиновник с небольшой горой бумаг в руках. Он со стуком положил документы на стол. Вот это да! — Не имея времени впасть в отчаяние, он потянулся за ручкой и тут кое-что понял. Его подчиненный держал в руке конверт. — Прошу прощения, сэр. Это срочно из Комитета обороны Содружества. — Из комитета обороны? Циркуляр с вызовом?” Подумав о том, как редко можно получить повестку, он вскрыл конверт и просмотрел его содержимое. Затем он исправил свою ошибку. — Нет, это просьба, чтобы я присутствовал на собрании. Такое случается не часто. Чтобы сотрудник разведки присутствовал на совещании, на котором будут составлены официальные протоколы? — Он хотел спросить, о чем думает премьер-министр. И все же приказ есть приказ. И у него не было ни причины, ни способа не подчиниться приказу, который нужный человек давал по соответствующим каналам. — Там сказано, что завтра я должен присутствовать на совещании по обороне Содружества. Официальный запрос из канцелярии премьер-министра. Я сейчас очень занят, но спорить не могу. Убедись, что для меня приготовлена машина. Но на самом деле ему было интересно, что скажет ему премьер-министр.

1. Имеется ввиду Англия в колониальном веке. 2. Талидомид — седативное снотворное лекарственное средство, получившее широкую известность из-за своей тератогенности, после того, как было установлено, что в период с 1956 по 1962 годы в ряде стран мира родилось по разным подсчетам от 8000 до 12 000 детей с врожденными уродствами, обусловленными тем, что матери принимали препараты талидомида во время беременности. 3. Улица в центре Лондона, название которой стало нарицательным обозначением британского правительства.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Странная дружба. Часть 2

ОДНАЖДЫ В СЕНТЯБРЕ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СТОЛИЦА СОДРУЖЕСТВА, ЛОНДИНИУМ. УАЙТХОЛЛ. На совещании по обороне Содружества… Одного взгляда на высокопоставленных чиновников было достаточно, чтобы оценить ситуацию в Содружестве. Пепельницы были забиты окурками сигар. Люди из армии и флота, даже не пытались скрыть свою усталость. Ряды бюрократов, которые выглядели слегка больными. Совершенно измотанные государственные служащие. Единственным среди них, у кого было много румян на лице, был человек, похожий на бульдога, который научился сидеть. Следует ли считать его высокомерным или описывать как заслуживающего доверия человека, полного боевого духа, зависит от вашей точки зрения. Это был первый подданный Его Королевского Величества, руководитель совещания по обороне Содружества, сам премьер-министр Чурбул. — Премьер-министр надеется, что боевые действия переместятся на Восточный фронт. С измученными лицами все присутствующие повернулись к почетному месту. — Если бы! Тогда нам не придется страдать. — Все кричали про себя, и это было ясно. Даже генерал Хаберграм сочувствовал им. — Если понадобится, я заключу союз с самим дьяволом, но что такого ужасного в том, чтобы говорить о чем я думаю? Я был бы рад, если бы эти два дьявола поссорились между собой. — Премьер-министр Чурбул говорил смело, но без претензий. В этом была его сила. Хотя он был сумасшедшим военным психом, он был упрямо против Империи. Или он был экспансионистским поджигателем войны, который с гордостью нес упрямые империалистические принципы Содружества. Его называли по-разному, но в любом случае в политических кругах Содружества о Чурбуле говорили именно так. Его даже принято было называть бульдогом. — Значит, вы очень набожны. — Ах, наконец-то готовы прогибаться? Будут ли они странными любовниками, или он набожный человек, но терпимый к ереси? По-видимому, даже окольные гадости, произносимые в виде шуток, не могли пробить его толстую кожу. — Не стоит меня так хвалить, джентльмены. И хватит болтовни. Нам нужно время и силы, чтобы защитить нашу Родину. Если вы позволите неприятностям просто пройти мимо вас, это не будет иметь большого эффекта. Просто удивительно, что у этого человека стальное сердце. — Очень хорошо. Я доложу о нашем текущем состоянии. Представитель министерства авиации, казалось, испытал некоторое головокружение, перед тем как встать, и продолжить читать краткий обзор их боевой обстановки. Столкновения с атакующим имперским воздушным флотом и магическими подразделениями были более масштабными, чем можно было себе представить. — Уже произошло несколько крупных воздушных сражений, но Королевскому воздушному флоту удалось сохранить превосходство в воздухе. Перехват боев с противником в южной части материка был само определение интенсивного. Большинство врагов прибыли с авиабаз в бывшей Республике. — Как иронично, что падение Республики должно было вернуться и насолить нам. Тем не менее, обнадеживало то, что их воздушный экран все еще функционировал. Как раз в тот момент, когда генерал Хаберграм собирался сбросить груз с плеч, думая, что может расслабиться… Прервал его человек, который, казалось, страдал от боли в животе — глава министерства авиации, генеральный инспектор воздушного флота. — Как генеральный инспектор, позвольте мне добавить одну вещь. В настоящее время мы ускоренно истощаем наши сбережения. Разориться — вопрос не “если”, а ”когда”. — А если конкретнее? — Мы наблюдаем быстрый рост истощения самолетов, личного состава флота, а также сил поддержки и помощи магам. Мы спешим заполнить пробелы добровольческими отрядами беженцев и студентов-добровольцев, но… Потеря ветеранов, и их замена неопытными войсками — это была точно такая же дилемма, с которой генерал Хаберграм столкнулся в разведке. Как только он осознал ситуацию, то не смог сдержать шока. Авиационные подразделения получают преференции, и у них все еще есть проблемы? — Когда он увидел график потерь на доске, его глаза широко распахнулись. У них было около двух тысяч воздушных войск. Они уже потеряли более двухсот пилотов. Кроме раненых, почти половина из них покинула фронт. Во многих случаях было неясно, смогут ли они вернуться. Тем не менее, они прилагали усилия, чтобы сохранить свою боевую силу. Министерство авиации сумело пополнить личный состав, ушедший с фронта, молодыми людьми, похищенными из разведки Хаберграма. Но, все, что у них было — подсчет людей. Было бы невозможно ожидать боеспособности пилотов. Завершившие свою подготовку до начала войны, и те, кто получил срочное образование, разница колоссальная . — Простите, разрешите мне сказать? Это бои за защиту воздушного пространства над материком. Любой, кто получает удар, должен быть в состоянии приземлиться, а затем снова подняться. Не кажется ли вам этот уровень потерь немного странным? Ответ на этот вопрос был еще одним поводом для головной боли. — Есть две проблемы. — Объясните. — Во-первых, даже если их сбивают, пилоты не хотят использовать свои парашюты… — Почему? — На днях приземлилось несколько имперских воздушных магов. Вы это помните? — Верно — специальное подразделение, которое прибыло, чтобы спасти некоторых заключенных или что-то в этом роде, я полагаю? Большинство людей, присутствовавших на собрании, не знали об этом, но генерал Хаберграм и некоторые другие знали, что монстры, которые провели рейд, были 203-м воздушным магическим батальоном. Они были подразделением, подчинявшимся непосредственно Генеральному штабу имперской армии. Зачем им посылать такое ценное подразделение на спасательную операцию? И почему такой козырь, идентифицированный как принадлежащий Генеральному штабу, развернут на Западном фронте вообще, даже для воздушного магического боя? Какое-то время различные агентства Содружества обсуждали вопрос, но теперь они знали ответ. — Полиция вступила в бой с вражескими солдатами, которые спустились вниз. Эта информация передавалась по кругу и превращалась в слух о том, что вражеские солдаты спустились вниз. Затем неоднократно сообщалось, что они были одеты в нашу форму, и теперь ошибочные атаки на наших собственных катапультировавшихся пилотов не прекращаются. В военное время сплетни распространяются, как микробы. Так почему же слух о том, что на гражданскую полицию напал имперский спецназ, не распространился? К тому времени, как они поняли это, слухи распространились, как лесной пожар, и пабы вокруг города были полны ими. Так что все могли просто видеть это: вражеские солдаты сыплются с неба дождем. Значение прецедента, запечатленного в сознании граждан, было ужасным, но армия Содружества не осознавала этого, пока не стало слишком поздно. — Кроме того, с тех пор, как добровольный пилот прыгнул с парашютом и был атакован и убит из-за языковых проблем, пилоты все говорят, что если они будут сбиты, то скорее умрут в небе… — Постарайся исправить ситуацию. Срочно! Почему вообще мы среагировали с таким опозданием. Трагедия, которая вызвала вздохи у всех присутствующих. Беженец, который добровольно вызвался сражаться за Содружество, был атакован гражданским лицом в патриотическом безумии, как только он приземлился на землю Содружества. Даже выпускники государственных школ были избиты в тот момент, когда они приземлились, и были бы в опасности, если бы они не предоставили идентификацию. Они не могли рассчитывать на повышение боевого духа пилотов, если бы подобные истории ходили повсюду. К тому времени, когда они обнаружили пилотов, умирающих в своих самолетах, было уже слишком поздно.Такой грязный ход, что генерал Хаберграм почувствовал себя обманутым. — Так в чем же еще проблема? Премьер-министр нажал на кнопку, и Хаберграм догадался, каков будет ответ. — Нам не хватает ремонтных войск и другого закулисного персонала. Производственные мощности увеличились вместе с быстрым расширением наших авиационных подразделений, но существует слишком много типов самолетов, и ремонтные бригады не были расширены, чтобы идти в ногу со временем. Представители министерства авиации один за другим протестовали против суровой действительности. Жалкие трудности, с которыми столкнулись Королевские ВВС, были невероятно тяжелыми. — В результате будет трудно избежать снижения темпов нашей работы… — Мы также получили обратную связь от авиационных подразделений. Они говорят, что в последнее время у них слишком много проблем с двигателями. Когда они смотрят беспристрастным взглядом, есть проблемы с обслуживанием, да, но основная проблема — плохое производство. — Ничего не поделаешь. Мы из кожи лезем, чтобы расширить производственные линии. Мы почти подошли к моменту, когда нам придется начать использовать мобилизованных работников с небольшим опытом работы… Обычно любые жаркие дебаты между чиновниками включали в себя неопределенную игру обвинений. Но это ворчание с безжизненными голосами и граничащими с беспечными взглядами, которые говорили — это не вина моей дивизии. Это можно было назвать только кризисом низких стандартов. Когда он взглянул на почетное место, премьер-министр вздохнул. — Давайте предположим, что наши заморские колонии — друзья. Так вот, у нас много друзей. А как насчет того дьявола, с которым мы только что заключили сделку? Как много они сделают для нас? — Я думаю, что бой будет очень тяжелый. Служащий, которого мы послали, говорит, что из-за предыдущих политических проблем структура армии Федерации намного слабее, чем ожидалось. — Уверен, что они не могут быть такими же плохими, как Дакия. — Думаю, нет. Представитель военного министерства ответил, что они не так уж и разочаровывают, но весьма туманно. Ну, конечно, он был расплывчатым. Сам Хаберграм докладывал Военному министерству о положении дел в Федерации. Результаты обследования, проведенного по просьбе армии, были ужасны. Даже оптимистическая или, возможно, “чрезвычайно оптимистичная” оценка говорит о том, что более половины их офицеров не имели опыта. Высшие чины генералитета полностью развалились из-за многолетних чисток. Персонал был в полной растерянности. Воздушные и магические отряды, игравшие столь важную роль в современном бою, полностью развалились из-за классовой борьбы или чего-то подобного. Хотя их спешно собирали заново, все их снаряжение было ужасно старым. Что касается вооружения сухопутных войск и артиллерии, то они держались на должном уровне, но, поскольку донесения за донесениями говорили, что сухопутные войска безнадежно сотрудничают друг с другом, ситуация была мрачной. Даже если он не был таким жалким, как Княжество Дакии, Хаберграм имел полное представление о том, как плохо обстоят дела в армии Федерации. — Но от тяжелого боя никуда не деться. В конце концов, они не в состоянии использовать свое численное превосходство… — Какая потеря времени. — Даже если так, они принимают на себя основную тяжесть имперских сил. Указывалось, что Восточный фронт становится главным боевым полигоном. Ну, Империя беспокоилась о своих военно-морских силах, а Содружество беспокоилось о своих сухопутных войсках... Федерация и Империя были связаны по суше, поэтому они столкнулись в огромной степени, в то время как Содружество и Империя продолжали вести воздушные бои над разделяющим их проливом. Откровенно говоря, имперская армия делала упор на Восточном фронте. — Если бы мы могли укрепить их, возможно, мы смогли бы снять часть давления воздушных боев. — Но как именно? Интерес премьер-министра Чурбула был задет, но в ответ на его вопрос армия дала ответ, который заставил бы страдать всех, кроме нее самой. — А как насчет развертывания воздушного подразделения? Вдобавок к открытию северного маршрута, на который надеется Федерация, мы могли бы создать объединенный отряд защиты транспортного маршрута. — Флот решительно выступает против предложения армии. — Военно-воздушные силы тоже. Неужели вы не понимаете, в каком положении находится наша оборона на материке? Неудивительно; для той стороны, которая получала совет, он, должно быть, был неприятен. Это слово ясно указывало на то, что они не отступят. Какое отношение со стороны военно-морского флота и военно-воздушных сил, когда они смотрят на армию! — Прошу прощения, но могу я спросить, почему? В ответ на вопрос разочарованного армейского представителя они оставили его в покое. — Как вам, несомненно, известно в армии, создание единой цепочки командования часто приводит к неприятностям. Нам не нужно из кожи вон лезть, чтобы работать сообща — плевались высшие чины флота, как будто это была идея совместного плана, с которой они не соглашались. Тем временем представитель ВВС молча достал бумажник и перевернул его. Его выступление, когда он постучал по нижней стороне, показало, что ни один жалкий Пенс не выпадет. Смысл обоих их действий был ясен. — Неужели так трудно сотрудничать с Федерацией? — Вмешался премьер-министр Чурбул, не в силах просто стоять в стороне. — У наших ВВС нет средств для такого предприятия. — С точки зрения военно-морского флота, наши доктрины и структуры слишком различны. Офицеры, служащие там, и офицеры связи говорят, что в настоящее время лучше просто поддерживать некоторую степень контакта. Военно-воздушным силам некого было послать. Военно-морской флот, возможно, и сумел бы сколотить целое подразделение, но он не собирался этого делать. И неудивительно, учитывая, что флот Федерации даже не был готов к операциям в прибрежной воде. Мысль о том, чтобы отказаться от своей основной обязанности по обороне материка ради миссии снабжения в воздушном пространстве под контролем противника, не волновала их. — Все просто не пойдет по-нашему, да? кто-то пробормотал что-то невнятное, и все взялись за сигары, стараясь не обращать внимания на неловкое молчание. Давая комнате в ее пурпурной дымке прогноз погоды, она была постоянно затянута облаками, как небо Содружества осенью. Они не могли не чувствовать себя мрачными. — И что же? Как насчет наших дорогих колонистов? Готовы ли они послать нам что-то помимо добровольных сил? — Определенно нет. Общественное мнение категорически против вступления в войну. В конференц-зале раздался не один раздраженный щелчок языком. Это было так же, как те гордые люди Содружества неохотно искали помощи… Если публика бушевала против предоставления поддержки, прикусить сигару было недостаточно, чтобы помочь им вынести это… — Может ли Империя вмешиваться в их мнение? — Генерал Хаберграм, ваш ответ? На вопрос ведущего все взгляды устремились на него. Все хотели знать ответ. — Значит, ситуация такова, что они отбрасывают свою официальную незаинтересованность? Должно быть, они действительно многого ждут от колонистов. К сожалению, у Хаберграма были для них только плохие новости. — Честно говоря, влияние Империи недостаточно велико, чтобы считаться значительным. Косвенный способ выразить ответ. Поскольку у него не было четких доказательств, это было отчасти предположением, но не было даже никаких признаков того, что маневры общественного мнения в Империи имели единую политику. Едва, возможно. Только люди в посольствах, как это обычно бывает на дипломатических аванпостах, вели борьбу за гласность в нейтральных странах. И это действительно сводилось к индивидуальному мастерству. У него не было ощущения, что идет организованная пропагандистская кампания. — Их местный эквивалент Министерства иностранных дел Империи действует. В этом смысле мы не можем сказать, что Федерация вообще не вмешивается, но их усилия не могут иметь большого значения. — Но почему? Тайные разведывательные операции не являются чем-то неслыханным. Они очень хитрые. Разве Империя не могла все время влиять на общественное мнение? — Попытка на 100 процентов отрицать потребовала бы доказательств дьявола. Но, пожалуйста, вспомните традиционную позицию Империи по отношению к иностранным партиям. Это не та нация, которая придает огромное значение общественному мнению. Люди на Земле, вероятно, те, кто принимает решения. Раздалось “тьфу” — несколько присутствующих, должно быть, напряглись при упоминании о том, как ужасно Империя вела себя в дипломатии. Зарождающаяся военная мощь была продуктом современной эпохи, совершившей новаторские достижения во многих сферах-технологической, производственной, экономической, военной и так далее. Но по какой-то причине, а может быть, именно по этой, Империя была неспособна понять тонкости дипломатии. — Мировоззрение имперского правительства — чистый идеализм. Мы говорим о людях, которые верят, что разум правит миром. Я бы не удивился, если бы они списали участие Единых Штатов в войне на то, что не могли понять выгоды от этого. Самонадеянность думать, что — мир должен быть именно таким вот — почему крупные развивающиеся страны, которые еще не потерпели неудачи, так часто делают неверные шаги. Но независимо от того, как чувствовали себя власти в Единых Штатах, общественное мнение действительно отрицательно относилось к вмешательству. В этом смысле вполне естественно, что Империя ослабила свою бдительность. Величайшим союзником имперского правительства была воля народа. — Значит, этот негатив — воля народа? — Да, Господин Премьер-Министр. К сожалению, жители Единых Штатов хотят держаться подальше от войны. Он говорил бесстрастно. Давать плохие новости эмоционально было неприятно. Любые огорчительные новости следует сообщать как можно более объективно. — Как невероятно неудобно. Мне бы очень хотелось втянуть их в это дело… — Думаю, для этого нам понадобится некоторое время. Министерство иностранных дел и Министерство средств массовой информации в настоящее время разрабатывают план пропаганды военного времени. Мы стремимся поразить интеллигенцию, независимо от того, левая она или правая. — Я надеюсь, что союз с этими дьяволами принесет нам какую-то пользу. Думали ли они о плюсах и минусах принятия коммунистов в союзники? Несколько человек кивнули с неопределенными комментариями, которые донесли до всех, насколько проблематичным был коммунизм. Но как много они на самом деле понимают? — Генералу Хаберграму ничего не оставалось, как критически пожать плечами. Настоящая проблема коммунистов заключалась в их способности размножаться и проникать. Они просачивались, как пехотинцы, через какую-нибудь дыру, и не успеешь оглянуться, как их уже будет целое гнездо. Ну что ж — тут Хаберграм горько усмехнулся — мы можем беспокоиться обо всем этом после того, как выиграем войну... — Во всяком случае, у нас сейчас много проблем. Мы должны выиграть время. И к тому же я не хочу истощать наши боевые силы. — Тогда, возможно, северный маршрут, о котором мы говорили раньше, все-таки хорошая идея Премьер-министр и посредник вернули план к строительству линии снабжения Федерации. Учитывая, насколько эффективны морские пути для транспортировки, идея была неплохая. Но, с оговоркой, что наземные, морские и воздушные силы должны были выбрать людей, чтобы сделать это. — Господин Премьер-Министр, как мы уже сказали… — Подожди. — Чурбул поднял руку, чтобы успокоить представителя флота, и сделал предложение спокойным, информированным тоном. — Я понимаю, что мы находимся в чрезвычайно трудной ситуации, когда нам приходится туго на кораблях. И именно поэтому… Я хочу предложить добавить гражданские суда к конвоям. Гражданские суда? Предложение, от которого все невольно склонили головы набок. План был явно опасен. Страховые компании определенно откажутся от контрактов. Трудно было представить себе, что какие-либо корабли, кроме тех, которые они уже реквизировали, направятся по северному маршруту. По крайней мере, не обычные… — Позвольте мне уточнить один момент. — Один из сотрудников Министерства иностранных дел, до сих пор хранивший молчание, тихо произнес. С командованием специализацией Содружества, тройной дипломатией, его ум был самым точным определением остроты. — Сюда входят корабли из нейтральных стран? Вопрос казался неприметным, но его значение было очень важным. Если они добавят в конвой корабли нейтральной национальности... не может ли произойти “серьезный инцидент?” Вот почему все ждали ответа премьер-министра Чурбула, затаив дыхание. — Неужели он хочет, чтобы произошел такой случай? — Ну, все, что я могу сказать, то, что в долгосрочной перспективе это вполне возможно. Конечно, вначале я намерен продвигаться вперед на наших собственных лодках. Но возможно, транспорт станет редким. Мне просто трудно ответить на гипотетический вопрос. — Ха-ха-ха. Да, как скажете, сэр. Его ответ был двусмысленным. Он не отрицал, но и не утверждал. И все же те, кто знал обычаи Уайтхолла, понимали то, что не было сказано. Поскольку он не отрицал этого, премьер-министр определенно сделал бы это, если бы возникла такая необходимость. — Джентльмены, дайте мне этот злой смех. Это не школьный зал. Давайте вести эту войну серьезно. Премьер-министр со своими косвенными замечаниями, должно быть, решил добиваться государственного переворота до последнего. Поэтому никто не удивился тому, что он сказал дальше. — А теперь давайте рассмотрим нашу политику. Мы оставим воздушные бои на Западе только для перехватов. Если мы это сделаем, то некоторе количество имперских солдат может отправиться на Восточный фронт, верно? Между тем, наша главная цель будет состоять в том, чтобы заставить колонистов присоединиться к нашей стороне. — Если мы будем тянуть слишком долго, Федерация может не выдержать. — Мы разберемся, когда придет время. В идеале, они нокаутируют друг друга. Конечно, хуже всего было бы, если бы Империя выжила. Поэтому я хочу измотать их обоих. Премьер-министр слегка усмехнулся; эти комментарии, должно быть, были его настоящими мыслями по вопросу. И все же большинство присутствующих, вероятно, безоговорочно поддержат его. Если прольется кровь, лучше пусть это сделает молодежь какой-нибудь другой страны, чем их собственная. Прежде всего, для Содружества было бы совершенно фантастично, если бы раздражающая Империя и столь же раздражающие коммунисты уничтожили друг друга. — У меня есть одно предложение. В знак дружбы с Федерацией давайте выделим добровольческое подразделение Единых Штатов и несколько морских магов для охраны Северного маршрута… — Какое добровольческое подразделение Вы имеете в виду? — Они из Союза Антанты. Я думаю, что как в военном, так и в политическом плане, а также с точки зрения пропаганды, отправка некоторых подразделений была бы разумной. Министерство иностранных дел до этого момента вело себя довольно тихо, но их объяснение придавало вес пропагандистской войне. Откровенно говоря, это было предложение, которое полностью игнорировало военную практичность. — А что думает флот? — Мы против. — Против? — Цель прекрасная. И дело не в том, что я не понимаю цели. Если говорить прямо, то нам не хватает этого самого критического метода. Это была не та операция, ради которой оперативники с радостью рисковали бы жизнью. С хмурыми лицами, которые носили представители флота, было впечатляюще, что они приняли цель как действительную вообще. — Вы хотите сказать, что мы не можем послать войска для охраны маршрута? — У нас и так заметно не хватает кораблей сопровождения. Если нас попросят еще раз отступить, наши усилия по сопровождению на море могут потерпеть неудачу. — Что? Даже под строгим взглядом и тоном премьер-министра Чурбула ответ военно-морского флота не изменился. Это никак не могло измениться. — Господин премьер-министр, я уверен, что вы помните, как было в те дни, когда вы были Первым Лордом Адмиралтейства… — Если это то, о чем ты говоришь, то я помню, что можно было захватить достаточно разрушителей. — Ответа флота — нет. Общее количество эсминцев уже с трудом выдерживает повышенную скорость истощения, и если основной флот не имеет эскорта, то… — Именно. Это может помешать флоту или борьбе с подводными лодками. — Есть одна вещь, о которой я хотел бы спросить. Имперские субмарины уже пробираются туда, но что делают наши — дремлют?.. — При всем уважении, есть разница между Империей, континентальным государством, и нами, морским государством! Пожалуйста, примите во внимание тот факт, что мы зависим от морских торговых путей и Империя уже отрезана от них! — Если ты так много понимаешь, то должен знать, насколько ненадежны наши торговые пути, верно? Представитель видел, к чему клонится разговор, но премьер-министр Чурбул не дал ему времени скрыть свою ошибку. — Чтобы защитить такой важный торговый путь, нам нужны эсминцы. Пока мы не сможем производить их массово, забирайте их из флота. Используйте морских магов, чтобы помочь в борьбе с подводными лодками. Атмосфера была наполнена волей, исходящей от всего тела премьер-министра. На мгновение флотские офицеры были почти поглощены им, но затем все они подняли свои голоса, чтобы возразить. — Господин Премьер-Министр! Что угодно, только не это! — Пожалуйста, подумайте еще раз! Эсминцы флота — элитные истребители в решающих сражениях флота! Если вы бросите их в битву на истощение, мы никогда не сможем уничтожить вражеский флот! Это были голоса людей, знавших море. Но они, казалось, забыли, где находятся. — Заткнулись! Один крик. Спор разрешился слишком легко в тот момент, когда премьер-министр рявкнул на моряков, но те не ответили. — Содружество не может продержаться и дня без морских торговых путей! Такова была судьба морской нации. Они должны были пересечь воду, чтобы выжить. Все, что требовалось для их существования как государства, находилось в чужих землях. Если они чего-то хотели, им оставалось только перенести это через море. Независимо от того, были ли они за или против этого, Содружество не могло существовать отдельно от моря. — Разве не для этого существует флот? Если это не так, то мы можем позволить нашим морским дамбам сгнить! Посмотри, какой он сильный! Какой враг осмелится бросить нам вызов? Какое мне дело до решающей битвы флота, которая может никогда не состояться?! Выжить завтра! Это наш приоритет!.. — Понятно. Не было никого, кто не мог бы посочувствовать позору поклонившихся морских владык. Подчиненные будут проклинать их. Северные моря были бурными. Конечно, никто не был бы счастлив, если бы их подразделение разбили и отправили в такое место. Их сердца, вероятно, останутся устремленными к решающей битве флота. Но как только главная цель была решена, государство должно было без промедления осуществить свой большой план. — Мы можем двигаться дальше? В таких условиях, сколько сил флот может направить на северный маршрут? Имейте в виду, что мы должны ожидать некоторых потерь. — Если мы пошлем группу высокоскоростных транспортных кораблей, то сможем ограничить время пребывания в опасных водах. И я думаю, что флот Метрополии может предоставить высокоскоростные эсминцы для их сопровождения. — Я хочу, чтобы эти транспортные корабли могли двигаться со скоростью не менее восемнадцати узлов. — Невозможно! — Вы знаете, как скорость истощения в прибрежных водах? — Вы хотите сказать, что мы должны попытаться прорваться через контролируемые врагом воды с неповоротливым конвоем?! Они обсуждали, как это сделать. Вопрос о том, возможно ли это, больше не обсуждался. — Разве не для этого существует эскорт? — В наших прибрежных водах предполагается, что наш флот находится поблизости! Если мы пересекаем территорию, где действует имперский флот открытого моря, это совсем другая история! Если конвой не будет достаточно быстр, чтобы обогнать врага, они могут быть захвачены надводным кораблем. Голоса, убеждавшие, что риск слишком велик, настойчиво указывали на проблемы. — В любом случае есть риск попасть в плен к самолетам или магам, так что не будет ли более медленный, но более крупный конвой с большей защитой иметь больше шансов на успех? — Медленные конвои — те, которые поддерживают потребности нашей страны в снабжении, вы же знаете! — Подождите, подождите, подождите!.. Даже если дискуссия немного отклонилась от темы… Содружество приняло решение об открытии северного маршрута. В таком случае... — Генерал Хаберграм погрузился в свои мысли. — Конечно, план не плохой. Но не слишком ли он удобен для Федерации? На первый взгляд казалось, что план преследует интересы Содружества. — Джентльмены, можно считать, что мы уже выслушали мнения всех присутствующих? Все утвердительно кивнули... И, наверное, были рады, что у них нет возражений. Единодушие было предвестником единства. Это была хорошая новость, которая заставила даже такого посетителя, как генерал Хаберграм, улыбнуться тому, насколько блестящими были перспективы. Ему хотелось думать, что все идет в хорошем направлении. Именно поэтому он не мог смириться с тем, что возглавляет разведывательное управление, вынужденный терпеть такие постоянные лишения. — Мы, по крайней мере, договорились, что отправим эскорт отряда морских магов на северный маршрут вместе с добровольческими войсками Единых Штатов. Так что единственное препятствие — корабли. А теперь... — премьер-министр Чурбулл молча попыхивал сигарой и ждал продолжения, пока терпение всех присутствующих не иссякнет. — У меня есть идея насчет одного судна. — Хм. Идея о том, где раздобыть несколько кораблей, была бы вполне понятна. Возможно, в этом случае он заранее поговорил бы с кем-то, кто отвечал за расписание перевозок. Но ... один корабль? Тем не менее, это был премьер-министр. Все вежливо подавили свои сомнения и ждали продолжения. — Оу. — Генерал Хаберграм пересмотрел свою оценку. Представители военно-морского флота побледнели; похоже, они догадывались, что у него на уме. — Мы можем упаковать его до отказа, и в качестве бонуса ему даже не понадобится эскорт. Так ведь? — он обратился к флоту, и они уже запаниковали. — П-п-пожалуйста, подождите, господин премьер-министр! “Не этот. Любой другой, но только не этот! Можно сказать, это было настоящее зрелище - видеть, как морские офицеры, которые обычно гордились тем, что они всегда на высоте, буквально пенятся от волнения. А их отчаяние почему-то только смешило их комичное раздражение. — К такому выводу я пришел, принимая во внимание нехватку судов сопровождения, на которые вы жаловались. — Но этот, этот корабль... — Мы используем лайнер Королева Анжуйская*. Убедитесь, что перенаправили его для командования флота. Хаберграм вспомнил это имя. Самый большой океанский лайнер Содружества. Другими словами, самый большой в мире грузопассажирский корабль. И если он правильно помнил, самый быстрый грузопассажирский корабль. До войны он знал его как самый быстрый роскошный пассажирский корабль в эксплуатации. Он слышал, что его реквизировали, но... — Я понял. Судя по тому, как расстроился флот, судно должно быть, даже лучше, чем говорят слухи. — Но! — Выберите лучших морских магов для эскорта. Не дайте ему утонуть! После того, как один из них пробормотал “о нет”, моряки замолчали и только укоризненно уставились на армейцев, которые вдруг занялись своими сигарами и стали смотреть в потолок, где было безопасно. Офицеры ВВС, казалось, были полны решимости пережить этот момент с каменными лицами. Стремясь не впутываться в это дело, они погрузились в чрезвычайно узкоспециализированную техническую дискуссию о самолетных двигателях. Члены Министерства иностранных дел и другие правительственные чиновники выглядели как всегда, как будто все это не имело к ним никакого отношения. В такой опасной зоне не стоит задерживаться. Если я случайно задержусь слишком надолго, шансы, что я попаду в какую-нибудь ненужную неприятность, резко возрастут. Мой лучший выбор — уйти сейчас... — Но как только, генерал Хаберграм решил уйти… Он услышал голос молодого чиновника, который подзывал его. Когда он последовал за голосом, он увидел того, кто еще несколько минут назад был занят яростным обменом мнениями с военно—морским флотом, или, скорее, насмехался над ними — самого премьер-министра Чурбулла. С широкой улыбкой на лице премьер-министр дружески хлопнул его по плечу. Большинство людей сочли бы это честью. Таково было блаженство неведения. — Извините за задержку, Мистер Хаберграм. Прошу прощения за неожиданное приглашение, но я был бы счастлив присоединиться к вам за чаем завтра в три часа. Если вы не возражаете, я был бы признателен, если бы вы приехали в резиденцию премьер-министра примерно в это же время… — С превеликим удовольствием, сэр. Приглашение премьер-министра было фактически приказом. Если у него не запланировано чаепитие с королем, он должен быть с премьер-министром Чурбулом в три часа следующего дня. — Отлично. А потом я попрошу дворецкого приготовить ужин. Что-то легкое вас устроит? — Да, благодарю Вас, господин премьер-министр.” В ОПРЕДЕЛЕННЫЙ ДЕНЬ. СТОЛИЦА СОДРУЖЕСТВА, ЛОНДИНИУМ. РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА. На следующий день генерал-майор Хаберграм явился в назначенный час в резиденцию премьер-министра. По пути он разглядывал унылое небо над головой. Скудный солнечный свет был нормальным. Не было ничего необычного в том, что солнце не выглядывало из осеннего неба. Он вырос в этом климате с самого рождения. Он не мог жаловаться. Иногда ему хотелось съездить к внутреннему морю и насладиться пляжным отдыхом, но сейчас было военное время. Общество и пляжи подождут окончания войны. Он практически привык к скучным военным вещам и к тому, что мир окрашен в бежевый цвет. Конечно, даже трехчасовое чаепитие не могло избежать бедствий войны. Рядом с особняком премьер-министра находились позиции зенитной артиллерии, освещенные воздушным боем, и несколько блиндажей; тут и там солдаты пили чай на своих постах. По сравнению с принципом, который заключался в том, чтобы не торопиться, расслабиться и поболтать, не было ничего печальнее. Когда его подвели — “пожалуйста, прошу пройти вот сюда” — к столику в углу резиденции премьер-министра, ведра, расставленные тут и там на случай пожара, напомнили ему, что они воюют. — А вот и ты. Садись. Премьер-министр предложил ему стул, и дворецкий ушел готовить чай. До войны Хаберграму и в голову не могло прийти, что он будет сидеть за одним столом с премьер-министром Чурбулом. Хотя он был польщен такой возможностью, она не принесла ему радости. Он чувствовал себя ужасно, потому что знал, что это значит, что его отечество в беде. Например, люди вокруг него. Обслуживающий персонал, с их четкими движениями, которые практически воплощали дисциплину, были профессионалами, но многие из них были довольно старыми. Даже самому молодому было за пятьдесят. Неудивительно, учитывая, что армия захватила большинство молодых людей. В какой-то момент все, что они считали само собой разумеющимся, стало прошлым. Осознанное наблюдение за течением времени всегда вызывало у него меланхолию. То, что униформа людей, принесших чайные принадлежности, была столь же безупречна, как и раньше, на самом деле угнетало. — Прошу прощения, но поскольку мы находимся в состоянии войны… Чай был подан с намеком, что это все, что они могли сделать. Хаберграм уже собирался принять замечание за чистую монету, как вдруг не поверил своим глазам. Отблеск серебра, отполированного до неестественной красоты. Серебро так легко тускнеет — неужели его вообще можно так хорошо отполировать? Учитывая, насколько скудной была рабочая сила, он не был уверен, должен ли он быть впечатлен или отвращен. Так чай с фарфором и серебром, как в старые добрые времена? В военное время, в резиденции премьер-министра, когда он и его люди находятся под давлением руководства войной? — Мой дворецкий слишком разборчив. Чай довольно хороший. — Учитывая обстоятельства распределения в военное время, я бы сказал, что это удивительно хорошо. Ассамский чай, который ему предложили выпить, был неплох даже по меркам мирного времени. Учитывая торговые рейды, с которыми они столкнулись в настоящее время, можно сказать, что это было неожиданно восхитительно. — Я уверен, что идеал моего дворецкого — подавать только то, что соответствует его качеству. Конечно, я не в восторге, когда мы не можем получить хороший материал и вынуждены делать замены. Тонкий вкус, любовь к традициям и эта невозмутимая манера держаться. Даже если он выставлял себя храбрым фронтом, то, что он демонстрировал традиционное отношение Содружества, было действительно обнадеживающим. — Я не могу отрицать, что у нас в правительстве есть серьезная работа, когда речь заходит об продуктах-заменителях. Задержка чая неожиданно серьезна. Нельзя воевать без чая. Премьер-министр рассмеялся, и генерал Хаберграм поймал себя на том, что криво улыбается. Конечно, о войне без чая не могло быть и речи. Любой, кто столкнется с такой ужасной удачей, наверняка найдет ее где-нибудь. Хороший пример — офицеры разведки, посланные на южный континент. Несмотря на то, что их отправили в пустыню, они, по-видимому, так или иначе умудрялись получать свой чай. Или, говоря иначе, они смогли найти чай в пустыне. Может быть, у них был талант выступать, даже если он работал с ними немного усерднее. — Но я полагаю, что мы не можем тратить время на болтовню. Может, перейдем к делу? Все так, как вы слышали на заседании Комитета обороны Содружества. Ах. — Хаберграм понял, что слишком расслабился. Он выпрямился и приготовился слушать. Интересно, с какой целью его вызвал премьер-министр? Как ответственный за разведку, он действительно докладывал премьер-министру, но это был первый раз, когда его пригласили на чай с глазу на глаз. — У нас ничего не хватает. От предметов первой необходимости, таких как чай, до эсминцев, других кораблей или даже надежных цивилизованных союзников на фронте войны. Они действительно были вынуждены признать, что Содружество столкнулось с кризисом. И все потому, что они не смогли остановить разгром Республики на континенте. Они были вынуждены расплачиваться за свое вмешательство слишком поздно, столкнувшись с могущественной Империей без своего союзника. — Таково истинное положение вещей здесь, в Содружестве. Хотя все стало немного лучше, чем тогда, когда я сказал в парламенте, что это были их лучшие времена и наши худшие времена… — Если дела пошли на лад и вы все еще так расстроены, сэр… — Именно. Чурбул предложил ему портсигар и сказал, чтобы он взял одну. — Он все еще любит курить. — Хаберграм криво усмехнулся, но сам не возражал. Когда он с благодарностью принял ее, то увидел, что она, как всегда, высшего качества. — Так что даже в наше неспокойное время сигары всегда найдутся, если знать, где искать. Но даже когда он курил, вопрос оставался открытым. — Зачем меня вызвали? — Он не мог не удивляться, наслаждаясь прекрасной сигарой. Тема прыгала вокруг да около, но прошло много времени, и он начал чувствовать, что путь ужасно окольный, чтобы перейти к делу. Вот тогда-то все и случилось. — Мистер Хаберграм, я буду с вами откровенен. Я не хочу сожалеть о сделке с коммунистами. — Понимаю, сэр. Его интуиция откликнулась на неожиданное замечание Премьер-Министра Чурбула. — Так это про коммунистов! Он почувствовал, что у него пересохло в горле, но когда потянулся за чашкой и отхлебнул ассамского чая, то не почувствовал его вкуса. — Есть ли какой-нибудь прогресс в поисках крота, терзающего разум? — Прошу прощения, но расследование все еще продолжается, мы его не опознали. Поскольку в последнее время, похоже, ничего не просочилось, вполне возможно, что крот был одним из офицеров, взятых взаймы у армии или флота. — Сам Хаберграм сомневался в этом, но продолжал: — хитрость в том, что мы не можем исключить, что он превратился в спящего. Все, что мы можем сделать — продолжать управлять нашей разведкой наилучшим образом. Он тщательно проверил своих подчиненных. Конечно, он не был заинтересован в том, чтобы подозревать своих друзей, но он знал, что это было необходимо, хотя и неприятно. Все это он уже сделал. Он был уверен, что очень скоро сможет опознать негодяя, но пока они не нашли ничего интересного. Было высказано предположение, что, возможно, крот был одним из офицеров, взятых взаймы, но без доказательств. Это было похоже на принятие желаемого за действительное. Для спящего, если его больше не заподозрят, это будет большой победой. Хаберграму и его людям не пристало вот так ослаблять бдительность, что делало испытание особенно тяжелым. Поэтому, как глава разведки, генерал Хаберграм принес официальные извинения. — В заключение, все, что я могу сделать, еще раз извиниться. Дело в том, что мы все еще ведем расследование. — Об этом… — Да, Господин Премьер-Министр? Я буду довольствоваться тем, что меня будут ругать. Даже если он суров со мной, я не в том положении, чтобы спорить. — Хаберграм собрался с духом. — Есть вероятность, что это разведывательное управление Федерации. Вот почему откровение было совершенно неожиданным. Только благодаря долгим годам самоконтроля и дисциплины он не спросил сразу: “что?!” — Вывод, к которому едва успел прийти его мозг, намекал на правду, что крот был... — Погоди-ка, а почему премьер-министр об этом знает?.. — Что вы имеете в виду? — Я уверен, вы знакомы с их комиссариатом внутренних дел? Вы, знаете о них больше, чем я, но, во всяком случае, они выступили с предложением прекратить всякую шпионскую деятельность друг против друга. От неожиданности он лишился дара речи. Должен ли я спросить? Или мне следует задуматься, почему? — Оба они казались подходящими и в то же время нет. — Значит, вы действительно заключили сделку с дьяволом… — Мы можем считать это сигналом. Во всяком случае! Их глава комиссариата внутренних дел Лория, как их представитель, сказал, что они хотят провести рабочую встречу на уровне обмена разведданными и совместной борьбы с Империей. Понятно. — Это имеет смысл. Честно говоря, сама мысль о том, что он, выходец из Содружества, сможет встретиться с людьми из разведки Федерации, была революцией Коперниковского масштаба. Я был очень удивлен. Это заставило его остро осознать парадоксальное изречение мира разведки — единственное, что несомненно, так это то, что ничто не является определенным. — Официальное приглашение? — Конечно. И он пришел с обещанием аннулировать все прошлые ордера на арест и обвинительные приговоры на заочных процессах для агентов разведки! — Это... Вау. Должен ли я сказать, что это обнадеживает? Будем ли мы дураками, если поверим в гарантии секретной полиции Коммунистической партии? Или мы должны быть ошеломлены их искренностью? Выбор был настолько экстремальным. — Мистер Хаберграм, в зависимости от того, как пойдут дела, я бы хотел, чтобы вы провели встречу. — Понятно. Скажите только слово, и я возьму человека и немедленно уеду, сэр. Колебаться было бессмысленно. Если бы ему сказали уйти, он мог бы только пойти и сделать все, что в его силах. — Отлично. Если вам подходит, как насчет использования лайнера Королевы Анжуйской? Мы все еще согласовываем точную дату с комиссариатом внутренних дел, но как только все будет устроено, мы планируем также неофициальный обмен кадрами. — Было бы ложью, если бы я сказал, что мне не стыдно освободить кровавых предателей, предательских ублюдков и коммунистов, но... — продолжал Хаберграм. На его лице было выражение, отличное от жесткой, почти нечеловеческой маски, которую он носил до сих пор. Там, в мире, люди, без сомнения, описали бы как облегчение, принятие или, возможно, радость. — Я не могу жаловаться, если мы сможем вернуть наших людей от коммунистических убийц. Его коллеги, столь достойные уважения. После того как их посадили в тюрьму, никаких новостей не было. Разведывательное управление Содружества не питало иллюзий относительно того, насколько благородны коммунисты. Прокоммунистически настроенные академики, казалось, не могли понять этого, но...Комиссариат внутренних дел был невероятно суров даже к своим собственным людям. Если бы он мог вернуть своих коллег, заключенных бандой садистов, живыми… Этого было достаточно, чтобы даже верхушка разведывательного управления, бесстрастная по необходимости, ощутила желание улыбнуться. После зимы пришла весна. Если вы знали, что мирные дни вернутся после тяжелых времен, почему вы пренебрегли подготовкой к зиме? — Было бы еще лучше, если бы мы могли предложить возвращающимся первоклассное жилье. Он читал о судьбе захваченных разведчиков в отчетах. Именно это люди имели в виду, когда говорили: “хуже, чем ты можешь себе представить.” Поскольку они были полны сверхсекретной информации, отчеты не могли быть обнародованы. Но если было возможно, то абсурдные споры о том, насколько жестокими могут быть люди, были бы прекращены. А каков же ответ? — Бесконечность. Так какие же муки, какие страдания они перенесли? Даже мысль о судьбе своих коллег вызывала у него слезы на глазах. — Конечно, мы захотим выпить побольше шампанского и вина. Нам может понадобиться пиво в бочке. Шутка, чтобы скрыть неловкость. Лучше сверкнуть непобедимой улыбкой, чем плаксиво хныкать. Наверное, поэтому они и шутили. — Ха-ха-ха, гостеприимство крепких напитков? Я бы сам попросил сигары, но выпивка тоже очень ценится. Извините за шутку — я полагаю, что номера первого класса невозможны. Хаберграм прекрасно понимал, что флот испытывает нехватку кораблей. Ему даже не нужно было объяснять. Вот почему он покачал головой и извинился за то, что премьер-министр согласился с его глупостью. — Королева Анжуйская полностью переоборудована в военно-транспортный корабль. Роскошные комнаты, вероятно, были убраны, чтобы освободить место для перевозки грузов и солдат. — Ну, это должно быть лучше, чем концлагерь Федерации. Если бы комнаты были слишком роскошными, они бы умерли от шока, так что, думаю это правильно. Напитки с их родины, сигары с их родины и их соотечественники. Даже символического жеста было достаточно. Даже если они не могли выразить свои чувства словами, они скорбели и оплакивали своих погибших друзей и молча поднимали свои бокалы. Их дружба была достаточно крепкой, чтобы жесты передавали все, что им было нужно. Хаберграм был склонен к сентиментальности в таких вещах, но на этот раз решил повременить. — Позвольте мне вернуться к нашему предыдущему разговору. Что касается освобождения агентов, которых мы, ну, технически говоря, мое подразделение по борьбе со шпионажем, удерживаем… Причина, по которой он перевел разговор на стоящую перед ним задачу, была проста. Даже если она была у тебя в руке, победа не была твоей, пока ты ее не схватил. Насколько лучше было посмеяться над излишней осторожностью после этого факта, чем наслаждаться недолговечным счастьем? Для офицеров разведки, особенно в Содружестве, которые пережили ряд ошибок, это было само собой разумеющимся. — В принципе, я думаю, что их всех следует освободить. Мы можем подумать о том, чтобы спрятать некоторые из них. Правда, я хотел бы отправить несколько человек назад в качестве двойных агентов… Отправка вражеских шпионов на родину в качестве двойных агентов была планом, о котором мечтал каждый, кто занимался шпионажем. Но Хаберграм понял ситуацию, как только услышал, что премьер-министр Чурбул обиженно замолчал. — Но нам строго-настрого запрещено создавать политические проблемы. — Именно. Мы должны думать о долгосрочной перспективе. Это была одна из раздражающих вещей в дипломатии и политике, вопрос о том, что допустимо с союзными странами. Даже если это была всего лишь формальность, поскольку Содружество и Федерация были на одной стороне, факт должен быть принят во внимание. Эти две страны, возможно, и не были друзьями, но они были в одной лодке. Они только служили делу Антиимперии в хрупком равновесии. Можно смело сказать, что Содружество и Федерация питали друг к другу глубокое недоверие. Не слишком хорошая идея раздувать тлеющие подозрения. И было понятно, что для этого потребуется некоторое самообладание. Более того, люди Федерации, вероятно, думали о том же самом. Не было никакой возможности, чтобы они не допрашивали своих освобожденных агентов по возвращении. — Понятно. Я позабочусь, чтобы мои подчиненные тоже были в курсе. Есть только одна проблема. На данный момент, лучше воздержаться, но есть одна вещь, которую нужно подтвердить. Это был чрезвычайно простой вопрос. Его только что проинструктировали не посылать двойных агентов. Так вот в чем была проблема. — Есть несколько агентов, которые сотрудничают с нами уже некоторое время. Что же нам с ними делать? Что им делать с теми кооператорами, которых они уже получили? — Оставляю на ваше усмотрение. Просто держи нас подальше от неприятностей. — Тогда как обычно. Понял, сэр. Ему была предоставлена полная свобода действий, и он мог поступать с ними, как ему заблагорассудится. — Спасибо за потрясающий чай. О, как вы думаете, когда мы сможем подняться на борт Королевы Анжуйской? — Мы подумаем об этом после того, как он совершит два или три рейса туда и обратно. — Понятно. Тогда прошу меня извинить, сэр. СЕРЕДИНА СЕНТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. МОСКВА. ВРЕМЕННОЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ КОМИССАРИАТА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ. В безжизненном кабинете Наркомата внутренних дел Комиссар Лория бесстрастно утверждал документы. У него было много работы, так как они были на войне. Он был, несомненно, занят, но содержание работы отличалось от того, что было до начала войны. Печать. Бумаги, на которых он ставил свою печать, были документами для освобождения. — Товарищ комиссар, вы уверены? — Вы имеете в виду обмен разведданными с Содружеством? Или о неофициальном обмене кадрами, который мы делаем одновременно? Руки Коммунистической партии Федерации были номинально белыми, которые гордо пожимали руки людей. Это была огромная ложь, но такова была их официальная линия поведения. Логически говоря, тайная полиция и тому подобное не должны существовать в коммунистических государствах. Из этого следовало, что тайная полиция не может сдерживать агентов Содружества, проникших в Федерацию. Если таковые имелись, они могли настаивать, что это была какая-то “ошибка".- Значит, он смог озвучить Содружество неофициально. Они обменялись бы пленными, чтобы “решить проблему, мучающую иммиграционные бюро обеих стран.” В принципе, не было никакого признания в совершении правонарушения, просто мирное сообщение о том, что они хотят заключить сделку. Реакция Содружества была весьма благоприятной. Переговоры шли гладко, и Лория, который все спланировал заранее, возлагал большие надежды на результат. Если и были какие-то проблемы, так это идиоты перед ним. — Если отбросить первое, то обмен пленными мог бы быть… Лория презрительно взглянул на недовольного чиновника и настаивал на своем. “Слушать. Все, что мы говорим — то, что обе стороны допустили досадные ошибки.” Официально они должны были сделать так, чтобы между ними никогда не было вражды. До тех пор, пока это не было обнародовано, реальность должна была быть сведена к минимуму, рассматриваться как тривиальная вещь, на которую можно закрыть глаза, и все же… — Н-но они же пленники! — Товарищ, они не заключенные. — Мы их поймали! — Как упрямы эти глупцы, помешанные на своих достижениях! — Мы не брали пленных, и никто нас не брал. Смотри. — Он положил руку ему на плечо и заговорил необычно медленно, чтобы донести до его неразумной головы. — Иммиграционное бюро допустило ошибку. Мы оба добросовестно освобождаем людей, которые были временно задержаны по юридическим и техническим причинам. И чтобы это не превратилось в сплошное испытание, ни одна из сторон не будет извиняться. — Он смотрел ему прямо в глаза, пока говорил. Взгляд мужчины хотел дрогнуть, но Лория пригвоздил его к месту, чтобы понаблюдать за его реакцией, и сказал: “В чем тут проблема?” Если этот человек не умеет читать Между строк, то это не моя вина. — Проблема заключалась в том, что в секретном отделе работал человек, неспособный уловить тонкости, сопутствующие секретам и дипломатии. Конечно, людям с неосторожным ртом тоже понадобятся буквальные молнии… — Я понял, товарищ Комиссар. Так должны ли мы также прекратить незаконный шпионаж за Содружеством? К счастью, мужчина оказался не слишком тупым. Хорошо. — Лория улыбнулся. — Да, держи их в тайнике для спящих. Скажите обработчикам, чтобы они тоже были осторожны при установлении контакта. — Да, сэр. Если он так крепко держится за свои зубы, у него должно быть какое-то обещание. Люди, способные распознать кризис за кризисом, способны прожить долгую жизнь. И они тоже очень удобны. Ну вот, — подумал Лория с улыбкой, тепло глядя на своего подчиненного. — Что я могу сделать с этим бывшим главой шпионажа в Содружестве? Честно говоря, Лорию больше не интересовало Содружество. — Скажу прямо. На данный момент я не хочу, чтобы мы занимались незаконным шпионажем, который мог бы поставить под угрозу отношения между нашими двумя странами. — Тогда следует ли нам наращивать усилия по сбору разведданных с помощью обычных дипломатических средств? — Именно. Я не хочу побеждать Содружество — я хочу сотрудничать с ним. Лично он считал, что Содружество — не плацдарм для завоевания, а путь для мирного использования. Дорога, на которую можно было тайно проникнуть и которая вела куда угодно. Это было то, на что Федерация действительно надеялась в Содружестве. — Дело не в том, что я высмеиваю великую старую страну. Их мощь все еще жива и здорова в форме огромного флота. Даже неизменная культура обнаруживает институциональный дизайн, поддерживаемый его историей. — И? — Вместо того чтобы делать из них врагов, мы должны использовать их как союзников. Но их сказки — мусор. Они как санированные мифы. — Они не могли пробудить в нем никакого желания. Он должен был сказать, что его интерес к стране действительно только что угас. Придя в себя, он увидел, что война шпионажа против Содружества приведет только к расходам. В нем не было ничего привлекательного как в объекте незаконного шпионажа. — Также. Товарищ, нам нужно изменить свой имидж. — А? — Я хочу, чтобы те, кто предан идеалам коммунизма, продолжали иметь свои иллюзии. Другими словами, я не хочу делать ничего слишком сильного. Коммунизм был идеалистической доктриной. Официальная догма гласила, что партия не может пачкать руки. Все, кто был вовлечен в это дело, знали реальность, но создание фасада оказалось весьма эффективным… — То есть вы имеете в виду имиджевую стратегию? — Именно. И я говорю не только о Содружестве. Я хочу сосредоточиться на личности, а не на компетентности для всех наших зарубежных офицеров. По возможности выбирайте идеалиста, преданного партии. Тот, кто некомпетентен, но хороший человек, совершенен. Члены партии, преданные идеалам, часто становились причиной неприятностей для партии. Одним из хороших примеров были гуманитарии. У Лории было много неприятностей от людей, выступавших против чисток. Трудно было избавиться от членов партии, которые, по общему мнению, были чистыми, невинными и преданными. Люди, которым не в чем себя винить, были настоящей болью, хотя во время войны с ними можно было многое сделать… — Т-товарищ, можно вас кое о чем спросить? Почему ты так беспокоишься о нашем имидже? — Поймите, как работает демократия. Движущей силой в политическом мире западных стран являются элиты, подобные нам, но они подчинены общественному мнению. Гораздо больше пользы в использовании законных средств для привлечения масс на нашу сторону, чем в нарушении закона. Не то чтобы он собирался преуменьшать роль интригана. Он просто изменил свой подход. Они должны были оптимизировать свою стратегию с учетом своих обстоятельств. Люди, преданные ослепительной универсальной философии, целям и принципам, не подвергались бы критике. Напротив, возможно, они заслужат сочувствие. В конце концов, честность восхищала всех. — Идеалисты безупречно подходят для диспетчеризации. Дома они нам все равно ни к чему. Поэтому я хотел бы, чтобы они распространили хороший образ нашей страны за рубежом. Хорошие люди, которых любой назовет заслуживающими доверия. Любой иностранец с таким другом из Федерации не мог иметь слишком ужасного впечатления о стране. Если кто-то, опасающийся коммунизма, встретит идеалиста как своего первого “настоящего коммуниста”, сможет ли он сохранить свою враждебность? Наверное, нет ничего труднее, чем приказать хорошим людям из другой страны ненавидеть хороших людей из Федерации. В конце концов, если смотреть в перспективе, то не ненавидеть их было бы более выгодно. Построить хорошие отношения с товарищами по войне было чрезвычайно просто. Ничто так не сближает людей, как борьба против общего врага ради общей цели. — К счастью, мы воюем с врагом всего мира — Империей. — Ч-что?! Лория чуть было не огрызнулся, что это очевидно, но вместо этого заявил: “этот бой вполне может задать партии курс на вечность. Проигрыш неприемлем. Общий враг. Даже если у государства нет вечных врагов, у него есть нынешние враги. А нынешний враг Федерации был изолированным врагом. — Мы — мировое направление. — Как можно быть настолько глупым, чтобы признать нынешнее стратегическое положение Федерации как желанное изменение по сравнению с тем, когда она сама была изолирована?! Он мог только считать своего подчиненного безнадежным. — Как он легкомыслен, тупо уставившись на меня. Почему всегда эти беззаботные тупицы оказываются в гражданско-военных отношениях?! Комиссариату внутренних дел нужны хитрые стратеги, но сейчас мы наводнены подонками и садистами. На самом деле мне наплевать на их характер, но их неумелость неисправима. Он начал отчаиваться, что, возможно, ему придется обменять их на людей в ГУЛАГ*е. — Война не имеет смысла, если ты не победишь и не положишь ей конец. Это всем известно. Но почти никто не знает, как победить. Как глупо!.. — Возможно, вы правы. — И победа, товарищ, должна быть чем-то, что мы можем принять. Вот почему мы должны показать всему миру, что мы хорошие граждане Федерации. В любом случае у государства нет вечных союзников. Только интерес. — Но, — думал Лория, подсчитывая в уме, — почему так много требует друг победителя, который вместе с ним вонзает зубы в плоды победы? Различие между коммунизмом и капитализмом было упущено из дипломатической необходимости в связи с приходом Империи в качестве их врага… Так что мы должны получить как можно больше из ситуации, пока мы можем. Лория с трудом верил, что партийные чиновники знают об этом лишь смутно. — В любом случае мы не сможем избежать жертв. Поэтому мы должны выполнять свои обязанности. Как нам извлечь выгоду из потерь, которых мы не можем избежать? Это то, что нам нужно выяснить. Для победы партия должна быть готова пойти на жертвы. Судя по грудам трупов на передовой, они были равнодушны к человеческому истощению. Потери должны были быть включены в победу как данное условие. Вместо того чтобы плакать над ценой, они должны были подумать, как лучше всего воспользоваться ими. Если молодежь их родины собиралась умереть, они должны были сделать свою смерть как можно более эффективной. — Мы заставим их сделать нам одолжение. Мы заставим молодежь нашей страны умереть за великое дело. — Лория повторил это в терминах, понятных даже тупице, стоящему перед ним с растерянным видом. — Мы сделаем их мучениками. Благородство поступка определялось не результатом, а мыслью. Сколько людей восхваляли глупость как добродетель в контексте истории? Тогда все просто. Апеллируйте не к логике, а к эмоциям и через высшее самопожертвование, которое никто не может унизить! — Мы будем стоять на передовой линии свободы, мира и гуманизма против империализма!.. И мы позаботимся о том, чтобы никто за границей не осудил мораль Федерации.

4. По тому что я нашел, это может быть лайнер Амазон (1906), но также возможен лайнер Лузитания. 5. Главное управление лагерей (ГУЛАГ) — подразделение, осуществлявшее руководство местами заключения и содержания.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Северная операция. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

28 СЕНТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ИМПЕРСКАЯ СТОЛИЦА БЕРУН. Каждый раз, когда она проходит через вход кабинета Генерального штаба, Таня думает, что начальство действительно делает все, что хочет. Прошло всего несколько часов с тех пор, как она вывела свою боевую группу с Востока и вернулась в столицу Империи. Их послали туда под предлогом изучения ситуации, но один внезапный приказ заставил их вернуться. Подполковник Таня фон Дегуршаф прилежна, имеет богатую трудовую этику и далека от тех бездельников, которые ненавидят выполнять работу, достойную их зарплаты. Но даже у нее встает кость в горле, когда Генеральный Штаб продолжает менять ее назначение. Нелегкая задача — перебросить всю боевую группу с Востока обратно в столицу. Ведь мы подчиняемся непосредственно Генеральному штабу. И мы были развернуты в регионе на Восточном фронте под юрисдикцией Восточной группы армий. Не то чтобы мы были им одолжены, но нас там разместили. Конечно, с приказом нам разрешили уйти, но быстрое отступление не могло пройти гладко. Самая большая проблема заключалась в том, как вернуться в столицу. Это не так просто, как долгая поездка на поезде. Существуют ограничения, в которых могут использоваться вагоны имперской армии. Даже если нам скажут на бумаге, что будут предприняты усилия, чтобы сделать перевод более удобным... В полевых условиях не всегда так. Даже в удобном плане с большой официальной печатью на нем, места, которые нам гарантируют в поездах, могут быть потеряны из-за погоды, технических проблем или кого-то еще, кто вмешивается. Около недели назад Таня суетилась, устраивая место для бронетанковой части и тяжелого артиллерийского снаряжения, и сумела уговорить своего услужливого адъютанта забрать кое-какие сувениры с Востока. Несколько дней назад она едва успела вздремнуть в тесном купе первого класса. Вчера вечером она прибыла в столицу. И пока она была занята всем этим, то получила еще одну телеграмму из Генерального штаба. Сообщение от генерал-лейтенанта фон Рудерсдорфа еще до того, как она успела доложить. Это действительно заставляет вас чувствовать, что высшие руководители думают только о своем собственном удобстве. Конечно, это было ее личное чувство. Она не могла отказать в просьбе, основанной на должных функциях и полномочиях. Так что, если ее вызовут, ей придется идти. В тот момент, когда среди ночи она получила телеграмму с просьбой явиться на рассвете, она решила вздремнуть, и была права, решив, что сон даже на несколько часов даст ей более ясную голову, чем вообще ничего. Когда адъютант разбудил ее, она чувствовала себя немного менее усталой. Затем все, что ей нужно было сделать как магическому офицеру имперской армии — надеть безукоризненно отутюженную униформу и открыть глаза с помощью кофезаменителя. Поскольку она направлялась в офис Генерального штаба, то решила, что должна привезти сувениры с Востока, поэтому собрала свой офицерский чемодан и приготовилась к отъезду. Безупречно одетая в соответствии с правилами, она притворилась спокойной и задумчивой и задремала в машине, которую прислал Генеральный штаб — она спала там, где могла. С того момента, как она приехала в офис, она старалась прогнать сонливость. Она подходит к столу члена парламента дисциплинированной походкой. — Назовите свое имя и звание. Как обычно, — наверное, следует сказать? Прием в офисе Генерального штаба, хотя и формальность, укомплектован профессионалами, которые не расслабляются. Не хочу признавать, но я знаю, что выделяюсь своей внешностью маленькой девочки. Это работники, стоящие у входа в кабинет Генерального штаба; у них должна быть превосходная память. — Магический подполковник Таня фон Дегуршаф из боевой группы “Саламандра”, в настоящее время приписана к Восточному фронту. — Полковник фон Дегуршаф. Одну минуту, пожалуйста. Люди, которые не понимают, как правило, высмеивают эти процедуры как пустую трату времени. К сожалению, это означает, что они стали слишком удобными. Даже если обе стороны знают, что опущение административных задач идет вразрез с правилами, они происходят довольно часто между друзьями. Но сотрудники из Генерального штаба не забывают вызывать посетителей. Это проявление здорового внимания к своей работе. Вот что значит иметь благоприятное впечатление о ком-то и уважать его. Как я могу возражать против их обращения с ситуацией, когда она основана на правилах? — Мы получили подтверждение. Вас ждут. Пожалуйста, пройдите в оперативный отдел. Она оставляет их с благодарностью и идет по коридорам, которые знает наизусть. Из того, что она может сказать с первого взгляда, нет никакой суеты и беготни, которые предшествуют крупной операции. Никто из сотрудников, приходящих и уходящих, не выглядит очень напряженным. И тогда Таня поднимает голову. Она беспокоилась, что ее вызвали для участия в другой большой операции, но... Неужели я ошиблась? — Она внимательно вглядывается в лица проходящих мимо людей, хотя и не настолько близко, чтобы показаться невежливой, но... В данный момент ее взгляд останавливается на определенном лице. — О, давно не виделись. — Неужели это полковник Угер. Прошло много времени с последнего разговора. При встрече они обмениваются приветствиями и любезностями. Взглянув на часы, Таня видит, что до встречи с генералом фон Рудерсдорфом еще есть время. — Что ж, приятно видеть тебя в целости и сохранности. Эй, ты сегодня занята? — Я приехала намного раньше, чем нужно, так что у меня есть немного времени. — Тогда, пойдем со мной на минутку. Он подмигивает и предлагает поговорить на ходу, но Таня говорит: “конечно, но перед этим” — ставит чемодан и что-то достает. — Я рада, что встретила тебя. Я собиралась принести это позже, в благодарность за то, что было раньше. Она достала стеклянную банку — один из многих сувениров, которые она скупила у старшего лейтенанта Серебряковой на Востоке. — Мед из тех мест, где я служила. Вы можете поделиться им со своей семьей, если хотите. — О, честно говоря, я рад. Спасибо. Хм? — Таня удивляется облегчению в его словах благодарности. — Это всего лишь мед... Неужели это действительно что-то такое, чему можно радоваться? — Ну, ты дал мне кофе, и я решила, отблагодарить. — Ха-ха-ха, да, я полагаю, мы оба получили то, что хотели. Таня довольно хорошо знает подполковника Угера, так как они вместе учились в военном училище. Это человек, которого можно охарактеризовать как чрезвычайно серьезного и честного. Если простого благодарственного подарка меда достаточно, чтобы получить рукопожатие благодарности, это довольно странно… — Неужели положение с продовольствием в тылу так плохо? — Это не кризис, так что все не так ужасно. Значит, он не голодает. Никто из прохожих, казалось, тоже не голодал. Что ж, — добавляет Таня. Это центр имперской армии, главное управление Генерального штаба. Если бы даже штабные офицеры голодали, то не было бы времени на войну. — И вообще, нормирование идет более гладко по сравнению с началом войны. — Значит, с жизнью на тылу все в порядке? — Да, все в порядке. Технически, мы должны сказать, что это совершенно нормально с точки зрения калорий и питания. Хотя этой зимой нас будет ужасно тошнить от брюквы. Усталый тон его голоса говорит сам за себя. Система питания работает, но только до тех пор, пока питательные вещества поступают в организм. Брюква — корнеплод и репа, не имеющие никакой репутации по вкусу. Я слышала, что первоначально они использовались в качестве корма для скота. Если такие вещи попали в рацион питания, то легко понять, каково реальное положение дел. — Спрошу прямо, как насчет предметов роскоши? — Мы, наверное, не можем ожидать многого, когда находимся на войне. Морская блокада Содружества полностью лишила наши кофе. — А-х, — она не может сдержать рыданий. Я не питаю неприязни к еде, нацеленной на эффективность, но люди остаются людьми благодаря своей культуре и творчеству. С точки зрения уважения личных свобод, печально, что свобода питания людей была ограничена. Еще один жестокий аспект войны. — Тогда ситуацию очень серьезная, не так ли? Будем надеяться на ответные действия наших подводных лодок. — Действительно. Полковник фон Дегуршаф. Я не знаю, есть у тебя время или нет, но если есть, приходь в службу поддержки. Я угощу тебя обедом. — Хорошо. Я буду с нетерпением ждать. А мне уже пора. Взглянув на часы на стене, она понимает, что ей уже почти пора на прием. — Ладно, если все пойдет хорошо, увидимся позже. Хотя она беспокоится о внутреннем фронте, ее долг превыше всего. С поклоном она направляется в глубь офиса Генерального штаба, где находится оперативный отдел. Таня берет себя в руки, не зная, что ее ждет... И натыкается на своего злейшего врага: генерала фон Рудерсдорфа, сияющего натянутой улыбкой. Улыбка военного стратега никогда не бывает хорошим знаком. Он что, смеется? Тебе лучше развернуться и бежать, если сможешь. Это все равно что быть атакованным врагом украдкой. Кто знает, что произойдет сейчас? — Прошло много времени, полковник фон Дегуршаф. — Да, сэр, давно не виделись. Моя боевая группа прибыла в столицу вчера! В настоящее время мы находимся в специально отведенных казармах. — Да, я слышал. Мне жаль офицеров, но я подумал, что мы должны дать солдатам несколько дней отпуска, поэтому я пошел вперед и сделал все необходимые приготовления. Насколько возможно, отпустите их домой. — Я ценю ваше внимание к моим подчиненным, сэр. Их разговор основан на шаблонном стандарте, но в нем присутствует открытая привязанность. Хотя в рамках вышестоящего и подчиненного, их обмен, по-видимому, свидетельствует об их взаимном уважении. Это тоже странно. В голове у Тани звучит сигнал тревоги. — Странно, что генерал фон Рудерсдорф так дипломатичен. Военный человек, который обычно сразу переходит к делу, сегодня необъяснимо ходит вокруг да около? — Ладно, давайте перейдем к делу. Полковник фон Дегуршаф, вы отлично справились с поддержкой главной армии на Восточном фронте, изучением состояния противника и командованием экспериментальной боевой группой. Какие теплые слова. Если бы она не знала, каков он обычно, то, возможно, была бы тронута. Вот как дружелюбны его тон и глаза. И наоборот, поскольку она знает, как он разговаривает в обычный день, она вздрагивает. Он говорит мне, что мы приступаем к делу, а потом хвалит меня?.. Какой солдат, нетерпеливый до грубости, способен на такое? — Я просто выполнял свой долг, сэр. — Не надо скромничать. Это из-за твоей несравненной преданности. Генерал фон Зеттюр тоже шлет свое восхищение. Теперь у нее по спине пробежали мурашки. — И, пожалуйста, прими это без возражений. — Благодарю вас, сэр. Он протягивает ей маленькую деревянную коробочку. Задаваясь вопросом, дают ли ей бомбу, она нервно берет ее и обнаруживает, что она намного тяжелее, чем кажется. Теперь она уверена, что это бомба, но когда она ее открывает, то находит... медаль? — Большой белокрылый железный крест, врученный вам за сбор разведданных и проведение испытаний в боевой группе. И рекомендация исходила, как это ни странно, из отдела военной разведки Генерального штаба. — Это... Вау. Для меня это большая честь. “Рекомендация” от отдела военной разведки Генерального штаба? Выражая свои чувства метафорой, она почувствовала бы себя более непринужденно, если бы ей вручили ручную гранату. Это оперативный отдел, находящийся глубоко внутри канцелярии Генерального штаба. Но. Таня напрягается. С таким же успехом она могла бы быть на передовой. Нет, это место так же опасно, как ничейная земля на интенсивном Рейнском фронте. — Итак, полковник. Вы действовали так великолепно, что мне трудно это сказать, но у меня есть приказ о роспуске боевой группы. Таня вздыхает. Это так неожиданно. — Прошу прощения, генерал, но что вы только что сказали? — Буду откровенен, полковник. Шутку ее начальника трудно понять. Вот каково видеть свое потрясенное выражение в глазах генерала фон Рудерсдорфа? — Боевая группа “Саламандра” сделала то, для чего была создана. Теперь мы отправим отряды обратно на исходные позиции… — Что?! Отослать их обратно? На мгновение Таня теряет дар речи, но потом кричит на своего начальника: — пожалуйста, не распускайте мою боевую группу! Они наконец-то объединились! — Это имперская боевая группа, полковник... — Ухх, пожалуйста, простите мою вспышку. Генерал слегка криво улыбается и говорит, что все в порядке, когда вручает пачку приказов. Но Таня все еще не может смириться и снова повышает голос. — Я так старалась их натаскать! Командир не может бросить свою часть! Они мои пешки, для продвижения. Она не хочет, чтобы даже старший офицер поднял руку на ее людей… Будь то в компании или в армии, субординация работает одинаково. Ничего хорошего не выйдет из того, что командир откажется от них! Но теперь... Генеральный штаб вмешивается в мое командование? — Это неслыханно — расформировать подразделение, которое готово быть развернутым в любой момент! — Все твои доводы справедливы. — Если это правда, то... — Она собирается умолять его передумать, когда… — Полковник фон Дегуршаф, я уверен, что вы помните, но боевая группа была сформирована и испытана как специальная оперативная группа, а не как регулярное подразделение… — То есть ты хочешь сказать, что мне не следовало инвестировать в них? — Я хотел, чтобы вы испытали часть “специального формирования”. Вы создали великолепную команду элит — слишком великолепную. Я понимаю, что распускать их стыдно, но — продолжает он трезво, — одна элитная боевая группа — не то, что нам нужно. Группы делают возможными многие виды боевых действий. Но решающим фактором является доктринальное знание о том, как формировать их на организационном уровне, а не сила или талант отдельного командира. Здравая логика. Думая о всей имперской армии, лучше иметь универсальные стандарты, которые могут применяться везде, а не выдающиеся индивидуальные подвиги. Когда дело доходит до боевых групп, я вижу, как они хотели бы работать со многими из них. — Я уверен, вы понимаете. Для того чтобы создать основу, на которой Генеральный штаб мог бы формировать группы и поручать их офицерам, нам необходимо приобрести ноу-хау. Мы не должны делать незаменимый винтик. Он прав, что нам нужно несколько человек, которые знают о создании, тиражировании и использовании винтиков в организации. А в армии, где истощение — это данность, важно иметь несколько резервных копий. С точки зрения логики, смысл присутствует. Но даже так, Таня все равно спорит. — Пожалуйста, примите во внимание ситуацию на востоке! Она почти кричит. Она только что вернулась с передовой линии на Восточном фронте. Для того, кто осознает, что происходит в настоящем времени, невозможно беспечно следовать логике. Рассуждения, которые работают в одном контексте, не обязательно звучат в другом. — Это всего лишь затишье! Разве мы не должны признать ценность наличия хорошего, способного боевого актива, такого как боевая группа, в качестве стратегического резерва? — Конечно, мы рассматривали его как стратегический резерв. Но затишье — это удача. Сейчас самое время заглянуть в будущее. — Будущее? — Наши потери на Восточном фронте очень велики. Если мы будем продолжать терять солдат такими темпами, боеспособность нашей армии будет сведена на нет. — Нргх. — Таня, сама того не желая, теряет дар речи. Она не может не кивнуть... Империя вливает огромное количество крови и железа на Восток с невероятной скоростью. Армия прекратит свое существование к завтрашнему дню. Также не будет никаких проблем с операцией на следующей неделе. Даже в следующем месяце войска должны быть в состоянии поддерживать свою боеспособность. И если повезет, они смогут пережить следующий год без происшествий. Но это все равно отнимет у Империи ограниченные людские ресурсы. Они ускользнут, как песчинки в песочных часах… Но в отличие от песочных часов, нет никакого способа перевернуться и начать все сначала. — Скоро мы будем вынуждены использовать поврежденные части. Этот день может и не наступить завтра, но он придет. Поэтому очень важно, чтобы мы, как организация, изучали доктрину боевой группы, чтобы мы могли реорганизовывать подразделения на лету, даже если это нетипично. Учитывая кошмар их сокращающихся людских ресурсов, я могу понять, знания для реорганизации разрушенных подразделений будет так важно. — То, что вы так быстро сняли подразделение, дало нам надежду, и мы благодарны вам. Так что мне очень жаль, но пришло время Генеральному штабу проверить это ноу-хау. Возвращайтесь к командованию 203-м воздушным магическим батальоном… — Да, сэр. Здесь нет места для споров. Когда она думает о том, что вся власть отнимается у нее, она даже чувствует себя подавленной. — Тем не менее, на данный момент единственный, кто имеет успешный опыт руководства боевой группой, — это вы. В недалеком будущем мы хотели бы, чтобы вы возглавили ту, которую мы формируем и собираем данные. — Понятно. Я сделаю все, что в моих силах. Когда меня направят в сформированную Генеральным штабом группу? — На самом деле вам не придется долго ждать. — Что вы имеете в виду, сэр? — Работа уже ведется. Это займет всего неделю, может быть, дней десять. Цель состоит в том, чтобы дать молодым офицерам опыт. И мы не хотим, чтобы вы слишком долго оставались без группы. Мысль о том, что ее ветеранскую команду заберут у нее и дадут испытательную команду, отобранную Генеральным штабом, вызывает у нее головокружение. Я понимаю, потому что раньше работала в отделе кадров: это будет команда, которая удобна для штаб-квартиры, но которая не принимает во внимание людей на местах. — Так что же мы с батальоном будем делать до тех пор? — Я бы с удовольствием отпустил вас, но Империя не в том положении, чтобы позволить свободным частям отдыхать. У нас есть для вас работа, полковник. — Да, сэр! Хотя она отвечает галантно, щелкнув каблуками, ее ум мрачен в обратной пропорции к голосу. Вот что значит, когда твои нервы начинают истончаться. — Отлично. Тогда давай поиграем в пиратов. Вы можете научить настоящих пиратов, как вести войну с использованием боевых патронов. Он ставит перед ней план операции, и бумага издает легкий шум. Удивительно, но нас направляют на Север, а не на Восток, где идут ожесточенные бои. Это патрульная миссия над осенним Северным морем... Если ехать туда, то я бы предпочел сделать это летом… — Мы присоединяемся к линии морского патрулирования? — Да. Существует не так много батальонов магов, которые могут справиться с дальними поисками над водой. Солдаты с севера умоляли нас одолжить им тебя. Северное море славится своими холодными температурами. Хотя сейчас только начало осени, наверняка уже холодно. Из всех времен года, чтобы совершать дальние перелеты через морские бризы... Мы продолжаем получать худший вариант. — Номинально, это инспекция на месте. Ну, подробности вам сообщат, когда вы туда доберетесь. Тем не менее, все очень неожиданно — я действительно чувствую себя плохо из-за этого. Планирую уехать примерно на неделю. — Понятно. Да, я понимаю. Даже если она не согласится, это приказ. Итак. Она скрипит зубами. Она должна делать то, что говорят. Она делает салют в соответствии с инструкцией, все ее пальцы идеально выстроены в линию. Таким образом, потеряв свою боевую группу, магический подполковник Таня фон Дегуршаф получает известие, что она будет брошена в буквальном смысле в холодное никуда. У нее не было выбора. Нет, ее даже не спрашивали. Ей сказали. Это было неизбежно. Я должна выбросить это из головы, — думает она и начинает предвкушать бесплатный обед, обещанный ей полковником Угером. Не то чтобы она об этом не жалела. Должно быть, я спала меньше, чем думала. — То, что сказал полковник Угер, было правдой. Еда действительно была бесплатной. Это была еда из армейской столовой Главного штаба, если только можно назвать ужасающе тушеные куски “едой”. — Ха-ха-ха, я слышал новости! Генерал фон Рудерсдорф действительно усердно работает со своими людьми. Напротив нее, смеясь с роскошными столовыми приборами в руках, сидит ее дорогой старый одноклассник. Ты не можешь просто... — Таня решает предупредить его. — Вам знакомы слова “военная тайна”, полковник Угер? — Очень хорошая мысль. — Он смеется. — Но тебе не о чем беспокоиться. Он отводит глаза от несъедобной вещи, которую в столовой Генерального штаба подавали на обед, и невинно пожимает плечами. — Расформирование подразделения и назначение вас, относится к корпусу обслуживания. Иначе говоря… Он подносит вилку ко рту, хмурится на мгновение, берет воду и запивает то, что было, чтобы продолжить разговор. Нехорошо держать что-то во рту, поэтому он выпил воду ради разговора... Конечно, именно так мы делаем рутинную работу по извлечению питательных веществ из отвратительно ароматизированной пищи. Я вынуждена заметить, что блюда, подаваемые в банкетном зале Главного штаба, по-прежнему ужасны на вкус. Это похоже на то, как качество еды приносится в жертву и становится обратным качеству тарелки. — По секрету, я ответственный. Естественно, спорить с вами о вашем назначении — часть моей ответственности. — Как приятно иметь близкого друга в этом деле. — Она благодарна, но и немного насторожена, так как это отличается от обычного. — Я была уверена, что это полковник фон Лерген. Они едят и разговаривают. Таким образом, они могут отвлечься от предполагаемой “еды”, обеспечиваемой столовой, которой так гордится Генеральный штаб. Говоря строго о вкусе, еда на самой передовой линии совсем немного лучше. В этот момент она рада быть магическим офицером, обеспеченным высококалорийной диетой. Шоколад и печенье, которые они получают в качестве дополнительных услуг, довольно хороши на вкус. Если бы они были такого же качества, как еда в банкетном зале, было бы трудно избежать потери воли к борьбе. — Кто знает? Наверное, так удобней. Это не то, что нам нужно знать. Тем не менее, миссия по поиску и уничтожению над водами, куда вы приписаны, несомненно, возвращает воспоминания. Его глаза выражают что-то вроде улыбки, но он не улыбается. А, понятно. Он косвенно просит меня не спрашивать, Что задумал полковник фон Лерген, в чем же дело? — Но... это та еще боль. Поскольку свободный отряд был послан, мы озадачены. Суть операции — проверка гражданских судов на месте?.. — А что, если ты их случайно потопишь? В конце концов, у тебя есть послужной список. Мы в корпусе обслуживания будем заботиться о пищеварительном здоровье наших коллег в юридическом. Я чувствую себя так, как будто меня ударили в самое больное место. И Таня морщиться. Это был несчастный случай, но да... Я понимаю, как это можно было бы считать “рекордом”. — А в Северном море?.. Торговые рейды там были бы политически проблематичны. — Значит, мы проявляем внимание к людям, живущим на каком-то другом континенте или еще где-то? Существует только одна национальность судна, плавающего в Северном море, которая потребовала бы осмотра на месте. Это будут только корабли из Единых Штатов. Если вдуматься, то нет никакой причины, по которой гражданский корабль пересекал бы такие опасные воды. Нет, не должно быть никакой причины вообще, и все же странно... Отставные моряки Единых Штатов, по-видимому, находят новые позиции на гражданских кораблях в Северном море. — Это смешно, но, с другой стороны, я не могу сказать, что мы не должны пройти через это. Или я ошибаюсь, полковник фон Дегуршаф? Поэтому все, что Таня может сделать — ответить с кривой улыбкой. — Нет, пожалуй, ты прав. Смысл присутствует. Генеральный штаб и армейское командование, которые хотят предотвратить усиление армии Федерации, втянули командование флота в эти странные отношения, где у них на самом деле разные идеи, но они работают вместе, под предлогом того, чтобы позволить наконец взять на себя ответственность за что-то. Тогда Министерство иностранных дел, вмешалось, чтобы потребовать некоторых политических соображений. Они правы, но именно тем, кто работает в поле, приходится нелегко. Это как раз та ситуация, когда приходится сдерживать вздох. Плохая еда, угнетающие разговоры. И вдобавок ко всему, досадная ситуация на местах и политический фон. Тс. — Затем, как раз когда Таня потягивает свой псевдо-заменитель кофе… — Я просто разговариваю сам с собой, но... — внезапно говорит полковник Угер, как только официант уходит, — операция на Северном море, для которой развертывается ваше подразделение, стала возможной благодаря объединенному разведывательному управлению командования армии и флота. Таня невольно наклоняет голову. О плохих отношениях между отделом военной разведки Генерального штаба и Объединенным разведывательным управлением Командования Сухопутных войск и флота ходят легенды. Они всегда сталкиваются по вопросам вертикальной иерархии, распределения бюджета и полномочий. Она слышала, что им нужно работать над интеграцией, но… Видимо, этот большой белокрылый железный крест принесет неприятности, как я и думала. — Решение о роспуске боевой группы уже принято. Но я слышал, что начальство хотело поместить тебя в инструкторское подразделение, занимающееся изучением боевых навыков… Значит, у меня опять украли чрезвычайно справедливую и мирную жизнь в тылу? — Опять? — Быстрое вмешательство привело к переменам на Севере. Разведка продвигается в этом направлении. И это неудивительно. Они находятся в гораздо более щекотливом положении, чем ребята из отдела военной разведки… Они напортачили в боях с Союз Антанты, Республикой и Дакией. Проигнорировав несколько резкие предупреждения Генерального штаба, армия и флот должны стремиться восстановить свою власть, даже если они рискуют своей честью. — Вот почему они так стремятся уничтожить что-то большое. — И что же это такое?.. — Не знаю. Не похоже, чтобы они планировали какие-то крупные операции. Если корпус обслуживания не знает, тогда они не могут перемещать так много войск. Было бы трудно использовать большую армию без заблаговременного накопления запасов продовольствия при поддержке Корпуса обслуживания. — В таком случае, я просто разговариваю сам с собой, но пахнет неприятностями. Так вот что самое подозрительное. Мы, 203-й воздушный магический батальон, по своей сути довольно просты в использовании. Мы — одна из немногих команд с выдающейся огневой мощью, которую можно развернуть, не слишком напрягая логистическую сеть. Мы должны быть очень удобны. Разведка, видимо, завидует. — Я буду иметь в виду, хотя на самом деле не ожидаю, что разведка соберет точную информацию. — Как ты можешь? Этим парням нужна помощь. — С этим замечанием и кривой улыбкой тон полковника Угера меняется. — Понятно, значит, на этом разговор и закончится?.. — Кстати, о помощи, первым делом она нужна этой столовой. — Полностью согласен, полковник фон Дегуршаф. Генеральный штаб определенно нуждается в некоторых высших офицерах разведки и поварах с чувством вкуса. Она соглашается, но также замечает, что он задерживает разговор из-за близости официанта, поэтому кладет нож и вилку и покорно притворяется невежественной. Как только они убирают посуду и Таня наслаждается послеобеденным чаем, Угер обращается к ней, как будто что-то вспомнил, по-деловому. — А теперь у меня есть для тебя подарок. Я попросил полковника фон Лергена устроить прощальную вечеринку для вашей боевой группы в офицерском клубе. Так что, надеюсь, ты выпьешь. — Значит, была причина страдать во время этой трапезы. — Ха-ха-ха. Я беру пример с генерала фон Зеттюра. При каждом удобном случае он угощает этой едой людей со стороны. — Мир начнет называть вас офицерами Корпуса обслуживания из-за ваших отвратительных привычек. — О, мы рискуем нашими жизнями, чтобы вы, на фронте, знали, как усердно мы работаем. Ладно, увидимся как-нибудь еще. — Еще увидимся. 28 СЕНТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ВЕЧЕР. ИМПЕРСКАЯ СТОЛИЦА БЕРУН. ОКРЕСТНОСТИ ОФИЦЕРСКОГО КЛУБА Подполковник Таня фон Дегуршаф — выдающийся магический офицер с Среброкрылым Штурмовым Значком, опытный воздушный маг, увенчанный псевдонимом Белое Серебро. Она прилежный офицер, который строго придерживается правил, но также достаточно хорошо понимает понятия власти и долга, чтобы проявлять надлежащую осмотрительность во время миссий. Как таковой, она хороший человек, который тесно связан с образом идеального офицера Империи. Таким образом, полковник Таня фон Дегуршаф была чрезвычайно лояльна парадигме имперской армии, хоть и поверхностно. До сегодняшнего дня… — Шевелись, капрал. Ты хоть знаешь, на чьей ты стороне? — Извините, полковник фон Дегуршаф, но я не могу этого сделать. Тот, кто не сдается даже под упрямым взглядом Тани — это капрал в офицерском клубе. Ну, если он имперский солдат, работающий в офицерском клубе в столице Империи Беруне, тогда я понимаю. Его выбрали бы и за внешность, и за способности. Он не робкого десятка, но и не лишен должной вежливости. Таня не против назвать его лучшим почетным караулом. — Я объясню. Я действительный воздушный магический офицер. Если вы попытаетесь воспрепятствовать осуществлению моих законных прав, мне все равно, являетесь ли вы членом парламента с нашей стороны или нет — вы так легко не отделаетесь. — При всем моем уважении, мэм, таковы правила! Единственная проблема... — Таня повторяет свою просьбу и внутренне вздыхает. Правила, правила, правила. Ну и прилипала. Он похож на деревенского жителя РПГ, который только повторяет свои запрограммированные реплики. Я действительно начинаю сомневаться, что все, что он может сказать, это правила. Поэтому Таня говорит решительно. — Вы, должно быть, шутите! Я же офицер! Разве ты не видишь этого? — Она показывает на знаки отличия на своем воротнике и плече и даже протягивает ему свою генеральскую косу, но он никак не реагирует. — При всем моем уважении, мэм, правила запрещают это. — Извините, капрал. Насколько я знаю, нет никаких правил, запрещающих офицерам пользоваться офицерским клубом. — Это правда, полковник, но закон запрещает несовершеннолетним курить и пить! — А? — Вопрос сам собой сорвался с ее губ, когда она сердито посмотрела на него. Что он... Что он только что сказал? — К-курить и пить? Полковник Таня фон Дегуршаф — высокопоставленный офицер, который строго придерживается правил. Естественно, она более чем хорошо осведомлена о возрастных ограничениях на курение и употребление алкоголя. Она не пьет и не курит. Из всех вещей, которые нужно сказать… — Я должна воспринимать это как оскорбление, капрал? Кто пытается курить или пить?! Я просто прошу впустить меня в бар! — Мои искренние извинения, полковник фон Дегуршаф. Ваше намерение не обсуждается! В правилах чисто возраст! — Я здесь по военному делу! Слова “возрастные ограничения” исчезают, когда речь заходит о военном деле. Как могли молодые парни сражаться в ночных сражениях, если им приходилось соблюдать комендантский час?! В этот момент все до единого высокопоставленные офицеры должны были быть с позором уволены за пособничество и подстрекательство к нарушению общественной морали. — Возможно, я не осведомлена в вопросе, но я не слышала никаких нелепых историй о том, как офицеры подразделений, сражающихся на ничейной земле Рейнского фронта, были обвинены Министерством внутренних дел за командование несовершеннолетними. — А? Полковник? — В военном деле законы имперской армии превыше всего! На военном объекте должно применяться военное право, не так ли? — Прошу прощения, мэм, но это не военный объект! Он был создан с частным капиталом, поэтому, пожалуйста, поймите, что по закону несовершеннолетним строго запрещено входить в ночное время! Когда Таня просит разъяснений, капрал решительно дает основание для своего утверждения. Как только она слышит, то понимает, почему он повторяет: “это правила. Вы не можете войти”, даже если она не примет этого. Вся суть в проблеме интерпретации. Очевидно, потому что бар управляется гражданскими лицами... Этот капрал не рассматривает его как военный объект. Но Таня улыбается. Она вполне уверена в своих юридических интерпретациях. — Офицерский клуб финансируется за счет частного капитала. Другими словами, люди, которые платят ежемесячные взносы в офицерский клуб, имеют право им пользоваться. Как и обязательное страхование, взносы ежемесячно вычитаются из ее зарплаты. — Они заставляют меня платить клубные взносы! — Поэтому Таня вынуждена настаивать на своих правах. Как свободная личность, она должна защищать свои права. Меня не волнует алкоголь или табак в частности, но я полна решимости защищать свои права от нарушения всем, что у меня есть. Это долг свободного человека в наше время. Я должна заставить таких ублюдков, как Существо Икс и других тупых идиотов, понять концепцию священных, нерушимых прав. — Я имею право пользоваться этими удобствами. — А значит, Таня не отступит. — Я бы хотела, чтобы вы позволили мне ими воспользоваться. — Я не собираюсь отказывать вам в праве пользоваться офицерским клубом! Но я не могу принимать решение, можете вы пользоваться баром внутри или нет. Так ты собираешь устроить битву? — Они стоят в конфликте, хмуро глядя друг на друга. Для Тани данный бесплодный спор — лишь пустая трата времени. Она смотрит на часы и видит, что уже почти пора встретиться с остальными. Конечно, офицеры приходят на пять минут раньше. Меня ждут люди... — мысленно причитает Таня. Даже если это Вайс, Виша и Гранц из ее батальона, заставлять людей ждать само по себе крайне раздражает пунктуального человек. Тонкая чувствительность Тани не может больше терпеть напрасной траты времени… — Это официальное предупреждение, капрал. Вы получили четкий приказ от вашего непосредственного начальника не впускать несовершеннолетних? Или отказываешь мне по собственному усмотрению? Она спрашивает, Кто запрещает — он или его начальник. Если это его собственное благоразумие, то она решила пройти мимо него без колебаний. По опыту Таня знает, что с идиотами надо обращаться иначе, чем с теми, кто вынужден выполнять идиотские приказы. Если причиной проблемы является мелкая сошка, вам следует просто избавиться от него. Но если фундаментальный вопрос стоит выше, Таня знает, что виноват старший офицер. — У меня есть приказ от моего непосредственного начальника, основанный на постановлении о контроле общественной морали военного времени… — Отлично, капрал. Я уважаю ваши обязанности. Скажи мне, кто отдал такой дерьмовый и глупый приказ. Тогда я хочу, чтобы ты позвонил кому-нибудь, кто находится внутри. — Да, мэм. Кому мне позвонить? — Вызови старшего лейтенанта Серебрякову из 203-го воздушного магического батальона. Мы собираемся получить надлежащую запись вашего заявления, а затем пойти и выразить протест вашему боссу. Вот почему… Хотя она знает, что позже над ней будут смеяться, она просит позвать ее адъютанта, чтобы они могли изменить место проведения вечеринки. Так, я полагаю? Упомяну только результат, хотя это стало небольшим инцидентом, который дал вовлеченному лицу язву, то, что в конечном итоге было занесено в журнал члена парламента в тот день, было “ничего не сообщать.” 30 СЕНТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. В ПОЕЗДЕ, НАПРАВЛЯВШЕМСЯ В НОРДЕН. Таня получила запечатанные приказы уже в поезде, которые были организованы с причудливой эффективностью. Офицер, должно быть, получил указание вежливо доставить его лично. Молодой старший лейтенант, который, по-видимому, пришел из академии, принял майора Вайса за командира и был вынужден забрать конверт, который тот чуть было не вручил ему, но, кроме этого и необходимости подать официальную жалобу командованию армии, никаких вопросов не возникло. Но, учитывая вчерашние неприятности в баре, Таня имела полное право на раздражение. И вот, хотя часть 203-го воздушного магического батальона была ненормально напряжена, подразделение вошло в Норден и завершило развертывание на временной базе на северной окраине бывшей территории Союза Антанты. Судя по обрушившимся домам и другим постройкам, восстановительные работы шли не очень гладко. Но база, которая была создана, очевидно, как воздушный плацдарм, была оборудована минимальными необходимыми средствами. Здесь были жилые помещения для личного состава, офицеров управления и, самое главное, столовая. Поскольку ей было сказано не вскрывать запечатанные приказы до особого распоряжения, она бросила конверт в сейф батальона и провела учения по воздушному бою, чтобы ее войска привыкли к климату и небу. Она даже заставила их сделать боевое упражнение в тот самый момент, когда у всех было похмелье от обливания себя пивом после первого упражнения. Как только они поняли, что случится с ними, если они расслабятся, она немного ослабила давление. Это не значит, что она сказала им, что они могут пить столько, сколько захотят. Но она распорядилась, чтобы в столовой имелся запас спиртных напитков по официальной цене, пока они будут соблюдать умеренность. Конечно, это поставило их в тупик, так что ей пришлось помогать своими “секретными фондами Генерального штаба”, но армейское командование на этот раз взяло счет на себя. Предположение инспекционного отдела о том, что эти средства были для моего личного пользования, было недоразумением. Таня любезно ответила: “это всего лишь операционные расходы для поднятия боевого духа.” Честно говоря, если бы у меня был способ присвоить деньги, я взяла бы столько, сколько смогла бы, а беспокойство можно оставить на потом. Разве не так они говорят? “Нужно урвать финансирование и власть, пока я могу?” Через несколько дней после этого, армейское командование, очевидно, проявило некоторую осторожность, посылая кого-то туда. Капитан, который принес документы на имя Тани, не ошибся. Вскрыв запечатанные приказы, она кивнула и передала информацию Вайсу. Капитан заскулил, прося сохранить все в тайне, поэтому Вайс и Таня оставили с ним первых лейтенантов Серебрякову и Гранца, а сами отправились обдумывать положение. Приказ был таков: стоит довериться информации, полученной от разведки, и начать поиски. Не то чтобы они могли отказаться, получив приказ Генерального штаба выполнить как можно больше запросов объединенного разведывательного управления, но все же. Итак, как только инструктаж был проведен, сорок восемь членов 203-го воздушного магического батальона в полном снаряжении поднялись в небо над Северным морем. Даже в северном небе видимость на удивление хорошая. Никаких беспроводных помех или затруднений в дальней связи. Элита в штабе Нордена обеспечивает навигационную поддержку. — Полковник, мы получили сообщение. Это широковещательная передача из Центра управления Нордена. Они говорят код С-43. — С-43? Значит, именно этого мы и ожидали. Таня невольно стонет, слушая рапорт своего адъютанта лейтенанта Серебряковой. Код С-43 означает, что подразделение обнаружило цель, как и ожидалось. По-видимому, объединенное разведывательное управление командования армии и флота достаточно компетентно, чтобы они могли преодолеть свои вертикальные структуры, и поддерживать друг друга ради миссии… Да, они ужасно компетентны. — Ммм... — Таня кивает в глубоком восхищении. — Значит, разведывательное управление армии и флота на самом деле существует. Судя по тому, как они работают, я решила, что они в лучшем случае халтурщики. — Ха-ха-ха, вы правы. Похоже это первый раз, когда разведка была полезна с тех пор, как я служила под вашим началом, полковник. Серебрякова, смеявшаяся рядом, была вместе с ней на Рейнском фронте. И причиной страданий была неспособность командования и Генерального штаба получить разведданные. Неужели на этот раз они так усердно работали, чтобы загладить свою огромную неудачу? — Я не была убеждена, когда услышала, что они поймали маршрут корабля, но мы не можем игнорировать их, когда они дают нам такую подробную информацию, с такой уверенностью. Предполагаемый маршрут, расчетная скорость и информация о его сопровождении. Подозрительный план операции, который они одобрили, гласил, что атаковать и вывести из строя двигатель было бы хорошо, но теперь, когда мы знаем, что подводные лодки заметили вражеский корабль, данные кажутся гораздо более надежными. — Они что, нарушили кодекс Содружества? — А кто его знает? Они нам ничего не скажут. Источники информации принципиально защищены. Вы даже можете назвать это правилом, высеченным в камне. Вы можете догадываться о чем угодно, но мир шпионажа — сплошной обман. Даже если бы они сказали нам, откуда поступила информация, мы не смогли бы узнать, насколько то, что они сказали, было правдой. Для анализа может быть использовано любое количество источников, от оценки человеческого интеллекта до легальных средств сбора разведданных или даже радиоэлектронная разведка. Так что пытаться беспокоиться об этом — пустая трата мозгов. — Это уж точно. Но, полковник, если враг узнает, о разведке сейчас, разве это не помешает будущим шпионским усилиям? — Виша, мы исполнители. Если верхушка дает нам какую-то информацию и говорит, чтобы мы выполняли, беспокоиться о том, откуда она взялась, бессмысленно. Раздается тяжелый вздох. Подумать только, они услышат, как добродушный лейтенант Гранц громыхает по радио... Я думала, он очень напряжен, но в глубине души он, должно быть, оптимист... — Хотя мне бы хотелось, чтобы вы немного подумали, лейтенант Гранц. — М-майор Вайс, это немного... Вайс с его здравым смыслом, вероятно, не выносит подобных разговоров. В оптимизме нет ничего плохого, но он зависит от контекста. Нет. — У Тани появляется вторая мысль. Хотя они летят на задание, они еще не столкнулись с врагом. Если Вайс забавляется, я тоже присоединюсь. — Я согласна с майором Вайсом. Лейтенант Гранц, если вы не использовали свою голову, то думаю вы совсем не устали. Как насчет того, чтобы сделать сложные документы батальона? — М-могу я просить пощады? Гранц, должно быть, достаточно привык к полю боя, чтобы уловить изменение тона. — Эй, лейтенант Гранц. Они говорят, что командир должен возглавить атаку. Вам не хватает инициативы? Это никуда не годится. Я не могу поверить, что командир роты показывает свое отсутствие боевого духа перед врагом… — Майор, дайте мне передохнуть! — Достаточно. Это важно, чтобы ослабить напряжение в подразделении, но я не думаю, что кто-то кроме меня, в моем батальоне достаточно деликатен, чтобы нервничать,. — Ха-ха-ха. Теперь вы действительно шутите! Вайс весело смеется. — Разве ты не знаешь, сердца молодой девушки? Наверное, мой единственный друг здесь — лейтенант Серебрякова. — Простите, но полковник? Мы боимся, что наша дорогая Виша исчезнет. В какого монстра вы пытаетесь ее превратить? — В настоящего магического офицера. Я был бы вам очень признателен, если бы вы не говорили так, будто она злая. Просто небольшое шоу подшучивания над нашими подчиненными, прежде чем мы отправимся в бой… — Хорошо, давайте остановимся на этом. Впереди по маршруту есть признаки корабля. Я заметила его. Та, кто заходит так далеко, чтобы предупредить нас, — это та, о ком мы говорили. Лейтенанта Серебрякову даже не надо учить — она уже прекрасный солдат. Резко сменив тему, Таня берет бинокль и смотрит по направлению, указанном ее адъютантом. Это маленькая точка, но она ее видит. На самом деле, с такими размерами, если она видит его на таком расстоянии, он должен быть довольно огромным. В этом нет никаких сомнений. Это та самая добыча, которую они ожидали — гигантская Королева Анжуйская. Трудно ошибиться в уникальном корабле, способном перевозить большое количество как оружия, так и личного состава. — Он огромный. Всего лишь один транспортный корабль, но он все равно ошеломляет. Думаю, не совсем уместно называть его просто транспортным кораблем. Это все равно что искажать реальность словами. По своим размерам он превосходит даже флагманские корабли флота открытого моря. Этот корабль, весящий десятки тысяч тонн, мчится по воде с невероятной скоростью и, без сомнения, прорвется через что угодно, кроме минного поля. Как только вы увидите его, вы поймете, насколько он внушителен, даже если не захотите… — Полковник, он больше, чем вы ожидали, — бормочет Вайс в шоке. Когда он комментирует, какой корабль гигантский, все, что она может сделать, это кивнуть. Таня и сама должна была догадаться, как-ни-как, им дали особую миссию. Но даже в таком случае зрелище перед ее глазами внушительно… — Разведка требует слишком многого. — Я тоже слышала условия, но это... — лейтенант Серебрякова замолкает. Судя по тому, как она всматривается в свой бинокль, замечание было наполовину адресовано ей самой. — Слух и зрение — две совершенно разные вещи. Говорят, что плавучий замок из железа — военный корабль, но это — плавучий дворец из железа. Слова шли от сердца. Прошло достаточно много времени с тех пор, как произошла жестокая битва между морской обороной и торговым налетчиком над водой. Единственные одиночные судна которые могут спокойно плыть — судна нейтральной национальности или судна, которые воюющие страны согласились пропустить — медицинские судна или судна для обмена пленными. Любое другое судно, идущее в одиночку в этих водах, было бы осмеяно не как смелое, а просто безрассудное. Для любого подразделения, внимательно следящего за добычей, торговый корабль без сопровождения — легкая цель. Подводные лодки и авиация имперской армии — отличные охотники. — Он ужасно быстрый. Мне кажется, они идут... больше тридцати узлов. — Странно... я думал, что у торговых судов максимальная скорость двадцать миль в час. Я уверен, что именно этому нас и учили. — Всегда есть исключения, майор Вайс. И скоростной транспортный корабль перед их глазами — одно из немногих исключений. Это огромный океанский лайнер, построенный не для экономической эффективности, а из национальной гордости. Я хотел бы посмеяться над таким нерелевантным проектом, но суровая реальность такова, что я не могу. — Теперь я понимаю, почему имперская блокада практически не работает. Обычно, чем больше корабль становится, тем большей скоростью он жертвует. Чем тяжелее, тем медленнее. Так что, само собой разумеется, огромный корабль в конечном итоге замедляется независимо от того, что вы делаете. Большие транспортные суда, как правило, очень медлительны из-за дополнительного веса их груза. Но очевидно, что эти правила не применимы к данному кораблю. — Как же я завидую. Он такой стабильный. Вот бы нам такой корабль, чтобы отправиться на Южный континент, тогда никто не заболел бы морской болезнью. — Согласна, майор. Трудно не позавидовать грузопассажирским судам морского государства. Море неспокойно, но этот гигантский корабль совсем не качает. Нет, его явно элегантный корпус рассекает волны, когда он мчится вперед. Она не может идти меньше тридцати узлов. И что удивительно, это его крейсерская скорость. А если учесть, что на нем достаточно топлива для путешествия туда и обратно, его практически невозможно поймать на обычном флотском корабле. Я хотела бы спросить их, знают ли они вообще, что означает слово “экономичный”.

В версии с изображениями тут находится картинка. — И это при типичной загрузке транспортного корабля… Я поражена. Если бы это был просто быстрый транспортный корабль, с ним легко было иметь дело. Мы отвлекли бы его и все… Проблема в том, что он огромен. Он был построен еще до войны как пассажирский корабль. Он мчался по открытому морю наполненный людьми. Это был самый быстрый способ путешествовать, не считая самолета. Если захотеть, в него влезут тонны грузов и целое море людей. Оценка всего лишь приблизительная, но готова поспорить, что он может нести личный состав дивизии со скоростью тридцать узлов. Или можно наполнить его оружием и боеприпасами и отправить через огромный океан со скоростью тридцать узлов. Это практически передвижная морская база материально-технического снабжения. Дворец — самое подходящее слово. — Хорошо, батальон. Очевидно, мы не можем позволить ему пересечь воды. — Конечно, не можем! Для имперской армии это не что иное, как стратегический кошмар. Независимо от того, насколько тщательно они занимаются коммерческими рейдерскими операциями, все будет бессмысленно, если лайнер Королева Анжуйская прорвется. Враг хочет посмеятся над блокадной миссией, ради которой подводные отряды шли на такие жестокие жертвы. И вот почему... мы должны потопить “Королеву Анжуйскую”. — Вот почему они выбрали нас. Батальон, приготовиться к атаке. — Да, мэм. Батальон, приготовиться к атаке! — Если возможно, остановите вражеский военный корабль, э-э, судно. Используйте взрывные формулы для уничтожения двигателя или руля управления! На секунду она чуть не назвала его военным кораблем — настолько он внушителен. Приказ остановить “Ее Величество”, когда судно спокойно пересекает безбрежный океан, определенно является еще одним примером неблагоприятного положения. Я впечатлена тем, что объединенному разведывательному управлению удалось его обнаружить. И я понимаю, почему оперативники захотели отправить нас сюда. Даже с засадой, ы довольно трудно захватить его с нашими существующими кораблями. — Судно просто нечто. Они стряхнули наши поверхностные усилия, существующую парадигму и технологию с такими размерами и скоростью… Во-первых, подводная лодка ни за что не догонит корабль, который был претендентом на Голубую ленту*. Чувствую, я готова проклинать небо. Не то чтобы имперские субмарины были плохими. Но подводные лодки, которые даже на поверхности достигают только двадцати узлов, когда их двигатели работают до предела, просто не могут конкурировать. И они никак не ожидали, что им придется столкнуться с таким гигантским кораблем-монстром. Он превосходит имперские подводные лодки. Единственные, кто может преследовать его — воздушные силы, которыми так гордится Империя. Но, к сожалению,… Самолеты Империи сильно ограничены, когда речь заходит о противокорабельных атаках. В конце концов, вопрос в том, соответствует ли миссия масштабам тактических военно-воздушных сил, направленных на поддержку наземных войск и ведение воздушных боев. Начали ли они оснащаться для морской авиации? При горизонтальном бомбометании попадание — полная случайность. В этом отношении воздушные маги, другие воздушные силы, гораздо более точны. Попасть по судну — проще простого. Я даже слышала, что войска на Юге и Западе добились успеха в операциях по атаке на небольшие корабли и торпедные катера. — Понятно. Но думаю, остановить этот корабль будет довольно трудно… — Даже простой двигатель, вероятно, укреплен. — Верно, мы не можем игнорировать вопрос, сможет ли наша огневая мощь пробить его. Но даже так у них полно проблем, и Таня должна их отметить. Во-первых, воздушные маги не обладают неограниченной огневой мощью. Особенно когда речь заходит о том, чтобы остановить огромный корабль, все, что мы можем сделать — надеяться на вторичные взрывы. — Или, может быть, атаковать борта и заставить его принять воду или повредить гребной винт… Чтобы лишить корабль двигательной установки, мы, могли бы провести целенаправленную атаку на корму. — Но. — Таня растерялась в этой досадной ситуации. — Но вы же не думаете, что они приняли какие-то меры против атаки? — Да, я уверен, что при таких размерах у них есть запас плавучести. Возможно, у них даже есть запасной руль. Не думаю, что мы можем ожидать результатов, если полетим без дополнительной информации. Таня кивает в ответ на жалобу Вайса. — Если бы только разведка смогла найти нам карту местности. — Очевидно, они, по крайней мере, знают, что сопровождающих немного. — Но мы это и так видим, майор Вайс? Было бы слишком опрометчиво просить нас взять этот мобильный плацдарм таким небольшим числом. Если бы у них не было такой информации, мы бы не отправились сюда. Наша цель — пассажирский корабль. Если говорить откровенно, то это судно, которое перевозит людей. Мы устали от нашего долгого полета, в то время как враг переполнен энергией. Мы бы даже не подумали приблизиться, если бы разведка не гарантировала нам, что Содружество полагается на свою скорость и не прилагает много эскорта… — А? Кажется, что-то не так. — Прекратить атаку! Отступаем — сейчас же! Не то чтобы я верила в откровенно подозрительную идею о шестом чувстве, но что-то здесь не так. В тот момент, когда Таня чувствует это, она не колеблется. 203-й воздушный магический батальон находился в штурмовом строю, готовый броситься вниз и атаковать, но они немедленно отреагировали на команду Тани. — Разрыв! Выходим из атакующего строя! Увеличьте высоту! Скорее! — Да, мэм! Ее подчиненные ни о чем не спрашивают и не спорят, и Таня благодарна им за понимание. Прямо сейчас, когда все начинают подниматься, готовясь к атаке снизу… — Сигналы маны! Несколько сигнатур с вражеского корабля?! — Приближается дисциплинированный огонь! То, что они стреляют, не используя свои прицелы — атака, рассчитанная на попадание во всю область. Сочетание обычных и формульных пуль гораздо более упорядоченно, чем беспорядочная стрельба. Даже батальон не пройдет невредимым, если попадет под град пуль. Если бы мы опоздали на несколько секунд, то превратились бы в швейцарский сыр. — Батальон... нет, П-полк?! — Сигналы маны быстро увеличиваются! Что за ... ! Я не могу сдержать крики моих людей, эхом отдающиеся в моей голове. Поскольку мы быстро уклонились, батальон не понес никаких потерь. Но, вероятно, еще слишком рано называть это хождением по краю лезвия. По мере того как ситуация продолжает стремительно развиваться, Таня сдерживает проклятия и вдруг думает: наш усиленный батальон обстреливает полк. Если враг, которого вы не знаете, атакует вас заранее, трудно не сбиться. Такое чувство, что мы благословлены, учитывая, что мы никого не потеряли. — 01 — всем подразделениям. Отмена первоначального плана! Отмена от плана! Поднимитесь и отойдите на некоторое расстояние! — Она в отчаянии щелкает языком, когда они выходят из штурмового строя и поднимаются. — Это не то, что нам говорили! Ублюдки из разведки все-таки бездарные! Она имеет в виду то, что кричит. Нам сказали, что из-за трудностей с подбором рабочей силы корабль будет иметь только минимальное сопровождение, но это явно не так. Разведка действительно наполовину его осмотрела. Я не знаю, то ли они все подстроили, то ли зацепились за какую-то плохую информацию, то ли еще что. Но все сводится к тому, что их работа поверхностная. Поверхностная. Мы должны были вбить философию Генерального штаба — дьявол кроется в деталях — в головы этих административных тупиц. — Полковник — это подразделение морских магов Содружества! Целый полк и быстро приближается! — Это не все. Предположительно, у них два полка. — Принято! Наша предпосылка, что гигантский корабль имел лишь минимальное сопровождение была разрушена. Корабль огромен. Если бы они захотели, то могли бы разместить на нем целую дивизию. Если нас только что атаковал дисциплинированный огонь полка, то там, откуда они атаковали, должно быть больше. — Если мы сможем лишить его двигательной установки, подводные лодки должны быть в состоянии помочь, но... непонятно, сможем ли мы вообще его остановить…

1. Голубая лента Атлантики — переходящий приз, присуждаемый океанским лайнерам за рекорд скорости при пересечении Северной Атлантики.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Северная операция. Часть 2

5 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. У СЕВЕРНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ НОРДЕНА. Он слышал, что было сказано. Генерал-майор Хаберграм предупредил его: “поскольку у нас есть крот, враг может появиться.” Подполковник Дрейк, возглавлявший морских магов Содружества, вспомнил старшего офицера, который гарантировал ему: “это говорит о том, что с обманом и тщательной информационной войной, которую мы провели, должно появится небольшое подразделение.— Он тяжело вздохнул. — Увернутся от такого? Он подумал, что выстрел был идеальным. Противник был в строю, чтобы пикировать и атаковать, когда его войска выпустили экран противовоздушного огня прямо по их пути. Они даже подавили свои сигналы маны, чтобы их не обнаружили заранее. Несмотря на все, вражеские маги в последний момент свернули в сторону. Учитывая расстояние и время, единственным возможным объяснением было то, что их командир что-то заподозрил непосредственно перед атакой. — В чем дело, полковник Дрейк? — Как ни посмотри, их интуиция слишком хороша. И я узнаю некоторые из магических подписей. Именные с которые мы сражались на днях, я уверен! Он едва сдержал напряжение на лице и поднял глаза, чтобы увидеть, как вражеский отряд набирает высоту. Они были полны решимости, не только увидели скрытую атаку, но даже дистанцировались, чтобы преодолеть численное преимущество. Даже быстроходный военно-транспортный корабль с крейсерской скоростью в тридцать узлов будет медленным противником в воздухе. Было очень плохо позволить им оставаться здесь. И поэтому они должны были приблизиться к усиленному врагу. — Очевидно, генерал Хаберграм не знаком с полем боя. Разве он не говорил, что... засады с двумя полками будет достаточно? Учитывая, насколько важен маршрут, они точно послали все свои силы на охрану? Неужели нам приказано сражаться с Именными с таким мизерным количеством людей? Они ожидали совсем другого… Он должен был ожидать, что подразделение, подчиняющееся непосредственно Генеральному штабу имперской армии, появится. Но сейчас они ничего не могли с этим поделать. — Тем не менее, мы не можем позволить им уйти без боя… Горькие воспоминания вернулись. Он научился на собственном опыте во время их встречи на Рейнском фронте, так что знал, как много хлопот доставляют эти имперские Именные. У них был дух и мастерство, но они также имели привычку брать инициативу на себя и делать то, что их противники ненавидели. — Конечно, у них у всех дьявольские хвосты. — Это поджигатели войны, которые охотились на добровольческую армию из Единых Штатов. Оставайтесь начеку. Атакуйте изо всех сил. Этот бой отнимет все, что у нас есть. Поднимите оба полка в воздух. Судно не собирается тонуть от огневой мощи магического подразделения, так что давайте поднимемся туда и атакуем! — Командный пункт Анжуйской — Пират 01. Тотальный перехват — это хорошо, но он ослабит нашу защиту от подводных лодок. Это просто батальон, поэтому, пожалуйста, оставьте резервную армию для непосредственной поддержки Королевы Анжуйской. — Извините, но даже если мы оставим одну роту, нам придется туго. Я оставлю добровольную магическую роту, но считайте, что это невозможно. — Я слышал, об этих Именных, но неужели они действительно такие крутые? Дрейк вздохнул в ответ по радио. Для него было настолько очевидно, что не нуждалось в обсуждении. Они наш естественный враг — серьезная угроза. Откровенно говоря, он ненавидел их так сильно, что ему хотелось заскулить. — Они единственные с кем я не хочу сейчас встречаться. — Я понимаю, что вы о них высокого мнения, но они проделали долгий путь, чтобы добраться сюда, верно? — Даже если так, и они ужасно устали, встреча с этим батальоном все равно будет для нас серьезным испытанием. Было бы легче столкнуться с другими имперскими силами, численностью равными нашим. Он подписывался под каждым словом своего ворчания. Морские маги были храбры. Многие из них были опытными ветеранами. Тем не менее, они были истощенными с самого начала войны. Они пополняли свои потери свежими солдатами и новобранцами, поэтому не были в идеальном состоянии для участия в боевых действиях. Если таково было их положение, они должны были рассмотреть возможность прорыва. — Командный пункт Анжуйской, хочу предупредить. Это могло быть то же самое имперское подразделение, которое атаковало их раньше. Пожалуйста, следите за добровольческими войсками. — Вас понял, Пират 01. Все будет намного проще, если вы сумеете их как следует побьете. — Мы сделаем все, что в наших силах, но не ждите слишком многого. Его тихий ответ был истинным чувством. Не испытывая ни тщеславия, ни снисходительности, он был уверен, что это лучшие морские маги. Это было убеждение относительно их гордости и самоуверенности, или, возможно, их долга. Но он прекрасно понимал, что им не гарантирована безоговорочная слава победы. На поле боя все было не так. Он не был зеленым новичком, незнакомым с туманом войны. Он видел много поражений, вырванных из пасти победы, всего лишь в двух шагах от нее. Только Бог знает, что случится, когда их величайший враг и величайший союзник столкнутся. Дрейк не был настолько самонадеян, чтобы считать себя победителем. Как человек, занимающийся тем же самым делом, он так хорошо понимал возможности имперской армии, что его тошнило. И против Именных, он знал, будет напряженная борьба. Но это ничего не значило. Вырвать победу, если ты нервный, было фантазией. — Так тяжело? — Да, тяжело. Если они приложат все свои отчаянные усилия, сработает ли это? Ну, может быть. Если бы они могли сделать ставку на такую возможность, тогда они могли бы продолжать действовать силой воли. — Ладно, мы должны попробовать. — Пираты, пришло время войны! И мы сильно превосходим их численностью! Они проделали такой долгий путь, так что окажите им хороший прием! Как только он выкрикнул свою команду, воины, приспособившиеся к морскому воздуху, взлетели. Хотя даже двухтысячный разрыв в высоте был болезненным, враг уже поднимался до восьми тысяч. Неужели разрыв на самом деле составляет восемь тысяч футов? Абсурд. Если они в конечном итоге будут сбиты в односторонней атаке сверху, то станут классическим примером посмешища. Но выбора нет. — Разделитесь на роты и поглощайте вражеский оборонительный огонь! Все подразделения, мы должны пробиться! Поторопите их! Каждый командир роты подбадривал своих подчиненных в пределах слышимости, когда они поднимались, лавируя между пулями, термическими лучами и взрывными формулами, которые сыпались вниз. Одно неудачное попадание — и они будут сбиты вот так. — Не вздрагивайте! Мы же полк! Наш противник — батальон! — Продолжайте наступать, пока мы не окружим их! Покажите им, как вести войну, господа! — Мы покажем этим сухопутным тварям, как мы управляемся в море! Поехали! Простая атака, чтобы сокрушить вычислительную мощь противника с помощью цифр. Это было признание своей неумелости, глупый план сокрушить врага трупами своих подчиненных. Не что иное, как грубая сила, но у него не было другого выбора. — Ладно, господа сукины дети! Следуйте за мной! ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. 203-й ВОЗДУШНЫЙ МАГИЧЕСКИЙ БАТАЛЬОН Мы на самом деле мы на восемь тысяч футов. Ни один нормальный отряд магов не бросил бы нам вызов при таких обстоятельствах. По крайней мере, мне так хотелось верить. Но, очевидно, придурки из Содружества воспринимают спорт, войну и все остальное чертовски серьезно. Подавив щелчок языком, Таня смотрит вниз на магические роты Содружества, каждая из которых делает свой собственный заход. Даже бросив на них огневую мощь, чтобы сдержать, они не потеряли никакого импульса. Я хотела бы списать их за смельчаков, но, к сожалению, их боевой дух и навыки, похоже, не находятся в обратной пропорции. Они идут на нас с великолепным уклонением, защитой и командной работой. — Если мы действительно вступим в бой, их численность сокрушит нас. — 01 — всем подразделениям! Приготовьтесь к отступлению! Мое внезапное решение — избежать встречи. — 01, если мы отступим сейчас, они, скорее всего, будут преследовать нас! — Я знаю! Моя рота проведет атаку, чтобы вызвать путаницу! Остальные подразделения я оставляю вам, 02. Пусть они проведут задерживающий бой и поддержат нападение! Мой отряд и я отвлечем врага атакой на Королеву Анжуйскую. Остальную часть батальона я оставляю майору Вайсу и веду эвакуационную операцию. — 05 — 01. Пожалуйста, позвольте моей роте сделать это. — Почему бы не дать вашим подчиненным шанс хоть изредка блистать? Я уверен, что я или 05 могли бы это сделать. Предложение первого лейтенанта Гранца и ободряющий ответ Вайса. Таня вдруг о чем-то задумывается и вспоминает. — Так почему же вы не включили в список моего адъютанта? — Ха-ха-ха. Потому что мы знаем, что она уже в нем. — Ладно... Хм. Она действительно довольно высокого мнения о способностях других. Они могут быть немного помешаны на войне, но они знают, когда нужно остановиться... Кого мне послать в качестве отвлекающего маневра? — Она не уверена, но вдруг думает… — Тогда мы все пойдем. — Ее подчиненные уже готовы, но она опережает их и говорит — Это приказ вашего командира батальона. Всем подразделениям, разделиться на роты и приготовится к атаке. Повторяю, разделитесь на роты и атакуйте. Если подумать, когда враг приближается к нам, мы просто должны уничтожить их импульсивной силой. Добавляя скорость падения к нашей атаке, мы получим энергетическое преимущество над нашим врагом, поднимающимся вверх. — Ныряем! Если враг приближается, мы его собьем! Просто потому, что враг хочет посмотреть, смогут ли они насытить нашу вычислительную мощность, не означает, что мы должны согласиться с этим. Если они разделены, значит, в них есть дыры. Я не хочу оставлять все на усмотрение теории вероятностей. Но даже в двухмерном траншейном бою вы можете держать потери на низком уровне. В трехмерном небе, пока поблизости нет взрывов, прорваться вполне возможно. — Прорываемся прямо насквозь! Эти парни убеждены, что небо маленькое, так что давайте покажем им, насколько оно велико на самом деле! Дело не в атаке усиленного батальона. — Возможно, они могли бы остановить усиленный батальон, но смогут ли они остановить четыре усиленные роты? Следуйте суждению вашего командира и сокрушите их! Таня яростно воет в соленом воздухе. Она служит как для того, чтобы подбодрить себя, так и для того, чтобы объявить атаку, которая, вероятно, убьет некоторый процент ее войск. — Всем подразделениям, в атаку! Усиленный батальон против двух полков. Нет никакого способа компенсировать численное неравенство. Обычно для Имперской армии было бы самоубийственно странно выбрать атаку при таких обстоятельствах. Именно поэтому для подполковника Дрейка это было полной неожиданностью. Он был настолько уверен в численном превосходстве своих войск, что думал, как лучше всего преследовать вражеских магов. Нет, никто на стороне Содружества этого не ожидал. — …?! Дисциплинированный огонь! Остановите их! Он кричал, но недостаточно быстро. На заграждающий огонь времени не было. Для магов Содружества это был буквально гром среди ясного неба. “Не собирайтесь в кучу! Рассредоточиться!” “Нет, остановите их! Не дайте им захватить корабль! “Предположительно, будут повреждения!” “Нужно прорваться сквозь неразбериху!” “Мы не сможем тебе помочь, если ты упадешь!” “Просто смотри прямо перед собой!” “Выбрось за борт свое снаряжение!” “Шевелись!” “Ускорься!” “Нужно прорваться насквозь!” “Вперед!” Хаос, визг, крики, вопли. Но среди суматохи, боевые кличи командиров каждого уровня для поддержания дисциплины, успокаивают. Я рада, что подчиненные выполняют свою работу… — Никаких нарушений нет. Думаю, мы прошли. На лице Тани невольно появляется легкая усмешка. Преодоление этого, несмотря на ошибочную информацию, которую они получили, приносит ей немалое удовлетворение. На поле боя все просто: везет тому, кто первым принимает правильное решение. И богиня победы улыбнулась Имперской армии, которая застала своего врага врасплох, бросившись с небес. Это была прорывная битва, где они использовали свои магические клинки в ближнем бою, чтобы отрезать головы, которые, принадлежали вражеским командирам. Они набросились сверху. Свобода выбора своей жертвы принадлежала 203-му воздушному магическому батальону, поскольку они ускорялись из-за скорости падения. — Мы прорвались сквозь авангард! — Рота, рассредоточиться! Проникнуть в отряды! Вы можете отступать после каждого выстрела! Это практически атака преследования, но пока она связанна с другими, все в порядке! Даже два полка были разбиты, захваченные врасплох. Таня удовлетворенно улыбается и смакует плоды своей решимости. Вражеские маги, которых они оставили позади, пребывают в полном смятении. Правда, в ротах Содружества, безусловно, есть отличные командиры. — Но... — Таня хихикает про себя. Потому что они настолько хороши, успели погнаться за двумя зайцами. Можно сказать, командиры немногих рот, которые уже разворачиваются в погоню, делают соответствующий вызов в неожиданной ситуации. Правильно не давать нам добраться до объекта их защиты, Королевы Анжуйской. И они не ошибаются. Их миссия — эскорт, даже если они должны следовать за нами. Точно так же и выбор других людей попытаться занять небо также правомерен. Это учебник обращения с ситуацией и само определение соответствующего тактического решения. Если они сумеют занять позицию над нами, тогда все будет перевернуто, и именно они будут вести односторонний огонь по 203-му воздушному магическому батальону. Есть только одна проблема. Они выдающиеся, но быстрые решения, рожденные выдающейся способностью — их несчастье. Другими словами, они не должны были выбирать ни то, ни другое. — Используй отряды магов Содружества, наступающих нам на пятки, как щит и приближайся к кораблю! Те, кто гонится за нами, мешают тем, кто в небе, стрелять. Несколько рот были внезапно и эффективно выведены из игры. Даже не сражаясь, вражеские силы были уменьшены вдвое, хотя бы на мгновение. Затем, из-за своего поверхностного превосходства, они совершают ошибку. — Полковник! Вражеские роты, идущие за нами, разделяются! Они пытаются обезопасить линию огня! — Глупая теория того, кто не знает, как трудно стрелять через своих союзников во время высокоскоростных маневров. Отрегулируйте свой угол и избегайте их линии огня! — Да, мэм! Таня лает, и опытные офицеры батальона отвечают ей. — Веет ностальгией. Это напоминает мне Рейнский фронт. — Это ты сказала, лейтенант Серебрякова. И совершенно права, напоминает окопные бои! Ладно, солдаты, пора играть в игру из прошлого! Когда враг преследует нас, мы поражаем нашу цель. Это было похоже на то, как мы обычно делали ночные рейды ротного масштаба в окопах, где, если вражеские подкрепления догоняли нас, все было кончено. Наша цель на этот раз — Королева Анжуйская, неспешно плывущая под нами. Единственное, что отделяет батальон от корабля — крошечное оборонительное подразделение. У подполковника Тани фон Дегуршаф вдруг мелькает мысль: мы можем это сделать. *** Мэри Сью, вероятно, никогда не забудет этого момента. Он всегда появлялся из ниоткуда… Внезапно на палубе раздался сигнал боевой тревоги. — Внимание, враг приближается! Нам также удалось определить их длину волны! Именное подразделение! — Какая метка?! — То самое подразделение, которое было на Рейнском фронте! — На Рейне?! Они? Они. И она. Та, кто убила моего отца. Та, кто убила моих друзей. Мой... Наш враг. Вот почему я побежала. С винтовкой и вычислительной сферой в руке я выбежала на палубу. Мои друзья, которые прибежали со мной, думают о том же самом. Месть. Наш гнев, гнев наших друзей, гнев наших семей. Прежде всего, мы не хотим потерять еще кого-то. Чтобы защитить, мы должны сражаться. Мое оружие в моих руках — сила, которая поможет осуществить это. — Всем морским магам приготовиться к перехвату! Поднимаемся! Поверив в себя, я сказала командиру, полковнику Дрейку: “мы тоже пойдем!” Я попросила сыграть свою роль, и была встречена... холодным отказом. — Извините, лейтенант Сью. Вы, находитесь на прямой поддержке Королевы Анжуйской, в поисках подводных лодок. Держитесь здесь и не позволяйте им приблизиться к кораблю! Мой мозг может понять твердые слова командующего Содружеством. Мы, добровольческая армия, не лишены недостатков. — Но... — Я попыталась рассказать ему о своих чувствах, но не времени не было... — Полковник Дрейк, мы можем это сделать. Пожалуйста, давайте отомстить за наших друзей. — Решение было вынесено после рассмотрения ситуации и вашего уровня подготовки. У нас нет времени на споры. Я не принимаю возражений. И вот они взлетели. Все, что мы могли сделать, глядя им вслед — надеяться, что они победят. Пока все наши друзья сражались, мы остались на корабле. Я знаю, удерживать защиту — важная обязанность… И все же… — Мда. Я не знала, что быть неспособной что-то сделать так тяжело. Слабый, еле слышный шепот. То, что я, что мы, добровольческая армия, могли сделать или не сделать, не имело значения. Это была просто невыносимая ситуация. Глядя в небо, я видела, как мои друзья сражаются с моим врагом и проливают кровь. Пожалуйста, выиграйте. Пусть все будут в безопасности. С нашими единственными желаниями мы стояли и смотрели... и все менялось у нас на глазах. — Чрезвычайная ситуация! Враг прорвался! — Что?! Против такого разрыва в боевой мощи?! Шок и смятение эхом прокатились по радио. Но Мэри, и только Мэри, знала это где-то в глубине души. — ААА. А чего ты ожидала? Они похожи на дьяволов. — Группа непосредственной поддержки, немедленно перехватить! Лейтенант Сью, вы готовы взлететь?! — Д-да, сэр! Шанс, ее враг, пришел к ней. Я должен защитить. Я не могу позволить им отобрать у меня еще кого-то. Затаив решимость в груди, Мэри слегка вздохнула и посмотрела на пикирующих врагов. На этот раз мы справимся. Мы не позволим тебе выйти сухим из воды. *** Учитывая, как идут дела, вполне возможно довести миссию до совершенства. Но, обдумав все до конца, Таня приходит к выводу, что они должны сократить потери. Она считала, что это выполнимо, и была почти полна решимости продемонстрировать. Но то, что приглушило ее энтузиазм, были потери батальона. Она не хочет говорить, что миссия была бессмысленной, но они находятся в середине ничего, наихудший сценарий — напрасное расходование человеческих ресурсов. — Кто-нибудь, дайте ему плечо, на которое можно опереться! Поставьте его прямо! — Лейтенант Гранц, я в порядке… — Я лучше выслушаю лекцию от полковника, чем буду старшим лейтенантом, который бросает своего человека! Внутренне перекрещивающиеся передачи — крики и вопли, указывающие на потери. Батальон все еще поддерживает дисциплину и функционирует как организация, но она не может игнорировать потери. Другими словами, войска просто еле держатся и не разваливаются. Даже мой батальон непревзойденной силы — собрание людей. Я не хочу заставлять их лезть из кожи вон. Если бы вы могли выиграть войну, основанную только на мышлении, то мания величия была бы самой сильной силой в мире. Другими словами, мне нужно повторно проанализировать ситуацию. Мы понесли многократные потери. Нам едва удалось прорваться и приблизиться к кораблю, но... враг начинает реагировать. Поразительно, но мы уже ведем огонь с дальних дистанций. Войска Содружества, к своему удивлению, смирились с тем, что пропустили несколько выстрелов, потому что начали наводить на нас большое количество дальнобойных снайперских формул. — Полковник? — Отступаем! Мы отступаем! Даже мой заместитель, который смеется по радио, не может смириться с тем, что жертвует своими подчиненными. Даже я не приветствую человеческое истощение. — Мы рассеем врагов впереди, как только выйдем! Один выстрел и отступаем! Ну а теперь... — Таня полна решимости довести до конца свой первоначальный план одной атаки. Просьба разведки вывести из строя двигатель Королевы Анжуйской теперь практически невыполнима. Приложив усилия, чтобы совершить наезд и убежать по пути, из чувства долга — самое большее, что они могут сделать. Если мы выполним свой минимальный долг, все, что нам останется — вернуться на базу. Пришло время сократить наши потери. Только дурак будет продолжать вкладывать средства в безнадежный проект. И до тех пор, мы можем действовать из чувства долга перед штабом и разведкой. Я больше не позволю им отколоть мой ограниченный и незаменимый ресурс, подчиненных, которых я обучала. — Всем подразделениям! Если вас ранили, отступайте! Все остальные, мы атакуем корабль один раз и уберемся отсюда! Нет никакой причины торчать здесь! — Принято! Мои войска с энтузиазмом это признают; боевой дух на исходе. — Вражеская рота магов быстро приближается с фронта! Мы должны сохранять боевую дистанцию и… — Нет необходимости. Вырубите их! Мысль Серебряковой, когда она выкрикивает предупреждение, не так уж плоха, но Таня обрывает ее. — Полковник? Вполне естественно, что Серебрякова будет сомневаться в направлениях, которые идут вразрез с теорией, но Таня уверяет ее. — Враги опаздывают. Они находятся под другим командованием. Я предполагаю, что они второстепенные, и их задаяча — задержать нас. Наша первоочередная цель — пробить корабль. Не используйте взрывные формулы, так как они могут поразить союзников. Ожидайте сражения, как только мы вмешаемся. Уничтожьте их с помощью снайперской стрельбы и ближнего боя. Наша цель — победить их! Прямо перед тем, как вступить в бой, Таня приказывает своим войскам перейти от взрывных формул к снайперским. Тогда... может быть, они опасаются атак в зоне действия? Вражеская рота разделяется, как по учебнику, и 203-й воздушный магический батальон с его сравнительно плотным строем атакует. Это все равно что выбивать разбросанных врагов закаленным кулаком. — Ничего себе. Она пожимает плечами, когда они ведут простую битву, чтобы скосить безрассудно сражающихся вражеских магов. — Эти солдаты никогда не учатся. — Она усмехается про себя. Затем, как только она достает свой пистолет-пулемет, чтобы убить вражеского мага. Она чувствует сильный озноб и резко ускоряется. В следующий момент она вздыхает, так как ее почти обжигает лучистый жар. Термический луч? Она даже не успевает крикнуть, — Что за!.. — Это за моего отца! — Вражеский маг атакует так, словно хочет столкнуть клинки. Ее глаза навевают тревогу — смесь чистой враждебности и ненависти. Мне хочется закричать: Что я сделала? На самом деле, Таня действительно не знает. — И что же я сделала?! — Н-н-не играй со мной! Нет никаких оснований обвинять меня в игре. Я всегда очень серьезно отношусь к работе. Я могу с гордостью заявить об этом кому угодно. Я не из тех, кто играет в игры во время войны. С другой стороны. — Не могу поверить, что сражаюсь с кем-то настолько нелепым. Мы ведем войну, ты же знаешь! И все же у тебя есть личная обида? Нелепо! — Н-но ты! На лице разъяренного вражеского мага появляется отвратительная гримаса. Если бы она улыбалась, у нее было бы лицо, похожее на цветок, но она искажает его ненавистью, чтобы проецировать свою враждебность на меня. Я не помню ее лица, но разве мы когда-нибудь сражалиьс? Эх. — Таня перестает думать и выпаливает три формулы, чтобы удержать ее на расстоянии. Очевидно, враг не настолько глуп, чтобы нанести удар, когда это невозможно. Когда она уклоняется, то достаточно спокойна, чтобы запустить несколько оптических формул. — Полковник, вражеские морские маги у нас на хвосте. Мы должны отступить! — Принято. Каково состояние вражеского корабля? — Мы обстреливаем палубу. Мы также зафиксировали несколько прямых попаданий в двигатель, но… — Просто убедись, что у нас есть запись. Уверена, она будет полезна. Мой батальон бойко выполняет все поставленные задачи — они замечательные. Когда я смотрю на корабль, то вижу, как мои доблестные подчиненные бомбардируют его формулами. Но это действует как спусковой крючок, и вражеские полки быстро направляются в нашу сторону. — Хорошо, не будет тратить время впустую. Мы уходим! Отступает! — Как только она собралась закричать — полетели, — то едва уклоняется от очередной атаки. Убийца, выпустивший оптическую снайперскую формулу — маг из прошлого. Удивительно, но хотя она не проявляет большого мастерства в построении формулы, но обладает исключительной силой и скоростью. По-видимому, она проявляет формулы очень быстро, заставляя себя вливать больше маны в него. — Убегаешь?! — Прекрати тявкать! Мы спешим. Энергия для дальнего полета, битвы, а теперь и отступления. Учитывая все вышесказанное, у меня нет времени возиться с упорным соперником. — Полковник, скорее! — Я знаю, майор! Лечу! Чтобы сдержать врага, я стреляю еще тремя взрывными формулами. Это атака, в которой приоритет отдается области действия, а не силе, поэтому она явно отсутствует в последней. Тупица, которая меня преследует, улетает, как воздушный змей, но она все еще летает, а это значит, что я ее не сбила... Она удивительно живуча для новичка. Думаю, она выжила. Нет, вдобавок ко всему, ее защитная оболочка оказалась сильнее, чем я ожидала... Какая головная боль. Учитывая то, что может случиться позже, я действительно хотела бы прикончить ее сейчас. — Тч! Я думаю, что потребуется больше усилий, чтобы уйти. Мне не нужно, чтобы Вайс напоминал мне. Я не хочу, чтобы меня преследовал полк морских магов. Я не люблю метку жизни и смерти. Даже в такие моменты, как сейчас, я хочу иметь свободу выбора, с кем мне играть… — При таких темпах будет трудно вернуться. Мы летели на дальние расстояния, потом выбились из сил в бою, и теперь нам приходится иметь дело с ползучими тварями, пытающимися преследовать нас до дома?! Это худшее отступление, которое я могу придумать. Наверное, мне следовало посмеяться над тем, как унизительно не прикончить тупицу с кожей чуть толще, чем у новичка... Все навалилось в одночасье. — Ах?! Таня изгибается всем телом, чтобы увернуться от термического луча, шокированная. Она снова почти кричит — снова?, — но на этот раз все по-другому. Это была дальнобойная оптическая снайперская формула. Я не могу поверить, что морские маги Содружества могут точно целиться с такого расстояния! Когда она поднимает глаза, то с раздражением видит, что они начинают восстанавливать дисциплину. Мы не сможем противостоять одностороннему дождю быстрого огня сверху. Это будет целеуказание. Задерживаться здесь дольше будет только пустой тратой времени. Таня ускоряется, чтобы возобновить свое отступление, игнорируя тупого вражеского мага, преследующего ее. Она делает зигзаги в случайных маневрах уклонения и встречается с остальной частью батальона. — 05 — 01. Прежде чем мы уйдем, если позволите? — В чем дело? — Отчасти для того, чтобы замедлить их, я подумал, что мы могли бы использовать дальнобойные формулы, чтобы поджечь палубу корабля. Поскольку они находятся близко друг к другу, сигнал внутри блока поступает четко. Услышав предложение Гранца, Таня улыбается. — Ха-ха, неплохо. Когда вы ускоряетесь, снайперская стрельба по большинству движущихся целей невозможна. Но такая огромная цель, как корабль — совсем другое дело. Они держались поближе к Королеве Анжуйской, но теперь, когда он упомянул об этом... — Для эскорта этот корабль драгоценен. Поэтому мы должны дать им возможность защитить то, что им дорого. Уверена, они будут в восторге… — Хорошая мысль! Формулы дальнего взрыва! Нам было приказано только остановить корабль. Она — принцесса. Даже несносные пиратские рыцари не могут бросить свою принцессу. — Перебросить всю свою ману в огонь! Приготовьтесь к проявлению! Огонь в унисон! Они, должно быть, замерзли, служа в Северном море; давайте согреем их! — Так точно! Предоставьте это нам! Как раз в момент, когда она собирается закричать — поехали! — Таня чувствует, что враг стремительно несется на нее. — Она просто не сдастся! — П-подожди! — Я тронута, что ты скучаешь по мне, но... Мне нужно поторопиться. Я не могу играть с упрямым псевдо-сталкером и упустить свой шанс уйти. — У меня нет соски, так что пососи ее! Трюк, который я придумываю — одна из изготовленных картофелемялок имперской армии. Обычно они взрываются только на площади в десять метров в поперечнике, но у этой в переднюю часть вставлена формульная пуля. Когда формула впитывается и невероятно уплотняется, Таня небрежно бросает гранату. Да, предмет, который она бросила в сторону преследователя, выглядит как обычная ручная граната. — Ка… — Бесполезно! — В тот момент, когда идиотка переоценивает свою защитную пленку… Формула пули активируется на близком расстоянии. Кроме формулы взрыва, разлетается головка гранаты. — Ах… Гах!.. — Ха! Вот что ты получишь! — Один убит! Блестяще! Как только Таня собирается кивнуть в знак согласия, она что-то замечает. Маг начал падать, но теперь неуклюже стабилизируется. — Может ли это означать… Что она жива? — Мм, нет, один неподтвержденный. — Похоже, вы ее поймали. — Кажется, она пришла в себя в последнюю секунду. Если вы не уверены в успехе, лучше не засчитывать. Приятнее быть счастливым с более низким счетом,чем быть посмеянным за подкладку. Трудно сказать наверняка, что я ее поймала. И если она приземлится на воду, то вокруг будет куча вражеских магов, так что спасение вполне вероятно. Даже если она упадет в холодное море, вероятность ее выживания не так уж мала. — Блин, она упряма, как таракан! И почему она так уверена, что я убила ее отца? Неужели она так ненавидит имперских солдат, что мы все выглядим одинаково? — Ха-ха-ха. Это потому, что... ну вы понимаете. Вспомните свою внешность, полковник. — Но они говорят, что нельзя судить книгу по обложке. Я хочу, чтобы они не смотрели на меня так, словно хотят что-то сказать. Я прекрасно понимаю реальность. — Да, я знаю, но дело не в этом. Кроме того, разве внешность маленькой девочки не является моей отличительной чертой? Знаменитая фраза о том, что нельзя судить книгу по обложке, означает только то, что вы не должны размышлять о том, что находится внутри. Внешний вид — очень полезные данные, когда речь заходит об идентификации. Мне не нравится торчать на поле боя только из-за того, что я маленькая. — Меня не пустили в офицерский клуб за то, что я была слишком мала, чтобы курить и пить. — Вы должны извинить меня, полковник, но это было очень смешно. — Так оно и было. Пока мы ждали вашего появления, я всерьез опасался, что майор Вайс обанкротится, играя в карты! Может быть, они пытаются развеять тяжелую атмосферу? — Мой заместитель командует клоунами, а мой адъютант все смеется и смеется. Я думаю, что должна согласиться. — Значит мне нужно поторопиться и вырасти, хотя курение и выпивка вредны для тебя. Я, по крайней мере, хочу вернуть себе свободу разрушать свое здоровье, как мне заблагорассудится. — Ха-ха-ха! Это замечательная свобода, полковник. Как заместитель командира батальона, Я гарантирую, что у нас нет недостатка в маньяках, которые рисковали бы своей жизнью в такой манере. Надеюсь, вы будете иметь это в виду. В тот момент, когда она убеждается, что они достаточно далеко от поля, ее поражает. Мы понесли довольно тяжелые потери. Отряд магов — далеко не большая семья. Рота — двенадцать человек. Батальон — тридцать шесть. И даже усиленный 203-й воздушный магический батальон — всего сорок восемь человек. Вы поймете, просто посмотрев, сколько из них отсутствует. — Я знаю, майор. Даже я не стала бы пытаться держать в узде солдат, не занятых на службе... Уверена, что те, кто не на службе в Валгалле, пьют как рыбы… — Держу пари, так оно и есть. Хорошо это или плохо, но мир тесен. Выражаясь крайними словами, мы размером с класс в школе или немного больше. — Тц, думаю, нас погибло больше, чем я ожидала. Вот почему еще до того, как они возвращаются на базу и она выстраивает их в колону, она видит, что знакомые лица отсутствуют. — Да, мэм. Четверо погибли, трое не могут летать, трое серьезно ранены. — Какие ужасные потери. 5 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ДНЯ. БАЗА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. — Полковник, возвращение батальона завершено. Мы также отправили раненых в тыл и позаботились о вещах погибших. Люди, которые были живы утром, умерли к обеду. Майор Вайс делает доклад ровным голосом, и Таня спокойно отвечает: Действительно ужасные потери. Полный батальон — сорок восемь человек. Мы потеряли десять. И не просто десять человек. Их будет очень трудно заменить — они элиты. Они были элитой. Они были элитой воздушных магов. Если отбросить их тренерские способности и основывать только на навыках, мои подчиненные могли бы быть наняты завтра в качестве условных противников в инструкторском подразделении, вот насколько они способны. Объективно говоря, мои подчиненные имеют самый впечатляющий боевой опыт в Империи. — Мы фактически потеряли роту. Этого достаточно, чтобы сказать, что мы были частично уничтожены. Возможно, они и избежали смерти, но тяжелораненые все равно должны были считаться вышедшими из строя. Это означает, что рота, стоящая нашего бесценного персонала, выбыла. Рота, действительно несравненной элиты. Одна только мысль о реорганизации и пополнении наших рядов приводит меня в тупик. Заменить почти четверть моего хорошо обученного подразделения новичками Какое-то время нам будет трудно кооперироваться, даже если мы попытаемся. Юлий Цезарь ненавидел пополнять войска новыми рекрутами и вместо этого создавал целые армии; он был прав. — Нет, я уверена, что самородок исторического знания, который только что пришел мне в голову... был эскапизмом. — Возможно, я была высокомерна. Может быть, я думала, что если это был мой батальон, который я тренировала, то он превосходит любых врагов… — Это не ваша вина, полковник. Мы... тоже относились к ним слишком легкомысленно. Мы думали, что если кто-то и сможет их победить, то только мы.… — Нет, майор Вайс. Всегда есть тот, кто должен взять на себя ответственность. Конечно, если это не моя вина, тогда мне нужно найти этого сукиного сына и заставить его заплатить. Но, кто поверил тупицам в разведке? Почти уверена, что это была я. Другими словами, верить халявщикам было моей ошибкой. Нельзя отрицать, что мне предоставили неверную информацию. Но мне нужно только принять это во внимание. Это не повод освобождать меня от ответственности. Эти путцы, которые бегут от ответственности, совершенно презирают фундаментальный современный принцип доверия… Я действовала по собственному суждению. Так что, в конечном счете, это моя ответственность. Я предпочитаю, чтобы меня считали неумелой, а не презренным дегенератом. — Смейтесь надо мной. Высмеивайте. Это была моя ошибка. — Это был приказ армии... Это была не ваша вина. — Было ошибкой пытаться ударить и убежать с отрядом, который был изношен из-за дальнего полета. Мы были в воздухе в течение нескольких часов, а затем в истощенном состоянии бросились в численно невыгодный бой. Я уверена, что любое руководство скажет нам, избежать такого. Я знаю, что меня будут высмеивать как классического дурака. — Не то чтобы мы ничего не добились. — Майор Вайс, это все равно что ничего. — Но мы выполнили минимальные требования миссии. Мы замедлили их движение! На снимках, которые мы сделали перед отступлением, определенно видно, что мы попали в двигатель. Я благодарна, что кто-то со здравым смыслом, как Вайс, был добр ко мне. Но хотя я ценю его внимательность, нам нужно смотреть на вещи объективно, а не субъективно. Я что, там застряла? Я очень старалась? Сделала ли я все, что могла? Ну и что? Сами по себе действия не имеют никакого смысла. Намерения не имеют значения. Добросовестность, недоброжелательность — вы можете сохранить свои субъективные истины для судьи в суде. Все дело в результатах. Результаты. Без них все было зря. Это вопрос между моим здравым смыслом и тем, какой я должна быть. Как современный, рациональный, свободный человек, для меня это вопрос совести, доброй воли и эго. Я же мусор. Погружение в самодовольство, а затем зализывание ран — доказательство неумелости… — Было ли сообщение о том, что наши подводные лодки проделали чудесную работу, остановив корабль? Ответом на мой вопрос будет молчание. В ответ на печальное молчание моего заместителя командира я медленно задаю тот же вопрос снова. Что я хочу знать, так это результат. — Ну что, майор Вайс? — Итак ... — он хмурится, затрудняясь ответить. На данный момент этого достаточно. Я могу представить себе результаты с невыносимой легкостью. Даже интерпретируя их через принятие желаемого за действительное, результаты будут плохие. — Хорошо. Тогда лейтенант Серебрякова, лейтенант Гранц, я вас попрошу. Вы слышали, что мы потопили корабль? Я спрашиваю, просто чтобы убедиться, но меня встречает их тупое молчание. Они вежливо притворяются, что плохо слышат, и отводят глаза, чтобы избежать ответа. Новость не может быть хорошей. — Так вот оно что. Наши действия не дали результата. Наполовину испеченная попытка утешения ничего не даст. Все так плохо, что Таня хотела бы быть где угодно, только не здесь. Правда есть правда. Я должна ее принять. — Я не хочу... признавать, что все было напрасно, но... — она говорит бесстрастно, так бесстрастно, как только может. — Наше подразделение понесло серьезные потери. И после всего этого результатов не последовало. Подводные лодки не потопили корабль. Слова необходимы для принятия истины. Я потеряла ветеранов 203-го воздушного магического батальона. Это не было моим предпочтением, чтобы получить военные заслуги. Но они были необходимым талантом для выполнения моего долга, для ведения войны. Они были помешанные на битвах, которые, пройдя тщательную проверку, испытали все основные линии Империи и были выкованы в бою. — Я так много вложил в них, а теперь мои братья по оружию ушли. Они уже ушли. Это были ветераны, самая редкая порода в военное время. И они, из всех людей… После долгого перелета они были вынуждены вступить в бой с врагом, численность которого намного превосходила нашу, и я потеряла почти целую роту. — Я чувствую себя брошенной на произвол судьбы. Я все время думаю, что если есть кто-то, на кого можно положиться, то это они, так что… Надежная группа, которая знает свою работу изнутри и снаружи, хорошо обучена и, прежде всего, сразу понимает мои намерения. С частью этой группы, оторванной от меня, я не могу оставаться спокойной. Бизнес — это то, насколько эффективно вы можете использовать количество персонала, находящегося в вашем распоряжении. Любое действие, которое уменьшает количество оптимизированных, наиболее полезных людей, является худшим. Было ли это сделано намеренно или по ошибке, этого нельзя было не заметить. — Я заставлю ублюдков из разведки и тех ублюдков из вражеских стран заплатить. — В данный момент подполковник Таня фон Дегуршаф в ярости. Сжав маленькие кулачки, с горящими от ярости глазами, она тихо произносит свою решимость. — Мои люди погибли! Она смотрит на боевой крест, воздвигнутый в развалинах, и печалится. Несмотря на то, что она приказала батальону оставить их, никто не мог оставить павших, и они несли их обратно. Ей придется отправить их личные вещи и письма семьям погибших. — Я должна написать письма!.. Она вытянула руку и тянется к шлему, установленному на вершине пушки, которая формирует боевой крест. Он искорежен, помят, и в нем есть дыра. Пулевое ранение в голову уже не залечишь. — Простите, солдаты, я, кажется, хожу по кругу. Нам нужно вернуться к нашей миссии. — Полковник? — Пусть их души будут с нами. Мои соратники, давайте пожелаем божественной защиты Отечеству, но только после того, как мы уйдем. — Она тихо намекает на свою обиду. Таня фон Дегуршаф не верит в богов. До тех пор, пока многоликому Существу Икс будет позволено выйти на свободу, святое существо не сможет существовать в мире. Для Тани это практически аксиома. Поэтому, рассуждая логически, следует доверять людям. Верьте в силу людей, и если все развалится, то вы можете попытаться бросить проблему на Бога или кого-то еще. Если тебя спасут, отлично. Если нет, то вы будете правы, так что это лучше, чем альтернатива. В любом случае, вы ничего не теряете. — Просить Бога о помощи — не в нашем стиле! — Вот именно, Вайс. — Ну что, споем старую песню? — Да, хорошая идея. — Таня улыбается. — У нас был товарищи. Ваши густые, глухие голоса подойдут, так что давайте споем для них. Хриплыми, дрожащими голосами солдаты поют печальную песню. Когда она чувствует, что пришло время, Таня причитает вместе с ней. — Вы прошли через лес мечей и град пуль, товарищи. Покойтесь с миром. Простите нас, ибо мы не можем держать вас за руки. Вы останетесь в нашей памяти. Слава вам, товарищи. Пистолеты наготове. В небо полетели холостые выстрелы. Салют из трех залпов. Затем Таня заряжает одну-единственную боевую пулю и направляет ее на Большой белокрылый железный крест. Глупый секционизм*, все друг друга сдерживают. Что за боль работать с разведкой!

2. Секционизм — отстаивание требований отдельных, небольших групп населения в противоположность интересам всего социума.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Широкомасштабное нападение. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка. 7 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. БАЗА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ. 203-й воздушный магический батальон понес тяжелые потери в Нордене. Зубодробительно тяжелые потери. Это была невероятная трата человеческих ресурсов и капитала. Если вы похожи на Существо Икс, который может рассматривать людей только как числа, то вы, скажете “только десять человек”. Но для современного, свободного человека, подполковника Тани фон Дегуршаф, потеря десяти элитных солдат — огромная потеря для общества. Так много ресурсов и так много времени было вложено в их обучение. — Мы же армия. Я понимаю, что потери — это данность, но… По логике вещей, незаменимых винтиков в армии нет. А подразделениям с потерями будет выделена замена личного состава. Но учебники и реальный мир не всегда ладят. На самом деле на рынке существуют много ценных винтиков, монополизированных одной компанией. И если драгоценный источник встречается со слишком большим спросом, то запрос на замену снаряжения, будет выполнятся неизвестно сколько. Как только она оставляет роты командирам — старшему лейтенанту Серебряковой, майору Вайсу и старшему лейтенанту Гранцу, она принимается заполнять бумаги для пополнения потерь, для восстановления ее потерянных винтиков. Это одиночная битва. Перо, бумага, чернила и я. В культурной битве эффективна обманчивая сила слов. В реальном мире, однако, все выглядит так, как будто на пути стоит страшная стена бюрократии. Даже Имперская армия, высокоточная военная машина, не может избежать бюрократии. Как это раздражает!.. — Чего нам действительно следует бояться, так это бюрократии… Процесс, сложный до бессмысленности, заставляет меня подозревать, что высшие чины полны решимости отклонить заявки на замену. Но работа за письменным столом требует настойчивости. — Хм, государственные формы всегда сложны. Ну, я просто внимательно прочитаю эти административные тексты. Таня вернулась в свои апартаменты с решительным бормотанием. Она была прикована к своему столу в течение более чем двадцати четырех часов, заканчивая бумажную работу. Она обрабатывала документы, глотая кофе от подполковника Угера, который попросила сварить таким густым, что на вкус напоминал ужасную мутную воду. Даже англосаксонский дух викторианской эпохи, известный своей настойчивостью — детская игра по сравнению с дисциплиной современного корпоративного служащего вроде меня. Если документы не будут одобрены, это нормально. Я просто буду продолжать заполнять их, пока они подпишут. Таким образом, примерно через два дня после переноса поля боя на ее рабочий стол… Подполковник Таня фон Дегуршаф добивается скромной победы. 6 октября ровно в полночь она приказывает своему адъютанту Серебряковой отправить бумаги и забирается к себе в постель, чтобы как можно больше поспать. А потом, когда открывает глаза, наступает утро. Когда она жует завтрак с кофе, который приготовила для нее адъютант, у нее наконец-то есть все необходимое, чтобы начать думать. — И все же… Легкий вздох вырывается наружу. Она может думать и думать, но размышления ее никуда не приведут. Во всяком случае, их нынешнее положение крайне неопределенно. Согласно официальным приказам, они являются вспомогательным подразделением. 203-й воздушный магический батальон был направлен в качестве патрульного персонала в рамках операции на Северном море. Поэтому неудача операции по остановке лайнера Королевы Анжуйской не означает конец их развертывания. Теоретически миссия продолжается и сейчас. С другой стороны, это все. Кроме того, положение 203-го воздушного магического батальона, подконтрольного Генеральным штабом, уникально. Бюрократический консенсус внутри военной машины состоит в том, что Генеральный штаб предоставил им подразделение для миссии по остановке Королевы Анжуйской. По этой причине, даже если они хотели направить подразделение на другую миссию, теория организации заключалась в том, что они упадут с пути продвижения по службе, если нарушат контракт. Я полагаю, что инерция бюрократии огромна? Вопреки нашим официальным приказам, нас даже не включили в патрульную ротацию. Поэтому, чтобы не терять времени, Таня снова берется за перо. Она пишет письма утешения семьям погибших, что является ее долгом как командира. Но с точки зрения количества слов, письма утешения не очень длинные. Подполковник Таня фон Дегуршаф, неожиданно, закончила со всеми делами до обеда… — Я понимаю, что у нас некоторые проблемы, но ничего не делать довольно невыносимо, — ворчит она с горькой усмешкой. Я не считаю себя трудоголиком, но в такой непродуманной ситуации мои мысли имеют тенденцию блуждать. Если у меня нет чего-то, что требует немедленного решения, может быть, не так уж плохо неторопливо обдумывать долгосрочную перспективу. Но будущее мрачно. Может быть, вдохновенные размышления о вашем светлом будущем могут быть продуктивными, но ожидать темного — не весело. Конечно, весело это или нет, это просто эмоциональный вопрос. Я не собираюсь прекращать думать только потому, что расстроена. Если я собираюсь перестать думать, то лучше возьму пистолет и вышибу себе мозги. Тем не менее, есть некоторые вещи, которые не могут быть изменены независимо от того, как много вы думаете. Точно так же, как у меня заканчиваются высококачественные кофейные зерна, ресурсы Империи также должны истощаться. Это касается и человеческих ресурсов. — Таня вынуждена горько нахмуриться. В 203-м воздушном магическом батальоне не хватает десяти человек. Единственные люди, которые могут сказать “только десятерых” — это те, кто имеет нулевое понимание управления человеческим капиталом. Чтобы провести параллель, это похоже на массивных тупиц, которые увольняют всех своих ветеранов торгового персонала и заменяют их низкооплачиваемыми совместителями, а затем удивляются, почему все идет не так хорошо. У нас отобрали десять членов команды, обладающих богатым опытом и к тому же хорошо подготовленных. Из отдела, где всего сорок восемь человек. Пока наши обязанности ограничены, это не должно быть серьезной проблемой. Но... неизвестно, когда нас пополнят. — Думаю, что мы сможем заполнить места новичками, у которых есть только минимальная подготовка… Ситуация предсказуемая... Ни у кого нет свободных ветеранов. Нет, они, наверное, просто упрямо отказываются от них отказываться. Я имею в виду, если бы они попросили меня отдать нескольких, я уверена, что дала бы им категорическое нет. В конце концов, опыт ветеранов и оптимизированная координация подразделений — не то, чего можно достичь за один день. Можно превратить ноу-хау и накопленный опыт в руководство, но приобретение этих знаний и овладение ими через опыт требуют времени. Это первое, что вы должны помнить, когда используете человеческий капитал. — Если следовать этому принципу, я действительно должен их обучать? Было бы лучше, если бы я могла просто нанять кого-нибудь с опытом… Вполне естественно, что кто-то, работающий в отделе кадров, беспокоится о заполнении вакансий. Но когда идет война, найти замену не так-то просто. Хотя офицеры имеют определенную свободу действий в армии, они не имеют права выбирать своих подчиненных. Вы можете жаловаться, но практически невозможно просто взять то, что вы хотите… Ситуация сильно отличается от той, когда мы собрали усиленный батальон из смеси Восточной группы армий и Центральных войск. И вот, ум Тани полностью занят словом “замена”. К сожалению, нужна хорошая идея, ее нет. Как только она замечает, что мысли зашли в тупик, раздается стук в дверь. Она поднимает голову. Когда она смотрит в сторону двери, там стоит ее заместитель с сообщением. Тот факт, что это не посыльный, а сам Вайс, означает, что известие должно быть довольно важным. — В чем дело, майор Вайс? Если вы не торопитесь, я была бы признательна, если бы вы остались и выпили чашечку кофе. — Как мило с вашей стороны. Я думаю, что так и сделаю. — Он качает головой и, кажется, не нервничает. Если бы он был напряжен, то, вероятно, отказался бы от неспешного чаепития. Значит, ситуация не такая уж и чрезвычайная, — решила она. Предлагая ему кофе, она пытается угадать. Тогда что же это может быть? — Полковник фон Дегуршаф, это приказ из штаба. Ох. — Значит, Генеральный штаб получил известие о нашей неудаче? Это выговор? Утешение? Или известие о новой миссии? Ну, как бы там ни было... — Таня выпрямляется. — Хм?.. Приказ о передислокации? — Да, мэм. Как только прибудет наша сменная часть, мы должны занять позиции на главных линиях восточного фронта вместе с реорганизованной боевой группой. Кроме того, нам было приказано включить в состав войск замену, которую мы получим. Она берет у Вайса бумаги и просматривает их. — Понятно, уведомление правильно донесено. Но что-то заставляет ее сделать небольшую паузу. — Передислокация и реорганизация параллельно? И вдобавок ко всему, реорганизация на главных линиях на востоке? Без какой-либо ориентировочной подготовки?.. — Да, в Генеральном штабе приказано возглавить подразделение, которое они сформировали. После прочтения приказов, Таня непроизвольно вздыхает. Почти то, о чем я жаловалась раньше! — Значит, нам придется заменить наших ветеранов новичками! Это всего лишь один шаг вниз по пути к гигантскому провалу... Какого черта. Нет. — Она качает головой. Если она выбросит шок из головы и возьмет себя в руки, то сможет понять, что пытаются сделать высшие чины. У Генерального штаба, тоже нет человеческих ресурсов. Но только потому, что она может понять, не значит, что она должна принять ее. Даже учитывая то, что требует военная ситуация, времени не достаточно! Как командир, она должна была подать жалобу. Боевые группы создаются путем специального формирования. Эти слова говорят сами за себя: специальное формирование. Неразбериха будет неизбежна, как только быстро сколоченная группа офицеров и солдат должна будет провести операцию. Она может описать, чего она хочет от них, но будет трудно избежать срыва где-то. И именно поэтому она хочет, чтобы ядром были ее собственные силы, которые идеально синхронизированы с ней. Но они даже не дадут ей ориентировочный период? — Не больше, чем просто ходить по кругу. Я думаю, мы должны быть счастливы, что получаем замену, но подразделение, которое они выделяют, выглядит не так уж здорово. Они говорят, что смоделировали эту боевую группу на основе “Саламандры”, но, насколько я могу судить, лучше не возлагать слишком больших надежд… — По номинальной стоимости он был усилен. — Замечание Вайса наполовину верно. Просто другая половина ошибочна. — В какой-то степени это правда. Но здесь слишком много вновь созданных подразделений. Даже если ядро состоит из ветеранов, знаешь, что произойдет, если соотношение новичков будет слишком высоким? В историях, в героических сказках можно встретить новые отряды, которые оказываются элитными. Или мы могли бы, отказаться от обучения и в последнюю минуту послать туда элитные подразделения, состоящие исключительно из ветеранов и инструкторов. И наоборот, если вы ведете войну, как обычно, чрезвычайно трудно представить себе формирование нового подразделения, состоящего только из ветеранов. — Я хочу надеяться, что основной персонал приличный, но никто не хочет отказываться от ветеранов. Мы не можем ожидать слишком многого. — В этом вы правы. Понятно, значит, он должен быть составлен из тех единиц, которые были у них дома. В таком случае они будут слабее, чем кажутся. Должно быть, он понял. На лице Вайса появляется неловкая улыбка. Ну, это единственный возможный ответ на такую реальность — неопределенная улыбка. Мы не заменяем наши потери, как мы хотим, а вместо этого получаем подразделения настолько новые, что неясно, были ли они уже опробованы в реальном бою. — Это наводит меня на мысль о генерале фон Ромеле. Я помню, как он всегда говорил, что ему нужны устройства, которые были бы просты в использовании. Это была коронная фраза моего бывшего начальника. Он снова и снова ворчал, как сильно хочет иметь приличное подразделение. Теперь я понимаю, что он очень имел в виду. Как бы они ни приукрашивали ситуацию дома, без надлежащей рабочей силы будет трудно продолжать войну. Как печально, что настал день, когда я могу сочувствовать горестям моего бывшего начальника. — А-ах, черт, — ворчит Таня, со вздохом наливая себе еще одну чашку кофе. — Делайте все, что в ваших силах. Простые слова, но не кажется ли тебе, это последнее средство? Не кажется, что они просто перекладывают всю проблему на нас, майор Вайс? — Но, мэм... все, что мы можем сделать, это обучить новобранцев. — Наверное. Это будет настоящая борьба. Обучение магического подразделения будет зависеть от вас. Я надеюсь, что вы превратите их в войска, которые мы сможем использовать. — Я сделаю все, что в моих силах. Тем не менее, я думаю, что это действительно борьба со временем. Абсолютная правда. Даже без указания Вайса я знаю, что обучение новых людей — вызов в любую эпоху. Люди не работают в ту минуту, когда вы устанавливаете их, как программы. Вы можете позволить им нащупывать и совершать ошибки, но это все равно займет огромное количество времени. Время и усилия необходимы для воспитания новичков, несмотря ни на что. Но даже если вы понимаете необходимость, это все равно одна из самых трудных работ. Обычно, в военной организации, персонал будет развернут, как только они закончат минимальную подготовку, но поскольку война продолжается и усиливается, стандарты значительно изменились. В настоящее время я действительно задаюсь вопросом, будут ли они на пригодном для использования уровне. — Сколько времени мы можем потратить на их переобучение? В приказе ничего не было сказано ... так что вы думаете, полковник? — Я бы не ожидала увидеть обычный стандарт. Даже если нас отправят в зону боевых действий, мы, вероятно, окажемся не в самой горячей зоне, но... Они определенно не дадут нам полгода. Мы можем ожидать, что они скажут нам тренироваться во время зимнего затишья, так как это тестовая операция. — Она проглатывает остальное: “безнадежно”. — Я хочу дать тебе как можно больше времени. Я искренне хочу, чтобы ты усердно их тренировал. К сожалению, есть предел тому, что решается на основе моего мнения. — Проблема в том, к чему стремится Генеральный штаб с этим формированием. Похоже, им нужны группы, которые могут быть сформированы за короткий промежуток времени для выполнения специальных миссий. Боевая группа “Саламандра” была отличной предварительной тренировкой. Будучи сформированной быстро, она достигла достаточных успехов в многочисленных полевых испытаниях, таких как доказательство своей концепции, поддержка главного фланга армии на востоке и получение информации о состоянии противника. Личное мнение Тани состоит в том, что она показала начальству полезность составных подразделений, состоящих из войск из нескольких ветвей организации. И это, кажется, было признано истиной. Но, в конце концов она начинает думать. Как она сказала Вайсу, она считает, что Генеральный штаб слишком много внимания уделяет способности быстро формировать их. — Существующие типы подразделений, сформированные с учетом конкретных сценариев, не являются гибкими. Боевые группы отличаются тем, что их можно сформировать оптимальным образом на лету. — Значит, у них действительно большой потенциал. Я думаю, что они будут особенно полезны для тушения пожаров. — Именно. Другими словами, майор Вайс, думаю, что вы должны быть готовы к тому, что они будут ожидать удобного подразделения, которое они могут послать с поручениями. И пока они это делают, трудно надеяться на щедрый период обучения. Если мобильность и огневая мощь для прикрытия обширных линий могут быть организованы путем корректировки одного подразделения, группа будет хорошо подходить для ориентированных на миссию приказов. Честно говоря, они будут очень удобны. Если вы командир, то будете думать: “нужно получить как можно больше групп”. Люди, которые работают в области логистики, такие как генерал-лейтенант фон Зеттюр, и люди из оперативного отдела, такие как генерал-лейтенант фон Рудерсдорф, наверняка отчаянно нуждаются в боевых группах. Новый тип устройства царапает вызывает приятный зуд. Вот почему Таня может понять ход мыслей Генерального штаба. — Работники в Генеральном штабе думают о том, чтобы разработать ноу-хау, чтобы сформировать тонну таких в мгновение ока. Мы будем вынуждены согласиться с крупной исследовательской инициативой, так что нам следует собраться с силами... — Если все получится, у армии будет гораздо больше возможностей. Как солдат, я горжусь тем, что могу внести свой вклад в отечество таким образом. Ей нужно допить кофе, но реальность так жестока, что она не может пить. Это невыносимо ужасно, но нам придется работать изо всех сил. Мы будем ужасно страдать. В конце концов, задача высшего руководства — находить проблемы методом проб и ошибок. Нет ни единого шанса на легкое время на фронте. — Как будто мы играем в театре и нам говорят попробовать их стряпню. И хотя это самонадеянно, те, кто готовит, даже не собираются пробовать его сами. Возможно, придется пройти через неимоверные усилия, чтобы превратить идею во что-то конкретное, но это заставляет ее держаться за голову. — Никуда не годится, — говорит она, и они оба вздрагивают. — Тогда нам следует сказать им, что это невыполнимо? — Это все равно что ныть даже не попробовав. Если только, майор Вайс, ты не хотишь обратиться напрямую? — Пожалуйста, сжальтесь, мэм. — Ну хорошо. Таня кивает и слегка вздыхает. Покорный выдох Вайса, вероятно, тоже следует назвать вздохом. — У нас нет выбора. — Да, пожалуй, нет. Переполненная эмоциями, она открыто жалуется. Одна из плохих вещей в армии заключается в том, что ваши предпочтения становятся неуместными. Парочка может только ворчать: мы застряли. Офицеры просто признаются друг другу, что ничего не могут поделать. Тем не менее, ни у одного из них не было никакой работы, которую они должны были спешить сделать. И поэтому у них есть время вздохнуть, но нет времени на обучение и реорганизацию; их поражает, как плохо распределяются ресурсы. Если хорошенько подумать, то дальше так продолжаться не может. Пока Таня ищет тему для разговора за чашкой кофе, она наконец кое-что понимает. — Вообще-то лейтенант Гранц когда-то подменял тебя. Что, если мы оставим тренировки ему?.. — Никогда об этом не думал. Но... — Вайс с интересом кивает. — Раньше я мог бы возразить. Теперь, однако, лейтенант Гранц накопил опыт командования ротой. Он совершил много ошибок, но из него может получиться отличный инструктор. — Значит, это стоит обдумать? Вайс утвердительно кивает. — Обучение новых рекрутов станет для него хорошим опытом. — Несомненно. — Таня кивает. Обучение кого-то другого — это также опыт обучения для учителя. Таня вспоминала об этом много раз с тех пор, как встретила Серебрякову на Рейнском фронте. Когда-то она была новобранцем, а теперь еще и прекрасным магическим офицером. Таня собирается прокомментировать прелести помощи в личностном развитии, когда раздается вежливый стук в дверь. — А? Входите! Легок на помине. Ну, конечно же, ничего подобного. С внезапной живостью заглядывает лейтенант Серебрякова, о которой я только что вспоминала. — Лейтенант Серебрякова, проходите! Она отдает честь и с улыбкой подходит ко мне. Должно быть, она в прекрасном настроении. Может быть, она в том возрасте, когда любая мелочь заставляет хихикать? С другой стороны, та Серебрякова, которую я знаю — прагматик. Интересно, есть ли какие-нибудь хорошие новости? Спрашивает Таня глазами, и Серебрякова, должно быть, понимает, потому что начинает объяснять. — Полковник, мы получили сообщение от воздушного флота. Воздушный флот? Может быть, это не мое дело, но почему воздушный флот отчитывается передо мной? Хотя я явно озадачена, мой адъютант не обращает на это внимания. Она протягивает мне конверт, и ее лицо озаряется гордой улыбкой. — Это фотографии воздушной разведки. Я выиграла их в карты у воздушного флота. — Ты ставишь на военные секреты? Виша, я не хочу критиковать, но, возможно, ты относишься легкомысленно. Нет, это даже очень серьезно. Поощрение утечки разведданных хуже, чем большинство видов азартных игр. Ворчание Вайса вполне законно. Но документы, привезенные Серебряковой, заставляли опасения казаться тривиальными. Внутри конверта-несколько аэрофотоснимков. Мне даже не нужно смотреть на данные, анализ и другие заметки, написанные на них. — Лайнер Королевы Анжуйской? Он такой же абсурдно огромный, как я помню. Гигантский корабль настолько великолепен, что другие кажутся маленькими. Это самый известный океанский лайнер на сегодняшний день. У нас много данных об этом, так что ошибиться невозможно. Аналитики воздушного флота, должно быть, чувствовали то же самое. Естественно, что они объявили ее Королевой Анжуйской красными чернилами*. И тут Таня кое-что замечает. В примечаниях на полях фотографии есть некоторые сомнения, написанные о состоянии швартовки корабля. — Они... проводят техническое обслуживание? Даже на фотографиях видны повреждения палубы корабля и многое другое. Но кое-что еще привлекало внимание Тани: большое количество инструментов и рабочих. — Значит ли это, что наша атака с целью замедлить их продвижение дала какие-то результаты? — Замечает Вайс, и в его голосе звучит некоторая стыдливость. Ну, конечно, ему стыдно, это все что мы смогли сделать... — Но потом Таня все переосмысливает. Если он не пристыкован, значит ли это что повреждения незначительны? Серьезно? Теперь у нее появились сомнения. — Может ли? — думает она. Или, может быть... она надеется. В любом случае, когда она снова просматривает фотографии, ответ ясен. Как я и думала. — Нет, Майор Вайс. Просто потому, что он не закреплен, не означает, что мы должны самоуничижительно относиться к нашим результатам. Я имею в виду, какой док может вместить настолько огромный корабль? — Тоже верно… Вайс молча смотрит на фотографии и начинает о чем-то думать, но Таня уже перешла к следующему вопросу. Важно только одно. — Лейтенант Серебрякова, это вам воздушный флот принес? Она подтверждает, что давила на них не ради информации. Если ее адъютант пошел выше и дальше, чтобы спросить их… Это означало бы, что мы отправились забрать у них запрошенную информацию. — Совершенно верно. Я действительно дразнила их, но они принесли его мне, не проходя через штаб. — Просто чтобы подтвердить, воздушный флот предложил его? Они не ответили на ваш запрос? — Они позвонили мне, и я сняла трубку. — Она убежденно заявляет об этом и, кажется, ничего не скрывает. Так что, возможно, они действительно просто дружелюбны. Конечно, не исключено также, что воздушный флот пытается продемонстрировать свое мастерство или каким-то образом восполнить свои недостатки в атаке на корабль. Трудно точно сказать, каковы были их намерения. Но сами мы не просили. Другими словами, они сами прислали. Это хорошо. — Таня продолжает обдумывать этот моменте. Воздушная разведка и фотографии... В отличие от разведывательного спутника, эта фотография требовала пилотируемого самолета для полета над вражеской территорией. Несмотря на то, что снимок был сделан с большой высоты, он все еще сопряжен с большим риском. Если ни Таня, ни Серебрякова не запросили разведку и этот рапорт появился… Так это ободрение или утешение? Это было послано людьми, которые знают о нашей миссии, связанной с Королевой Анжуйской. Где-то в нашей организации должны быть добрые люди. — Лейтенант, потом выберете любой алкоголь, который покажется вам подходящим. Если у нас не хватит денег, можешь залезть в батальонную казну. Пошлите им от моего имени. Они хорошо поработали, так что я хотела бы, чтобы эти храбрые пилоты напились досыта. — Да, мэм. Предоставьте это мне, полковник. Хорошая работа заслуживает уважения. Я сердечно поблагодарю воздушный флот за их прекрасную работу. Если бы это была корпорация, я бы отправился в бухгалтерию, чтобы узнать о надбавке. В отличие от материалов, которые мы получаем от неумелого объединенного разведывательного управления командования армии и флота, это свежие данные, гарантированные воздушным флотом. И самое главное, они очень надежны. — Я должна все упростить, — бормочет Таня. Когда вам нужно сделать предположения о неясных фактах, лучше всего максимально упростить их. Нет нужды строить догадки о намерениях воздушного флота. По крайней мере, это дружественные силы, так что можно с уверенностью исключить возможность того, что они скормят нам ложные сведения. В таком случае гораздо более вероятно, что данные таковы, какими кажутся. Корабли движутся, а порты — нет, так что вывод чрезвычайно прост. Нетрудно победить противника, который не умеет бегать. — Ну хорошо! — Мэм? — Да, мэм! Они офицеры из одного подразделения, но разница в их ответах отражает то, как долго они были со мной. Вайс озадаченно смотрит и задает вопрос, Серебрякова признает ее понимание. Мой адъютант сразу же догадывается о моих намерениях. Она помогает мне, как жена на протяжении многих лет, и теперь является воплощением понимания. — Воздушный флот подготовил для нас почву, так что давайте двигаться дальше. Скажите об этом подводникам. Лейтенант Серебрякова, соберите войска. — Так точно. — Мой адъютант приступает прямо к делу, не задавая лишних вопросов; она — один из тех редких великих помощников. Она бежит прямо в штаб подводного отряда, не жалуясь ни на что. Несмотря на то, что когда мы вернулись на базу, я заставляла ее делать огромное количество бумажной работы, ее страсть совсем не угасла. У нее образцовая трудовая этика, и тут уж ничего не поделаешь. Мне повезло, что со мной был такой талантливый подчиненный еще с Рейнского фронта. А пока, — думает Таня, принимая вопросительный взгляд майора Вайса. — Это будет операция дальнего радиуса действия, так что она выйдет за пределы нашей текущей оперативной зоны. Если мы подадим заявку на пересечение границы, успеем ли мы сделать ее вовремя? — Он боится, что враг может сбежать за это время. Как мой заместитель командира, Вайс выполняет важную роль адвоката дьявола. Когда мы собираемся что-то сделать, он высказывает вполне разумные сомнения. Он дает отличные советы и даже прямо призывает старших офицеров проявлять осторожность. — Хорошая мысль, майор Вайс. Если мы собираемся совершить набег, нам нужно ударить по ним в течение короткого периода, прежде чем они смогут двигаться. Так и есть. — Таня кивает. Она также хочет уничтожить корабль, прежде чем он двинется. Нет, они должны прижать корабль, прежде чем он сможет двигаться, иначе все это будет бессмысленно. Было бы шуткой, если бы мы отправились туда, готовые к набегу, и нашли пустое гнездо. — Поэтому мы должны следовать древней поговорке, что солдаты ценят глупую поспешность. — Она смотрит в его голубые глаза, чтобы он понял. — Ты ведь понимаешь? — Ходатайствуешь о пересечении границы? Об этом не может быть и речи. Мы не можем тратить время на окольные административные процедуры. Учитывая риск утечки информации, действовать по собственному усмотрению кажется правильным решением в данном случае. — Д-действуя по собственному усмотрению? Мы можем доложить непосредственно Генеральному штабу, но если покинем район операции без разрешения, они могут сказать, что это чисто произвольно. Похоже на то. — Таня внутренне кивает. И все же она вынуждена указать на кое-что еще. — Для командиров, а возможно, и для всех офицеров, действовать по собственному усмотрению — их долг. — Это навевает воспоминания, полковник. Все, включая Серебрякову, которая бежала трусцой, вколотили в них эту фразу еще в академии. Даже если правильная коммуникация является абсолютным требованием в обществе или любой организации, на поле боя часто все происходит иначе, чем указывали приказы или ранее полученные разведданные. По этой причине для выполнения своих задач офицеры должны при необходимости предпринимать действия, противоречащие их приказам. — Мы должны рассмотреть цель приказов, которые нам были даны. — Вы думаете, что Генеральный штаб, командование армии и флота хотели, чтобы мы потопили его? — Да, конечно. Майор Вайс, я не хочу, чтобы мы были такими адептами, которые придерживаются формальности приказов, данных нам в этих обстоятельствах. Даже если нас послали сюда, чтобы остановить корабль, мы должны сделать вывод, что мы должны работать с подводными лодками, чтобы потопить его! Груши* сказал бы, что это приказ Наполеона, и продолжил бы абсурдное наступление. Но посмотрите на Даву* или Дезе*. Они игнорировали огромный авторитет Наполеоновских приказов потому что это было необходимо для достижения цели, стоящей за приказом. Вы должны понять цель приказов и, если необходимо, изменить метод их выполнения в соответствии с вашим собственным суждением. Вот что значит действовать по собственной воле, и это долг офицера. Только глупцы, которые не могут думать самостоятельно, следуют приказам, выполняют их добросовестно, а потом корчатся, когда терпят неудачу. Это действительно неумелый работник. Их, наверное, надо расстрелять. — Итак, следуя целям приказов, пошли их выполнять. Я уверена, что подводники не такие уж цыплята, чтобы прятаться и отказываться выходить, когда на них давит их азартный приятель лейтенант Серебрякова. — Но, полковник. Помните, о чем мы говорим. Возможно, нам была предоставлена некоторая степень свободы действий, но я думаю, что оставить “формальность” района — это большая проблема. Не опасно ли относиться к этому легкомысленно? — Конечно, речь пойдет о районе. Но с другой стороны, если это единственное препятствие тогда было бы полезно придумать какой-то способ справиться с ним. Именно поэтому я и нашла способ. — Если сразу перейти к делу, то у нас уже есть ответ. Читайте приказы Генерального штаба. Они приказали нам, прежде всего, остановить вражеский транспортный корабль. — Прежде всего?.. Это была всего лишь одна фраза в документе. Интерпретация может быть сухой для большинства читателей, но все зависит от того, как вы ее используете. Если читаете между строк, количество свободы, с которой вы можете действовать быстро увеличивается. Хотя это один шаг от широкой интерпретации, если вы можете представить свои рассуждения, тогда все замечательно. — Это приказ, который говорит, что прежде всего нужно достичь цели. Очевидно, что цель состоит в том, чтобы отправить океанский лайнер на дно моря, и местоположение нашей цели ясно. Теперь, при таких обстоятельствах, действительно ли есть какой-то смысл в том, чтобы воздержаться от рассмотрения вопроса? — Нет. — Ясный свет понимания сияет в его глазах, когда он кивает. У нас есть приказ. Невозможно думать, что мы должны беспокоиться о зоне операции. В конце концов, приказы отдает начальство. Даже если они будут жаловаться постфактум, это, несомненно, не будет проблемой. Я имею в виду, — уверенно заявляет Таня в своей голове. Разумный человек Вайс согласился. Причина, по которой я прислушиваюсь к мнению своих подчиненных, заключается в том, что мне нужна точка зрения третьей стороны. Затем я принимаю осторожное решение, основанное на этой информации. Если нет никаких проблем, то это момент, который требует смелых действий. — Хорошо, тогда мы уйдем, как верные псы. Давайте выполним ту миссию, которую нам дал Генеральный штаб. Быть членом общества, быть частью организации — работа — это то же самое. Но есть хорошие люди, которые меня поддерживают. Наверное, редко удается посвятить себя работе с такими гордыми, профессиональными коллегами. Функциональная красота организации, которая объединяется для достижения цели... это не то выражение, которое мне нравится, но я полагаю, что если мы отдаем дань уважения классикам. — Невидимая рука Бога — довольно подходящее описание. А теперь, майор Вайс, найдите лейтенанта Гранца. Как только лейтенант Серебрякова вернется, мы составим наш план. ВЕЧЕР 7 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ТЕРРИТОРИЯ ФЕДЕРАЦИИ, БАЗА НОВО-ХОЛМО. Человек, известный под именем полковника Михаила, медленно поднес сигарету ко рту поближе к зажигалке. Не то чтобы он курил особенно хорошую марку. Это был все тот же старый паек “ворчливого табака". — И все же табак есть табак, и он волен курить его... пока Михаилу позволялось, он не жаловался. Скромная свобода наполнять легкие дешевым сигаретным дымом была раем по сравнению с лагерями. Выдыхая пурпурные испарения, Михаил думал о странностях судьбы. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он был освобожден из концлагеря, и его якобы снятый военный учет был восстановлен. Война с Империей изменила судьбу Михаила так, как он и не ожидал. Они забрали его сферу, но потом армия дала ему новую модель. Он никогда не думал, что снова полетит, но небо вернулось к нему. Он сдался, подвергся самому жестокому обращению, но отечество все еще нуждалось в нем. Это должно быть благословение Бога. Сказать, что у него не было никаких претензий к Коммунистической партии, было бы ложью. Его друзья рухнули на землю в жестоком холоде... их замерзшие тела, которые не дожили до следующего рассвета, их страдающие лица... вы не могли сказать ему, чтобы он забыл их. Но что еще важнее ... он был солдатом Федерации. Он поклялся в верности своей родине, поэтому, если он может сражаться за нее, не стоит путать приоритеты. Таким образом, он искренне приветствовал решение коммунистов переформировать отряды магов, при условии, что его друзьям будут предоставлены соответствующие должности. За это он подавлял свою антипатию к членам партии, даже если они были больше похожи на дьявола, чем на истинного из Библии. Но... — он спокойно наблюдал за своим положением, почти насмехаясь. — Должно быть, они вызвали нас, потому что проигрывают. — Поражение заставляет государства действовать без оглядки на внешность. Статус магов, лояльных предыдущему режиму, был настолько низок, что они рисковали быть уничтоженными, если бы не эта самая ситуация. Вот почему, несмотря на то, что его призыв был восстановлен, он никогда не ожидал, что обстоятельства, стоящие за его приказами, будут подробно объяснены. Приказы, которые давала ему дорогая партия, были частью плана, который был гораздо более хорошо продуман, чем любой “простой солдат” мог себе представить. Он не мог требовать объяснений каждой мелочи. Пока у них были свои причины и все оставалось в тайне, все соглашались, что они должны были выполнять порученные им миссии. Они не хотели возвращаться в концлагерь. Давайте перефразируем это. Они не решались открыто высказать свои жалобы. Этот глупый шаг подвергнет опасности не только их самих, но и их друзей и семьи. Было много хорошего и плохого в том, чтобы наслаждаться своей свободой с сигаретой. Офицеры, сидевшие рядом с ним, курили довольно спокойно. — Полковник, вы уверены, что не ошиблись в приказе, который нам дали? — Используйте “Товарищ”. — Никогда не знаешь, кто может подслушивать. — П-простите, Товарищ полковник. Он кивнул своему беспечному подчиненному и молча положил руку ему на плечо. Он понимал их нетерпение. Даже приказ оставаться в стороне мог заставить людей, которые провели время в концентрационном лагере, нервничать, потому что это означало, что их будущее было неясным. Какую бессмысленную жестокость должны были совершить эти садистские лагерные охранники, чтобы запугать их?! Те, кто побывал в ГУЛАГе, были чрезвычайно чувствительны к чувствам, порожденным неопределенным будущим. Хотя они были освобождены, вновь зачислены и сформированы как один из редких отрядов магов на действительной службе в армии Федерации, они не могли расслабиться ни на мгновение. В глазах коммунистов батальон представлял собой банду потенциальных предателей. Как и прежде, они находились под наблюдением, и не было ничего странного в том, что их в любой момент могли убрать по прихоти. Но в последнее время ситуация начала меняться. Улучшение в их лечении заставило задуматься, что же произошло; в его подразделении они предположили, что это было связано с ухудшением военной ситуации на главных линиях. Тогда их отправили не на главные линии, а на север. И после этого им было приказано оставаться на месте. Сам Михаил провел очень много расследований, но понятия не имел, что происходит. Другими словами, это должно было быть волей кого-то настолько высокого, что подчиненные вроде него никогда не были бы вовлечены в дело. Но он просто не знал почему. Отечество переживало кризис, поэтому было странно, что их не распределили по основным направлениям. Сначала он подумал, что им не доверяют. Но в этом случае политрук, прикрепленный к ним, был странным. Тот, кто следил за ними, был совсем другой породы, чем те, что раньше — из Центральной группы. Возможно ли, что его послали не для дополнительного наблюдения, а чтобы отослать их куда-то еще? Это был тот самый слух, который командир батальона Михаил должен был игнорировать день за днем. Все думали, что этот день будет таким же, как и все остальные. — Если бы мы только могли показать им, на что мы годимся... Ах, я думаю, что хожу кругами… Мысль о том, что война — выход, ведущий в будущее, была самой худшей. Использовать борьбу отечества как способ достижения личного успеха было прискорбно. Но когда он думал о семьях, все еще находящихся в лагере, он чувствовал, что должен действовать достаточно хорошо, чтобы они были освобождены. Он хотел дать детям своих людей и их семьям нормальную жизнь. Я хочу сохранить будущее. — По мнению Михаила, это был долг взрослого человека. Это была логика, которую не могла подорвать даже война. Вот почему он верил. — Нам нужно, чтобы они были высокого мнения о нас. Когда один из офицеров, находившихся под ним, ворвался в курительную комнату, чтобы сообщить о вызове уважаемого комиссара из централа, неудивительно, что он надеялся о шансе. Комиссар встретил его, как только тот ступил на командный пункт, как будто ждал его, и лицо его было необычно напряжено. Одного взгляда на него без тени улыбки было достаточно, чтобы вызвать у него вполне естественное изумление. — Товарищ солдат, я ждал вас. О... — Прежде чем вдаваться в подробности, он предложил ему стул. То есть, пожалуйста, присаживайтесь. Михаил считал, что политический комиссар принадлежит к другой расе людей, которых ничто не может расстроить. Но теперь, явно нервничая, он подобострастно предлагал Михаилу стул? Член комиссариата внутренних дел? Так поступать с человеком, который был его врагом в классовой борьбе? — Не хотите ли чаю, Товарищ полковник? В голове у него было пусто. Чай... чай, чай? — А, понятно. Вам не нужно напрягаться, просто я хочу, чтобы вы кое-что услышали. Правда, я партийный чиновник, а вы кадровый военный с многолетним стажем, но разве мы, товарищи, не воюем теперь вместе с врагом отечества? Товарищ полковник, я думаю, мы могли бы вместе выпить чаю… Из-за предложения ему было трудно сказать, насколько странным все это казалось. Эти политические офицеры, — подумал Михаил с кривой усмешкой. — У них должны быть лучшие способы завязки разговора. Они отлично умеют запугивать своих врагов, но когда дело доходит до победы над союзниками, у них ничего нет? — Очевидно, у него был критический недостаток, который трудно было скрыть. — Я с удовольствием присоединюсь к вам, товарищ политрук. Но я подумал, может быть вы хотели о чем-то поговорить со мной? — А, так вы знали, Товарищ полковник? Было бы легко понять, — как же я мог не понять?! — Даже без цветистых слов он сразу все понял. В конце концов, обычное выражение его лица, выражавшее что-то вроде подавленной снисходительности, приобрело какой-то смуглый оттенок… Как человек, который все это время жил под каблуком у других, Михаил должен был заметить это, даже если не хотел. — Нет большего счастья для солдата, чем быть полезным своим товарищам и своей партии. В чем дело, товарищ политрук? Что за чушь — работать на партию, в которую не веришь. От этого ему захотелось плакать, — о Господи. — Конечно, даже Господь, хотя он и поморщился бы, простил бы ему некоторые трюки, необходимые для выживания. Значит, это была защита и прощение Господа? Политрук заговорил так, словно прорвало плотину. — Хорошо, товарищ полковник... позвольте мне посоветоваться с вами. Мы только что получили специальный заказ из Москвы. Это инструкции самого высокого приоритета от Центрального Комитета. — Особые распоряжения из Москвы?! Товарищ политрук, меня не уведомили... — запротестовал он, потому что все-таки был командиром батальона. Конечно, он знал, как мало Москва им доверяет. Его от этого тошнило. Но если им доверят такую важную миссию, он должен будет подготовиться заранее. — Прошу прощения, но это было совершенно секретно, и я сам только что узнал об этом. — Совершенно секретно? — Да, нужен эскорт, товарищ, и вам и вашим товарищам приказано его обеспечить. Согласно “Москве”, это гражданский корабль Содружества, и вы должны координировать его оборону с находящимися на борту морскими магами Содружества. Гражданский корабль из Содружества. Разве еще несколько лет назад партия не проклинала их как презренных пешек буржуазного империализма? Гражданский корабль посещает северную военно-морскую базу? И Москва говорит нам, чтобы мы ее защищали? — Это казалось совершенно невероятным. Нет. — Абсурдная правда поразила его. — Вы хотите сказать, что у Москвы есть для нас особые приказы? — Товарищ полковник, это задание чрезвычайной важности. Я уверен, что партия и Отечество возлагают на нас большие надежды... давайте вместе поднимемся навстречу им. Жуткая улыбка политического комиссара, когда он протягивал руку, раздражала Михаила. Москва, партийцы — никто из них еще несколько месяцев назад не обращал на нас никакого внимания. И теперь я должен быть товарищем парня с холодной улыбкой? Какой драматический поворот судьбы. Это нереально. Клише, на самом деле. А какими еще словами Это можно описать? Тот, кто сказал: “правда страннее вымысла”, — попал прямо в точку. — Конечно... но мы действительно просто сопровождаем гражданский корабль? И все же, что толку сопровождать гражданское судно? Какого черта они говорят нам защищать? С момента своего освобождения Михаил делал все возможное, чтобы собрать информацию. Но газеты, издаваемые партией, никоим образом не содержали правды и новостей как таковых. Читать между строк, чтобы понять, что не было написано, было нелегкой задачей. — Если это не конфиденциально, я бы хотел, чтобы вы мне сказали: мне это кажется несколько чрезмерным. Являются ли его пассажиры или груз настолько ценными? Мы были размещены на относительно тихом севере, несмотря на то, что основные линии превращаются в тупик. Я думал, что единственная причина, по которой Центральный комитет послал сюда отвратительного политического комиссара — избавиться от него но, очевидно, я ошибался. Ему вдруг стало очень любопытно, что же им доверили. — Должно быть, это какой-то груз… — Да, несомненно, это очень ценная вещь. Но по сравнению с фактической целью ваших услуг, его нагрузка, вероятно, не так важна. И что это должно означать? — Удивился Михаил, но политрук продолжал говорить без умолку. — Мы хотим, чтобы вы отнеслись к оборонительной миссии так же, как к полету в воздушном пространстве над столицей. Будьте внимательны. — Я понимаю, что мы сопровождаем гражданский корабль, но я просто не понимаю. Во-первых, даже если вы скажете нам защищать корабль, я могу только гадать, что мы на самом деле должны делать. В таком случае... — Я должен сказать ему, что мы просто не можем делать то, чего не можем. — У нас нет морской навигационной подготовки, — продолжал Михаил, — и, кроме того, у нашего подразделения нет противолодочной доктрины. Я действительно не думаю, что мы будем полезным конвоем. — О, но Москва не просит вас выполнять морское или конвойное сопровождение. Ответ смутил его. Насколько знал Михаил, корабли плыли по воде. Если им было приказано сопровождать корабль, то единственными возможностями, которые он мог придумать, были полет над конвоем или плавание рядом с ним. Во-первых, он даже не был знаком с военно-морским флотом. — Товарищ политрук, вы слишком туманны. Я понимаю, что не очень хорошо разбираюсь в вопросах, касающихся моря, но я был бы признателен, если бы вы объяснили. Разве мы не будем охранять транспортный корабль? — Вы правы, Товарищ полковник. Я вообще не понимаю контекста. — Михаил уже собирался поднять голову, когда следующие слова комиссара еще больше сбили его с толку. — Но это не конвой. То, что мы будем защищать — один огромный транспортный корабль Содружества. — А? — Вопрос сорвался с языка при этой новости. Мы предоставляем такую мощную охрану одному кораблю? — Он плывет один? Это ужасно опрометчиво. Я слышал, что имперские подводные лодки прячутся где-то поблизости... Зачем так рисковать. — Ха-ха-ха. Ты прав. При нормальных обстоятельствах, я уверен, это было бы правдой, однако, Товарищ полковник. Этот корабль должен плыть один. Вопреки тому, что можно было бы подумать, это самый безопасный вариант. Что? Как раз в тот момент, когда Михаил в замешательстве поднял голову, комиссар нерешительно продолжил: — Он был атакован мощным Имперским воздушным магическим отрядом и все же сумел прорваться —лайнер Короле Анжуйская, кодовое название: Королева моря. В настоящее время это самый большой океанский лайнер в мире. — Лайнер Королева Анжуйская? Этого имени я не знаю. Хотя, наверное, мне следовало бы о нем слышать, если это самый большой корабль в мире… — Он новый, всего пару лет назад совершил свой первый рейс. Это может быть не очень хорошо известно в Федерации. — Несколько лет назад? — В любом случае, ну, э-э ... Было бы здорово, если бы вы не беспокоились об этом. О. — Именно тогда Михаил внутренне усмехнулся над собой за свою глупость. Конечно, политруку было бы трудно это сказать. Его первое путешествие состоялось несколько лет назад! Это было, когда мы были в ГУЛАГе, изучая, как далеко можем зайти, прежде чем наша человечность сломается. — Он был вынужден вспомнить, как они не могли получить никакой информации о внешнем мире. В воздухе повисло неловкое молчание. Но для полковника Михаила это были еще не все плохие новости. В то же время он точно знал, что сейчас дует попутный ветер. — Я преодолел досадное недоразумение и благодарен, что теперь у нас есть место. Михаил был в отчаянии. Если все пойдет хорошо, его могут повысить. Это казалось шансом. Но шанс так и не появился. Если он провалит спецзадание из Москвы, ему и даже его семье будет нелегко отделаться. С другой стороны, если бы он смог... Если бы он смог это сделать, возможно, ему позволили бы вернуть то, что он так сильно упустил. Хотя с ними обращались лучше, его семья все еще оставалась в лагере. Если бы он мог обеспечить им нормальную жизнь… — Не спешите, но я хотел бы услышать подробности миссии. Пожалуйста расскажите. — Меньшего я от вас и не ожидал, Товарищ полковник. Ваш ответ обнадеживает. Михаил не был в восторге от перспективы так усердно работать с политическим комиссаром, улыбающимся своей удаче. Но Михаил по опыту знал, что нельзя наживать врагов без причины. Он неопределенно улыбнулся комиссару и подумал, что тот не будет запятнан до глубины души только за то, что пожал ему руку. Если он не пожмет руку дьяволу и не выпьет вместе с ним водки, то никогда не доживет до возвращения Господа. — Он поврежден, но все еще может плыть. Вот как он добрался до нашей военно-морской базы. Однако, — продолжал он, подавляя отвращение, — последствия имперского удара нельзя игнорировать. Атаки были нацелены на палубу и двигатель, так что повреждения очень серьезные. Наши товарищи на базе работают так быстро, как только могут, чтобы исправить, но они говорят, что это определенно займет несколько дней. — У меня есть вопрос. Будет ли Королева Анжуйская перевозить вещи, которые нам понадобятся в будущем? — Да, совершенно верно. Возможно, слухи о том, что так называемая Западная сторона посылает нам военное снаряжение, промышленные детали и тонну медикаментов в поддержку ожесточенной борьбы на главных линиях, были правдой. Удивительно, но, возможно, лучше не сбрасывать со счетов слухи. — По данной причине мы должны обеспечить полную защиту. Это особая миссия для вас, товарищ, и для ваших товарищей из партийного руководства. — Это чрезвычайно большая честь — оправдать ожидания партии. Но, товарищ политрук, что значит полная защита? Было необычно выделить один корабль и послать туда батальон магов. Любой бы догадался, что есть подвох. Что же касается Михаила, то он понимал, что они должны защищать Королеву Анжуйскую, которую прислала Западная сторона. Но он не понимал особого повторения и акцента на полном. В некотором смысле это был разумный вопрос для него, как для солдата. Для политрука необходимость была совершенства ясна как день. Но хотя ему было очень жаль, он не стал больше ничего объяснять. — Это сердце нашей морской линии снабжения. Товарищ полковник, что бы ни случилось, мы хотим, чтобы вы защищали его до последнего. Вот и все, что мог сказать политрук в своем положении. В этом смысле его ответ можно было бы квалифицировать как добросовестный. Тем не менее, как член комиссариата внутренних дел, он знал. Он знал, что товарищ Лория сделает с каждым, кто потерпит неудачу… Он знал, что Комиссариат внутренних дел без колебаний превращает человека в настоящем времени в человека в прошлом. И знал, насколько невероятно жестокими были ключевые фигуры в военное время. Вот почему работа должна была быть выполнена идеально. — Другими словами, никаких ударов. Делать все, что потребуется. И отправь его обратно в Содружество, не позволив ему получить еще одну царапину? — Совершенно Верно, Товарищ Полковник. Москва, Комиссариат внутренних дел и Товарищ генеральный секретарь Иосиф — все они надеются, что наши замечательные зарубежные друзья спокойно отправятся домой. Хотя истинный смысл ужасных, повторяющихся увещеваний политического комиссара не доходил до полковника Михаила... Их было достаточно, чтобы он почувствовал кризис и понял, насколько важна миссия. В некотором смысле, можно сказать, что они оба впервые в чем-то сошлись. — Понимаю. Теперь я очень хорошо понимаю желания Москвы. Как только политический комиссар сказал, разве у Михаила в Федерации был другой выбор, кроме как согласиться? В партии не было ничего более приоритетного, чем пожелания Москвы и Товарища Генерального секретаря Иосифа. По крайней мере, ему не сказали умереть, так что, ему не разрешили жаловаться. И. В тот же день. Полковник Михаил встал перед своим батальоном и рявкнул: Товарищи, все так, как вы слышали. Наша роль — быть сторожевыми псами. Держитесь поближе к кораблю, пока он благополучно не доберется до дома! — Да, сэр!

1. Красные чернила — так купцы помечали потери в бизнесе. 2. Эммануэль Груши — Маршал Эммануэль де Груши был последним маршалом Наполеона! Последний маршал! Его назначили только потому, что больше никого не было… Он был генералом, который имел силы во время битвы при Ватерлоо, но не смог действовать по своему усмотрению (то есть он не сделал свой собственный призыв и не предпринял оптимальные действия). Стопроцентное следование приказам-это неправильно. То, что правильно-это выполнение миссии, о которой вас просят приказы. Он-классический пример, который можно привести во время подобных дискуссий. Кстати, он также был одним из тех несчастливых типов, которые на самом деле были удивительно талантливы, но были избиты в учебниках истории за эту неудачу. 3. Даву — Маршал Луи-Николя Даву известен как, вероятно, лучший маршал Наполеона. Наполеон не только завидовал его военной доблести, но и проявлял поразительный талант во многих областях, включая государственное и организационное управление. Если не считать того, что делало его чересчур жестоким начальником,—необычайной строгости и соблюдения правил, бескомпромиссного разделения публичной и частной сфер и чрезмерной веры в меритократию,—он был совершенен. 4. Дезе — Как и Груши, он был на операции с отрядом, но когда он услышал канонаду битвы при Маренго, он действовал по своему усмотрению, и его имя вошло в мировую историю. При Наполеоне, который был на грани поражения, он лихо бросился вперед, крикнул: “есть время выиграть еще одно сражение!” — и бросился на вражеские войска. Он был великим полководцем, который спас Наполеона от поражения и сам погиб в бою.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Широкомасштабное нападение. Часть 2

В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. В АКВАТОРИИ ВБЛИЗИ ТЕРРИТОРИИ ФЕДЕРАЦИИ, ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК ИМПЕРСКОЙ АРМИИ ОТПРАВИЛО В СЕВЕРНОЕ МОРЕ ФЛАГМАНСКИЙ КОРАБЛЬ U-152 — Полковник фон Дегуршаф, я понимаю, что не имею права говорить, но... вы серьезно? Подполковник Таня фон Дегуршаф удивлена, что ей задали такой неожиданный вопрос. Внутри тесной U-152 находится подразделение магов — то есть личный состав трех рот. Она подумала, что им не понравится, если их столкнут в тесноте, но они так легко согласились, что она не обратила на это достаточно внимания. Она предположила, что экипаж субмарины будет сотрудничать. — Мне трудно понять смысл вашего вопроса, капитан фон Шрафт. Что вы имеете в виду? Нет ничего более неприятного, чем снова и снова подвергать сомнению свою решимость. Для подполковника Тани фон Дегуршаф решение есть решение. Как только она примет его, даже если ужасный Бог встанет у нее на пути, она пробьет себе дорогу, если придется. Нет. — После минутного раздумья она изящно исправляет свою ошибку. — Если на моем пути встанет ужасный Бог, я с радостью разнесу его на куски. — Вы действительно собираетесь напасть на военно-морскую базу? — Именно это я и говорил все время. Капитан фон Шрафт вполне может усомниться в моем здравомыслии. Я уважаю его свободу воли. Таня могла бы громко возразить, что он ее не понимает, но она не намерена вмешиваться в мысли и убеждения морского офицера того же ранга, что и она. Вот что значит быть либеральным. Но. — Таня признает, что есть один момент, когда ее долг заставляет ее спорить. То, что должно быть сказано, обязательно будет сказано. — При всем моем уважении, капитан, таково желание Верховного Главнокомандования и Генерального штаба. Я не думаю, что мы вольны иметь собственное мнение. — Вы правильно подметили. Я не могу спорить. Но... — он криво улыбается и выходит из-за перископа. Затем небрежно толкает под него деревянный ящик. — О, прекрасные моряки из U-152, когда эта война закончится, вы должны вернуться в сферу обслуживания. Должно быть, он понял, что ребенок не может смотреть в перископ. Именно этого я и ожидала от военно-морского флота. — Взгляните, полковник. — Хорошо. Главный объектив телескопический. Оптическая технология Империи сохраняет свою похвальную надежность даже в открытой воде Северного моря. Тем не менее, это все еще просто перископ. — Вы можете видеть? Не обижайтесь, но думаю, не можете. Конечно, перископ U-152 находится в хорошем состоянии и полностью работоспособен. Есть только фундаментальный предел того, что он может сделать. На самом деле видимость ужасная, и все, что она может видеть — туман. — Вы правы. Но это не только потому, что мне пришлось встать на цыпочки, чтобы посмотреть? — спрашивает она, выходя из раздражающей коробки с самым невозмутимым видом, на какой только способна. Она не собирается недооценивать знания специалиста и принимать решение, не спросив мнения капитана фон Шрафта или кого-то из его команды. — Я надеюсь, что у подводника с большим опытом может быть другой взгляд на ситуацию… — Простите, но я должен вас разочаровать. — И так? — Ну, у нас есть подтверждение, что Королева моря находится на базе. Просто мы больше ничего не знаем. — Как это неприятно с его стороны. Он только пожимает плечами и говорит: наверное, они нас встряхнули. И все же как естественно и открыто. Или, возможно, мы должны сказать, что это подходит ему. Даже если Имперский флот — сборище смирительных рубашек. Или, может быть, все подразделения подводных лодок таковы? Хорошо это или плохо, но подводники, как правило, не связаны условностями. Ну, если они могут делать свою работу, это прекрасно. Если они следуют минимальному количеству правил, то посторонний человек не имеет права жаловаться. — И мы не знаем, где находится враг. Мы, подводники, любим ждать своего шанса, а потом атаковать. Честно говоря, мы предпочитаем быть осторожными. — То, что вы говорите, определенно имеет смысл. Но информация, которую мы получили от воздушного флота, оказалась гораздо более полезной, чем та, которую мы получили от объединенного разведывательного управления Командования Армии и флота. Можно сказать, что сейчас наш шанс — мы должны взять инициативу в свои руки и нанести удар. — Я не могу отрицать этого, но они должно быть внимательно следят. — Им, наверное, и в голову не приходило, что маги могут пробраться туда на подводной лодке. Скрытные атаки — классический метод, но это потому, что они так полезны. Даже Перл-Харбор* был, с точки зрения логики, огромной авантюрой, которая никогда не должна была сработать. Или подумайте о подводных операциях, чтобы войти в Скапа-Флоу*. Честно говоря, британские бомбардировщики, которые еще в те времена, когда Люфтваффе* были живы и здоровы, прорвались через нацистскую воздушную завесу и подвергли бомбардировке Берлин, обладали похвальным мастерством и храбростью. И я не прочь признать мужество коммунистов. Но они делают структурную ошибку. Инцидент с Международным аэропортом на Красной площади — прекрасный пример. Мы узнали это, когда атаковали Москву: они отлично умеют строить заговоры, но не всегда безупречны, когда речь заходит о серьезных вещах. Другой пример — случай с Инчоном, когда стратегический транспортный узел, который нужно было решительно защищать не был защищен. — Мы захватим врага врасплох. Это старый трюк, но вы знаете, как он работает. Пойти на них традиционным методом было бы не так уж плохо. — Таня добавляет, что лучший способ — проверенный и верный. — Конечно, я не собираюсь пренебрегать правильными, ортодоксальными методами. — Уверен, что нет, но лучше всего делать все правильно, если возможно. Все, что он говорит, имеет смысл, но Таня должна о чем-то спросить. — Могу я спросить вас кое о чем прямо? Капитан фон Шрафт глазами показывает ей, чтобы она продолжала, и Таня бросает ему довольно дерзкий вопрос. Тридцать узлов могут быть невероятно быстрыми, но если точка выхода известна, даже новичок в морских операциях, как Таня, может придумать любое количество планов. Почему не действуют подразделения подводных лодок или военно-морской флот? — Если вы знаете, что корабль находится в порту, не могли бы вы просто устроить им засаду с подводными лодками здесь? Вы определили, в каком порту он находится. — Конечно, мы это учли. Мы подумали о засаде, нападении волчьей стаи, а также о минной операции, где мы поставили поле вдоль его предполагаемого курса… — Это всего лишь мнение любителя, но ни один из этих методов не звучит так уж плохо. Таковы ортодоксальные методы. Они в полной мере используют специфические свойства подводных лодок. Имперские подводные лодки во главе с U-152 должны быть способны на это. — Да, если бы это было возможно, они не были бы плохими. — Если? Здесь происходит ужасно много обертонов. Речь идет об основных вариантах при проведении коммерческой рейдовой операции. Это совершенно нормальные способы использования подводных лодок. Честно говоря, она не может отделаться от вопроса, почему они были бы невозможны. Разве подводные лодки изначально не были разработаны специально для этого? — Есть какие-то проблемы? Если вы не возражаете, я хотела бы услышать. — Конечно. Ну, во-первых, план использования подводных лодок для создания минного заграждения пошел прахом, когда подразделение, которое почти затонуло, заявило яростный протест. — Что, черт возьми, случилось? Один, конечно, но весь отряд чуть не утонул? Неужели они построили минное поле для защиты от подводных лодок? — Нет, у них не должно быть достаточно сил, чтобы построить минное поле, способное блокировать все подводные лодки от плавания в Северном море. — Поэтому она озадаченно говорит — насколько я знаю из брифинга, Федерация не очень хорошо воюет с минами. В Империи я слышала, что они держатся довольно близко к своим берегам. — Да, все правильно, полковник. Капитан фон Шрафт натягивает на лицо улыбку, в которой сквозит ирония. Тем не менее, он не насмехается над ее информацией. Так в чем же тогда проблема ведения минной войны? — Насколько мне известно, мы — единственная держава, пытающаяся вести минную войну в Северном море. И вот тут-то и возникает проблема. Когда Таня глазами ищет объяснения, подводник усмехается, делясь своими горестями. — Датчики новых магнитных мин имеют критический дефект. В этих высоких широтах и в этой области, богатой минеральными ресурсами, магнетизм особенно силен. Мы не можем ожидать, что мусорные триггеры будут работать должным образом на этих широтах. — Хотите сказать, что они не взрываются? — Как раз наоборот! И это ужасно! — говорит он, и хотя улыбается, в нем сквозит напряженное, усталое чувство. Почему капитан подводной лодки, который хвастается, что ничего не боится, выглядит таким напряженным? Что случилось? — Она не может не испытывать любопытства. — Если они взорвутся, это будет лучше, чем если бы их не было, верно? Даже если они уйдут рано, это не такая большая проблема, как если бы они полностью провалились, не так ли? — Если бы они не взрывались время от времени, чего на самом деле не должно было быть, может быть. Хм… — Ей кажется, что она уже где-то это слышала. Когда она думает об этом, то вспоминает, что дружественные подводные лодки, пытавшиеся уничтожить флот Союза Антанты, были обеспокоены торпедами, которые взорвались слишком рано. — Вы хотите сказать, что они взорвутся прежде, чем вражеские корабли приблизятся к ним? — Нет нет нет! Ничего более очаровательного, чем это. Триггеры слишком чувствительны... достаточно шокирующе, они реагируют на подводные лодки! — А? — Да. Их чуть не потопили мины, которые они сами же и заложили. Мы никогда не должны были пытаться бороться с минами. Какое-то мгновение она не понимает, что только что сказал капитан фон Шрафт. Она сомневается в своих ушах, и ее челюсть слегка отвисает. Они не смогут совершить подобную атаку исподтишка. — А?!. — Невероятно — эти чертовы штуковины реагируют даже на магнитную сигнатуру U-152. Это серьезно заставляет меня задуматься, не проникли ли агенты разведки Содружества в наш отдел разработки подводных взрывчатых веществ. Магнитные мины работают, реагируя на магнитные сигнатуры. Теоретически подводные лодки тоже имеют магнитные сигнатуры. Но разве это не означает, что у них есть предохранительные механизмы, чтобы они не взорвались? Как вы можете даже заложить их, если ваша собственная лодка вызывает реакцию? — И вдобавок ко всему, торпедные взрыватели сгнили. — Вы должны извинить мое невежество, но они еще не исправили их? — Таня спрашивает, донельзя удивленный. Она видела, как торпеда, выпущенная подводной лодкой во время операции в этом же Северном море, взорвалась слишком рано, но ей кажется, что это было давным-давно. Что касается механических проблем, то у Тани сложилось впечатление, что Имперские промышленные товары надежны. Что даже сейчас Империя с ее национальной мощью может продолжать выпускать высокоточную промышленную продукцию. Но морские орудия Империи, такие как торпеды и мины, продолжают терпеть позорные неудачи? — М-м-м, с тех пор мы продвинулись вперед. Дела пошли на лад. Вот что такое настоящий шок. Изменилось ли определение с “улучшилось” на ухудшилось", когда я не смотрела? — Л-лучше?.. — Она чуть не сказала но проглатывает слова, потому что они были бы слишком грубыми. И все же это уже слишком. Подводные лодки являются наиболее активной частью Имперского флота. И все же основное оружие, которое мы им даем, неисправно? — Все действительно стало намного лучше. Поверьте. — Я... каким именно образом? — Это важная военная тайна, но я вам все объясню. Контактные предохранители так себе. По крайней мере, если вы сделаете прямое попадание, они взорвутся более чем в половине случаев. Ну, если угол падения невелик, то это все равно что стрелять из той же старой муляжной винтовки, но… Таня таращится на него и недоверчиво кричит: п-погоди! Хочешь сказать, что прямое попадание взрывается только в половине случаев?! Осечки случаются, конечно. Она это точно знает. Даже снаряды, которыми стреляет артиллерия, иногда оказываются пустышками. Некоторые торпеды дают осечку; это она может понять. Но для Тани тот факт, что даже прямое попадание срабатывает только в половине случаев, совершенно абсурден. И капитан фон Шрафт продолжает самоуничижительным тоном, как будто хочет увидеть ее реакцию. — Хм? Мы любим контактные предохранители по сравнению с другими. — Простите, но разве может быть что-то хуже? — Да. Есть проблема с механизмом удержания глубины, поэтому мы не можем нацелить торпеды для прямого попадания на корабли с мелкой осадкой. В частности, такие, как эсминцы и так далее. Серьезное открытие, что у подводных лодок нет способа бороться с эсминцами... хотя сами подводные лодки так уязвимы. Они даже не могут торпедировать своего естественного врага, эти корабли сопровождения, которые разбрасывают мины повсюду...? — Таким образом, мы остаемся с нашими дорогими магнитными триггерами в качестве надежды... Но из-за широты у нас продолжают возникать проблемы с ними. В Северном море, если у нас есть только магнитные триггеры, у нас больше шансов выжить, если мы будем вести себя тихо и уклоняться от глубинных бомб… — Вы должны извинить меня, капитан фон Шрафт. Нет слов, чтобы описать обстоятельства, в которых находятся подразделения подводных лодок. Я впечатлена тем, что вы смогли продолжить борьбу… — Благодарю вас, полковник фон Дегуршаф. Это понимание, а не жалость, которой нет замены. Но даже если так, могу я высказаться по поводу одной вещи? Таня утвердительно кивает, и капитан начинает говорить ровным голосом. — Самая безнадежная вещь из всех-это то, что… Внезапно она осознает:… Все на мостике, кажется, сопротивляются какому-то порыву. — Отдел вооружения военно-морского флота упорно утверждает, что все проблемы — оперативные ошибки. Они убеждены, что их торпеды идеальны. — Он огрызается на мостик U-152, как это нелепо. — В качестве доказательства они продолжают уверять нас, что работали в лаборатории. Это их реакция на то, что они не работают в бою… — Я совершенно ошарашена. Не могу поверить, что вы должны вести войну с оружием, которое вы даже не уверены, будет работать или нет. Вас дергает эго разработчиков — я вам сочувствую. Пожалуйста, позвольте мне наблюдать, когда вы загружаете проявители в свои торпедные аппараты. — Извини, но эта часть веселья ограничена. Это будет вечеринка только для подводников, надеюсь, вы понимаете. — Ха-ха-ха. Нет, в этом есть смысл. Это была самонадеянная просьба. Я была бы вам очень признателен, если бы вы хотя бы просто рассказали мне, как это происходит. — По крайней мере, в этом можете на меня рассчитывать. Я даже могу напечатать листовку и послать ее вам. Восторг от того, что сдуваешь дураков — запретный кайф. Да, я понимаю, что посторонним не следует совать свой нос в чужие дела. В таком случае... — Таня делает соответствующий переключатель и возвращает разговор к реальности. — Во всяком случае, теперь я понимаю ваше положение. Неудивительно, что атаки подводных лодок идут так плохо. Я не имел права говорить о ортодоксальных методах. — Нет, — поправляет себя Таня. Объединенное разведывательное управление планировало, что подводные лодки нанесут последний удар торпедой. Другими словами, информация о дефектах либо не дошла до них, либо они не сочли ее важной. Это глупо, но Имперский флот, который так быстро расширился, ужасно справляется с устранением неполадок. Это стало совершенно бесполезной организацией. Пора сделать кое-какие надрезы. Но составление отчета происходит после того, как мы разберемся с заданием. — При нынешнем положении дел мы можем только наблюдать или, если повезет, пускать торпеды. Я хочу поддержать в рейде на базу, но как ни обидно это говорить, не можем. — Это огромная помощь для вас, даже если вы помогли доставить нас так далеко. — “U-152” — подводная лодка, понимаете? Не транспортный корабль. — Нет, — проворчал дежурный офицер на мостике. — Пока на угрей нельзя рассчитывать, U-152 — транспортный корабль, который крадется по морю. К нашему большому сожалению, хотя мы и были созданы для того, чтобы топить транспортные суда, в какой-то момент мы стали одним из них под водой. Верно подмечено, — ей хочется посочувствовать. Но нет ничего более бесполезного, чем обвинять их в проблемах, которые они не вызвали. Таня знает, что люди на земле часто изнемогают от того, что сверху систематически выдвигаются невыполнимые требования. Хотя в теории поощрение людей — прекрасное организационное управление. Вы идиоты, которые сбрасывают со счетов силу слов, вы подонки, которые бросают оскорбления! Будь-то кишащий рой союзников Существа Икс или просто кучка идиотов, все это может просто сгнить. — Нет-нет, вы отличная штурмовая субмарина. Вы собираетесь выпустить нас, так что я думаю, что можете считать нас чем-то вроде воздушных торпед. Сами авианосцы тоже не нападают. Это всего лишь платформы, с которых можно запускать самолеты. Но есть ли солдаты, которые недооценивают авианосец как транспортный корабль? Нет, если у них нормальный интеллект. — Ха-ха-ха, торпеда, которая парит в небе? — Да, и вы можете использовать слово “выпустить” точно так же, как для торпед. Чувствуя, как улучшается атмосфера на борту субмарины, Таня позволяет своим губам медленно изогнуться в чарующей улыбке. Платформа с баллистическими ракетами — тоже грозный корабль. Называть это частью взаимно гарантированного уничтожения вполне корректно. Хотя в данный момент времени идея все еще является кабинетной теорией… — Вам кажется, что это уже что-то? Члены экипажа, которые ответили: конечно, думают, что это просто милая история. Но даже милая история может вдохновить людей снова стать амбициозными. Я представила генералу фон Зеттюру слова как недорогое оружие, но можно ли их использовать и для поддержки союзников? Слово! Как мощно. Может быть, это потому, что она думает о таких вещах? — Прекрасно. Тогда перестаньте дуться из-за транспортной миссии и сосредоточьтесь на подготовке к запуску наших воздушных торпед. Услышав, как гладко говорит капитан фон Шрафт, Таня вдруг что-то понимает. Был ли весь этот разговор просто пародией на команду?! Неужели? — Она действительно удивляется, но следующее, что он говорит, убеждает ее. Говоря небрежным тоном, капитан субмарины захватывает сердца своей команды. — У меня есть еще кое-что для вас. Даже если мы стреляем в воздух, торпедная атака остается торпедной атакой. Нам нужно прибавить к нашему потопленному тоннажу. У казначейства есть бутылка для любого, кто придумает способ угрожать животным в командовании флота. Под одобрительные возгласы на мостике Таня незаметно снимает фуражку и машет ею капитану. Вау. — Я наконец понимаю, почему командование подводной лодки, несмотря на странное сотрудничество в отправке лодок, начинает наматывать круги вокруг меня прямо перед атакой. — Ха-ха-ха! Извините, полковник фон Дегуршаф. Я приношу извинения от имени всех наших офицеров за то, что использовал вас, чужака, для достижения наших собственных целей. Торпедные проблемы действительно подрывают моральный дух, как для нас, так и для всех других подразделений подводных лодок. Она не может спорить с моральными проблемами. И это правда, что торпеды неисправны. Таня знает, как больно, когда ей вручают неисправное оружие, поэтому она понимает и даже может посочувствовать. Элиниум модель 95 смехотворно испорчен. Это подбрасывание, что хуже: это или мина, которая взрывается прямо рядом с подводной лодкой в момент, ее закладывания. Кто может вести войну в таких условиях? Это сведет тебя с ума. — Я все прекрасно понимаю. Я не собираюсь держать обиду из-за того, что привыкла или что-то в этом роде. Если представится возможность, я доложу о проблемах с торпедами членам Главного штаба.” — Мы были бы вам очень признательны. Спасибо. Тогда, конечно, достаточно обменяться учебными приветствиями. Внутри тесной субмарины, на переполненном мостике, нет причин раздражать всех продолжительными движениями. Все, что осталось — хеширование административных деталей. — Так что же вы на самом деле собираетесь делать, полковник фон Дегуршаф? Этот корабль огромен. Честно говоря, я думаю, что будет очень трудно потопить. Если мы добьемся успеха, — говорит он, продолжая более спокойным тоном, — как вы думаете, сможем ли мы получить половину груза? — Но его глаза показывают, что он беспокоится о нас. — Вы можете сказать мне, как будете действовать? — В принципе, мы будем придерживаться классического подхода. Мы отвлечем противника финтом, и в этом месте оперативная группа начнет его взрывать. — Таня дает краткое объяснение плана. — Поэтому большинство тайных атак — отвлекающие маневры, когда основной удар наносит оперативная группа. Что ж, даже если нам не удастся уничтожить вражеский корабль, мы сможем отвлечь его внимание. Мы рассчитываем, что вы нас вернете. — Какой смелый план. Понял. Мы сделаем все возможное. 8 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. РАССВЕТ, ТЕРРИТОРИЯ ФЕДЕРАЦИИ, ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА. Для старшего лейтенанта Серебряковой это зрелище на мгновение напомнило ей Рейнский фронт. Как бы я ни старалась похоронить воспоминания о тех днях, запах оружейного дыма возвращает обратно. Я никогда больше не смогу играть в грязи, как ребенок. Грязь вызывает раздражающие, но ностальгические воспоминания. Как я могла забыть дни, проведенные в окопах? — О Боже, прости наших врагов. Та, кто начал петь рядом со мной, была моим старшим офицером, которого наши враги боялись как чудовища. Вполне логично, что даже союзники тихо называют ее Ржавым Серебром вместо Белого Серебра. И все же я знаю Таню фон Дегуршаф лучше, чем кто-либо из 203-го воздушного магического батальона. На самом деле я служила под ее началом еще до того, как она получила титул “фон” в военном колледже. Она — офицер, который оставил меня в живых, в то время как парни, с которыми я присоединилась, Харальд и Курст, стали мясным фаршем. Эта выдающаяся фигура, этот человек, этот высокопоставленный член вооруженных сил… Она, кажется, не верит в Бога. И все же восхваляла его на поле боя?.. В тот момент, когда я думаю: “не выдай нашу позицию...”, я вспоминаю, как она сжимала свой сферу на Рейнском фронте и молилась точно так же. Она вообще не говорит громко, наоборот, скромничает. Реальность слишком нереальна. Она сумасшедшая. В ней есть что-то странное. — О Боже, прости наших врагов. Вражеские маги разбежались в разные стороны. Две роты воздушных магов Федерации играли с одним противником. Ее собственная рота даже не успела вмешаться. — Дело не в том, что враг глуп, просто... Вот каково это — невольно пробормотать смесь удивления, восхищения и изумления. Несмотря на внезапную атаку, Федерация отреагировала с удивительной скоростью. Хотя они пришли с отрядом из двух рот с другого направления, чтобы вызвать замешательство, войска немедленно бросились нам навстречу. Я слышала, что тыл армии Федерации был полностью расслаблен, но, очевидно, нет. Мы должны были предвидеть это, но с ними был эскорт Содружества. Ну, нет, это было в соответствии с ожиданиями. Только вот одна проблема: их координация была на самом деле не слишком плохой. Это был полк магов Содружества плюс столько же магов Федерации. Я не мог отрицать, что была потрясена тем, что обе страны сумели скоординироваться именно так, как сказали. Я думала, что они будут неряшливее, но недооценила их… Нашему батальону даже удалось нанести прямой удар по Москве. Да, мы были ветеранами 203-го воздушного магического батальона, и все же... Я почти отчаялась в упорстве, с которым воздушные маги Федерации и стена наземных сил посвятили себя тому, чтобы не дать нам прорваться. Мы все были готовы к тому, что нас подавят и уничтожат. Но ожесточенная борьба одного солдата перевернула все карты. — Эти бедные невежественные ягнята. Движения заряжания пули маны, защищенной специальной формулой уплотнения, в ее винтовку... Она даже не использовала формулу пули, а выстрел, сформированный из ее собственной магической энергии. Я знала, насколько это будет мощно. Полковник хихикнула — нет, она захихикала, улыбаясь, как ребенок. Было совершенно нереально видеть, как она смотрит на врага своим нежным взглядом и облизывает губы. Она хихикнула, но что тут смешного? Она была ужасна. Думаю, это отличное развлечение. — Я с ними порезвлюсь. Должно быть забавно. Нет, пожалуй, лучше назвать это паровым катком. Несмотря на то, что это можно было назвать отвлекающим маневром, каждый выстрел полковника фон Дегуршаф, несомненно, разрывал защитные оболочки вражеского мага, как будто они были хрупкими леденцовыми скульптурами. Вражеские отряды сгрудились, ошарашенные, невольно, и мы продолжали стрелять без передышки, но защитные снаряды магов — практически определение силы. Трудно представить себе что-нибудь, чтобы сломать их так легко. Я получила известие от полковника. Я видела ее ярость на Рейнском фронте. Но теперь, когда у меня самой было больше опыта, я поняла, что это была за сила. Так это и есть полная мощность модели 95? Когда я услышала, что во всей армии есть только один человек, который может им пользоваться, я подумала, что это ужасная ложь, но нет. — А не слишком ли это тяжело для человека? — Забавно, очень забавно. Она рассмеялась и выпустила интенсивный шквал формул. Вопреки ее беззаботному тону, формулы полковника фон Дегуршаф были полны хитрых трюков. Когда я присмотрелась, то увидела, что там были оптические снайперские формулы и управляемые формулы, обманчиво модифицированные, чтобы их было труднее обнаружить. Если бы вы только уклонялись от оптических линий огня, Вы были бы изрешечены дырами. Но удивительно, что маги Федерации это поняли. — Полковник Михаил, всем подразделениям! Отступаем! Повторяю, отступаем! Убираемся отсюда как можно скорее! Мы не можем их одолеть! Даже не пытайтесь! Она понятия не имела, как он это понял, но вражеский командир во главе своей группы прокричал по открытому каналу, что все должны уклониться. В то же время он сам блестяще справился с ситуацией. Он так сильно искривил траекторию полета и потерял при этом столько инерции, что чуть не свалился с неба. Затем командующий Содружеством тоже проревел приказ об уклонении. Обе инструкции привели к явным изменениям в передвижениях их подразделений. Экстренное уклонение было строго запрещено в инструкции. Федерация была вынуждена сделать это не один раз, а неоднократно, и теперь маги Содружества тоже. Их строй начал распадаться. Любой мог видеть, что воздушное пространство было чрезвычайно опасным; тесно упакованные подразделения выполняли высокомобильные беспорядочные маневры уклонения, и кто знает, где они уклонялись в следующий раз. Если смотреть сверху, их отчаянные попытки спастись от косы бога смерти выглядели просто неуклюжей борьбой. Они были такими вялыми. Они двигались недостаточно быстро. Они слишком поздно начали уворачиваться от приближающегося клинка. — Я буду петь хвалу Господу. Восторженно. Полковник фон Дегуршаф почти радостно запела высоким и каким-то чистым голосом. С веселой улыбкой она, казалось, наслаждалась этим. Это была улыбка без тени упрека. Поистине очаровательная, неуместная улыбка, красивая, как картинка. Если вы не знали ее, то это была веселая улыбка, как на картине. Но за этой улыбкой скрывалась абсолютная воля к борьбе. — Мы собираемся поиграть с заклятым врагом Империи. Как весело! То, что она сформировала, было формулой манифестации, вливающей намного больше маны, чем когда-либо прежде. Невероятно плотная четырехслойная формула состояла из необычайно густой магической энергии. Большинство людей были бы шокированы. Однако я знала, что у полковника фон Дегуршаф на самом деле не было огромного количества маны. У нее было лишь немного больше среднего. Вполне возможно, что у меня было больше. Если бы вы выстроили избранную группу магов, как их батальон по количеству маны, было бы быстрее считать снизу, чтобы найти полковника. Но даже ставить под сомнение значение этого было абсурдно. — Наш заклятый враг окрасит землю их кровью. С радостным криком она выстрелила из этой штуки. Увеличив его плотность по мере того, как она управляла его размером, она высвободила его. В тот же миг она рассеялась. Красное-красное нечто забрызгало землю в огромных количествах. — Игра состоит в том, чтобы высушить их. Наслаждайтесь! Капает красная жидкость. Розовые штуки, которые раньше были людьми, летали повсюду. А напротив этой сцены сияла маленькая девочка. Это было настолько сюрреалистично, что мне казалось более разумным предположить, что я сошел с ума. Нет, может быть, я действительно сошел с ума. Пока я думала то о том, то о сем, мои руки были заняты составлением оптических снайперских формул, чтобы проделать дыры во врагах, которые падали сквозь щели атак моего командира. Вражеский маг по имени Михаил, который ранее выкрикивал приказы об уклонении, все еще двигался. Поэтому мне нужно было целиться в командира противника. — Я тоже крестилась на Рейне, — вспомнила я. Условные рефлексы, которые я впитала, оптимизируя себя для боя... теперь, когда я привыкла к этому, редко случалось, что я не знала, что делать. — О-о-о, Хвала Господу. Вид моего старшего офицера, удовлетворенно кивающего и начинающего исповедовать свою веру, был ужасен. Я не уловила даже проблеска безумия в ее прекрасных, невинных глазах. Это были глаза упрямого слуги логики, полные чистого разума. Но вот что было так ужасно: эти глаза застыли на кукольном лице. Тем не менее, это был старший офицер, которого я уже знала, а маги, корчившиеся на земле, были всего лишь вражескими солдатами, которых нужно было прикончить. Даже морские маги Содружества, которые дали нам вкус горького поражения, закончили так, когда мы отправились на охоту за ними. Репутация 203-го была жива и здорова. Слава, которую мы создали в Нордене, в Дакии, на Рейне, на южном континенте, будет и впредь пополнять нашу славу. — Земля обетованная откроется. Деморализованные вражеские маги пытались разделиться, но было уже слишком поздно. Последующие атаки батальона нашли свои цели. Я бессознательно подбрасывала формулы оптических снайперов. В этой беззвучной пустоте враги падали так легко. Лишь немногие, включая, что раздражало, командира — все еще были в порядке. Тем не менее, у них, больше не было сил сопротивляться. Это должно было отвлечь внимание, но все обернулось резней. Было так тихо, словно не хотели прерывать молитву. — Теперь пой, теперь пой. Неважно, что это было поле битвы, даже если это было поле битвы... на этом тихом поле битвы… — Я буду славить волю Божью. На лице нашей начальницы застыла огромная ухмылка. Это значит, — подумала я, — что все произошло внезапно. — Гранц, если все пойдет хорошо, это здорово, но... если мы не уничтожим корабль, я не думаю, что она остановится на том, чтобы пинать наши задницы в этом состоянии злобы, — проворчала я по радио, не думая. Мне ответил мужской голос, дрожащий до глубины души. Конечно, это был Гранц. — 05 — отряду, рисуя такую ужасную картину будущего. Дай мне передохнуть. Я так напуган, что меня буквально трясет. — А? Вы все готовы? Лейтенант Гранц кивнул. — Да. Это не будет проблемой. Я имею в виду, полковник дал нам такое невероятное отвлечение. Я не буду жаловаться, если каких-нибудь тупиц, которые получают такую поддержку и все равно терпят неудачу, отправят на расстрел. Ладно, думаю, это примерно в то время. Давайте синхронизируем наши часы: три, два, один, бум. — Ему даже не нужно было говорить: “Смотри!” Из порта донесся грохот мощного взрыва. — Видишь? — Я слышала его голос на заднем плане и была уверена, что он гордо улыбается. Ну вот, подумала я. Я уверена, что экипаж U-152 поделится с нами, по крайней мере, некоторыми консервами. Если все пойдет хорошо, я могу принести нам бутылку и поиграть в карты. Если повезет, будет даже десерт. Ну хорошо. Это ее воодушевило. Вкусная еда, что-нибудь сладкое и вино. Вместо того, чтобы беспокоиться о сложных вещах, давайте немного повеселимся. ВЕЧЕР 8 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. МОСКВА, КОМИССАРИАТ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ. В Москве недавно построенное здание комиссариата внутренних дел давно превратилось в ночную крепость. Из-за строгого затемнения свет не лился, как таковой, но все же, если вы пройдете мимо, то сможете увидеть чиновников, входящих и выходящих внутрь. Любой должен был признать, что сотрудники комиссариата внутренних дел были чрезвычайно усердны в поддержании своих военных усилий по сравнению с большинством государственных служащих Федерации. Откровенно говоря, они были в некотором смысле закованным в сталь Авангардом коммунизма. Их трудолюбие, самопожертвование и непоколебимый дух делали их неукротимыми работниками. Конечно, большинство из них были нормальными людьми. Но это не уменьшало их тяги к работе. И источником их усердия был... простой страх. — Товарищ Лория! Инспекция не обнаружила ни одного незаконного присвоения, коррупции или ненадлежащего поведения! Не было сделано и никаких реакционных замечаний относительно самой инспекции! Сотрудник комиссариата внутренних дел, одетый в безукоризненную униформу, прочитал доклад. Он, казалось, собирался продолжить, когда глухой удар кулаком по столу прервал его. Он замер, когда на него устремился свирепый взгляд, и обитатель комнаты рявкнул: “я совершенно уверен, что приказал вам разоблачить неподобающее поведение. Давайте внесем ясность. Вы действительно ничего не нашли?” — Н-нет, товарищ. Услышав этот дрожащий ответ, выражение лица Лории стало воплощением суровости. Затем он произнес приговор человеку. — Ладно. Товарищ гвардеец, уведите этого дурака. Саботаж в военное время — преступление против нации. — Да, сэр! — П-пожалуйста, подождите! Это, должно быть, какая-то ошибка! Мужчина запротестовал, когда стражники схватили его за руки и потащили прочь, но Лория решительно отказался. — Тут нет никакой ошибки. Ваше дело было фиктивным, проведенным в рамках внутреннего аудита наших сотрудников. Мы заставили объект вашей проверки совершить коррупционное деяние, и у нас есть запись о том, что инспектор брал взятку. — Ч-что!.. — Если бы вы просто сообщили об этом все было бы по-другому, но вы приняли взятку, не сказав нам. Хватит, — выплюнул Лория. У него не было времени ни на одно бессмысленное действие, когда время шло минута за минутой. — Я уверен, что одно наказание будет лучшим уроком для этих идиотов, чем лекция. Следующий! — Э-Э, Товарищ Лория… Лория устремил беспощадный взгляд на своего колеблющегося подчиненного. Даже с этим вопросительным взглядом, ответ пришел медленно. — Что такое?. Поторопись! — Плохие новости... о Королеве моря.… Чувствуя, что он ничего не добьется, Лория прямо спросил и выражение его лица напряглось от нервно доставленной информации. Вероятно, не было никакого способа остановить приступ эмоциональной неустойчивости. Тот факт, что что-то случилось с кораблем, доверенным им их драгоценным, да, в некотором смысле драгоценным — “пулевым щитом”, заставил Лорию кипеть от ярости. Было неясно, что задумал Джон Буллз, но он и они пришли к соглашению. Несмотря на все их нежелание, он убедил их. Он приказал расстрелять десятки чиновников Федерации, мешавших ему, либо угрожал им, либо умасливал, чтобы они стали союзниками. Все это, и все же… Вспомогательный морской путь, необходимый им для продолжения войны, символ их совместной борьбы, был только что открыт. Хотя потери были приняты во внимание, они были безнадежны, если они не могли защитить один корабль, на который он приказал им поставить свою честь. Он был уверен, что обеспечил необходимые подразделения, боевую силу и благоразумие, чтобы сделать это. Но они все равно не смогли? — Эти некомпетентные ублюдки. Что они там делали? У вас есть подробный отчет? Если у них не будет веской причины, я заставлю тех, кто несет ответственность, сожалеть о том, что они выжили, пока они живы, — мысленно выругался Лория, запрашивая отчет. Утешением для чиновника, которого спросили, было то, что бумаги действительно были при нем. Если бы он допустил ошибку, не принеся их... одному Богу известно, какова была бы его судьба. В конце концов, слово “терпение” отсутствовало в словаре Лории целую вечность. — Вот, Товарищ Лория... Не знаю, как они узнали, но, по-видимому, они послали Именного мага… — Что? Неумелый политрук продолжал оправдываться за доклад. Но я им сказал. По-видимому, этот парень застрял в старом образе мышления, где на магов не стоит обращать внимания. — Может быть, он пытался переложить вину на кого-то другого? В отчете говорилось о том, как неудачно сложилось их положение. Было удивительно, что человек думал, что ему сойдет с рук подобное оправдание. Но Лория почувствовал волнение в его эмоциях, когда подавил раздражение. Кроме этого одного мусорного политрука, все прилагали великолепные усилия. — Товарищ Лория? — Значит, в отчете нет никаких ошибок? Все здесь старались изо всех сил, работали, не теряя времени даром, и отдавали все силы. Для Лории это был первый раз за долгое время, когда его глаза широко раскрылись от восхищения их великолепной профессиональной осведомленностью. Может быть, потому, что он читал его после общения с другими адептами? Это было даже освежающе. — Н-Нет, сэр. Это первый отчет, но мы сделали грубое подтверждение повреждений! — Это можно будет выяснить позже. Они сражаются с моей феей, с этим маленьким бесом, который напал на Москву. Объединившись с Содружеством а затем стоя на своем и страдая потерь, — неплохое оправдание. Нет, что еще важнее. — Проблема в противнике, который напал. Вы уверены, что это было подразделение, которое наложило свои грязные руки на Москву? 203-й воздушный магический батальон? — К-конечно! Как вы говорите, Товарищ комиссар, к такому выводу пришла инспекционная группа на своих путях! Они гарантируют свою идентификацию на 100 процентов. — Отлично. Когда документы прибудут, сделайте их доставку для меня наивысшим приоритетом. — Да, сэр! Прямо сейчас! — Вы вольны позволить другим взять на себя любую другую текущую миссию, которая у вас может быть. В любом случае, я хочу знать, где находится подразделение. — Я... я немедленно приступлю к работе! Какие чудесные новости. Мы нашли ее. Несколько потерь — ничтожные мелочи перед лицом моей искренней любви. Я даже готов платить своим трудолюбивым людям премию, как капиталист. Вероятно, мне следует организовать для них дополнительный паек. Хотя мне не нравится, что у нас был один дурак, который до последнего не понимал своей роли. — И еще, Товарищ, примите эти приказы. — Сэр? — Это приказ казнить некомпетентного идиота, который оклеветал наших боевых товарищей. Да, не вините людей на земле. Вообще-то я хотел бы послать полковнику Михаилу подарок. Распорядитесь, чтобы ему доставили самый качественный напиток и сигареты. — Может, отравим его? Что?! Он уставился на мужчину, почти теряя сознание от смущения. О чем, черт возьми, говорит этот парень?.. — Товарищ, разве вы не слышали, что я сказал? Подарок, я хочу послать ему подарок. Только попробуй легкомысленно прикоснуться к полковнику Михаилу и его войскам, ты получишь исчерпывающий урок о том, что происходит, когда ты выводишь меня из себя. — Д-да, сэр! Это было все, что Лория мог вынести. Он знал, что Комиссариат внутренних дел-это банда бесполезных садистов. Он понимал это и принимал меры, чтобы улучшить его. Но вот как обстояли дела. Просто неисправимо. Он просто хотел погрузиться глубоко в свои чрезвычайно чистые мысли, но вместо этого он должен был терпеть лица этих болванов? Он действительно пытался понять, почему. Повторять это было невыносимо. Остальные поняли, что он рассердился, когда отмахнулся от них. — Ладно, все на выход. — Как только он сказал, они все бросились врассыпную, как беглые кролики. Это было так забавно, что несколько смягчило его разочарование. Вот почему он с улыбкой уставился на фотографию, которую вытащил из стола. — Ах, моя всегда такая милая, милая маленькая фея. Ты немного непослушная, но... Я буду просто счастлив, зная, где ты. Тебе нравится играть в прятки? — Чтобы казаться такой, как сейчас, когда я уже забыл о тебе, ты просто-напросто тактик! Это заставляет мое сердце биться быстрее! Тебе нравится дразнить меня? — Я почти забыл о своих страстях, а теперь ты меня совсем разозлила. О, ты, ты маленькая... Это просто невыносимо. Проглотив последнее замечание, Лория зачарованно подумал о своей любимой фее. У него было желание обвинить солдат на месте преступления в том, что они не смогли поймать ее, но его облегчение от того, что они нашли ее, было сильнее. Он действительно не думал, что подразделение такого калибра может выстрелить в его фею с неба. — Напротив, они проделали большую работу, чтобы найти ее. Да, полковник Михаил? Он действительно проделал отличную работу. Учитывая то, с чем он столкнулся, я могу только сказать, что он проделал фантастическую работу, выжив и вернув нам информацию. Мне нужно, чтобы он усердно работал на меня. Как насчет игры в пятнашки? Я поймаю эту девчонку. — А-а-а, не могу дождаться. Я действительно, действительно не могу ждать. Давай поиграем. — Да, мне нужно, чтобы Товарищ полковник Михаил сделал все возможное... Поэтому я окажу ему и его войскам самую лучшую поддержку и направлю самые лучшие подкрепления. Кто-то, кто произведет благоприятное впечатление на Содружество, был бы хорош. Я пришлю ей много друзей. Эта милая фея-шутница. Конечно, привилегия иметь ее принадлежала только ему, поэтому он был так взволнован, чтобы поймать ее в ловушку. Он ждал этого с таким нетерпением, что даже не успел опомниться… — Ну, это никуда не годится. Теперь я весь горяч и озабочен, да еще в моем возрасте. Какая плохая девочка. Это просто накапливается; это слишком много. Как я могу помочь? Какая же она смутьянка! Подумать только, я так взволнован.

В версии с изображениями тут находится картинка.

5. “Давайте пересечем весь океан и атакуем Тихоокеанский флот США на их базе!” — легко сказать, но на самом деле это безумие. 6. Скапа-Флоу — естественная гавань и была базой для Королевского флота. Именно в эту хорошо защищенную гавань во время Второй мировой войны проникла немецкая подводная лодка U-47 под командованием Гюнтера Прина. Он прошел мимо дозорных и потопил линкор "Ройял Оук", стоявший там на якоре. Однако самым большим врагом капитана Прина был не предупредительный экран Королевского флота, а торпеды его собственной лодки. Он выпустил семь по стоящему на якоре кораблю, но пять из них вышли из строя… Он был в ярости и сказал, что это все равно что иметь “муляж винтовки". 7. Люфтваффе — Немецкие военно-воздушные силы во время Второй мировой войны.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Время истекло. Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка. 10 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ТЕРРИТОРИЯ ФЕДЕРАЦИИ. ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА. Из всех медицинских учреждений Федерации, военно-морская база была самой передовой, поскольку поддерживала связь с Западной стороной. По крайней мере, их можно назвать настоящими больницами. Они были укомплектованы полным набором квалифицированных медицинских работников. И само собой, что они обращали внимание не только на количество, но и на качество. Что же касается лекарств, то они были далеко не самыми лучшими лекарствами, привезенными с Западной стороны. По крайней мере, в отличие от чрезвычайно ужасной интенсивности лечения на передовой, это место было несравненно благословенным. Больница имела чистые простыни, резкий запах дезинфицирующего спирта и тщательно вымытый пол. Медицинские офицеры на передовой линии, которым, как сообщалось, не хватало медикаментов, перестали даже мечтать о подобных учреждениях. Но как бы хорошо ни были оборудованы помещения… — Эй, эй, помоги мне выбраться! Пожалуйста, мне нужен сердечный стимулятор! Скорее! — Прекрати... Томас! Джексон уже не с нами! — Полковник Дрейк! Вы же не всерьез! Пожалуйста, не говорите глупостей! Джексон! Эй, Джексон! Держись! Ты ведь едешь домой, правда?! Военные госпитали были... госпиталями. Видя, как один из подчиненных офицеров кричит, не в силах смириться со смертью безжизненного молодого мага... он уже привык к подобному. К чему только не привыкнешь, — мысленно посетовал подполковник Дрейк; когда он вошел в комнату, какая-то часть его пересохшего сердца хотела выпить чего-нибудь покрепче. — Эй! Осмотрите его еще раз! — Томас набросился на медика Федерации. — Н-но... Дрейк понимал чувства Томаса, как никто другой. Магические отряды гордились тем, что их связывают узы столь же тесные, как и семейные. Сколько офицеров могли оставаться спокойными, когда теряли друга, который сопровождал их в трудную минуту, который преломлял с ними хлеб? — Не умирай здесь! И вдобавок он вспомнил, что младший лейтенант Джексон был младше старшего лейтенанта Томаса на год. — Они были друзьями еще со времен академии — он должен был сказать это в прошедшем времени. Дрейку тоже было ужасно стыдно. — Лейтенант Томас! — Полковник, здесь какая-то ошибка! Тем не менее, это не могло больше продолжаться. — У нас много других солдат, которые нуждаются в лечении. Потише, лейтенант Томас! — Но! Он не назвал бы это истерикой. Он понимал, что теряет самообладание до такой степени, что отвергает разум. Довольно трудно привыкнуть к... этому. Если бы ему не пришлось стать свидетелем стольких смертей своих подчиненных, что он стал почти невосприимчивым... Это была ужасная работа и ужасное положение. Но жертвы на войне неизбежны. Пока они неизбежны, офицеры должны принимать их как таковые и делать то, что необходимо. — Остынь! Он врезал Томасу и воспользовался его потрясением, чтобы вытащить его из комнаты, как будто выгонял неприятность. К счастью, друзья этого идиота, которые беспокоились о нем, подобрали его. Алкоголь и время были единственными вещами, которые он мог прописать, чтобы решить проблему. Сегодня вечером ничего не оставалось делать, кроме как пить, словно рыба. — Я дам им время поделиться воспоминаниями о покойных и поплакать по-мужски. Дрейк слегка поморщился, когда понял, как много он пил с начала войны. Он всегда пил самым отвратительным образом, никогда не получая удовольствия; с таким же успехом он мог пить спирт для растирания. С такой скоростью он чувствовал, что скоро забудет, как наслаждаться хорошим напитком. Но. — Он вернул свое сознание к реальности и поклонился. — Мне очень жаль, что мой офицер встал у вас на пути. Пожалуйста, осмотрите других раненых. — Нет, нет все.… — Неважно как, но он действительно причинил неприятности. Пожалуйста, позвольте мне извиниться. Дрейк недвусмысленно сказал своим магам, что они должны относиться к медицинским офицерам и персоналу Федерации с уважением. Их союзники вливали в них ограниченные медицинские ресурсы. Склонив голову и поблагодарив персонал, который так усердно работал, а затем развернувшись и осыпая их оскорблениями, было неправильно. Вот почему Дрейк не колебался. Он низко поклонился молодому медику, которого беспокоил Томас. Это была его работа как ответственной стороны. — Пожалуйста, не беспокойтесь. Конечно, вполне естественно испытывать чувства по поводу потери своего подчиненного. — Откуда-то сбоку послышалось нежное сопрано. Учитывая, что это был госпиталь, военный или нет, там все еще было достаточно женского персонала, что не было редкостью. Не говоря уже о том, что мужчины и женщины довольно давно служили вместе в магических частях и тыловых подразделениях. Женщине, которая заговорила, было, наверное, чуть за двадцать? Бросив на него несколько нежный взгляд, она подошла. Но в форме линейного офицера?.. Дрейк никогда раньше ее не видел. Когда он проверил ее ранг, все стало еще более странным. Несмотря на то, что он вдолбил в свой мозг ранги армии Федерации, он не узнал повязку. И что самое странное, как только медик увидел ее, он отдал ей прощальный салют и помчался на работу. Дрейк по опыту знал, что это значит. Это было похоже на бегство крыс с корабля. Когда пришла беда, проворные морские маги разбежались точно так же. — Простите, а вы кто? — Я Лилия Ивановна Танечка, одна из тех скромных девиц, которых другие называют политруками. Я — политический комиссар низкого ранга, а также старший лейтенант армии Федерации. Пожалуйста, зовите меня Лилия. Мягкое поведение и вежливая манера говорить. Но то, что она говорила, было очень важно. — Я никогда не думал, что настанет день, когда мы будем иметь дело с политработниками, комиссарами или кем-то еще. — Скромность — слово, которое мне придется искать в словаре Федерации позже. Я — подполковник Дрейк из Первого Экспедиционного корпуса морской пехоты Содружества. — Рада познакомиться с вами, полковник Дрейк. Она совсем не походила на простого старшего лейтенанта, но все равно. У него был приказ от товарищей на родине обращаться с политическими комиссарами не как с военными, а как с государственными служащими. Хотя у него не было непосредственного опыта, он слышал более чем достаточно слухов. То, что они были занозой в заднице, было доказано медиком, который ранее улизнул, как кролик. — Мне бы очень хотелось избежать неприятностей… — А теперь я должна исполнить свой неприятный долг. — Долг? — О, я полагаю, что это вводит в заблуждение. Дрейк напрягся, но женщина выпрямилась и поклонилась. — Как член партии, я выражаю наше сочувствие и соболезнование в связи с вашей жертвой и вкладом. Как человек, я очень сожалею о вашей потере. — Я ценю, что вы говорите. С вашими чувствами и соболезнованиями, я чувствую, что смогу показать свое лицо его семье... несмотря на то, что я никчемный командир. Спасибо. Затем он медленно сказал ей. Они были не единственными, кто столкнулся с ужасным отрядом имперских магов, дьяволом Рейна и ее бандой. Армия Федерации тоже многим пожертвовала. — Уже поздно, но, пожалуйста, примите благодарность и уважение одного офицера Содружества за самопожертвование вашей страны и за то, что вы сражались бок о бок с нами. — Это большая честь для меня. Конечно, это лучший прощальный подарок для моих погибших товарищей. В ее словах было больше искренности и честности, чем просто на словах. Вот почему он колебался. — Наверное, посторонний не должен так говорить, но… — Пожалуйста, продолжайте. Комиссариат внутренних дел сказал выслушать любое мнения наших союзников. Может быть, он был неосторожен, потому что получил разрешение? Хотя родная страна велела ему быть осторожным... Дрейк пропустил просьбу мимо ушей. — Тогда еще одно. Надеюсь, вы не будете слишком сильно винить своих офицеров. — Вы хотите сказать, что замолвите словечко за нашего товарища полковника? — Я не хочу вмешиваться во внутренние дела, но… — Мне не терпится услышать, что вы скажете. — Полковник Михаил и другие представители вашей нации сделали все возможное в этой битве. Полковник Михаил и его люди вместе с ними сражались с дьяволом Рейна. Дрейк поймал себя на том, что спорит о том, как храбро они сражались. Откровенно говоря, он боялся, что, говоря это, переступает какую-то черту в культуре Федерации. Он был так взволнован, что доставил неприятности уже задержанным, что его лицо напряглось прежде, чем он смог это остановить. — У партии есть философия вознаграждения и наказания. Но это война. К сожалению, даже то, что вы делаете все возможное, не гарантирует успеха. — Она улыбнулась ему. — Пожалуйста, успокойтесь. Я не знаю, поможет ли это, но я напишу записку, что все усилия наших товарищей были высоко оценены внешней стороной. — Честно говоря, я был бы вам очень признателен... но вы уверены, что все в порядке? — Все в порядке? — Офицер Лилия, я не предполагаю, что знаю ваше положение в вашей стране, но можно ли в данный момент оставить письменную запись, что вы одобряете мнение постороннего? — Хи-хи-хи. Похоже, твоя забота обо мне приняла странный оборот. Она мирно рассмеялась своим нежным сопрано. Она, казалось, нисколько не беспокоилась о себе. — Со мной все будет в порядке, — заявила она без колебаний. — То, что вы хорошо справились со своей работой, не обязательно означает, что за этим последуют результаты. К сожалению, это относится и к моей стране. В ярко-голубых глазах, неотрывно смотревших на него, была ее твердая воля. — Но использовать это как предлог, чтобы наказать кого-то, — это не то, как работает коммунизм. Можно сказать, что защита от этого — наша работа. — А?.. — О, вы читали имперскую пропаганду? — Она поморщилась и попросила его не верить этому. — К сожалению, я должна сказать, что мне известно многое о Федерации и нашей материнской партии. Но истина — то, что вы видите здесь. — Она указала на себя, а потом с улыбкой на Дрейка. — Мы тоже люди. Как вы думаете, могли бы вы видеть нас своими соседями — такими, какие мы есть, без дискриминации? — Я недооценил вас. У меня такое чувство, будто я встретил дружелюбного соседа. Он покачал головой и уже собирался протянуть руку, когда наконец вспомнил, где находится. — Если я поцелую ей руку, то, скорее всего, получу взбучку. Он не был так впечатлен с тех пор, как встретил голубую кровь дома. Но это была Федерация. Честно говоря, ему было трудно представить, что остались какие-то старые семьи… Вот почему он задал ей вопрос — он чувствовал, что находится в присутствии кого-то совершенно неожиданного. — Кстати, вы не против? Может быть, это и невежливо, но вы кажетесь слишком молодой, офицер Лилия. — Разве я выгляжу неопытной? Я только что закончил академию… — Ах, как бестактно. Мне не следовало поднимать тему возраста с женщиной. Как это некультурно с моей стороны. Мне ужасно стыдно. Извинившись, он мысленно поморщился, что упустил возможность узнать о ее прошлом. Если бы она была из старой семьи, то, будь то Академия Красной Армии Федерации или политическая академия, они, вероятно, отказали бы ей в приеме на основании ее статуса. Не то чтобы красных дворян не было, но имя Лилия Ивановна Танечка ни о чем не говорило. Он даже никогда не слышал о ее семье. — Очевидно, человек может стать грубым в компании шумных морских магов, даже не осознавая этого. Должно быть, я сошел с ума, спрашивая женщину ее возраста. — Он снова поклонился, повторив, как невероятно смущен, и посмотрел, как она реагирует... кривая улыбка. Не раздражение или замешательство? Блин, больше никаких зондирований, которые закончатся только позором. — Как раз в тот момент, когда он думал, как вытянуть из нее больше информации, он заметил приближающегося старшего лейтенанта. Это была лейтенант Мэри Сью. Хотя она считалась личным составом Содружества, на самом деле она состояла в добровольческом подразделении Союза Антанты, присланном из Единых Штатов. Они были буквально уничтожены. Их рота была прикреплена к Королеве Анжуйской с миссией непосредственной поддержки, и в результате их второго столкновения с дьяволом Рейна большинство из них было выведено из строя. Их осталось только четверо. Тех, кто едва выжил, как Мэри Сью, было достаточно, чтобы сформировать взвод. Это было совершенно трагично. — Прошу прощения, полковник. О похоронах… — Извини, я сейчас немного занят. Давай поговорим позже, лейтенант Сью. Хотя он несколько раз позволял ей спорить с ним на эту тему, он не хотел обсуждать в присутствии третьей стороны. Дрейк послал политруку Лилии извиняющийся взгляд. — Ммм, я не возражаю. — Уверены, что все в порядке? — Как это досадно, — невольно подумал он. Было бы прекрасно, если бы лейтенант Сью просто поняла намек и удалилась, но... — Я не настолько бессердечна, чтобы не уважать жертвоприношения людей, преследующих ту же цель, что и я. Здравствуйте, можно узнать ваше имя? Как только она поклонилась и вежливо представила их друг другу, Дрейк не смог найти предлога, чтобы остановить их. — Я старший лейтенант Мэри Сью. Я — часть добровольного магического батальона из Единых Штатов. — Ну и ну! Значит, ты не работаешь в тылу, да? Комиссар выразила свое удивление, встретив еще одну женщину, служившую на фронте. Не в силах придумать причину, чтобы прогнать ее, Дрейк отстал. Он даже не нашел возможности прервать их разговор. — О, мне очень жаль. Я Лилия Ивановна Танечка. Если хочешь, почему бы нам не стать друзьями? Хотя она тепло протянула ему руку, она была увлечена своей работой. — Да, часть работы политических комиссаров заключается в ведении переговоров между подразделениями Содружества и Федерацией. — Но работа прежде всего. Дай мне знать, если я когда-нибудь смогу тебе помочь. Столкнувшись с улыбкой, которая, казалось, говорила: “Не стесняйся говорить со мной в любое время!” Дрейк никак не мог возразить. — Э-э, вы не возражаете, полковник Дрейк? — Конечно, все в порядке. Насколько спокойнее он чувствовал бы себя, если бы мог отвергнуть ее предложение прямо сейчас? Конечно, если Сью собиралась нерешительно подтвердить его слова, она могла бы подумать об их положении с самого начала. Пока Дрейк наблюдал за происходящим, испытывая стыд за то, что не может помешать двум людям с деликатными позициями взаимодействовать в этот момент... разговор набирал обороты, если не больше. Было слишком поздно сожалеть о том, что он не был более решительным и не заставил ее уйти с самого начала. — Итак... о месте захоронения… Как он и думал, лейтенант Сью указала место, где они будут хоронить мертвых. По правде говоря, эта тема уже порядком надоела Дрейку. — Я уже консультировался с Федерацией, чтобы получить здесь место. Оно уже должно быть выделено. Может, с ним что-то не так? — Хотите похоронить их здесь?.. Опять? — Дрейк задумался и кивнул. — Совершенно верно. — Если бы только временно, я бы поняла. Но, полковник Дрейк, хоронить наших людей в чужой стране было бы... — Лейтенант, я не хочу говорить, но таковы правила. Как правило, мы хороним наших погибших на земле, где они умерли. Вы должны знать, что это стандартная практика для Содружества. Мы не можем причинять неприятности другим странам во время войны. Она давно заметила разницу в ценностях. Солдаты Содружества были похоронены там, где они так храбро пали. И в официальном постановлении оговаривалось, что по возможности мемориал должен быть построен на земле, где они погибли. Больше ничего не разрешалось. — Если понадобится, мы можем отправить личные вещи в тыл. Но вообще говоря, наши герои спят на земле, где падают. — При всем моем уважении, а как же их отечество? А как насчет того, чтобы отпустить их домой отдохнуть? В ответ, — надо ли говорить? Лейтенант Сью отчаянно настаивала на своем. И это было что-то общее у нее с другими бывшими солдатами Союза Антанты: у них было глубоко укоренившееся желание быть похороненными в своих родных городах. Если они так смотрят на жизнь и смерть в Союзе Антанты, Дрейк хотел бы уважать это как можно дольше, но, думая о том, какая это головная боль, он должен был указать на что-то. — Вы, должны помнить, что завербованы в армию Содружества. Это не то, что я хочу сказать, но я не могу позволить тебе забыть, к чьим силам ты принадлежишь. — Но... нашим вечным пристанищем должен быть наш дом. — Я понимаю, но ты слишком сентиментальна. Федерация готовила мемориал. А устав предусматривал захоронение там, где погибли солдаты. Если при таких обстоятельствах они откажутся от мемориала Федерации и скажут, что забирают своих мертвых домой, это может вызвать политический спор. Зачем Содружеству, которое обычно хоронило своих покойников за границей, забирать их трупы домой? Кто знает, каковы будут международные последствия этого события? Учитывая деликатный характер сотрудничества между Содружеством и Федерацией, на Дрейка, как на командира, оказывалось большое давление. Он никак не мог принять ее мольбу. Каждый раз, когда он получал одно из настойчивых прошений, он мог только отклонить его. — Но… — Извини, но я ничего не могу сказать. — … Как раз в тот момент, когда наступила неприятная тишина… — Прошу прощения, полковник Дрейк. Можно мне кое-что сказать? Нежное сопрано развеяло неловкость. — Конечно, офицер Лилия, если у вас есть мнение, то непременно. — Разве не естественно испытывать чувства к своему отечеству, к родному городу? — Конечно. — Тогда я думаю, что это по-человечески — желать, чтобы дом стал твоим последним пристанищем. Дрейк хотел было сказать, что она права, но тут его глаза расширились. — Если хотите, я могу устроить кенотаф в качестве временного пристанища. А потом, когда Союз Антанты будет освобожден, они смогут вернуться домой. — Я был бы очень признателен. Если бы Федерация предлагала… Это, безусловно, оправдывало его. По крайней мере, она не пересекала границу, установленную родной страной. — Ну, нет, Хаберграм, наверное, закатит истерику. Но он уже был готов к этому, поскольку они не смогли защитить Королеву Анжуйскую. Возможно, быть ответственным за провал нелегко, но у него не было причин стыдиться того, что он унижался ради выгоды своих подчиненных. — Ну ладно, что же. Наверное, мне пора идти. Офицер Лилия, пожалуйста, дайте мне знать, если мои войска доставят вам слишком много хлопот. Когда Дрейк отдал честь и ушел, его голова уже была заполнена процедурами и требованиями. Если временное погребение можно устроить, то все, что ему нужно — разрешение из дома. Я, наверное, смогу пройти через это, если буду настаивать не как военный Содружества, а как Добровольческая армия из Единых Штатов. Нет, я обязательно выдержу. *** Видя, как полковник Дрейк буквально топает прочь, я почувствовала, что совершила ошибку. Я снова и снова возвращалась к одной и той же теме. Я почти сдалась, когда увидела, как он подавляет свое раздражение по поводу моей просьбы. Мне кажется, я не сказала ничего плохого… Но я понимаю, что моя просьба доставила ему немало хлопот. Потом я вспомнила, что произошло, и поспешила поблагодарить человека, которая бросила мне спасательный круг. — Гмм, офицер Лилия? — Могу я называть вас Мэри? — Конечно. Она коллега полковника Дрейка на стороне Федерации и политический офицер. — Спасибо. Пожалуйста, зовите меня также Лилией. Вам не нужно использовать титул. Если возможно, я бы хотела, чтобы мы стали друзьями. — Потом она добавила. — О, и я слышала о вас — о людях, сопротивляющихся, несмотря на то, что Союз Антанты был оккупирован Империей. Для меня большая честь познакомиться с вами. Она казалась такой доброй, что мне пришлось подойти и спросить: вы не сердитесь на нас? — Обида?.. С чего бы это? Лилия выглядела озадаченной. Правда, мне не следовало спрашивать. Но мой рот сделал это сам по себе. — Это мы начали всю войну. Те, кто вызвал проблему. Или — о да-я слышала, как люди называют наше отечество “обанкротившимся родственником”. Я чуть ли не самоуничижительно пробормотала правду. Все, кто сражался с Империей, шептали об этом. — Мы могли бы избежать этой бессмысленной войны, если бы только Союз Антанты не был так беспечен. К сожалению, — я мысленно вздохнула, — я уже привыкла, что обо мне говорят за моей спиной. — Ну, я не могу отрицать, что это была трансграничная операция Союза Антанты, которая привела все в движение. История будет говорить о нем как о событии, которое вызвало огромную войну. Вот почему, когда Лилия понимающе кивнула, я, как обычно, собралась с духом. Я была уверена, что она будет критиковать нас, упрекать, говорить, что это наша вина. — Вы дали им повод, в этом нет никаких сомнений. Но на этом все. — И все? Я не понимала, потому что не могла поверить, что это правда. Но когда она улыбнулась и сказала “да”, я была так поражена, что даже не мог смотреть ей в глаза. — Враги, приближающиеся к границе, отбрасываются назад. Итак, когда речь заходит о вашей армии Союза Антанты… — Да, я знаю. Мы пересекли границу, так что это была наша вина. Все нормально. Лилия слегка кивнула и ответила: “но то, что Империя сделала после, выходило за рамки простой защиты границ. Это должен был быть небольшой пограничный конфликт, но Империя начала крупную мобилизацию. Тебе это не кажется странным? — Подождите, но разве с точки зрения военных мобилизация не является естественной реакцией? Я имею в виду, посмотрите на масштабы этой войны. Я могу понять, почему они призывают к всеобщей мобилизации. — Да, возможно, так оно и было. Если Империя с самого начала предвидела войну такого масштаба. — …? У меня даже не было времени спросить, что она имела в виду, прежде чем она дала мне объяснение. — Не пойми меня неправильно, но если Империя просто хотела нанести удар по Союзу Антанты — это может показаться странным, но не было никакой причины мобилизовать всю свою армию. Когда я ахнула, Лилия слегка кивнула мне. То, что она сказала дальше, совершенно потрясло меня. — И вдобавок ко всему, они провели крупномасштабную мобилизацию и продвинулись на север. Но что же произошло, когда Республика ударила по западному Промышленному району с фланга Империи? Как известно всему миру, Империя отреагировала с удивительной гибкостью, несмотря на то, что основные силы Империи были развернуты на севере.” — Это… — Армия не может освободиться от своего первоначального плана. Она произнесла фразу спокойно, но с такой убежденностью. Каждый солдат знал это. Ты не можешь двинуть армию по своей прихоти. Даже с предварительной подготовкой и тщательными приготовлениями армия оставалась пленницей неопределенности. Так почему же тогда Империя смогла удержать западный фронт, несмотря на непредвиденное нападение? — Если бы они не были готовы, то не было бы никакой возможности... Когда я услышала это в Москве, я начала понимать. Империя с самого начала использовала Союз Антанты. Я никогда об этом не думала. Но теперь, когда она упомянула... Я смогла принять новую точку зрения. Тем не менее, это заставило меня задуматься, но... если то, что говорила Лилия, было правдой... Я сглотнула и спросила, едва думая: “вы хотите сказать, что наше правительство было обмануто?” — Даже не знаю. Но из того, что я слышала, есть вероятность преднамеренной провокации. — Значит, Империя заставила их поверить, что не будет реагировать на трансграничную операцию? — Это всего лишь предположение. Да, всего лишь предположение. — В этот момент я попыталась сохранить хладнокровие. Невозможно было узнать, о чем в то время думало правительство Союза Антанты. Все это были лишь предположения. Это была всего лишь гипотеза без доказательств, смешанная с надеждой. Но неужели мой отец и все мои друзья должны были умереть за это? — Да, возможно, вы правы, Лилия. Или можете ошибаться. Но важно смотреть на вещи с разных точек зрения. — Да, хорошо иметь много точек зрения. — Спасибо. Независимо от того, верю я в это или нет... вы первый человек, который не относится ко мне как к нарушителю спокойствия. Но еще важнее было то, что... меня не отвергли. Конечно, нас тепло встретили. Но тон их комментариев заставил нервничать: неужели они считают нас помехой? Злоба. В доме бабушки я ее не чувствовала. По мере того как война обострялась и число жертв росло, я начала ощущать ее в Содружестве. Если бы я сказала, что не ожидала увидеть то же самое в Федерации, я бы солгала. — Вы не сделали ничего плохого, так что если кто-то из моих товарищей в Федерации скажет что-то... Нет, если любой скажет что-то, дайте мне знать. Это часть моих обязательств здесь. — Спасибо. Я думаю, что вы первый человек, с которым я могу поговорить. — Что? Мэри, а как насчет полковника Дрейка? Он кажется хорошим парнем. Я уверена, что он хотя бы выслушает тебя. — Да, но... он солдат Содружества до мозга костей. Я имею в виду, что он очень внимателен. Но он солгал бы, если бы сказал, что не думает, что это беспорядок, который устроил Союз Антанты. Я думаю, что мы оба чувствовали стену между нами из-за несопоставимой лояльности. Полковник Дрейк сражался за свою родину, а я — за свою. Когда два человека сражаются за разные отечества, неизбежно возникает некоторая разобщенность. Это печальная правда… — Наверное, я никогда не делала этого раньше. — Никогда не делала чего? — Не думаю, что я когда-либо говорила о таких вещах с кем-то из другой страны. Пока я не встретила Лилию, я могла поделиться своими тревогами только с другими членами Добровольческой армии... А теперь большинство моих товарищей пало. Долг тех, кто остался — освободить отечество, в которое верил мой отец и те мужчины и женщины. Но... — Я вытерла слезы, которые вот-вот должны были упасть, и улыбнулась. — Ах, я думаю, что испытываю облегчение, обнаружив, что такой разговор возможен. — Желаю тебе большой удачи в жизни, Мэри. Будут трудные времена, но будут и хорошие. У тебя еще вся жизнь впереди. — Это странно. Но да, думаю, это один из способов выразиться. — Именно так, мой друг. Она лучезарно улыбнулась мне. — О, мне нравится эта... эта фраза. Ее улыбка была такой яркой, что я едва могла смотреть на нее, я чувствовала себя настолько ошеломленной. — Тогда, еще раз, было приятно познакомиться с тобой, Мэри. Я взяла предложенную ей руку. Она была теплой и нежной. Вот почему я тоже могла улыбаться. — Да. Спасибо, Лилия. Мой друг. Приятно познакомиться, мой друг. 16 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ ЧАСТЬ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА, ГАРНИЗОН БОЕВОЙ ГРУППЫ “САЛАМАНДРА”. Настроение командира боевой группы “Саламандра”, подполковника Тани фон Дегуршаф, резко падает, как давление в урагане. Отчасти потому, что она все еще находится в исследовательской и разведывательной миссии для проверки боевой группы — они были назначены на часть линии фронта, далеко удаленную от основного района боевых действий. В то время как основные силы собираются на юго-востоке и готовятся к крупной операции, Саламандрам было сказано получить некоторый опыт выживания зимой на северо-востоке, что является разумным. Миссия флангового патрулирования, которая может ускорить тренировки — продуманная договоренность. Но если вдуматься, то... рука, которую ей сдали, заставила Таню скорбеть до последнего и на пределе своего остроумия… — Войны нельзя затягивать. Мы собираемся использовать всех наших драгоценных ветеранов. Неужели они действительно думают, что та разношерстная команда сможет удержать фронт? Подразделения, которые она получила, даже зеленее, чем ожидалось. — Большинство из них — новобранцы, а не кадровые солдаты. Это слишком для ветеранов, с которыми мне приходится иметь дело... Ах, какая головная боль. Сказав так много, она понимает, что говорит довольно безответственно, но она не может лгать о своих чувствах. Она действительно в отчаянии от карт, которые держит в руках. Подполковник Угер из корпуса обслуживания говорил правду, когда говорил, что основной состав будет состоять из ветеранов. Он действительно получил нас, ветеранов Если на вашей стороне надежный бывший одноклассник из военного колледжа, все становится намного проще. Тем не менее, даже Угер... всего лишь один штабной офицер. Он не в том положении, чтобы все организовывать. Хорошо, что он обеспечил нас ветеранами... жаль только, что он не мог позаботиться и о качестве новобранцев. Таня переоценила количество тренировок, которые им предстоят, и не может об этом пожалеть. Хотя они тренируются параллельно с подготовкой позиций, в основном в деревне, где они находятся в гарнизоне на зиму, невозможно ожидать хороших результатов. Они не просто нуждаются в правильном поведении на поле боя, им даже не хватает основательного образования, необходимого солдату на передовой. Это все равно, что бросить нового члена команды продаж на передовую, когда они еще даже не знают о продуктах компании. Если отбросить тот факт, что вы пытаетесь заполнить вакансии для сотрудников, это неизбежно вызовет путаницу. Кроме того, новички даже не единственная проблема. Офицеры, которых нам выделили, тоже далеки от идеала. Мы реквизировали часть здания, которое должно было служить штабом Коммунистической партии Федерации. Когда мои надежные офицеры воевали против новых офицеров, пусть и на карте, результаты были ужасны. Нет, некоторые из них заслуживают похвалы. Просто в этом мире их гораздо больше. Даже если оценивать их с помощью самых косвенных формулировок и быть полной надежд, насколько это возможно, они все равно недостаточно квалифицированы, чтобы я могла доверять им как офицерам. А это мои подчиненные. Сидя с майором Вайсом, комментирующим выступления новичков в общей комнате штаба, он заканчивает примерно 10-процентной похвалой и 90-процентной критикой. — Капитан Аренс был лучшим из всех. Как командир бронетанкового подразделения, он знает свое дело. Его наивность, когда дело доходит до использования артиллерии и магических подразделений, приемлема, потому что это не его область знаний. — Да, с ним проблем не будет. Я слышала, что полковник фон Лерген добыл его для нас... Если бы только они все были так хороши. К счастью, капитан Эльмер Аренс — порядочный офицер. Как только он будет обучен, то станет хорошим солдатом. Но он самый лучший. Испытывать облегчение от того, что хотя бы один из них пригоден для использования — ужасно. — Капитан Ральф Мейберт из артиллерии должен быть просто расстрелян. — Полковник… — Я знаю, не нужно повторять снова. И все же... Я не могу поверить, что у меня есть неумелый солдат, который управляет артиллерией. Кто знает, сколько патронов он израсходует? Это же восток, знаете ли! Артиллерийская доктрина Имперской Армии специализировалась и была оптимизирована для ведения окопной войны. Армии всегда носят с собой прошлые сражения. По-видимому, для того, чтобы оптимизировать для нового поля боя, вам придется заплатить ужасающую плату за урок опыта. Когда твоя голова заполнена предположениями о старых полях сражений во время тренировок с теоретиками... Ты все еще можешь летать на Западе. Но... — выдыхает Таня совершенно пресыщенным голосом. — Отбрось опыт, полученный на Рейнском фронте! Линии снабжения, на которых мы базируемся, слишком разные. — Да, полковник... наши запасы уязвимы... — Все гораздо хуже, майор Вайс. Я уверена, что вы тоже болезненно осознаете. Я не могу допустить, чтобы кто-то тратил впустую снаряды. Наши поставки могут быть прерваны завтра, насколько нам известно! Снабжение восточного фронта проходит через болото. Лошади являются основным средством передвижения. Грузовики едва ли можно использовать для пополнения запасов, но дорога не заасфальтирована. Эти условия слишком сильно отличаются от западных линий, где мы в изобилии снабжались снарядами по легкорельсовому пути. Припасы здесь не даны. В крайнем случае, мы даже не можем быть уверены, что линии связи останутся на прежнем уровне — Майор Вайс, помните, какую чушь сказал Мейберт, когда вы в третий раз перерезали им пути снабжения во время учений по составлению карт? — Вы имеете в виду “запасы боеприпасов, с которых мы начали, были нереально малы, что затрудняет работу артиллерии”? Вайс с отвращением выдавил из себя слова. Он и капитан Мейберт повторяли один и тот же сценарий в образовательных целях. И все же... Таня сплевывает. — Этот идиот Мейберт ничему не учится. Нет, он просто говорит: “это странно”. — Благодаря чему он будет плохо влиять на других тупиц. — Капитан Линхарт Тон и лейтенант Клаус Тоспан со временем будут хороши. Эти двое — пехотинцы, так что они могут справиться с любой проблемой самостоятельно. Он что, пытался нас отвлечь? Или пытается их защитить? Таня понимает, что он пытается окольным путем сменить тему разговора. Тем не менее, она считает, что есть некоторые проблемы, на которые стоит обратить внимание. — Тон и Тоспан оба болваны. Они думают, что могут справиться, но они новички, которые могут даже не знать, как поменять подгузник. Вайс, молча морщась, вероятно, не имеет никакого ответа. Но он уже начинает беспокоиться. Ах, я действительно немного сожалею. — Тогда Таня понимает, что она слишком эмоциональна. — Я хотела спросить о сменной роте, посланной для батальона воздушных магов. — Таня снова переводит разговор на административные вопросы и спрашивает мнение Вайса. — Это двенадцать магов во главе со старшим лейтенантом Теобальдом Вюстманом, все новенькие. — Именно это я и слышала. Так что дайте мне ваше откровенное мнение как о командире, так и о подразделении. — Они находятся на лучшей стороне как способностей, так и качества. А? — Его замечание удивляет Таню. Замена, которую Вайс получил из родной страны, была крайне недостаточной в плане мобильности. — Значит, лучше, чем ожидалось? Введи меня в курс дела. — Да, я думаю, что персонал, должно быть, был несколько избирательным, когда выбирал их для нас. У них все отлично с точки зрения рвения и книжного обучения. Таня уговаривает его продолжать, и он вздыхает. — С другой стороны, как маги, они испытывают критическую нехватку опыта. — Так вот что с ними не так. Правду мы можем только оплакивать… Независимо от того, насколько они качественны, этим новичкам не было дано никакого времени, чтобы набраться опыта. Поэтому неизбежно, что их не хватает. — Совершенно верно, мэм. Дело не только в командире; у всех замен есть эта проблема... Я думаю, что мы должны собрать их в роту вместе. Вы не можете заставить подразделение хорошо сотрудничать, если уровень подготовки членов разное. Я должна буду знать об их очень разных возможностях и попытаться найти им подходящее применение. — Пожалуй, это все, что мы можем сделать. — Таня сокрушенно вздыхает. — Итак, 203-й батальон воздушных магов временно становится батальоном плюс резервная рота… — Жаль, но пусть лейтенант Гранц проведет новичков, как и было запланировано. — А получиться из них хоть что-нибудь? Я понимаю, что им не хватает опыта, но последнее, что я видел, казалось, что они даже не могут выполнять основные маневры. Каким бы хорошим учителем ни был Гранц… Проблема опыта все равно потребует времени. Один день — двадцать четыре часа. И по причинам физической силы, а также других военных обязанностей, невозможно тренироваться двадцать четыре часа в сутки. Хуже всего то, что эти маги, которых нам выделили, с таким же успехом могли провалить курс полета. Они не прошли бы через программу обучения навыкам, которую знает Таня. Эти новички настолько некомпетентны, что, если бы это было до начала войны, она бы отправила их заново изучать основы. Вот почему она должна повторить свой вопрос. — Майор Вайс, я не сомневаюсь в вашем мнении. И все же, не кажется ли вам, что низкая способность отличается от недостатка опыта? — Верно подмечено, но на этот раз это действительно не проблема индивидуального уровня. Я связался с лейтенантом Вюстманом, и если кто-то и виноват, так это инструкторы в тылу, заставляющие их проходить абсурдно ускоренную подготовку. Я был удивлен. У них меньше ста часов в воздухе. Мы говорим о двух цифрах. Таня чуть не вскрикивает рефлекторно “что”? Две цифры летного времени...? — Ты хочешь сказать, что они такие зеленые, что еще и ста часов не пробыли? — По словам лейтенанта Вюстмана и других новичков, если вы пробудете сто часов, вас отправят прямо на передовую. — Это ужасное оправдание, но я понимаю... у нас нет выбора. Давайте просто будем благодарны, что у нас есть замена. Я слышала, что с тех пор, как разразилась огромная война, в армию призвали всех здоровых людей, но я не знала, что мы тратим их впустую с такой убогой подготовкой. В тотальной войне типы новых солдат, которых получит командир, могут быть широко разделены на три категории. Первый — просто люди, которые недавно достигли призывного возраста. Чтобы это звучало красиво, это человеческий ресурс, который обновляется каждый год. Это смесь пшеницы и мякины. Второй — освобожденные от призыва люди, которые работают добровольцами. Таня с трудом это понимает, но некоторые люди, несмотря на освобождение от призыва, добровольно идут на фронт. Кстати, многие из людей, по сути, являются пшеницей, которую вы хотите. Единственная загвоздка в том, что их очень трудно достать. Придерживаясь доктрины тотальной войны, государство выжимает все имеющиеся у него человеческие ресурсы. Таким образом, большинство из тех, кто все еще освобожден от ответственности — небольшое число экспертов в области науки и техники или медицины и так далее. Когда они идут добровольцами, научно-исследовательские институты в тылу бросают их в смесь без жалоб. Тем не менее, я слышала, что даже если некоторые исследователи и врачи добровольно идут на фронт, Генеральный штаб отклоняет их просьбу напрямую. Как я им завидую! Я искренне хочу поменяться с ними местами, но поскольку это невозможно, я оставлю все как есть. Таким образом, последняя группа состоит из людей, которые пойманы расширением призыва. Это должно означать, что армия нуждается в людях, которые раньше были освобождены по возрасту, здоровью или физической подготовке. Из этих трех источников приходят запасные войска, прошедшие ускоренную подготовку. У нас нет другого выбора, кроме как быть счастливыми, если они энергичны и умны; такова реальность ситуации с человеческими ресурсами Империи. — Разве это не ужасно? — В данных обстоятельствах здорово иметь бронетанковое подразделение в хорошем состоянии. К счастью, с их экипировкой и дисциплиной все в порядке. Командир, капитан Аренс, и его войска — хорошая часть. Я не могу отблагодарить полковника фон Лергена за то, что он прислал их нам.” — Это правда, но... — Таня морщится. — Майор Вайс, проблема в пехоте и артиллерии, которые составляют большую часть личного состава боевой группы. — Непонятно, выдержат ли они мобильную войну… — Учитывая обязанности боевой группы, мобильной обороны будет трудно избежать. Но... — она со вздохом встает и подходит к окну. Снаружи пехотное подразделение строит траншею. — Сейчас не время беспокоиться о мобильной войне. По-видимому, командирам вбили в голову новейшие теории гибкой обороны... эти инструкторы из пехотной академии-идиоты. Вспоминая, как она велела двум командирам составить чертеж, Таня вздыхает. Должно быть, они научились этому в школе. Они предложили план оборонительной линии в соответствии с дотошной теорией обороны, которой так гордится Империя, и гибкой теорией обороны. — Полковник, при всем моем уважении... в теории гибкой обороны нет ничего плохого. — Нет, это правда, майор Вайс. Пока у вас есть правильные солдаты, правильное снаряжение и правильная система снабжения, я не могу отрицать, что она идеальна. Гибкая оборона — тактика, которую Имперская Армия разработала во время своего опыта в окопах на Рейнском фронте. Хотя вы оттесняете врага от линии фронта, предполагается, что вы тоже будете двигаться. С точки зрения чистой логики, это совершенно правильно. Для ограниченного числа солдат, защищающих обширную территорию, передвижение является единственным вариантом. В конце концов, если вы закроетесь в одной из основных оборонительных позиций, вы будете окружены. Чтобы избежать этого, вы не делаете основную оборонительную позицию, где участвуете в оборонительном бою. Вместо этого вы строите паучьи норы и простые огневые позиции впереди линий для предупреждения и удержания врагов на расстоянии. Вы можете дать им отпор, как только обнаружите их. Это четкая теория, все прекрасно и хорошо. Если у нее и есть какая-то проблема, так это то, что, поскольку вы перемещаетесь, нет никакого способа построить твердую линию. — Но неизвестно, сможет ли эта боевая группа вообще вести мобильную войну! Вы говорите, что полк — эквивалентная сила одного батальона воздушных магов, двух пехотных батальонов, артиллерийского батальона и бронетанковой роты. Чтобы защищать район, для прикрытия которого потребуется дивизия? — Может быть, они наполовину шутили? — Шутили? Когда Тон и Тоспан предложили построить линию наступления, их лица были совершенно серьезны. Одно воспоминание об этом истощает ее энергию. Она даже спросила их, собираются ли они взять дивизию и защищать весь район. Но они только озадаченно смотрели на нее. — Они просто не понимают. — Они все еще думают, что гибкая оборона — правильный путь? — Наверное. Так что мы должны пойти проверить линию позже. Их работа может оказаться не на высоте. Таня рассудила, что их возможности сейчас ограничены. Честно говоря, все, что они могут сделать, это превратить свою деревню в крепость. Она смирилась с тем, что они, вероятно, будут окружены, поэтому им нужно усилить оборону во всех направлениях. Таким образом, быть окруженным — уже данность. Ее не интересует аргумент, что они не должны быть окружены. Должен быть предел тому, сколько может покрыть небольшое количество войск. Независимо от того, насколько остры наши часовые, где-то должна быть дыра, позволяющая скрытно атаковать. Если мы не сможем принять версию будущего, где нас внезапно окружат, то в конце концов мы будем уничтожены. — Знаешь... даже я думаю, что идея идти в осаду просто нелепа. Крайне раздражает, что у нас нет другого выхода. Но именно из-за этого нам нужно убедиться, что наша защита надежно построена. — Да, Полковник. — И в этом отношении я обеспокоена тем, что командиры пехоты ведут себя слишком небрежно. Я бы чувствовала себя лучше, если бы вы убедились, что они делают нормальную работу, майор Вайс… — Понятно, Полковник. Можно мне взять лейтенанта Серебрякову? — Хорошо. Сделайте тщательный осмотр. — Да, мэм. Таня качает головой и говорит, что рассчитывает на него. — Этот тупоголовый Тон, похоже, все еще привязан к гибкой защите… — Чего мы можем ожидать? Я не могу отрицать, что позиционная оборона уязвима для окружения и артиллерийских обстрелов. Вероятно, капитану Тону трудно избежать основного потока существующих идей. Выражение лица Вайса немного напряженное. Он продолжает, чувствуя, что может в чем-то посочувствовать. Это не плохо, искать хорошие моменты в ваших войсках. — Но, — огрызается Таня, — если тебе так нравится заниматься адвокатурой, может, тебе стоит сменить профессию и стать адвокатом? — Послушай, — продолжает она, — если бы мы оказались в ситуации, когда могли бы использовать гибкую защиту, он был бы прав. Проблема в том, что он не признает, что наша реальность не является подходящей средой для нее. Что мы можем сделать с неполной артиллерией и кучей новичков-пехотинцев, которые не могут справиться с мобильной войной, кроме позиционной обороны? В конечном счете, — с горечью добавляет она, — мы должны держать войска там, где они могут слышать голос своего командира. Это все равно, что работать на полставки в магазине. Если бы у нас был начальник смены, которому мы могли бы доверять, все могло бы быть по-другому. Если дать им некоторую власть и заставить их действовать по своему усмотрению, нагрузка босса, то есть командира, значительно облегчится. Но что делать, если в очень загруженном магазине выделяются только неопытные совместители, которым нельзя доверять? Тогда, как командир, возглавляющий атаку, владелец магазина должен был весь день находиться у кассы. — Если он даже этого не понимает, значит, он некомпетентен и вдобавок упрям! Я хочу, чтобы его застрелили! Очень жаль, что нет такого правила, которое позволяло бы нам посылать в расстрельную команду. — Простите, могу я кое-что сказать? Если вы хотите выносить такие резкие суждения, может быть, вам следовало бы попробовать стать инспектором. — Отличная мысль, майор Вайс. Когда мы выйдем на пенсию с действительной службы, давайте вместе займемся юридическими кругами. Хотя могу поспорить, что в конце концов мы встретимся в суде. На самом деле это неплохая идея. — Таня улыбается от всего сердца. Для отставного солдата вполне приличная работа. По крайней мере, она будет безопасной и стабильной. — Ха-ха-ха, это ужасно. Ну, пока вы на меня не разозлились, мне лучше поторопиться. Я организую осмотр и все остальное… — Хорошо. Будь строгим. Вайс отдает честь и выходит из комнаты, а Таня, провожая его взглядом, с недовольной улыбкой снова обдумывает их положение. Нельзя сказать, что им раздали хорошие карты. Но они уже начали игру. Она не может уйти только потому, что у нее плохая рука. Она может только попробовать сделать все что в ее силах. Так что давайте подумаем, что можно сделать с теми картами, которые у нее есть. — Черт возьми, это просто не стоит того. Должна ли я обратиться в Генеральный штаб за сверхурочной оплатой? Мм, думаю, что сначала я должна проверить правила, чтобы увидеть, распространяется ли пособие даже на офицеров и командиров боевых частей.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Время истекло. Часть 2

19 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ ЧАСТЬ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА, ГАРНИЗОН БОЕВОЙ ГРУППЫ “САЛАМАНДРА”. Тренировка, построение позиции и еще раз тренировка. То, что придает красочность дням, проведенной боевой группой Саламандр вдали от главного восточного фронта, на северо-востоке — бесконечные тренировки и учения. Предпринимаемые с целью повышения сплоченности и обеспечения того, чтобы каждый приобрел базовые навыки, они звучат в форме выкрикиваемых офицерских и унтер-офицеров приказов. По крайней мере, никто из участников учений не расслабляется. То, что они все очень серьезно относятся к своим тренировкам — луч надежды. Но даже глядя, как они это делают, Таня ужасно нетерпелива. У новых рекрутов есть стремление, но не те важные навыки, чтобы соответствовать. Неспособность полагаться на своих подчиненных даже в самых естественных вещах разъедает ее нервы. Учение продвигается с темпом улитки. План майора Вайса и Тани по переобучению новичков до того, как зима действительно наступит, кажется безнадежным. Поздно вечером в здании, реквизированном под штаб боевой группы, Таня просматривает данные метеослужбы и вздыхает, отчаянно нуждаясь в дополнительном времени… — Через несколько недель начнется настоящая зима? Вся подготовка, которую нам все еще нужно сделать, будет сильно ограничивать количество времени и ресурсов, которые мы можем вложить в обучение. И вдобавок им не хватает снаряжения для тренировок. Дома они могли бы использовать тренировочный полигон или другие сооружения. Но они сейчас находятся на линии фронта, хоть и удаленной от основной зоны конфликта. Она отлично подходит для того, чтобы солдаты привыкли к атмосфере поля боя, но с точки зрения удобств этот недостаток неизбежен. Конечно, говорят, что один настоящий бой лучше сотни тренировок, но... я могу сказать по опыту: количество крови, пролитой на поле боя, обратно пропорционально количеству пота, пролитого на тренировках. — Обучить этих солдат без фундамента и подготовить их к мобильным боям к январю? Я думаю, что могла быть более оптимистичной в отношении обучения пингвинов выстраиваться в шеренги и маршировать. Вы можете уменьшить потери, даже просто убедившись, что войска знают, как рыть траншеи и использовать паучьи норы. Также важно научить их отличать друга от врага в рукопашной схватке и когда не стоит бросать ручную гранату. Паникующие новички часто превращают не только себя, но и солдат рядом с ними в жертвы. Нам было бы выгоднее поставить пингвинов на патрульную линию, чем рекрутов, которые разбегаются в страхе… — Когда я услышала, что некоторые страны дают пингвинам почетные звания, я подумала, что это ужасно дурной тон, но, возможно, это был абстрактный протест против того, что пингвины или медведи будут более полезны, чем паникующие новички. Я думала, что это всего лишь талисманы, но важно правильно понимать вещи. — Вот это открытие, — думает Таня, допивая горячий кофе и медленно вставая. Когда она смотрит на часы, то видит, что они ужасно близки к времени, которое она планировала. Скоро она получит запланированный отчет майора Вайса от его вахты на линии патрулирования. Если нет никаких проблем, я, смогу лечь спать. Пожалуй, неплохо было бы принести чашу воды, чтобы умыться перед сном. Несмотря на то, что это линия фронта, пока вокруг есть маги, никогда нет недостатка в горячей воде, за что я благодарна. Очевидно, что я не могу безоговорочно отмокать в ванне весь день, но если мне нужна горячая вода, чтобы вытереться, все, что мне нужно сделать, это нагреть ее с помощью формулы. — Мои глаза так устали. Не повредит, если я немного отдохну. Даже в разгар окопной битвы маги извлекают выгоду из некоторой гибкости. Это заставляет меня действительно почувствовать, как неоценимо далеко цивилизованный образ жизни заходит в поддержании своей человечности. Обычные, цивилизованные привычки. Когда вы испытываете нерегулярный ряд аномальных явлений, таких как война, поддержание вашего собственного образа жизни дисциплинированно необходимо для достижения ежедневного ритма. Человечество — оплот разума, защищенный рутиной повседневной жизни. — Ой, это никуда не годится. Я опаздываю на отчет Вайса. Мне надо спешить, — думает она, направляясь к двери.… Внезапно раздается стук в дверь. Нет, скорее какой-то измученный стук. Ох, прощай. Прощай, мой спокойный, здоровый, упорядоченный вечер. Привет, дерьмовая нерегулярность. — Таня подтягивается. - Входите! — Прошу прощения, полковник. Мы получили срочное сообщение! Это была ее адъютант, старший лейтенант Серебрякова, которая появилась с напряженным видом. Должно быть, случилось что-то ужасное, как Таня и ожидала. Какая морока. Я не знаю, кто это, черт возьми, но у них достаточно нервов, если они нарушают мои здоровые, цивилизованные привычки. Я собираюсь перевоспитать их в духе справедливости и цивилизованности. — Это от майора Вайса из патрульной службы. Таня просит ее прочитать его, и в ответ на ее взгляд Виша кивает и продолжает свой доклад. — Это враг! Мы засекли врага. — Где? — Похоже, они из сферы влияния врага. Две бригады пехоты Федерации. Они быстро приближаются к передовой патрульной линии номер один. От этого ей хочется прищелкнуть языком — тц. Она ожидала такого нападения. То есть мы не можем избежать численного превосходства. Она с самого начала знала, что если враг нападет, неравенство сил между ними будет расти. В отличие от Имперской Армии, которая должна рассредоточить свои силы вдоль значительных оборонительных рубежей, армия Федерации может свободно концентрировать свои силы в одной точке. Это было не столько предположение, сколько уверенность. Но все-таки две бригады? Если они выходят на столкновение, это практически определение чрезмерности. Если бы они околачивались здесь днем, то отразить их с помощью воздушной атаки было возможно. Но ночью точность противоназемных атак ужасна. Ближняя схватка на земле, да еще в темноте, в значительной степени сводит на нет силы воздушного магического батальона. — Эти проклятые коммунисты. Они хотят затеять сражение из-за этой глухомани? Они слишком сильны. Пусть передовая патрульная стража отступит. С такой скоростью их поглотит волна вражеской пехоты. — Майор Вайс уже отдал приказ об отступлении по собственному усмотрению. Отлично. Таня кивает на доклад Серебряковой. Вайс рискнул сделать свой собственный приказ и сделал правильно. Позже мы можем получить выговор за это решение, но когда времени нет, вам нужна решительность. Подчиненный, который может решительно сделать соответствующий приказ самостоятельно, бесценен. — Хорошо. Одобряю. Пожалуйста, передайте ему, что я сказала, что это было правильное решение. — Да, мэм, передам. — Пока ты здесь, убедись, что мы готовы к их прибытию. Пусть командиры в каждом звании убедятся, что их новобранцы случайно не стреляют в патрульные подразделения. — Понятно. Выполню прямо сейчас. — Да, лейтенант Серебрякова, позовите всех офицеров. Я намерена держать это в секрете, но я хочу вдолбить им в головы нашу ситуацию. — Так точно. Я немедленно начну готовиться к прибытию патрульных подразделений. Будут отданы приказы о предотвращении случайного дружественного огня. В то же время я вызову командиров из каждого отделения боевой группы. — Лейтенант Серебрякова повторяет приказы, выровняв пятки и отдавая честь. В тот момент, когда Таня кивает, что нет никаких недоразумений, она убегает. Поскольку она очень хорошо понимает свою работу, лейтенант Серебрякова также является надежным адъютантом, когда речь заходит о ее обязанностях по связи. Она обязательно обо всем позаботится. — Ну, думаю, мы будем заняты. У гостей плохие манеры. Мы должны ввести в них надлежащую процедуру оплаты визитов. Я должна отплатить им за то, что они помешали мне крепко спать. И вот Таня мчится в штаб боевой группы, готовая к бою. Пока ее не было, работа по обновлению передвижений противника на карте продолжалась без сучка и задоринки. Таня улыбается, видя, что данные майора Вайса и других разведчиков должным образом отражены. Хотя сейчас ночь, майор Вайс, который даже имеет опыт ведения разведки на Рейнском фронте, в целом принимает разумные решения. Даже если сегодня дежурный офицер — относительно неопытный старший лейтенант Вюстман, нам все равно повезло, что это не старший лейтенант Гранц — я все еще беспокоюсь о нем. Это действительно хорошая ситуация. Тем не менее, Гранц заслуживает доверия, если вы дадите ему четкие инструкции. И он действительно воспитывал новичков в соответствии со стандартами, которым должен соответствовать офицер. Даже самые неопытные офицеры - старшие лейтенанты. Мы можем ожидать от них большего, чем от младших лейтенантов, только что окончивших Академию. Поэтому, вызвав офицеров, Таня уверена, что все идет гладко. Честно говоря, она не думает, что есть какая-то причина, по которой что-то пойдет не так. Вот почему, когда все офицеры разбужены для срочного вызова и собраны, Таня находит странным, что знакомое лицо отсутствует. Вполне естественно, что Вайса там нет, поскольку он занят разведывательной миссией. Тот, кто приклеен к вражеской армии, посылая им информацию об их передвижениях, не должен быть на брифинге. Но Таня хмурится и спрашивает подчиненного капитана тона: “лейтенант Тоспан, где капитан Тон? — Он работает в пехотном командовании. Он сказал, что это необходимо для того, чтобы держать подразделения в строю. Конечно, поскольку он командир в основном новичковой пехоты, я могу понять, почему капитан Тон не сможет приехать. Но на самом деле, если кто-то и должен был остаться, так это Тоспан. Есть смысл беспокоиться обо всех новобранцах. Но если он недооценивает риск того, что все командиры окажутся не на одной волне, значит, он недостаточно квалифицирован, чтобы быть линейным командиром. — Я почти уверена, что велела ему немедленно приехать. Скажи ему, чтобы он приехал сюда, как только закончит. — Понятно. Какая головная боль, — сокрушается Таня, но понимает, что не может винить в этом Тоспана, и переключается на другое. — Хорошо, лейтенант Серебрякова, можете начинать инструктаж. — Да, мэм! Тогда я продолжу и объясню вам нашу ситуацию. Она хорошо объясняет, что к чему. В этом мой адъютант Серебрякова прекрасно понимает намерения. Она дает такое умелое объяснение с картой, включая, сколько силы мы можем ожидать от противника, маршрут, по которому они продвигаются, и все остальное, что мы знаем о них до сих пор, что я могла бы даже рекомендовать ее для штабного офицера. К сожалению, она не закончила обычный курс в Академии. Я чувствую, что они должны снизить барьер, так что окончание академии не является обязательным условием. Когда у меня будет возможность, я поговорю об этом с генералом фон Зеттюром. Тем не менее, хотя это и противоречие, я также чувствовала бы себя дурой, если бы отпустила такого талантливого адъютанта. Ах да, менеджер сталкивается с этим фундаментальным конфликтом интересов, пытаясь одновременно взглянуть на общую картину оптимизации человеческого капитала сверху и быть внимательным к человеческим ресурсам на местах. Приятно иметь отличный персонал, который позволит им стать еще более успешными. Но это сложно, так как они не могут накопить необходимый опыт, когда их берут на учебу. О, — Таня понимает. — Я также должен подумать, может ли Имперская Армия позволить себе неторопливо обучать фронтовых офицеров в военном колледже. — Враги, которых мы видим, не похожи на армию Федерации, с которой мы сражаемся на главных линиях. Скорее всего, это кто-то новый. Шифры, которые мы перехватили, тоже не те, что мы обычно видим. — У меня есть вопрос. Означает ли это, что мы можем столкнуться с подразделениями существующего противника плюс этими новыми силами? — Да, Капитан Мейберт. Вы совершенно правы… — Хватит ли у нас снарядов? Мы с Вайсом уже целую вечность указываем на это капитану Мейберту, и вот он говорит об этом так, словно только что вспомнил. Даже этот парень имеет тенденцию рассматриваться как ветеран по сравнению с другими офицерами, которых мы получили. Другими словами, фронт действительно не может отпустить офицеров, из которых получились бы хорошие штабные офицеры. Это бесконечная дилемма. Мы отчаянно нуждаемся в выдающихся кадрах высокого уровня, но нам нужны офицеры более низкого уровня — то есть источник, который будет развиваться на передовой с высшим приоритетом. На какую сторону поставить вес — неразрешимая загадка. Таня переключает передачу. — Вот и все. Вражеский авангард прибудет примерно через два часа. Давайте работать. Как только мой адъютант заканчивает объяснение, все офицеры испускают громкий вздох. Их вытащили из спячки, и первое, что видят их затуманенные глаза — новость о том, что две бригады направляются в атаку. Не лучший способ проснуться, но эффективный. И пока Таня все еще смотрит, они начинают говорить все, что у них на уме. — Я очень рад, что мы построили линию патрулирования. Но ух, две бригады? — Правильно. Это просто потрясающе по сравнению с тем, что мы имеем, лейтенант Тоспан. Они все ворчат, что кофе, который им принесли, на вкус как грязь. Таня кивает на комментарии Тоспана, но вытягивает губы в улыбке, когда он упоминает о разрыве власти. Она начинает понимать, что они всегда будут подавлены материальной мощью армии Федерации. Нет, она просто знает, что должна принять ее во внимание. — Что, опять?.. — Это то же самое, что и всегда с Федерацией, но они посылают такое огромное количество войск на такой маленький бой! Правда ли, что их солдаты растут на деревьях?! Лейтенант Гранц и капитан Аренс, имеющие опыт работы на восточном фронте, должны быть в порядке. Они могут быть недовольны, но держат смелые улыбки на их лицах. Трудно использовать воздушные атаки в ночной стычке, но у нас довольно много людей, которые сражались ночью раньше. Тот факт, что есть опытные офицеры как в магических, так и в бронетанковых подразделениях со стажем, немного успокаивает Таню. — Но не так все плохо. Мы должны быть счастливы, что нам не придется ввязываться в бой с двумя бригадами! — Вы сами это сказали, капитан Аренс. Ну, может быть, они и не сидячие утки, но если мы не подтвердим наличие вражеских воздушных магов, мы их так или иначе уничтожим! — Эй, лейтенант Гранц! Посмотрим, на что способен отважный бронетанковый отряд. Бронетанковое подразделение, проводящее крупномасштабную контратаку-бойню — зрелище, которое стоит посмотреть. Мы будем выполнять оборонительную поддержку, а затем прибьем контратаку. Таня с облегчением видит, что капитан Аренс, похоже, очень хорошо понимает свою работу. К счастью, командир бронетанкового подразделения знает, какова его миссия; она не ожидала бы ничего меньшего от кого-то с опытом работы на востоке. Командиры бронетанковых подразделений часто ненавидят поддержку обороны, потому что она ведет к истощению. Это практически их инстинкт. Они всегда надеются сконцентрироваться и ждать в качестве резерва до решающего момента контратаки. Но Аренс, похоже, не слишком презирает поддержку обороны. — Ну что ж, спасибо за предложение, — думает Таня. В этот момент кажется, что к их позициям приближается только пехота. — Сообщение от майора Вайса. Он хотел бы взять батальон и провести отсроченную атаку на вражескую пехоту… — Разрешаю. Скажите ему, чтобы он замедлил их и проредил. Но также и то, что ограничение наших потерь является главным приоритетом. Обязательно скажи ему, что я не могу допустить, чтобы он без всякой причины загнал батальон магов в землю. — Я обязательно передам ему, мэм. А ее заместитель командир Вайс — еще один солдат, который знает, как запугать врага. На войне нужно сначала поразить врага в его слабые места. Противоназемные атаки магов обычно заметно менее эффективны ночью, но ветераны знают, что делают. У вражеской пехоты может быть не так много слабых мест, но Вайс сможет поразить их с неба. В его мастерство и достижения стоит верить. Я не думаю, что пехотинцы под атакой смертельно серьезного солдата смогут прорваться через периметр нашей позиции. Пока наша пехота держится, я убеждена, что нам не понадобится бронетанковое подразделение. Очень важно сохранить снаряды до того момента, когда они нам действительно понадобятся. Как раз в тот момент, когда она собирается согласиться на свое предложение, планируя довести до сознания Мейберта, что им нужно бепечь снаряды, Таня кое-что понимает. — Кстати, лейтенант Тоспан, что делает капитан Тон? Прошло много времени с тех пор, как началась встреча. Даже идиот понял бы, что он уже должен был появиться. — Мэм, он, э-э... консультирует войска. Вот что он сказал в прошлый раз. Но... Таня показывает в окно на путаницу пехотинцев и говорит: “и все же они такие вялые. Что это такое? Они выглядят потерянными, как будто даже не знают, что им делать. Они не двигаются, как пехота, которой нужно добраться до своих позиций и подготовиться к атаке противника. Может быть, им не дали правильных указаний? Насколько она может судить из окна, некоторые уже собрались и просто стоят там, держа свои вещи. Это зрелище, должно быть, потрясло даже лейтенанта Серебрякову и остальных, которые подошли к окну с фонариками. Частично построенные оборонительные рубежи, ограниченные людские ресурсы. И новички с безнадежно малым опытом. Если это то состояние, в котором они находятся, я могу понять, почему командир пехоты капитан Тон не появился на совещании командующего, но...что-то странное. Должно было быть хоть какое-то слово. А еще раньше... Таня не может скрыть раздражения и бросает на Тоспана острый взгляд. Если все так обернется, когда Тон будет командовать, его следует уволить. — Вы проложили телефонные линии, верно, лейтенант Тоспан? Вызовите команду капитана Тона. Мне нужен отчет об их состоянии. — Об этом… — Лейтенант Тоспан, это была не просьба. Это был приказ. Вызовите команду капитана Тона. Я почти уверена, что заставила тебя установить телефонные линии. — А ... вообще-то, полковник… — В чем дело? У меня кончается терпение! — Таня глазами уговаривает его продолжать, а потом сомневается в своих ушах, когда слышит, что он хочет сказать. — Капитан тон отправился на разведку... — А? — Вопрос сорвался с ее губ прежде, чем она осознала; новость была такой неожиданной. — Командир пехоты находится вне во время вражеской атаки. Какая к черту разведка? Вдали от своего подразделения?! — Прямо сейчас?! Почему он оставил свой пост?! — Это было независимое решение. Он сказал что офицеры должны быть на передовой патрулировать как майор Вайс… Если бы мы собирались сделать гибкую защиту, конечно, это еще одна мера, которую мы могли бы принять. Одним из вариантов было бы разобраться в ситуации противника, а затем отбросить его назад с помощью мобильной войны. — Но, — вынуждена была добавить Таня, — с их силами, намного превосходящими наши, мы не можем строить такие планы. Неужели он этого не понимает?! — О-он пошел на офицерскую разведку, чтобы подтвердить, насколько больше! Нет ничего плохого в том, чтобы подтвердить доклад майора Вайса наблюдениями из разных источников! Разве приобретение соответствующей информации не позволит нам работать с ними более эффективно? — Довольно — заткнись! — Таня плюет, отдавшись на милость бурлящих эмоций. — Тоспан, тупица, ты действительно веришь в то, что капитан Тон сказал, что это лучший способ действовать? Это невероятно неумело! — Этой чепухи более чем достаточно, чтобы оправдать ее гнев. Если она не сможет послать несколько пуль в того тупицу, который прошел мимо этого парня на экзамене по офицерским способностям, она не сможет этого вынести. Нет, признать его командный авторитет было ошибкой. Я должна была прикрепить блокирующее устройство, чтобы любой неумелый работник мог быть немедленно казнен. Но теперь уже поздно сожалеть. В таком случае... — Таня принимает решение. Сейчас самое время направить всю свою энергию на борьбу с повреждениями. — Лейтенант Гранц! — Да, мэм! К счастью, Гранц, который имеет относительно обширный опыт оборонительной линии, оказывается свободным. Не то чтобы она предвидела, что этот день настанет, но она вдолбила ему полный опыт окопной войны и оборонительных боев на Рейнском фронте. Он не сломается от нескольких снарядов и ночной атаки пехоты. — Я одалживаю тебе роту Вюстмана. Возьми с собой лейтенанта Тоспана. На тебе командование этим бездонным идиотом Тоном! Ты можешь сражаться с пехотой, как мы сражались на Рейне! Защищайтесь, не отступайте, отражайте их! — Да, мэм! Гранц, который отвечает быстрым салютом, обладает минимальными знаниями, необходимыми солдату. Приказы, признание и решительные действия без жалоб. Тем временем... — Таня поворачивается к лейтенанту Тоспану с искаженным выражением лица. — Капитан Тон будет отстранен от должности?!. — Конечно! — Пожалуйста, подождите! Капитан Тон — хороший командир! Даже если вы подполковник, имеете ли вы на это право?.. Этот тупица несет чушь в то драгоценное и очень напряженное время, когда мы готовимся к бою. Почему он не понимает того вопиющего факта, что это выгодно врагу? — Лейтенант Тоспан! Я не давала капитану Тону разрешения покинуть свой пост! Почему офицер покидает свой пост еще до окончания строительства по периметру?! Эта одна огромная проблема сама по себе требует, чтобы его лишили командования! — Он действовал только по собственному усмотрению! Капитан Тон обладает такой властью! Этот идиот. — Я приказала ему защищать позицию! Действия, которые не согласуются с намерением того, кто отдает приказы, не считаются действиями по усмотрению! Это просто нарушение приказа! И я здесь на том же самом месте, что и он в первую очередь! — А вам не кажется, что он, должно быть, рассудил, что у него не было ни минуты, чтобы спросить вас об этом? По сути, это то же самое, что и тогда, когда майор Вайс приказал передовой патрульной линии отступить. — Лейтенант Тоспан, вы серьезно?! — Если бы это было не так, я бы не говорил вам ничего подобного, полковник! Ублюдок. — Вы хотите сказать, что я должна относиться к отводу передовой линии патрулирования, когда враг приближается, как к беспечному отходу от позиции?! Вы ожидаете, что эти ситуации будут одинаково напрягать меня?! Если вы можете убедить военный трибунал в этом, тогда давайте послушаем, как вы пытаетесь! — Что?.. Сейчас вы просто ведете себя неразумно! Я уже почти закончил с этим куском дерьма. Когда рука Тани бессознательно тянется к пистолету, она угрожает ему, не в силах подавить убийственное намерение в своем голосе. “Я не хочу от тебя больше никакого дерьма, пока ты командуешь в бою. У меня нет на это времени. Если настаиваешь на продолжении…” Ей даже не пришлось говорить: “тебе лучше подготовиться к тому, что будет дальше”. Тоспан бледнеет как полотно, и в его глазах даже появляется страх, когда он смотрит на нее. Ну, в тот момент, когда тупица замолкает, она объявляет. — Считайте, что капитан Тон пропал без вести! Мы не можем признать командование офицера, который является пропавшим! Когда он вернется, скажите ему, чтобы он явился к командованию боевой группы! Кто пойдет туда, пока мы будем сражаться? Даже если он это сделает, я не позволю ему беспокоить нас, пока бой не закончится. Я просто скажу, что была занята и испытывала технические трудности. Вдобавок ко всему, Таня понимает, что ей нужно объяснить и дать им полную информацию. Если оставить в стороне капитана Аренса, то кажется хорошей идеей не давать остальным новичкам никаких оправданий. — Похоже, что есть еще несколько манекенов, которые не понимают этого. Наверное, у меня нет другого выбора, кроме как объясниться. — А? — Офицеры, вот что происходит. Послушайте, это очень просто. Мы будем окружены, но враг способен окружить нас только очень тонким слоем. Преимущество оборонительного периметра состоит в том, что он не должен противостоять всем силам противника в лоб. И самое замечательное в этом то, что офицеры и унтер-офицеры могут следить за своими подчиненными в тесной координации. Когда новички дисциплинированы, важно, чтобы человек, ведущий их, был рядом. А во время ночного боя эта важность резко возрастает. Я не могу себе представить, чтобы армия Федерации была более благословенна в этом вопросе, чем Имперская. В конечном счете, это всего лишь две бригады пехоты. Если это ночная атака без поддержки артиллерии или авиации, мы можем позаботиться о них. Она заявляет об этом не из высокомерия или преувеличения, а из опыта, приобретенного на Рейне. — Значит, первая атака врага не может длиться долго. Мы подождем, пока они начнут задыхаться, а потом пошлем туда бронетанковое подразделение. Мы можем лечить симптомы, но наш план идеален. Это стандартный метод обороны, который был установлен на востоке. Если вы прячетесь в одной точке, то можете защитить только эту точку, но если вы не можете построить серию линий обороны, все, что вы можете сделать, это защитить себя. — Мы остановим их атаку, запустив в дыры, где они не смогут взять больше. Все очень просто. Главное, чтобы эти оборонительные рубежи не рухнули первыми. Держите крепко поводья, чтобы новички защищали свои позиции. Мы должны смириться с тем, что нас окружают. Тогда все, что нам нужно сделать, чтобы завершить нашу позиционную оборону — пройти через первую атаку противника и преуспеть в противодействии. — Следовательно, капитан Аренс, ваше подразделение — единственное, где есть все резервы. Нам даже не нужна поддержка обороны. До дальнейших распоряжений оставайтесь внутри линии и приберегите свой удар на потом. Останови их, держи, гони назад. Мы просто повторяем классическую схему осадных сражений, используемую во всех местах и периодах времени. Тактика на востоке регрессирует до ужасающе примитивного уровня. Тане ужасно стыдно, что они не могут выставить на всеобщее обозрение творчество цивилизации и интеллекта. Но у нее нет права быть придирчивой на этом грязном поле боя. Там нет необходимости сражаться с камнями, как в четвертой мировой войне. мы должны быть счастливы, что нам удается сражаться с огнестрельным оружием. — Есть вопросы? — Прошу прощения, полковник. Разве 203-й воздушный магический батальон майора Вайса не окажет большего влияния на контратаку? — И под этим вы имеете в виду? Лейтенант Тоспан следует за своим позором с предложением. Должно быть, он ужасно в этом уверен. Капитан Аренс уверенно высказывает свое мнение, не колеблясь. — Пожалуйста, отдайте приказы и бронетанковому подразделению о поддержке обороны. Наше подразделение здесь, чтобы работать с пехотой. Пожалуйста, позвольте нам помочь защититься. — Нет. Бронетанковое подразделение лучше всего приберечь для решающего удара. Логика категорического отказа Тани — идея сосредоточения бронетанковых сил. По существу, это не поможет разделить их влияние. Классическая теория применения бронетанковых войск состоит в том, что они должны быть сохранены для одного решающего удара. — Подождите. Теория сосредоточенных бронетанковых сил предполагает, что оборонительные рубежи находятся в хорошем состоянии. Без бронетанкового подразделения, разве линии не понесут слишком много потерь? Какой ироничный поворот. Я использую логику, которую использовал бы командир бронетанкового подразделения, а капитан Аренс использует логику, которую использовал бы кто-то, кто является командиром небронированных сил, вроде Тани… — Уроки, которые мы получили на востоке, побуждают нас использовать бронетанковые части в качестве поддержки обороны. Вы, конечно, знаете это, полковник. Как утверждает Аренс, на востоке оборона рубежей без бронетанковых войск обходится слишком дорого. Линии часто рушатся перед контратакой. Вот как хрупки ряды пехоты без подкрепления. — Это хорошая мысль, но на этот раз у нас другие обстоятельства. — Обстоятельства, мэм? — Капитан Аренс, мы — боевая группа. Я бы хотела, чтобы вы это запомнили. Слушайте, — продолжает Таня. — У нас есть артиллерия, пехота и маги, которые строят оборонительные линии. Это золотая комбинация, которая защищала наши линии на Рейне. В некотором смысле, боевая группа Саламандра имеет преимущества перед другими подразделениями. Его маги с опытом работы на Рейне прошли через интенсивные окопные оборонительные бои. И они построили оборонительный периметр, хотя и простой, вокруг деревни, где они расквартированы. — Значит, если не случится чего-то совершенно неожиданного, наши линии не разорвутся. Возможно, нам не стоит беспокоиться. — Она посмотрела на подчиненных, которых обучала, и они, кажется, поняли. Это немного слишком гладко, но лейтенант Гранц предлагает остроумный ответ. — Можете на нас рассчитывать, полковник. У нас есть лопаты, которыми мы так славились на Рейнском фронте. Предоставьте нам возможность приветствовать наших гостей с Федерации. Мы обязательно окажем им самое лучшее гостеприимство. — Он хлопает себя по груди, с уверенным выражением заявляя о своей готовности. По сравнению со многими парнями здесь он молод, но у него больше военного и боевого опыта, чем можно было бы предположить по его возрасту. Даже Гранц теперь опытный ветеран. — Как видите, он немного подхалим, но даже лейтенант Гранц — элитный солдат, получивший Железный крест на Рейне. Вы можете доверить ему линии, капитан Аренс. Ох, — добавляет Таня. — Я должна также отметить, что в 203-м воздушном магическом батальоне очень мало людей. Лейтенанты Вюстман и Гранц поддерживают пехоту. Если я отдам остальное майору Вайсу, то только две роты… — Мы тоже всего лишь бронетанковая рота. — Ты забыл, как работают цифры в других отраслях? Магическая рота — двенадцать человек. Всего — двадцать четыре. Они не смогут удерживать передовую позицию очень долго. Даже если они могут продолжать наносить урон, воздушный магический батальон имеет отличные качества от пехотного подразделения. Чтобы достичь чего-то подобного, они, вероятно, ближе к военно-воздушным силам. Даже если истребители и ударные вертолеты смогут уничтожить наземные силы противника, они не смогут захватить место. Это работа для пехоты, поддерживаемой бронетанковыми войсками. На полях сражений в любое время и в любом месте правильное количество пехоты с бронетанковой поддержкой имеет решающее значение для выполнения последней задачи. — Вы хотите сказать, что для контратаки вам нужно достаточно людей, чтобы удержать позицию? — Совершенно верно. Магический батальон наносит удар, но бронетанковые войска — подходящие войска, чтобы контратаковать и укрепить наш плацдарм. К счастью, не похоже, что у противника есть бронетанковые подразделения. Так что в этой позиционной битве мы будем сражаться пехотой с пехотой и магами с артиллерией. Ну... — чтобы успокоить их, она добавляет, — конечно, если будет похоже, что мы перегружены, я пошлю резервы раньше. Но я хочу сохранить бронетанковую роту в качестве туза в рукаве. Вопросы? — Нет, полковник, никаких. Я понимаю нашу миссию. Простите, что отнял у вас время. — Все нормально. Я всегда приветствую уместные вопросы. Напротив, я должна поощрять офицеров задавать вопросы. Важно иметь умеренное отношение эксперта. Вы всегда должны спрашивать, если вы чего-то не знаете. Конечно, это означает выполнение минимальных требований, чтобы быть экспертом. Естественно, Таня не намерена оценивать неумелых работников, которые едва понимают область своей предполагаемой компетенции. Время ограничено. — Какие-либо другие вопросы? Отлично. Ну что ж, господа, пора приниматься за работу. Всем подразделениям занять свои позиции в ускоренном темпе. Приступайте к выполнению оборонительных боевых приказов. Вместе с бесстрашным салютом капитана Аренса и обычным салютом лейтенанта Гранца, лейтенанты Вюстман и Тоспан тоже спешат отдать честь. И когда лейтенант Серебрякова, как обычно, отдает ей безупречный, как учебник, салют, Таня отвечает своим собственным салютом. А теперь пора за работу. Нет, это культурная война, чтобы просветить наших незваных ночных гостей относительно того, что подразумевают правильные манеры, будь то снаряды, пули или штыки и лопаты. Артиллерия начала действовать? Таня, олицетворение атеизма, настолько склонна верить в то, что артиллерия — Бог, что ее трудно отрицать. — Полковник, вас вызывает майор Вайс. Он говорит, что наблюдаемый огонь должен быть возможен уже сейчас. Лейтенант Серебрякова связалась по рации с майором Вайсом, и это сообщение — действительно хорошая новость, которую следует похвалить как таковую. Чудесно, — почти шепчет она. Таня уже готова невольно улыбнуться, но тут она берет себя в руки, берет трубку прямого телефона капитана Мейберта и многозначительно спрашивает: “мы получили сообщение от майора Вайса, что они могут засечь артиллерию. Нет никакой ошибки? — Никакой ошибки, мэм. Его патрульная команда забрала с собой радиоприемник дальнего действия и приборы наблюдения. Этот парень без ума от своей специальности, так что с ним все будет в порядке. Как замечательно. Нет, еще лучше чем майор Вайс. Ну и парень. Замечание было так умно с его стороны. Именно такие руки надежны в кризисе. Тем не менее Таня не забывает подводить черту под надеждой на слишком многое и переоценкой своих возможностей. Хотя Вайс и его солдаты — ветераны. — Мы не можем ожидать, что наблюдение за столкновением будет очень точным в темноте! Будь то антиповерхностные атаки или наблюдения, завеса ночи мешает взгляду. Золотой дуэт артиллеристов и корректировщиков — не исключение. — Пожалуйста, позвольте нам. Хоть условия немного не такие, но нас готовили к ночным артиллерийским боям на Рейне. — Капитан Мейберт полон уверенности. Это не то заявление, которое сделал бы офицер, говорящий громко из-за невежества. По крайней мере, непреклонный темперамент, которым он обладает, когда дело доходит до его работы, можно доверять как надежному навыку в данном случае. Поэтому Таня решает позволить им. — Хорошо, стреляйте, как только получите запрос от майора Вайса. Артиллерия является истинным правителем поля боя. Или, возможно, это единственный Бог— настоящий, в которого вы должны верить. В любом случае, Таня добавляет еще одну просьбу. — Но вот что, капитан Мейберт: убедитесь, что вы придерживаетесь своего боезапаса. К сожалению, нам нужно быть бережливыми с нашими снарядами. — Значит, мы не можем истратить все? Даже Таня думает, как было бы здорово, если бы они могли. На Рейнском фронте было так бодро, когда артиллерия открывала огонь по проникающим пехотным частям! Если бы это было возможно, я бы определенно хотела. Но, как ни прискорбно, положение Имперской Армии не позволяет. Человек не может дать то, чего у него нет. — Сейчас темно. Это того не стоит. — Значит, мы не можем? Но мы...? — слабо спрашивает он, но ответ не меняется. — Извините, но я хочу поставить во главу способность продолжать борьбу. Если у меня есть выбор между боевой группой, чья артиллерия может выполнять свою работу, и боевой группой, у которой закончились боеприпасы, я вынуждена выбрать первое. — Понятно... И капитан Мейберт своими действиями доказывает, что он артиллерист, который может выполнять свою работу с осторожностью. Почти сразу же, как она вешает трубку, раздается первый выстрел для наблюдения. Отчет грохочет в ночи. Каким приятным может быть даже один удар! В тот момент, когда снаряд упадет на землю, майор Вайс и его подразделение должны будут отправить подробные данные наблюдения в центр управления огнем. Будет здорово, — думает Таня, и момент, которого она ждет, наступает почти сразу. Готовые орудийные точки, ревущие все сразу, создают лучшую музыку для боя. Ах, она чуть не вздыхает в благоговейном страхе перед великолепным громом! Как это обнадеживает… — Артиллерия делает хорошую работу. — Капитан Мейберт — выдающийся солдат. — Лейтенант Серебрякова, он просто помешан на своем деле. Если я ослаблю бдительность, он выпустит все снаряды до последнего. А потом он скажет: “Я хорошо поработал, так что дай мне еще снарядов, пожалуйста”, с невозмутимым лицом. — О, ха-ха-ха. Тем не менее, Таня признает, что он делает хорошую работу. Выстрелы звучат с чрезвычайно регулярными интервалами. Это должно быть связано с высоким уровнем дисциплины. Никаких признаков плохого технического обслуживания или поломок… — Возможно, я недооценила его. Он может быть одержим своей областью, но в пределах ее он знает, что делает, без сомнения. В любом случае... — Таня горячо одобряет энергичный артиллерийский обстрел. Майор Вайс наблюдает, и в воздухе нет вражеских магов, которые могли бы помешать ему. Тот факт, что он не обнаруживает их, говорит об имперском превосходстве в воздухе. Конечно, Армия Федерации начала ночную атаку, вероятно, потому, что понимают невыгодное положение в небе. Теоретически было разумно атаковать ночью, когда истребители ничего не могут сделать. Единственная проблема ... Таня усмехается, смеясь над ошибкой Федерации. 203-й воздушный магический батальон способен на всепогодное сражение... в ограниченном объеме. Единственное подразделение воздушных магов, способное совершать дальние полеты ночью, мой 203-й воздушный магический батальон... Вероятно, это не тот, кого ожидала Федерация. — Извините, что прерываю ваше веселье, полковник. Похоже, что приближается передовой отряд Армии Федерации. Должно быть, их привлек звук выстрелов. — Понятно, значит, лейтенант Гранц и пехота вступили в бой с Авангардом? Да. — Таня заходит так далеко, что распространяет свое сочувствие на бедных солдат Федерации. Обычно очень трудно определить местонахождение противника во время ночных боев. Но мы, боевая группа Саламандра, делаем что-то, чтобы открыть нашу позицию: артиллерийский огонь. Передовое подразделение Федерации, должно быть, сейчас ухмыляется, думая про себя, что мы открыли огонь вслепую по основному лагерю. Но это всего лишь фантазия. Это мимолетное, тщетное принятие желаемого за действительное. Эти несчастные солдаты, вынужденные вскочить на наши оборонительные рубежи. Мы уже давно подготовленные к приему гостей — мне так жаль их, что я не знаю, что делать. — Вы хотите, чтобы я подтвердил? — Я не хочу беспокоить офицеров в бою больше, чем необходимо. Я оставлю это на его усмотрение. Я не думаю, что лейтенант Гранц такой тупица, чтобы не командовать обороной. — Понял. Хм? Полковник, это говорит сам лейтенант Гранц. Серебрякова протягивает трубку, и Таня берет ее. — Что? — Она не может поверить, но тут до ее слуха доносится голос подчиненного. Вместо того, чтобы сообщить о какой-то катастрофе, он говорит растерянно. — Полковник фон Дегуршаф, это лейтенант Гранц. — Что-то случилось? — Это немного странно. Атаки вражеской пехоты носят спорадический характер. Похоже, их цель состоит в том, чтобы держать нас прижатыми к линии в качестве отвлекающего маневра. — Так вы говорите, что две бригады не оказывают на вас большого давления? Артиллерия, возможно, делает хорошую работу, но оборонительные бои все еще интенсивны. Да. Таня твердо верит в это. В конце концов, это всего лишь оборонительная позиция одной боевой группы. Единственный способ остановить две бригады с численностью войск в полку — хорошо использовать свою позицию и оказать полное сопротивление. Вот почему Гранц и Вюстман командовали пехотой. — А если они не чувствуют давления? — Честно говоря, мэм, вражеские атаки слишком разрозненны. Атаки пехоты вообще не кажутся скоординированными. — Спасибо за ваши мысли. Я приму их во внимание. Доложите немедленно, если что-то изменится. — Так точно. Положив трубку, Таня направляется к радио. Она звонит Вайсу, который сейчас в полете. Из легкого страха, она спрашивает: “майор Вайс, приближаются еще враги?” — Насколько мне известно, нет. — Лейтенант Гранц докладывает, что атаки вражеской пехоты носят спорадический характер. Если это финт, то мы должны увидеть больше приближающихся или отряд магов. Я просто хочу, чтобы ты проверил. — Сейчас же. Беспроводная связь отключается, и Таня снова начинает думать. На самом деле довольно трудно понять, почему нападения были спорадическими. А поскольку она не может прочесть намерения врага, это кажется еще более странным. — Спорадические атаки... Может быть, это поиск и атака? Нет, наше местоположение должно быть ясным из-за артиллерийского обстрела… А что, если передовое подразделение противника было чисто разведывательным? — Они пытаются найти слабое подразделение на линии обороны?.. Хм, — снова думает Таня. Как и в окопном бою, безрассудная атака приведет к заметному увеличению потерь. Сначала немного потыкать линию, чтобы увидеть, как она реагирует, — неплохой подход, если вы можете допустить определенное количество тактических потерь в качестве необходимых затрат. В принципе, это сделало бы его конечной формой поиска и атаки, когда они посылают жертвенное подразделение... учитывая, насколько богата Федерация человеческими ресурсами, она могла бы использовать такой метод. Но я не могу быть уверен. — Лейтенант Серебрякова, сделайте одолжение, принесите мне кофе. Заварите его немного крепче. Я хочу очистить свою голову. — Так точно, мэм. Немедленно. С благодарностью Таня снова погружается в свои мысли. Периодические звуки выстрелов являются доказательством того, что артиллеристы следуют ее указаниям и ограничивают использование боеприпасов. Но Таня вдруг чувствует, что что-то не так. Даже выстрелы, которые должны были продолжаться по краям периметра, похоже, стали редкими. Значит ли это, что они перешли к рукопашному бою? Нет. Таня тут же отвергает такую возможность. Хотя враг атаковал, не было никаких сообщений о том, что линии были прорваны. И кроме того, здесь нет никаких криков, которые можно было бы ожидать от ближнего боя. — Наверное, ждать трудно. — Ах, извините, что заставил вас ждать, полковник. Тот, кто откликается на ее тихие слова — Серебрякова. Я не имела в виду, что она принесла кофе слишком медленно… С улыбкой ей вручают чудесно пахнущую чашку кофе. Хотя аромат несколько слабее, чем был вначале, кофе, опять же от подполковника Угера не так уж плох. В конце концов, это настоящий кофе. Она пьет настоящий кофе на передовой. Она не может отблагодарить его достаточно, до такой степени, что ловит себя на мысли, что должна снова послать что-нибудь сладкое в тыл… — О, хороший кофе требует некоторого ожидания. Спасибо. — Не за что. Пожалуйста, наслаждайтесь. — Шш, это должно быть доказательством того, что борьба идет в нашу пользу. Я имею в виду, командир и ее адъютант болтают за чашкой кофе. Она отваживается говорить спокойным тоном, полным уверенности и достаточно громким, чтобы остальные услышали. Это важно для командира, чтобы появиться в составе в условиях кризиса. Конечно, тот факт, что она также хотела бы, чтобы ей позволили насладиться ее кофе, является еще одной важной частью. Она подносит чашечку ко рту и слегка кивает: “Да”. Как я и просила, он черный, как дьявол, горячий, как ад, и чистый, как ангел. Нет, я не знаю, чисты ангелы или нет, и, поскольку существо Икс существует, возможно, они вымерли. Несмотря на это, как следует из изображения, Кофе удивительно свободен от примесей. Чтобы избавить свои мысли от шума, вы должны иметь ясное ощущение своей работы. Теперь мне нужно рассмотреть различные части ситуации. Во-первых, информация из доклада Гранца. Они не чувствуют большого давления со стороны противника? Возможность того, что Гранц — тупица и что-то недопонимает, хотя и незначительная, все же существует. Но он ветеран войны. Он маг, который прошел через множество неприятных сражений и выжил. Я не думаю, что он запутается в силе противника. Тогда другая возможность заключается в том, что он оцепенел от страха и просто не чувствует давления? — Нет, он не настолько доблестен. Я бы не стала называть его чувствительным, но Гранц, как и Таня, в сущности хороший человек, который не одобряет войну. Он из тех парней, с которыми я могла бы хорошо работать в качестве правительственных чиновников или на какой-то другой работе, если бы мир не был таким, каков он есть. Тогда, я полагаю, это делает его наблюдение правильным? А это значит, что враг силы врага меньше двух бригад? Но тот, кто наблюдал, кто сделал этот отчет — Вайс. Не ошибется ли он в подсчете количества врагов? Нет, этого точно не может быть. — Нннхх. Действительно странно. Я могу только предположить, что наше предположение неверно. Одна из этих частей должна быть выключена. Таня подавляет свою агонию, чтобы подчиненные ее не заметили. Может быть, враг собирается воспользоваться слабым местом в нашей оборонительной линии? Или они собираются настроить и начать тотальную атаку, как только получат представление о том, на что похожи наши линии? Как раз в тот момент, когда она собирается застонать, я не знаю… Звонит пехотный телефон. Таня готовится к худшим новостям. Притворяясь беззаботной, она берет трубку почти дрожащей рукой и слышит:… — Это лейтенант Гранц. Вражеская атака подходит к концу. Какой неожиданно спокойный голос. — Редкость выстрелов объясняется не тем, что вы участвуете в рукопашном бою? — Нет, на данный момент мы не позволили им взять нас штурмом. — Ты уверен? Это такая хорошая новость, что в нее трудно поверить. — Я на связи со всеми пунктами обороны. Ни в одну из них не проникли. — Телефонные линии не повреждены? — Нет, с ними тоже все в порядке. Все кабели в настоящее время функционируют нормально. Я нахожусь в контакте с каждым постом. — Голос Гранца полон убежденности и уверенности. Он не лжет и не сбит с толку. Таня оставляет его со словами “хорошо, я поняла” и кладет трубку. Вероятно, мне следует верить наблюдениям моих солдат. — Мне нужно докопаться до сути.… Тогда у меня нет другого выбора, кроме как разыграть свою последнюю карту. — Лейтенант Серебрякова! — Да, мэм. Офицер разведки? Это само определение готового ответа. Мой адъютант ухитряется даже уловить намерение — я могла бы дать ей премию. — Ты ведь не такая, как этот тупоголовый капитан Тон? Я рассчитываю на тебя. — Да, мэм. Немедленно. Она такая надежная. — Таня улыбается; доверие, которое она питает к своему адъютанту, неподдельно. Вот почему, ожидая очередного доклада, она может позволить своим подчиненным видеть, что она неторопливо наслаждается кофе, который Серебрякова приготовила для нее перед уходом. Я хочу знать. Я хочу выяснить, что происходит. — Она не позволяет им увидеть эти побуждения. Ей нужно излучать командирское спокойствие. Как будто ей не о чем беспокоиться. Как командир, который успокаивает свои войска, она наслаждается своим кофе и реагирует на результат. Другими словами, как только вы становитесь командиром боевой группы, ваша работа начинает больше походить на руководящую должность. Что ж, как только вы становитесь высокопоставленным офицером, у вас больше возможностей остаться в центре боевого управления. Лично Таня это приветствует с распростертыми объятиями. Но она действительно немного беспокоится о том, что не видит движения врага своими собственными глазами. Преимущества совершения звонков гораздо больше, чем вы думаете. Что происходит? — Она волнуется. Предложение настолько сложное, что но у нее нет времени на раздумья. — Полковник, это не бригада, а корпус. — Что? Это ночная атака двух бригад? Что ты имеешь в виду, корпус? — Я подтвердила, как они действуют, и поняла, что солдаты Федерации тоже новобранцы. Так что, похоже, они концентрируют свои силы в пределах досягаемости голосов командиров… — Значит, они действуют тесными рядами? — Да, Полковник. Я думаю, мы можем предположить, что наблюдаемый артиллерийский огонь уничтожил основные силы противника. Таня поймала себя на том, что сходит с ума. Вот как важен и освежает доклад Серебряковой, которая возвращается из разведки. — Понимаю, понимаю. Потрясающе. Спасибо, Лейтенант Серебрякова. Действительно хорошие новости. — Я счастлива, что принесла хорошие новости полковнику, которого люблю и уважаю. — Я не получала таких хороших новостей со времен Дакии. Извините, лейтенант, но я бы хотела, чтобы вы отправились прямо на поиск с воздуха. — Да, мэм, я продолжу свою наблюдательную миссию! — Нет, в этом нет необходимости. Я меняю твою миссию. Майору Вайсу и остальным я собираюсь приказать патрулировать передовую линию патрулирования, но я хочу, чтобы ты взяла под контроль зону. В тот момент, когда слова слетают с ее губ, Таня понимает, что начинает переводить бой в преследования — поднимая руководителя в воздух, не беспокоясь о том, что ее сбьют. Больше всего на свете она уверена, что они собираются их растоптать. Как замечательно. — Я, мэм? — В данный момент ты как раз подходишь для этой работы. Управление битвой преследования будет хорошим опытом. — Да, мэм. Я сделаю все, что в моих силах. Когда радиотелефон отключается, Таня кладет трубку и спокойно принимает свою ошибку… — Какой сюрприз. Капитан Мейберт добился большего? Я признаю свою ошибку. Мне придется извиниться перед ним позже. Артиллерия проделала отличную работу. Даже принимая во внимание обнаружение Вайса, артиллерия более способна, чем я думала. Этот момент нужно хорошо обдумать, когда командуешь подразделениями за пределами своего поля в качестве лидера боевой группы. Наверное, мне следует сообщить об этом в Генеральный штаб. Интересно, ведь так трудно разобраться в других ответвлениях. Но я не могу отрицать, что неправильно поняла Мейберта. Так что должна извиниться. И все же… — Все это можно сделать на вечеринке в честь нашей победы. Поэтому Таня берет трубку, которую не брала ни разу с начала боя. Совершенно очевидно, кому она звонит. Это были бронетанковые войска, без сомнения ожидающие на краешке своих кресел. — Сейчас? Может теперь? — Капитан Аренс! — Да, мэм. Теперь наша очередь? Его вопрос полон честолюбия. Нельзя отрицать, что его попытка сдержать “пожалуйста, отпустите нас” на кончике языка терпит неудачу. Должно быть, он действительно хочет сражаться. На самом деле, он хочет этого слишком сильно. И именно это качество делает его лучшим из тех, кого можно послать в атаку на врага в данных момент. — Большинство врагов было уничтожено огнем капитана Мейберта. Остальные — в значительной степени отбросы, все еще следующие своим первоначальным приказам атаковать. — Так вы приказываете нам уничтожить остальных? — Именно. Выполните свою работу. Бронетанковые войска, одна из частей сложного аппарата насилия, которым является Имперская Армия, должны быть использованы в самое подходящее время. И время по-настоящему высвободить их движущую силу пришло именно сейчас. — Предоставьте это мне. — Лейтенант Серебрякова будет вашими глазами. Позвольте ей вести вас. — Я ценю вашу поддержку! Я немедленно начну контратаку. Мы примем поддержку наблюдения от лейтенанта Серебряковой и начнем нашу бронетанковую атаку! — Аренс так нетерпелив, что повторяет приказы, словно не может усидеть на месте. — Хорошо, — говорит Таня и, не дожидаясь ответа, кладет трубку. Поднявшись на борт своего танка, капитан Аренс, без сомнения, кричит “танки вперед”. Он воплощение беспокойной энергии, но он надежен в такие моменты. Я уверена, что контратака будет успешной. Армия Федерации уже разваливается, поэтому не думаю, что они смогут справиться с ударом наших танков. — И когда это произойдет, — бормочет она про себя, поднося к губам чашку кофе, — воля вражеской пехоты к бою лопнет, как воздушный шарик, и разлетится на все четыре стороны. Если я пошлю нужное количество пехоты как раз в тот момент, когда резкий удар бронетанкового подразделения раскроет их, наша победа будет несомненной. И я уверен, что группа Вайса на патрульной линии, которую они построили, позаботится о зачистке всех оставшихся врагов. Мы уже продемонстрировали такой подход в Дакии и других сражениях на востоке, но еще раз показать, насколько уязвимы сухопутные войска без поддержки с воздуха, используя одностороннюю противолодочную атаку против них, было бы неплохо. Нет, это было бы совсем неплохо, — думает Таня, наклоняя чашку с кофе, но потом кое-что понимает. — Черт. Это было глупо, — бормочет она. Предположение, что она что-то не учла, привлекает внимание всех в штабе. — Полковник? — Я должна была попросить лейтенанта Серебрякову сделать мне еще одну чашку кофе, прежде чем посылать ее. А так придется ждать окончания боя. — В ответ на вопросы обеспокоенных лиц Таня поднимает пустую кружку, чтобы выразить свою неудачу. — Ха-ха-ха-ха-ха! Вы, наверное, единственная, кто заставляет ее делать такую странную работу, полковник! Персонал не может сдержать смех, но Таня решительно заявляет. — И все же, мы вместе еще с Рейнского фронта, и кофе, который она варит, самый лучший. Всегда лучше найти кого-то талантливого. — Если бы вы были суровым солдатом, это было бы признанием в любви, полковник! — Хм... Я бы не хотела жениться из-за кофе. Я все еще хотела бы наслаждаться тем, что являюсь членом свободного класса одиночек. Таня в настоящее время не планирует заключать социальный контракт и отказываться от своей свободы. Выбирать между гомосексуализмом психическим или физическим очень редкая дилемма. Это одна из тех вещей, о которых лучше не задумываться. Таким образом, Таня придерживается старой поговорки. Лучше молча пройти мимо вещей, которые вы не можете понять, и останавливает этот ход мыслей. Но, видимо, все воспринимают ее молчание и кривую улыбку как самообладание. — Блестяще, Полковник. Никто больше не нервничает. — О, лейтенант Гранц, теперь вы свободны? Гранц появился, но, к счастью, он выглядит довольно расслабленным. — Я иду за припасами, прежде чем отправиться преследовать. Я решил заскочить сюда и посмотреть, есть ли у вас какие-нибудь инструкции. — Прямо сейчас бронетанковое подразделение капитана Аренса контратакует. В конце концов настанет очередь пехоты. С другой стороны, артиллерия закончит все, прежде чем вы получите шанс. — Сомневаюсь, что враг будет настолько глуп, чтобы снова объединиться. Но шквал капитана Мейберта был великолепен. — Лейтенант Серебрякова сказала то же самое. На этот раз он действительно хорошо поработал, и мне придется извиниться. По мере того, как их беседа идет ровным темпом, Таня все выше и выше оценивает лейтенанта Гранца. Сегодня он продемонстрировал хорошие способности как командир пехоты. Гранц обладает основательными коммуникативными навыками и способен своевременно анализировать ситуацию. Результаты его наблюдений следует признать достойными восхищения. Даже подчиненный, который был настолько бесполезен, что я чуть не бросил его в какой-то момент, превратился в такого прекрасного солдата. Это заставляет меня чувствовать, что я, должно быть, довольно талантливый учитель. В то же время, говоря о подчиненных, от которых она отказалась, Таня вдруг понимает, что никаких последующих отчетов не было. — Кстати, я вспомнила, раз уж мы заговорили о пехоте: Где, черт возьми, капитан Тон? Как бы он ни был глуп, он должен был услышать выстрелы. — Это, конечно, странно. — Лейтенант Гранц, вы что-то знаете? — А? Гранц непонимающе смотрит на нее, но Таня продолжает расспрашивать его, как бы говоря: эй, да ладно тебе. В некотором смысле, кто, кроме Гранца, мог бы знать? Он командовал периметром. — Я имею в виду, никто его не видел?.. — Теперь, когда вы упомянули об этом, я ничего от него не слышал. Но, полковник, я также его не видел. — Свяжись с лейтенантом Тоспаном. Я хочу выяснить, куда он пошел. — Так точно. Должен ли я собрать поисковую группу, если это необходимо? На секунду Таня почти приказывает ему сделать именно это, но потом передумывает. Они все еще в бою. Вывести даже часть ее драгоценной боевой силы из игры в такое время было бы все равно, что пометить себя совершенно неумелой. Разделение сил, несомненно, приведет к поражению. Они, вероятно, упадут на темное дно оврага, как коммунисты, делающие свой первый шаг к коммунизму. — Нет необходимости. И я хочу, чтобы ты был здесь на всякий случай. Приготовьтесь к контратаке противника или атаке другого подразделения, которое они наскребут. — Да, мэм. Значит, я должен участвовать в контратаке? — Да, совершенно верно. Я подумываю оставить командование лейтенанту Тоспану, а тебя отправить туда. Черт побери, где это капитан Тон валяет дурака? — Мне тоже любопытно. Он кажется немного упрямым, но я не думаю, что он из тех, кто бросает свои обязанности. — Возможно, мы узнаем об этом, когда очистим поле боя Неужели он превратился в труп? Или, может быть, в пленника? В самом худшем случае, если он сбежит перед лицом врага, я найду его и расстреляю. В любом случае, мне не нужен такой тупица в моей боевой группе. Лейтенанта Тоспана трудно терпеть, но капитана Тона — невозможно… — Вы действительно думаете, что все так обернется? — Ну что ж, хватит строить догадки. В конце концов, капитан Мейберт перевернул наши ожидания с ног на голову. — Понятно. Тогда я пойду. Гранц отдает должное, прежде чем уйти, но даже он когда-то был никчемным юнцом. Насколько Таня знает, люди могут расти. Проблема в том, что рост — только возможность. Даже Вайс, вспоминает Таня, совершил ошибку, уклонившись от пехотного “зенитного огня” в войне с Дакией. Я не могу отрицать, что люди тоже совершают ошибки. Даже Таня не прочь признать, что она внесла свою долю. Надуть грудь и сказать, что все мои поступки безупречны? Я не хочу быть такой дурой. Но именно поэтому… Все, что я могу прописать болванам, которые не могут признать свои ошибки и исправить их — это пуля. Позволяя таким болванам оставаться в организации, вы в конечном счете уничтожите ее. — Отряду капитана Аренса удалось прорваться и начать зачистку. Он просит поддержки пехоты. — Хорошо. На этом медитации и созерцания заканчиваются. У меня нет выбора. Какой скудный ресурс, как всегда: время для тщательного обдумывания! Командир группы всегда отчаянно нуждается в нем и бесконечно жалуется на его нехватку. — Значит, погоня идет гладко? На самом деле, быстрее, чем мы думали? Она бросает взгляд на часы и карту и видит, что отряд Аренса прорвался раньше, чем ожидалось. Она слышала, что он был хорош. Но его умение командовать этим орудием насилия, которое является бронированным подразделением, несмотря на темноту, достигает поистине похвального совершенства. И когда она ловит себя на мысли, что он возглавлял строй, она не может сдержать своей кривой улыбки. Офицер, который ведет стаю, выполняя свои обязанности должным образом… Офицер, идущий впереди, не всегда хороший офицер. Но тот, кто знает, когда нужно быть там, и не позволяет этому моменту проскользнуть мимо… Такой офицер стоит целое состояние. Вот почему, будучи офицером более высокого ранга, Таня не может потерять такого прилежного офицера более низкого ранга, как капитан Аренс. — Отправь сообщение. “Я жду от тебя многого, но хочу отпраздновать победу вместе. Что бы ты ни делал, не будьте глупым.” Проследи, чтобы он это понял. — Да, мэм. Связист записывает мое сообщение и передает его по рации капитану Аренсу. Аренс действительно подает большие надежды. Приказать ему сделать слишком много и потерять его было бы ужасным позором. Интересно, как в одной битве исход действий человека ясно указывает на то, должен ли он быть убитым или позволить ему выжить, чтобы использовать. — И пусть пехота движется в ускоренном темпе. Рота под командованием лейтенанта Гранца, и пусть отряд магов лейтенанта Вюстмана отправится с ними. — Так точно. Сию минуту, мэм! Мы заполним брешь пехотой, которую открыло бронетанковое подразделение. Пехота — это род войск, который подобен воде. Там, где есть дыра, он впитается прямо в нее. Таким образом. Или, лучше сказать, как само собой разумеющееся… К тому времени, когда встает солнце, боевая группа Саламандра стоит на поле битвы как победитель. Как будто наше царствование будет длиться вечно. И вдобавок ко всему, истребители командования флота, посланные для поддержки, обстреливали землю один за другим, еще больше улучшая результаты преследования. Они могут вести ожесточенные воздушные бои, в которых целые силы теряются на главных линиях, но здесь, на северо-востоке, имперское превосходство в воздухе непоколебимо. Столкнувшись с имперским флотом и его всеобъемлющим контролем над небом, Федерация молчит. Они признают безнадежное неравенство сил. Таким образом, к тому времени, когда солнце снова садится, имперские войска полностью контролируют поле боя. Победа. Хотя это было небольшое сражение, этот полк с бешеными усилиями одолел две бригады. И кто это сделал? Временная боевая группа Саламандра, которая только что была сформирована. Это, без сомнения, доказывает гибкость формирования и функционирования боевых групп и для Генерального штаба. Ну, в любом случае они нас не оценят. По мнению Тани, они будут нас ценить, значит, их оценки нас не уменьшатся, и мы не будем перегружены работой. Но Таня уверена, что она хороший, здравомыслящий человек. Она очень хорошо понимает, что принимать такое необычное отношение, когда ты выиграл, странно. В большинстве случаев победа признается обществом как результат, который следует праздновать. Мы отразили большое количество врагов, понеся при этом незначительные потери. Таня достаточно сговорчива, чтобы понять, что ее солдаты захотят отпраздновать данное событие. *** В одной из комнат здания, где находится штаб-квартира боевой группы… Стулья и столы расставлены в помещении, которое когда-то было столовой. Здесь Таня склоняет голову перед ключевыми игроками победы. — Отличная работа, солдаты. Предваряя свое выступление замечанием, что в подношениях нет ничего особенного, она достает бутылки из своего личного тайника (который каждый офицер должен был где-то хранить). Это напитки она держит, чтобы отблагодарить своих солдат, и наливает их сама. Наконец она поднимает чашку с кофе и произносит тост. — За нашу победу! — За победу! Ну а теперь... — Таня начинает делать то, что нужно до того, как офицеры напьются. — Во-первых, капитан Мейберт, я хочу выразить вам свое уважение к вашей работе. Я немного недооценила вас. Надеюсь, вы примете мои извинения. Извинение офицера перед подчиненным. Это не так-то просто сделать. Но это лучше, чем быть замеченным как дурак, который не может признать свои ошибки. — Нет, это благодаря правильному наблюдению мы получили результаты. Своим успехом мы во многом обязаны мастерству майора Вайса. — Но первый выстрел был так близко! Ваше подразделение хорошо работает, капитан Мейберт. Вы так искусны, что я даже не уверен, нужны ли вам корректировщики. — Что? Нет, мы смогли так хорошо выступить только потому, что вы были там. Вы летали ночью, и мы даже попросили вас засечь их! Любой заурядный артиллерийский офицер смог бы добиться результатов при вашей поддержке. Все дело в том, что у нас есть глаза в небе. Слушая обмен мнениями Вайса и Мейберта, становится ясно, что они оба профессионалы, которые хорошо знают свою работу и уважают друг друга. Ух. — Таня натянуто улыбается. — Мне есть куда расти. Хорошо это или плохо, но она судит людей с темпераментом ремесленников по стандартам обычных людей. Их нужно оценивать по их специальным навыкам. Одержим артиллерией? Нет, он специалист. Это человек, который умеет обращаться с артиллерией. Он досконально в этом разбирается. Капитан Мейберт. Если это так, то задача штабного офицера Тани — понять, как лучше всего использовать его навыки. Оценка офицеров, основанная на предрассудках, является серьезной ошибкой. С этого момента мне придется преодолеть свой гнев на людей, одержимых своей специальностью, и свои прошлые травмы, связанные с ними, чтобы я могла научиться оценивать этих мастеров более подходящим образом. — Отлично. Майор Вайс, вы должны искренне принять комплименты капитана Мейберта. Вы тоже отлично поработали. Спасибо за патрулирование. И... — Таня обращает свою похвалу на столь же талантливого командира бронетехники. — И Вы тоже, капитан Аренс. Что касается последней атаки в контратаке, она была великолепна, как вы поддерживали дисциплину подразделения, несмотря на то, что операция проходила до рассвета. Это все, что я могу сказать. — Благодарю вас, полковник. Не знаю, везет мне от этого или нет, но я, кажется, привык к знаменитым ночным набегам востока. Такое чувство, что я вернулся домой или что-то в этом роде. — Я тоже. Эх, я не уверена, как отношусь к тому, что мой сон нарушен. Я хочу, чтобы они хотя бы позволили мне спать по ночам, как ребенку, которым я являюсь. Когда она бормочет, как устала, и подавляет зевок, подчиненные неловко улыбаются. Что ж, неудивительно, что над ней смеются. Тем не менее, это физиологическое требование. Пока мое тело хочет спать, я ничего не могу с этим поделать. Даже Таня должна сдаться. Сон влияет на взрослых и детей по-разному. Моя огромная потребность во сне — всего лишь еще один аспект моей личной ситуации. Но прежде чем она поддается своей сонливости, Таня вспоминает еще одну вещь, которую она должна сказать. — А теперь я буду с вами откровенна. Лейтенант Тоспан, я разочарована. Независимо от того, какие указания дал вам капитан Тон, неспособность сообщить о действиях, которые идут вразрез с моими приказами, является проблемой… — Да, мэм. В мире слишком много людей, которые неправильно понимают, и это расстраивает. Единственные люди, которым позволено предпринимать действия не по руководству — это люди, которые овладели самим руководством. Если кто-то, кто не имеет хорошего отношения к основам, просто делает все, что хочет, у нас будут только проблемы. Разрешение офицера действовать по собственному усмотрению — то же самое. Честно говоря, это дискреционная власть для офицеров с интеллектом. Это абсолютно не оправдание для тупиц, которые ведут себя как идиоты. — Учитывая ваш послужной список, я решила, что вы еще не заслужили слова “нарушение субординации”. Следующего раза не будет. Вы никогда не знаете, каким образом люди, которые не знают стандартов, будут отклоняться, когда они изменяют руководство, будь то обслуживание клиентов или следование военным процедурам. Хотя Таня не объяснила этого Тоспану, она нашла одно применение этому глупому попугаю, который может только добросовестно повторять то, что сказал капитан Тон. Единственная функция старшего лейтенанта Тоспана — выплевывать все, что ему говорят. Другими словами, независимо от того, что приказывает ему такой офицер, как Таня, его единственная функция — упрямо говорить все, что говорит ему его непосредственный начальник... Существует много способы использовать автомат, который не спрашивает больше, чем необходимо. Тоже самое что фигуры сеги*. Пешка не может быть критической фигурой, но она имеет свои преимущества. — Лейтенанту Тоспану не хватает только опыта. После того, как он вырастет после этой битвы, я уверен, что он попытается искупить свое имя в будущих действиях. — Майор Вайс, не слишком ли вы к нему снисходительны? Во всяком случае, то, что я сказала, остается в силе. Не обманывай моих ожиданий снова. — Да, мэм. Я сделаю все, что смогу. — Отлично. Я надеюсь, что это послужит вам уроком. Если Тоспан просто узнает, кто его настоящий босс, этого будет достаточно. Если он способен на такое, я смогу найти ему применение. В Империи заканчиваются людские ресурсы. Мы можем принадлежать к Генеральному штабу, но это не освобождает нас от необходимости иметь дело с некачественными ресурсами. Мы должны научиться примиряться с нашей ситуацией и заставлять то, что у нас есть, работать на нас. — Кстати, о недостатке опыта, лейтенант Вюстман. Я ожидаю большого роста от тебя и твоей магической роты. Но сегодня я буду довольна, что ты хорошо сражаешься. В этом смысле Вюстман и другие, кого послали заменить десять человек, которых мы потеряли, не являются ужасными заменителями. С другой стороны, как хороший пацифист, Таня фон Дегуршаф вынуждена горевать. Война растрачивает так много человеческого капитала. — Но серьезно, сражение, где целью является истощение, кажется таким расточительным. Я хочу поскорее покончить с ним. Остальные офицеры улыбаются и соглашаются со своим начальником. Вполне естественно, поскольку война — это риск, который никто не приветствует. По какой-то причине мир всегда думает, что солдаты выступают за войну, но это не может быть дальше от истины. Фундаментальная истина заключается в том, что солдаты ненавидят войну. И офицеры, служащие в боевых частях на передовой линии, желают мира, как самые преданные специалисты. А такой страстный пацифист, как я, должно быть, большая редкость, — думает Таня, размышляя о себе. — Я от всего сердца против варварской концепции войны. Я держу пистолет и сферу исключительно из-за моего контракта с Рейхом. — Ладно, солдаты, отличная работа. Может быть, трудно расслабиться и праздновать, пока напряжение еще свежо, но я хочу позволить каждому подразделению произнести свой праздничный тост. От всего сердца я могу поклясться своей душой и заявить о своем желании. Даже в нашей чрезвычайно суровой реальности, где бога, которому мы должны молиться, нигде нет, а зло, называемое существом Икс или чем-то еще, буйствует… — Очень важно иметь надежды и мечты. — Хорошо, тогда еще раз: за победу! И за надежду, что война скоро закончится! Ваше здоровье! — Ваше здоровье!

1. Сеги — японская настольная логическая игра шахматного типа.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Время истекло. Часть 3

20 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ ЧАСТЬ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА, ГАРНИЗОН БОЕВОЙ ГРУППЫ “САЛАМАНДРА”. Так просто сказать: “произнесите тосты за победу.” Но когда Таня открывает глаза лежа на кровати в доме, где она живет, то криво усмехается, вставая. Несовершеннолетним запрещено пить и курить. Исключений нет, даже в армии. Все, что ты можешь сделать, это пососать немного леденцов. Что еще более важно, это незрелое тело не может сопротивляться сонливости и не спать по ночам. Конечно, это означало, что вчера вечером Таня легла спать в здоровый час, как обычно. Но была и другая причина, по которой она ушла так рано. Когда их начальник болтается поблизости, солдаты чувствуют, что не могут распустить руки. Нет причин поддерживать такие напряженные отношения между начальником и подчиненным даже в нерабочее время. Таня была достаточно внимательна, чтобы позволить им спокойно выпить после боя. В результате она проснулась довольно рано, но это освежающее бодрствование. Тем не менее, все остальные, вероятно, допоздна пили. Медленно выскользнув из постели, чтобы не разбудить адъютанта и дежурного, Таня сама тянется к кувшину с водой. Нет, она почти достала его. В тот момент, когда ее рука касается керамики, она вдруг замечает необычный холод. — Хм? Гадая, не простужена ли, она надевает свое пальто для полетов на большой высоте и сразу чувствует себя лучше. Возможно, температура просто упала. Даже для раннего утра холод ужасно сильный. Холодно даже для осени. Почти так же холодно, как во время полета. Может, я все-таки заболела? Стоит ли мне попросить приготовить что-нибудь теплое, чтобы выпить на всякий случай? С этой мыслью Таня выходит из дома, чтобы встретиться с дежурными офицерами. Вот тогда-то она и поняла. Это очень странно. Таня останавливается, охваченная сильным чувством, что что-то не так. Что-то изменилось. Появилось что-то, чего здесь быть не должно. Это цвет. Цвет... цвет мира неправильный. Все изменилось со вчерашнего дня. Вздохнув, она смотрит на небо, которое совершенно затянуто тучами и раздражающе белое. Белый. Она невольно замирает от этого зверского цвета. Она отпрянула, но, когда ее нога попыталась сделать шаг назад, усилием воли заставила ее остановиться. Перед ней пляшут бледные, нежные искорки. Они фантастически красивы. Возможно, если бы все было иначе, она написала бы о них стихотворение. Но теперь все они для нее — сплошная масса страха. Она сверкает так, словно может растопить их жаром своего взгляда, но, увы, вынуждена признать, что не может победить. Ее сжатый кулак говорит за нее. Если бы она могла кричать, то закричала бы. Она отдавалась своим эмоциям и отпускала застрявшие в горле слова. Она внимательно следила за прогнозами погоды. Даже несмотря на то, что метеорологическая служба гарантировала им еще две недели, она запросила метеорологические карты и просматривала их каждый день в обязательном порядке. Но несмотря на это, несмотря на все это, идет снег? Такой восхитительно злой подарок. Это значит, что надвигается великолепная и самая ужасная восточная зима. Все будет покрыто снегом, который превратится в слякоть и со временем превратит местность в грязное болото. Это худший сезон. Когда армии вынуждены отказаться от всей концепции движения и могут только корчиться на месте.

В версии с изображениями тут находится картинка. Таня смотрит на небо и бормочет: “но если небеса встанут на нашем пути, тогда мы победим небеса. Мы должны.” Сколько еще ночей офицеры Имперской Армии смогут спать без дрожи? Легко обманывать саму себя. — Этот снег не по сезону ранний. Она также может цепляться за прогноз погоды. — Завтра все прояснится. Но это бессмысленно. Если она не может принять реальность и встретиться лицом к лицу с ужасной ситуацией, вся дорога приведет в тупик. Она разбросает свои кости по гнилой земле, превратившись в замороженный труп. Это крайне неприятный вывод. Все что угодно. Все что угодно, кроме этой ужасной судьбы… — Я должна выжить. Я должна выжить и вернуться домой. Я знаю, и мои люди тоже. У меня нет лишних кадров, чтобы передать их этому ублюдку генералу Зиме или кому-то еще. Поэтому Таня снова отправляется в штаб. Она так торопится, что начинает бегать трусцой, а потом, в конце концов, бежит. Она окликает дежурных офицеров. Полагаю, это обычное дело. — Как у нас дела с подготовкой к зиме?! Когда Таня влетает в дверь, ее вопрос звучит нетерпеливо. — Что касается снаряжения для холодной погоды, у нас есть форма для высотных операций батальона магов, но полковник, мне жаль говорить, что у нас не хватает ее на всю боевую группу… — Я... действительно не думаю, что у нас хватит снаряжения для всей боевой группы. Несмотря на вчерашнюю вечеринку, дежурные майор Вайс и старший лейтенант Серебрякова дают четкие ответы. — Хм. Лейтенант! — Да, мэм. — Допросите пленников. Найдите кого-нибудь, кто занимался приобретением одежды. Желательно, чтобы кто-то из ближайших соседей. Я хочу спросить их о зиме и узнать их мнение. — Вы уверена? Для Серебряковой имеет смысл быть обеспокоенной и задать этот вопрос. Вполне вероятно, что такие вопросы могут открыть заключенным, что мы спешим подготовиться к зиме. Но Таня умеет уверенно делать свои заявления. — Гораздо важнее пережить зиму, чем беспокоиться о том, чтобы дать заключенным информацию, которую им не нужно знать. Разница между полевой армией, имеющей контрмеры для холода и не имеющей — колоссальная. — Воздушный флот в долгу перед нами. Пусть они доставят нам из дома теплую одежду. — Под мою ответственность. Майор Вайс, в случае необходимости, используй средства из казны боевой группы. Вы также можете использовать секретные фонды Генерального штаба. — Вы уверены? — Конечно. — Таня повышает ставки. — Как вы думаете, для чего нужны тайные фонды? Или я должна была использовать их, чтобы купить билет на встречу выпускников моего класса? — Ха-ха-ха! Например, купить платье. — И правда. Мы можем устроить бал на этом чисто-белом танцполе. Это так же хорошо, как если бы генерал Зима пригласил меня на бал. Снаряды с возможностью плазменных брызг, во время кружения в небе над этим белоснежным полем. Как чудесно было бы крикнуть “да пошел ты” и уйти. — Простите за вопрос, полковник, но вы умеете танцевать? В ответ на касательный вопрос Серебряковой Таня улыбается. — Я всего лишь любитель и не могу этого скрыть, пока не оденусь. Поэтому я не возражаю, если оставлю танцы людям, которые знают, что они делают. — с досадой добавляет Таня. К лучшему или худшему, Имперская Армия специализируется на стратегии внутренних линий с принятием на себя национальной обороны. Зима, предполагаемая армией, в основном развернутой вокруг Империи, не очень холодная, за исключением Нордена. — Во всяком случае, разбудите офицеров. Меня не волнует, что у них похмелье. — Ледяной снег будет как раз тем, что пробудит их от мечтаний после победы. — Я думаю, что это может быть слишком эффективно… — Пока вы этим занимаетесь, пусть другие офицеры обсудят в своих подразделениях меры противодействия холодной погоде. Скажите им, чтобы они поддерживали хотя бы минимальные возможности для полевых операций. И вот, стоя перед собравшимися офицерами, Таня подавляет вздохи и с обычной своей откровенностью заводит разговор на эту тему. — Итак, офицеры 203-го воздушного магического батальона. Давайте послушаем ваши взгляды на зимние сражения, если, конечно, у вас есть опыт. — Хорошая мысль... У нас действительно есть проблемы, когда дело доходит до зимних сражений. Таня кивает в ответ на замечание Вайса. К сожалению, среди присутствующих здесь опытных ветеранов нет ни одного специалиста по зиме. — Это правда. Если оставить в стороне наши старые руки, то даже те, что из Восточной Группы Армий, вряд ли имеют опыт зимних боев. — Прошу прощения, но поскольку Восточная Группа Армий веками считала Федерацию своим потенциальным врагом, у вас должна быть идея, не так ли, майор Вайс? — Очевидно, лейтенант Гранц — умник. Ну, когда ты молод и неопытен, так оно и бывает. Самое ужасное, что человек, говорящий это, является одним из относительно опытных членов нашей боевой группы. Таня и Вайс, которые оба вздыхают, должно быть, беспокоятся об одном и том же. Это боль командира. Или, можно сказать, управленческой работы. — К сожалению, лейтенант, зима, которую я знаю, принадлежит Рейху. Таня кивает. — Другими словами, наш план обороны в основном включал охрану наших границ. Он не принимает во внимание настоящий снегопад. Даже если бы это было так, все зависело бы от вашего местоположения. — О, неужели? — Слушай, Гранц, а что ты узнал о зимних походах в академии? Вайс ходит туда-сюда с Гранцем, чтобы убедить его. При этом Таня криво улыбается. Неудивительно, что он не знает, как много Гранц знает о зиме. Ускоренный курс уже давно стал нормой в академии Имперской Армии. Если солдату информация не понадобится немедленно, академия останавливается на поощрении самостоятельного изучения. Ноу-хау для зимних сражений, безусловно, является одним из самых недооцененных предметов. Хорошо это или плохо, но Империя была сосредоточена на защите своей собственной земли... экспедиции едва ли стоили ментального пространства. — Если бы мы не провели зиму в Нордене, то у нас вообще не было бы никакого опыта. — Норден? Пустое лицо Гранца напоминает Тани, хотя у него есть присутствие старой руки, Гранц присоединился к ним на полпути. Он учился в академии после нее и, должно быть, был в военном расписании досрочного выпуска. — О, да, ты был частью группы, которая прибыла на Рейн. Значит, ты не видел никаких действий в Нордене, да? — Нет. — Гранц качает головой. Для него Рейн был местом первой тренировки в полевых условиях. Хотя он летал над Северным морем, нельзя отрицать, что его опыт неуравновешен. — Тогда, нам следует поручить подготовительную работу тем людям, которые были в Нордене в начале войны. — В этом есть смысл. Мы должны оставить это людям с опытом. Пожалуй, это все, что мы можем сделать, — думает Таня, решая оставить все на усмотрение Вайса. — Майор Вайс, извините, но я хочу, чтобы вы получили снаряжение для холодной погоды, даже если вам придется израсходовать все конфиденциальное финансирование. Я дам вам лейтенантов Гранца и Вюстмана в качестве поддержки. И она может обучать некоторых подчиненных одновременно — двух зайцев одним выстрелом. — Да, мэм! Я попробую сделать заказ, как будто они предназначены для воздушных магов. — Как вам будет угодно. О, я хочу, чтобы все вы проверили, есть ли у кого-нибудь из ваших подчиненных опыт зимних сражений или районов, известных своими экстремальными температурами. Если кто-то знает какие-то трюки, я хочу их использовать. Убедитесь, что другие подразделения делают то же самое. — Потом она добавляет — Кроме того, лейтенант Серебрякова, я приказала вам осмотреть заключенных... но я не уверена, насколько хорошо это пройдет. Их ресурсы и опыт в корне отличаются от наших. Мы просто должны проявить творческий подход и сделать все, что в наших силах. — Так точно. Я сейчас же приступлю к обследованию. 20 ОКТЯБРЯ, 1926 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ. ИМПЕРСКАЯ СТОЛИЦА БЕРУН. ВОЕННАЯ КОМНАТА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА. Когда он выглянул наружу, было похоже на осень. Хотя стояла поздняя осень, пейзаж все еще был красочным. Неплохое время года для затяжки сигары и легкого выдоха — пуф... — Жаль, что я не могу перенести погоду Беруна на передовую, — бессознательно пробормотал Зеттюр. Ясное осеннее небо. Увы. — Он перевел взгляд обратно в комнату, где оперативный персонал, побледнев, кричал в панике. Причиной было одно-единственное слово. Снег. Снег был белым и безжалостным. В тот день в Главном штабе офицеры были так расстроены белизной своего хлеба, что макали его в кофе. Белые равнины. О, как чудесно, как прекрасно! Пока они не приходят к армии! Вот почему Зеттюр и его друг были вынуждены слушать крики офицеров среднего звена. — Снег?! Идет снег?! — Вызовите метеорологическую команду! Разъяренные сотрудники сжимали портфели; взволнованные, они выкрикивали изменения в расписании и планах маршей. Крах прогнозов погоды оказал огромное влияние на наземные силы. Генеральный штаб рассчитывал на запас прочности и ожидал зимы, которая была раньше, чем все, что они установили в предыдущие годы, поэтому еще более необычно раннее прибытие зимы действительно убрало прочную землю из-под ног. — Я думал, что нам будет трудно избежать зимней битвы, но… Рудерсдорф, мы ведь не ожидали зимы так скоро? — Она появилась из ниоткуда. В голосе Рудерсдорфа — его друга, сообщника или просто хозяина этой комнаты слышалось раздражение. Это говорило о психическом состоянии Генерального штаба Имперской Армии, который был в смятении, как осиное гнездо над одним словом снег. — У них даже нет необходимого оборудования. Можете ли вы ускорить доставку зимних припасов? — Мы спешим сделать необходимые приготовления. Поставки должны начать поступать в войска фронта в течение ближайших нескольких дней... но только в войска, находящиеся в пределах досягаемости рельсов. Сунув сигару в пепельницу, Зеттюр уставился в потолок; он знал, как важно подготовиться к зиме. Вот почему он приготовился к худшему и организовал производство зимнего снаряжения. Производственные линии работали на полную мощность. Но он не думал, что ему придется доставлять товары на передовую прямо сейчас. В этот критический момент… Все, что они могли послать на фронт — топливо и снаряды, необходимые для наступления. Это, а также лошадей и корм Зеттюр и все служащие корпуса организовали в лихорадочной подготовке. Расписание для внутренней железнодорожной сети было уже рассчитано до недели, бросая вызов их ограниченным транспортным возможностям, чтобы едва ли обеспечить достаточное количество всего необходимого для крупного наступления. Теперь оно должно было быть пересмотрено, чтобы получить зимнее снаряжение на линии фронта, сохраняя при этом поставки основных расходных материалов, таких как снаряды и продовольствие? Откровенно говоря, серьезность ситуации была очевидна, когда офицеры Железнодорожного департамента под командованием Зеттюра в корпусе Обслуживания обрушили на небеса все проклятия, какие только могли придумать, а затем вцепились в расписание. Но в Железнодорожном департаменте все было относительно просто. Те, кто отвечал за операции, до вчерашнего дня получали “несколько недель”, но это время упало до нуля без предупреждения. Дебаты оперативных офицеров становились все более враждебными. — Центральная обсерватория твердила нам, что осень будет мягкой.… — Это не ошибка и не случайность?! Ответ был неоспоримым доказательством того, что реальность всегда бессердечна. — Персон из обсерватории сдался. Мы должны просто предположить, что наступление зимы является установленным фактом на данный момент. Послышалось ворчание, вздохи и несколько мгновений тишины, в течение которых сигареты были брошены в пепельницы. Все скрежетали зубами от разочарования и явного нетерпения. Удушающе тяжелая тишина заполнила комнату… — Дерьмо. У нас нет времени. Пусть войска эвакуируются. Одно это замечание заставило комнату взорваться, как жидкость для зажигалок. — Из-за нашего наступления линии фронта и без того находятся в таком напряжении, какое только могут выдержать! Теперь мы должны перестроиться! — Не говори глупостей! Ты серьезно говоришь, что мы должны уйти? — Нам нужно обеспечить глубину. Мы могли бы пойти на компромисс с частичным наступлением и частичной реорганизацией… Все говорившие были штабными офицерами, опорой Империи. Эти люди были военными специалистами, тщательно подготовленными с интеллектом, оптимизированным для выполнения своих обязанностей. А сотрудники Рейха, без сомнения, не имели себе равных. Эти люди в погоне за единственным ясным выводом были вынуждены не согласиться. Разумеется, что вопросы операций и стратегии должны обсуждаться между людьми с различными точками зрения. — Это не шутка! Ты это серьезно? Ты хочешь сказать фронтовым войскам, чтобы они просто играли в слякоть? — Значит, ты думаешь, что они должны стоять и дрожать, пока не выпадет снег? Почему бы не подумать о том, как нам лучше всего использовать то короткое время, которое у нас осталось?! А поскольку и аргумент в пользу нападения, и аргумент в защиту имели свои теоретические основания, спор становился все более эмоциональным, а тон-все более удрученным. — Ты хочешь сказать, что мы должны поставить наши уязвимые линии снабжения на что-то столь же ненадежное, как погода? — Это разумный расчет! — Каким образом?! Материально-техническое обеспечение войск, развернутых на обширном восточном фронте, было поразительно хрупким. Это должны были понять не только служащие корпуса, но и все, кто участвовал в операциях, даже если они этого не хотели. Спорадические налеты на линии снабжения… Истощение личного состава, бремя транспортировки снарядов и других грузов — это было похоже на кровоизлияние, которое не прекращалось. Дальнейшее расширение линий будет серьезным бременем для их и без того перегруженной сети снабжения. Это само по себе может быть фатальным. С добавлением проблемы непредсказуемой погоды, решение остаться на месте было совершенно здравым. — Если мы начнем действовать сейчас, то все еще сможем продвинуться вперед! Если мы положим этому конец до того, как ухудшатся условия транспортировки, то не будет никаких препятствий для зимовки раньше. Но в то же время, все еще можно было продвинуться вперед, если бы они действовали сейчас. — Ты хочешь сказать, что мы должны наступать?! Ты предлагаешь идти вперед без надлежащего зимнего снаряжения, когда мы даже не уверены, что можем гарантировать, что линии снабжения останутся открытыми?! Как, по-твоему, выживет наша армия?! — Если мы не атакуем сейчас, время будет не на нашей стороне! Вспомни, что произошло с Содружеством и Едиными Штатами! Куй, пока железо горячо! Разве у нас есть выбор? Фракция, выступающая за действия, была права. Время было не на стороне Империи, их Рейха. Их национальная мощь истощалась, а трудящееся население несло серьезные потери. Крайняя мера — заставить женщин работать на фабриках, теперь стала нормой. Кроме того, существовала серьезная нехватка товаров. Даже при существующей системе нормирования Империя испытывала критическую нехватку ресурсов. — Значит, твой план — загнать всю армию в угол из-за этой безнадежной авантюры?! Если мы не отступим, наша армия распадется! — Мы не можем уйти сейчас! Ты хоть представляешь, как мы близки?! — Если мы начнем действовать сейчас — то сможем продвинуться вперед! Откуда ты знаешь, что в следующем году мы сможем прорваться через укрепление противника?! Мы не можем упустить шанс! Нация слабела, как будто ее медленно пытали. Хотя Имперская Армия все еще хвасталась своей мощью, нельзя было сказать, что затянувшийся конфликт не сказался на ней. Поэтому нескольким офицерам пришлось особо указать на суровую реальность. — Армия уже распадается на востоке! — Мы рискуем полностью измотать войска! Не стоит недооценивать стоимость задержки нашего переезда! — Ты хочешь сказать, что уничтожить наши войска — самоубийственное обвинение, потому что некоторые трусы — пленники страха? Об этом не может быть и речи! Рядом со столом, за которым разгорался спор между главным образом офицерами среднего звена, за столом, расположенным в глубине комнаты, два генерала, позволив своему табаку тихо тлеть, выдохнули дым вместе со вздохом. Даже то, как они молча тушили свои сигары, было похоже друг на друга. Генерал-лейтенант фон Зеттюр и генерал-лейтенант фон Рудерсдорф. Но один из них насмехался, сыт по горло постыдным поведением своих подчиненных, а другой был настолько равнодушен, что даже не слушал. Что ж, это был естественный результат. Оба генерала напряглись, как только услышали слово “снег”. Генерал фон Зеттюр, как заместитель начальника корпуса военной службы, уже дал свой ответ. Таким образом, побуждение своих подчиненных к дебатам было просто формой жесткой тренировки мозга. То же самое пошло для генерала фон Рудерсдорфа. Как человек, отвечающий за операции, он знал, что им нужно переключить передачи, чтобы рассмотреть реалистичные меры. Именно потому, что они понимали фактор времени, они оба дали свои заключения немедленно. Столкнувшись с результатами, они бросили свои выводы офицерам среднего звена, зная, что это не принесет никакой пользы, Зеттюр должен был признать, что сожалеет об этом. — У нас тут сотни школ мысли. После долгих дебатов их аргументы превратились в простые мнения. И что заставляло его голову болеть, так это то, что те, кто был вовлечен, казалось, даже не замечали этого. — Как ты думаешь, когда они поймут, что даже если наш ответ неверен, это пустая трата времени на споры? — Хм, это потому, что персонал всегда выбирает тех парней, которые думают, что они достаточно умны, чтобы быть штабными офицерами. Мы зашли в тупик. Эвакуация войск — наш единственный выбор. Любой, кто не уверен в таком важном моменте, является второсортным офицером. — Разве это не раздражающая правда? Тс. — Вот что значит хотеть плакать. — Они — избранная группа, и все же в Генеральном штабе Имперской Армии полно таких парней, которые думают, что они такие умные. Невероятно — оба генерала не одобряли этого. Но, нужно добавить. Честно говоря, и генерал фон Зеттюр, и генерал фон Рудерсдорф были печально известны тем, что имели самые высокие минимальные ожидания в Генеральном штабе. Два ворона из Имперской Армии, обладающие величайшим интеллектом… Почти не обращая внимания на обычных штабных офицеров, Эти двое уже поняли, что означает приход зимы, и начали горевать. — Зима пришла слишком рано. Поскольку мы не могли этого предсказать, нам придется смириться с обвинениями в некомпетентности и справиться с ситуацией. — Да, — согласился Зеттюр, а затем спросил о чем-то, что его беспокоило. — Но после того, как мы реорганизуем линию фронта, будем ли мы продолжать наступление? Была только одна проблема. Сейчас им нужно было обсудить, что делать после Зимы. В этом вопросе Зеттюр и Рудерсдорф не были полностью согласны… — Какие еще средства есть у Империи? Нам нужен способ положить конец войне. С фронтом, который так горячо оспаривается, шансы уладить все путем неспешных переговоров невелики. — Если понадобится, мы можем составить план, как переждать это. Зеттюр сказал, что именно для этого и существует теория тотальной войны. Теория сдерживания истощения, которую он и его подразделение предлагали, предполагала, что крупные потери неизбежны, но в остальном была достаточно прочной. В Империи возникла мощная сеть производства боеприпасов и самодостаточное экономическое поведение. Значит, Зеттюр был в этом уверен. — У нас все еще есть свобода действий. Нам нет нужды ограничивать свой выбор. Мы не должны отказываться от возможности длительной войны на истощение. — С точки зрения логики, это верно. Так что я не могу отрицать, Зеттюр. — Было что-то печальное в выражении лица генерала фон Рудерсдорфа, когда он позволил своей сигаре тлеть. — Я понимаю, но... — продолжал он. — Я тоже это знаю. Империя едва держится на плаву. А это возможно только благодаря дисциплине нашей доктрины тотальной войны. — Позвольте мне исправить недоразумение, генерал фон Рудерсдорф. Нет никаких препятствий для поддержания минимума. По крайней мере, сейчас. — Это верно только для военных поставок? — Я не могу отрицать. Мы почти достигли предела того, что мы можем сделать, чтобы поддержать сокращающееся производство продовольствия. Мы наблюдаем быстрый рост производства снарядов, но плохое качество приводит меня в отчаяние. — Зеттюр кивнул и признал, что он сказал правду. Основная рабочая сила, производящая сельскохозяйственную продукцию Империи, потеряла огромную часть своей рабочей силы, и другой критической проблемой было то, что армия реквизировала всех лошадей, которых они обычно использовали для пахоты. Это был не кто иной, как корпус Обслуживания, который собрал лошадей, которых они использовали для перевозки припасов, так что Зеттюр болезненно осознавал тяжелый удар, который они нанесли домашнему сельскому хозяйству. Честно говоря, последствия оказались хуже, чем он ожидал. В некотором смысле, это была их собственная ошибка, что они застряли, поедая репу за репой. — Ожидание долгой войны отличается от надежды на долгую войну. Мы считаем, что следует использовать наши сильные стороны и попытаться совершить прорыв на оперативном уровне. — И я этого не отрицаю, Рудерсдорф. Но ты ведь тоже понимаешь? Это слишком большая авантюра. — Будь проклята моя некомпетентность. Я ненавижу, что мне приходится играть на исход этого главного события в истории Империи, — пробормотал он. По сравнению с обычной энергией в его голосе, он казался таким слабым. — Если ты собрался дать мне такой дрожащий ответ, то следовало просто посоветоваться со мной с самого начала… — Хм. Ну, приходи и поговори со мной, если понадобится. Но мы должны начать с подготовки к зиме. — Ах, эта заноза в шее, генерал Зима. Время было совершенно неподходящим. Они не могли надеяться на наступление в соответствии с планом армии. Так что на какое-то время восточный фронт войдет в то, что можно было бы любезно назвать затишьем. Грубо говоря они дадут Федерации время на реорганизацию. Это было ужасно неприятно, но они ничего не могли поделать с силами природы. Невозможность сделать какие-либо прогнозы относительно операции после зимы. И вдобавок ко всему, никто не знал, какое истощение они перенесут зимой. Необходимость формулировать стратегию в таких непрозрачных обстоятельствах была совершенно неслыханной. Как они могут планировать будущее, если даже не знают, что у них будет под рукой? И все же, генерал фон Зеттюр пересмотрел одно из своих мнений. — Существуют бесконечные переменные. Но если мы можем определить хотя бы одну из них, то нужно это сделать. — В данный момент я собираюсь представить это предложение Верховному Главнокомандованию, чего бы это ни стоило. Он говорил о плане ”автономии”, к которому пришел по предложению полковника фон Дегуршаф. Он работал с полковником фон Лергеном до изнеможения, но после политических маневров с использованием контактов Лергена, в сочетании с принятием огромного риска и состояния, связанного с этим, он начал видеть результаты. Он был осязаем, Зеттюр чувствовал, что в нем что-то есть. — План автономии? Я согласен, что он кажется эффективным, но… — Кульминационная риторика, Рудерсдорф! Послушай... — он высказал свою точку зрения так просто, словно объяснял универсальную истину. — Чем иметь по соседству вражескую страну, лучше иметь по соседству страну, которая не дружит с нашим врагом. — Это уж точно. — А нейтральная страна была бы еще лучше. — Конечно. В этом есть смысл. — В таком случае, — заканчивает Зеттюр, словно предлагая коварный план, — лучше всего для Рейха будет дружественная страна, чьи интересы совпадают с нашими. — Ты собираешься стать акушеркой? Это ужасно похвально... — его друг улыбнулся, и Зеттюр улыбнулся в ответ. Он не смотрел в зеркало, но был уверен в этом.… Наши лица, должно быть, выглядят такими злыми. — Эта мысль внезапно промелькнула у него в голове. — Ну и что с того? — Если понадобится, я не против. Я даже приготовил место для этого благословенного события. Я выберу крестных родителей. Планы на крещение уже составлены. Тогда, если правительство признает, наше бремя немного облегчится. — Ты хочешь сказать, что новорожденный ребенок будет работать на нас, как взрослый? Рудерсдорф усмехнулся, словно находя такую перспективу смешной, но Зеттюр ловко сбил его с ног. — Послушай, дружище. Даже маленькая девочка была полезна в этой войне. Я уверен, что младенцы и малыши имеют свое применение. По крайней мере, они могут защитить нас от пуль. — Это худший аргумент, который я когда-либо слышал. — Без сомнения. Это абсолютно отвратительно, и я знаю об этом. Как бы то ни было, — продолжал Зеттюр, — я довольно злой член этой организации, несмотря на мою добродетельную натуру, и поэтому я выполню свой долг так, как должен. Все, что мне дозволено — нет, нам, офицерам Генерального штаба, дозволено, — это преданность своему долгу. Они поклялись отечеству, Рейху. В тот день, когда они были назначены, они поклялись защищать его от любого, кто причинит вред стране или имперской семье. Так что если Отечество сочтет это необходимым… Почему бы нам, офицерам Генерального штаба, не стать такими же злыми, как они? Генерал фон Зеттюр даже начал излучать мрачную решимость, так что на мгновение он был ошеломлен сердечным смехом своего заклятого друга. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Я что-то не так сказал? — Нет, теоретически ты совершенно прав. Но у тебя, кажется, есть одно забавное недоразумение, так что я ничего не мог с собой поделать. — Недоразумение? — Чем славятся штабные офицеры нашего дорогого Генерального штаба? Веселая улыбка на лице его друга тоже была сухой. Но редко он слышал что-то, что имело бы такой смысл. — Ну, это определенно не их великие личности. — Давай будем откровенны. Разве мы не должны прославиться повсюду как эксцентричные, грозные и хитрые? — Ха-ха-ха-ха! Да, ты прав, конечно. — О, мы уже здесь? — Каждый из нас выглядит разумным, но мы все должны быть неразумными. Все, что нам нужно сделать — использовать грубую силу, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Крышка была открыта с самого начала. Значит, ад будет порожден нашими руками? Дерьмо. Слишком легко принять то будущее, которое он нарисовал.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Приложения

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Всем, кто взял в руки пятый том, я прошу прощения, что заставил вас ждать. Героям, которые купили сразу 5 том, приятно познакомиться. Я — Карло Дзен.

Том вышел позже, чем планировался, но я был бы признателен, если бы вы поверили мне: “я не расслаблялся! Я делал все, что мог!” Скоро выходит аниме и манга!

Общими усилиями многих людей, манга (Чика Тодзе) и аниме находятся в работе.

Еще в 2013 году, когда я говорил об Enterbrain, я никогда не думал, что все это произойдет.

Значит, вот ты какой герой из героев, а, Enterbrain?..

Нет, возможно, мне следовало предвидеть ситуацию. Каждый раз, когда я встречался с ними, я чувствовал их довольно героическую ауру.

Да, это был... мирный праздничный день. Когда я неуклюже вышел на какое-то мероприятие-встречу, то увидел перед собой кафе, где утонченные люди пьют чай.

Это была веселая встреча. После разговора “сделай еще немного xx; сделай это xx” (цензура) мы обсудили мангу, аниме, мою новую книгу и многое другое.

Если вы не собираетесь называть это героизмом, то как иначе?

И вот, хотя я не могу в это поверить, появляются манга и аниме. Я размышляю о том, как мне повезло, что у меня есть поддержка стольких людей.

А теперь я должен еще раз поблагодарить всех, кто мне помог.

Большое спасибо “Цубаки дизайн” за оформление, Токийскому сервисному центру Шупан за корректуру, моему редактору Фудзите и иллюстратору, который всегда делает такие замечательные иллюстрации, Шиноцуки.

И, конечно, моя благодарность вам, читателям, поддерживающим меня. Надеюсь, мы еще увидимся в следующий раз.

Январь 2016, Карло Дзен

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 0 - Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка.

18 ИЮЛЯ, 1914 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ГДЕ-ТО В ИМПЕРСКОЙ СТОЛИЦЕ БЕРУН

Вначале был лишь свет. Затем пришло нежное ощущение плавания, краткого покоя. Теплота и смутное беспокойство, провоцирующее желание потерять себя: «Потерять себя? Да, я что-то забыло. Но что бы это могло быть? Что же я могло позабыть?»

Прежде чем представился шанс разрешить подобные вопросы, оно внезапно начало дрожать. Мгновением спустя его мозг зарегистрировал холод. Мороз, что пронизывал кожу. Такова была природа первой встречи новорождённого младенца со свежим, сырым воздухом вне утробы. Не то чтобы было время для понимания.

Но внезапный наплыв чужих и в то же время когда-то знакомых ощущений вызвал панику. В то же время оно начало корчиться в страданиях, вызванных отчаянным усилием сделать вдох. Боль была почти невыносима, в то время как лёгкие — всё тело, каждая клетка — нуждались в кислороде. Неспособное оставаться достаточно спокойным для рационального мышления, всё, что оно могло делать, так это резкие движения.

Ошеломлённые, не реагирующие органы чувств, опустошённые агонией, не оставили иного варианта, кроме как молотить от боли. Подавленное этими вещами, оно легко потеряло сознание. Полностью свободное от эмоций человека, не плакавшего годами, тело всхлипнуло инстинктивно.

Самосознание пропало, и концепция собственного «Я» стала спутываться. При пробуждении оно увидело пепельно-серое небо. Мир был размыт… Или, возможно, это из-за затуманенного зрения? Всё выглядело искажённым, как будто через очки по неправильному рецепту.

Несмотря на то, что ему были неведомы человеческие эмоции так долго, даже оно оказалось выбито из колеи таким мутным виденьем. Было невозможно различить даже грубые формы.

После примерно трёх месяцев объективного времени, начав, наконец, вновь обретать чувство собственного «Я», оно оказалось охвачено полнейшим замешательством.

— Что это такое? Что произошло со мной ? — этот сосуд не мог долго сохранять внимание, и памяти существа, помещённого в него, ещё лишь предстояло всплыть на поверхность. Так что когда его затуманивающееся сознание едва зарегистрировало плач младенца, оно посчитало плач постыдным, но не смогло понять, почему.

Возможно, взрослые и не плачут, но маленькие дети — совсем другое дело. Младенцев должны оберегать, и, предполагая равные благоприятные возможности, не презирать. Поэтому, с глубоким чувством облегчения, оно задвинуло смутный стыд в тёмный уголок своего разума, возлагая на него вину за отсутствие чёткого самосознания.

Когда в следующий раз смутное чувство понимания прояснилось, оно оказалось абсолютно сбито с толку, и неудивительно. Если память ему не изменяла, оно должно было находиться на Яманотском перроне. Тем не менее, подойдя к ней, оно каким-то образом оказалось внутри массивного каменного здания в Западном стиле, а его рот вытирался монашкой, которая, похоже, являлась нянькой. Если это больница, то можно было бы сделать здравое допущение, что произошёл какой-то несчастный случай. Затуманенное зрение также можно объяснить травмой.

Но сейчас, когда его глаза стали способны чётко видеть в тусклом освещении, оно могло различить монашек в старомодных платьях. И неадекватное освещение…похоже, шло от старинных керосиновых ламп, если, конечно, они на самом деле были тем, чем выглядели.

— Таня, дорогуша, скажи «ааа».

В то же время оно заметило странное отсутствие электрических приборов поблизости. В цивилизованном обществе 2013 года существовала комната, лишённая электроники, но при этом заставленная предметами, которые давно считаются антиквариатом: « Они что — Меннониты или Амиши * ? Но…почему? Что я делаю тут, среди них?»

— Таня, дорогуша. Таня!

Ситуация была трудной для понимания. Замешательство лишь углубилось.

— Ну-ка. Не откроешь ли свой ротик для меня, дорогая? Таня?

— Я не понимаю , — именно в этом заключалась проблема. Вот почему оно не заметило ложку, которую держала монашка. Но конечно. Если бы оно и заметило, даже через миллион лет оно никогда и не помыслило бы съесть предложенную пищу. Конечно, ложка предназначалась для этой «Тани, дорогуши».

Но покуда все эти мысли вертелись вокруг, монашка, наконец, потеряла терпение. Со сладкой, но при этом неумолимой улыбкой, не терпящей возражений, она впихнула ложку в его рот.

— Ты не должна быть привередой, дорогуша. Открой ротик!

Это была полная ложка овощей, тушёных до состояния пюре. Но эта одна ложка также всунула и правду в до сих пор не понимающую «Таню».

Тушёные овощи. Это — всё, что монашка впихнула в его рот. Но для упомянутой личности данное действие сделало положение вещей лишь ещё более сбивающим с толку: « Иными словами, это я — Таня».

И крик вырвался из глубин его души: «Почему?»

14 АВГУСТА, 1971 ГОД Н.Э., СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ

14 августа 1971 года группа исследователей, возглавляемая доктором Филипом Зимбардо, провела эксперимент за счёт гранта, полученного от исследовательского института военно-морского министерства США, офиса морских исследований (ОМИ). Запланированная длительность составляла всего две недели. Задача заключалась в том, чтобы собрать элементарные данные по проблеме с тюрьмами корпуса морской пехоты, с которой также столкнулся и флот.

Участники, завербованные для этого эксперимента, являлись обычными студентами ВУЗа, здоровыми телесно и умственно. Тем не менее, со второго дня, команда упёрлась в серьёзную этическую проблему.

Те, кого назначили надзирателями, не только вербально оскорбляли и унижали тех, кого назначили заключёнными, несмотря на запрет подобного поведения, но также акты физического насилия стали распространяться всё шире. В результате команда была вынуждена прекратить испытание всего через шесть дней с момента его начала.

Позднее он стал известен как Стэнфордский тюремный эксперимент * . Довольно иронично, что, несмотря на западни сомнительной моральности проекта, результаты оказались переполнены применениями для психологии. Вместе с его предшественником, экспериментом Милгрэма * , Стэнфордский тюремный эксперимент продемонстрировал кое-что фундаментальное о человеческой природе.

В изолированном пространстве индивидуумы будут подчиняться авторитету и власти, в то время как находящиеся в доминантных позициях станут пользоваться ими без ограничений. Анализ этого феномена, известного как «подчинение авторитету», дал шокирующие результаты. На удивление, подчинение не имело никакой связи с рациональностью, восприимчивостью, или личностью, но вместо этого оказалось продуктом заметной потери индивидуальности, запущенной назначением ролей.

Иными словами, эти два эксперимента продемонстрировали, что поведение человека зависело от окружения. Экстраполируя до крайностей, результаты показали, что любой мог работать надзирателем в Аушвитце * , вне зависимости от его индивидуальной предрасположенности или моральных качеств.

В конечном счёте, окружение играло большую роль в становлении личности, нежели персональные качества. Когда он узнал в университете, что люди являлись такого рода созданиями, это показалось ему скорее правильным, нежели ошибочным.

Конечно, каждому читали, что люди рождаются равными, как часть обязательного образования в начальной школе. Детей учат, что все они одинаково уникальны и незаменимы. Но нетрудно найти несоответствия, противоречащие этим знакомым принципам:

Почему ребёнок, сидящий впереди, выше меня?

Почему некоторые из моих одноклассников хороши в вышибале, а другие — нет?

Почему ребёнок рядом со мной не может решить столь простую проблему?

Почему дети позади меня не могут помолчать, пока учитель говорит?

Но в среде начальной школы от детей ожидают, что те будут «хорошими». Им говорят, что каждый по-своему особенный. Они боятся, что если не будут следовать этикету, то станут «плохими». И поэтому «хорошие детки» стараются избежать становления «плохими».

К тому времени, как они начнут тщательно зубрить уроки, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам, хорошие дети скрытно смотрят на плохих сверху вниз, и считают, что нужно их избегать. Они поступят в хорошую среднюю школу, далее — в уважаемую старшую школу, а затем — в престижный университет. Эти люди идут по пути успеха, стараясь изо всех сил в рамках правил и инструкций, предоставленных им.

Для того чтобы оставаться хорошими в такой среде, ученики вынуждены поступать именно так, как им говорят, и всегда соответствовать ожиданиям других. В точности как им и говорят, сгорбившись над учебниками и справочниками, они проводят день за днём, соревнуясь с одноклассниками за оценки. Ведя такой образ жизни, вовлечённые в неистовую битву за вступительные экзамены в колледж склонны рассматривать лентяев в качестве неудачников. В среде, где оценки определяют всё, для отличников вполне естественно презирать отстающих учеников. С другой стороны, большинство этих успешных учеников не считают себя особо смышлёными. В конце концов, много времени прошло с тех пор, когда каждый раз как обычный ученик показывал даже небольшую гордость, действительно одарённые одноклассники тут же ставили его на место.

Один ученик может иметь проблемы с учёбой, в то время как ребёнок рядом с ним беззаботно ездит на международные олимпиады по физике или математике. Требуется немалое усилие, чтобы сидеть плечом к плечу в одном классе с гениями, для которых понимание всего учебного материала — данность. Несмотря на искажённое восприятие, они обладают достаточно сильным чувством реализма для того, чтобы прилежно заниматься учёбой.

Нравится им это или нет, но все ученики колледжа знают правду. Если им хочется зарплаты, сравнимой с той, которую получают их родители, то они должны вступить в хороший университет и получить неплохую работу, как минимум. Эта группа ведома сильным, молодёжным желанием преуспеть. Но вместе с этим желанием приходит и фатальная боязнь неудачи. По существу, у них нет иного выбора, кроме как приковать себя к своим партам.

После борьбы в этом суровом мире, лучшие студенты успешно сдают вступительные экзамены в университеты, достойные называться «престижными». Затем правила игры меняются. Многие вынуждены осознать, что они вошли в мир, где людей определяют уже не оценками, а вопросом «чего вы достигли?»

Те, кто могут адаптироваться к внезапной смене парадигмы и новой среде, делают это. Подчиняйся правилам. Ищи лазейки. Насмехайся над предписаниями, даже будучи связанным ими . В конечном счёте, каждый запоминает, что правила необходимы для того, чтобы система могла функционировать гладко.

Свобода без законов означает анархию; законы без свободы — тиранию. Так что как бы им ни были ненавистны ограничения, они боятся беспредельной свободы.

Он не мог понять людей, опаздывавших на урок. Он не мог разглядеть ценность людей, напивавшихся до беспамятства. Он не мог постичь умом спортивных типов, бубнивших про человеческую силу духа.

Но когда он столкнулся с Чикагской школой * и увидел, как эти работы придают рациональности отношениям между правилами и свободой, он был в экстазе. В конце концов, это означало, что он мог продолжать свой жизненный путь, пока играл по правилам. Ему удалось выдавить из себя видимость прилежного университетского студента, в то же скрывая тот факт, что он являлся тупицей. По сути, вот что это значило — быть свободным в рамках правил.

Покамест это касалось друзей, ему нравилось околачиваться с приятелями со своей старшей школы, равно как с группой добрых душ, которых он встретил в ВУЗе. Это было его мораторием до тех пор, пока не вышел в мир, хотя он всё равно удостоверился, что самосовершенствовался и развил связи. Естественно, он инвестировал в свой человеческий капитал, тщательно изучив языковые и культурные навыки. Это, вкупе с его образовательным прошлым, согласно сигнальной теории, спроецировало бы идеал социума о «хорошем студенте ВУЗа».

К его удивлению, талант, в общем-то, не являлся тем, что было нужно людям наподобие него; наиболее важной вещью оказалось выглядеть хорошим на бумаге. Иными словами, работодатели предпочитали кого-то, кто прошёл экзамен компании на лету, закончил престижную школу и был корешем проводящих собеседование. Именно по этой причине встречный ветер резкого спада показателя занятости не особо дул ему в лицо.

В конце концов, он начинал на черте совершенно иной линии старта, по сравнению со всеми остальными. По правде говоря, у него имелось преимущество — состязания были полностью подстроены. С самого приветствия было вполне естественно навестить выпускника того же высшего учебного заведения, что и он сам. Фактически, он зашёл настолько далеко, что принимал приглашения пропустить по бокальчику с проводящими собеседование, из отдела человеческих ресурсов * .

А теперь представьте, что кто-то со стороны работодателя ходил в ту же младшую или среднюю школу, или был выпускником того же ВУЗа. Они бы предложили руководство о том, какие качества работодатели искали в такой-то или такой-то компании, и как надо презентовать себя на собеседованиях.

Пока он совмещал свои разнообразные связи и достойно проходил собеседования, ему было не о чем беспокоиться. Если он был не слишком разборчив, то мог получить работу, которая точно обеспечила бы еду на столе. Покорно делая всё, что ему говорили, он стал социумной шестерёнкой, хорошо вращающейся в постоянном ритме. Какое-то время спустя он начал рассматривать себя как взрослого в отношении той работы.

Удовлетворение от работы? Индивидуальность? Креативность? Он являлся шестерёнкой в обществе, и мог утверждать, что суть его работы не имела значения, пока он получал справедливую компенсацию. С точки зрения компании, идеальный сотрудник должен был выполнять поручения быстро, при этом сохраняя уровень качества, соответствующий его зарплате.

Оставаясь верным философии компании во всех отношениях, идеальный сотрудник взял бы инициативу и искал бы пути повышения прибыли. Для него не было бы слишком трудно адаптироваться к жизни в качестве раба корпоративной логики.

Бессердечный? Действующий как робот? Чёрствый? Обезличенный? Опасения такого рода беспокоили его лишь в самом начале. Он был в ужасе от людей, которые позорно орали или прибегали к насилию; для него оказалось невозможным постичь столь недостойное поведение. Но со временем, он акклиматизировался. Точно так же, как и в школе.

Люди — существа, предназначенные приспосабливаться к изменениям. Когда доходит до этого, соответствие окружению означает принятие человеком отведённой ему роли: надзиратель ведёт себя как надзиратель, а заключённый — как заключённый. Дни проходили без особых происшествий, чередуясь между работой и хобби. Естественно, работа продвигалась вперёд эффективно. Следовать директивам компании и избегать ошибок, насколько возможно, было важно для того, чтобы не позволить работе урезать драгоценное свободное время.

Следовательно, к тому времени как ему стукнуло тридцать, он оказался не только близок к тому, чтобы получать столько же, сколько его родители, но также совершенно точно встал на путь к повышению в должности. Его высоко ценили за отверженность компании и преданность руководителям, и он взобрался по карьерной лестнице в отделе человеческих ресурсов. Он даже получил награду за образцовость, как заведующий участком.

— Да, верно. У меня была важная работа. Нет абсолютно никакой причины — вообще какой бы то ни было — для того, чтобы монашка пропихивала ложку с тушёными овощами мне в глотку. Будучи воспитанным джентльменом, я даже не ору во всё горло: «Какого лешего ты зовёшь меня “Таня, дорогуша”?»

Теряя терпение, он попробовал встать, чтобы запустить свою «почему я» тираду. И тогда его осенило. Его голова затрепетала, когда неприятные воспоминания внезапно выплыли на поверхность.

22 ФЕВРАЛЯ, 2013 ГОД Н.Э., ТОКИО, ЯПОНИЯ

— Почему? Почему я?!

Почему? Это очевидно — потому что твоё соотношение «производительность/цена» стремится к нулю! Более того, ты довольно много прогуливал. И в качестве ещё одного гвоздя в крышку гроба, у меня есть отчёт от твоего прямого начальника, утверждающий, что ты брал многочисленные денежные займы, и кто знает сколько раз. К тому же ты каждый раз непреклонно отказываешься пройти медосмотр. И что наиболее важно, мы не можем позволить тебе вызвать какой-то скандал и навредить доброму имени компании.

Я бы хотел спросить тебя: «а есть ли вообще какая-нибудь причина для того, чтобы оставить тебя на борту?» — но из-за определённых законов я должен упрятать подобные мнения глубоко в своём сердце и отвечать настолько тактично, насколько возможно.

— Вы уже дважды не смогли завершить ваш план улучшения производительности. Компания давала вам абсолютно обоснованное предписание пройти тренинг по завершению этого плана, но вы отказались. И у вас имеется множество невыходов на работу без уважительной причины, — неискренняя вежливость? Всё в порядке. Она не запрещена законом. У нас тут корпорация, создающая прибыль, а не приют для социумно недееспособных. — Скажу так — поскольку вы работали в нашей компании столь долгое время, я верю, что ваш уход по собственному желанию лучше послужит нашим общим интересам, нежели дисциплинарное увольнение.

Хотя, возможно, это и громадная трата времени, она — часть моей работы.

— До этого мне никогда не нужно было ходить на встречи с клиентами! Каким боком это считается обучением?!

— Оно борется с ухудшением результатов работы, помогая администраторам понять продавцов и найти способы улучшения их управленческой практики. Учитывая это, мы подумали, что для вас будет необходимо пройти этот тренинг.

Даже если это — вся работа на день, она всё равно утомляет. Такая боль в заднице — разбираться с этой бесконечной процессией работников, нытиков и попрошаек, пытающихся свесить с нас свои ноги. Если вы думаете, что плач изменит ситуацию — вперёд. В некоторых областях мира бизнеса эта тактика применима, но если вы думаете, что она сработает после того, как вы обозвали меня чем-то вроде «бессердечный монстр», «прихвостень босса» или «киборг», разочарую — на деле всё будет совсем наоборот.

Я всегда знал, что не был лучшим. Не в состоянии соревноваться с гениями, и неспособная сравниться с достигнувшими успеха тяжелейшей работой и полным посвящением ей, моя личность исказилась до неузнаваемости. Я — просто спутанный клубок комплексов.

По-настоящему великодушные люди внушают благоговение. Касательно лицемерия, у меня есть то, что общество в целом считает здравым, но осознание своей неискренности лишь заставляет меня ухмыляться ещё больше.

Несмотря на то, что я отдаю себе отчёт об этом — насколько бесчеловечным стал — я всё равно самонадеянно питаю веру в своё превосходство над бестолковым дураком, причитающим предо мной. По крайней мере, по соотношению цена-качество я поддерживал результаты на выдающемся уровне. Так что даже при том, что реструктуризация отделов, предназначенных для слияния через увольнения — сплошная боль, я берусь за неё всерьёз. Она станет трамплином, который запустит меня вверх по карьерной лестнице, прямо в кресло директора по человеческим ресурсам * .

Моя жизнь должна была протекать довольно гладко.

…Должна была.

При размышлении до этого момента, всплывает довольно неприятное событие.

Говорят, что люди по своей природе — животные политические, но, похоже, тип людей, носящих розовые очки — это животные, которые ставят первобытные эмоции выше логики и общепринятых табу. Если взглянуть поподробнее, то не окажется ли, что большинство людей, в отличие от «хороших» белых воротничков, действуют импульсивно? Директор отдельно предупредил меня, чтобы я смотрел за спиной на станции, но я не смог понять, что он имел в виду.

Бам! Что-то резко ударяет по мне. Я падаю с платформы в причудливо замедленном движении. В мгновение, когда я вижу поезд, моё сознание отключается.

Когда я просыпаюсь, то сталкиваюсь с отвратительной несправедливостью.

— Вы что — и в самом деле живые существа из плоти и крови?

— Прости, а ты кто?

Седой дедушка, словно взятый прямиком из шаблонной новеллы, испускает тяжёлый вздох, осматривая меня. Это, должно быть, одно из трёх возможных объяснений:

1. Я чудом выжил и врач осматривает меня, но я не способен воспринять это адекватно. Иными словами, возможно, что либо мои глаза, либо мозг получили серьёзную травму.

2. Я умираю, и это либо иллюзия, либо галлюцинация. Может быть, моя жизнь проносится у меня перед глазами.

3. Я проснулся в реальном мире после того, как спутал грёзы с реальностью. Я всё ещё могу быть полусонным.

— …У множества из вас наиболее извращённые личности. Что за сгусток бессмыслицы в твоей голове!

Он что — только что прочитал мои мысли? Если да, то это крайне неприличное и непрошеное нарушение моего уединения, равно как и вмешательство в мою частную жизнь.

— Конечно же прочитал. Но это отвратительно — читать мысли бессердечных неверующих.

— Ой, да что ты знаешь?… Никогда бы не подумал, что дьявол и вправду существует.

— Ты важничаешь безумнейшими идеями!

Лишь Бог и дьявол способны нарушать законы вселенной. Если бы Бог существовал, он бы не стал игнорировать всю несправедливость в мире. Значит, в мире нет Бога. Следовательно, Существо Икс предо мной — это дьявол. Утверждение доказано.

— …Вы, неверные, что — пытаетесь загрузить вашего Творца работой до смерти?

«Вы, неверные?» Во множественном числе. Которое значит, что он также обращается к другим вместе со мной. Следует ли мне получить успокоение от того факта, что я не одинок? Трудно сказать. Хотя я и не особо себя ненавижу, я также и не слишком-то себя люблю.

— Я имею в виду заблудшие души вроде твоей! Они везде в эти дни. Почему вы не достигаете просвещения, когда человечество продвигается вперёд? Разве вы не хотите освобождения от земных оков?

— Я подозреваю, что это просто результат общественного прогресса.

Теория справедливости Роулса * абсолютно прекрасна, но фактически применить её на практике нереалистично. Люди уже разделены на имущих и неимущих. Это было бы интересным в качестве гипотетического предложения, но в реальности люди не могут отдать то, что имеют, ради других. Разве не естественно преследовать материальную выгоду в этой жизни, вместо того, чтобы беспокоиться о будущем? А даже если и нет — то что это будет значить?

Если я мёртв, что произойдёт с моей душой? Давай обсудим это конструктивно. Действительно важно то, что произойдёт далее.

— Я просто брошу тебя обратно в цикл жизни и смерти — и ты переродишься, — отвечает самопровозглашённый Бог, Существо Икс. Ответ незнакомца весьма прост. А, ставлю на то, что он выполняет свои обязанности по разъяснению. Да, работа — это не то, к чему относятся легкомысленно. Я высоко ценю важность взятия на себя ответственности и действий в соответствии с законом. Нравится мне это или нет, но как члену общества — организации — мне, наверное, следует показать, что я понял, как мы будем действовать дальше.

— Очень хорошо. В таком случае продолжай и делай свою работу.

Для начала я планирую куда лучше смотреть за спиной в следующей жизни. Я понял, что есть два вида людей — рациональные и иррациональные, так что мне, несомненно, нужно пересмотреть поведенческую экономику.

— …Тьфу! С меня хватит, — но слова, тихо прошёптанные им, оставляют меня в недоумении.

— Что?

— Почему вы, народ, не можете привести свои деяния в порядок? Сколь же далеко каждый из вас от достижения просвещения и освобождения из цикла, коли в вас нет веры и с горчичное зерно! — жалуется он, из-за чего я чувствую себя неловко.

Честно говоря, я не имею ни малейшего представления о том, почему это Существо Икс (самопровозглашённый Бог) так сходит с ума. Я осознаю, что люди в возрасте могут быть раздражительными, но когда кто-то, по всей видимости, занимающий довольно высокую должность, впадает в слепую ярость, его очень трудно понять. Если бы это было аниме, я мог бы списать это на комическую вставку, но в реальном мире у меня вряд ли окажется такая роскошь.

— Люди в сии дни чрезмерно далеко заблудли от всеобщих законов! Они не могут отличить худо от добра!

Ну и ну! Существо Икс может проповедовать сколько ему угодно об этих всеобщих законах, но я и понятия не имею, о чём он говорит, чёрт побери. И если эти законы действительно существуют, раздражает, что он не уведомил о них заранее. Он требует слишком многого, если ожидает, что люди будут следовать законам, которые они и в глаза-то не видели, и уж тем более — не подписывали. Я не могу принять нечто, что не было выражено словесно. Насколько я знаю, я ещё не развил телепатические способности.

— Я дал вам Десять Заповедей * , знаете ли!!!

1. Да не будет у тебя других богов перед лицем Моим.

2. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно.

3. Наблюдай день субботний, чтобы свято хранить его.

4. Почитай отца твоего и матерь твою.

5. Не убивай.

6. Не прелюбодействуй.

7. Не кради.

8. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

9. Не желай жены ближнего твоего.

10. Не желай дома ближнего твоего.

Заповеди внезапно вливаются в мой разум через телепатию или нечто подобное, но…хм…ладно…чтоб его. Видишь ли, я родился в политеистическом регионе мира, где мы привыкли к проскальзыванию таких вещей как «религиозная толерантность».

Так что, признаться, я не уверен, как реагировать, когда кто-то ставит вопрос о заповедях. Для протокола, я уважал своих родителей и никогда никого не убивал. Но биологически я — мужчина. Определённые сексуальные инстинкты запрограммированы в меня. Я ничего не могу с этим поделать. Был бы совсем другой разговор, если б я сам делал программирование, но его производили за меня.

— Я буду жалеть об этом всю свою жизнь!

А как долго живёт Бог? Я слегка заинтригован, хотя бы с чисто академической точки зрения. Неудивительно, учитывая мою любознательность и любопытство.

Я никогда не испытывал желание или порыв кого-то убить. Конечно, когда я выбиваю хедшот * в FPS * игре, это будоражит, но подобное не делает меня более кровожадным, нежели парень по соседству. Я за права животных; я весьма уверен, что как минимум брал постеры для поддержания движения, пытающегося сократить программы отлова-истребления различных питомников.

— Так ты не марал свои руки, но всё равно получал удовольствие от акта убийства, не так ли?

Я никогда ничего не крал, не давал ложных показаний против другого и не имел удовольствия завоевать сердце замужней женщины. И что важнее всего, я шёл по жизни как законопослушный, честный человек. Я выполнял свои обязанности на работе и придерживался закона, и я не припомню случая, когда я бы активно попирал предначертанные нормы поведения для человеческого существа. Если бы я оказался отправлен на войну, возможно, во время прыжка с парашютом, мне бы явилось откровение от Бога, что я должен посвятить свою жизнь разведению креветок. К сожалению, мой опыт военных действий ограничивается онлайн-играми.

— Да как ты смеешь! Если ты не покаешься, у меня не будет иного выбора, кроме как покарать тебя соответствующим наказанием!

Хотелось бы мне думать, что эти ложные обвинения не зайдут настолько далеко. И почему я? Но на практике мне известно, что неразумно просто позволять вещам плыть по течению.

— Погодите минутку, если вы изволите.

— Заткнись!

Я бы хотел, чтобы ты не терял своё терпение. Если ты провозглашаешь себя Верховным Существом (даже если ты не очень хорошо справляешься с этой работой), я хотел бы, чтобы ты был чуть более зрелым ментально. Я полагаю, ты мог бы даже притворяться. Мне на ум приходит один юрист, который вёл себя в суде и онлайне как два совершенно разных человека. Этот человек даже вёл насыщенную светскую жизнь! Пусть я и не ожидаю от тебя совершенства его уровня, но ты мог бы постараться чуть сильнее.

— Я и так работаю сверхурочно, управляя семью миллиардами душ!

Библия молвит: «Плодитесь и размножайтесь, и наследуйте землю». Признаю, мои познания в данной области весьма ограничены, но я вполне уверен, что человечество правоверно придерживается этой доктрины. Я уже вижу, как Мальтус перевернулся в могиле. Ты можешь сказать, что человечество «размножалось» слишком усердно. Если бы ты работал в администрации, я бы посоветовал тебе следить за приказами, которые ты отдаёшь. Твоё счастье, что тебя не уволят после того, как ты потеряешь доверие всех своих подчинённых.

В любом случае, поскольку ты — администратор, то тебе следует брать на себя полную ответственность за свои слова.

— В-всё, что я когда-либо получаю — это вас, скептиков без единого зерна веры! Вы приносите мне одни убытки!

Честно говоря, не значит ли это, что в твоей бизнес-модели есть изъян?

— Я не приму это от кого-то, кто нарушил свой контракт! Не вы ли — те, которые хотели шанс на просвещение в первую очередь?

Ты не можешь ожидать, что я буду знать, если ты мне сперва не сообщишь. Вот что я думаю на самом деле. Это здравый смысл — посылать важные документы через почту, в которой уверен, а контракт, по правде говоря, должен вручаться персонально. Было бы замечательно, если бы ты также составил контракт на постоянной основе.

— Вы склонились пред законами Божьими, знаете ли!

Ух, научные достижения в наши дни почти волшебны. Сверхразвитая наука почти неотличима от магии. Ура естественным наукам! Всё правильно в этом мире. В нашем обществе изобилия, ни чувство кризиса, ни набожность не распространятся без нависшей угрозы. Вот почему мы так отчаянно цепляемся за материальное. Люди не ухватятся за религию, пока их не загонят в угол.

— …Итак, иными словами, это что-то вроде…этого…ну…ты же знаешь, о чём я?

Ты говоришь, что я знаю, но боюсь, это не так, пока ты не скажешь мне.

Ничего нельзя поделать с тем, что я отношусь к Существу Икс во всё более легкомысленной манере. Но неспособность вести диалог действительно разочаровывает. Что мы можем с этим поделать? На этом этапе, если бы можно было воспользоваться чем-то вроде услуг толкователя, я бы заказал их, не обращая особого внимания на плату.

— Ты ведом своими желаниями, тебе недостаёт веры, и ты не боишься Творца своего. Более того, ты не сможешь найти ни единой моральной клетки во всём своём теле.

— Протестую ! — хочу я выкрикнуть. Я не настолько плох. Основываясь на моральных и общественных нормах, я даже близко не настолько ужасный, каким ты меня выставляешь!

— Отказано! Вы все одинаковы, или мы бы не крутились на месте, и не повторяли бы эти песни и пляски каждый раз, когда один из вас перерождается!

Ну, как я и сказал ранее, настоящая проблема тут — перенаселённость. Или, по крайней мере, она связана с увеличением нашей длительности жизни… Ещё существует такая вещь, как средняя продолжительность жизни. Да, конечно, также есть «Опыт закона о народонаселении * » Т. Мальтуса. Ты не читал его? Учитывая, что мы размножаемся как крысы, у тебя, должно быть, забот полон рот. Не то чтобы мы делали что-то особенное; я верю — простой анализ покажет, что твоя бизнес-модель имеет изъян.

— Если бы количество верующих увеличивалось вместе с ростом населения, то все было бы в порядке!

Да, это и есть изъян в твоей бизнес-модели. Всё, что я могу сказать — ты небрежно выполнил работу по психоанализу своей потребительской базы. Это — структурная ошибка ещё со стадии планирования.

— Итак, в твоём случае, не кажется ли тебе, что всё это потому, что ты был мужчиной, жил в мире науки, не познал войны и нужды?

— …Ха? Что? Я, эм, думаю, что мог немного напутать.

Ладно, давайте успокоимся. Прямо сейчас Существо Икс столь же опасен как наш директор по человеческим ресурсам во время той кутерьмы, когда другая компания переманила группу наших опытных инженеров. Я понимаю ситуацию. И я уже думал о том, как справиться с ней.

— Итак, если я исправлю всё это, то даже в подобных тебе пробудится вера?

Хм, не делаете ли вы поспешных выводов? Почему бы вам не успокоиться? Признаю — я сказал, что сверхразвитая наука затмила веру. Но Боже, пожалуйста, успокойтесь! Да, верно, расслабьтесь. Если бы мы могли ощущать милость Господню, это бы всё решило. Ох, ну конечно, я понимаю. Я знаю уж слишком хорошо, насколько милостиво вы присматриваете за нами, так же как вы направляете меня прямо сейчас. Да, я полностью понимаю, так что будьте так любезны, опустите вашу десницу. И если мне можно добавить, боюсь, часть насчёт того, что я не познал войны — это недопонимание.

— Подхалимством ты сейчас уже ничего не добьёшься!

Погоди, Господи, пожалуйста, вспомни! В нашем мире не доказано существование ни магии, ни чудес, поэтому нет людей подозрительнее тех, которые утверждают, что видели их. То же самое и с Твоим существованием! А что касается другого утверждения — неважно, мужчина или женщина, очевидно, что у обоих полов имеется сексуальное влечение!

— Довольно уже! Ты изложил свои доводы. В любом случае, я собираюсь это проверить.

— Простите меня, что?

— Я собираюсь проверить это на тебе!!!

Итак, да…это примерно подытоживает воспоминания. Хотелось бы мне забыть их .

↑ Меннониты и Амиши — христианские общины, сознательно отказывающиеся от значительной части благ современной цивилизации, включая электронику, по религиозным убеждениям.

↑ Стэнфордский тюремный эксперимент — архивные записи, рассекреченные в 2011 году, и исследования, проведённые в 2018 году, доказывают, что этот «эксперимент» на самом деле был подстроен с самого начала, ради «желаемого результата». На деле, надзирателям приказывали вести себя максимально бесчеловечно, якобы ради эксперимента (хотя в результатах утверждалось, что те стали садистами «сами по себе»). «Неблагоприятные» результаты зачастую игнорировались, а «благоприятные» — выставлялись в максимально «красочном» свете. ↑ Эксперимент Милгрэма — интервью с подопытными показали, что результаты этого эксперимента тоже не были полностью объективными — 72% испытуемых, которые вели себя как «садисты», на самом деле догадались о том, что не причиняют вреда человеку. ↑ Аушвитц — у нас более известен по польскому названию «Освенцим» — комплекс из 3 немецких концлагерей и лагерей смерти, располагавшихся в 1940-1945 гг. около города Освенцима. ↑ Чикагская школа (экономики) — вкратце, направление в экономической теории, что рассматривает экономику через поощрение рыночных отношений. Некоторые экстремисты даже используют эти экономические показатели для анализа социальных проблем вне предмета экономики. В том числе и наш главный герой (Таня). ↑ Отдел человеческих ресурсов — отдел кадров. ↑ Директор по человеческим ресурсам — начальник отдела кадров. ↑ Теория справедливости Роулса — вкратце, теория базируется на двух принципах: гарантия индивидуального равенства и свободы, и позволение неравенства ради особого отношения и уравнивания возможностей для социально незащищённых членов общества. То есть, богатые должны платить прогрессивные налоги, заботясь о бедных. ↑ Десять Заповедей — взяты из Библии, Втор. 5:4-21, в сокращённом виде. ↑ Хедшот — от англ. «Headshot», выстрел в голову (как правило, в видеоиграх). ↑ FPS — аббревиатура от англ. «First person shooter», «стрелялка от первого лица». ↑ Опыт закона о народонаселении — классический труд по демографии, утверждающий, что без сдерживающих факторов, рост населения в геометрической прогрессии быстро приведёт к тому, что ресурсов на всех не хватит, и следовательно, к болезням, бедности и т.п.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1 - Небо над Норденом

В версии с изображениями тут находится картинка.

ИЮНЬ, 1923 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ТРЕТЬЯ ДОЗОРНАЯ ЛИНИЯ, НОРДЕНСКИЙ ТВД * , СЕВЕРНЫЙ ВОЕННЫЙ ОКРУГ

— Почему я здесь, сражаюсь на войне ? — моё сознательное «Я», помещённое в личность магического младшего лейтенанта Тани Дегуршафф, ставит вопрос вновь, в то время как я сжимаю сферу в крохотных ручках, оставляю винтовку, служащую мне скипетром, на земле и взмываю в небо.

Как я докатилась до такого?

— Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление. Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление. Приём.

Лишь одна точка парит над мрачными, покрытыми облаками небесами Нордена. Это мизерное пятнышко, сливающееся с тучами, ни кто иная, как одна из самых могучих воздушных магических офицеров. Из-за мрачного поворота судьбы, если я гляну на себя, то буду иметь несчастье увидеть маленькую девочку, участвующую в войне. Униформа и вычислительная сфера — доказательства того, что я солдат. Говоря по-научному, находящаяся у меня с собой сфера управляет сверхъестественным феноменом, известным как «формулы», позволяющим магам влиять на мир своей волей. Как и предполагает современное название древних сфер, этот плод магического инженерного искусства, слияние науки и магии, разгадывает числовые значения мира.

Моя миссия — действовать как артиллерийский наблюдатель из заранее заданного воздушного пространства, в то же время сохраняя комфортную скорость относительно земли на высоте шесть тысяч футов.

— Фея 01, это Норденское диспетчерское управление. Слышим вас громко и чётко. Никаких проблем в отслеживании вас.

Разговор о такой легкотне. Это же просто миссия воздушной поддержки на границе между Империей и Альянсом Энтент * . Но бдительная маг-наблюдатель, поддерживающая свою формулу полёта с помощью вычислительной сферы на шее, должна выглядеть удивительно маленькой.

В версии с изображениями тут находится картинка.

И я действительно крохотная. Это заставляет людей интересоваться, действительно ли мой возраст уже достиг двузначного числа. Более того, у меня хрупкое телосложение, даже для девочки. Сравнение роста Тани с физически благословлённым телом из моей предыдущей жизни абсолютно унизительно. Было так жалко услышать, что шея Тани оказалась слишком узкой для того, чтобы правильно носить авиационную гарнитуру с микрофоном.

— Фея 08, принято. Я достигла заданного воздушного пространства. Слышу вас громко и чётко, — говорю я. Я уже смирилась с голосом, что льётся из моего рта, хотя высокий тон заставляет чувствовать, будто меня преследует призрак. Неважно насколько я привыкну слышать то, чем я стала, я не приму этого. Каждый раз, когда мой язык не может справиться с мыслью, и в итоге я почти кусаю его или запинаюсь, я чувствую себя полностью униженной.

— Норденское диспетчерское управление, принято. Приступайте к назначенной вам миссии.

Конечно, армия ведёт себя совсем иначе, не испытывая никаких угрызений совести даже слыша этот девичий полулепет. Возможно, просто из-за прагматизма, но армия развила позицию, что склонность человека к магическим искусствам может являться достаточным условием для зачисления на военную службу, поскольку воздушные маги специализируются на воздушном бою. В Империи, где подобное было доведено до логического завершения, возрастные ограничения для магов остались в прошлом. Вот почему армия не испытывает никаких проблем, размещая кого-то, выглядящего достаточно молодо чтобы все ещё быть с опекуном, даже как артиллерийского наблюдателя.

— Фея 01, принято. В зоне всё чисто. Повторяю, в зоне всё чисто.

— Норденское диспетчерское управление, принято. Вот батальон пехоты, назначенный на область вашего наблюдения. Позывной Голиаф 07. До получения новых приказов от управления воздушных сил, продолжайте исполнять свои обязанности наблюдателя, пока в области не восстановится порядок. Конец связи.

Требования геополитического местоположения Империи играли большую роль в её методе добычи человеческих ресурсов. Окружённая мировыми силами по историческим обстоятельствам, страна была вынуждена встречать потенциальных врагов с каждого направления. Обеспечение военной силы, необходимой для защиты их большой территории — это постоянная острая проблема. Из-за приказа её решить, бешеные усилия Генерального Штаба достигли той точки, когда они будут эксплуатировать любого, кого смогут достать.

— Фея 08, это артиллерийский батальон временного корпуса, позывной Голиаф 07. Как слышно?

Как раз тот самый случай. Похоже, что армия не парится бросить юную девочку к границе на миссию воздушного патрулирования, если может её использовать. Вполне буквально, я — ребёнок-солдат.

— Голиаф 07, это Фея 08. Слышу вас громко и чётко. Я убедилась, что вражеская пехота продвигает. Отправляю данные немедленно. Подтвердите, — ставлю на то, что вид маленькой девочки, летящей по небу, её прелестный голосок, придерживающийся строгого устава, должны смотреться безумно сюрреалистично. Если уделить этому внимание, то достойная армия должна состоять из годных взрослых солдат. Это — всего лишь здравый смысл.

Но это не просто помеха в сигнале — слышать женские и детские голоса стало обыденностью среди магов. Вооружение силы в нужном месте имеют практичное исключение почти для всего. И суровые дни службы истощают порядочных людей больше чем что-либо, поэтому любой первоначальный дискомфорт по отношению к тому, чтобы позволить девочке участвовать в бою, уже давно прошёл.

— Голиаф 07, принято… Основное орудие начинает пристрелочный огонь.

Вот почему воздушный маг, зачисленная как младший лейтенант Таня Дегуршафф, служит артиллерийским наблюдателем в ходе этой битвы на северных границах Нордена, спокойно и умело отправляя периодические сообщения по радиоустановке на своей спине, почти такого же размера как она сама. Но на самом деле не стоит считать, будто я не ставлю под вопрос, или не сомневаюсь в том, что я делаю, летая здесь.

— Удар подтверждён. Похоже на близкое попадание. Выглядит в пределах допустимой погрешности отклонения в десять метров. Ведите огонь на поражение.

— Голиаф 07, подтверждаю. Начинаю миссию обстрела сейчас же.

Пока мои голубые глаза внимательно смотрят вниз, нельзя отрицать в них проблеск разочарования. Почему я была перерождена в этом мире, сделана противоположного пола, и сейчас застряла, сражаясь в войне?

Больше всего раздражают физические изменения. Детское тело ужасно неудобное. В первую очередь, даже при том, что девочки развиваются быстрее мальчиков, разница в размерах была просто слишком велика для того, чтобы маневрировать своим телом с равновесием, проверенным годами. В довершение к этому я остро ощутила, насколько беспомощным ребёнком стала, множество раз с тех пор, как вступила в армию.

Я не могла держать ружьё. Оно было просто слишком большим. В результате я не могла хоть сколь-нибудь нормально прицелиться, а отдача приводила к синякам на плече. Когда меня ставили в спарринг, лицо моего партнёра перекашивало от жалости каждый раз, как он бросал меня.

До тех пор, пока я не смогла видеть мир как три численных вектора с помощью вычислительной сферы, и не приобрела склонность накладывать на мир чисел интерференционные * магические формулы, мне приходилось ползать на животе с руками и ногами, которые отказывались мне повиноваться. Из-за того, что они зависели от мозгов, а не мышечной силы, магические искусства стали единственной областью, где я достигла успеха, пусть и еле-еле. Оковы моего тела уже не могли побеспокоить меня, и я была способна парить по небу, пока накладывала на мир свои формулы.

Возможно, я оказалась способна преодолеть какие-либо предрассудки, которые могла иметь насчёт магии, из-за её полезности в качестве инструмента. Но почему я должна использовать инструмент просто потому, что он у меня есть?

О, я поняла. Суть в том, что мы смогли использовать интерконтинентальные баллистические ракеты, когда время потребовало этого. Вот почему так важно заранее предусмотреть их обслуживание, обучение персонала и эксплуатацию. Если уж так говорить, то есть ли у нас причина, по которой мы должны обладать этими ракетами, в первую очередь? Говоря в том же духе, слух о вроде бы натянутых отношениях с соседними странами вряд ли нов.

Империя и Альянс Энтент боролись в неофициальных приграничных конфликтах в течение довольно заметного периода времени. Но на международной политической арене, по крайней мере, не было официального разногласия по поводу этой территории.

Проблему не признали, поскольку Империя была так невероятно могущественна. Что касается Тани, для неё это простой порядок вещей, подобно тому, как нации, окружающие Советский Союз, избегали приграничных конфликтов с ним, несмотря ни на что.

…М-да, была. Единственная прискорбная часть в обсуждении силы Империи — это то, что описание должно быть сделано в прошедшем времени. Множество изолированных происшествий произошло вдоль границы. Там происходил «ненамеренный» огонь с обеих сторон, что приводило к перестрелкам из-за недопонимания. Все подобные инциденты решались на уровне местных командующих офицеров, но нельзя было отрицать, что напряжение продолжало нарастать.

При обычных обстоятельствах, если бы Империя вошла в состояние «полувойны» на данном этапе, позиция Тани позволила бы ей отступить в тыловой эшелон и служить на небоевых ролях. В конце концов, уорент-офицер * Таня Дегуршафф являлась кадетом, обучающейся в военном училище вплоть до начала военных действий. Новичок лишь путался бы под ногами на линиях фронта, так что для неё не стало бы неожиданностью служить где-нибудь в тылу, например в техническом арсенале или тыловом командовании, как только Империя начнёт подготовки в преддверии войны. Тем не менее, несмотря на тревожное положение отношений в мире, оптимистичное начальство Тани решило, что всё это — лишь дипломатия, балансирующая на грани войны. Благодаря им она застряла тут, завершая свою полевую тренировку. Лётные патрули, в которых она принимала участие в координации с армией, были предназначены служить лишь продолжением обучения, полученного ею в училище. Потеряв возможность сбежать в тыл, Таня была официально повышена до младшего лейтенанта и размещена на поле боя по окончании своей тренировки. Ей также был присвоен позывной Фея 08. Похоже, люди издевательски сравнивают её с феей. Если судить по одной лишь внешности, она являлась крохотным ребёнком — по правде — невероятно юной малышкой. Более того, у неё голубые глаза, в которых, казалось, отражена сильная воля, и короткие светлые волосы, завязанные сзади для удобства. И учитывая её бледную, чистую кожу, да ещё и телосложение, её позывной выглядел вполне подходящим.

Проблемы начались после того как Таня официально приняла свой пост в поле с пограничной армией. Административная воинская часть состояла из прямых выпускников магической офицерской тренировочной школы и локально передислоцированных. Как новопереведённую, Таню заставили принять приказ об ожидании в течение сорока восьми часов. Предполагая, что это было обычное тренировочное упражнение, задуманное начальством для проверки их способности к кооперации и сохранению бдительности, Таня неохотно оделась и заступила на службу 24 часа назад.

Затем критические предупреждения прилетели из аванпостов на охраняемых позициях, разбросанных вдоль границы, с такой безукоризненной синхронностью, которая наверняка бы заставила бы дьявола улыбаться. Налицо признаки того, что Альянс Энтент планировал провести широкомасштабную операцию по пересечению границы.

Новое политическое направление Альянса Энтент раньше уже становилось поводом для беспокойства. Перетасовка исполнителей, ставшая результатом смены правительства, и последующий подъём национализма потребовали кардинального сдвига в доктрине. Честно сказать, операция Альянса Энтент была проведена с настолько нелепым планированием, что не только Таня, но и все в Имперской армии диву давались: «Почему именно сейчас?» — и до того, как они это узнали, Альянс Энтент разбросал извещения, требующие отступления от Имперских войск — объявление войны.

Иными словами, Альянс Энтент настаивал: «Имперские солдаты должны отступить с нашей государственной территории в течение двадцати четырёх часов» , — может, низший ротный офицер просто была неспособна уразуметь аргументы Альянса Энтент, но также возможно, что имелось предположение, будто Империя станет избегать полномасштабного военного противостояния, поскольку региональные конфликты являлись крайне восприимчивыми политически.

Если Альянс Энтент не мог признать реальность, возможно, он пошёл под откос истории по полностью ошибочным доводам. «Они что — тупые?» — поражались люди. — Возможно, они придумали какой-то великий план, который приведёт их к победе ?

Несмотря на неспособность постичь последовательность действий или цель Альянса Энтент, Империя, тем не менее, развернула свои прекрасно настроенные бюрократические и военные организации согласно протоколу. Они отыграли всё как по учебнику, и сделали приготовления по перехвату вражеских сил. Будучи шестерёнкой своей страны, Таня не имела иного выбора, кроме как втянуться в работу соразмерно своей зарплате. Признаться, в этот момент она довольно оптимистично предсказала, что все это было в основном для внутренней пропаганды.

После всего, близлежащая Федерация ни за что не захотела бы, чтобы две близлежащие нации воевали у её порога. Все ожидали, что это удержит Альянс Энтент в узде — либо через переговоры, либо через угрозы. Более того, Содружество и Республика поддерживали Альянс Энтент. Конечно же, они притормозят это самоубийственное продвижение из опасения, что вся помощь, оказанная ими, будет растрачена впустую. Да, подавляющее большинство офицеров и солдат были уверены в будущем. Военные — реалисты по природе, в конце концов.

Само собой разумеется, Альянс Энтент не имел никаких шансов в столкновении с Империей лицом к лицу. Все были уверены, что та или иная страна вмешается, дабы рассудить их, а затем политики и дипломаты из двух противостоящих наций что-то намутят.

Но сценарий, который был невообразим для всех — кроме Альянса Энтент, похоже — стал реальностью и изумил каждого живого человека в этот день и век.

«Бросайте оружие и сдавайтесь наступающей армии Альянса Энтент, или уйдите немедленно», — с точки зрения здравого смысла, требования Альянса Энтент могли быть описаны лишь как «шокирующие», и даже после этого, Империя продолжила следить за ситуацией, скептическая. Хотя отчёты о том, что Альянс Энтент пересёк границу, не стали полной неожиданностью, для Империи оказалось затруднительным предвидеть, как такая вещь могла на самом деле произойти.

Это выглядело так нелепо, что Лерген, офицер Генерального Штаба Имперской армии, намного позже озвучит своё подозрение: «Мы были настолько неспособны определить, чего Альянс Энтент пытался достичь, что из-за этого стало разумнее подозревать наших собственных военных лидеров в заговоре и действиях за закрытыми дверьми».

Отставив сомнения и неясности в сторону, прагматичная Имперская армия ответила здраво, приказав немедленно отреагировать на крупную операцию Альянса Энтент по пересечению границы. Хотя всё ещё имелось сомнение и замешательство насчёт планов Альянса Энтент, как только показались признаки, что заваривался потенциальный конфликт, военные начали накапливать припасы, подготавливаясь. Все дивизии Великой Армии * , формировавшей ядро Имперской военной мощи, затем по железной дороге собрались от Центральной группы армий. Имперская армия была так эффективна, что потянула все это без каких-либо происшествий. На самом деле всё прошло так гладко, что внутри страны это окрестили «организационной победой».

Но хотя Империя обеспечила избыток припасов, и даже зашла настолько далеко, что мобилизовала войска, она постоянно беспокоилась из-за частичного скептицизма: « Серьёзно? Они бы никогда!»

Империя была известна своим превосходным вооружением даже среди мировых сверхдержав. В мирное время она могла разместить гарнизон размером с корпус под предлогом рутинного патрулирования. Дополнительным корпусам предназначалось стать минимальным количеством резервов, на всякий случай, включая и подразделение Тани. Держа информацию о войне в уме, Империя даже распространила приглашения в источники массовой информации из разных стран. Так что, как обычно, военные были полностью подготовлены, но именно слово «обычный» заставляло всех задаваться вопросом: «Действительно ли Альянс Энтент собирается вторгнуться?»

Таня никогда бы не подумала, что Альянс Энтент стал бы без какой-либо видимой легитимности отправлять свои уступающие войска в наступление против военного титана, пересекая границы прямо перед лицом медиа.

Но истина более странная, нежели выдумка. Таня, естественно, сочла ход событий полностью сбивающим с толку. Если бы она могла говорить вольно, то вероятно описала бы это как стать свидетелем мгновения, когда желание смерти обрело реальную форму.

— Это война! Все, повторяю, это война! Война только что началась! Империя объявила войну Регадонии Альянс Энтент за нарушение границ! Мгновениями ранее, Альянс Энтент начал пересекать границу во многих местах! Отряды Имперской армии спешат к границе один за другим, чтобы ответить на это! Мы получили отчёты, что в некоторых областях уже развязались бои!

Но нельзя было отрицать вид дружественных бронетанковых сил и других войск, быстро развёртываемых под ней. В то же время военные корреспонденты подняли свои голоса, посылая последние новости по всему миру посредством колебаний воздуха.

…Конечно, Империя притащила бы весь этот трюк с публичностью лишь при полной уверенности в победе. Ну, учитывая её огромное превосходство и в государственной мощи, и в уровне технологий, и в вооружении, её выбор очевиден — сделать следующий шаг в расчёте на победу.

Поскольку журналисты освещали развитие ситуации на границе вплоть до оглашения войны, это значит, что командование было достаточно расслаблено насчёт положения дел, чтобы подумать о публичности; распространение пропаганды о честной, могучей Империи также не смогло бы повредить политической ситуации. Более того, раз Альянс Энтент пересёк границу первым, то сам же предоставил легитимное оправдание. А признавая средства массовой информации, они, по сути, анонсировали, что это будет война, в которой они победят. Даже в этом альтернативном мире, государственные лидеры, которые позволили бы журналистам свободно освещать проигрышные битвы, существовали лишь в фантазиях. Тот факт, что имперским властям было нечего скрывать, или, по крайней мере, очень мало, являлся доказательством того, что всё шло гладко.

Все эти факторы помогают успокоить нервы Тани. Честно говоря, когда она впервые услышала, что её собираются отправить на север для полевой подготовки, то хотела заорать «чтоб тебе сгнить!» военному государству, планировавшему гонять юную девочку как собаку в пограничных землях. Для начала она хотела проклясть Существо Икс за то, что связал хорошего, порядочного человека с этим миром.

Но Таня совсем не против того, что Империя предоставила ей шанс взобраться вверх по служебной лестнице в одностороннем конфликте вроде Войны в заливе * . В этой войне можно выиграть, и солдаты — победители. Её задание — просто устранять врагов с безопасной высоты в небе и получить повышение. Пусть и невероятно неожиданная, но это — неплохая сделка. По факту даже лучше чем «неплохая» — Тане выпал один шанс на миллион. Миссии по патрулированию границы простые, но опасные, и даже если ты добьёшься результатов, существовала тенденция, что командование официально не признает твои заслуги из-за какой-то ерунды по «политическим соображениям». В результате патрульная служба на спорной Норденской территории имеет репутацию сизифова труда внутри самой Имперской армии.

Там не так-то просто выстрадать достижения, и, лишь ухудшая и без того неблагоприятные условия, нравится ей или нет, но Таня Дегуршафф обладает внешностью бледнокожей, голубоглазой, светловолосой маленькой девочки. Сверх этого, при беглом взгляде на её послужной список видно, что она — выпускница военного училища, находящаяся на пути становления элитным магом. Если она, будучи выбранной на задание, провалит его — не будет способа избежать плохого пиара, утверждающего, что армия сломала карьеру молодой особы с многообещающим будущим. Если отставить её способности в сторону и судить чисто по внешности, то даже Таня чувствует, что отвлеклась бы на это кукольное личико. Если бы это я не стал Таней, мне бы не хотелось вести с ней никаких дел помимо долга службы.

Эта объективная перспектива закономерна с тех пор, как её отрядили в Имперскую Армию. Прежде Таня не пользовалась плохой репутацией у инструкторов, но лишь факт того, что её вклад в работу соответствовал её окладу, попросту не мог смыть следы слухов о «маленькой девочке-волшебнице». Единственным способом избавиться от них было достичь ещё больших результатов, но как бы она того не хотела, ей никогда не выпадала возможность — до сих пор.

Иными словами, даже если Таня — маг, никто не признаёт её таковым. С ней обращаются как с ребёнком, который стоит у всех на пути. В определённом смысле, они утверждают, что она неполноценная. Оскорбительно, что они почти не обращают внимания на её карьеру. По иронии, Империя разрешила вопрос, давая ей активную боевую службу в ситуации, где армия весьма кстати доминирует на поле боя — неожиданный удачный поворот фортуны для её первой битвы.

Похоже, что эта война продлится какое-то время в удачных условиях. Если Таня надеется продолжать выживать, то должна использовать это время для получения статуса и влияния. Я также хочу обеспечить ей кое-какие связи. С этой целью, для неё очень важно играть соответствующую роль в сей предсказуемой войне и копить заслуги да благодарности.

Продумав всё так далеко, Таня подсознательно сгибает свои розовые губки в улыбке, пересматривая ситуацию: «Это может оказаться не так уж плохо, в конце концов» .

— Вообще-то, не могло бы это сработать чудесным образом для моей карьеры? Я должна рассматривать это как довольно привлекательную сделку, — вокруг нет никого, кто мог бы услышать её эгоцентричный шёпот. Даже если бы кто-то летел рядом, вой канонады имперской артиллерии внизу заглушил бы её голос, не говоря уже о бесконечном эхе снарядов, лавиной падающих на землю и взрывающихся. Если я подумаю об этой какофонии как о VIP-виде на показ огневой мощи Фудзи * , но с рёвом артиллерии в несколько раз громче, то всё не так уж и плохо.

— Фея 08, это Голиаф 07. Запрашиваю результаты обстрела.

— Голиаф 07, это Фея 08. Хорошая эффективность по цели. Повторяю, хорошая эффективность.

Работа Тани проста. Ей надо лишь спокойно наблюдать и сообщать артиллерийским батареям. Летать вокруг с радиокомплектом, утяжеляющим её, постоянно поддерживая формулу полёта — нелегко, но вычислительная сфера Имперской армии пригодна для этой задачи. Из-за спорной природы Норденской территории, многие из войск, разбросанные по северу, являются временно переброшенными из Центральной группы армий. На бумаге, Таня лишь позаимствована из Центральной группы армий после того, как закончила свою программу полевых тренировок.

Если она примет свои обязанности близко к сердцу, то определённо вернётся в гарнизон в Центральной группе армий, рано или поздно. Позиция в тыловом эшелоне — не просто голубая мечта. Как только её выберут магическим офицером в тылу, появится большая вероятность того, что Таня проведёт остаток войны в режиме ожидания, исполняя приказы защищать столицу. В зависимости от того, как она на это посмотрит, отдел личного состава, возможно, на самом деле выдал ей золотой билет для развития многообещающей карьеры в долгосрочной перспективе.

Тане было горько, впервые узнав о решении отправить её на учения в скучный и одновременно опасный север, но это лишь показывает, что в жизни нельзя сказать, когда худо обернётся добром. Сейчас уже немного поздновато, но я должна как можно раньше отправить благодарственные письма с последними уточнениями. Мне нужно выстраивать связи для себя.

Я уже могу предвидеть радужную карьеру. Даже посреди битвы Таня находится в заметно приподнятом расположении духа, наблюдая за артиллерией на поле боя.

— Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление. Пожалуйста, ответьте.

— Это Норденское диспетчерское управление. Слышу громко и чётко.

Взрывающиеся снаряды внизу удовлетворительно несут опустошение пехоте Альянса Энтент, нарушившей государственную границу. Неважно насколько пересечённая и гористая местность Нордена, как только артиллерия будет полностью развёрнута, солдаты, небрежно пересёкшие границу, станут обычными мишенями. Или и того хуже, если рельеф местности оставит их открытыми.

— Фея 08, принято. Враг сейчас находится под подавляющим огнём. Я думаю, что мы его нейтрализовали. Вражеская пехота нарушает строй.

Сохраняя удобную дистанцию, превосходные артиллерийские батареи ведут огонь по незащищённым целям по наводке наблюдателя в местности, где баллистические данные уже были заблаговременно рассчитаны. Невозможно, чтобы залп не смог стереть их с лица земли. Далеко внизу рои когда-то организованной пехоты чересчур легко падают жертвами гаубиц, едва начав разбегаться во все стороны. Когда Таня подтверждает положение дел при помощи бинокля, становится ясно, что продолжать всё это — лишь напрасная трата боеприпасов.

— Норденское диспетчерское управление, принято. Продвигайтесь ко второй дозорной линии и направьте подавляющий огонь против основной пехоты врага.

— Фея 08, принято. Буду продвигаться и продолжу миссию наблюдения.

Её беспристрастный радиообмен с диспетчерским управлением настолько чист от шума, что Таня тихонько думает про себя: «Не ожидала, что радио работают так хорошо в реальных боевых условиях» . Насколько её голубые глаза могут видеть, всё небо затянуто облаками, поэтому не похоже на то, что погода мешает вражеским средствам радиопомех. Тем не менее, уровень шума можно определить как едва различимый, «чисто». Из-за такого чёткого сигнала почти смешно, что она несёт массивный лётный радиокомплект, выданный ей в преддверии плохого приёма из-за магнитных аномалий, вызванных Норденскими залежами руд. Таня пролетает над разбросанными войсками и чувствует себя искренне озадаченной, когда, продвигаясь, окидывает взглядом сохранившиеся остатки вражеской армии.

Серьёзно, что Альянс Энтент пытался сделать? Если они хотели стать мишенями для стрельбы по живым целям, им следовало бы сказать нам об этом. Вместо наблюдателя, я бы записалась добровольцем в штурмовики, если бы знала, что мы станем охотиться на Додо * вместо индеек. В этой битве несущие службу как бомбардировщики имеют эскорт и превосходство в воздухе, и, как будто этого недостаточно, у них стоят ставки на самые сочные цели. Мне так завидно, что я едва могу это вынести.

— Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление. Я продвинулась к назначенной позиции.

— Норденское диспетчерское управление, принято. Мы видим это. В настоящий момент транслируем ситуацию артиллерии. Продолжайте наблюдение за точками попадания.

— Фея 08, принято. Продолжаю оставаться артиллерийским наблюдателем до получения иного приказа. Конец связи.

— Норденское диспетчерское управление, принято.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, АЛЬЯНС ЭНТЕНТ, В НЕБЕ НАД НОРДЛАНДИЕЙ

— О Боже, почему? Как может это происходить ? — подполковник Ансон Сью задался спрашивать небеса, его грубое светлокожее лицо исказилось от горя. Залпы тяжёлой артиллерии Имперской армии резонировали вдоль неба, по которому он летал так много раз, будучи воздушным магом Альянса Энтент. Битва, разворачивающаяся внизу, являлась полностью односторонней. Нет, любой здравомыслящий солдат описал бы её как бойню, а не битву. Это не было даже продвижением на легкобронированной технике — вычищенная пехота маршировала, словно на параде, через незащищённые холмики навстречу тщательно выстроенным артиллерийским позициям.

— Это не то, что нам говорили! Ублюдки открыли огонь!

— Помогите! Медика! Скорее! Да идите же сюда!

— Отступайте! Бегите! Поставьте дымовую завесу!

— Моя рука! Я потерял руку!

— У нас всё ещё нет поддержки с воздуха!…

— Командование! Командование, что происходит?! Какова ситуация?!

«Граница», как её называла Империя, или «временная демилитаризованная зона», как её называл Альянс Энтент, была чем-то вроде псевдо-границы, установленной по Лондиниумскому договору * . Если силы Альянса Энтент собирались просто вразвалочку пересечь государственную границу и атаковать в лоб тщательно выстроенные позиции Имперской Армии, им следовало бы знать, что такое могло произойти. Вне зависимости от творившегося в головах политиканов, сигналы, приходившие по радио, доказали, что солдаты расплачивались своими жизнями за непоправимую политическую ошибку — да, именно солдаты расплачивались своими жизнями.

— Гореть этим бюрократам в аду!

Экономика была на спаде, разрыв между классами расширялся, и показатель безработицы отнюдь не улучшался. Внутренние проблемы, постоянно терзающие Альянс Энтент, угрожали отправить его в тяжёлый кризис из-за дестабилизации центростремительных сил. Правительство платило ужасающе высокую цену за подстрекание национализма и эксклюзионизма для решения этих проблем. Нет, настоящие ужасы ещё только начинались.

Это обречённая война — нет, хуже — война в которой Альянс Энтент не имел никакой надежды на победу.

В связи с этим, в полёте подполковник Ансон Сью бранился вульгарными ругательствами в адрес представителей власти. Он проклял их за ошибку, по которой они, отказываясь признавать реальность, беспрестанно раздували пламя национализма. Лондиниумский договор был соглашением касательно спора о прохождении линии границы между Империей и Альянсом Энтент, на едва приемлемых условиях, урегулированным Содружеством в качестве посредника. Временная демилитаризованная зона, разделяющая спорную территорию, на самом деле являлась государственной границей, административные права над которой служили в качестве дополнительного рычага удержания сторон в рамках соглашения. Договор служил лишь для временной демонстрации уважения ради развития отношений обоих сторон, без учёта территориальных притязаний Альянса Энтент.

— Какая часть из этого — «просто принудительная пешая прогулка», а?!

Короче говоря, на отечественном фронте Альянс Энтент мог свободно провозгласить свои действия как оправданные, но договор показывал, что в реальности международное сообщество практически единогласно было на стороне Империи. Неважно как рьяно отечественные мечтатели кричали, что территория официально являлась спорной и подпадала под юрисдикцию верховной власти Альянса Энтент, остальные страны смотрели на всё это как на нытьё полных неудачников, не более того. Конечно, никто не воспринимал бы их всерьёз.

— Прогулка?! Так вот каково их представление о прогулке?!

Альянс Энтент послал свою армию промаршировать там да сям, чтобы она могла патрулировать его собственные владения? Случайно? Всё это не имело никакого смысла. Было похоже на то, что все эти политики начали попадаться на собственную пропаганду, или что-то в этом роде. Сью хотелось бы, чтобы кто-то сказал, что всё это было лишь плохой шуткой.

Какой-то правительственный оратор, или, вероятно, тунеядец, способный лишь выплёвывать бесполезную пропаганду, действительно имел яйца описать это вторжение как «высокоорганизованная принудительная тренировочная прогулка» на пресс-конференции. Это было ужасно бездумно.

— Каннингэм, каков статус наших оставшихся сил?!

— Извините, сэр. Сигнал нестабилен и становится лишь хуже. Я не могу получить представление о ситуации.

Войска были в полнейшем хаосе. Конечно же. Нет ни шанса, что кто-то мог остаться спокоен после бездумного пересечения границы из-за ложной уверенности, будто война невозможна — лишь чтобы обнаружить Имперскую армию, ждущую в полном составе для перехвата и истребления. Нет сомнений, что этот дорогостоящий каприз войдёт в историю.

— Что насчёт командных центров? Управление воздушных сил или боевой центр управления? Можешь с кем-нибудь связаться?

Линии фронта в беспорядке…и я всё равно не могу с ними связаться; нам даже не сообщили правильную частоту.

Старший лейтенант Каннингэм, считавшийся ветераном даже в подразделении Сью, нахмурился, совершая махинации с длинноволновым радио за плечами. Сигналы являлись настолько запутанными, что поставили в тупик умелого ветерана небес — доказательство того, как легкомысленно Альянс Энтент запорол эту операцию. Не будь это родная страна Сью, он без сомнения оказался бы изумлён.

«Они никогда не пересекут границу без соответствующего предварительного перехода на военные рельсы. Ясно, что Альянс Энтент всего лишь практикует дипломатию, балансирующую на грани войны. По крайней мере, Империя никогда бы не стала вести столь опасную игру, если бы мы не были готовы рискнуть войной», — цитата от представителя Генерального Штаба Имперской армии, которую Сью прочитал два дня тому назад в газетной статье. Этот комментарий ухватил всю суть.

Балансирование на грани войны, которое вёл Альянс Энтент, должно было ограничиться лишь демонстрацией признаков повышенной военной активности, чтобы распознать, как будет реагировать Империя. Представитель предложил обоснованное мнение, его лицо искривилось в гримасе, словно его укусили в очень болезненное место. Кто бы мог подумать, что Альянс Энтент без предварительной подготовки предпримет военные действия, ставящие под угрозу судьбу страны?

— Меня не волнует, что вы будете использовать коротковолновую связь. На этом этапе можете связаться непосредственно с наземными силами. Мы собираемся помочь отступить оставшимся войскам.

— Так точно.

К худу или добру, но когда начался инцидент по пересечению границы, батальон Сью находился на тыловой позиции. Они реорганизовывались после того, как испытали тяжёлые потери в повторяющихся незаконных стычках возле государственной границы. Для армейских единиц размером не менее роты была предусмотрена возможность возвращения в столицу для реорганизации. Сью неправильно прочитал ситуацию как раз потому, что часто был вовлечён в операции, которые нельзя было упоминать в официальных отчётах… Раз он и его люди могли отступить, это наверняка означало, что страна не имеет намерений начинать войну; что правительство лишь придерживалось своей обычной пропаганды.

Сью и его люди — которые были достойны называться лучшими даже среди передовых войск Альянса Энтент — не испытывали недостатка в профанации, чтобы описать полнейший идиотизм политиков и военных государственных деятелей. Они были полностью осведомлены о том, что их правительство — выгребная яма, полная имбецилов. Они просто не осознавали, что администрация предпримет настолько глупый шаг, за гранью поправимого.

— Дартон, прости, но не мог бы ты связаться с другими войсками? Я хочу твёрдо удостовериться в том, где мы находимся.

Из-за своей начальной позиции они среагировали слишком поздно, и теперь столкнулись с невыполнимой задачей — помочь войскам сбежать от безнадёжно превосходящих вражеских сил, будучи практически слепыми. И как назло, они не только не могли связаться с назначенным передовым авиадиспетчером — положение дел было настолько хаотичным, что им не удалось даже получить поддержку от боевого центра управления, существующего для гарантии, по крайней мере, минимальной координации между отрядами магов, воздушными силами и наземными войсками.

— При необходимости мы встретимся с подкреплениями. Взводы, в случае, если вы разделитесь и не сможете перегруппироваться, разрешаю вам собраться в группы под командованием любого старшего по званию, которого сможете найти.

— Командир, я дозвонился!

Сью схватил протянутый ему передатчик. Из короткого радиообмена он понял, что ситуация на фронте полностью неконтролируема. Альянс Энтент платил за свою ошибку рвануться в военщину, имея ту же цепочку командования, что и в мирное время, теряя какое-либо подобие контроля. Кто угодно бы понял это.

— Так точно. В любом случае, мы не можем сражаться на войне без руководства. Мы должны что-то сделать с артобстрелом, вызывающим всю эту суматоху. Вы согласны?!

Ситуация оказалась столь ужасной, что вместо организованного всеобщего сопротивления каждое подразделение было само за себя. Даже среди товарищей по оружию на поле боя, с которыми они смогли связаться, пусть и еле-еле, было невозможно найти подразделение, видевшее полную картину происходящего и обладавшее достаточным лидерством для принятия необходимых мер.

— Я полностью согласен. Артиллерийские позиции наверняка укреплены…но что насчёт наблюдателей?

Сью пришлось согласиться, что наиболее реалистичная и практичная поддержка, которую он мог предоставить с учётом текущих сил в его распоряжении — помешать вражескому непрямому обстрелу, устраняя наблюдателей.

— Командир Сью, это только что пришло от шестой наземной дивизии. Мы всё ещё можем наблюдать и поддерживать связь.

— Отлично, посмотрим, смогут ли они найти вражеских артиллерийских корректировщиков.

По счастливому стечению обстоятельств, восстановление связи с этой дивизией, дисциплина которой висела на волоске при отступлении, предоставило как раз ту возможность, в которой они нуждались.

— Бинго, они передают числа!

Несколько магов-наблюдателей летали поодиночке, даже не беспокоясь скрыть своё местоположение. Судя по частоте закодированных сообщений, передававшихся через равные интервалы, это точно были закодированные длины волн, используемые артиллерийскими корректировщиками, посылающими разведданные.

— Одни, как и ожидалось, да? Они слишком недооценивают нас.

— Возможно, но разве они не позади огромной линии оповещения?

Сью был в курсе этого. Он хотел вздохнуть, наблюдая, каким образом имперские воздушные войска использовали простой и уверенный путь в битве за превосходство в воздухе при помощи координированной сети перехвата. Ясно, что они, должно быть, установили достаточный уровень противовоздушной обороны, чтобы элементы поддержки летали поодиночке.

— Клянусь, мы дураки, раз пошли войной на военную сверхдержаву. Мне следовало взять свою семью и бежать.

— Командир Сью, ставлю на то, что те имперские псы чешут свои головы в недоумении, полагается ли войне быть такой лёгкой.

— Хорошее замечание. Давайте будем надеяться, что они ослабили бдительность.

Когда он подумал о том, насколько ужасным всё оказалось, Сью смог лишь обратиться к Богу:

— … Боже правый, где же, ради всего святого, мы сбились с пути ?

Миссия, назначенная Тане, важна, но это монотонная работа. Всё, что нужно делать — визуально следить за попаданиями боеприпасов с помощью радио и комплекта наблюдателя. Задача обработки данных в реальном времени ложится на расчёт артиллерийского орудия, которое их получает. Оператор в Норденском диспетчерском управлении даёт тактические команды.

Вероятно, это отчасти благодаря факту, что мы побеждаем, но мои обязанности влекут за собой лишь созерцание того, как имперская артиллерия устраивает сотрясения воздуха и проводит миссии стрельбы по цели с достойной восхищения компетентностью. Воистину, Империя — восходящая военная сила среди главных мировых держав. И армия, поддерживающая эту репутацию, оснащается относительно новым снаряжением, настолько, что перешла от веры в превосходство в огневой мощи к принятию его как доктрины.

Империя верит: «Штыки никогда не лгут, равно как и ресурсы», — соответственно, артиллерия — «боги войны» Имперской армии. Для кого-то вроде Тани эти божества куда более абсолютны, нежели какое-то поверхностное существо, что капризно провозглашает себя верховным Богом.

В конце концов, все с нашей стороны являлись настороженными по отношению к признакам войны, несмотря на начальные сомнения. Иными словами, мы были полностью готовы поддерживать превосходство в воздухе присутствием сканирующей сети против воздушных магов. Если я замечаю какое-либо спонтанное сопротивление или проблеск противовоздушного огня, то обращаюсь к богам войны, и по первому же зову они сравнивают местность с землёй.

Это безопасная и хорошо оплачиваемая работа, и, тем не менее, высокоуважаемая. Надеюсь, она и останется таковой. В конце концов, я собираюсь наслаждаться зрелищем победы армии в первом ряду, со стрельбой таким количеством железа в главной роли, которая легко затмит показ огневой мощи Фудзи.

Отнюдь не неприятно окидывать взглядом нашу армию, без усилий сокрушающую врага, с гарантированной безопасности небес. Артиллерия вспахивает землю, затем пехота и бронетехника продвигаются. Мы, маги, находимся в авангарде авиаподдержки и боевого воздушного патрулирования. Паря высоко над полем боя, смешанный истребительно-бомбардировочный эскадрон летит вперёд как авангард для глубокого проникновения. Трудно сказать, могло бы всё пойти настолько гладко даже на учениях. Я не могу отблагодарить их достаточным образом за предоставление мне такого безопасного и лёгкого способа подняться вверх по служебной лестнице.

Я знаю, это немного не к месту, но боюсь вынуждена согласиться с цитатой генерала Ли * : «Хорошо, что война так ужасна, иначе мы бы слишком сильно её полюбили», — для меня эта война настолько увлекательна — я не знаю, что с собой поделать.

— Норденское диспетчерское управление вызывает Фею 08. Артиллерия начинает пристрелочный огонь. Передайте ваши данные.

— Это Фея 08. Первоначальные точки попаданий подтверждены. Передаю данные немедленно. Нет необходимости корректировать стрельбу. Начинайте огонь на поражение.

В первую очередь наша артиллерия невероятна в том, как она придерживается переданных данных с такой ошеломляющей точностью. Расчёты должны быть впечатляюще умелыми, чтобы вытянуть всё, от начального огня до закономерно близких попаданий артиллерией, интегрированной на уровне полевых родов войск. Воистину, их эффективность — доказательство того, что Империя считается военной сверхдержавой не просто так. В результате моя рабочая нагрузка невероятно легка. Всё отлично.

— Норденское диспетчерское управление, принято. Следите за шальными выстрелами. Мы собираемся начать сосредоточенный огонь через двести секунд. Конец связи.

— Фея 08, вас поняла. Конец связи.

Я двигаюсь на запад, чтобы слегка отдалиться от поля боя, поднимаясь на немного большую высоту. Я сомневаюсь, что прицел артиллерии собьётся так легко, но будет возмутительно, если союзник неумышленно поразит меня шрапнелью. И судя по тому, что это окажется сосредоточенный огонь, туда будет прилетать огромнейшее количество снарядов. Артиллеристы будут развлекаться так, что сердца выскочат, а я — просто наблюдать с завистью. Я не должна стоять у них на пути, так что мы все сможем насладиться выполнением своей работы.

Вскоре артиллерия запускает такой неустанный ливень железа, что он затмевает любую сцену военного кино из моей памяти. Повсюду, насколько видно с моей позиции в небе, черные точки сыплются дождём по всей земле, и как только рассеиваются языки пламени от их взрывов, ошмётки того, что когда-то было людьми, разлетаются в разных направлениях, прежде чем исчезнуть.

— Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление. Попадание миссии обстрела подтверждено. Повторяйте.

— Норденское диспетчерское управление сообщает разведданные ТВД. Область α, взо…бззт…ззз.

— Норденское диспетчерское управление, это Фея 08. Приём плохой. Помехи ужасные. Конец связи.

Либо это электромагнитные помехи, либо моё оборудование просто вышло из строя. Ну почему это случилось именно в этот решающий момент, а не в какое-либо другое время? Просто чтобы удостовериться, Таня начинает проверять, не связана ли проблема с оборудованием, висящим у неё за спиной, пытаясь вызвать диспетчерское управление снова — и ловит неожиданный сигнал.

— Херувим-лидер издаёт предупреждение для ТВД! Повторяю, предупреждение для ТВД! Подтверждено большое количество призраков * , направляющихся сюда!

Это не обычное или срочное сообщение, а неизвестное предупреждение. Это странно для находящегося в воздухе авиадиспетчера — оглашать предупреждение для ТВД, когда он должен патрулировать на первой линии. И поскольку предупреждения для ТВД, как правило, не издаются во время боя перехвата, пока линия оповещения перед первой дозорной линией не будет прорвана, много о чём можно понять по этой передаче.

Возможно, свежая группа очень грозных солдат вступила в схватку. Ну, это же война. Похоже, враг не даст себя победить так просто, в конце концов.

— Норденское диспетчерское управление — всем перехватчикам в воздухе, находящимся в режиме ожидания. Смена правил боя с пограничного патрулирования на мобильную воздушную оборону.

По успешному восстановлению связи, подоспели приказы перехвата. Очевидно, что раз призраки были замечены, единственный вариант — перехватить их. Вот почему Империя не только развернула огромные соединения на фронте, но также располагает и резервами в воздухе, находящимися в режиме ожидания.

— Насчитал много сигналов призраков! Замечены интерференционные формулы! Считать их противниками! Это вражеские сигналы! Устранить их немедленно!

Тон входящей передачи намекает на тяжёлые времена впереди, даже если враг и сражается зазря.

— Норденское диспетчерское управление — всем военным силам. Норденское диспетчерское управление — всем военным силам, — пусть и едва различимая, смесь паники и смятения проскользнула в голосе авиадиспетчера. Эти люди, наверное, говорят в столь же сухом тоне, как читающие газету дикторы, даже когда союзников сбивают. Их беспокойство — хороший признак того, насколько плохой должна быть ситуация. — Подтверждено пересечение границы батальоном * магов Альянса Энтент. Повторяю, подтверждено пересечение границы батальоном магов Альянса Энтент.

Ну, отчёт о состоянии, несомненно, неожиданный, поскольку боевой диспетчер читает его с дрожью от смятения. В обычных условиях было бы табу давать частичные приказы в военных операциях. То, как расположить подкрепления, чтоб они могли функционировать наилучшим образом в качестве резервной силы, является критически важным при планировании военных операций, но в то же время, командование должно всегда держать определённое количество доступных стратегических резервов. Это — классическая дилемма, но при этом самая труднопреодолимая.

Со стороны Альянса Энтент нелепо заставлять пехоту пересечь границу без прикрытия, а затем выслать воздушные активы. Я никогда и не мечтала, что Альянс Энтент пошлёт в бой резервы, когда имперские войска уже достигли точки перехода от обороны к преследованию. Стратегически говоря, для Альянса Энтент имело бы больший смысл послать воздушную поддержку раньше, но именно поэтому Империя и оказалась захвачена врасплох.

— Перехватите их немедленно согласно предписанному сценарию! Повторяю, перехватите немедленно!

Артиллерия недоделала работу по сокрушению врага, и как только все подразделения начали менять позиции и делать небольшие корректировки, появились вражеские маги численностью более чем с батальон, чтобы дать широкомасштабный отпор. Не то чтобы никто не предполагал, что нечто подобное может произойти, просто Имперская армия находилась под впечатлением, что полностью сокрушила вражеские главные силы на поле боя.

В общем, если Альянс Энтент собирался прикрыть отступление войск, ему следовало бы действовать чуть раньше. Но без сомнений, неожиданные вражеские подкрепления ввергли линии фронта в хаос. И хотя лишь минуту назад я волновалась, что моё никчёмное положение может повредить моим шансам на повышение, сейчас я искренне рада располагаться ближе к тылу. Если бы я входила в состав воздушных сил в режиме ожидания, то, скорее всего, полетела бы в неистовый бой прямо сейчас, но к счастью наблюдатели не обязаны этого делать.

— Бззт…ззз…ззт…

Только я восхищаюсь своим везением, как шум полностью заглушает связь с Норденским диспетчерским управлением, пусть даже они и сообщали о кардинальной смене ситуации несколько секунд назад. В бою это критическая ситуация, а всё, что моё радио может выдать — статический шум.

Учитывая, как он вёл себя ранее, имеется большая вероятность того, что сам мой радиокомплект барахлит. Это, бесспорно, прискорбно, поскольку радиосвязь мне жизненно необходима, чтобы продолжать вести наблюдения для артиллерии и получать отчёты войск. Но согласно памяти Тани радиокоплект выдержал более чем достаточно суровой эксплуатации в течение разнообразных испытаний. Ценящееся за свою надёжность, военное связное оборудование не должно быть таким хлипким.

Пусть и странно, но вероятно поломка случилась потому, что я использую его в условиях реального боя. Но она не только не позволяет мне сообщать о том, где приземляются снаряды, я обеспокоена, что из-за неё я неспособна исполнять мои обязанности как артиллерийского наблюдателя, пусть даже и по причине технических неполадок. Но в итоге мне не приходится долго оплакивать поломку своего беспроводного комплекта.

…Излучение радара?! Я поймала его по чистой случайности. Тем не менее, я прислушиваюсь к Таниным инстинктам и быстро меняю курс, едва уклоняясь от атаки. Несчётные магические формулы взрываются вдоль траектории, по которой я следовала лишь мгновениями ранее. Враг прибыл.

— Помогите * ! Помогите! Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление! Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление! Предупреждение для ТВД! Запрашиваю помощь немедленно! — Таня выкрикивает в радио, выставив амплитуду волн на максимум; шум был не из-за дефекта, а из-за глушения противником.

Без сомнений, эти маги представляют собой наибольшую угрозу среди выживших вражеских сил вдоль границы. Альянс Энтент считается развивающейся страной в области магии, так что количество магов невелико, но в противовес малому количеству, их качество находится на высоте. Это стало возможным в основном благодаря поддержке стран, объединившихся против Империи. По сути, это был классический пример случая, когда «враг моего врага — мой друг».

Но предположение, что маги Альянса Энтент являлись отсталыми, привело Имперских магов, включая меня, к ослаблению бдительности даже после получения отчёта о том, что противник реорганизовывает магические силы позади своих рядов. Согласно разведданным, полученным до битвы, большинство элитных вражеских магов, размещённых в Нордене, всё ещё спешно собирали свои силы куда севернее. Вот почему никто не ожидал каких-либо особо опасных вражеских магических сил поблизости.

Полагаю, вы могли бы сказать, что это позволило врагу капитализировать нашу беспечность. В любом случае, о появлении вражеских сил немедленно будет сообщено в командный пункт (КП). Такие действия имеют не только тактическую ценность, но также и бесконечно обширные политические приложения, которые надо принять во внимание. Естественно, я следую процедуре и также сообщаю о них. Тем не менее, я не имею желания бросаться как героиня ва-банк и собственноручно приманивать врага. Любой с желанием смерти волен пойти погибнуть. Мой же высший приоритет — выжить. Проблема в том, смогу ли я удрать или нет.

— Я обнаружила группу вражеских магов, численностью с роту * , быстро приближаются, — я делаю вызов по радио, одновременно готовясь к воздушному бою после того, как заметила достаточно большую группу летящих людей, быстро приближающихся. Отвратительно, как же их много. — Координаты: ТВД α, блок восемь. Высота — 4300!

Какой бы у другой стороны ни был конфликт или политический план, они определённо показывают свирепое желание сражаться. Честно сказать, такая боль, что они остаются бесстрашными в проигрышной битве, бросаясь в бой даже когда источают отчаяние. Тем не менее, мои враги — усердные солдаты, переполненные боевым духом. Им плевать на все те проблемы, которые они мне причинили.

С другой стороны, силы Империи всё ещё выигрывают вдоль границы. Естественно, эта битва завершится нашей победой — и именно поэтому ситуация хуже некуда. Если враг прорвётся лишь через зону под моим присмотром при доминировании имперских сил на большей части поля боя, это, вероятно, подадут буквально как одну-единственную чёрную метку Империи во всей битве.

— Моя некомпетентность будет записана как единственная ошибка среди успехов остальных, — меня ужасает, что мои действия могут запомниться в настолько плохом свете, что я буду неспособна даже защититься от осуждения. Какая кошмарная мысль, что люди могут презирать меня за неспособность сделать такую простую вещь — выполнение назначенных мне обязанностей. При таком положении дел одной лишь этой возможности достаточно чтобы вызвать страх. И как только начальство отдаст приказы о перехвате, у свиней вроде меня не будет права отказаться.

Я начинаю запутанные манёвры уклонения изо всех сил. С моим хрупким телосложением, я бы, как правило, могла ожидать небольшое снижение силы тяжести. На самом же деле, едва уклонившись от расстрела боеголовками магических формул, я испытываю напряжение на совершенно ином уровне. Судя по численности группы, набросившейся на меня, их как минимум взвод * . Нет, скорее всего, элитная команда. Они действуют хрестоматийно, обрушивая ливень пуль на цель под курком, используя свою превосходящую огневую мощь, чтобы диктовать вражеское движение. Когда они приближаются, их задача становится ясна без слов.

Без единственного человека, могущего обеспечить прикрытие с воздуха, артиллерийские батареи Империи будут представлять собой прекрасные тактические мишени. Поскольку главные силы вражеской роты уже прорвались, их план по нейтрализации огневой поддержки стоит риска со стратегической перспективы. В любом случае, ситуация ужасна.

Все могло бы оказаться не так плохо, если бы корпус использовал самоходную артиллерию, но львиная доля состоит из буксируемых орудий. Даже для Империи это уж слишком — просить механизировать артиллерийские расчёты, при этом в достаточной мере сохраняя бронетанковые дивизии, магические войска и воздушные силы. Конечно же, артиллерии не хватает времени, чтобы свернуть неуклюжие гаубицы и сбежать или спрятаться.

Следовательно, судьба орудий на земле зависит от того, насколько хорошо воздушный боевой патруль исполняет свои обязанности. Но потребуется приложить немало сил, чтобы остановить продвижение группы магов численностью с роту. Вкратце, крайне необходимо отвлечь их, пока союзные воздушные силы не организуются.

— Вступаю в бой!

— Норденское диспетчерское управление вызывает Фею 08. Предоставьте обновление статуса, — последнее радиосообщение приходит чисто — к счастью, наши электронные контр-контрмеры, должно быть, заработали. Ах вот оно что. Предсказываю 100 процентный шанс неприятностей. Говорят, что женская интуиция часто права. Но, несмотря на то, что внешне я выгляжу как маленькая девочка, я не особо-то думаю о себе как о леди внутренне. Тогда что это? Почему у меня такое плохое предчувствие?

— Это Фея 08. У меня контакт с врагом. Повторяю, у меня контакт с врагом. Рота вражеских магов проникла в наше воздушное пространство.

— Норденское диспетчерское управление, принято. Поддерживайте контакт и задержите врага. Также, если это вообще возможно, соберите разведданные.

А, это всё объясняет. Клянусь, хуже и быть не могло. Атаковать врага и собирать разведданные? Нет, нет, пытаться замедлить их идёт первоочередной задачей, верно? Но в одиночку пытаться разбить целую роту? Высоко в открытом небе без прикрытия? Если они приказывают мне умереть, я бы хотела услышать это прямо.

— Налицо существенный разрыв в боевой силе. Запрашиваю подкрепление.

— Норденское диспетчерское управление, принято. Мы уже наскребли союзный взвод магов. Вдобавок, рота, находящаяся в воздухе в режиме ожидания, также должна прибыть через шестьсот.

О, в самом деле? Похоже, что подкрепления прибудут через десять минут. Этого времени более чем достаточно, чтобы сварить рамен * быстрого приготовления, съесть его и прибрать за собой в придачу. Честно сказать, я никак не смогу вытянуть затягивание боя на десять минут против целой роты.

Если я возьму во внимание сохранение собственной жизни, то, чему я дала наивысший приоритет, самый мудрый вариант действий для меня — трубить спешное отступление. Это, наверное, и так очевидно, но я попросту не насколько патриотична, чтобы сражаться в этой великой битве в одиночку. Тем не менее, мне нужен предлог, дабы удостовериться, что я не стану обессмерчена в военной истории за ужасный позор бегства от врага. Если я, по крайней мере, получу разрешение от высшего командования на покидание этого стратегически бесполезного воздушного пространства…

— Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление. Запрашиваю разрешение на немедленное отступление. Повторяю, запрашиваю разрешение на немедленное отступление.

— Норденское диспетчерское управление — Фее 08. Боюсь, что не могу этого разрешить. Делайте всё возможное, чтобы задержать их до тех пор, пока не прибудет союзная команда реагирования.

Ааа, чёрт бы тебя побрал. Будь проклят этот элитарный авиадиспетчер! Ты можешь отнять жизнь единственным приказом из тыла! Я всерьёз хочу закричать, не хочется ли авиадиспетчерам поменяться со мной местами. Они сначала должны прибыть на фронт и прочувствовать положение дел, прежде чем приказывать невозможное.

— Фея 08 вызывает Норденское диспетчерское управление. Что с нашей артиллерией?

Но даже при этом, я — взрослый человек. Я знаю, что если позволю физическому возрасту Тани взять над собой верх, действовать на поводу у эмоций и поднимать шум, это приведёт лишь к усугублению проблем. Я всегда смогу отомстить после того, как однажды добьюсь успеха. И именно потому, что я надеюсь заставить всех заплатить после этого, мне нужно выложиться на полную в нынешней ситуации.

Мои усилия позволят магу, известной под именем Таня Дегуршафф, избежать критики, лишь только все узнают о том, как она отдала всю себя выполнению своего долга, даже находясь в наихудших условиях. И на всякий случай, если они вдруг решат отправить меня под трибунал в качестве козла отпущения, возьму-ка я инициативу в свои руки — покажу, что действую, осознавая опасность, грозящую артиллерии в тылу. Позже я смогу заявить, что сделала всё от меня зависящее, дабы справиться с проблемой. Никогда не помешает немного подстраховаться.

— Взвод магов уже в пути, спешит помочь вам. Они должны достичь воздушного пространства артиллерии примерно через триста. И в то же время седьмая мобильная магическая рота идёт наперехват. Как я уже сказал ранее, мы ожидаем, что они прибудут к вам через шестьсот.

Ааа, намертво сложился наихудший сценарий. Будь проклят закон причинности, вызвавший эту дерьмовую ситуацию.

Почему вражеские магические войска должны были устремиться прямо к артиллерии, расположенной как раз позади воздушного пространства под моей юрисдикцией? Какого чёрта делают войска, находящиеся в авангарде линии раннего оповещения?

Как рота магов забралась настолько далеко, прежде чем кто-либо заметил? Будет невыносимо, если меня обвинят в этом из-за чьего-то самодовольства, после того, как наша победа была практически обеспечена. И если эти парни хотят вынести нашу артиллерию, не оказалось бы для них всё равно, пойди они в близлежащий сектор? Почему из всех возможных мест они должны были заявиться именно сюда?!

Будь ты проклят, дьявол. Ты всё ещё мучаешь меня?! Что ж, ладно. Так вот как ты собираешься действовать, чтоб тебя. Все те парни пришли за мной, верно? В таком случае я не паду в одиночку. Я приняла решение. Если мне суждено погибнуть, мы все умрём вместе. Я не успокоюсь, пока не заберу всех этих бандитов с собой.

— Фея 08, принято. Норденское диспетчерское управление, я буду сражаться изо всех сил!

— Норденское диспетчерское управление, принято. Удачи.

Я признаю, что кричала в отчаянии. Но «удачи»? Правда? Я имею в виду, что за ненужный комментарий в конце? Я не могу не поднять бровь, пока зловещее чувство трепещет у меня в груди.

Эта ситуация напомнила мне о том, как в роковом повороте судьбы солдаты Токугавы, доминировавшие в битве при Секигахаре * , встретили особые силы Симадзу. Иными словами, я хочу сказать: «Не приближайтесь сюда. Уходите. Кыш» .

Прикусив нижнюю губу, я не могу не проклинать свою гнилую судьбу. Ну, я ведь служу игрушкой для сущностей вроде Существа Икс. Я вызвалась сама, это правда… Но я не могла и помыслить, что окончу отправкой на оборонительные сдерживающие действия в захваченном врагами воздушном пространстве.

Здесь что — нет служб защиты прав детей? Я не знаю, милая ли я, словно нераспустившийся цветок, но, по крайней мере, я выгляжу схоже. И не просто как какой-нибудь ребёнок, а настолько маленький, что люди регулярно обращаются ко мне как «малышка» или «кроха». Хотела бы я, чтобы враг колебался стрелять, завидев меня, но нельзя ожидать гуманизма на поле боя.

Любой, кто знает, что случилось при Холокосте * , а затем в Сараево * и Руанде * , уже должен был осознать, насколько поистине опасно слепо верить в идеалы гуманизма. Люди слишком легко превращаются в демонов, способных совершить чудовищные зверства. Этого могут не учить на уроках этики, но такова наша природа.

Должна признать, чувственный западный комментарий «добродетельный Бог должен существовать» интригует меня именно из-за этих демонов, совершающих такие злодеяния. К несчастью, поскольку Существо Икс, как по мне, не подходит под описание особо добродетельного, я вынуждена не согласиться.

«Бог мёртв, не так ли?» — пусть и всё ещё спорное, но заключение Ницше * , вероятно, верно. Существование Бога невозможно. Люди должны спасать себя сами. В данной ситуации, это значит вести оборонительные задерживающие действия.

Моё снаряжение состоит из лёгкой пулестойкой униформы, наблюдательного бинокля и стандартной вычислительной сферы Модель 13 производства фабрики «Волкер Армс». Из-за того что я исполняю обязанности наблюдателя, у меня нет с собой моей винтовки с магическими патронами, которая позволяет по воле стрелка применять магию на больших расстояниях, заряжая формулами пули. И, кроме того, она всё равно слишком тяжела для меня.

И как я предположительно должна замедлить такого врага? Конечно, я знаю, что единственный вариант для меня — найти слабое место. Естественно, у меня нет никакого намерения умирать молча. Если уж дело дойдёт до худшего, я собираюсь самоуничтожиться или сделать что-либо, что их убьёт. Если я так или иначе всё равно умру, то не успокоюсь, пока не заберу их с собой. И всё же, если это вообще возможно, я бы предпочла выжить.

Фактически, выживание — мой наивысший приоритет. Верно, нужно лишь чуточку всё обдумать. Если я сброшу своё оборудование для поддержки артиллерии то стану легче. Вражеские войска, пытающиеся прорваться, будут целить по артиллерии, так что я определённо смогу укрыться в безопасной зоне, если сосредоточусь на бегстве и немедленно наберу дистанцию между нами. Но даже если мне и удастся сбежать, у меня не будет никаких перспектив в будущем. И без слов понятно, что армия наказывает за дезертирство перед лицом врага — смертью перед расстрельной командой. С того дня как я дезертирую, я буду навеки связана игрой в кошки-мышки с военной полицией. Нет иного выбора кроме как сражаться, даже будучи полностью изолированной, даже без единого ведомого.

— …Полагаю, это станет моей личной войной.

На поле боя, где триумф моей стороны уже обеспечен, я сейчас готовлюсь умереть в смертельной схватке. Ну, технически, задача врага — предоставить поддержку своим отступающим войскам, атаковав нашу артиллерию, а вовсе не моё уничтожение. Иными словами, сбить меня для вражеских магов — это что-то на уровне прихлопывания надоедливой мухи.

Поистине оскорбительно, что моя карьера и жизнь находятся под угрозой, несмотря на то, что я расцениваюсь как не более чем побочная заметка. Моё право — смотреть сверху вниз на других; но никому не должно быть позволено делать то же со мной. Не задумываясь о том, что случится далее, я начинаю усиливать себя одной интерференционной формулой за другой. Сокращение времени реакции, увеличение мгновенной силы, Прежде чем мой мозг зарегистрирует простреливающую боль от принудительного открытия магических цепей, я притупляю её внутримозговыми наркотиками * . Аххх, я становлюсь накачанной. Моё тело просто сгорает от возбуждения.

Интересно, это ли то, как себя чувствуешь под кайфом. Теперь, если случится худшее и враг собьёт меня, я смогу убежать, не упав в обморок от боли.

— Какая честь. Восхитительно. Что за чудесный момент. Ах, это так, так весело. Я едва могу сдерживаться.

— Фея 08?

Я говорю сама с собой, надеясь быть услышанной, и к моему облегчению, КП, похоже, клюнул на мою речь. Таким образом, у меня имеется свидетель, который может дать показания о том, насколько сильно я желала сражаться. Я трещу по швам от возбуждения. Даже если мир восхитительно кружится, мозгу мага удаётся сохранять ясность мышления. Это поистине чудесная вещь.

По сути, он защищает мои мыслительные процессы от затуманивания наркотиками или безумия. Мне так повезло, что я — маг…хотя это и не означает, что мне нравится быть солдатом.

— Я боялась, что эта работа окажется скучной, но теперь я — звезда поля боя, и брошу вызов хоть целой армии в одиночку.

Мне абсолютно никак нельзя здесь умирать. Мир несправедлив — и даже очень — но это всего лишь вопрос недочёта рынка. Недоработки рынка должны быть исправлены.

Поскольку проблема в итоге сводится к стоимости, я обязана поднять свою настолько высоко, насколько это возможно. И рыночная стратегия всегда правильна. Мне нужно поместить себя в неё. Отдавая ей всю себя, никогда не позволяя хорошему шансу на повышение пройти мимо. Иными словами, извлекая максимум из каждой возможности. Если я смогу с этим справиться, жизнь станет весьма приятной.

— Я боялась, что могу затеряться среди наших друзей и врагов в хаосе битвы, но вместо этого я, наконец, окажусь в центре внимания.

Это не делает меня ни чуточку счастливее, и я одна-одинёшенька в этом воздушном пространстве. Тот факт, что я не могу даже ускользнуть, делает эту ситуацию ещё хуже. Обстоятельства на поле боя оставили мне мучительно мало вариантов. В этом случае всё, что мне остаётся делать — решить, как лучше всего ублажать зрителей (то есть моих вышестоящих офицеров) своим представлением. Удивительно, что люди могут выдать неплохое шоу, когда загнаны в угол.

— Так вот каково это — чувствовать себя глубоко тронутой. «Это хороший день, чтобы умереть…» — Чёрт, воистину так.

Я сбрасываю снаряжение наблюдателя. Эти тяжеловооруженные вражеские маги представляли себе вялый бой против наземных целей, но мы наоборот собираемся танцевать. Начиная базовые истребительные манёвры, я настраиваю себя на позитивное мышление. Это не более чем треклятый лучший выбор среди всех ужасных вариантов, и как бы я ни была расстроена, принимая его, единственное, что имеет значение — исполнить свой долг и выжить.

Видимости выполнения моей миссии будет достаточно. После достойной схватки я притворюсь, что враги либо ушли, либо сбили меня. Тогда кто-то другой будет разбираться с ними. По моим расчётам, даже группа, имеющая смелость взять на себя невыполнимую задачу по уничтожению нашей артиллерии, не станет утруждаться преследованием меня, если я упаду где-нибудь поодаль.

Вместо того чтобы дезертировать пред лицом врага, мои усилия всего лишь не оправдают ожиданий из-за неспособности продолжать сражение. Если я смогу совершить аварийную посадку как можно ближе к дружественным войскам, будет идеально. А если задержу этих личинок Альянса Энтент — и того лучше. В конце концов, время гораздо дороже золота, а ничтожества, пытающиеся прорваться, отнимают его у меня. Пусть и слабое утешение, но было бы неплохо получить от них расплату. Итак, я не позволю никому выйти победителем в этой стычке. Если кто и выйдет, то это буду я.

Я нисколечко не люблю испытывать боль, и у меня нет совершенно никакого желания вымазаться грязью, но я не хочу умирать. Нет абсолютно никаких причин, по которым я должна умереть. Я буду лакать грязную воду, если это потребуется для выживания. Жизнь сама по себе — битва, во всех смыслах.

— …Командир Сью! Вражеские подкрепления! Рота быстро приближается! И я обнаружил ещё взвод магов позади них. Подозреваю, что они — резервы!

Боже, О Боже, почему? Почему это должно было произойти?

— Враг пробил брешь в обороне шестнадцатой холелштейнской дивизии!

Как вообще до этого дошло?

— Батальон полковника Лэйкэмпа подаёт сигнал бедствия ударной команде! Они вскочили в битву с батальоном имперских магов. Говорят, что не смогут долго удерживать коридор для отступления.

Где же мы ошиблись?

— Я знаю. У нас нет на это времени. Почему мы до сих пор не можем вынести вражеского мага-наблюдателя?!

Судя по увиденному в небе, подполковник Сью был вынужден признать, что положение армии его отечества, объятой пламенем и терпящей крах, становилось лишь хуже с каждой секундой. Его лицо исказилось от гнева и нетерпения, но даже если бы он до осипения кричал прекратить огонь с закрытых позиций, это бы ни капельки не улучшило положение.

— Наши выстрелы пролетают вскользь!

Если бы его взгляд мог метать искры, подполковник Сью прожёг бы вражеского мага, проворно порхающего в небе, до такой степени, что даже угольков бы не осталось. Ах, как такое могло случиться, когда мы летим над Норденским воздушным пространством, которое так хорошо знаем? Сегодня от всего поисходящего у меня горечь во рту, даже от этого знакомого неба .

— Ублюдок застал нас в невыгодной позиции. Сражаться так, чтобы случайно не попасть по союзникам — та ещё боль в заднице.

Большинство его людей преследовали единственного врага. Сью не мог назвать этого мага трусом за то, что тот старался выжить изо всех сил. Если бы он не был вовлечён лично, то глубоко бы восхищался и уважал проявление доблести и непоколебимого боевого духа. Но в их положении, к сожалению, у них не было времени признавать вражескую храбрость.

Уши Ансона Сью слышали лишь непрестанную стрельбу артиллерии, а его глаза не видели ничего кроме союзников, разорванных на куски в результате неё.

« …Чёртовы политики », — если бы его спросили, кто виноват, ответ оказался бы неоспорим. Одно-единственное проклятье, сорвавшееся с его уст, всё сказало. Сью хотел взять дураков — тех, которые осмеяли Лондиниумский договор, небрежно проигнорировали его, и затем сделали это частью своей предвыборной кампании — и поставить их тут, выживать. Политики же бросали на амбразуры простых граждан его отечества.

— Подойти ближе! Приготовиться к атаке!

— Командир Сью! Давайте ограничимся альтернативным планом и атакуем вражескую артиллерию! Если один отряд останется, неважно насколько быстрым может оказаться маг, их должно быть более чем достаточно чтобы справиться с ним.

— Забудь об этом, Лэйгард. Вражеские подкрепления уже в пути. Нас просто уничтожат.

К лучшему или худшему, но войска подполковника Сью проникли слишком глубоко в стан врага. Возможно, если бы они предусмотрительно захватили с собой ещё немного людей, то смогли бы взять вражескую батарею штурмом. Но когда они изначально прорвались, он был вынужден отправить несколько подразделений удерживать брешь открытой. Из-за этого он остался с группой численностью в расширенный взвод.

— Каннингэм, сколько до прибытия вражеских подкреплений?!

— Ближайшее будет здесь через 480 секунд! Если не поторопимся, то они сядут нам на хвост!

Когда имперские отряды шли наперехват один за другим, даже если бы они рискнули оказаться полностью уничтоженными чтобы выполнить штурм, он не видел, как им бы это могло удаться. И всё же он желал сделать всё, что мог при наличии живой силы, находящейся в его распоряжении.

Это было осознанное решение подполковника Ансона Сью как солдата Альянса Энтент, а также предел того, что он мог достигнуть при наличии имеющейся у него ограниченной информации. Безразличный к военной романтике, когда он понял, что вражеские батареи хорошо укреплены, то быстро отказался от намерений атаковать их.

Но правда была жестокой. Воздушное пространство над батареями оказалось открытым со всех сторон.

— Я знаю, если мы… Чёрт подери! Лэйгард?!

— Каннингэм, прикрой его! Лэйгард, можешь взять себя в руки? Лэйгард?!

Прямо на его глазах капитан Лэйгард слепо бросился на вражеского мага. Прикрытие последнего, не зная как реагировать, выпало из ритма, и тот самый миг, когда они прекратили огонь из боязни случайно попасть по капитану, враг применил формулу. Лэйгард атаковал, полагая, что огневое сопровождение сдержит мобильность врага, и сейчас он оказался слишком близко, чтобы отступать.

— О нет, не может быть! Прикройте меня.

Лэйгард попал под действие кое-чего куда серьёзнее простой ударной волны — он оказался напрямую задет самим взрывом. Небольшая смена курса не помогла бы. В одно мгновение его защитная плёнка * слетела, а оборонная оболочка * разбилась вдребезги. Он принял сиюсекундное решение прикрыть лицо руками, но всё равно ему удалось выжить лишь по милости Божьей.

— …Отставить! Ублюдок был готов к этому! Тор!

Сторона Сью имела численное превосходство; они были сосредоточены на линии огня. Но цена, которую они заплатили за то, что пошли за врагом после того, как прижали его к стенке, оказалась слишком высока.

— Отчёт о потерях!

— Двое подбито и капитан Лэйгард серьёзно ранен.

С сожжёнными обеими руками, Лэйгард падал, едва в сознании от боли и потери крови. Старший лейтенант Тор также оказался близко задет взрывной формулой, когда бросился на линию огня, надеясь прикрыть товарища, так что, практически говоря, он тоже был небоеспособен более.

— Грр, он не сможет уйти с этим. Командир, я атакую врага. Прикройте меня.

— А, чёрт подери! Прикройте его!

— Попадай! Давай же, попади!

— Ты мой!

Посреди всего этого Сью был уверен, что услышал: «Попались» , — голос звучал почти навеселе — словно смех сумасшедшего.

— Стой, Бэлдр! Назад! Этот маг будет…, — Сью начал кричать, но в следующий миг имперский маг применил заклинание, которое поглотило всех вокруг него.

— Это…самоподрыв смертника?…

Ему не хотелось признавать такое зрелище, но он видел его собственными глазами.

— Командир, время вышло! Они почти над нами!

— …Мы сняли наблюдателя! Отступаем!

1923 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ИМПЕРСКАЯ СТОЛИЦА БЕРУН, ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ОТДЕЛ ЛИЧНОГО СОСТАВА, ОФИС ГЛАВЫ ОТДЕЛЕНИЯ

Майор фон Лерген, участник команды, которая обслуживала отдел личного состава Имперской армии, курил, расслабляя голову, утомлённую чрезмерной работой. Его строго очерченные черты лица, напоминание о юнкерской аристократии, производили впечатление мужественности и интеллектуальности. В настоящий момент, правда, они скривились в гримасе, и он ненароком испустил тяжёлый вздох. Отделение наград отдела личного состава Генерального Штаба изучало фронтовые достижения и давало рекомендации старшему офицерскому составу о соответствующих знаках отличия и премиях. Это было краеугольным камнем отношений личного состава Имперской армии. Офицеры среднего звена Генерального Штаба были отправлены сюда, чтобы набраться опыта в качестве кандидатов на становление будущими генералами Империи. Естественно, существовала традиция отбирать лучших.

Как и ожидалось, эти личности высоко ценились за свои способности. Успешно проводя все номинации на награждение в своевременной манере, несмотря на неистовые битвы на севере и последующий наплыв рекомендаций, Лерген доказал, что вышестоящий офицер, назначивший его главой по знакам отличия, имел намётанный глаз.

Лерген подсознательно остановил свою пишущую руку на полуслове, уставившись на документы с севера касательно рекомендаций на знаки отличия и заявок на медали, и внезапно охнул. Весьма естественно, что его подчинённые в отделении направили на него взволнованные взгляды, спрашивающие: «Всё ли в порядке?»

— …Я понятия не имел о том, что она находилась в Нордене, — выпуская клуб дыма, прошептал Лерген, демонстрируя неопровержимые беспокойство и отвращение в ответ на документы.

Имя рекомендованного офицера, напечатанное там, было «магический младший лейтенант Таня Дегуршафф». Она окончила военное училище Имперской армии второй * в своём классе и столкнулась с беспорядками в Нордене после прохождения подготовки на севере в составе воинской части. Затем она продемонстрировала доблестный бой вместе с Северной группой армий, где её блестящий подвиг и ценный вклад в армию привели к тому, что командующие офицеры отправили совместную рекомендацию прямо на месте. Если бы Лерген рассматривал его так же, как и остальные бумаги, полученные отделением наград, это воистину оказался бы лишь очередной формальный документ. Разве что назначить прозвище было немного необычным для них.

Естественно, как член отдела личного состава, он был обязан сохранять честность и объективность. Не то чтобы он не признавал значимость самоотверженных поступков, предпринятых лейтенантом Дегуршафф в бою на севере. Она полностью посвятила себя задерживающим действиям и связала вражеское подразделение. И хотя она в итоге не удержала их до прибытия подкреплений, она сбила одного, а возможно — ещё двух других, в смелом манёвре, остановившем вражескую атаку. Хотя она в итоге и оказалась буквально вся в ранениях, но выполнила свой долг и усердно поддерживала союзников всё это время. Даже в такой большой армии как Имперская было редкостью найти самоотверженные поступки, столь заслуживающие похвалы.

Обычно у Лергена не имелось бы никаких причин для возражений; наоборот — он бы составил документы для ускорения процесса получения знаков отличия для неё. Но к несчастью Лерген знал младшего лейтенанта Таню Дегуршафф с тех пор, как она была успевающей студенткой в военном училище. Она точно не произвела на него благоприятного впечатления.

Это случилось в течение одного из многих случаев, когда дела отдела личного состава привели его в училище. Тогда он увидел, как перед ним разворачивается это . Скорее маленькая, нежели изящная, девочка столь юная, что ей было бы абсолютно впору забавляться с игрушками. Но вместо этого он стал свидетелем сюрреалистичной сцены — как она, размахивая вычислительной сферой, кричит, муштруя строй кадетов. Это был первый и единственный раз, когда он не поверил своим глазам.

При других обстоятельствах простой умственной заметки, утверждающей: «она — одарённый маг, перескочившая вперёд» , — оказалось бы достаточно. Фактически, его первым впечатлением было: «поистине, бывают же не по годам развитые вундеркинды» .

Несмотря на симпатизирующие голоса, имевшие возражения против отправки ребёнка, возраст которой ещё не достиг и двузначного числа, на линию фронта, эмпирические данные армии настаивали на том, что маги рано взрослеют, для начала. В нынешние непростые времена власти были вполне готовы посылать мальчиков и девочек школьного возраста, если те являлись талантливыми магами и вызвались добровольцами. Конечно, такие кандидаты, принятые в военное училище, не получали никакого особого отношения за своё назначение. Эта вундеркинд выполняла всё в рамках своих способностей, демонстрируя преданность Империи. В обычных обстоятельствах на этом бы всё и окончилось. В обычных обстоятельствах . Но когда он действительно задумался об этом, ситуация оказалась ужасающей.

Это ребёнок — эта юная девочка — ещё не достигла и десяти лет от роду. Мысль о том, что она летала по полю боя как бывалый солдат, бросала в дрожь. И хотя Лерген не намеревался плохо отзываться об училище, он хотел спросить инструкторов девочки, не создали ли они куклу смерти вместо того, чтобы готовить её стать магическим младшим лейтенантом.

Один пример — типичные офицеры-кадеты показывали огромное несоответствие между их словами и действиями. Несмотря на всю свою браваду, новоназначенные офицеры являлись удивительно бесполезными. Не было необычным, когда всё, чего все просили от чересчур энтузиастных кадетов — просто не ставить палки в колёса офицерам-ветеранам. Но младший лейтенант Дегуршафф являлась образцовым примером «женщины слова». С первых своих дней в училище она показывала проблески удивительно реалистичных ценностей.

Согласно инструкторам, из которых Лерген выкачал информацию, после того как ей стало известно о политике, по которой успевающие студенты инструктируют отстающих, она провозгласила, что отсеет некомпетентных дураков. Подобный энтузиазм не был необычен среди успевающих студентов, и поэтому инструкторы поначалу отшучивались от него как от здорового; тем не менее, Дегуршафф осталась верна своему слову, до таких крайностей, что с лиц инструкторов чуть кровь не пошла.

Находясь на полевых учениях, отстающий студент затеял небольшую ссору и глупо возразил приказам успевающей наставницы Тани Дегуршафф, по-идиотски недооценивая её юный возраст и внешность. Лерген своими глазами видел момент, когда она попыталась исполнить свой долг в качестве командующего офицера и буквально приступила к казни на месте за неподчинение, как было предписано по военному закону. Этот инцидент обозначил момент, когда Лерген почувствовал, что среди всех бесчисленных магических офицеров Имперской армии Таня Дегуршафф являлась опасной личностью, которую стоило запомнить.

Конечно, непокорного кадета следовало сурово наказать. Устав и строевая подготовка формировали само сердце Империи. Если бы никто не следовал им, то основы армии бы рухнули. Когда вопрос касался фундаментальной доктрины, общепринятое офицерское отношение инструкторов — фактически одобрять твёрдую позицию.

По правде говоря, офицерский пистолет исторически служил инструментом наказания дезертирства или неподчинения. Не было нужды оспаривать тот факт, что поддержание дисциплины среди подчинённых являлось одной из главных обязанностей, возложенных на офицера.

Но пусть даже и так, Дегуршафф зашла слишком далеко, когда заорала: «Раз ты слишком тупой чтобы запомнить приказы, как насчёт того, что я вскрою твой череп и вдолблю их тебе в голову?!» — и направила магический клинок * на непокорного кадета, которого припёрла к стенке. Лерген был уверен, что видел, как клинок уже опускался в тот момент, когда инструкторы вмешались и оттянули её. Если бы они её не остановили, она наверняка бы убила человека.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Возможно, Дегуршафф и стала выдающимся офицером на фронте, но она точно была не в здравом рассудке.

В отношении её человечности у неё точно не все дома. Возможно, это была идеальная особенность для солдат, сражающихся на поле боя. В действительности лишь немногие обладали врождёнными личностными качествами, подходящими для сражения. Следовательно, Имперская армия, наряду с вооружёнными силами других государств, через устав и муштру тренировала людей как солдат, прежде чем признать их тренированными бойцами, в конце концов.

В этом отношении Дегуршафф оказалась одарена великим талантом. Именно потому, что Лерген работал в отделе личного состава, это и было для него раздражающе очевидно. С точки зрения армии, она — воплощение идеального офицера, от способа, которым она хладнокровно использовала почти самоубийственный манёвр, до манеры преданно исполнять свои обязанности. Конечно, она была явно опасна в определённых смыслах.

В частности, она сильно отбилась от армейского желания о взаимовыручке в подразделении. Путь мышления Дегуршафф являлся достаточно опасным для того, чтобы стало невозможным позволить ей действовать по собственному усмотрению, так что Лерген вынужден считать её потенциальной угрозой. Она воистину была охочей до войны.

— …Это не шутка, — даже осознавая, что, вероятно, окажется в меньшинстве, когда его взгляды будут приниматься во внимание, Лерген, тем не менее, почувствовал посыл направить на пересмотр данное предложение о присвоении знаков отличия.

Девочка удерживала оборону, пока не прибыли подкрепления, до самого конца сражаясь так упорно, что когда пехота, обыскивающая местность, подобрала её, то жизнь её висела на волоске. Такой подвиг определённо заслуживал похвал, но учитывая её характер, он был убеждён, что этот исход естественен. Касательно способа, которым она сражалась — вряд ли удивляло, что она дословно следовала учебнику, отважно оказывая сопротивление. У неё были обширные пулевые ранения всюду на руках и ногах, и имелись свидетельства того, что она удерживала свою вычислительную сферу зубами. Короче говоря, это показывало, что она сделала продуманное стратегическое решение выиграть время и отчаянно защищала свои жизненно важные органы, сопротивляясь вражеским силам как можно дольше.

Но именно в этом и заключалась проблема. Окончив читать документы, Лерген не мог не закрыть лицо руками. Воистину, Дегуршафф была ужасно опасна. Но в то же время, основываясь на принципе вознаграждения незаурядных заслуг и наказания неадекватных поступков, он не мог пересмотреть столь выдающееся достижение. Для него было бы недопустимо так поступить.

Неясно, что уготовило будущее, но учитывая достижение, которым Дегуршафф заслужила эти рекомендации, она, скорее всего, получит знаменитый Среброкрылый штурмовой нагрудный знак. Северная группа армий, наверное, расценила это как величайший поступок в начальной фазе войны. Во время критической фазы в ранних битвах, произошёл кризис. Добавьте сюда мага из училища, действующую точно в духе отличительных подвигов, на которые военные надеются для поднятия морали. Она добилась реальных результатов. И история была абсолютно идеальной. Для мага честь — оказаться награждённой прозвищем, и так рано в своей карьере. Он немедленно понял, что ей дадут элегантное прозвище «Белое Серебро», потому что все были в восторге.

Хотя Дегуршафф могла и не являться героиней для поднятия морали, Лерген всё равно был обязан осуществлять и позитивные, и негативные дисциплинарные действия. Он гордился тем, что честен и верен своему долгу. И впервые он разрывался между своими эмоциями и обязательствами как военного бюрократа.

Ребёнок, обращённый в совершенное оружие, ужасает. Единственный способ использовать Дегуршафф — направить её на врага. Я сделаю из тебя героиню. Я буду уважать твои подвиги настолько, насколько возможно. Я разрешу тебе действовать по твоему собственному усмотрению, насколько это будет в моих силах. Я поддержу тебя всем, чем смогу, чтобы удостовериться, что ты будешь сражаться. Я сделаю всё это. Так что, пожалуйста, я умоляю тебя — сражайся на передовой.

Правильно ли это — даровать почести и влияние солдату, которую я могу лишь надеяться контролировать с помощью молитвы?

— …Будь он всего на одну ступеньку ниже, — пробормотал Лерген ненароком. Среброкрылый штурмовой знак давал огромное влияние и признание в армии.

Эта награда являлась одним из наиболее ценимых знаков отличия, из множества предоставляемых Империей. Конечно, награды за выслугу также преподносились из почёта и уважения к годам продолжительной службы, или на определённых этапах в карьере солдата. Тем не менее, правда заключалась в том, что знаки отличия за отвагу и выдающуюся отверженность нации рассматривались более высоко. (Эта тенденция была характерной для имперско-подобной силы духа и утилитаризма, но, возможно, просто скатилась до национализма).

Давным-давно, каждый человек получал лавровый венок за его или её смелые действия. Но с модернизацией армии это перешло в нынешние знаки отличия. Среди них, штурмовые нагрудные знаки выдавались в заслугу солдатам, которые сражались с бесстрашной отвагой в полевых операциях. Как правило, подразделение, служившее авангардом в крупномасштабном наступлении, получало Общий штурмовой нагрудный знак, а те из его бойцов, которые явно внесли наибольший вклад — Штурмовой нагрудный знак с дубовыми листьями.

Солдат, обладающий Штурмовым знаком с дубовыми листьями, рассматривался как ключевой член подразделения и пользовался беспрекословным доверием. Но даже этот почёт был несравним с тем, который давался Среброкрылым штурмовым знаком. В конце концов, он был зарезервирован исключительно для тех, которые, словно архангелы, прилетали спасать союзников в критической ситуации. Даже требования к номинации отличались от обычных штурмовых нагрудных знаков.

Номинации на Среброкрылый штурмовой знак посылались не вышестоящими офицерами кандидата. Как правило, командующий офицер спасённой воинской части номинировал товарища-солдата из всеобъемлющего чувства уважения (хотя в большинстве случаев это делал самый старший по званию унтер-офицер).

Но даже то не было самым уникальным аспектом Среброкрылого штурмового знака: большинство награждённых получали его посмертно. Иными словами, планка была поднята так высоко, что нагрудный знак присуждался исключительно в случаях, когда солдат героически сражался в настолько опасных условиях.

Мог ли один человек спасти целую воинскую часть в бедственном положении? Как одиночка вытянул бы это? Мог ли такой подвиг оказаться возможен в обычных обстоятельствах? Ответ станет очевиден и без слов, если взглянуть на фотографии, сделанные в память о получателях Среброкрылого штурмового знака. В большинстве случаев знаки были пришпилены к каске получателя, покоящейся сверху его винтовки. Официальный устав утверждал, что единственной наградой, которая может быть представлена к винтовке и каске на месте гибели, является Среброкрылый штурмовой знак, так что не будет преувеличением сказать, что одни лишь эти ограничения показывали ожесточённую борьбу.

В результате, вне зависимости от звания получателя Среброкрылого штурмового знака, среди офицеров и солдат было принято проявлять к нему уважение. Вот какой уровень почёта предоставлял этот нагрудный знак.

Я признаю это. Говоря прямо, я ужасаюсь того, что произойдёт, если мы дадим Дегуршафф такого рода затрещину. Она просто слишком иная.

Сперва он подозревал, что она оказалась слишком хорошо обработана чересчур рьяными пожеланиями нештатной службы по набору новобранцев. Интересуясь, не прониклась ли она доктринами фанатических патриотических верований, он дошёл до того, что даже запросил у отдела разведки ознакомление с материалами расследования её сиротства. Но оно оказалось чистым. Это был обычный сиротский приют, который можно найти где угодно, соответствующий обычным стандартам, и персонал вполне благоразумный. Если что-то и выделялось, так это нормальное пропитание, предоставляемое в нём, поскольку пожертвования и тому подобное создали слегка расширенную свободу действий для администрации.

Иными словами, основа преданности младшего лейтенанта Дегуршафф вооружённым силам и её воли к сражению была обусловлена не попытками избежать голодания, и не склонностью к насилию, вызванной жестоким обращением. Из любопытства он проверил её ответы в разделе «вопрос-ответ» на вступительном экзамене военного училища, и лишь обнаружил, что она — этот монстр в обличии маленькой девочки — сказала: «Это — единственный путь для меня».

Преисполненность посвящением себя нации и преданностью ей. Не иначе как великолепная демонстрация того, что военные ищут в идеальном солдате. Непрерывные тренировки и желание к самосовершенствованию. Все эти вещи были достойны похвалы. Солдат с любым одним из этих талантов, безусловно, осчастливил бы Лергена как имперского офицера, заведующего человеческими ресурсами.

Если офицер обладал их сочетанием, мы восхищались. Это именно то, чего армия хочет. Но иронически, увидев теперь единое воплощение всех этих достоинств, Лерген осознал, что высшая форма желаний Имперской армии оказалась просто иным способом описать монстра. И это наполнило его страхом.

Он не знал, что она имела в виду под словами «Это единственный путь для меня». По одной из логических теорий, которые он разработал, возможно, она пыталась возвысить переполняющую её жажду убийства до чего-нибудь практичного. Кто мог сказать наверняка, что она не была рождена жаждущей войны, и что армия не стала единственным путём для удовлетворения её аппетита?

Кто мог гарантировать, что она не являлась слетевшей с катушек пушкой, которая наслаждалась зрелищем пролитой крови и срывалась с цепи, предвкушая резню? Даже если она вела себя как идеальный солдат во всех отношениях, общая картина говорила о том, что она должна быть сумасшедшей, или, по меньшей мере, ненормальной.

Естественно, он понимал — люди не могли сражаться в войне с полной безмятежностью. Не то чтобы он не знал по собственному опыту, как лишь бесчувственные или поистине безумные люди могли сражаться без приступа тошноты. Но что если кто-то наслаждался этим?

Он однажды слышал, что если речь шла об убийце, разница между теорией и практикой была не более чем эстетикой. Имеется ввиду, что серийный убийца понятийно объединял свои теории с их осуществлением на практике. В своё время он смеялся над подобным, как над чем-то вроде бурных домыслов, но сейчас осознал всё это слишком хорошо. К сожалению, он подошёл к осмыслению: «В лучшем случае, Дегуршафф — аномалия, фундаментально отличная от всех нас» .

Возможно, в этом и заключается суть героя — кого-то дивергентного * от обычной личности в некотором смысле. Нет ничего плохого в прославлении героя, но мы никогда не научим «придерживаться пути героя». Мы не можем позволить такое воспитание. Военное училище — это организация для развития человеческих ресурсов, а не место для создания сумасшедших.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ПЕРВЫЙ ЗАЛ СОВЕЩАНИЙ

Генеральный штаб пришёл к формальному решению наградить определённого мага знаком отличия, и это был не только один из редких случаев, когда Среброкрылый штурмовой знак представили кому-то, не являющемуся трупом, но также и суждение приняли с беспрецедентной скоростью. Награждённая даже получила прозвище. Но пока одни места гремели от церемоний награждения, сопровождающих победу, жаркие дебаты заполнили напряжённый воздух в углу первого (военного) зала совещаний в здании Генерального Штаба, куда стража запрещала входить неавторизованному персоналу.

Точнее, два бригадных генерала * встали в неистовом противостоянии.

— Я категорически против! Если мы сделаем сосредоточенное перемещение наподобие этого, то можем потерять гибкость для быстрого реагирования — риск, значительно перевешивающий любые выгоды! — мужественный солдат в полном расцвете сил стоял и рычал в непрекращающемся протесте. Его бледно-голубые глаза переполнены такой уверенностью, что он выглядел высокомерным, но любой, кто встретил бы его взгляд, осознал бы — тот всегда был прикован к реальности. Генеральный Штаб уважал бригадного генерала фон Рудерсдорфа как офицера, чей баланс между уверенностью и способностью делал его исключительным. Сейчас этот человек отбросил в сторону свою репутацию и наклонился почти через весь стол, продолжая выть в протесте. — У нас уже более чем достаточно войск на поле боя для текущего сражения! Мы должны сохранять тактическую гибкость, оказывая давление в разумных размерах. Здесь есть всё для этого!

— Аналогично, я также должен озвучить свой протест. Мы успешно уничтожили вражеские силы на поле боя. Чего ещё мы добьёмся войной? Мы уже выполнили свою задачу по обороне нашего государства, — более того, он соглашался с необходимостью сохранять тактическую гибкость. С его спокойным характером и внешностью учёного, бригадный генерал фон Зеттюр производил впечатление благоразумной личности, признак человека, оценивающего себя как солдата. Он вступил в дебаты, разговаривая в таком же сухом тоне, как математик, читающий свои окончательные результаты расчётов.

— Оба наших бригадных генерала сделали веские доводы… Не будете ли любезны прокомментировать, генерал фон Людвиг? — осуществляя руководство в качестве председателя, генеральный адъютант Марчес почувствовал, что оба бригадных генерала представили аргументы, звучавшие слишком убедительно чтобы просто закрыть на них глаза. Естественно, генеральный адъютант был достаточно опытен для игнорирования оппозиционных взглядов в дебатах, если бы захотел.

Тем не менее, у Марчеса имелся и собственный повод для беспокойства. Учитывая, что позиция Генерального Штаба имела бы первостепенное влияние в кабинете главнокомандующего, стоило копнуть глубже. Поэтому он вызвал на доклад генерал-лейтенанта фон Людвига, главу Генерального Штаба, поддерживающего крупномасштабное наступление. Он намеревался выслушать все стороны.

— Осторожность — это хорошо, но мы не обнаружили ни намёка на мобилизацию в соседних государствах. Если мы хотим провести крупномасштабное наступление, не будучи скованными данными обстоятельствами, не это ли — наша лучшая возможность? — встал глава Генерального Штаба со встревоженным выражением лица.

Он выглядел слегка сбитым с толку тем, что двое подчинённых, на которых он возлагал высокие ожидания, поднимали мятеж против него. А также он был зол. В результате он пытался понять, где же просчитался, и все видели его причудливо растерянное выражение лица.

— Генерал-лейтенант, сэр! По крайней мере, мы должны ограничить масштаб мобилизации! Полная мобилизация уничтожит фундаментальную предпосылку для Плана 315! — решительно возразил Рудерсдорф.

Его чёткая критика обуславливалась геополитическим расположением Империи. Империя была единственной великой страной, окружённой другими мировыми державами, так что с точки зрения национальной обороны она находилась в трудном положении, всегда учитывая возможность войны на несколько фронтов.

Далее, имелась историческая подоплёка за тем, как Империя создавала себе репутацию новой военной силы. Подстёгиваемая страхом и географической необходимостью, Империя была вынуждена гнаться за военным превосходством, чтобы выдержать войну на два фронта.

— Я не хочу, словно попугай, просто повторять генерала фон Рудерсдорфа, но нам не следует менять нашу политику государственной обороны, включая План 315, — добавил Зеттюр.

Предполагая, что Империя была окружена потенциальными врагами со всех сторон, эффективное перемещение и распределение войск вдоль внутренних линий стало единственным вариантом обороны. Подробно расписанный план призывал к массовой мобилизации для нейтрализации полевой армии одного потенциального противника с помощью количественно и качественно превосходящих сил. Впоследствии военные готовились бы взяться за другие враждебные страны. В этом и заключалась оборонная политика Плана 315. Чтобы военные справились с почти невыполнимой задачей ведения войны на два фронта, он был отточен вплоть до таких мелочей как специфика расписания поездов — план представлял собой что-то вроде художественного шедевра для Империи. Иными словами, потребовалось бы огромное количество времени на разработку нового плана, если бы они спустили нынешний в унитаз.

— Зеттюр, мы должны избегать отправки сил по частям. Вряд ли об этом нужно упоминать.

— Я полностью осознаю глупость постепенной мобилизации, но нахожу спорным утверждение о том, что нам теперь нужно выдвинуть все силы, имеющиеся в нашем распоряжении, когда мы уже уничтожили вражескую полевую армию.

С другой стороны, аргумент Людвига также придерживался здравого смысла. Полагая, что Королевство Илдоа, Франкская Республика и Федерация Руси не показали каких-либо реальных признаков мобилизации войск, была готова сцена того, чтобы полностью сокрушить Альянс Энтент. Если Империя собиралась атаковать, она должна была идти ва-банк.

Но в отношении старта немедленного наступления, Зеттюр заметил, что они достигли достаточной победы, наперекор мнению главы Генерального Штаба Людвига.

— Я согласен с бригадным генералом фон Зеттюром. Победа уже в наших руках, так что вопрос, который нам надо задавать — как использовать её плоды! Если мы без насущной необходимости и чёткого плана мобилизуем войска, тактическая задача будет слишком сомнительной. Я не вижу, каким образом это может помочь нашей национальной обороне, — Рудерсдорф не ощущал необходимости приумножать достижения. Вопрос, который он поставил, заключался лишь в том, как наилучшим образом использовать их выигрыш после понимания ситуации. Пусть это и не являлось главным пунктом его предложения, он также был обеспокоен тем, что армия могла бы без необходимости скомпрометировать их твёрдо установившуюся политику государственной обороны, не имея какого-либо плана.

— Рудерсдорф, до тех пор, пока главнокомандующий не даст нам директив, Генеральный Штаб может лишь стремиться расширять свои военные достижения.

— Генерал, со всем уважением, это было бы немыслимо — провести военную операцию, которая не имеет чёткой тактической цели. Я категорически против безрассудного полномасштабного вторжения, которое может впоследствии разрушить нашу оборонную политику, — ответил Рудерсдорф.

В итоге, Зеттюр согласился с явно горьким выражением лица.

— Время не ждёт! Мы готовы уладить территориальные разногласия насчёт Нордена раз и навсегда с помощью этой кампании! Мы сможем разрешить геополитическую проблему Империи! — одобрительные возгласы, проскользнувшие от части присутствующих, не были совсем уж незаслуженными.

Они представляли себе соблазнительную картину будущего — возможность освободить Империю от постоянной проблемы пребывания в окружении других государств со всех сторон. Если бы они нанесли опустошительный удар соседнему Альянсу Энтент, то могли бы успешно устранить одну из потенциальных угроз для Империи. Это была прекрасная возможность разрешить геополитическую проблему, преследовавшую их годами.

— Протестую! Мы не должны идти на это ценой нашей установленной программы обороны! — замечание, рьяно сделанное Рудерсдорфом, ударило в самое сердце разногласия. Следует ли им пытаться обеспечить безопасное будущее, рискуя подвергнуть опасности нынешнюю программу обороны?

— Задача Империи — национальная безопасность. Учитывая, что мы де-факто установили границу по Лондиниумскому договору, проблемы словно и не бывало, — Зеттюр зашёл настолько далеко, что хладнокровно посоветовал им забыть об Альянсе Энтент. Иными словами, он не хотел выпускать джина из бутылки, запечатанной Лондиниумским договором.

— Нет нужды плясать под дудку врага! Не будет ли правильнее для нас следовать собственному плану? Вы хотите, чтобы мы пустили на ветер все наши приготовления?! — что более важно, как Рудерсдорф неистово взывал к присутствующим в зале совещаний, это решение подорвало бы сами основы национальной обороны Империи.

План 315, в который Генеральный Штаб вносил изменения на протяжении многих лет, из-за геополитической окружающей обстановки оказался единственной эффективной стратегией обороны для Империи. Окружённая потенциальными врагами со всех сторон, Империя приняла отчаянное решение — независимо от того, какое государство запустит своим вторжением эффект домино, она будет непоколебимо защищать свою территорию путём координированных контратак. По правде говоря, она не могла себе представить какой-либо иной план обороны, который бы имел высокие шансы на успех.

— Упустите ли вы шанс разорвать это окружение, пусть даже и частично?

— Если бы нам удалось ослабить Альянс Энтент, то мы смогли бы больше сосредоточиться на востоке. И на западе мы могли бы воздвигнуть чуть менее напряжённую линию обороны против Альбиона, Франков * .

Но они продолжали сыпать аргументами один за другим, без видимого конца. Дебаты проистекали из неизбежного желания Генерального Штаба ухватиться за эту возможность; они наконец-то могли вырваться из патовой стратегии государственной обороны. Если мы будем действовать — если мы будем действовать прямо сейчас, впервые со времён основания Империи — то сможем разрешить наши военные проблемы одним махом .

— К счастью, ни одна из сверхдержав не показала никаких признаков мобилизации. Я верю, что если мы будем действовать немедленно, то сможем устранить корень проблем Империи.

У них не имелось способа узнать, было ли это принятое решение на благо или нет — по крайней мере, не в тот момент времени.

↑ ТВД — театр военных действий (территория, на которой происходят или могут потенциально происходить военные действия).

↑ Дивергентный — с отклонениями от нормы.

↑ Регадония Альянс Энтент (Regadonia Entente Alliance) — страна, занимающая территорию, примерно соответствующую Норвегии и Швеции в нашем мире. «Энтент» (Entente) дословно означает «дружеское соглашение между группой государств». Я не думаю, что следует читать его как «Антанта», ведь к Антанте (союзу стран времён 1-й Мировой войны) он не имеет никакого отношения, да и в анлейте нет артикля «the», который всегда пишется перед Антантой (the Entente). ↑ Интерференция — вмешательство в законы природы с помощью магии. ↑ Уорент-офицер — промежуточное воинское звание между сержантом и младшим лейтенантом. ↑ Великая Армия — другое название основных наземных сил Империи (аналогично «Красной Армии» СССР и т.п.). ↑ Война в [Персидском] заливе — война между Ираком и многонациональными силами, где у последних было подавляющее преимущество, за освобождение и независимость Кувейта. ↑ Показ огневой мощи Фудзи — самые крупные военные учения в Японии, доступные для наблюдения гражданскими лицами. Простые люди смотрят их, словно большой фейерверк. ↑ Додо (Маврики́йский дронт) — вымерший вид нелетающей птицы, обитавший на острове Маврикий. Отсутствие страха и неспособность летать сделали птицу лёгкой добычей для людей, хотя в её исчезновении, вероятно, куда большую роль сыграло уничтожение человеком среды обитания и воздействие со стороны интродуцированных животных. ↑ Лондиниумский договор — отсылка к реальному договору, подписанному в Лондоне в 1852 году. ↑ Роберт Эдвард Ли — генерал армии Конфедератов в США времён Гражданской войны, один из самых известных американских военачальников XIX века. ↑ Призрак (англ. Bogey) — код, обозначающий визуальное или радарное обнаружение неопознанного летающего объекта. ↑ Батальон — у магов составляет 36 человек. ↑ Помогите (англ. Mayday) — международный сигнал бедствия. ↑ Рота — у магов составляет 12 человек. ↑ Взвод — у магов составляет 4 человека. ↑ Рамен — японское блюдо из лапши. ↑ Битва при Секигахаре — самое масштабное сражение в истории Японии. ↑ Холокост — преследование и массовое уничтожение евреев нацистской Германией в 1933-1945 гг. ↑ Сараево — столица Боснии и Герцеговины. В 1992-1996 гг. почти 4 года была в затяжной военной осаде. ↑ Республика Руанда — государство в восточной Африке. 6 апреля — 18 июля 1994 г. в нём произошло массовое убийство руандийских тутси местными хуту, получившее название «геноцид в Руанде». ↑ Ницше — известный немецкий философ. ↑ Внутримозговые наркотики создаются и вводятся с помощью магии, естественно. ↑ Защитная плёнка — пассивно поддерживаемая формула, покрывающая тело мага барьером, способным защитить от некоторого урона. ↑ Оборонная оболочка — активно поддерживаемая формула, создающая вокруг мага куда более мощный барьер, чем защитная плёнка, способный защитить от весьма существенного ущерба, но при этом требующая немалых концентрации и расхода сил. ↑ Второй — имеется в виду «на втором месте по успеваемости/оценкам» ↑ Магический клинок — обычный клинок, усиленный формулой мага. ↑ Бригадный генерал — самое низкое генеральское звание в ряде зарубежных стран, обычно соответствующее командиру бригады, на ступеньку ниже генерал-майора. ↑ Альбион, Франки — имеются в виду Содружество и Франкская Республика, соответственно.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 - Вычислительная сфера Элиниум Модель 95

В версии с изображениями тут находится картинка.

ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО НАД ИСПЫТАТЕЛЬНОЙ ЛАБОРАТОРИЕЙ ВОЗДУШНОГО КОРПУСА КРУСКОССКОЙ АРМИИ

Небеса над испытательной лабораторией воздушного корпуса Крускосской армии, к юго-западу от имперской столицы Берун, шумные как всегда.

Сфера и скипетр когда-то вызывали чудеса, записанные лишь в преданиях. Ныне, благодаря научному исследованию этих мифов, стало возможным воспроизвести те чудеса, и так родилась современная магикология * . Эта область науки открыла способ влиять на мир через использование вычислительных сфер. В физическом мире, связанном тремя измерениями, технология воспроизводит феномен, прилагая соответствующее количество воздействия к правильному местоположению. Вот простой пример — вы можете крутнуть колесо зажигалки рукой, или же вы можете сделать это силой магии. Как только вы поймёте механику этого, станет возможным воспроизведение любого количества магических чудес. Да, магия стала отраслью технологии.

Естественно, принципы фундаментальных основ, такие как мана * и интерференционные формулы, всё ещё не особо хорошо понимаемы. Прикладная магия продвигалась, достигнув замечательного прогресса ради обеспечения военных преимуществ, и утвердилась в качестве академической дисциплины, с последующим решающим прорывом в Империи. Совместив ману с аналоговым вычислительным устройством, она создала вычислительные сферы. В отличие от эпохи легенд, стало ясно, какие местоположения, методы и масштабы сил необходимы для сотворения магии.

Квинтэссенцией этой технологии, вероятно, стало её практическое применение в формулах полёта, позволяющих магу парить без летательного аппарата. Генерируя тягу, они поднимают мага в воздух и позволяют ему удерживать равновесие. Если вам это покажется уместным, маги могут имитировать ведьм, летящих на мётлах. Винтовки с закреплёнными штыками более удобны в качестве инструментов наведения для заклинаний, нежели скипетры. Ну, огнестрельное оружие также отлично подходит для стрельбы боевыми формулами на дальние дистанции в сражении.

В любом случае, инженеры воспроизвели чудеса при помощи технологии. Также, получил признание крайне широкий диапазон военных применений. Важность сфер широко признали ещё давным-давно, вот почему технологическая гонка между мировыми державами стала такой ожесточённой.

Как пионер в данной области, Империя, естественно, тоже участвовала в этой гонке.

Сегодня небо чистое, но дует сильный ветер. Моя текущая высота составляет четыре тысячи футов, и растёт. Примерно половина расписанных на день испытаний уже выполнена. Моя ситуация более благоприятная чем в прошлый раз, когда я едва не погибла после того, как мой парашют не раскрылся из-за влажности, но я не в настроении — особенно в таких требовательных условиях, когда небольшое падение концентрации может вызвать ошибку вычислений и возгорание движка * сферы.

Стараясь сдержать подёргивание на лице, я осторожно поддерживаю заданную скорость относительно земли в соответствии с планом. Пока я и дальше выполняю испытания без происшествий, я вынуждена продолжать. И это означает подниматься.

Да, я вынуждена продолжать набирать высоту, используя «новую модель»: абсолютно ненадёжную, ужасно бракованную сферу-прототип.

Радость ли это — держать мир в своих руках? Доступ к законам мира, символизируемый сферой — тщательно проработанная операция, требующая точности. Получив приказы пересмотреть этот процесс — используя нечто, без каких-либо допусков требующее предельной осторожности — Таня довела свою руку до состояния разорванной в клочья.

Если бы не прогресс в медицинской науке, она была бы вынуждена провести остаток жизни лишь с левой рукой.

Держать ненадёжную сферу — почти то же самое, что держать гранату. Конечный результат очевиден. Вот почему младший лейтенант Таня Дегуршафф так неохотно это делает. Про себя она испускает вздох в полёте.

— Движок взорвался! Он горит! Прекратить испытание! Прекратить испытание!

Ещё один день пронзительных криков от диспетчерского управления, и Танины мучительные стоны раздаются эхом по небу.

Как я влипла в эту передрягу? Всё началось с того, как я была назначена в тыл после получения ранений на севере.

Младший лейтенант Таня Дегуршафф всё ещё восстанавливалась в то время, и твёрдо решила, что то, куда она будет переправлена, станет вопросом жизни и смерти. Она упорно сражалась, создав впечатляющий военный рекорд для себя, и даже получила нагрудный знак… Это могло благотворно сказаться на её будущем продвижении по службе, однако также повлекло за собой деликатную проблему — потенциально затягивая Таню на передовую.

— Я просмотрю его немедленно.

Так что когда я получила конверт и открыла его, мыслью, проскочившей у меня в голове, было: «Я всего лишь надеюсь, что они не перебросят меня на фронт» , — но мои страхи оказались беспочвенны. Конверт содержал документ из отдела личного состава с недатированными приказами о службе внутри страны. Иными словами, приказы не являлись официальными, но как только вышестоящий офицер поставит на них дату и подпись, они вступят в силу. Это было так называемое неформальное предложение работы по армейским стандартам.

— Возрадуйся. Это неофициальное извещение о твоём внутреннем назначении в боевую инструкторскую воинскую часть, вместе с запросом о том, чтобы одолжить тебя штаб-квартире в качестве персонала по технологической инспекции.

В сумме, предложение было неплохое. Фактически, скорее даже идеальное: внутригосударственная позиция, во всех отношениях являющаяся службой в тылу. Но инструкторская воинская часть и должность испытателя все равно ассоциируются с перспективной карьерой. Она могла сказать, что её высоко ценят.

Что наиболее важно, назначение во внутреннюю боевую инструкторскую воинскую часть имело множество преимуществ. Будучи наиболее элитной группой Имперской армии, её члены не только оснащались лучшим снаряжением, но там также находилась святая земля для боевых исследований. Для меня эта воинская часть была прекрасным местом для оттачивания моих навыков — превосходная среда для улучшения шансов на выживание настолько, насколько возможно. Даже если Тане пришлось бы преподавать, это была идеальная позиция, с которой можно украсть техники других людей. В довершении к этому, прикрепление к инструкторской воинской части будет смотреться безукоризненно в её послужном списке.

Неопределённый запрос о временном переводе для службы в качестве персонала технологической инспекции в штаб-квартире — также неплохо. Штаб-квартира — практически икона службы в тылу. Пока я остаюсь здесь проверяющей техники, могу отсиживаться в тылу под отговоркой проведения испытаний.

Если тут и было к чему придраться — так это к тому, что позиция в железнодорожном отделении или Генеральном Штабе, вероятно, даже более предпочтительна, из-за низкой вероятности несчастных случаев в обоих. Но различие настолько мало, компромисс выглядит более чем приемлемым.

— Я намерен уважать твои пожелания, насколько это возможно, но будет ли верным предположить, что у тебя нет возражений?

Возможно, командир формально и уважал пожелания Тани, но в действительности решение уже вынесено. Не было ожиданий, что она отказалась бы от предложения. Было бы непростительно отклонить должность после того, как её подали на серебряном блюдечке. Единственные три варианта — «да», «oui» и «ja» * .

— Да, у меня нет возражений. Я смиренно принимаю приказы о моём назначении.

— Превосходно. Ты будешь испытывать новую модель в отделе тылового обеспечения. В качестве формальности тебя переведут туда из инструкторской воинской части, — сказал командир, прежде чем добавить каракули моего согласия на документ. Он продолжил — подписал приказы и передал их обратно; на бумаге, в тот момент мой перевод был завершён. Как эффективно. Возможно, всё это «неофициальное уведомление» являлось формальностью само по себе.

— Тем не менее, я уверен, что тебе, должно быть, не дают покоя кое-какие вещи, которые ты бы хотела прояснить. Разрешаю задать вопросы.

Я всегда люблю чуткого начальника. Он заслужил моё восхищение.

— Я ценю это. В таком случае, сперва я бы хотела спросить, почему вы зашли так далеко — назначили меня в инструкторскую воинскую часть?

Обычно, не было ли вполне достаточно должности в штаб-квартире? Я весьма заинтригована.

Конечно, я была бы более чем счастлива сделать карьеру в инструкторской воинской части, но мне очень хотелось разгадать политику и обстоятельства, приведшие отдел личного состава к тому, чтобы дать Тане не одну, а целых две замечательных должности. Я не хочу позднее ненароком вступить в кучу дерьма и ударить лицом в грязь. Но ответ Тане был весьма простым, если не раздражающим.

— Аса или нет, посылать ребёнка на фронт плохо для имиджа.

…Я знала, что начальство немного заторможённое, но им потребовалось столько времени, чтоб это уловить? Технически я — ребёнок. Что означает — обо мне нужно заботиться. Похоже, большие шишки наконец-то проснулись и нюхнули здравого смысла.

— Значит, вы говорите асу пойти стать декорацией в тылу?

Очевидно, будет плохо показывать слишком большой энтузиазм при удалении с линий фронта, но мне нужно подтвердить ситуацию. Если дела пойдут так, как я надеялась, я окажусь в оптимальных условиях для моего плана по выживанию. Чудесно. Поистине wunderbar * . Прямо сейчас я чувствую себя так, словно могла бы достичь взаимопонимания со всеми людьми в мире. За Таниным холодным выражением лица я так взволнована, что беспокоюсь, как бы у меня не появилось странных идей.

— Какое романтическое мнение, лейтенант. Я никогда с таким не сталкивался.

После этих слов Таня уверена — её предсказания попали в яблочко. Я не знаю, что верхи старались получить, но, по крайней мере, вышестоящий офицер перед ней не отрицал её догадку. Это означало что у неё, скорее всего, всё было в порядке. Безопасность службы в тылу поистине чудесна.

— Простите меня.

— Верхи высокого мнения о тебе. Вот почему они дали тебе ведущую должность в разработке новой модели.

Вообще-то, назначить способного мага, вернувшегося с фронта, на должность инструктора или технического разработчика было в пределах здравого смысла для отдела личного состава. В таком свете это правдоподобная причина для перевода юного солдата с фронта. Вероятно, любой в армии принял бы её без возражений.

Хотела бы я взять перерыв, но всё же, что там насчёт новой модели? Я сомневалась, что они станут использовать Таню в качестве морской свинки, но будет спокойнее хотя бы узнать, что за технологию она станет инспектировать.

— Могу я поинтересоваться насчёт новой модели?

Если он скажет, что это конфиденциальная информация, я просто сдам назад. Тем не менее, мне нужна определённая степень готовности. Ты получишь гораздо меньше урона, если ты будешь предупреждён перед попаданием, по сравнению с ударом, который придёт словно гром среди ясного неба. В порядке личной подготовки к грядущему, я хотела бы знать, во что Таня ввязывается.

Не говоря уже о том, что мне было ужасно любопытно.

— Хм, мне лишь сказали, что это будет вычислительная сфера-прототип.

— Понятно. Благодарю вас.

Все эти вещи оказались, несомненно, правдивы. Таня в безопасности тыла проводит различные испытания новой вычислительной сферы, Её командир ни разу не солгал. Но он также не упомянул, что сфера столь же ненадёжна, как итальянский «Красный Дьявол» * .

И вот почему я сейчас так страдаю.

На двенадцати тысячах футов в воздушном пространстве над имперской столицей Берун, я уже побила максимальную эксплуатационную высоту для существующих вычислительных сфер. Без сферы, специально приспособленной под единственную цель — побить рекорд высоты, действовать на такой высоте не должно представляться возможным. Концентрация кислорода внушает беспокойство, и, словно этого не достаточно, температура тела опасно низкая.

То, что я провела так много времени, акклиматизируясь к 6800 футам, вылезло мне боком. Люди не предназначены выживать столь долго на такой высоте.

— Лейтенант Дегуршафф, Вы в сознании? Лейтенант Дегуршафф?

С тяжёлой головой и вялым, словно налитым свинцом, телом из-за низкого уровня кислорода, даже просто отвечать диспетчерскому управлению по радио кажется ужасно хлопотным. Даже будучи тепло одетой, я могу проводить эксперименты на этой высоте, лишь неся с собой кислородный баллон, лётное радио и аварийный парашют.

Единственная мысль заполняет разум Тани: «Подумавшим, что послать незащищённого человека на такую высоту — хорошая идея, следует прийти и прочувствовать это на себе» .

— Более или менее, но я долго не продержусь. По правде говоря, я пришла к выводу, что невозможно подняться выше без защиты.

Здесь на добрых 21.6 градуса холоднее, чем у поверхности земли. Концентрация кислорода уже ниже 63 процентов. Неясно, сможет ли кто-то временно выдержать данную высоту для воздушного боевого маневрирования, но эта среда точно не для людей. Для начала, типичная вычислительная сфера обладает максимальной эксплуатационной высотой в шесть тысяч футов. Чуть выше — и ей просто не хватит тяги преодолеть гравитацию.

Вот почему Таня оценивает уровень превосходства в воздухе, которым обладают маги, примерно равным штурмовому вертолёту. Фактически, разрыв в потолке высоты даже убедил Империю, что бой между магами и самолётами нереалистичен. Настолько непреодолим барьер, который он представляет.

Конечно, если вопрос лишь в потолке высоты, и у меня будет специальная сфера, спроектированная для достижения бьющих рекорды высот, то всё может оказаться по-другому; тем не менее, Таня сейчас испытывает не специализированный инструмент для исключительной способности набирать высоту, а позиционируемое как «новая модель» военное оборудование, созданное ради многофункциональности.

Но пусть даже новая модель, вычислительная сфера-прототип Модель 95 производства «Элиниум Армс», и предназначена для армии, она создаёт абсурдную тягу, которая обычно никак не представляется возможной. Метод, используемый ею для этого, на самом деле крайне простой и клишированный. Он следует схеме развития тяги обычного двигателя: Если один слишком слаб, используй два. Если и два не справляются, используй четыре.

В итоге, не считая штампа «для технических исследований», показывающего, что это и в самом деле прототип, сфера не выглядит особо отличающейся от любой другой. Внешний дизайн — всё тот же приплюснуто-сферический механизм, напичканный многочисленными приспособлениями.

Но действительно важно то, что находится внутри.

— Хуже всего, она полностью сжирает ману. Эффективность её магического преобразования — просто отстой.

Вычислительные сферы используют ману вместо бензина; аппарат с четырьмя движками будет потреблять в четыре раза больше маны, чем обычный. Но расширить запас маны человека куда сложнее, чем просто установить больше топливных баков, а значит, оператор станет истощаться гораздо быстрее. Возможно, этот прототип и имеет революционные возможности согласно спецификации, но практичность сферы, требующей невозможного и оставляющей мага невероятно усталым, находится под большим вопросом. Но она не только потребляет маны в четыре раза больше, чем обычная сфера, её также преследует техническая проблема синхронизации четырёх ядер.

Поскольку разработчики успешно миниатюризировали ядра, сфера сама по себе лишь слегка больше своих предшественниц. К удивлению, она сохраняет тот же компактный размер, что и у обычных сфер, несмотря на своё содержимое, и помещается у мага в кармане. С ней очень легко обращаться.

Я вынуждена уважать технологию, позволившую исследователям сжать ядра до такой ошеломляющей степени, но как использующая сферу, всё, что я могу комментировать — так это насколько же она невыносима. Миниатюризация деликатного устройства означает потерю допусков, которые имел оригинал. Как будто настройки четырёхъядерной синхронизированной активации недостаточно, так ещё ужатые ядра сферы способствуют созданию ненадёжной системы с плохой стабильностью.

Так что хотя в теории потребление маны у этой новой модели должно быть в четыре раза выше нормы, на практике она требует гораздо больше. Включая утечку маны, даже консервативная оценка устанавливает расход в шесть раз выше обычного. Хотя тот факт, что я не привыкла к пребыванию настолько высоко, наверное, является ключевым фактором, тест высоты сам по себе неизменно оставляет меня с чувством, что меня выжали как лимон, словно я истощила всю свою энергию на манёвры воздушного боя. Быстро утомляясь, дышать мне становится всё тяжелее и тяжелее.

Но по получении отчёта от уставшей как собака Тани, радио выплёвывает в ответ абсолютно беззаботным голосом инженера: «Лейтенант, не могла бы ты подняться чуть выше? Теоретически, для тебя должно быть возможным достичь восемнадцати тысяч футов».

— Чёртов сумасшедший учёный , — проклятье молча раздаётся в сердце Тани, в то же время она бросает сердитый взгляд на командный самолёт, несущий злого гения, говорящего по радио. Я могу лишь представить, как приятно было бы пристрелить его. Таня испускает вздох, борясь с поистине искушающим порывом. Голос принадлежит Адельхейду фон Шугелю. Он — главный инженер, присматривающий за прототипом, равно как и настоящий сумасшедший учёный. Он бесит меня настолько, что я должна сдерживать своё желание пристрелить его, так как это лишь добавит проблем, и ни одной не решит. Всё, что Тане остаётся — жаловаться на абсурдность жизни. Застрять, испытывая этот прототип — яркий тому пример.

— Доктор фон Шугель, пожалуйста, не будьте безрассудны.

Для того, чтобы человек мог подняться выше, ему нужна подогреваемая одежда, а не просто утеплённая. И, основываясь на моём опыте, в реальном бою сфера станет непрактичной в тот самый момент, когда мне потребуется лететь с кислородным баллоном, привязанным к спине. Очевидно, что будет достаточно одного выстрела для того, чтобы все кроме самой Тани увидели впечатляющее зрелище.

Предположим, маг использует формулу, чтобы создавать воздух и сможет выдержать эту высотную область без подогреваемой одежды или кислородного баллона. Если этот выход зависит от вычислительной сферы, то он заставит и без того неэффективное устройство прожигать ману ещё быстрее. Возможность выдержать боевые операции чрезвычайно спорна, если учесть предполагаемый уровень потребления маны относительно обычных сфер, и из-за таких проблем, как низкая концентрация кислорода, есть высокий риск потери сознания во время манёвров.

Поэтому, парашют критичен, и хотя это может и прокатить при проведении лётных испытаний на своей территории, неподвижный, едва находящийся в сознании маг — лёгкая мишень в бою. Даже если оператор сможет приземлиться, его безопасность не будет гарантирована. Если он сядет на вражеской территории, то точно станет военнопленным.

Не говоря уже о том, что парашют может загореться или не раскрыться из-за влажности. Таня лично прошла через ад, просто чтобы найти надёжный парашют.

— Ты всё ещё должна иметь достаточно маны. Более того, нагрузка на вычислительную сферу находится в допустимых рамках.

Увы! Этот инженер — к сожалению, из тех эксцентричных типов, что заинтересованы лишь в своих изобретениях — похоже, думает, что теоретически допустимые рамки — это всё, что имеет значение.

— Доктор, эта штука не имеет достаточно допуска! Кто знает, когда этот дефектный хлам воспламенится?!

Для солдата с опытом сражения не на жизнь, а на смерть, надёжность всегда более важна, нежели теория. По крайней мере, у Тани даже простое воспоминание о последнем испытательном наборе высоты вызывает полнейшее отвращение.

Это было поистине ужасно. Я потеряла равновесие на четырёх тысячах футов, в тот момент, когда ядра слегка рассинхронизировались. Предположительно, это случилось из-за небольшого рассогласования скорости протекания в магических шунтирующих цепях. Шунтирующие цепи, используемые для исследования, были сделаны с гораздо большей точностью, нежели обычно используемые в бою, и они всё равно не могут устранить рассогласование? Когда я узнала о похожем случае, я всерьёз хотела закричать. Насколько же нереалистично точной вы пытаетесь сделать эту штуку?!

Любая мана, что не может управляться внутренней механикой вычислительной сферы, выходит из-под контроля. В результате, ядра, неспособные выдержать перегрузку, взрываются серией магических вспышек. К счастью, мне удалось быстро подавить это с помощью запасной вычислительной сферы, которую я взяла для подстраховки.

Но я смогла справиться с кризисом лишь потому, он произошёл на высоте примерно четыре тысячи футов. На высоте двенадцать тысяч, где температура слишком низкая для свободного движения (да ещё и воздух разрежен), я не уверена, что смогу оставаться в сознании. В случае если сфера-прототип загорится на такой высоте и мне не удастся взять её под контроль, то я окончу поцелуем в засос с землёй.

Даже если Таня ещё не испытывала первого поцелуя как девочка, никому бы хотелось поцелуя такого рода. Не здравый ли это смысл, в полностью нормальном значении слов — отбросить нечто, чем нельзя управлять? Но жизнь не так проста для кого-то с профессиональными обязательствами.

Я бы выбросила её за секунду, если бы могла, но вычислительная сфера-прототип — это уйма секретов. Я не смогу после этого просто так уйти. В то же мгновение, как я её потеряю, будет предпринята целая гора превентивных мер для сохранения секретности.

И, в конце концов, долг испытателя заключался в том, чтобы безопасно вернуть прототип, если это вообще возможно — и вот почему я должна осторожно управлять им таким способом, который сводит аварии к минимуму. Использование этой бездопусковой сферы тяжело описать, но если бы мне надо было сравнить его с чем-либо, то это словно ехать на моноцикле * по натянутой верёвке через горящий обруч, жонглируя при этом ножами.

Надо быть тупицей или самоубийцей, чтобы продолжать набирать высоту с помощью настолько непредсказуемого прототипа. Либо и тем, и другим сразу, как вариант.

Но, по всей видимости, моё чистосердечное мнение как испытателя абсолютно неприемлемо для главного инженера.

— Как ты посмела назвать мой величайший шедевр «дефектным хламом»!

Естественно, даже Таня может честно признать выдающиеся спецификации машины.

Система с четырёхъядерной синхронизацией была ранее лишь теоретической, так что уже тот факт, что главный инженер реализовал её, пусть и плохо, служит евангелием его невероятно отточенных навыков. Затем он преуспел в сжатии ядер до их нынешнего размера, сохраняя функциональность обычных моделей. С чисто исторической точки зрения, это воистину выдающаяся изобретательность. Я бы хотела восхвалить это как величайший технологический прорыв с момента разгадывания связи между сферой и скипетром.

Так что я умоляю тебя, не мог бы ты, пожалуйста, принимать во внимание пользователей, когда создаёшь эти штуки? Покуда это касается меня, неважно насколько высока производительность — люди не должны принудительно подстраиваться под изобретение доктора. Пусть и можно подстраивать кого-то под униформу, изменяя его телосложение, но это работает лишь в не слишком больших пределах, для начала.

— Смотрите на практическое приложение, а не на спецификации! Вам, по крайней мере, надо уделить избыточности чуть больше внимания.

Обычно предполагают, что военное оборудование будет использоваться в напряжённых условиях войны. Армия хочет dienstpferd * , а не чистокровных скакунов.

— Ты осознаёшь, о чём говоришь?! Ты что — пытаешься рассинхронизировать оптимизированную сферу?!

— Доктор фон Шугель, пожалуйста, не орите по радио.

— Молчать! Сначала ты должна взять обратно то оскорбление!

Взрывной обмен вербальными ругательствами раздаётся по испытательному воздушному пространству, пусть и по радио. Ааа, он не только фанатичен касательно своей области деятельности, но также имеет разум отродья. Я хочу взяться руками за голову от разочарования. Из всех людей, это чучело должно быть главой? У меня от этого болит голова. Если бы я заведовала кадровыми вопросами, то, по крайней мере, удостоверилась бы, что руководящий офицер, способный контролировать этого помешанного на технике, был бы назначен главой, дабы держать его в узде.

Но в реальности этот человек — глава, а я — ведущий испытатель. У меня нет возражений к меритократической * системе ценностей Империи, но я искренне желаю, чтоб они хотя бы могли принимать административные навыки во внимание. Я просто хочу закричать: «Тебе давно пора уже понять разницу между технической и административной ролями!»

— Как я уже сказал…

Моё неудовлетворение Имперской администрацией происходит от моего прошлого опыта в качестве администратора годами ранее. В то же время, пока я — солдат, вынужденная подчиняться в данных обстоятельствах, нет выбора, кроме как молча сдерживаться. Но в качестве цены за моё отвлекание, вызывающий мигрень аргумент обрывается.

— Температура движка — всех ядер — быстро растёт!

Тсц! Ааа, чёрт подери! То, как образом проблема возникла из столь краткой нерегулярности, вызывает у меня желание тяжело вздохнуть. Ядра на грани хаоса. Когда синхронизация нарушилась, я потеряла над ними контроль. Не теряя ни мгновения, я сразу же прекращаю подачу маны и выполняю экстренную разрядку энергии внутри вычислительной сферы. Эти меры можно выполнить одним движением.

К счастью, предохранительные механизмы были установлены в результате урока, полученного в прошлый раз, и они более эффективны, чем ожидалось. Во время прошлого испытания произошёл взрыв и движок загорелся, но в этот раз мне еле-еле удаётся стабилизировать цепи. Тем не менее, это не означает, что мана внутри вычислительной сферы просто разрядится безо всякого вреда.

Рассинхронизированные ядра сферы сталкивают ману друг против друга со всех направлений, и цепи мгновенно взрываются. Но что за удача! Укреплённый корпус, который я каждый раз запрашивала, был завершён вовремя для этого испытания, так что я едва избегаю получения сколь-нибудь заметного вреда.

Итак, видимость облегчения появляется на Танином прекрасном личике, в то время как она раздражённым тоном отвечает авиадиспетчеру по радио насчёт следования процедуре посадки: «Диспетчерское управление, вы в курсе ситуации? Я раскрываю свой парашют».

У меня достаточно высоты, и я возле имперской столицы, в небоевой тыловой зоне. В данных условиях, безопаснее раскрыть парашют, нежели пытаться активировать запасную вычислительную сферу во время падения.

В столице я могу неторопливо спускаться вниз, не волнуясь о том, что меня подстрелят. В этом случае всё, что мне нужно, когда я буду опускаться — растянуться и приготовиться к приземлению. Но как только мой парашют раскрывается, и я начинаю медленно планировать вниз…

— Пон… Эй, доктор, прекратите! Назад! Пожалуйста, возь…

Уловив звук тупого аргумента по радио, Таня может лишь взглянуть вверх в небо и потратить немного драгоценного кислорода на тяжёлый вздох. Это явно звук битвы за радиокомплект. Определённо, сами знаете кто пытается насильно его выхватить.

Получил ли главный инженер Адельхейд фон Шугель гениальность в обмен на здравый смысл? Хотя есть много случаев, когда характер личности не коррелирован с её способностями, я никогда не ожидала встретить того, у кого это проявляется настолько сильно.

Либо мир ненавидит мой характер, либо я проклята дьяволом. Ну, учитывая, что нечто настолько ненаучное, как магия, существует, я склоняюсь к тому, что это дьявол — Существо Икс.

— Лейтенант Дегуршафф! Это случилось снова?!

Видимо, связной бесславно проиграл свою благородную битву, и злой учёный похитил радиокомплект. Даже так, я должна признать, что он сражался храбро ради защиты его от доктора. Но поскольку та битва оказалась безуспешна, у меня нет выбора, кроме как исполнить своё право на самозащиту против сумасшедшего гения. Мне никогда и не снилось, что мой мир станет местом, где мне придётся самой защищать свои права.

Если бы мне надо было выразить это словами: «“Где, повторяю, где закон и порядок?” — спрашивает мир» .

В этот момент, я чувствую полнейшее уважение и восхищение к юристам. Я искренне желаю, чтобы кто-то, даже формалист, восстановил бы законный порядок.

— Если мне будет позволено говорить свободно, то это именно то, что я хотела бы сказать.

В конце концов, очень замысловатая система не позволяет правильно активировать даже простейшие формулы взрывного типа. На самом деле, количество раз, когда вышедшая из строя система взрывалась на земле, превзошло количество раз, когда мне удалось создать взрыв при помощи формулы.

Когда они сказали мне, что я буду проводить тестовые полёты, я никогда не думала, что закончу тем, как вновь буду признавать величие и напряжённость поднятия в воздух. Я не одна из братьев Райт * , но это заставило меня по-новому осознать, насколько близко гонка за технологией полёта связана с риском фатальной аварии. По крайней мере, те пионеры летали лично, водрузив опасность на свои собственные плечи.

Главный инженер Адельхейд фон Шугель заставляет других делать это за него. И более того, он настолько самодоволен — я не могла поверить своим ушам, когда он заявил, что тем мерам предосторожности не хватало функциональной элегантности.

В тот момент, когда я, наконец, была способна произвести правильные оценки, пусть и еле-еле, он добавил странные испытательные предметы и задания. Вот тогда-то я импульсивно и послала запрос о переводе. К несчастью, он был отклонён. Почему? Насколько бы безмерно нечестно это ни было, похоже, что я была единственной, кому когда-либо удалось выполнить хоть какие-то испытания. Фактически, мой контакт в отделе личного состава сказал мне выковать моё продвижение вперёд на трупах моих павших предшественников, давая мне совет.

Я предполагала, что он говорил в переносном смысле, но, похоже, он имел в виду именно то, что сказал. Линии фронта кажутся более перспективными в плане выживания. И на следующий же день я услышала, что была номинирована на крест «За ранение».

— Это твой недостаток концентрации вызывает эти проблемы! И ты называешь себя солдатом?

Я выдержала оскорбления Шугеля и превозмогла внутреннее желание разразиться в визжащем приступе проклятий. Несомненно, я записалась в армию не потому, что хотела, и это отнюдь не весёлая профессия, но я и в самом деле вступила туда.

— Уверяю вас, я — имперский солдат! Тем не менее, долг солдата — носить оружие. Он ни в коем случае не включает в себя упрашивать работать какой-то дефектный хлам.

Я изначально рассматривала работу имперского солдата как ведение войны с вычислительной сферой в руке и винтовкой за плечом. Я не могла и представить себе, что она повлечёт за собой ношение неисправного оборудования и подрыв без предупреждения. Даже солдаты имеют право возражать, если им выдают сломанную винтовку или расстроенную вычислительную сферу. По крайней мере, в Имперской армии это точно так.

Не говоря уже о том, что надёжность и долговечность обязательны для снаряжения мага в суровых условиях современной войны. Это — здравый смысл, даже среди новичков-офицеров. И это распространяется не только на магов — стойкость и безотказность ставятся в высший приоритет для всего военного снаряжения. Говоря прямо — удивительно сложная, единственная в своём роде вещь не подходит для боя.

Всё равно как гоночная машина, разработанная для единичного заезда, чтобы побить рекорды производительности, не может выстоять в тёрке каждодневной постоянной эксплуатации. Деликатное, замысловатое оружие, для которого неприемлемо грубое обращение солдатами, практически бессмысленно брать на поле боя.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Что это было? Ты что — снова назвала его «дефектным»?!

Естественно, не то чтобы армия не понимала необходимость технического осмотра. И иногда, чтобы выставить свою техническую мощь для пропаганды, Империя могла произвести пробное оборудование, специализирующееся на одной области, ради побития рекордов. Если будет гонка ради того, чтобы превзойти мировой рекорд — это одно, но сфера-прототип, выданная Тане, известна как «ведущий кандидат на следующее поколение», что делает универсальность абсолютно неотъемлемой вещью.

А этот сумасшедший учёный вообще воспринимает разработку оружия всерьёз? Или это скорее что-то вроде хобби для него? Сомневаясь в здравом смысле главного инженера, Таня не может не удивляться, как отдел тылового обеспечения мог на это согласиться?

Мир — воистину загадочное место.

— Какая часть самопроизвольно ломающейся вычислительной сферы — на этой высоте — может по праву считаться оружием?!

Если двигатели воздушного судна могут внезапно остановиться, все назовут его «машиной смерти».

Если дефекты будут особенно ужасны, то его могут даже окрестить «widow maker * ». Но эта вычислительная сфера имеет даже большие проблемы. В конце концов, просто запустить эту штуку — уже почти чудо.

Она не только склонна к неисправностям и поломкам, но также её выход нестабилен, и вообще, она абсолютно ненадёжна. По моему мнению, эта штука не имеет права даже называться оружием.

— Лишь потому, что вы, глупые дети, бьёте их налево и направо. Как вы сломали мои прецизионные инструменты настолько быстро?!

— Потому что вы создали их такими хлипкими. Вы знаете, что «военное применение» означает?

Этот сумасшедший учёный определённо не понимает значения данного термина. Должна признать, однако, ему удалось удовлетворить все спецификации, запрошенные армией.

Хотя это справедливо лишь на бумаге — и то лишь до определённой степени — прототип характеризуется эксплуатационной высотой, позволяющей перехватывать бомбардировщики. Эта способность ещё раз кардинально увеличила бы стратегическую ценность магов. Мгновенная прилагаемая огневая мощь учетверилась бы, теоретически. Атакующий потенциал магов взлетел бы до небес.

Но это всё в предположении, что проклятая штуковина заработает исправно. Это должно быть данностью, но честно признаться, сфера, являющаяся произведением искусства или требующая обслуживания в лабораторных условиях, бесполезна. Заманчиво спросить, а всё, что главный инженер хотел создать — это, случаем, не чистокровный жеребец, от которого лишь требуется выдать пиковую производительность в течение короткого времени во время скачек.

Как правило, вычислительные сферы — прецизионные инструменты, работающие отлично, если основное техническое обслуживание проводится раз в месяц. Просто возмутительно мобилизовать весь техперсонал для работы над сферой после каждого использования — и я имею в виду полный состав техперсонала исследовательского учреждения, оснащённого наиболее солидным тыловым оборудованием поддержки. А именно, отдел тылового обеспечения. Доктор, должно быть, позабыл значение слова «техобслуживание» .

А он не просто упустил желаемые стандарты техобслуживания для фронта, но даже и не приблизился к ним. Тот факт, что это продвинутый прототип, должен предполагать, что Таня ожидает выполнение определённого уровня сертификации. Но я безгранично поражена — сколько же его прикладных проблем вообще могут быть решены?

— Почему ты просто не поймёшь, насколько революционна технология, стоящая за синхронизацией четырёх движков?

— Я полностью согласна признать её революционность. Вот почему я продолжаю говорить вам сделать мне такую, которая действительно заработает.

— Теоретически, она работает. Почему ты не можешь использовать её правильно?

Он скорее напоминает академического учёного, а не одного из лучших инженеров, работающих в полевых условиях. Он разглагольствует несносную ерунду с беспристрастным лицом.

Основываясь на Таниных личных взглядах и на её пусть даже и несколько предвзятой теории по управлению человеческими ресурсами, в случае, если у неё на рабочем месте будет учёный, единственная вещь, за которой она будет следить — является ли он психом или нет, проще говоря. Прежде чем даже думать об административных способностях, первым делом спросите: «Может ли он справиться с номинальным общением, необходимым для работы в команде?» — лишь этот единственный пункт.

Между прочим, люди говорят, что есть тонкая грань между гениальным и безумным, но мне кажется, я могу легко их различить. Если к концу разговора ты преисполнен желанием разрядить в кого-то весь магазин, то он псих. А если ты сможешь провести с ним ещё одну дружескую беседу, то он гениален.

— Доктор Шугель. Я хочу, чтобы она достигла уровня, годного для практического использования.

— Именно поэтому мы и проводим данные эксперименты! Разве ты не слышала о ПППП цикле * ?

…Какое чудесное было бы чувство — сбивать его с неба моей запасной сферой. Любой провоцирующий подобные мысли — сумасшедший учёный. Если бы голос разума не сдерживал меня, я бы определённо замарала свои руки.

И без слов понятно, что я знаю всё о ПППП цикле. Разработать план (Планируй), испытать его в деле (Применяй), оценить результаты (Проверяй) и добавить усовершенствования, где нужно (Поправляй) — общеизвестный процесс. Не то чтобы у меня были возражения использовать этот совершенно обычный метод.

Фактически, я всецело за следование даже более строгим процедурам. Я отчаянно хочу сказать ему как минимум дать своим творениям должный предварительный осмотр.

Как использующая сферу, я вправе утверждать, что эти дефекты не из тех, которые можно устранить небольшими улучшениями. Сфера имеет слишком много серьёзных багов, проблем и изъянов. Эта штука настолько запутана, что, несмотря на свои обязательства по сохранению, я бы всерьёз зашвырнула чёртову штуковину куда подальше, если бы не встроенные в неё механизмы безопасности.

Завершая всё вышесказанное, эти самые механизмы безопасности не обязательно соответствуют стандартам. Они сработали без сучка и задоринки, и Таня избежала наихудшего исхода. Но эта штука не смогла полностью удержать ману. Если бы цепи взорвались, сфера стала бы непригодной, так что я всегда должна держать в уме худший сценарий.

А наихудшее случилось бы, если бы взрыв поджёг мой кислородный баллон; это было бы совсем не смешно. Основываясь на прошлом прогрессе, я также запросила улучшенные парашюты, сделанные из негорючей разрывостойкой ткани. Но даже они не гарантируют безопасность в 100 процентах случаев.

Если Таня потеряет сознание, всегда есть опасение, что парашют может не раскрыться автоматически. Или, в зависимости от масштабов взрыва, присутствует риск запутаться в стропах * и задохнуться ещё до того, как коснусь земли.

Люди выучили опытным путём, как показывает закон Мёрфи * , всё, что может пойти не так — пойдёт не так. Если офисный работник имеет склонность создавать проблемы, то проблемы с ним обязательно будут. Например, в управлении кадрами общеизвестно, что не следует держать обанкротившегося работника в отделе, работающем с финансами. Говоря в том же духе, лететь со сферой, способной взорваться в любой момент — всё равно, что сидеть на месте и ждать, когда произойдёт взрыв.

В этот раз я решаю по приземлении отправить запрос о переводе всерьёз. Выразительный кивок выдаёт глубину Таниной решимости. Даже если суждено произойти худшему и в этот раз я впаду в немилость начальства, я клянусь, что буду вести переговоры с отделом личного состава.

Учитывая то, как обстоят дела, тут ей не хватит и сотни жизней. Назначение в инструкторскую воинскую часть — единственная надежда Тани. Я использовала свою связь с ними в качестве щита и умоляла их взять на себя мои обязанности, но мольбы не прокатили. Имеется очень реальная вероятность того, что я стану человеческим жертвоприношением одному из экспериментов сумасшедшего учёного, если только не отброшу неформальные попытки и не пошлю официальный запрос о переводе.

Я собираюсь послать этот запрос о переводе — и настолько быстро, насколько возможно.

Итак, сразу же после того, как приземляюсь и выполняю свои обязательства, я берусь за перо.

ОТДЕЛ ТЫЛОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ТЕХНИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

Запрос о переводе придерживался официального формата. Приложение магического младшего лейтенанта Тани Дегуршафф передавало чувство крайней настойчивости. Как искушённая бюрократия, техническое отделение в отделе тылового обеспечения было обязано принимать и обрабатывать любые официально отправленные запросы о переводе.

Все сошлись во мнении на том, что она очень серьёзна в своём желании о переводе. Неудивительно, учитывая, что это стал — представьте себе — её четвёртый запрос, если считать неофициальные инициативы.

Её прошлые неофициальные попытки являлись пожеланиями без сопровождения документацией, так что начальство игнорировало их в надежде, что она успокоится, но с каждой попыткой, она становилась всё более ревностной и умоляющей. Этот запрос должен был прийти однажды — это было лишь вопросом времени. Тем не менее, по прочтении заявления и петиции о переводе магического младшего лейтенанта Тани Дегуршафф, весь руководящий состав технического отделения в отделе тылового обеспечения схватился за головы от разочарования.

— Ну и что нам следует делать? Все эти формы официальные, знаете ли. Должны ли мы дать его ей?

Похвально, что солдат позволяла себе успокоиться каждый раз в прошлом, но отправка этого запроса показала — она достигла предела своего терпения. Насколько отделу личного состава было известно, в Норденском ТВД наступило некоторое затишье, так что они находились в середине процесса назначения молодым офицерам случайных постов в тылу из соображений политического и интернационального положения.

В таком случае для отдела тылового обеспечения вообще не составит особого труда переназначить Дегуршафф на случайную должность. Но хотя найти ей новую должность оказалось бы нетрудно, она была слишком ценна на своей нынешней позиции, чтобы просто позволить ей уйти.

— Не подлежит обсуждению. Она — единственная хотя бы минимально удовлетворяющая стандартам Шугеля.

Главный инженер фон Шугель являлся выдающимся специалистом, несмотря на то, что обладал одним лишь талантом, или, точнее говоря — ничем кроме таланта. Разработка сферы нового поколения совмещала сбор данных базового уровня с задачами создания и сертификации продвинутых технологий. Ему удалось выдержать стандарты, указанные техническим отделением, по крайней мере, в документации, несмотря на то, насколько амбициозными (и это ещё мягко сказано) те были.

— Хорошее замечание. Не должны ли мы также принять во внимание тот факт, что его исследование может наконец-то принести плоды?

Его гениальность выделялась даже в Империи, являвшейся пионером в исследовании магической технологии путём научных наблюдений. Даже когда магическое инженерное искусство получило признание как независимая область науки, всё равно имелось место для ошибок, и много элементов оставалось неясными. Шугель сделал значительный вклад, продвигая эту область по узконаправленному, пусть и тернистому, пути, и затем совершенствуясь в ней.

Если в качестве расширения его методов они учитывали чисто исследовательский аспект, то было очевидно вне всяких сомнений, что данные и теоретические значения, достигнутые Моделью 95, дали плоды в виде большого прогресса. Их оценка, правда, была верной лишь в плане исследований. Значительных продвижений могло быть достаточно для исследовательского учреждения, но отдел тылового обеспечения хотел продукт, который мог бы выдержать военные операции, так что им требовалось более всестороннее суждение.

— С другой стороны, даже если она может справиться с управлением вычислительной сферой-прототипом Модель 95, стало бы позором загнать кого-то с таким талантом в могилу.

— Мы должны смотреть на это в долгосрочной перспективе. Такой превосходный испытательный персонал незаменим.

Голоса, дрейфующие из отдельных ведомственных голов, выразили опасения насчёт того, чтобы пускать в расход бесценного мага с подобным талантом. В действительности, соревнование между государствами подстёгивало быстрые продвижения в развитии военной технологии и инновации, так что хотя принесение ценных жизней в жертву на алтарь научного прогресса и являлось редкостью, оно всё же случалось.

Разработка оружия была загнана в жёсткий график по соображениям национальной обороны, что привело к несчастному случаю в перегруженном отделении. Список людей, погибших при исполнении, никоим образом не был коротким.

— Согласен. Если мы взглянем на долгосрочную перспективу, то обнаружение, развитие и сохранение способных магов — также поводы беспокойства для Империи.

— И если мне можно добавить… Я осознаю, что её возраст не должен приниматься во внимание, но неважно насколько талантливой она может быть — она всё равно лишь маленькая девочка. У меня сердце болит от мысли сделать её игрушкой доктора фон Шугеля.

Другим основополагающим фактором для Империи стало то, что во флоте и в магических силах, оба из которых находились под давлением к расширению, индивидуальное совершенство могло быть достигнуто лишь с помощью длительных тренировок. Они могли массово выпускать вычислительные сферы или военные корабли, но было далеко не так легко вырастить компетентную, высококвалифицированную основную команду.

С этой точки зрения, Дегуршафф не только попадала в самую юную возрастную группу в армии, но она также была выпускницей училища с реальным боевым опытом. Всё это делало её поистине ценной. Её гибель оказалась бы расточительством. К тому же, «Элиниум Армс» являлась не единственной фабрикой, старающейся стать выбранной для производства следующего поколения имперской вычислительной сферы стандартного назначения, и это создало проблематичную политическую ситуацию. Каждому присутствующему приходилось надеяться, что они смогут предупредить бурю в медиа, которая может разразиться, если многообещающий получатель Среброкрылого штурмового знака погибнет при исполнении.

Сверх всего прочего, Дегуршафф оказалась просто слишком юной в глазах любого здравомыслящего. Даже если бы они принимали это за волю случая, существовала вероятность, что её таланты могут кардинально улучшиться с течением времени. По навыкам, которые она уже продемонстрировала, стало ясно, что её ждёт блестящая карьера в вооружённых силах. Если бы они спросили себя, хотят ли пустить её в расход, то ответ оказался бы отрицательным.

Верхи, возможно, и разрешили её временный перевод, но назначением её на должность в инструкторской воинской части дали понять чётко и ясно: «Вы можете забавляться с ней как вам угодно, но пришлите её назад живой» .

— Но главная причина того, что мы застряли в муках поиска решения — сфера Модель 95 слишком многообещающа, чтобы её потерять! — слова просочились изо рта одного из участников, обхватившего голову руками, подытоживая всеобщее затруднительное положение.

— На самом деле, эти старания также оказались плодотворными. Технологические достижения ни в коем случае нельзя назвать незначительными.

Отдача от исследований предполагалась настолько гигантской, что Империя была готова принять определённую степень риска. Именно поэтому они вливали деньги рекой в бюджет Модели 95. И инвестировав огромный капитал, они, наконец, начали видеть проблеск потенциала.

Когда дело доходило до военной технологии, Империя доминировала. Одним из центральных столпов её технологического превосходства были революционные продвижения в магической технологии. Этот потенциал имел свой подтекст. Отдача могла оказаться огромной, так не стоила ли разработка проекта затраченных средств? У них уже имелось подтверждение концепции технологии синхронизированных ядер сферы. С одним лишь этим стало бы возможно кардинально усилить способности магов.

— Я признаю значимость четырёхъядерной синхронизации, но мы и понятия не имеем, будет ли она когда-либо практичной!

Естественно, даже фракция противников была готова признать технологическую значимость проекта. Не то чтобы они не признавали его революционную природу. Или не отрицали, что Империя получила огромную выгоду от посвящения себя поддержке научного анализа и культивации магии. Но, по их мнению, определённые аспекты, касающиеся разработки Модели 95, сделали её слишком дорогой.

В конце концов, несмотря на теоретические показатели, отзыв пользователя показал, что она оказалась слишком проблематичной для практического использования. И помимо этого, штуковина была напичкана таким количеством революционных механизмов, сделанных на грани возможного, что могла превзойти не только «следующее поколение», но и, возможно, даже «следующее за следующим поколением». Когда встала идея того, чтобы сделать её практически применимой на данном этапе, то это выглядело крайне неправдоподобной историей. Именно из-за этого они постоянно и наворачивали те бесконечные круги.

В конце концов, данные дебаты остановило принятие во внимание единственного отчёта.

— Вы читали технический отчёт? Анализ лейтенанта Дегуршафф вполне проницательный. Неважно как много маны у тебя было, её не хватило бы, чтобы поддерживать сферу.

Отчёт испытаний, отправленный для Модели 95, показал острые аналитические навыки, и даже намёк на глубочайшие познания, казалось, подкреплённые опытом. Отделение было в шоке от мысли, что десятилетка могла его написать. Некоторые даже задавались вопросом, сделала ли она его сама.

Тем не менее, фактическое содержимое отчёта было годным и чрезвычайно чутким. И насколько они смогли обнаружить, она написала его сама. В нежном возрасте десяти лет, Дегуршафф была слишком юной для поступления в военную подготовительную школу, но уже стала магом со средним запасом маны. Основываясь на её таланте и количестве маны, которым она обладала, ей практически гарантировано многообещающее будущее. Но даже эта не по годам развитая и способная магический офицер плакалась, что не может заставить её работать надёжно: «Её дальность, увеличенная мощность и способность активировать несколько формул — всё это превосходные улучшения, но она бесполезна, если эти вещи в критической степени отнимаются от её работоспособности в продолжительном бою».

Может, цель и заключалась в проверке технологии, но уровень магического потребления, не позволяющий выдержать боевые манёвры, означал, что четырёхъядерный дизайн движка являлся попросту нежизнеспособным. Возможно, он и имел улучшенную мгновенную огневую мощь, но было недопустимо получить её за счёт кардинального уменьшения количества времени, которое можно непрерывно поддерживать бой.

В определённом смысле, можно сказать, что механизм здравой оценки сработал в данном случае. Обнаружение изъянов в продвинутом оборудовании наподобие этого и было частью того, что сделало технологические проверки такими важными. В то же время, если проблема в чрезмерном потреблении маны из-за структурного недостатка, заключающегося во вливании маны в несколько ядер сферы, то с этим ничего нельзя было поделать.

— С самого начала нашей задачей являлось подтвердить и проверить продвинутую технологию. Она всё ещё в пределах допустимых параметров.

С другой стороны, фракция, поддерживающая разработку, была готова признать, что проект имел слабое место, когда дело доходило до способности к длительной эксплуатации в бою. Тем не менее, это не вызывало особых опасений, по крайней мере, на приёмочном уровне, если они определяли доказательство концепции в качестве задачи. Инженеры из фракции считали, что ограничения на применение были не очень-то и важными.

Технологическая гонка с окружающими мировыми державами была столь горяча, что в глубине сердца каждого лежала великая страсть к Модели 95 — обеспечить техническое превосходство отечеству. Если плестись позади инноваций представляло смертельную угрозу, а получение преимущества обеспечивало несметную отдачу, то они бы хотели продолжать продвигаться вперёд. Если бы они оценили проект, основываясь на потенциале, то одобрили бы все расходы, связанные с Моделью 95.

— Если отставить технологическую значимость в сторону, армия не может позволить себе топтаться на месте.

Дело в том, что лишь инженеры, задействованные в разработке, и исследователи, поддерживающие их, думали в таком ключе. Войска, использующие широкий спектр разнообразного оружия и не особо бережно обращающиеся с ним, имели свою собственную теорию. Она заключалась в том, что даже обычные вычислительные сферы уже стоили столько же, сколько их самое мощное оружие. Этот одноразовый, сделанный по специальному заказу прототип часто ломался и давным-давно уже превысил свой первоначальный бюджет на разработку.

Он уже поглотил невероятную сумму денег, и они всё больше колебались инвестировать ещё. Если бы они перенаправили бюджет на что-то другое прямо сейчас, то не оказалось бы это всё равно более рентабельным? Подобные суждения были полностью оправданы. Империя мощная, но хотя её военный бюджет никоим образом не скуден, он всё же конечен. Поскольку финансирование ограничено, требовалась эффективность.

— Что насчёт потенциала преобразования маны в фиксированное состояние? Не является ли это более чем достаточной причиной для продолжения разработки?

— Вы намерены отправить его гнаться за алхимией? Мы не можем позволить себе вечно тратить на это наши ограниченные бюджет и кадры.

Они никогда не были способны сойтись во взглядах насчёт того, станет ли возможным удерживание маны и запасание её. В теории это имело решающее значение. Даже Шугель признавал, что ненасытное потребление сферой магической силы будет препятствовать продолжительному бою.

В качестве контрмеры он осознал, что если сможет запасать ману подобно тому, как химическая энергия запасалась в аккумуляторах, то это решило бы все его проблемы. Люди постоянно пытались сделать прорыв в трансформации маны в стационарное состояние, и всё лишь для того, чтобы в реальности сдаться перед этой невыполнимой задачей.

Оптимизируя ману через вычислительную сферу, маг мог накладывать интерференционные эффекты на реальность по своей воле. Эта интерференция создаёт конкретный феномен. Таков был принцип, стоящий за формулами, используемыми магами.

Магия, применяемая магами, естественным образом являлась временной. Скажем, кто-то желал взрыва и создавал оный. Взрыв не только оказывается временным феноменом, но также и вызвавшая взрыв мана рассеивается, делая невозможным её дальнейшее использование. Если бы это было возможно, то стоило бы магу пожелать феномену остаться в реальном мире, как тот зафиксировался бы в нём.

Концепции вдоль этих направлений стали рассматриваться вскоре после того, как практическое применение вычислительных сфер оказалось целесообразным. Но каждый раз, когда предпринималась попытка осуществить идею использования маны для фиксации маны * в реальном мире, провалы лишь множились.

Хотя исследователи зачастую были оптимистичны, существовали горы бумаг, описывающие неудачные попытки осуществить это. Все великие державы, вкладывавшие серьёзные усилия в идею, на сегодняшний день уже забросили её.

Вмешиваясь в мир своей волей, можно создать объект. Это звучало довольно просто, но сказать магу взаправду сделать это — всё равно, что сказать ему попрать законы природы и постоянно искажать законы физики. На данном этапе, это была уже спекуляция в области алхимии из древних преданий.

Иными словами, вот насколько притянутым за уши это звучало, по крайней мере, для ряда солдат-реалистов. В их глазах чрезмерно расхваленная новая технология была явно подозрительна. Теория сама по себе также являлась довольно старой.

В определённом смысле, теория проистекала от технологической мечты, которую следовало завещать последующим поколениям, подобно алхимии, но она стала печально известна настолько, что о ней слышали не только солдаты, вовлечённые в разработку вооружения, но также и все работающие в области магии.

Искажение законов природы и удерживание этого состояния требовало огромного количества маны. Для того чтобы повысить количество маны, которое могло быть впрыснуто единовременно, феномен должен применяться как минимум двумя ядрами. Аналогично, фиксирование феномена требовало ещё двух ядер. В результате, фиксация требовала идеального контроля как минимум над четырьмя синхронизированными ядрами, которые также параллельно выполняли свои собственные задачи. До сего времени всё это оставалось чисто теоретическим.

— Он уже реализовал четырёхъядерную синхронизацию. Вы не можете отрицать возможность.

— В нынешнем положении дел мы не можем рассчитывать на то, что идеальная синхронизация будет достигнута. Лейтенант Дегуршафф — единственная, кому удалось хоть чего-то достичь с ней, и даже достигнутый ею коэффициент готовности * всё равно неудовлетворительный.

Именно поэтому фракция, поддерживающая разработку, и группа, предлагающая дёрнуть стоп-кран, достигли совершенно разных умозаключений, несмотря на то, что наблюдали одни и те же результаты. Первые видели проблеск надежды, в то время как вторые отбросили идею как тщетную, и оба вывода были логичными, в определённой степени. Говоря реалистично, сфера, имевшая проблемы со всеми и каждым испытанием, являлась ненадёжной. Конечно, не существовало такой вещи как идеальный первый прототип, так что ожидалось определённое количество проблем.

Но столь частое появление крупных аварий было беспрецедентным. Основываясь на том, что они разглядели из отчётов, казалось, словно Дегуршафф буквально висела на волоске. И, несмотря на то, что она рисковала конечностями и жизнью в этих экспериментах, ей лишь едва удалось управляться со сферой.

Одно лишь это было провозглашено замечательным продвижением нынешнего прогресса, что прояснило, насколько «хорошо» он на самом деле шёл. Итак, когда немало солдат уже были почти готовы выразить протест о том, что это являлось огромным разбазариванием денег впустую, определённый офицер среднего ранга из отдела личного состава, оказавшийся на собрании, поставил вопрос под немного другим углом.

— Я не могу не задаваться вопросом — почему она?

С первого взгляда, это был невинный вопрос. С другой стороны, он определённо внёс интригующее мнение. Карьера магического младшего лейтенанта Тани Дегуршафф была неплоха, но солдат с ещё лучшими рекомендациями имелось в изобилии. Возможно, если бы они сравнили её с предыдущим испытательным персоналом, чтобы узнать, почему лишь одна она преуспела, то получили бы ответ. Как только они это сделали, то увидели ценность погружения в следующий скромный вопрос.

— Нет, вы поставили его наоборот. Нам следует сосредоточиться на том, почему она преуспела.

На этом этапе переговоров, начальник отдела тылового обеспечения, возглавляющий собрание, поднял один из самых очевидных вопросов из всех.

— Почему она оказалась выбрана. Кто её выделил?

Без сомнения, отделение личного состава в отделе тылового обеспечения одобрило назначение, поэтому кто-то должен был занести документацию. И эта документация должна содержать причину, стоящую за тем, что выбрали её.

По запросу своего начальника младшие администраторы пролистали документы, и нашли бланк назначения личного состава. На него не обращали внимания до сих пор, но он содержал все ответы.

— Главный инженер фон Шугель лично выделил её. Видимо, он заявил, что она имела наивысшие шансы на успешное управление сферой.

— Как бы он это узнал?

Учитывая неудачи всех предыдущих испытателей, обязано было иметься что-то, убедившее его, что младший лейтенант Дегуршафф смогла бы справиться с работой. Почему он намеренно хотел кого-то вроде неё, с линий фронта? Было ли это что-то уникальное в ней? Её навыки? Или нечто совершенно иное? То был поистине интригующий вопрос.

Но ответ, написанный главным инженером фон Шугелем на бланке, оказался чрезвычайно прост.

— …Он утверждает, поскольку она ещё не привыкла к обычной сфере, то он посчитал, что она не будет обращаться с прототипом тем же способом, каким другие солдаты обходятся со своими сферами.

Ну да, сфера была как с иголочки. Его логика абсолютно рациональна. Система с четырёхъядерной синхронизацией являлась совсем другого поля ягодой, поэтому пытаться проводить ману тем же способом что и ранее стало бы весьма затруднительно.

Потребовалась детская податливость для того чтобы понять — даже если проведение маны казалось затруднительным, ему не следует сопротивляться. Такая не по годам развитая особа как Дегуршафф обладала хорошим чутьём на проводимость и понимала логику, стоящую за ней, и не только это — она смогла её вытянуть. Логика была хорошей и обоснованной.

Полагая, что поняли всё вплоть до этого момента, именно по этой причине целый ряд участников издали один и тот же вздох. Это был вздох, испущенный в лицо неприятной правде.

— …Эй, у нас совсем немного умелых магов, не привыкших к обычным вычислительным сферам.

Это было понятно и без слов. Даже если бы они перевернули человеческие ресурсы вверх дном в поиске таких подходящих магов, нашлось бы до боли мало тех, которые удовлетворяли бы этим условиям. Естественно, минимальное требование для выпуска сферы в качестве образца следующего поколения заключалось в том, что большинство существующих магов должны оказаться в состоянии её использовать. Если она не могла достичь полной работоспособности, то смысла в ней не было.

Подтекст заключался в том, что использование Модели 95 оказалось попыткой прыгнуть выше головы. До тех пор, пока система тренировок не была бы пересмотрена, а все ныне служащие маги — переобучены, модель следующего поколения являлась бы бесполезной. Ещё она оказалась труднее в использовании, нежели существующая вычислительная сфера, поэтому строевую подготовку, используемую для новых рекрутов, также желательно было переосмыслить.

Даже предполагая, что они могли бы осуществить всё это, коэффициент готовности, надёжность и стоимость сферы были достаточны для пересмотра решения о её массовом распределении. Учитывая уровень мастерства, требуемый устройствами для функционирования, они непременно станут генераторами несчастных случаев замедленного действия.

— У нас нет неограниченного бюджета. Не делаем ли мы слишком сильный упор на универсальность?

— Мы уже достигли инноваций в механизмах безопасности сфер и других областях. Не думаете, что сейчас самое время завязать с этим?

В заключение, вероятно, было бы мудрым решением отозвать разработку, или, по крайней мере, сократить её. Вряд ли удивительно, что это мнение стало доминировать в зале совещаний.

Неважно насколько привлекательна технология, у армии нет выбора, кроме как бросить проект, если его нельзя осуществить в ближайшем будущем. Имперская армия не располагала бюджетом, кадрами и ресурсами для того, чтобы просто играться.

— Обещание усиления огневой мощи уж слишком привлекательно. Нельзя ли нам просто сделать двухъядерник вместо четырёхъядерника? — естественно, жалевшие об остановке разработки не могли поколебать свою затяжную привязанность.

— Это хороший аргумент. Если бы было лишь два ядра, то не сделало бы это синхронизацию на порядок проще?

— Относительно, да, — по сравнению с четырёхъядерной синхронизацией, спаривание лишь двух ядер вместе было бы, конечно же, легче. По иронии, решение пришло от члена технологического отдела, относящегося к фракции, поддерживающей разработку, — но даже в этом случае мы полагаем, что низкий коэффициент готовности неизбежен из-за сложной структуры сферы.

Механизм синхронизации сам по себе являлся инновационным и сложным с самого начала. Они не могли всерьёз надеяться на повышение доступности.

— В таком случае было бы быстрее просто дать магам нести с собой две вычислительные сферы.

— Они бесполезны, если их работа будет неоднородна на фронте. Судя по всему, мы пока ещё не готовы к технологии синхронизации.

Они остановили дальнейшую разработку. На данном этапе это было естественное решение.

ЗА ГРАНЬЮ ВОСПРИНИМАЕМОЙ РЕАЛЬНОСТИ

— Джентльмены, боюсь, ситуация плачевная.

То было царство богов. И в одном уголке этого царства боги воистину скорбели. Их горе было искренним, даже великодушным.

— Как вы уже знаете, число набожных людей быстро уменьшается.

— Чрезвычайно трудно сбалансировать религию и развитие цивилизации.

Некоторые проводили людей на высшие уровни бытия. Другие вмешивались как можно меньше. Независимо от того, на какой метод они подписывались, растущее число ограничений угрожало продолжению системы цикла жизни и смерти.

В особенности, чем больше улучшений люди делали, тем счастливее становились, и тем сильнее рушилась их вера. Для системы не могло бы быть худшего кошмара.

— Как там дела с проверкой?

— Нехорошо. Они могли воспринять его как сверхъестественный феномен, но сверх этого…

Радикальный архангел и некоторые другие выступали за то, чтобы генерировать сверхъестественный феномен для восстановления веры в сердцах людей. Веря в то, что они должны следовать примеру случившегося с Моисеем, они продолжали экспериментировать, но их результаты были далеки от успешных. Наука, наверное, будет способна объяснить эти вещи когда-нибудь.

Феномен превышал границы человеческого понимания в тот момент времени . Он был просто непознанным, и как таковой — не более чем предметом для расследования и исследования.

— Было у меня чувство, что добром это не кончится.

— Я недоумеваю, в чём же заключается проблема. В прошлом, всё, что нам надо было делать, так это поговорить с ними, и они бы поняли, что мы — боги.

— Иногда они даже взывали к нам.

Да. Им стоило лишь поговорить с людьми, когда те были глубоко религиозны. После этого, те стали бы способны разнести их благую весть. Не только это, некоторые люди взывали к богам добровольно. Сейчас не было ни одного такого. Едва ли были хоть какие-то голоса, воистину искавшие спасения.

Как всё дошло до этого? Если вопрос оказался неуловимым даже после длительного рассмотрения, было важно вернуться назад и пересмотреть свои успехи. Это утверждение было само по себе абсолютно логичным. Итак, их благородные идеалы и чувство долга вынудили их действовать, и они изучили всё, начиная с эпохи мифов, и до современности. Для них, эпоха мифов была лишь ещё одним воспоминанием из прошлого. Естественно, они могли вспомнить каждый случай, один за другим, если того желали.

— …Не божественная милость ли заставляла работать религию? — вывод был очень прагматичен, в определённом смысле.

— Что ты имеешь в виду?

— Давным-давно, когда цивилизация человеческая ещё была беда как недоразвита, вмешивались мы, дабы оградить их от бедствий, с которыми им не силам совладать самим.

В современном мире бури более не представляли значительной угрозы развитым странам. Даже ураган не мог повредить их устои, не говоря уже о том, чтобы разрушить. Честно говоря, для большинства стран сильные ветры и проливные дожди могли разве что парализовать города.

Это была совершенно иная обстановка, нежели в эпоху, когда единственная буря могла опустошить фермы, смыть людей и оставить целые семьи без средств к существованию. С тех пор боги старались не вмешиваться больше, чем люди того хотели, и из-за этого были позабыты.

Было весьма важно поощрять самодостаточность человечества, дабы оно смогло развить познание более высокого порядка. Однако никто не предвидел, что в долгосрочной перспективе это приведёт к недостатку веры.

В античные времена люди бы восхваляли прогресс как божественную благодать. Римская Империя существовала бок о бок с богами. После падения Рима, Церковь правила в Средние века во имя Бога; правда, сторонники божественного права королей оспаривали то, что верховная власть завещалась Богом. Это вынудило Церковь постепенно менять свою доктрину. Затем, из религиозной веры, учёные начали искать истину мира, созданного Богом. Они и оглянуться не успели, как человечество полностью утратило свою веру, хотя никто не стремился к этому.

— Да, в последнее время цивилизации в царстве смертных хорошо прогрессировали, посему мы решили, что вмешательство может приостановить их развитие, и предоставили их самим себе.

— Не это ли — вточь то, от чего так натужно им признать бытие наше?

Они не особо желали мешать развитию человечества. По правде, глядя на их исходный замысел, они хотели, чтобы оно прогрессировало.

«Мы должны искать порядок, установленный Богом», — естественные науки проистекали из этой задачи, так что боги фактически всецело поддерживали их. Человечество бы эволюционировало от бездумной веры до почтительного поклонения с великим пониманием. Эта логика бы позволила им достичь умственной деятельности высшего порядка. Боги даже рассматривали её как первый шаг, достойный празднования.

Тем не менее, если она имела противоположный эффект, то это могло вызвать чрезвычайно серьёзные проблемы — они были неизбежны. Слишком много миров культивировали лишь естественные науки.

— Хм, это бы всё усложнило.

Целая группа призадумалась. Раз они не могли решить проблему весьма малыми поправками, то боялись того, что она стала бы чрезмерно трудоёмкой. Это было затруднительное положение. И они предвидели, что чем дольше будут пренебрегать им, тем хуже оно будет становиться.

— У кого-нибудь есть предложение по выходу из кризиса?

Херувим никогда не терпел неудачу, и один из них предложил план, придуманный непосильным напряжением своего разума. Он заявил, что, по большей части, их базовая политика была верной. По сути, если бы у них была система, которая могла бы скомпенсировать утрату религиозной веры, то проблемы как не бывало.

— В таком случае нам, по сути, следует произвести точечную очистку и возродить их веру.

Предложение было принято почти единогласно. Тем не менее, учитывая их предыдущие политики, им казалось, что у них заканчиваются конкретные идеи.

— В этом плане немало смысла, но что именно нам следует делать?

— Не уверен я, но видать нам стоит даровать миру новоиспечённую святую реликвию * ?

— Хм, что ты имеешь в виду?

Они уже и так разместили их в царстве смертных столько, сколько было звёзд на небе. Цифры немного разнились в зависимости от нации и региона, но они уже инвестировали более чем достаточно в материальные вещи. В плане поддержки веры это был не особо успешный метод. В лучшем случае, реликвии ценились как исторические диковинки.

— Реликвии нынешние берегут аки зеницу ока и под семью замками держат. Не мощны они в достатке выполнять задачу свою по становлению милости божьей известной массам людским.

Боги не знали этого. В конце концов, у них были долгие жизни. Они всё ещё помнили, как передавали святые реликвии людям, но не следили постоянно за тем, что происходило с артефактами в дальнейшем. Заглянув в текущее положение дел, они в итоге обнаружили, что вещи были низведены до декоративного назначения.

— Понятно. Неудивительно, что они забыли религию и молитву. В определённом смысле, это весьма иронично….

Боги становились ненужными. Всё указывало на это, но, тем не менее, их не могли не переполнять смешанные эмоции. У них не было намерения в одностороннем порядке насаждать религию людям. Но если они не подтолкнут веру, для системы наступят суровые времена. Итак, чтобы помочь людям самим осознать, что вера была необходима, не следовало ли им периодически подкладывать божественные реликвии туда, где те были нужны?

Боги подумали, что это стоит попробовать.

— Раз так, пожалуем же миру сему святую реликвию, в коей они нуждаются, и наставим их, как надобно молиться.

— Замечательная идея. Давайте претворим её в жизнь прямо сейчас.

— Есмь у меня как раз то, что нужно.

Решение было принято очень быстро. Хотя боги являлись терпеливыми и отрешёнными по своей натуре, они воспринимали эту ситуацию всерьёз. Из-за этого, они чистосердечно вынесли весь процесс, не срезая углы и не заскучав на полпути, как боги нередко делают.

— О?

— Наличествует муж в царстве смертных, исследующий вещь, находящуюся от царства богов лишь в шаге. Обладай ещё тысячей лет он, могла б и получиться она у него.

— Ах, что за исключительное событие. Вам удалось установить контакт с этим человеком?

Пусть и чрезвычайно редко, но в прошлом, если брать все миры, также появлялись люди, приблизившиеся к царству богов при изучении естественных наук. Необычный феномен был замечателен в эти дни, но не без прецедентов. И этот человек казался наиболее подходящим экземпляром для данного испытания.

— Должно быть, смекнул он, что стезя предстоит ему ещё очень долгая. Когда благовествовал я ему, объяснить дело Божие, оказался он впечатлён чрезвычайно.

— Итак, ты предлагаешь нам ниспослать святую реликвию туда?

— Нет — чудо.

— Чудо?

Похоже, что существует такая вещь как одновременно и хорошие, и плохие новости. Таково неподдельное чувство магического младшего лейтенанта Тани Дегуршафф при получении уведомления.

Пусть и лишь неофициальным уведомлением, верхи показывают, что они не собираются выделять дополнительное финансирование. Скрытое предположение — что они, наверное, намерены зарубить разработку Модели 95. В то же время отдел личного состава делится своими намерениями, говоря мне сосредоточиться на моих предстоящих обязанностях в инструкторской воинской части. Это именно то, чего я хочу.

Я должна быть в восторге из-за окончания разработки этой бракованной сферы и моего возвращения в инструкторскую воинскую часть. Единственная проблема в том, что это неофициальное уведомление, а не официальное решение. Но последнее, наверное, уже вынесено. Поскольку мне более не нужно рисковать жизнью, вести — лучше некуда.

Плохие новости в том, что поскольку исследование не может продолжаться вне зависимости от происходящего после сего момента, сумасшедший учёный стал дерзким и решил, что его отделение должно провести эксперименты, ранее откладывавшиеся как слишком опасные. Если бы он только впал в депрессию или отчаяние, чтобы ему прибавилось вменяемости! Но подобные надежды оказались беспочвенны, и этот сумасшедший учёный выглядит так, словно получил способность настраиваться на радиоволны непонятно откуда.

Как гром среди ясного неба он начинает кричать, что получил божественное вдохновение свыше, и орёт: «Теперь мы сможем это сделать!» — в его обычном расположении ума, тем не менее, даже сумасшедший учёный считал этот эксперимент слишком рискованным. Если в своём возбуждённом состоянии он настоит на его проведении, добром это не кончится.

Не помогает и то, что другие инженеры были потрясены неотвратимым концом разработки. Какой инженер не желает увидеть плоды своих трудов? Полные сентиментальности, они делают лишь нерешительные протесты. Слишком уж легко складывается путь для сумасшедшего учёного.

Мне удавалось выжить до сих пор, но я не в силах удержать их от того, чтобы заставить меня провести эксперимент, который был бы осуждён как самоубийственный любым здравомыслящим учёным. Мы будем испытывать фиксацию феномена материализации маны в пространственных координатах путём суперпозиции составной интерференции. «Фиксацию маны» для краткости. Это — продукт безумного воображения одной души.

Похоже, конечная цель в разработке Модели 95 изначально заключалась в успешном проведении этого эксперимента, но его шансы на успех считались настолько мизерными, что никто не воспринимал это всерьёз. Трудно даже представить, что он может окончиться чем-либо помимо провала. Общеизвестно, что сама по себе теория допускает это. Не то чтобы Таня никогда не слышала об этом ранее.

Деликатная внутренняя структура Модели 95 означает, что она естественным образом является хлипкой и будет страдать низким коэффициентом готовности и сложностью в эксплуатации. Чтобы преодолеть эти недостатки, мне понадобится использовать ману для распознавания феномена в этом мире, затем обезопасить и удержать мощь через фиксацию.

Теоретически, четырёхъядерная синхронизированная система Модели 95 означает, что технологический фундамент для того, чтобы сделать подобную вещь возможной, уже был заложен. Танина обречённая попытка достичь конечной технологической цели Модели 95 всё ещё имеет огромное значение в плане выявления её изъянов. Когда инженеры сказали мне это, я подумала, что оно звучало подобно бюрократическому объяснению бюджетных распределений. Они обычно звучат довольно умно. Но сейчас у меня нет сомнений, что они делают этот эксперимент лишь из-за любопытства сумасшедшего учёного. Даже если я сформулирую аргумент, указывающий на очевидные препятствия, вовлечённые в него, всё будет насмарку; конечно же, полоумный не имеет никакого намерения отзывать испытание. Он отчаянно надеется, что оно пройдёт хорошо, и, должно быть, продвигается вперёд, основываясь на сумасбродном суждении, всецело полагающимся на удачу.

— Лейтенант, ты готова, верно?

Конечно же, он должен понимать, какой уровень опасности вовлечён. Да как вообще он может столь ликующе улыбаться? Я внезапно поддаю сомнению психическое здоровье Шугеля. Меня одолевает порыв сказать ему хорошенько оглядеться вокруг.

Мы в одном углу обширного полигона без единого рукотворного объекта ближе, чем видит глаз. Если я оглянусь вокруг для поиска человеческой активности, то всё, что увидит мой взор — записывающий аппарат и доктор. Остальные в команде, похоже, точно оценили опасность — они сейчас в наблюдательном пункте, значительно удалённом от места испытаний, мониторят ситуацию лишь через находящееся на месте устройство наблюдения. Никто не хочет проводить стандартные сигнальные проверки. Иными словами, весь персонал укрылся в предположении, что Модель 95 взорвётся.

Вот почему Таня явно выглядит плаксой, продолжая предлагать остановить эксперимент.

— Доктор, пожалуйста, может, просто не будем этого делать? Согласно расчётам, в худшем сценарии весь полигон взлетит на воздух.

Шугель — единственный, кто непоколебимо верит в то, что Таня вытянет почти невыполнимую задачу — добиться абсолютно безупречного контроля. Заботливая исследовательская команда достаточно добра для того, чтобы иметь полностью оснащённую дежурную команду медиков. Их тщательно продуманные приготовления включают высококвалифицированную реанимационную команду и полномасштабный полевой госпиталь.

— Научный прогресс всегда требует жертв. Естественно, это будешь не только ты — я также нахожусь здесь. Так в чём же проблема? — пока все остальные полны страшных предчувствий насчёт эксперимента, лишь этот человек, главный инженер Адельхейд фон Шугель, сохраняет весёлую улыбку, уверенно делая подобное заявление. Какое славное чувство было бы вмазать моим кулаком в его весело улыбающуюся рожу.

— Может быть, ты хочешь, чтобы тебя разорвало на кусочки твоим собственным изобретением. Речь о том чтобы ты получил что заслужил. А мне нужно лишь знать, почему я застряла тут, совершая самоубийство вместе с сумасшедшим учёным. Принудительный двойной суицид — это не чересчур ? — но Тане удаётся выразить эти чувства в искренней, но при этом социально допустимой, обходной манере.

— Если честно, хотела бы я, чтобы вы направили своё рвение в иное русло.

— …Что? Учёный должен оставаться верен своим стремлениям. А теперь прекрати жаловаться и начинай испытание.

Но, очевидно, моральный безумец — это уж слишком для Тани. Если ты этого хочешь в жизни — вперёд, иди и умирай как тебе угодно. Просто постарайся не создавать неудобства окружающим. Если даже эта просьба слишком затруднительна, по крайней мере, оставь в покое меня .

— Я солдат, а не учёная.

Таня работает лишь солдатом. Ни при каких обстоятельствах описание профессии не включает в себя совершение самоубийства вместе с учёным.

И в определённом смысле, у учёного имеется идеальный ответ на её протест.

— Тогда считай, что это приказ. А теперь — запускай.

Раз Таня — солдат, она обязана подчиняться приказам согласно цепочке командования. Этим он полностью связал ей руки, но он абсолютно прав.

— …Подаю ману в Модель 95 немедленно.

Попробовав сопротивляться каждым доступным способом, Таня сетует на своё злоключение, медленно начиная вливать энергию в Модель 95.

— Наблюдательная команда, принято. Наши молитвы с вами.

Говорить подобное — обычная вежливость, но сейчас слова приняли зловещее звучание. Страх того, что Модель 95 взорвётся в любой момент, написан у меня на лице. Честно сказать, я чувствую, что тут моя жизнь находится в куда большей опасности, нежели там, на поле боя.

И крепкая оборонная оболочка, и защитная плёнка, служащая для отражения прямых попаданий — обе применяются магом при помощи магических сфер. Мысль о том, что у меня не будет защиты, когда сфера взорвётся, беспокоит меня без конца.

Но завидев неописуемое выражение, исказившее лицо Тани в реакции на беспокойство об этой абсурдной ситуации, Шугель смеет улыбаться. Тане кажется, что это поистине первый раз, когда ей довелось видеть доктора успокаивающе улыбающимся из-за заботы о ней. Его выражение выглядит едва ли не так, словно говорит ей расслабиться.

— Что? Не нужно переживать. Это практически гарантированно сработает.

Когда Таня видит, как он имеет чистый, невинный, опасный взгляд культиста, скептицизм превращается в звон набата * в её голове. Я должна избегать таких людей…

— …Доктор, что делает вас таким уверенным?

Если он просто психопат, это не станет сюрпризом. Проблема в том, что его безумие угрожает вовлечь Таню в безмерный, непростительный кризис.

— Что? Всё очень просто, — доктор театрально разводит руки, действуя так, словно собирается начать излагать простую истину.

Одно лишь это посылает дрожь вниз по хребту Тани. Самоуверенное проповедование мировых истин с невинными глазами? Это то, что делают фанатики. Типы, поглощённые какой-то опасной религией.

— …И что бы это могло быть?

Наиболее опасный ход, который можно сделать в разговоре со слепо верующим во что-либо — выражать согласие или отрицание. Я была научена ещё в свои дни в управлении человеческих ресурсов, что если мне когда либо требовалось мирно заставить уволиться работника, находящегося под влиянием культа, то необходимо было избегать подтверждения или отрицания его верований. Идея в том чтобы оставаться отстранённым и не оставлять пространства для недопонимания.

Посему, всё, что Таня может делать в этой ситуации — пытаться поддержать разговор, используя самый нежный голосок, на который она способна.

— Я — главный инженер. Лейтенант, вы — ведущий испытатель. Да будет сказано — если мы станем работать сообща, вместо того, чтобы ссориться, то сможем сделать что угодно.

Все члены культа ведут себя именно так. Они говорят благоразумные вещи в ровном тоне с невинным выражением лица лишь в самом начале встречи.

— На днях я получил божественное откровение.

— …Божественное откровение?

Да, образы. Я боялась этого. Хм. Наверное, просто риторическая фигура. Но это зловещее чувство — голос рассудка — кричит без остановки. У меня плохое предчувствие, плохое супер-дредноут-класса * .

— Верно. Если мы вознесём Богу молитву об успехе, верующие в Него будут спасены.

— …Тьфу.

Я охаю ненароком, пусть и готовилась к этому. Прежде, чем я это осознаю, я также тяжело вздыхаю.

Он что — только что попросил Бога об успехе? Учёный только что сказал мне молиться? Размышляя в этом направлении, Тане быстро приходит на ум, насколько же невероятен этот сценарий. Главный инженер утратил рассудок из-за закрытия проекта? Это вполне возможно.

Осознав достаточно, я прихожу к выводу, что, независимо от приказов, проходить через этот эксперимент слишком опасно. В сиюсекундном решении я сдерживаю поток маны и запускаю активацию механизма безопасности, чтобы ядра сферы не пошли вразнос.

— Мне молвили, что важно быть смиренным, свободным от гордыни.

Но механизмы безопасности не активируются. Внешне изображая невозмутимость, Таня не может сдержать свой шок, вновь глядя на сферу в своей руке. Это такая же всецело знакомая сфера-прототип, с которой она проводила несчётные испытания. Многочисленные средства безопасности явно видны…и не активируются? В таком случае, они были отключены?… Он, должно быть, просто испортил их, не так ли?

Единственный, кто мог это сделать — мирно улыбающийся глава, стоящий предо мной. Он серьёзен насчёт этого. Для начала, он настолько безумен, что мне требуется короткое время, чтобы полностью осознать.

— Не это ли — чудесная возможность? Давай вместе помолимся за успех.

— Доктор, разве вы не атеист?

— Бог изобретений снизошёл ко мне. Теперь я — истинно верующий.

Блин. Дела выглядят поистине безнадёжными.

Модель 95 начинает слетать с катушек, подобно её творцу. Я управляла её обшивкой при помощи маны, но больше не могу. И в цепях что-то также кажется неправильным. В таком темпе, мана вырвется прямо по пути хаоса. И меры безопасности, на которые я обычно полагалась, не работают.

— …

Если я попробую извлечь ману вручную, это разбалансирует всю систему, приведя в итоге к неизбежному коллапсу. Итак, несмотря на осознание того, насколько это опасно, у меня нет выбора, кроме как продолжать питать движок энергией. Но в таком темпе я рано или поздно потеряю контроль. Я нахожусь меж двух огней, но видно наверняка, что сфера станет неуправляемой в ближайшем будущем.

…На этом этапе я не могу заставить себя не воображать мою неприятную судьбу в ярких деталях.

— Мы обязательно преуспеем, если станем верующими в изобретение и помолимся.

— …Между прочим, что произойдёт, если я не помолюсь?

— Ну, я полагаю, мы оба станем мучениками, — просто отвечает безумец. Опасная ухмылка на его лице показывает, что он без колебаний примет мученичество с гордостью. Она может быть описана как экстатическая улыбка подрывника-смертника.

— Мы должны позвать медика прямо сейчас. Или ты предпочтёшь, чтобы я просто избавила тебя от страданий? — с точки зрения Тани, если она всё равно обречена на смерть, то, по крайней мере, она сможет убить этого безумца своими собственными руками. Если она замочит того, будучи убитой его дефектной сферой, то хотя бы окажется не единственной испытавшей потерю. Заманчивая перспектива. Признаться, то отнюдь не честная сделка, но принципы рынка заверяют меня, что это лучше, чем оказаться полностью в убытке.

— Успокойся, лейтенант. Разве ты сама не встречала Бога? Если мы оба уверуем в Бога, нам будет даровано спасение, — говорит он это в тот самый момент, когда я вот-вот воплощу своё скрытое желание в реальность. Таня останавливается на грани. Эй, погодите минутку.

— Коэффициент энергии быстро дестабилизируется! Мана неуправляема!

— Это безумие! Ядра вот-вот расплавятся! Всему персоналу эвакуироваться! — визжит наблюдательная команда. Таня может слышать вопли не иначе, чем как шум, но за секунду до потери сознания, она определённо чувствует его .

Клянусь, я чувствую, как тот проклятый дьявол — Существо Икс — ухмыляется мне. О да. Он — сверхъестественное существо, играющее с законами природы. Он — подлый дьявол, забавляющийся с человеческими жизнями.

— Ты подставил меня?! Будь ты проклят, дьявол!!!

— После обдумывания длительного, одобрил Господь сотворение чуда во время — эм, что вы там разрабатываете, ещё раз? Элиниум Модель 95? — эксперимента активации той штуки, в общем.

Когда я прихожу в себя, то нахожусь в знакомом пространстве, и в какой-то момент сущность, чуть более разумная, чем Существо Икс, приближается ко мне. Причина моего визита в этот раз напрямую связана с сумасшедшим учёным, требующим провести столь безрассудный эксперимент.

Но он всего лишь сумасшедший учёный, а не религиозный фанатик. Судя по тому, как он вёл себя до эксперимента, он тоже жертва. Наверное, это Существо Икс и его секта дёргают за ниточки. Должно быть, они манипулируют им, по крайней мере, когда дело касается этого эксперимента. Не то чтобы я чувствовала симпатию к нему, не говоря уже о толике сочувствия.

— А, понимаю.

Существо передо мной кажется приличным только по сравнению с тем, кто стоял до него. Иными словами, этот больше похож на фанатика, способного поддерживать разговор. Я не могу позволить себе ослабить бдительность. По сути, я договариваюсь с кем-то, пропитанным религией тем или иным способом. В настоящий момент, меня не волнует, Бог он или дьявол.

Мне нужно остерегаться очень высокой вероятности того, что вместо обсуждения положения дел рационально он начнёт пропихивать мне свои ценности. Его ценности абсолютно безумны. Он может и выглядит разумным, но суть его натуры такая же, как и у некомпетентного работяги.

Я должна устранить его немедленно. Будь он хотя бы некомпетентным лентяем, я бы могла примириться к ним. Тем не менее, если не обращать внимание на компетентность, то все религиозные фанатики — усердные работники. Это было бы поистине похвальной благодетелью, если бы не безумие.

— Позволь же мне поздравить тебя. Определил Господь, что вела ты грешную жизнь по неведению. И решил Он наставить тебя на путь истинный.

— Я откажусь от этого.

…Вау, быстрая подача? Я знала — он что-то задумал, но подавать невероятно быстрый мяч прямо на центр поля? Может, портить людские жизни и вправду очень весело, но для меня совершенно недопустимо быть принимающей стороной. Почему я не могу решать, как мне проживать мою собственную жизнь? Разве моё собственное существование как личности — не самое меньшее, что я должна быть способна контролировать?

— О, успокой же разум свой. Не проистекает ли горе твоё из боязни, что будешь ты принуждаема к деяниям против воли своей?

Ну, трудно сказать. Я не уверена, как описать это чувство тревоги. Действительно, я сопротивлялась идее принудительно следовать путём, определённым кем-то другим.

Также, было бы крайне унизительно, если бы эти существа контролировали мой разум или склоняли меня мыслить определённым образом. Массовые галлюцинации следует распространять только среди людей, которые хотят одурманиться определённой выдумкой. Если есть выгода в том, чтобы разбираться в иллюзиях, мы в них инвестируем; если нет — они не стоят даже того, чтобы проявлять к ним интерес. И если какие-либо помешанные люди станут угрозой, я всегда могу разбудить их и заставить их жадно глотнуть отстой реальности.

Как личность, я вынуждена непоколебимо сопротивляться этим нападкам на свободу воли, вынуждащим участвовать в массовых галлюцинациях. Свобода. Я свободна. Я не хочу, чтобы кто-нибудь нарушал мою свободу.

Я бы ненавидела поступать против моего собственного принципа и нарушать свободу других, но, если честно, я могу с этим справиться. Мысль о том, что кто-нибудь другой нарушает мою личную свободу, абсолютно недопустима. Я однажды владела ресурсами и связями для защиты моей свободы. Теперь я обладаю определёнными силами, чтобы её оборонять, вместе с признанием того, насколько же она ценна.

— По существу, не волнуйся. Ниспошлём мы благословение вычислительной сфере твоей, и да будет впредь она творить чудеса. Да будешь использовать ты её, и да ощутишь милость Божью. И непременно позволит тебе сие явить слова молитвы Ему.

— Слова молитвы?

— Воистину. Слова для восхваления Господа позабыты были предками твоими. В том нет твоей собственной вины, что не были они переданы тебе.

— Ну, это очевидно. Хотя, я думаю, что это ещё не всё.

Из какого ада пришло это рассуждение? Кто-нибудь, дайте мне надлежащее объяснение. И прямо сейчас, если возможно. Можете даже интерпретировать или прогнать через транслятор. Поскольку это срочная работа, я заплачу премиальные и даже дам чаевые, поэтому, пожалуйста, кто-нибудь, проясните, что этот тип говорит.

— Как я и молвил, сделал Господь так, что слова молитвы струиться станут из уст твоих, глас Его услышан будет сердцем твоим, и да уверуешь ты в чудеса.

— …Это звучит как поистине мерзкая форма промывки мозгов.

Давайте попробуем разложить это по полочкам. Эти злодеи зашвырнули меня в сей мир. Всё равно, что похитили меня. И поскольку я не смирилась, им пришла в голову новая схема. Они собираются заставить меня использовать проклятую вычислительную сферу. И чем больше я стану её использовать, тем сильнее она будет поглощать мою душу? Да ну его в пень.

И как будто этого несчастья недостаточно, они держат меня в отвратительно затруднительном положении. Они поставили мне шах и мат в тот момент, когда я осознала, что принять их предложение может оказаться моим единственным шансом пережить войну, несмотря на цену, которую мне придётся заплатить.

Эти существа — словно искатели славы, подстраивающие неприятности лишь для того, чтобы вмешаться и спасти положение. Инсайдерская торговля и рядом не стояла с этой бессовестной грязной игрой. Если с такой чепухой они выйдут сухими из воды, это равносильно стиранию закона и справедливости с лица земли. Возможно, мне стоит попытаться стать представительницей ключевых ценностей царства смертных.

— Не станем мы взаправду понуждать тебя к каким-либо деяниям. Ты просто будешь мочь явить слова молитвы чистосердечной, познав чудеса Божьи. Таково благословение вычислительной сферы во владении твоём одержано было.

Нужны стальные нервы, чтобы говорить такое. Вы забросили меня в обстановку, где я в любой момент могу умереть на какой-нибудь войне, и затем заливаете мне, что вы меня не принуждаете? Это то же самое, что предлагать не пить воду человеку в пустыне. С таким же успехом можно сказать мне умереть. Иными словами, сильно угрожать мне.

— Понятно. Кстати, что случилось с моим настоящим телом?

— Вы, люди, оберегаемы божественной милостью. Иди же отныне, счастливого пути тебе. Разноси имя Господнее.

И на этом бросающем в дрожь замечании, моё сознание тянет обратно в царство смертных. В наиболее неудачном повороте событий, внезапно возвратившись в реальность, меня приветствуют лицо и голос последнего человека на планете, которого я бы хотела видеть. Если бы я служила имперским судебным клерком, то немедленно бы создала закон, гласящий, что сумасшедшие учёные должны быть казнены расстрельной командой. Моим долгом стало бы продвигать этот закон во благо Империи; у меня нет сомнений в этом.

— Мы были в присутствии Господа! Это чудо! Блаженны уверовавшие!!!

Опасный проблеск в глазах сумасшедшего учёного заставляет меня беспокоиться, что он может разразиться криками: «Я — новый пророк!» — нет, он может и в самом деле верить, что сейчас он — пророк.

— Успокойтесь, глава.

Я умоляю тебя, пожалуйста, заткнись. Не нужно настойчиво хвастаться, как ты научно доказал, что сумасшедший учёный может сменить профессию на религиозного фанатика. Пожалуйста, исчезни с глаз моих.

— О, лейтенант Дегуршафф. Эксперимент успешен! Давай же вознесём имя Божье вместе!!!

Увы, может он и стал религиозным фанатиком, но он всё ещё сумасшедший учёный. Он рехнулся на своих убеждениях.

— Давай же, давай же. Яви мне чудесный дар Божий!

— Дегуршафф вызывает диспетчерское управление. Нормально ли работает управляющая формула Модели 95?

Я надеюсь, что они отзовут всё это из-за технических трудностей. Но проклятье было наложено на это устройство более или менее сверхъестественными сущностями. Как же легко они могут растоптать мои надежды и мечты. Увы, насколько же беспомощны люди…

— Нормально, насколько я могу сказать, но это может быть из-за проблем с наблюдательным аппаратом.

— Может быть. Полагаю, у нас особо нет выбора. Наверное, нам следует запечатать Модель 95 и исследовать её в лаборатории.

Превосходно. Осторожность — незаменимое качество в инженерах. Пусть и нелегко простить то, что они кинули меня и дали дёру, сейчас я могу прийти к соглашению насчёт этого. Если их выживание приведёт к окончанию данного эксперимента, то так тому и быть.

— Прикуси свой язык! Активируй её сию же секунду, лейтенант!!!

Итак, начинается борьба. Серьёзно, как этот чёртов сумасшедший учёный умудрился не поймать шальную пулю и не попасть в несчастный случай ни разу? Я уверена, что он на самом деле замешан в далеко не в одной подобной ситуации, так почему же он до сих пор жив? Я искренне сомневаюсь, что это правда, но не мог ли он оказаться пешкой Существа Икс и его клики * ? Я знаю, что он мой враг, но смертный ли враг?

— …Я активирую её. Теоретически, либо она заработает, либо вся лаборатория взлетит на воздух вместе с нами.

— Боюсь, эта шутка была не смешной, лейтенант.

Она не была ни капельки смешной. В основном потому, что я на полном серьёзе. Но учитывая, что эта штука проклята, я не понимаю, как это может окончиться хорошо.

Я пропускаю ману через цепи вычислительной сферы и начинаю синхронизацию четырёх ядер. Энергия течёт абсолютно ровно, без каких бы то ни было трудностей. Что касается синхронизации ядер, то она настолько лёгкая, что я выполняю её, не задумываясь. Потеря маны, несомненно, на уровне с теоретически рассчитанным значением.

Теперь до меня дошло. Работая просто по теоретическим показателям, я должна признать, что она поистине поразительна. Определённо достойна похвалы. Но сколь бы прискорбно это ни было, эта штука — проклята.

— О, сколь же велики чудеса Господни. Восхвалите Господа и славное имя Божье, — кричу я, эмоциональные слова льются из моего рта. Каждая клеточка в моём теле внезапно жаждет восхвалить Господа.

— Заработало?… На самом деле, действительно заработало?!

Когда наблюдательная команда ввергается в бурю оваций, их крики восхищения, наконец, приводят меня в чувство.

— …Что я только что делала?

О чём я только думала? Что я говорила? Я вознесла хвалу? Той твари?!

— О, лейтенант. Мы разделяем эту веру, не так ли? Это — чудо! Чудо!

— Чудо?

— Восславь же Господа и засвидетельствуй Его чудеса!

Всё произошедшее — словно кошмар наяву. В конечном счёте я проклята, моя жизнь ужасна, и в итоге я наконец-то — наконец-то — была освобождена, после того как мы окончили собирать определённое количество данных. Меня не волнует, куда я пойду, лишь бы не сюда. Я просто хочу убраться подальше.

И словно в ответ на мои желания, Республика на западе совершает из ряда вон выходящий поступок — объявляет войну. Именно та новость, которую я ждала. Она приходит как раз когда я едва не потеряла надежду на этот мир. Мой разум спасён.

Но, полагаю, лёгкую жизнь тяжело заполучить.

↑ Магикология — наука, изучающая магию. ↑ Мана — магическая энергия. ↑ Движок — вероятно, один из основных компонентов вычислительной сферы. ↑ Да, oui, ja — да, да, да на нашем, французском и немецком языках соответственно. ↑ Wunderbar — замечательно (нем.). ↑ «Красный Дьявол» — итальянская граната OTO mod. 35, печально известная своей высокой частотой ложных срабатываний и самоподрывов. ↑ Моноцикл — одноколёсный велосипед. ↑ dienstpferd — рабочая лошадка (нем.). ↑ Меритократическая система (меритократия) — система, при которой положение человека в обществе определяется его или её способностями. ↑ Братья Райт — создатели первого самолёта. ↑ Widow maker (досл. с англ. «вдоводел») — военный сленг, обозначающий машину или механизм, использование которого сопряжено с большим риском для жизни. ↑ ПППП цикл — англ. «PDCA Cycle» (Plan Do Check Act/Adjust), также известный как «принцип Деминга-Шухарта» — циклически повторяемый процесс, используемый в управлении качеством. ↑ Стропы — верёвки, удерживающие парашют. ↑ Закон Мёрфи — шутливый философский принцип, более известный у нас как «закон подлости» или «закон бутерброда». ↑ Фиксация маны — перевод маны в стационарное состояние для запасания её впрок, обходя тем самым целый ряд ограничений, в частности, ограниченность запаса маны у мага. «Святой Грааль» магического инженерного искусства, как вы уже поняли. ↑ Коэффициент готовности — вероятность того, что объект окажется в работоспособном состоянии в произвольный момент времени (исключая плановое техобслуживание и т.п.). ↑ Святая реликвия — предмет, согласно верованиям, наделённый сверхъестественной силой. ↑ Набат — колокол, оповещающий об опасности. ↑ Супер-дредноут-класса — высшая степень качества, которую Таня может выразить J ↑ Клика — сообщество людей, стремящихся любыми средствами достигнуть каких-либо низменных, корыстных целей.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 - Стража на Рейне

В версии с изображениями тут находится картинка.

РЕЙНСКИЙ ФРОНТ

Небо над Рейнским фронтом. Среди магов, парящих в нём, находится и магический младший лейтенант Таня Дегуршафф. Если что-то и выделяет её среди остальных — это то, что ей было приказано летать в одиночку.

Почему мне дали подобные приказы?

Потому что верхи — идиоты.

Итак, я облетаю линии фронта одна.

Вся грустная история о том, как я оказалась отправлена сюда, может быть выражена в трёх предложениях. Возможно, это неожиданно для Империи. Но как та, кого спешно выбрали для передислокации из-за нехватки предусмотрительности у верхов, я не могу и в самом деле просто списать это на «непредвиденный поворот событий».

Я на своём собственном опыте против Альянса Энтент на северном фронте поняла, что в небе нет укрытия. Из того, что ты можешь использвать, облака ближе всего к этому понятию. И касательно защиты, магам повезло, что они крепкие.

Но лишь то, что я стойкая, ещё не означает, что бессмертная. Если кто-то попросит меня стать перед бронебойной снайперской винтовкой или пулемётом с калибром, превышающим определённый масштаб, моим ответом будет твёрдое «нет». Сольные назначения для магов хуже, чем для любого другого рода войск. Тем не менее, начальство приказало Тане лететь одной, в надежде потянуть время для стратегической отсрочки.

Как может низший лейтенант уклониться от приказа? Всё, что я могу делать — придерживаться устава работодателя, словно наёмная работница. Я хочу заплакать от отсутствия такого благородного концепта — права солдата на отказ. Что касается моих воздушно-боевых манёвров, усердные тренировки в училище принесли мне Значок мастерства воздушного боя. На этом этапе, ныть, что я не умею летать — уже несостоятельная тактика. Итак, как бы отвратно ей ни было, Таня, тем не менее, спешно вылетела впереди наземных сил. Она будет осуществлять заблаговременное воздушное предупреждение, а также служить разведчиком для ранней линии оповещения. Центр диспетчерского управления Западной группы армий дал ей позывной «Хокай * ». Конечно же, он предпочтительнее чем «Фея».

— Хокай 03 вызывает командный пункт. Пожалуйста, ответьте.

Хокай 03 — мой временный позывной как члена команды раннего оповещения. С глазами как у сокола, моя работа заключается в том, чтобы лететь впереди в поиске врагов и извещать об их обнаружении наступающие войска. Помимо этого мне полагается держать заданную дистанцию от приближающегося врага и продолжать собирать разведданные. В зависимости от ситуации, мои обязанности могут иногда включать принятие на себя роли передового авиадиспетчера, чтобы направлять группы прямой поддержки.

Правда, к моему сожалению, должна признать, что эта работа куда сложнее, чем я её представляла. Я не осознавала, что мне придётся работать так тяжело, просто чтобы связаться с авиадиспетчером области, в которую я была назначена.

— Хокай 03 вызывает командный пункт. Пожалуйста, ответьте.

С тех пор как произошла внезапная атака, радиообмен становится всё более и более хаотичным. Помня об этом, наверное, мне повезло, что наземный диспетчер, в конце концов, отвечает на один из повторяющихся — и изводящих — Таниных вызовов.

— Это седьмое временное полевое командование. Позывной Ящер 08. Приём плохой, но не проблема. Хокай 03, посылайте ваш траффик.

Практически каждый вид боевого подразделения, атакующий наземные силы, хочет вынести вражеские глаза в небе — воздушных магов — в первую очередь. Ситуация по сути такая же, как и та, которую я испытала на моём задании в Нордене. Если армии не удастся обеспечить воздушное и магическое превосходство, это будет равносильно потере зрения. За одинокими магическими офицерами охотятся больше, чем за каким-либо другим родом войск.

В военной операции первоочередной задачей, как правило, является устранение помех, непозволительно ничем пренебрегать.

— Принято, Ящер 08. Я также слышу вас со своей стороны. Начинаю миссию поддержки немедленно.

— Спасибо, Хокай 03. Рад, что вы у нас есть. Нам была нужна ещё одна пара глаз.

И это делает происходящее далее ещё хуже. Теперь я должна подавить возбуждение войск, которые искренне заведены оттого, что получили приличную поддержку.

— Хокай 03 — Ящеру 08. Извините, что говорю это так сразу, но не ожидайте от меня много проку, в конечном счёте. Я заметила большую группу, быстро приближающуюся спереди.

Как маг-одиночка под натиском врага, это не в моих силах. Если меня атакуют в тот же миг, как я прибуду, то мне придётся защищаться, прежде чем я смогу предоставить поддержку разведданными.

У Тани, честно говоря, нет ни малейшего желания принимать на себя бессмысленные риски из какого-то там желания пожертвовать собой ради высшей цели. Она фокусируется на своей безопасности так сильно, как только может. В любом случае, если необходимо лететь в одиночку, то в момент, когда обнаружение врага подтверждено, бегство становится главным приоритетом.

Так что хоть мне и ненавистно привлекать внимание, я набираю высоту, используя мощь вычислительной сферы Модель 95, выданной мне для полевых испытаний. Как всегда, я пользуюсь преимуществом своих способностей к ускорению и поднимаюсь до определённой точки, откуда могу стрелой рвануться ввысь, вне досягаемости любой вражеской авиации, посланной за мной. В то же время, в преддверии зенитного огня с земли я формирую вокруг себя лучшую защитную плёнку, на какую только способна; одиночное попадание — наверное, всё, что я получу.

Высота, выбранная мной для выживания, составляет восемь тысяч футов. Это верхний предел для боевых операций, который стал возможен благодаря защите Господа и Модели 95. Согласно сумасшедшему учёному, она — плод чудесного сотрудничества между десницей Божьей и человеческой, но детали того, как эта технологическая инновация была получена, крайне неприятны для определённой свободолюбивой личности. Это устройство не только проклято — наиболее раздражающая часть состоит в том, что у Тани нет надежды избежать долга быть её посвящённой испытательницей, поскольку она — единственная, кто может ею пользоваться.

Ну, можно взглянуть на ситуацию с другой стороны; кто-то мог бы описать её как «оберегаемую провидением» или «благословлённую», но Таня непреклонно отказывается думать о ней в таком свете. Для этого есть причины, о которых я не хочу и говорить.

В манге, которую мне довелось читать много лет назад, член преступного синдиката шептал, что секреты делают женщину прекрасной, но это — отъявленная ложь. Чем больше Таня использует эту сферу, тем глубже та запечатлевает эту «веру», или что бы то ни было, в её разуме. Не имея выбора кроме как восхвалять Господа, я до смерти хочу, чтобы моё внутреннее «Я» снова стало свободным.

Ну, прежде чем начну слишком задумываться о подобных вещах, мне следует хотя бы выполнить предстоящую мне работу. Пора перейти к делу. Вот что значит быть преследуемой реальностью до потери своей внутренней свободы.

— Группа магов численностью примерно с взвод быстро приближается на три часа * .

Таня передаёт наземному управлению то, что она может наблюдать о враге, набирая высоту, издавая скрежет зубами и неистово проклиная некомпетентность верхов в своей голове.

Таня находится здесь с мишенью на спине из-за их неспособности заметить атаку Франкской Республики, приходящую с запада. Их смертельнейшей ошибкой стала отправка сил для того, чтобы безоговорочно растоптать Альянс Энтент. В своём желании ещё более великого военного достижения они предано следовали теориям концентрации сил, навязывая бой. Некоторые даже имели заблуждения об аннексии, как видно.

Благодаря этому они оставили собственную страну незащищённой, тупо приглашая вторжение с запада. Я могу лишь смеяться.

Как правило, согласно оборонному плану Империи, для севера вполне приемлемо сосредоточиться лишь на задерживающих действиях. Северная группа армий ответственна за северо-восточный фронт; в последнее время бытует мнение, что они должны поддержать Восточную группу армий против главного потенциального врага Империи — Федерации. Если бы каждая отдельно взятая группа армий ставила в приоритет оборону, подкрепления поступали бы лишь спорадически * , и не было бы надежды на достижение полной победы.

Итак, Генеральный Штаб, похоже, замыслил воспользоваться преимуществом неожиданного полномасштабного вторжения и сразить Альянс Энтент одним ударом, мобилизуя резервы в огромных размерах.

Мобилизация столь многих войск, однако, быстро изменила ситуацию. «Искусство войны — жизненная необходимость для государства», но проведённая Империей безрассудно храбрая мобилизация продемонстрировала недальновидность в то время, когда установленная национальная стратегия взывала к осторожности; хотела она того или нет, её действия спровоцировали окружающие страны.

Точно так же, как Империя надеялась активно вынести Альянс Энтент, дабы в будущем заполучить преимущества в национальной обороне, Франкская Республика решила воспользоваться преимуществом того, что Империя открылась, и сама запустила упреждающий удар. Только идиот сказал бы, что не видел его приближения.

Для Империи мобилизация наверняка ставила целью разрешить проблемы между ней и Альянсом Энтент. Соседние страны, однако, нервничали из-за Имперской вездесущей заинтересованности в наращивании своей военной мощи и считали перспективу выхода из окружения ужасающей. Не говоря уже о том, что Франкская Республика к западу была неспособна узреть общую цель Империи. Затяжные приграничные конфликты и территориальные разногласия между ними двумя вылились в локализованные стычки во множестве случаев в прошлом.

Цепи, связывающие загнанную в угол Империю, начали ослабевать, и что случится, если хозяина нет дома, поскольку он пытается их сбросить? Полностью осведомлённая о разрыве между собственной военной мощью и таковой у врага, Франкская Республика верила, что не может упустить этот шанс.

По иронии, она поступила совсем наоборот, нежели Империя, с её обширными дебатами о том, стоит или нет вырываться из существующей военной стратегии. У Франкской Республики не было выбора, кроме как пойти в наступление для обеспечения эффективности собственной стратегии.

— У меня также наземное подразделение размером с батальон, на один час. А ещё множество неопознанных летающих объектов быстро приближается.

Вот как Таня окончила тем, что, встречая рои вражеских магов, летела, вынужденная использовать эту новую сферу, чего ей вовсе не хотелось.

— Ящер 08, принято. Немедленно выполняйте манёвр уклонения.

Отношения между Империей и Франкской Республикой таковы, что они обе имеют хорошее представление о картах в руках друг друга. Естественно, Франкская Республика может предвидеть, что Империя будет противостоять окружению, используя стратегию внутренних линий. В результате её оборонная доктрина всецело сосредоточена на том, как сокрушить стратегию внутренних линий своего потенциального врага.

Решение оказалось довольно простым. Прежде, чем Империя закончит свою крупномасштабную мобилизацию, ядро постоянной армии Республики штурмовало и захватило бы западный регион Империи, источник большей части её индустриальной и военной мощи. Это бы кардинально урезало военный потенциал Империи. Стратегия Республики также включает в себя принятие действий в том случае, если Империя вторгнется в третью страну.

Строго говоря, позиция Республики не оставляет иного выхода, кроме как ограничить все действия до реакции на Империю. Если лидеры оставят ситуацию без внимания, то со временем будут вынуждены бороться с Империей, свободной от северо-восточного давления. Итак, им пришлось действовать сейчас, пока они всё ещё могли взять верх.

О, до меня дошло. С чисто исторической точки зрения, можно сказать, что северный фронт будет решён одним махом. Это действительно заняло бы лишь мгновение. Любой со здравым смыслом, даже дилетант, мог ясно видеть, что война скоро закончится.

Сопротивление Альянса Энтент ничего бы не изменило, и ему пришлось бы сдаться на милость Империи. Этот прогноз будущего слишком реалистичен, чтоб иметь изъян в анализе, но специалист сказал бы вам, что он не совсем верен. Несколько месяцев — довольно быстро для разрушения страны, но стратегически это слишком, слишком долго для того, чтобы держать свои основные силы связанными.

Через несколько недель мобилизация будет завершена, и войска смогут выступить в огромной численности. В данных обстоятельствах наступление стало бы соблазнительным вариантом для Франкской Республики. Это сродни Имперской убеждённости в том, что она может использовать Норденский ТВД для того, чтобы разбить оковы, связывающие её до оборонной политики в течение многих лет. Франкская Республика в равной степени уверена, что этим единым ходом сможет устранить значительную угрозу, так долго досаждавшую её отечественной государственной обороне.

Империя ставит в приоритет победу в Норденском ТВД. Иными словами, верхи настаивают на том, что это — стратегическое решение… По правде говоря, они либо по глупости не предвидели этот сценарий, либо он ими рассматривался, и они недооценили вероятность.

Война направлялась опрометчиво, в первую очередь. Тупые радиостанции и газеты праздновали стремительную победу в Норденском ТВД дерьмом вроде: «Это — Имперский секретный план по избеганию войны на несколько фронтов, и рёв артиллерии возвещает рождение нового мирового порядка», — и благодаря внезапной атаке сейчас они разбрасываются ежедневной пропагандой про дьявольскую Франкскую Республику. Но людей на линиях фронта не заботит пропаганда; она годится лишь для сочинения шуток про начальство, чтобы убить время в окопах. Они хотят заорать: «Если вы можете позволить себе вещать пропаганду по всей линии фронта, то лучше привезите сюда больше людей и припасов» . Именно они окажутся в неприятностях, если верхи продолжат спорить о причинах и идеалах вместо того, чтобы встретить реальность лицом к лицу.

— Похоже, маги в авангарде заметили меня. Они продолжают быстро приближаться.

Реальность проста и жестока. Силы в Западном ТВД, по сути — боксёрская груша до тех пор, пока основные силы не вернутся. Империя достигла предела своих ресурсов. Доказательство — специальное развёртывание инструкторского отделения из внутригосударственных сил и оценочного подразделения, определяющего практичность моделей перед выпуском в серийное производство.

Фактически, инструкторские и исследовательски-ориентированные подразделения предназначены для улучшения общего качества армии, работая в тылу, а не для сражения на фронте. Посылать их бой — обычно табу, которое станет нарушать лишь страна на краю гибели. Конечно, эти подразделения умелые во всём, что делает их прекрасно подходящими для решения проблем. И вот почему, когда страна в панике от неожиданного развития событий, Таня была брошена из тыловой исследовательской лаборатории прямо на передовую.

— Ящер 08 — Хокай 03. Мы вышлем подкрепления немедленно.

— Хокай 03 — Ящеру 08. Я ценю это, но не стану отбиваться, — даёт Таня знать, быстро начиная отступать. Ей позволено бежать в этот раз. Нет нужды крепиться.

— Покидаю данное воздушное пространство.

— Хокай 03, удачи!

На поле боя прибывающие подкрепления могут казаться чем-то вроде луча надежды, но я слишком хорошо знаю и по собственному, и по историческому опыту, что они, как правило, не приходят вовремя. Вершина тупости — рассчитывать на ненадёжную поддержку и рисковать своей шкурой, принимая желаемое за действительное, так что я всецело уделяю внимание бегству.

— Хокай 03, принято.

Сданные мне карты обескураживают, но я знаю, что мне необходимо смотреть реальности в лицо, даже если она отбивает у меня мотивацию до такой степени, что хочется гримасничать. Нетерпение и конфликт в голубых глазах Тани напоминают оные у философа, жаждущего постичь мудрость человечества; стон, срывающийся с её прелестных уст таким незрелым голоском, её негодование нечестностью ситуации — всё воплощает невинность ребёнка.

— …Эх…

Беспокойства Тани Дегуршафф довольно просты. Она разгневана, что навешенные на неё обязанности превышают её оклад, и расстроена своим злым рабочим местом, не удовлетворяющим стандартам безопасности. Она благосклонно относится к существованию профсоюзов и всем своим сердцем за создание трудовых законов.

Часть проблемы заключается в моём личном конфликте с армейской целенаправленной рациональностью. Вооружённые силы обычно выдают лётному личному составу высококалорийные диеты в качестве средства снятия усталости и сохранения концентрации, необходимой, чтобы выдержать напряжённый бой дни напролёт, и это прекрасно. В Империи маги и пилоты также получают высококалорийные диеты.

Но я не совсем уверена, что хочу, чтоб они заставили меня подсесть на Pervitin * . И «нерешительность» даже и рядом не стоит с тем чувством, которое я испытываю насчёт моей вычислительной сферы в качестве козырной карты. Продукт коллаборации между Существом Икс и сумасшедшим учёным может отравить мой острый ум куда более коварным образом, нежели любой наркотик. Честно говоря, мне бы следовало от неё избавиться.

Вот насколько отчаянно я не хочу использовать Модель 95. Я поистине ненавижу идею о том, чтобы полагаться на эту проклятую вычислительную сферу, пропитанную Божьей милостью. Но что если она мне понадобится для выживания? Воистину трудный выбор.

Это должен был оказаться самый обычный день для 228-й разведывательной магической роты под командованием старшего лейтенанта Михеля Хосмана. Франкская Республика успешно провела внезапную атаку, и эта рота являлась их самой передовой гвардией. Даже если «сюрприз» начинал местами стихать, и миссия превращалась в штурм, обязанность служить передовым подразделением не изменилась.

«Сокрушите глаза армии Империи, пытающейся оправиться от хаоса, и отрежьте их линии связи, пока вы там», — их задача заключалась в изоляции врага и предотвращении формирования организованной линии сопротивления, что позволило бы идущим следом войскам расширить брешь. Это было то же самое задание, которое эти ветераны и старший лейтенант Хосман получали вчера. Тем не менее, на реальном поле боя, в отличие от военных фильмов или романов, нет предзнаменований того, что случится далее.

— Гольф 01 вызывает КП. Я натолкнулся на вражеского часового.

— КП, принято. Мы думаем, что это локальная непосредственная поддержка. По устранению, продолжите поиск вражеских основных сил.

— Удача не на стороне того парня , — таково было первое впечатление старшего лейтенанта Хосмана. В конце концов, часовой оказался против целой роты магов — и не какой-нибудь, а Хосмана — авангарда целой армии. Это, очевидно, не была честная битва. Вот почему вражеский маг сосредоточился на бегстве, как только заметил приближение роты.

Видя такой ответ, Хосман немедленно признал, что их противник был крайне талантлив и превосходен в принятии быстрых решений; маг-одиночка уже поднялся до непрактичной высоты в восемь тысяч футов. И вот почему Хосман не мог не считать врага невезучим: Солдаты никогда не жили долго без удачи, неважно насколько умелыми они были.

— Гольф 01, принято. Но тот маг наверняка храбр, взобравшись до восьми тысяч…

Никто не сможет там продержаться долго, но это оказался его единственный путь побега перед лицом целой роты. Хосман также был отлично осведомлён об этом факте. Чтобы сбросить хвост в конфронтации наподобие этой, у противника имелось лишь два варианта — лишь либо сбежать туда, куда охотники не захотят броситься вдогонку, либо лететь отчаянно низко над землёй и доверить всё судьбе.

Как правило, подразделения, покрывающие большие расстояния, не будут гореть желанием тратить энергию, необходимую для того, чтобы взобраться так высоко, вот часовой и предположил, что они станут избегать этого варианта. Неплохо .

— Только маленькие дети вольны убраться восвояси, плача: «Это слишком высоко! Я не могу достать!» За работу, мужики!

Они не могли позволить вражескому магу сбежать сейчас, чтоб он мог сражаться в будущем. Учитывая свою миссию, у них не было варианта отступить.

— Все поняли это? Ладно, взвод Майк устранит часового. Все остальные ведут разведку боем со мной. Мы идём прямо на прорыв.

Когда линия оповещения Империи разбросана так редко, Республика имеет хорошие шансы на победу. То был путеводный свет для каждого участвующего в операции, независимо от звания. Они не могли задерживаться на временную линию обороны, когда основные вражеские силы могли вернуться.

Вот почему разведывательные магические подразделения были критически важны для разрыва вражеских линий. Они могли начать с обычной разведки боем, которая влекла за собой инициирование контакта с врагом для сбора разведданных, но от них также ожидалось создание щелей для прорыва. Зная, что победа Республики лежала на их плечах, они были полны решимости не оказаться разбитыми наголову.

— Вилко, мы разберёмся с ним в мгновение ока.

После подтверждения лидера, взвод Майк стал быстро набирать высоту. Естественно, действия на высоте восьми тысяч футов истощили бы даже элиту Республики. Стандартная лётная высота составляла четыре тысячи, хотя если бы они поднапряглись, то вытянули бы и шесть.

В этом плане враг был дважды умён в выборе восьми тысяч. В первую очередь, преследование истощит взвод Майк, уменьшая общую силу миссии разведки боем до двух взводов. Также, часовой делал значительный вклад в битву в более широком масштабе, отвлекая врага и затягивая положение дел. Мы взялись за достойного противника .

— Контакт. Лис 01, Лис 01! — спокойствие мыслей старшего лейтенанта Хосмана было внезапно нарушено радиоконтактом одного из его людей.

Как командир роты, он поддержал запрос о снайперском огне магическими формулами. В то же время, вражеский солдат перед ними выполнил новый манёвр, осознав, что бегство было невозможным. Враг круто развернулся в погоне за взводом Майк, словно пикируя на добычу. Похоже, маг-одиночка перешёл в наступление.

— Лис 02, Лис 02! Я не могу в это поверить! Он увернулся от этого?!

Сбитый с толку голос подчинённого, звучащий по радио, содержал одновременно и удивление от вражеской атаки, и шок от того, что выстрел прошёл мимо. Пока Хосман строил предположения о намерениях врага, расстояние между взводом Майк и магом существенно сократилось.

Хосман находился на несколько удалённой позиции, но когда он подтвердил, что взвод осторожно начал боевые манёвры, то был уверен, что они имели преимущество. Пытался ли враг выжать больше времени из них, ввязываясь в ближний бой? Как тактика, которая могла быть применена немедленно, она оказалась неплохим выбором. Но отряд Майк являлся взводом, а не ротой. Координация взвода слишком тесная для того, чтоб её можно было так легко нарушить, и разница в боевом потенциале делала безнадёжной затею мага в одиночку справиться с ними. Хосман уважал храбрость и решимость, но то был манёвр отчаяния.

— Враг наступает! Рассеяться! Рассеяться!

В то же мгновение взвод Майк рассредоточился для смены построения на более подходящее для ближнего боя. Их задача состояла в устранении глаза врага в небе в небе для поддержания последующих атак Республики. Их отважный противник мог не знать этого, но с момента визуального контакта миссия разведывательной магической роты никак не могла считаться выполненной. Вынесите глаза . Если им удастся сделать это, пусть даже немного задержавшись, их поймут.

— Три выстрела перекрёстным огнём! Подготовьте формулы! Прижмём его! Лис 03! Лис 03!

Хрестоматийно безупречными были координация и навыки подчинённых Хосмана, осмотрительно держащих некоторую дистанцию для перехвата наступления и поддержания перекрёстного огня. Вражеский маг попал на линию огня формульных пуль. Пусть он и превосходил их в скорости, люди Хосмана были готовы и ждали. Накрыть его, вероятно, будет несложно.

Но далее произошло нечто такое, чего никто не мог ожидать. Это определённо было прямое попадание. Залповый огонь взрывными формулами военного образца, которые могли легко содрать с мага защитную плёнку и даже повредить оборонную оболочку, точно накрыл цель.

— Лис 03! Лис 03! Дерьмо! Ублюдок такой крепкий!

В тот миг, когда формулы во множестве пуль активировались, языки пламени должны были наверняка поглотить вражеского мага. Но даже так…

Это существо продолжило своё наступление без единой царапины, вразвалку сокращая дистанцию, словно пролетая через чистое небо. Интуитивно, не следуя логике, они почувствовали, что происходило нечто плохое. Однако при развитии цивилизации люди как вид больше не находились в контакте со своими животными инстинктами.

— Майк 3! Проверь шестого! Проверь шестого! Ааа, чёрт побери!

В мгновение ока враг рванул на подчинённого Хосмана. Абсурдно, но неоспоримо, магический клинок вышел из груди человека. Затем одним беспристрастным движением, учтивым, словно подача обеда, клинок разрезал его пополам.

— Пам-парарам-пам, пам-парарам-пам!

— Что это за тварь?! Что?! Это!... Ааа, Лис 04! — путаница радиосообщений.

— Что это было? Что за чертовщина это была ? — Хосман смотрел на разворачивающуюся сцену через свой бинокль. Он не мог поверить своим глазам. В отношении воздушно-боевых манёвров (ВБМ), взвод Майк был лучшим в его роте. И их обкрутили вокруг пальца? — Этого не может быть…, — пробормотал он ненароком. — Может ли маг действительно двигаться…настолько быстро ?

— Майк 1? Майк 1?

К тому времени Хосман осознал, что взвод Майк полупарализован. Первый и третий сбиты, и движок вычислительно сферы четвёртого, кажется, заглох. Он потерял скорость и стал падать. Второй едва держался, прикрывая четвёртого, и также не продержался бы долго.

— Дерьмо, Браво, Гольф, поверните назад! Нам надо прикрыть Майк!

Старший лейтенант Хосман никоим образом не мог бездействовать, когда его люди находились в беде. Он резко приказал взводам под своим командованием мчаться назад на полной скорости, чтобы поддержать взвод Майк.

Но про себя он поражался: «Как?» — Неважно, насколько личные способности отличались среди магов, как бой вообще мог оказаться настолько односторонним? Он слышал, что некоторые имперские маги были вооружены специально настроенными вычислительными сферами, и имели от природы высокий выход маны.

Но даже в таком случае, наибольшее, что они могли на себя взять — это команда из двух человек. Предположительно, даже те титулованные * монстры в основном специализировались на тактике «бей-и-беги». Для кого-то одного было непостижимо встретить взвод лоб в лоб — притом умело — вместо того, чтобы отстреливать магов по одному.

— Враг в пределах досягаемости.

Как командир роты, однако, Хосман не располагал временем теряться в подобных мыслях. Враг уже находился на расстоянии выстрела. Вопрос у него в голове никак не касался боя, так что, отодвинув его в сторону, он запросил снайперские формулы с большого расстояния в лётных построениях. Было немного далековато, но с градом пуль от двух взводов они не могли промазать.

Их противник, должно быть, тоже понял это и начал предпринимать хрестоматийный манёвр уклонения, что отнюдь не стало неожиданностью. Имелась лишь одна проблема. Как этот маг порхал туда-сюда так, словно гравитации не существовало?

— Лис 01! Лис 01!

Но наиболее невероятной вещью — нет, полнейшим кошмаром — было то, насколько же стойкой оказалась вражеская защитная плёнка. Хотя из-за дальнобойной природы своих выстрелов разведывательная рота ставила в приоритет точность, они совместили, пусть и неидеально, взрывные формулы с формулами наведения. Даже если бы их цель уклонилась от всех пуль, не существовало никого, кто мог бы полностью избежать огненного шара, закрывающего небо.

Но враг не казался испытывающим боль, и спокойно выстрелил в ответ. Хосману пришлось задаться вопросом, не была ли это какая-то шутка.

— Я начинаю атаку! Прикройте меня!

Гольф 02, наверное, почувствовал, что так они будут топтаться на месте, поэтому рванул вперёд с магическим мечом в руке. Конечно, неважно настолько крепким кто-либо был, он всё равно получил бы некоторый урон от удара магическим мечом в упор. Если взводы не могли прикончить врага с расстояния, то концентрация огня также являлась разумной стратегией.

— Мы достали его! Лис 02, Лис 02!

Они договорились и наступали, готовые к схватке на средней дистанции, где было бы затруднительно предпринимать манёвры уклонения. В то же время они исполнили «Убийцу титулованных», всемирно известную традицию Республики и коронную технику стрельбы. Поддерживающий огонь состоял из шести снайперских формул с взрывной формулой в качестве дымовой завесы, и все они нанесли прямое попадание — или, точнее сказать, должны были.

— Он всё ещё в порядке? Это даже не смешно!…

— Гольф 02! Отставить! Отставить!

Вражеский маг был всё ещё целёхонек и двигался даже после комбинации ограничивающего и накрывающего огня со средней дистанции. — Те снайперские формулы могут легко пробить низкосортные оборонные оболочки. Как кто-либо способен всё ещё лететь после такого ? — хотя он с трудом мог поверить во всё это сразу, у него не было времени задаваться таким вопросом.

Что касается Гольфа 02, который пытался атаковать в упор — он едва избежал челюстей тигра благодаря прикрывающему огню Майка 02. Затем вражеский маг прострелил две защитные плёнки насквозь, словно пустоту, сделав людей небоеспособными.

— Это ловушка! Ты, кусок дерьма!

Хосмана поимели. Ему это не нравилось, но он знал, что это правда.

— Уклонение подъёмом до восьми тысяч футов было уловкой для разделения наших сил. Здравый смысл говорит о том, что боевые манёвры невозможны на такой высоте…но это оказалось ложью. Мы шли прямо на рожон. Моих людей вынесли одного за другим и всё это — моя вина , — прикусив нижнюю губу, он изо всех сил пытался подавить свою ярость из-за смерти подчинённых, понимая ситуацию, в которой они оказались. Они столкнулись с монстром — неизвестным титулованным.

— Помогите! Помогите! Помогите! Мы столкнулись с неизвестным видом врага!

— Дерьмо! А говорили, что это будет легко! Гольф 01 — КП, это экстренный случай! Нарекаю одного неизвестного титулованного! Запрашиваю подкрепление и разрешение вернуться на базу!

ОБОЗРЕВАТЕЛЬНАЯ КОМИССИЯ ТЕХНИЧЕСКОЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

Когда создаётся новое оружие, недостаточно просто применить новейшую технологию. Стоимость производства, простота эксплуатации и коэффициент готовности — все являлись вопросами жизни и смерти. Даже так, многие элементы было трудно оценить без использования оружия в реальном бою.

Для Генерального Штаба война с Франкской Республикой, вломившейся с запада, стала жуткой катастрофой, но для команды разработчиков Модели 95 она означала столь предвкушаемый шанс проверить сферу на поле боя. Инженеры ждали результатов вместе, и Модель 95 показала себя — превзошла все их ожидания.

— Как прошла битва?

— Очень хорошо. Шестеро сбито, трое уничтожено, трое пропало. Согласно наблюдательной команде, крайне сомнительно, что оставшиеся трое пропавших смогут дотянуть до своей базы.

Они считали это невозможным. В конце концов, эксперимент удался лишь благодаря чуду. Но испытательный пробег выдал удивительные результаты. Достижения Модели 95 были достойны всех похвал, которые ликующий техперсонал воздавал ей. Они с трудом могли сдержать улыбки.

Конечно, мастерство оператора создало большую разницу. Младший лейтенант Дегуршафф определённо имела навыки награждённой Среброкрылым штурмовым знаком, но одного лишь этого не хватило бы для того, чтобы превзойти такое численное меньшинство и получить настолько впечатляющие результаты.

— Она по сути сама вынесла целую роту.

Она не уничтожила всех магов, но всё равно разбила целый отряд. Она обладала подавляющим преимуществом в фундаментальном смысле, ничего больше. Теоретические значения показывали возможности, но она сделала их реальностью.

— Да, подумать только — зайти так далеко…

С точки зрения здравого смысла результаты могли быть описаны лишь как невероятные. Сфера являлась не иначе как революционной. Эта технологическая инновация открыла дверь в совершенно новую вселенную боевых возможностей.

— Верно. Судя по её протоколу в «Элиниум Армс», я ожидал, что у неё будут значительные проблемы.

Офицеры, поддававшие сомнению продолжение разработок, теперь комментировали в восхищении, почти осуждая самих себя. Они так беспокоились насчёт этой штуковины, но когда увидели, какова она на самом деле, результаты оказались столь хороши, что обо всех предыдущих неудачах можно было позабыть. Если она могла работать настолько хорошо, всё остальное было в порядке. Они даже могли снизить стоимость за счёт массового производства.

— О, ну ладно, у неё всё же имеются проблемы, — техническое отделение грандиозно вылило ведро холодной воды и на их головы, и на их предмет восхищения.

Они понимали чувства оперативного отдела уж слишком хорошо. Те были взбудоражены революционной технологией, так что надеялись и на революционное улучшение в качестве. Но к несчастью, всё это — лишь фантазия.

Они должны были пробудить всех ото сна.

— Что вы имеете в виду? Она достигла куда больше, чем мы ожидали от летуна-одиночки.

— Верно. Эта штука могла бы изменить магический бой, каким мы его знаем.

Конечно, Модель 95 достигла космических результатов. Это — факт. В плане лётных качеств, она находилась в настолько высшей лиге, что её можно было бы назвать сферой следующего за следующим поколения. Вот что стало возможным благодаря четырёхъядерной синхронизации. Демонстрация фиксации маны четырёхъядерным движком в реальном бою, и присущие ей возможности были достаточны для того, чтобы заставить оперативный отдел пускать слюни.

В конечном счёте, технология стабилизации маны и накопления её подобно пулям имела колоссальную тактическую ценность. Способность свободно использовать накопленную ману по сути снимала барьер, налагаемый её запасом у мага.

— Я так понимаю, что все беспокойства и критика, поднятые в прошлом, оказались опровергнуты в реальном бою, — пробормотал офицер Генерального Штаба.

Действительно, достижения говорили сами за себя. Четырёхъядерная синхронизация сделала четырёхкратный выход реальностью, поднимая боевой потенциал на абсолютно новый уровень. Завидев, что технология являлась пригодной для использования, оперативный отдел был обязан её заполучить.

— У нас есть только один успешный случай. Проект оказался огромной ошибкой, если только мы не скажем, что цель заключалась в проверке технологии на возможность.

Но инженеры испытывали Модель 95 не ради того, чтобы убедить армию взять её на вооружение. Они просто хотели увидеть, какие типы проблем могут встать при реальном полевом использовании, поэтому отправили её на фронт, когда война пришла с запада. Они сфокусировались на технических вопросах и никогда даже и не думали об её массовом производстве.

— Что случилось в других случаях?

Наиболее успешный случай также являлся единственным успешным случаем. Если бы кто-то спросил о перспективе массового производства, им пришлось бы подвергнуть большому сомнению возможность повторения своего успеха. Пользователи магической технологии и так являлись горсткой избранных, а уж сфера лишь с одним добившимся успеха оператором не могла иметь особых шансов на массовое производство в качестве оружия.

— В одном из самых неудачных испытаний произошёл взрыв в лаборатории, и мы потеряли целый взвод.

Эти штуковины постоянно взрывались — единственная дефектная цепь могла стать причиной саморазрушения. Если кому-то удавалось покрыть сферу маной, то она могла выдержать грубое обращение, согласно реальным боевым испытаниям. Тем не менее, вероятность успеха этого критического шага была безнадёжно мала.

Худший инцидент случился во время ошибки синхронизации; четырёхкратный запас маны, в сравнении с обычным, детонировал и уничтожил целый взвод, проводивший испытания — элитную группу, включающую инструкторов из Центральной группы армий и членов корпуса инспекции продвинутых технологий.

— …Но она может стрелять вспышками маны, верно? Слишком привлекательно, чтобы просто так сдаться.

— Единственная, кто может её использовать — лейтенант Дегуршафф. Всем остальным в лучшем случае удалось не подорваться.

Как разработчики и инженеры, они были этически обязаны повернуть назад. Даже инженеров, запрашивавших продолжение исследований, заботила лишь технологическая революция. После того как их импульсивно-пытливые умы получили вдохновение, главный инженер фон Шугель и его команда потратили дни, сосредоточившись лишь на испытании пределов возможного. Но когда они на мгновение спокойно подумали, то лучше всех поняли опасности и трудности, связанные с той сферой.

Конечно, они поняли — ведь это они её создали.

— Но у вас есть один успешный случай, верно? Разве вы не можете просто воспроизвести его?

— …Мы почти потеряли «Элиниум Армс», я же вам сказал! Даже успешный случай с лейтенантом Дегуршафф целиком и полностью был счастливой флуктуацией — хотя мне как инженеру и не следует так говорить. Мы всё ещё даже не знаем, что там на самом деле произошло.

Анализ наблюдаемых величин ясно показал, что фиксация маны через четырёхъядерную синхронизацию оказалась куда опаснее, чем кто-либо мог себе представить. Эксперимент чудесным образом закончился успешно, но судя по сделанным ими замерам маны, если бы испытание провалилось, то всю фабрику «Элиниум Армс» разнесло бы в клочья. Любому с толикой здравого смысла было очевидно, что они не могут себе позволить многократный провал эксперимента, могущий вызвать разрушения такого масштаба.

— Счастливой флуктуацией?

— Как раз перед тем, как безудержная реакция маны расплавила ядра, интерференционные волны гармонизировались и за мгновение перед обращением в жидкость ядра синхронизировались.

Для инженеров это оказался разочаровывающий результат. Они не знали как, но им удалось преуспеть. Каким-то фантастическим мановением судьбы неконтролируемая мана случайно выпрямила сама себя; насколько они смогли это ухватить. Даже если бы они хотели подтвердить результаты в дальнейшем, всё, что они могли сказать — это было совпадение. Можно было бы предположить, что удалось бы воспроизвести результаты, если бы они потеряли контроль над маной и затем подстроились соответствующе, но это — лишь умозрительное заключение. Нельзя строить умозаключения о таких результатах. Их просто невозможно воспроизвести. Так же как и увидев удар молнии, случайно вырезавший великолепную скульптуру, затем пытаться воссоздать её руками человека.

— Итак, буйствующая мана стабилизировала сама себя. По сути, это оказалась чудесная случайность.

Тот факт, что главный инженер Шугель записал в отчёте эксперимента: «Мы обязаны нашим успехом силе Божьей», — показал, до какой степени чудом это было. Что-то, что по всем правилам являлось невозможным, произошло, и случившееся находилось за гранью человеческого понимания.

Сам главный инженер Шугель, создавший Модель 95, сдался на продолжении разработки, говоря: «Заходить сколь-нибудь далее будет богохульством, дерзким деянием вопреки Богу», — даже заядлые технари пришли к заключению, что, наверное, надо быть избранным Богом или кем-то подобным, чтоб использовать ту вычислительную сферу — показатель того, насколько трудным это являлось.

— Так что же это значит?

— В настоящее время мы используем нечто, чего не понимаем, без какого-либо представления о нём, и это оказалось отнюдь не просто.

Иными словами, это — всё, что они знали. Разгадывание ли принципа, стоящего за сферой, воспроизводство ли её — всё потребовало бы огромного запаса времени и усилий, и более того, их шансы на успех не стоили того, чтобы на них рассчитывать, неважно, как они их вычисляли.

— Пожалуй, будет лучше просто возвеличить Дегуршафф как героиню.

— …Я согласен. Это могло бы выручить нас куда лучше.

К счастью, младший лейтенант Дегуршафф заслужила свой Среброкрылый штурмовой знак в довольно молодом — честно сказать, раннем — возрасте. Восхвалять её способности для общественности было куда проще, чем пытаться представить дефектную сферу в выгодном свете.

ДОРТУАР * КАДЕТСКОГО КОРПУСА

Я, Виктория Ивановна Серебрякова — ранняя пташка.

— Виша! Проснись, Виша!

— Ух, доброе утро, Элия.

Технически это потому, что моя пышногрудая подруга всегда меня будит. Вечно добрая Элия выше меня, и имеет выпуклости во всех нужных местах даже при том, что она такая худая. И не только это, её также не беспокоит пониженное кровяное давление по утрам — она всегда как огурчик.

Я лишь на сантиметр ниже её, и столь же стройна! Бог так несправедлив! У нас с Элией одинаковый стиль жизни, так что я никак не могу понять, почему определённые части её тела настолько лучше развиты, нежели мои.

Любой новичок из кадетского корпуса хочет остаться дремать в тёплой постельке как можно дольше. Потому что это одна из немногих приятных вещей в кадетской школе — до поздней ночи болтать со своими подружками из дортуара. Элия — одна из девушек, которая действительно любит это. Я довольно часто засыпаю раньше неё.

Но затем она просыпается раньше меня. Как такое вообще возможно? Полагаю, это — одно их тех самых различий между людьми. Я не могу ничего с ним поделать, неважно насколько сильно стараюсь.

Наверное, кажется, будто я ненавижу свою добродушную подругу, но на самом деле это отнюдь не так.

Вообще-то, вступление в кадетский корпус добровольное, но любой способный стать магом практически вынужден записаться и быть брошенным в гущу боя. И вот, эта несчастная кадет оказалась связана строжайшими правилами и постоянно пережёвывалась демонами-сержантами по строевой подготовке. Конечно, я всё время винила Бога, но не могла оставаться раздосадованной, встретив такую отличную подругу.

К несчастью, моему времени с хорошей подругой предписано закончиться сегодня. Оно ещё не истекло, но сегодня мы будем назначены в наши соответствующие боевые подразделения. Я надеялась, что нас выпустят в одно место, но, наверное, рассчитывать на такое будет уж слишком.

Скорее это не мы носим нашу униформу, а она носит нас, но всё равно мы — настоящие солдаты. По неизвестной причине судьба дала нам магический потенциал.

Итак, мы стали магами Имперской армии, гордостью Рейха. Ну, технически, мы — новички. Прежде чем я это поняла, меня бросили в дортуар Западной группы армий в качестве подкрепления на Рейнский фронт.

Мой долг как солдата — неутомимо служить на западе в качестве щита для любимой отчизны в критический момент…или что-то вроде того. Полагаю, я — тоже гражданка Империи, поэтому действительно считаю, что и мне, вероятно, следует сражаться за мою великую страну, но это не кажется таким уж правильным. Возможно, это естественно просто потому, что я была рождена в любимой снежно-белой Москве. Ну, смутные обрывки моей памяти — сплошной красный поток, не очень приятный. Мои родители обратились к родственникам за помощью, мы смогли, к счастью, бежать из страны — вот и вся моя история. Я была слишком маленькой для того, чтобы много запомнить, но возможно мне недостаёт квалификации по сравнению с имперскими солдатами, исконно рождёнными здесь.

Должна сказать, я так благодарна моим тёте и дяде за то, что приняли меня. Далее, я признательна Богу за то, что даёт мне хлеб мой насущный.

— Аминь!

Наша диета здесь отличается от той, что была в тылу, но я уже привыкла к не вполне свежим овощам и консервированным продуктам, которые можно найти в унтер-офицерской столовой возле фронта. В первый день я плакала, потому что еда на вкус казалась так же ужасна, как и военные пайки, но в последнее время, она мне стала вполне по вкусу.

— Виша, ты слышала, что взвод, в который тебя назначают, получит нового лидера?

Время принятия пищи весёлое, поскольку мы болтаем. В данных обстоятельствах неудивительно, что мы заинтересованы в обсуждении наших назначений.

— Правда? А разве не странное время для того, чтобы добавлять нового лидера взвода?

— Определённо так и есть!

— Элия, успокойся.

Конечно же, большинство из болтовни — лишь слухи. Я слышала, что как только ты станешь считаться бывалым, то сможешь уловить, куда дует ветер и для твоего собственного назначения, и для оных твоих друзей, и ставлю на то, что это — правда. Но как вы могли бы себе представить, только что окончившие кадетский корпус маги, жалкие унтер-офицеры, не могут отличить правое от левого в армии.

И всё же меня интересует моё назначение, а моя подруга обладает сверхъестественной способностью к подслушиванию.

— Но серьёзно? Мы ведь предположительно должны стать подкреплением. Действительно ли они разместили бы полностью новый взвод на передовой?

— Логически — нет, но это, должно быть, правда, Виша. Я слышала, как офицеры отдела личного состава говорили об этом!

Я воистину удивлена, где же Элия оказалась, чтобы услышать все эти новости. Они же не учителя из начальной школы, болтающие о своих классах; стали бы офицеры из отдела личного состава и впрямь обсуждать назначения перед посторонними людьми? …Мне не следует задумываться об этом .

— Элия…иногда мне кажется, что ты — ниндзя с дальнего востока.

— Ха-ха-ха-ха-ха. У женщины свои секреты, мисс Серебрякова.

— Ладно, неважно. Итак, ты знаешь, где новый взвод будет развёрнут?

— Ах, это…не новый взвод, а замена уничтоженному. Однако с тобой будет всё в порядке. Предположительно, лидер нового взвода — Среброкрылый ветеран.

На секунду я не поняла, что она сказала. Обычно я вполне понятливая, но когда до меня дошло, я оказалась шокирована настолько, что рефлекторно вскочила на ноги.

— Среброкрылый?… Ты имеешь в виду Среброкрылый штурмовой знак?!

— Вау, твои глаза — словно тарелки.

— Что?!

— Виша, твои выражения лица всегда такие забавные.

Я должна поблагодарить её впоследствии за то, что она сдержалась и не разразилась взрывом хохота, и мы не привлекли внимание других обедающих. Но, вау, некто всё ещё живой получил Среброкрылый штурмовой знак… Впечатляющий имперский солдат? Скорее впечатляющее человеческое существо.

— Ты ведь должна знать и о своём назначении, верно?

— Угу. Я буду поддерживать артиллерию как часть наблюдательной команды. Конечно, я буду заваривать чай в тылу!

— Эй…никогда не знаешь, что случится, если ты не будешь осторожна.

Признаться, новости о том, что моя подруга будет где-то в безопасности, заставляют меня завидовать, но мне всё равно стало легче.

— Так-так, если мы продолжим эти девичьи сплетни, наше время истечёт. Дожёвывай быстрее, Виша!

— Да, ты права… Эй, куда это подевалась моя карамелька?

— О, ты до сих пор её не съела, так что я тебе помогла.

Да, эта сводящая с ума интриганка — моя дорогая подруга.

(НЕСКОЛЬКИМИ ДНЯМИ РАНЕЕ) ИМПЕРСКАЯ СТОЛИЦА

— Переназначение?

Меня переводят из технического исследовательского отделения, и со мной более не будут обращаться как с морской свинкой в качестве посвящённого испытателя вычислительной сферы Модель 95. Магический младший лейтенант Таня Дегуршафф так долго стремилась к этому уведомлению — дни ожиданий тянулись, словно годы — и довольна как слон, принимая его. Её заявление наконец-то, наконец-то , было одобрено. Мой разум освободится. Я оставлю это место и направлюсь в новое расположение немедленно.

— Да, переназначение. Полагаю, начальство не собирается позволять асу просто околачиваться без дела. Ты станешь лидером третьего взвода в 205-й магической штурмовой роте.

Учитывая настолько сильную ограниченность ресурсов, что даже инструкторской воинской части пришлось вступить в бой, я ничего не могу поделать с тем, что окончу на линиях фронта. Фактически, будучи недавней выпускницей училища, командовать взводом, даже в гуще сражения, куда лучше, чем подвергаться жестокому обращению с детьми в качестве морской свинки.

Похоже, наконец-то у меня будут подчинённые. Теперь я смогу поручать и другим те задачи, с которыми мне в прошлом приходилось справляться в одиночку. И в худшем случае, пусть даже я и потеряю расположение верхов, использовать их в качестве живых щитов — тоже вариант. Я в основном надеюсь, что они не некомпетентны, но в любом случае это повод для празднования.

— И мои поздравления, лейтенант. Пусть он и не особо сравним со Среброкрылым, но в признательность за ваши недавние достижения мы решили наградить тебя Воздушным штурмовым нагрудным знаком.

— Спасибо вам, сэр. Таня бодро отдаёт честь и улыбается, становясь похожей на маленькую девочку, коей и является.

В приподнятом расположении духа я возвращаюсь в дортуар и приступаю к складыванию багажа. Конечно, у солдат немного личных вещей, для начала. Даже несмотря на то, что биологически она женского пола, Таня считает, что одежде достаточно быть чистой и опрятной. На самом деле, её униформа — весь набор платья, который у неё есть. Поскольку ни один из существующих размеров не подошёл, ей просто пришлось воспользоваться разрешением на выбор одежды и сделать её на заказ.

Упаковка моей офицерской походной сумки занимает меньше часа. Я оживлённо говорю заведующему дортуаром, где проживала в течение моего временного назначения, о переводе; показываю ему полученные мной приказы; и благодарю его за заботу обо мне во время моего проживания здесь. На этом мои приготовления к переезду окончены.

Затем я направляюсь прямо к своему назначенному подразделению. Эти приказы — с фронта. Они требуют от меня воздержаться от раздражающих социальных обязательств наподобие прощальных вечеринок и заступить на должность как можно быстрее. Следовательно, после получения разрешения на вылет от зоны идентификации воздушной обороны я немедленно беру свою сумку и мчу по небу к назначенному месту встречи.

К счастью, хотя армия и столкнулась с кризисом, всё равно это лишь перемещение между базами в тылу. Короткий полёт проходит без происшествий, и менее чем через два часа после вылета я прибываю и представляюсь своему новому ротному командиру.

— Магический младший лейтенант Таня Дегуршафф, лидер третьего взвода 205-й магической штурмовой роты, прибыла на службу.

— Благодарю за прибытие, лейтенант. Во-первых, позволь мне поприветствовать тебя. Я — ротный командир, старший лейтенант Илен Шваркопф, — он подтверждает, что я прибыла по приказу, и завершает процедуры назначения, приветствуя меня. Хотя мы придерживаемся делового тона в строгом согласии с уставом, промежду прочим мы приветствуем друг друга. Мы оба — солдаты, а солдатам не приходиться выбирать своих союзников. Посему логично предположить, что они не протянут долго на поле боя, если хотя бы не узнают друг о друге.

— Командир Шваркопф, сэр, рада служить под вашим началом.

— Великолепно. Перейдём к делу, лейтенант Дегуршафф. У тебя есть какой-либо опыт командования взводом?

С первого же взгляда одна вещь делает Таню счастливой — то, что её командующий офицер кажется крайне ортодоксальным магом. Он — старший лейтенант. Судя по его возрасту, он наверняка прослужил приличное количество времени. И по знакам отличия, которые он носит, легко сделать вывод, что у него уйма боевого опыта.

В особенности, награды, вручённые за его участие в нескольких небольших конфликтах, дают определённый уровень уверенности. Итак, моё первое впечатление — он не бездарный начальник, который был бы хуже врага. Поскольку я не могу выбирать своего командующего офицера, если он окажется человеком вроде легендарного солдата, разрушившего Бирма-Импхальский фронт * , я могла бы перейти к действиям и оплакать последующий «несчастный случай».

— Это будет мой первый раз, сэр.

Шваркопф также осматривает Дегуршафф. Он не может отрицать, что оказался несколько озадачен, увидев маленькую девочку перед своим столом в кабинете командования роты. Всё, что он слышал сверху — они пошлют ему мага из инструкторской воинской части в Центральной группе армий, имеющую боевой опыт на северном фронте.

Шваркопф представлял себе, что они, вероятно, дадут ему бывалого ветерана. Можно было предположить, что младший лейтенант из инструкторской воинской части работала бы усерднее, избавившись от статуса офицера без подчинённых, а на ветерана можно положиться в любой ситуации. Вдобавок, кого бы начальство ни прислало, будучи награждённой Среброкрылым штурмовым знаком, она оказалась бы способным солдатом с уймой боевого опыта. Вот почему Шваркопф вытаращил глаза на эту малышку младше его дочери, извещающую о своём прибытии идеальным отданием чести; он задаётся вопросом, что станет делать с трудным взводом. Его первоначальное намерение дать ей командование основывалось на ожиданиях, что она будет ветераном…

— Лейтенант, я буду откровенен.

Если протоколы не лгут и не произошло никакой ошибки, то младший лейтенант, внимательно ждущая, когда он заговорит — выдающийся кадр, блестяще отличившаяся в битве, и она отправлена разобраться с ухудшающейся ситуацией на западном фронте. Но быть великим атлетом — ещё не значит быть великим тренером, и Шваркопф опасается, что ситуация схожая.

— 205-я магическая штурмовая рота должна состоять из трёх взводов, но в течение первых дней войны наша численность упала до менее чем двух, и с тех пор мы действовали недоукомплектованными.

Для замены потерь людей новый лидер взвода и свежие члены личного состава были назначены в роту. Шваркопф знает, ему нельзя жаловаться, даже если каждый член его взвода — сырой рекрут, но именно поэтому он надеялся, что лидер окажется опытным ветераном.

— …Можешь ли ты командовать взводом новобранцев прямо из кадетского корпуса?

Чтобы представить ситуацию, как она обстоит в пессимистичном свете — взвод будет состоять из ребёнка, ведущего новичков. Он, вероятно, будет не только неэффективен, но также станет мёртвым грузом — нет, хуже, чем мёртвым грузом. Не стоит и говорить, что если бы силы Империи могли одновременно следить за детьми и вести войну, то не испытывали бы такое затруднение.

Он задаёт этот вопрос отчасти из сомнения; необходима ли немедленная смена личного состава или нет — будет зависеть от её ответа.

Ответ Дегуршафф прост: «Пожалуйста, отдайте мне приказ», — отвечает она кратко, говоря ровным, беспристрастным тоном. Но при этом её глаза отблёскивают Шваркопфу с почти заносчивой гордостью, отвергая опасения насчёт её способностей: «Я предоставлю вам результаты».

Её ответ также показывает непоколебимую самоуверенность. Это превосходит его ожидания. Первый шаг к доверию — вера в то, что если боевой ветеран говорит: «Отдайте мне приказ», — то приказ будет выполнен.

— Ладно, ты получила Среброкрылый штурмовой знак. Я многое от тебя жду.

— Есть, сэр!

Живая награждённая Среброкрылым штурмовым знаком из инструкторской воинской части достойна столь большого доверия.

Таня, со своей стороны, подозревает, что Шваркопф принял её ответ лишь из-за награды, которую она носит. Иными словами, вся ценность младшего лейтенанта Тани Дегуршафф может быть резюмирована нагрудным знаком.

В этом смысле она искренне благодарна за то, что получила Среброкрылый нагрудный знак. Не считая кличку «Белое Серебро», прилагающуюся к нему (которую я никогда не хотела, в первую очередь, и была бы более чем рада от неё избавиться), и проверок на психику, совершаемых надо мной, нет ничего пагубного в моём положении и у меня хорошая репутация.

Ладно, наверное, мне следует обрадоваться этому. За маской лица солдата, Таня просчитывает. Добрая воля и похвала, по меньшей мере, лучше, чем враждебность и оскорбление.

— Хорошо. Я продолжу и объясню ситуацию.

— Есть, сэр.

Получив более или менее хорошие впечатления, в настоящий момент они решили довериться друг другу настолько, чтобы смогли сосредоточиться на своих соответствующих обязанностях. Далее, время для работы.

— Как ты знаешь, основные силы Великой Армии срочно реорганизовываются и собираются.

Империя сначала впала в беспорядок впоследствии внезапной атаки Франкской Республики, но в целом, она в основном удерживала свои позиции в ранних битвах. Это не меняет тот факт, что войска находились под давлением, но политика национальной обороны требовала стратегии внутренних линий. В этом смысле, пусть Западная группа армий и вправду получила подкрепление от оставшихся подразделений в Центральной группе армий, она полностью выполнила свой долг по сдерживанию врага.

— Хотя, вот в чем дело… понадобится некоторое время для того, чтобы достичь западного фронта.

Есть лишь одна проблема: резервы и постоянные войска, которые должны были стать контрударом, все были помещены на север. Верхушка состава Генерального Штаба хотела решить проблему Нордена одним рывком, но изначальный план национальной обороны разваливался на части.

— Всё, что Западная группа армий может сделать — надеяться на их скорое прибытие, но мы вынуждены предположить, что это займёт некоторые время.

Изначально план призывал Центральную группу армий послать три дивизии в течение двадцати четырёх часов с момента выдачи приказов о мобилизации, включая одну дивизию Имперской Гвардии в качестве авангарда, а в течение семидесяти двух часов — ещё семь дивизий следом. Не позднее, чем через неделю, или около того, сама Великая Армия вложила бы подавляющую силу — двадцать дивизий своих величественных регулярных войск и достаточно резервов ещё для шестидесяти дивизий.

Вот почему Западная группа армий никогда не могла и вообразить себе необходимости замедлить врага на месяц собственными силами. И, конечно же, поскольку у них не было подкреплений по плану, даже если они сражались лишь для сдерживания, им приходилось делать это способом, минимизирующим потери. Единственный план, который Западная группа армий подготовила — оборонительное сражение, ограниченное крупномасштабным сопротивлением.

Генеральный Штаб забыл об этом, помещая войска на север, и цена оказалась выше, чем кто-либо мог себе представить.

Тот факт, что верхи мобилизовали инструкторскую воинскую часть в попытке упрочнить оборону запада, показал, в какой панике они пребывали. Они даже отправили Модель 95, военную тайну, которая не должна была покидать лабораторию, под предлогом продолжительной оценки Таней; в действительности же им просто хотелось грубой силы.

Скорее всего, быстро меняющаяся военная обстановка не оставила им выбора, но если они в такой суматохе, что не могут поставить в приоритет конфиденциальность, то им никоим образом не удастся претворить в жизнь план обороны, каким они его себе представляли.

Великая Армия, главная имперская атакующая сила, была размещена на севере во всей своей полноте из-за ошибки в стратегическом суждении. Даже если требовалось лишь короткое время для реорганизации и перестановки сил, оно окажется слишком долгим с военной точки зрения.

— Как проходит сбор Великой Армии?

Очевидно, что их трудности проистекают из отсутствия плана для этой непредвиденной необходимости в размещении войск. Даже поминутно расписанная операция трудновыполнима без заминок, так что справиться с этой ситуацией без подготовки кажется почти невозможным.

Неизбежно, текущий темп сбора неидеален. В данной ситуации задержка подкреплений и последующее воздействие этого на фронт — вопросы жизни и смерти для Западной группы армий, равно как и критически важные вещи для имперских солдат, которым придётся страдать от главных атакующих ударов до тех пор, пока не прибудет Великая Армия.

— Нехорошо. У них не хватает транспортных средств на севере, так что им понадобится около двух недель, чтобы переместить войска на запад.

Шваркопф, похоже, сомневается, что они опоздают лишь на две недели. Опыт научил его, что генштаб всегда даёт оптимистичные оценки, когда дело заходит о численности подкреплений и времени их прибытия.

Передислокация звучит довольно просто, но она включает в себя больше, чем просто реорганизацию подразделений и выстраивание новой цепочки командования; подразделения должны отдохнуть и пополнить припасы, прежде чем смогут выдвинуться куда-либо. Это — непростое искусство. Одна лишь транспортировка армии потребляет ресурсы — не только топливо и припасы, но и нематериальные, такие как энергия солдат.

Вот почему Таня не удивлена, когда её начальник беспристрастно объясняет:

— Мы прекращаем сдерживание вдоль западной границы и переключаемся на мобильную оборону.

Как только вы определяете, что выигрывать время более не выйдет, выбор стратегии мобильной обороны — естественный шаг. Как правило, вы бы базировали войска в тыловых позициях, укреплённых против вражеской дальнобойной артиллерии, и использовали бы расстояние, на которое отступили в течение сдерживающей битвы, для глубокой обороны.

— Лейтенант, я сомневаюсь, что мне нужно говорить тебе об этом…но это — классический пример чего-то, что легче сказать чем сделать.

— Да, сэр, поняла.

Первоначальная стратегия внутренних линий предусматривала, что линия обороны преградит путь врагу, а подкрепления Великой Армии окружат и уничтожат силы, проникшие слишком глубоко на территорию Империи. Но та линия уже рухнула, и теперь они вели оборонительное сражение на тонком льду, что отнюдь не весело. Наверное, единственной приятной оборонительной битвой стала бы та, которую вели бы за знаменитой Линией Мажино * , идеальной для глухой обороны. Можно было просто окопаться там и ждать окончания войны.

Для Тани, эта проблема заходит дальше ошибки на стратегическом уровне. Если вы планируете сражение, используя тактику ограничения потерь, то для вас, наверное, должно быть ясно, что надо уплотнить границу фортами, вместо того чтобы придерживаться стратегии, которая потерпит провал ещё до начала боя. Если командование и в самом деле полагало, что Франкская Республика будет смотреть сквозь пальцы на угрозу того, что их стратегия внешних линий развалится с падением Альянса Энтент, то от такой наивности Таня бы онемела от удивления. Простым солдатам вроде Тани и Шваркопфа пришлось платить цену своей кровью за тот просчёт, с чем они отнюдь не могут смириться.

— Мы — солдаты. Если начальство говорит нам что-то делать, мы это исполняем.

Патриот мог бы поспорить, что ведущие стратеги страны оказали стране медвежью услугу своей некомпетентностью. У Тани нет ни малейшего следа намерения умереть за Империю. Я всегда должна делать образцовые замечания, идущие против моих настоящих чувств, играя роль, которую от меня ожидают, чтобы помочь себе преуспеть. С этой целью я даже выдам Цуджинскую * речь, пусть я и презираю его некомпетентность. Я даже буду кричать: «Патриотизм — не преступление!» — если придётся до такого опуститься.

Я могу нести вздор об подобных вещах так же естественно как дышать, и вкупе с кукольной внешностью Тани этого должно быть достаточно для того, чтобы донести мой патриотизм до любого слушателя.

Что наиболее важно — может, большинство солдат и питают отвращение к идеалистам, разбрасывающимися словами вроде патриотизма и храброй преданности в тылу, но чувство любви к своей стране для них священно. Боевые ветераны, достойные похвалы на поле боя, поклялись защищать свою страну. В экстремальных условиях они рассматривают этот обет словно посвящение в веру.

— …Весьма верно, лейтенант Дегуршафф.

Таким образом, образцовый имперский солдат — тот, кто выполняет свои задания, придерживаясь военной доктрины, ориентированной на миссии, и эти качества хвалят.

— Хорошо, тогда вернёмся к нашим баранам.

— Есть, сэр.

По крайней мере, он должен быть способен сказать, что я не некомпетентна. С глубоким чувством удовлетворения, Шваркопф может немного расслабиться. Ситуация определённо неприятная, но тут есть и хорошая сторона.

Он вынужден взять отряды, мобилизованные в последнюю минуту, без чёткого стратегического направления, и вести оборонительную битву. Он потерял большое количество своих и так уже измотанных войск, подкрепления — мёртвый груз из рекрутов, а их лидер — маленькая девочка? Лишь на мгновение, он выглядит так, словно готов в отчаянии воззвать к небесам, но для Шваркопфа, уже тот факт, что Дегуршафф — офицер, которая может справиться с ситуацией, делает её одной из его немногих ценных ресурсов.

— 205-я магическая штурмовая рота была выбрана в качестве мобильной ударной силы в мобильной оборонительной битве.

Умелая и искусная борьба Шваркопфа и его роты во время первоначальных боёв поставила их перед обязанностью вести манёвренную оборону; их задача — метаться туда-сюда, туша очаги возгорания, и для этого им требовалось играть больше ролей, чем обычным подразделениям.

— Мы — краеугольный камень контратаки. Эта большая ответственность лежит на наших плечах. Я предвкушаю увидеть там, из какого теста ты сделана.

— Спасибо вам, лейтенант. Для защиты отчизны я сделаю всё, что в моих силах.

Таня смотрит на Шваркопфа своими невинными голубыми глазками и говорит о благородных идеалах и жертве на благо страны своими детскими устами.

Конечно, слова Тани ни на йоту не искренни; я просто знаю, что это реплика, которую следует сказать в моём положении.

Таня знает, сколь ужасны окопы — даже если моими источниками являются лишь военные фильмы и книги из другой вселенной — поэтому она рада быть контратакующим резервом вместо того, чтобы застрять в них.

Конечно, окопаться в оборонительных сооружениях, укреплённых железобетоном, кажется более безопасным вариантом с первого взгляда. Я могу понять, почему любители могут так подумать. Изобретение пулемёта дало обороне преимущество, и для любого, кто знает об этом, оборонительная позиция неоспоримо крепка. Никто из тех, кому генерал Ноги * приказал взять порт Артур мечами, не стал возражать против того, чтобы подставить «несчастный случай». Люди куда менее прочные, чем бетон и железо.

В то же время важно помнить, что база порта Артура была уничтожена тяжёлой корабельной артиллерией. Укрепления на поле боя имеют фатальный конструктивный недостаток — они неподвижны. История учит нас, что неважно настолько укреплена крепость, для осадной артиллерии она — не более чем очередная цель. Учитывая вышесказанный пункт, Таня знает, что чуточку безопаснее быть частью мобильного подразделения на поле боя, где они могут бежать, куда бы им ни понадобилось.

Даже маг не может легко отделаться, атаковав хорошо обороняемый опорный пункт с близкого расстояния, но я также знаю, что этот же опорный пункт будет разбит артиллерией. И я также в курсе, что атаковать вражеский авангард безопаснее, пусть и сравнительно, поскольку они будут измотаны прорывом через линию обороны.

Таким образом, Таня делает лживые провозглашения преданности, хотя единственная вещь, которой она действительно рада — её назначение. Поднять свои шансы на выживание, даже чуть-чуть — без сомнения счастливый случай.

— Прекрасно. Вопросы есть?

— Да, сэр. Мы будем делать вылазки с линии обороны, или из тыла?

Есть один момент, который стоит держать в уме. Мобильные ударные силы бывают двух типов. Одни располагаются в тылу и быстро реагируют, чтобы запечатать проделанные врагом бреши. Другие отправляются с передовой позиции, чтобы перехватить врага на отходе. Разница между ними двумя в том, сможешь ли ты закинуть ногу за ногу и расслабиться как контратакующий личный состав в тылу, или же тебе придётся рыть окопы и строить укрепления, находясь под постоянной угрозой вражеской атаки. Это две совершенно разные среды.

Конечно, отряд, которому приходится запечатывать бреши, получит некоторый ущерб, поскольку им придётся атаковать на линии фронта, но, как правило, сам факт начала контратаки, в первую очередь, обычно значит, что у них имеется кое-какое численное превосходство. Иными словами, мне не нужно будет беспокоиться о том, что меня пошлют в контратаку, если ситуация окажется чрезвычайно плохой.

— Возрадуйся, лейтенант. Мы будем на передовой.

— Какая честь.

Хуже и быть не может.

Мобильный ударный личный состав на фронте? То есть они будут обязаны оборонять позиции, да к тому же ещё и выполнять отвлекающий манёвр во время контратаки? Да тут никакого запаса жизней не хватит. Если она будет обороняться в окопах, то сможет использовать ближайших людей в качестве щитов, но ей не удастся сделать этого, если она покинет позицию для того, чтобы служить приманкой. Взять врага в клещи вместе с парнями из тыла может звучать круто, но мы будем всего лишь приукрашенными мишенями.

— Я никогда не сомневался в том, что это тебя осчастливит. Нам также может понадобиться помочь оборонять опорные пункты, в зависимости от того, что потребует ситуация.

Чего и следовало ожидать. Следует ли мне радоваться? Я не в восторге, что моё зловещее предчувствие оказалось правым насчёт денег. В качестве способа отточить мои умения справляться с кризисом, это назначение неплохое, но я бы предпочла, чтобы мне никогда не понадобилось их использовать.

— Значит, мы ставим в приоритет мобильные ударные операции, но при этом также поддерживаем линию обороны?

— Верно.

Должна ли я просто принять свою судьбу? Застряв на позиции, ещё и позволить использовать себя как часть мобильной ударной силы? Должен же быть предел тому, сколько сверхурочной работы вы можете нагрузить на кого-то. Хотелось бы мне потребовать улучшения условий труда, или на самый худой конец — увеличения оклада.

Конечно, у меня нет никаких проблем с выполнением обязанностей, предусмотренных контрактом, но это — уже перебор. Мне хотелось бы адекватной компенсации.

— Тем не менее, наша миссия — не уничтожить врагов, а лишь дать им отпор. Нам не нужно из кожи вон лезть, чтобы окружить и уничтожить их.

— Это — самое худшее. Сбор Великой Армии, должно быть, проходит тяжело.

— Эм, о чём это ты?

— Если мы поставим нашей единственной целью сдерживание вражеских сил и не предпримем манёвренную оборону с целью их уничтожения, то не протянем достаточно долго. Даже наитупейший свежевыпущенный офицер может это разглядеть.

Для них совершенно невозможно провести успешную сдерживающую оборону на всём протяжении фронта. Без использования стратегии мобильной обороны для истощения вражеских сил будет невозможно подавить врага; дела настолько ужасные, что Империи пришлось пойти на риск, позволив захватчикам прорваться в одном месте и атаковать их там. По крайней мере, они будут организованы, так что это, наверное, не станет такой катастрофой как последние дни на восточном фронте в Первой мировой войне, но мне всё равно следует крепиться.

— …Это — один из вариантов вести её. Ладно, в любом случае нет светлого способа сражаться на войне. Вот кто будет в твоём взводе…

— Спасибо вам, сэр, — Таня мысленно делает глубокий вдох и просматривает список её самых первых подчинённых, но он настолько нелепый, что её мозги застывают. Ей кажется, что у неё головокружение. Единственной причиной, по которой она инстинктивно не бросила документ прочь, стал полнейший шок, а вовсе не торжество благоразумия. Если бы её мысли можно было выразить словами, то они бы оказались: «Это — уже чересчур!»

— Я понимала, что у нас тут всеобщая нехватка ключевого личного состава и поэтому единственные пополнения, которые мы могли бы получить для третьего взвода — это новобранцы с нулевым опытом, но я должна поправить свои слова…Возможно нам следует называть их необученными рекрутами?

— Не вижу в этом никакой проблемы. Это означает, что твоему взводу будет крайне тяжело проводить окружение. Я хочу, чтобы ты сделала оборону позиции своей главной обязанностью.

Эти маги окончили лишь базовое обучение кадетского корпуса, и мы тут же отправляем их в боевое подразделение? Любой имеющий хоть частичное представление о том, как разворачиваются битвы магов, осмеял бы это как первоапрельскую шутку. Когда четыре человека составляют взвод, а двенадцать — роту, команды магов ставят умения в большем приоритете перед количеством, нежели кто бы то ни было. Даже некто с прирождённым магическим потенциалом будет лишь путаться под ногами, если он является не более чем новичком с базовым уровнем обучения. Всё равно, что взять парня, знающего назубок лишь самые основные правила армии и устав, посадить его в самолёт и приказать лететь. Это будет хуже, чем «Turkey Shoot * ».

Понятно. Поставив нас в оборону, он говорит мне, что не считает их пригодными для боя. Было бы нерационально ожидать чего-либо от данного подразделения, так что это обоснованное решение.

— Командир, как лидеру взвода, разрешите обратиться с искренним предложением…

— Лейтенант Дегуршафф, я осознаю, что запрашиваю многовато — сражаться на войне, приглядывая за детьми, хотя странно говорить это тебе…

— Я обязана сказать, что, честно говоря, я была бы более полезна, сражаясь в одиночку, нежели в этом взводе.

Я понимаю, что взводу недостаёт подготовки, но ты говоришь мне сделать его стационарной силой? Они не могут справиться с мобильными сражениями, поэтому ты говоришь мне защищать базу, перевоспитывая и переобучая их в то же время? Да это не то же самое ли, что приказать мне позволить некомпетентным тянуть меня на дно?! Таня неистово протестует этому кризису с неописуемым гневом. Если только устав, который она выучила в училище, не пересмотрели, забота о детях точно не входит в описание работы солдата.

Было бы безопаснее зашвырнуть этих новичков в безлюдные земли и сбросить с себя балласт. Возможно, мне следует так и поступить, если представится шанс. Нет, я не могу судить их, даже не встретившись с ними…

— Как офицер, я не планирую покидать свои командующие обязанности, но надеюсь, что вы обдумаете способ наиболее эффективного использования наших сил.

— Те ребята — резерв. Если ситуация того потребует и момент времени будет удачным, мы пошлём вас на партизанские миссии.

Даже пусть ему и хочется, чтоб она натаскала взвод, он подразумевает с самого начала, что пошлёт Таню саму по себе, если будет необходимо.

— Поняла. Позволено ли нам покидать нашу позицию, если возникнет необходимость?

— К сожалению, мы не можем отводить линии фронта назад сколь-нибудь далее.

— Итак, мы вынуждены удерживать её?

— Командование говорит, что мы можем выбрать победу или Вальхаллу * .

Победа или Вальхалла? Тут вообще есть выбор? Это же просто окольный способ приказать нам умереть на позиции. Нет, даже не окольный — это просто самовлюблённая херня.

Почему я должна умирать за других людей? Если кто-то хочет умереть за меня, это его прерогатива, но заставлять меня умирать — полнейшее нарушение моей свободы воли.

Свобода — верховная власть. Мы можем быть демократами, националистами или даже империалистами, покуда я свободна. Так что, пожалуйста, хватит выпускать военные облигации. Финансирование войны путём печати облигаций в предположении, что Империя победит, просто гарантирует гиперинфляцию вне зависимости от того, как она окончится.

Победа или поражение, я лишь могу представить, что будущее таит море веселья. Насколько же это неприятно.

— Великолепно. Оба варианта звучат превосходно.

— Отлично. Тогда я представлю тебя твоему взводу.

Ладно, время приветствовать моих союзников в этой жалкой войне. Если они окажутся в нужном месте в нужное время, я могла бы даже использовать их в качестве живых щитов, так что мне придётся многого от них ожидать.

Итак, хотя ни одна из них этого не хотела, юная леди и маленькая девочка будут хлюпать в одной и той же грязи, и грызть печенье, такое твёрдое, что им приходилось раскалывать его на куски штык-ножами, прежде чем они могли его есть, сражаясь бок о бок на западном фронте под ливнем снарядов.

Моё первое впечатление о моей прямой начальнице, офицере Имперской армии младшем лейтенанте Дегуршафф из мобильной ударной армии западного фронта, седьмой штурмовой группы, 205-й магической штурмовой роты, было: «вампир». Её кожа была такой бледной, что она выглядела больной, и её пронзительные глаза, казалось, ненавидели солнце. Это сильно шокировало.

Впервые я увидела её когда лейтенант Шваркопф приказал нам собраться, и пока мы стояли наготове, показалась малышка, странным образом выглядящая комфортно в своей униформе. Она не могла быть ученицей из кадетского корпуса — она являлась недостаточно взрослой даже для того, чтобы зачислиться. Фуражка, покоящаяся на её беспорядочно завязанных волосах, была слишком велика для неё. Любой нормальный солдат, завидевший её носящей звание младшего лейтенанта, дважды протёр бы глаза.

Однако когда командир роты представил нас ей, я не чувствовала, будто что-то не в порядке с лейтенантом Дегуршафф. Я не вполне могла это объяснить, но было похоже на то, что она находилась на своём месте.

Тем не менее, когда она направила свои холодные как лёд глаза на нас, словно мы являлись объектами оценивания, я съёжилась ненароком. Люди могли бы смеяться надо мной за боязнь такой малышки, но те глаза напомнили мне о том, как кошка смотрит, когда играет с мышью, от чего у меня мурашки пошли по коже.

В точности как Элия и сказала, лейтенант Дегуршафф оказалась асом-ветераном, заработавшей множество наград за свою выдающуюся службу, в том числе и Среброкрылый штурмовой знак. Она имела плотную боевую ауру вокруг себя, а её лицо выглядело почти кукольным, настолько приятно было на него смотреть. Безучастные голубые глаза и светлые волосы с тёмно-серым оттенком.

Возможно, это частично из-за того, что мы не получали много солнца на Рейнском фронте, но я отметила у себя в голове, что она выглядела в точности как вампир.

Спокойным, деловым тоном, не оставляющим места для недопонимания, она заставила нас назвать наше звание, имя и последнее место службы, и я почувствовала — лишь немножечко — что хочу удрать отсюда. В кадетском корпусе имелся простой метод распределения кадетов по категориям. Армия прекрасно знала, что добровольцы и призывники не находились бы на одной волне, даже если бы тренировались вместе, поэтому они разделили магов на два класса с самого начала. От батальона C ожидали, что те однажды станут обучаться на офицеров в училище, а от батальона D — просто завершения их воинской повинности.

Двое моих напарников оказались элитой из батальона С.

— Капрал Курст фон Вальхорф из Идал-Штейнского батальона C, первая рота!

— Капрал Харальд фон Вист, также из Идал-Штейнского батальона C, первая рота!

Я назвала своё звание и имя после двух добровольцев кадетского корпуса. Я как раз не хотела вступать в армию добровольно, но было бы не лишним сказать, что меня призвали сразу после людей, анонсировавших, что предложили свои услуги стране. Я не могла просто на всё забить, как Элия; я не была достаточно толстокожей, чтобы просто отшутиться от этого. О Боже, почему ты должен терзать меня?

— Капрал Виктория Ивановна Серебрякова из Идал-Штейнского батальона D, третья рота.

Можно сказать, как единственный призывник, я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Я имею в виду, что капралы Курст и Харальд являлись добровольцами из одной и той же роты. Если мы будем вести дела обычным образом, то те двое парней с опытом совместной работы станут напарниками, а меня поставят в пару к лидеру взвода.

Вот почему, рапортуя, я думала, что хорошо бы меня не сожрали за то, что я — медленный, ленивый призывник. Так что я оказалась на мгновение ошарашена тем, что младший лейтенант сказала далее.

— Выражаю вам свою благодарность за выполнение ваших обязательств, капрал Виктория Ивановна Серебрякова. Будет трудно, но сделайте всё от вас зависящее, чтобы выжить.

Неожиданные слова ободрения — и от офицера, которая, как я была убеждена, являлась насколько холодной, с теми глазами, более воинственными, чем мне когда-либо доводилось видеть. На секунду я не могла понять, что произошло, и застыла.

Тем временем…

— Далее, к товарищам, которые записались в армию по своей собственной воле. Поскольку вы вызвались добровольцами, вам лучше не умирать после капрала Серебряковой и меня, — её спокойная интонация не изменилась. Она не повышала свой голос. Но слова, которые она говорила с лицом, не выражающим эмоций, оказались невероятно тяжёлыми. — Сперва, проясню одну вещь. У Империи нет ни времени, ни ресурсов на поддержку некомпетентных кандидатов в офицеры. Фактически, делать так было бы контрпродуктивно.

Она отличалась от всех сержантов по строевой подготовке. Манера её речи — это почти словно она была из совершенно иной породы имперских солдат. Её ценности вступали в противоречие с теми, которые вбивали в меня с тех пор, как я вступила в армию.

— Другое дело, если бы вам пришлось служить против воли, поскольку страна нуждалась в вас, но вы пошли в строй, чтобы надеть униформу отечества, так что содействуйте соответствующе. Если вы слишком некомпетентны для этого, тогда умрите.

Она, должно быть, изложила всё, что хотела сказать нам — безмолвным, застывшим рекрутам. Передав командиру роты, что на этом всё, она немедленно выгнала нас наружу, так как мы продолжали просто стоять на месте. Прежде чем мы успели опомниться, хотя мы только что прибыли, нас забросили в окопы и периодически поливали «посылками» от Республиканской армии.

Ожидающее нас стало переоценкой наших базовых навыков в качестве магов. Мы выучили, что не только не заслуживали своего жалования, а вообще были хуже мусора.

Посему постоянно «исправляемые», Капралы Курст и Харальд взбунтовались, но они не были до конца дисциплинированы — ключевое слово до конца . После того как командир роты и младший лейтенант упомянули, что просто не могут нянчиться с ними на линии фронта, пара была назначена в тыл.

После того вступления и небольшого количества боёв, я стала напарницей лейтенанта Дегуршафф как единственная подчинённая в её взводе, и мы летали вместе.

Тем временем других двух кадетов перевели на лучшую позицию. Их дважды повысили и назначили защищать базу роты в тылу. Они могли оставаться в безопасности внутри ДОСа * в качестве резервов и готовиться к контратакующим действиям. Однако существовала одна вещь, которую я выучила во время полёта…для артиллерии, неподвижное ДОС — не более чем твёрдая цель.

Это случилось когда нам дали приказ зайти с фланга на подразделение Республики, пытающееся пробить брешь в обороне, пока мы находились под подавляющим огнём поддерживающей их тяжёлой артиллерии. Почти в слезах, думая, что никогда не выберусь оттуда живой, я последовала за старшими членами роты, которые с улыбками бросались в атаку. Я видела базу, разнесённую в щепки, тогда как мы ушли без единой царапины.

Странным образом, в нашу сторону не только почти не летело снарядов, но также, до того как мы установили контакт, у нас вообще не было никаких реальных потерь. После того, как я испытывала это вновь и вновь, до меня дошло, что артиллерию надо использовать систематически.

Когда я задумалась об этом, в нём имелся смысл. У пулемётов шанс попасть по воздушной цели был куда выше, чем у артиллерии. Если только ты не натыкался на позицию зенитной пушки, единственным оружием, стрелявшим по воздушным целям, являлись пулемёты. Хотя маги и медленнее самолётов, мы всё равно слишком быстры для того, чтобы у артиллерии имелось время на прицеливание.

Возможно, была бы совсем другая история, если бы мы штурмовали огневую позицию или ДОС и попали бы под тяжёлый зональный огонь. Но мы выучили, что когда сражаешься на своей собственной территории, скорость — это всё. Мне достаточно повезло усвоить у лейтенантов Дегуршафф и Шваркопфа, что чем опытнее ты становишься как маг, тем подозрительнее относишься к обороне неподвижной позиции.

Вкратце, артиллерия — бог, в которого нам следует верить на поле боя; а также бог, которого мы никогда не стоит гневить. Ты не сможешь выжить, не сделав этого бога своим союзником и не научившись избегать его железного молота.

Возможно, поэтому… Мой лидер — закоренелая верующая в огневую мощь, идеальное воплощение бескомпромиссной манёвренной войны, и лишь затем — маг. Единственная вера, которая у неё есть, зиждется на артиллерии.

Могут ли солдаты, по природе — группа реалистов, верить в Бога? Её ответ на вопрос оказался довольно интересным. Когда я написала Элии об этом, она дала ответ: «Тогда, я — богиня войны, несущая волю небесную», — он был настолько в её духе, что заставил меня улыбнуться. Умела же она подобрать слова.

Мы служили глазами и ушами, так что набожным верующим, ползающим на линии фронта в окопах и пулемётных гнёздах, были обещаны божественные откровения артиллерии.

С вкладом наблюдателей мы могли призвать огонь для срыва вражеской атаки, или артобстрел, в зависимости от степени кризиса. Это напомнило мне об Элии, улыбающейся своей лёгкой работе, где она могла околачиваться и попивать чай. Но она являлась личностью, всегда готовой дать совет и помочь, поэтому я была уверена, что её чувство ответственности проснулось, и она тяжело работала.

Прямо перед тем, как мы шли на воздушный налёт, больше всего на свете рота желала огневой поддержки от артиллерии. Когда бы мы ни получали приказы контратаковать армию Республики, прорывающуюся через нашу линию обороны, мы атаковали её с фланга в синхронности с артиллерийским огнём, чтобы сорвать наступление.

Сейчас я уже привыкла к сражению. Моя единственная работа как новичка заключалась в следовании за лейтенантом Дегуршафф, мчащей вперёд. В идеале предполагалось, что мы будем партнёрами, но наш командир смеялся и говорил, что мне всё ещё нужно больше тренироваться.

— Ооо, да славится Бог. Имя Ему — Артиллерия! Истинно так. Не чудесный ли это звук? — сиял старший лейтенант Шваркопф, восхваляя артиллерию, дождём обрушивающую снаряды в идеальной согласованности.

Наши вкусы в музыке, кажется, чуть-чуть 'разные — я едва могу пройти через эти интенсивные бомбардировки, не сойдя от их звука с ума.

— Да, это — Бог поля боя! Ответил Он на наши радиомолитвы!

— Артиллерия, Артиллерия! Ты есмь наш друг! Ты есмь наш спаситель! — подпевали, расслабив нахмуренные брови, впечатлительные, но надёжные старые вояки из первого взвода. Хотя их мнение о том, что артиллерия представляла собой нашу спасительницу, и было слегка драматичным, я выучила — оно вовсе не являлось ошибочным. Может, мы и были контратакующим подразделением, но половина нашей работы заключалась в удержании врага, дабы артиллерия могла его прикончить.

Если мы просто окружали их — сброд, наступающее подразделение, обороняющуюся воинскую часть или даже вражескую артиллерию — артиллерия естественно и непринуждённо всё уничтожала. Достаточно лишь однажды стать свидетелем этого, чтобы тебе захотеть молиться: «Дорогой Боже, пожалуйста, даруй мне артиллерийскую поддержку» .

Артподготовка перед штурмом всегда была успокаивающей для безутешно напуганных сердец. Однажды наша поддержка опоздала, поэтому нашей группе размером с батальон, содержащей различные роты магов, пришлось рискнуть пойти на вражеские эшелоны…и произошла куча вещей, которые я, честно говоря, не хочу вспоминать.

Посему замечу — когда имелось достаточно поддержки и вдоволь пространства между фронтом и тылом, боевая нагрузка становилась легче. Да, похоже, я снова выживу.

Куда Таня ни глянет на вражеское подразделение через свой бинокль, снаряды вспахивают землю прямо там, где и должны, превращая людей в удобрение. Иными словами, правильный способ ведения войны — взять органическую жизнь и обратить её в прошедшее время использованием боеприпасов.

— Сосредоточенный огонь 120 мм — действительно захватывающее зрелище, сэр. Аминь.

— Воистину, лейтенант. Должно быть, результат командной работы между талантливым наблюдателем и артиллерией. Они открыли огонь на поражение, не теряя времени.

Оказывается, людям в любой ситуации легче оставаться спокойными, если дела идут гладко, и, похоже, находящиеся на поле боя — не исключение. Поучительные наставления Чикагской школы говорят, что все вещи можно измерить, используя экономику, но весьма непросто оценивать и исчислять эффекты влияния на здоровье, когда дела идут по плану. Когда всё идёт как по маслу, с ограниченным излишком и без привлечения дополнительных затрат — это просто чудесно.

Ситуация, разворачивающаяся перед 205-й магической штурмовой ротой — идеальный тому пример. В точности как старший лейтенант Шваркопф и сказал, артиллерия похвально делает своё дело. Они, должно быть, весьма тесно сотрудничают — то, каким образом они переходят от закладывания пристрелочного выстрела до огня на поражение, всего за несколько снарядов, показывает изумительное мастерство.

Благодаря ему, к тому времени, как рота прибывает на свою атакующую позицию, вражеская армия рассыпается под основательным заградительным огнём артиллерии. В обычных условиях могла бы существовать вероятность ответного огня и артиллерийской перестрелки, но видимо, вражеские пушки заняты подавляющим огнём с нашей передовой позиции.

— Счастливы мы. Наш артиллерийский корпус взорвал вражеские войска 120 мм снарядами, и нам осталось лишь прикончить оставшихся выживших.

— Да, и в самом деле.

Всё именно так, как сказал Шваркопф — роте везёт. Для младшего лейтенанта Тани Дегуршафф это отличный день для войны. Всё, что нам нужно делать — вынести опустошённую вражескую пехоту на поле боя, где у нас уже есть преимущество — простая, удобная миссия.

— Время почти пришло. Рота, подготовиться к атаке. Мы собираемся охотиться за теми, кого пропустила артиллерия.

Итак, следуя приказам своего командира, Таня приставляет к плечу винтовку, заряженную формульными пулями, хватает вычислительную сферу и готовится к штурму.

Рота в боевой готовности и знает, что пойдёт в атаку, но прямо перед уходом даже опытные ветераны не могут сдержать беспокойство. Нервные глотки — знакомый звук в окопах, отчётливо слышный даже когда снаряды взрываются неподалёку.

— Приступим к работе. Вот бы каждый раз было так весело!

Для Тани, возможность сражаться против остатков пехоты, опустошённой артиллерийским огнём, под руководством компетентного офицера вроде Шваркопфа великолепна — ну, относительно. Люди не сражаются в войнах по собственному желанию.

Спросите, считает ли она себя счастливой — и узнаете всё интересующее вас из ряда бранных слов, направленных в сторону Существа Икс за то, что бросил столь юное, невинное дитя на первое попавшееся поле боя. Тем не менее, она обязана оставаться объективной, поэтому нет ошибки в том, чтобы приветствовать меньшее из двух зол.

— Лейтенант, не будь привередой в еде, или ты никогда не вырастешь выше.

— Командир Шваркопф, я скорее предпочту иметь меньший профиль, поскольку это снижает вероятность того, что в меня попадут.

— …Ты победила, лейтенант. Это — лучшая отговорка быть привередой из всех, которые я когда-либо слышал.

Для Шваркопфа, ждущего подходящего момента для начала атаки, добродушное подшучивание над Дегуршафф — благоприятная возможность. Не нужно оглядываться в историю, чтобы понять, что командиры на всех уровнях считают снятие предполётного стресса частью обеспечения гладкого выполнения работы.

Может, 205-я магическая штурмовая рота Шваркопфа — и ветераны Рейнского фронта, но даже они всё равно напрягаются незадолго перед атакой. Поэтому когда лёгкая шутка в определённой степени расслабляет всех, лейтенант выбирает этот миг, чтобы выдвигаться. Он предупреждает артиллерийские подразделения о том, что он запускает штурм.

Как только он получает сигнал к старту от диспетчерского управления, операция начинается.

— Ладно, все. Не позвольте привереде Дегуршафф снять все сливки!

Хваля Бога за то, что роте удалось сохранять спокойствие и смеяться врагу в лицо, старший лейтенант Шваркопф ревёт своим хорошо натренированным голосом: «В атаку! За мной!»

Каждый взмывает со своей штурмовой позиции и устремляется к вражеским войскам на бешеной скорости.

Для незащищённой пехоты, быстро приближающиеся маги — угроза, столь же серьёзная, как и артиллерия. Маги обладают защитными плёнками и оборонными оболочками, поэтому нескольких выстрелов недостаточно, чтобы их сбить. Более того, они без проблем могут высвободить более интенсивную огневую мощь, чем тяжёлое вооружение. Они — поистине грозные противники.

Существует ограниченное количество методов эффективного противодействия этим ужасающим магам. Один из них — гранаты. Если повезёт, маг окажется в радиусе взрыва — и на этом всё. Лучший метод — перехватить их плотным заградительным огнём. Помимо этого у пехотных подразделений немного вариантов.

Так что с точки зрения вражеской армии, даже недоукомплектованная рота из примерно десяти магов — пугающая угроза. У них, наверное, уже имеются маги непосредственной поддержки, чтобы клин клином вышибать, но даже маги испытывают трудности, будучи стороной, принимающей артиллерийские снаряды.

К счастью для имперской роты, и к несчастью для армии Республики, 120 мм пушки Империи попали по летящим Республиканским магам, превращая их в фарш и загаживая землю.

— Убедитесь, что вы в первую очередь целите в командиров и средства связи.

— Разве это не очевидно ? — думает Таня про себя, целясь в группу солдат, которые, кажется, несут характерные рюкзаки с радио. Подобно другим членам роты, она использует взрывную формулу, чтобы оказать непрошеным гостям из Республики сердечным приём объятием огня и стали.

Судя по спорадическому ответному огню, сопротивление слабое. В лучшем случае здесь лишь горстка изолированных солдат, стреляющих наугад. Большинство уже сдались и засверкали пятками, поэтому всё, что мы обязаны делать — прорываться, сметая врагов.

В обычных условиях потенциальные вражеские подкрепления были бы поводом для беспокойства, но в этот раз смешанная группа, включающая другую артиллерийскую воинскую часть и мобильную ударную команду, уже позаботилась о них; текущая миссия — просто прикончить оставшуюся пехоту.

Это даёт Тане достаточно свободы действий для того, чтобы не спускать глаз с боевой эффективности капрала Серебряковой, тогда как ранее она была способна следить лишь за тем, чтобы подчинённая оставалась позади неё. Даже под винтовочным огнём она никогда не опускает свою оборонную оболочку. Её манёвры всё ещё академичны, но в сравнении с месяцем назад, она двигается как совершенно другой маг. Такой прогресс отнюдь неплох.

Не могу не припомнить комментарий лейтенанта Шваркопфа, что это — боевое упражнение с использованием побитых отбросов — их разбитого врага — в качестве мишеней.

— И подумать только, не так давно они зеленели и их повсюду тянуло на рвоту. Поразительно, чего можно добиться небольшой тренировкой.

— Никогда не недооценивай человеческий потенциал , — вновь вспоминая этот урок, Таня не может не размышлять о святости человеческого достоинства и свободы воли. По этой причине ей жаль солдат Республики. Какой же отсталой сворой их генштаб должен быть, чтобы приказать им атаковать против такого количества железа. Ведь ещё десять лет назад конфликт на дальнем востоке между Федерацией и Доминионом продемонстрировал всему миру, что железо господствует над плотью.

Вот — ужасающая истина о людях, которым недостаёт инициативы. Отсутствие инициативы неизбежно влечёт за собой потерю потенциала, поэтому печальная ирония в том, что они взяли человеческие ресурсы, в которых наверняка обладали инициативой — изобилие человеческого капитала — и экспортировали их в Империю в качестве фарша.

Дошло уже до того, что мне захотелось спросить их, не следует ли им слегка передумать и признать ценность человеческого капитала согласно рыночному принципу.

К несчастью, все в мире связаны контрактами. Будучи имперским солдатом, отношения между Таней и Республиканскими захватчиками — убей или убьют тебя. Для пропаганды каждой страны очень хорошо восхвалять благородный акт смерти за отечество, но я бы очень хотела, чтобы люди поняли совершенно очевидную обратную сторону — что им также придётся и убивать врагов их родной страны.

— С точки зрения растраты драгоценных человеческих ресурсов, нет большего преступления, нежели война , — сетует Таня, только что отобрав будущее у нескольких молодых людей при помощи магической формулы.

— Обстоятельства вообще никогда не оказываются такими, как ты хочешь , — думает она про себя, беспощадно превращая солдат бегущей армии Республики в органический мусор при помощи формул. Единственное подходящее слово для этого — «расточительство». ' Даже несмотря на то, что это не её родная страна, Таня не может избежать чувства, что что-то не так со сливом столь многих тренированных юношей. Ага, понимаю, почему «экстравагантность — враг * ». Конечно, одна из ироний истории, в некотором смысле, в том, что определённая страна переняла этот слоган, а затем растратила впустую свои человеческие ресурсы. Возможно, всегда будут некомпетентные лидеры, растрачивающие жизни своих самых многообещающих патриотов по мелочам.

— Тьфу, может мне стоит чуть лучше сосредоточиться на поле боя.

«Артиллерия вспахивает, маги снижаются и пехота продвигается», — помню, как учила это в прекрасный полдень, когда я бы скорее принимала солнечные ванны, нежели старалась не клевать носом на лекции по истории приёмов ведения войны. Но когда именно это было, я не знаю…

Раньше, в кадетском корпусе, уроки казались такими заурядными, когда я их сонно слушала, но стоило им претвориться в жизнь, и это оказалось ужасно. У лейтенанта Дегуршафф такое унылое выражение лица, но она все равно высвободила быструю, беспощадную бурю разрушения. Я наполовину была впечатлена её сверхчеловеческими способностями, а наполовину — ошарашена; всё, что мне удавалось делать — просто лететь за ней, а она умудрилась управиться даже с преследующими меня врагами, не получив ни единого попадания.

Я знала, что было бессмысленно думать об этих вещах в подобные времена, но такого рода дела заставили меня осознать, что если бы мы двое не находились по сути в разных вселенных, она бы никогда не получила Среброкрылый штурмовой знак.

— Командир роты — всему личному составу. Через триста секунд бомбардировка продолжится. Отходите.

И затем, в определённый момент, пока я набирала дистанцию, разрозненные остатки вражеских сил начали бежать. Битва всегда заканчивалась, пока я просто летала, спасая свою дорогую жизнь. Естественно, тогда я приготовилась к обычным приказам преследовать врага, так что стало некоторым облегчением ответить: «Так точно».

Да, облегчение. Облегчение от того, что мне не придётся преследовать врага, чувствуя вину. Я отличалась от лейтенанта Дегуршафф, которая могла спокойно прошивать бегущих солдат в спину оптическими снайперскими или взрывными формулами. Я чувствовала облегчение, потому что мне не пришлось стрелять.

Когда я из кожи вон лезла, чтобы просто лететь за ней, то практически входила в транс, разбрасываясь формулами куда попало, не тратя времени на раздумья. Но я всё равно колебалась, когда мне приходилось целиться в убегающего солдата и запускать формулу. Я имею в виду…я сомневаюсь, было ли их убийство правильным поступком.

Конечно, как капрал Виктория Ивановна Серебрякова, я должна стрелять, но как Виша, я не мотивирована.

— Все здесь. Погибших нет. Нет потерь, за исключением снаряжения.

Когда мы приземлились в пункте сбора, внезапное освобождение от напряжения ошеломило меня. Единственная мысль, занимающая мой разум — желание заснуть как убитая.

Как юная леди деликатного возраста, я задавалась вопросом, нормально ли это, но на фронте, где едва ли имелась хоть какая-то вода, нельзя было рассчитывать на такие удобства как женская душевая. Лейтенант Дегуршафф бесцеремонно проворчала: «Засыпаю. Cпокойной ночи», — и завалилась в койку, поэтому я последовала её примеру и решила просто быть благодарной за то, что у меня вообще имелась койка; настолько мне хотелось отдохнуть.

Но как оказалось, Бог не был столь добр. Нас внезапно вызвали на сбор. Прежде чем я успела что-либо понять, мы все собрались.

— Хорошо. Ладно, рота, у меня плохие новости.

— Так-так , — я не могла сдержать свою растущую напряжённость, в то время как лейтенант Шваркопф сухо — не выражая какой-либо симпатии — продолжил речь. Даже со своим ограниченным военным опытом, я выучила, что нет знамения хуже, чем командующий офицер, продолжающий разговор в сухом тоне.

— Мы получили срочное сообщение. 403-я магическая штурмовая рота внезапно наткнулась на проникшие две вражеские роты магов и вступила в бой.

Это означало, что рота, которой дали задачу справиться со следующей вражеской волной, оказалась атакована. Новый враг побеспокоил ребят, которым полагалось атаковать подкрепления. Мой мозг был уставшим, но чувство кризиса заставило его работать, и вскоре я двигалась с подходящей скоростью. Там находились наши войска, следующая волна вражеских сил и новый противник.

— …А подкрепления?

— Артиллерия лупит по ним, но за наблюдателем гоняются вражеские маги непосредственной поддержки, и он не может должным образом оценивать попадания.

Разговор между старшими офицерами предвещал мне ужасающе плохое будущее. — Эх, придётся мне снова сражаться , — вздохнула я, поняв ситуацию.

— Значит, мы идём на свидание с 403-м. Выдвигаемся немедленно.

Это был повторный вылет сразу же после предыдущего. И вдобавок, не так легко перестроиться на волю к сражению после того, как ты расслабилась. Командир роты продолжил, не ведая обо мне и моих рассеянных мыслях.

— В то же время мы должны спасти наблюдателя, подвергнувшегося нападению. Он запросил прикрытие. Как я помню, ты уже проходила через подобный опыт на севере, не так ли, лейтенант Дегуршафф?

— Да, сэр, и мне бы не хотелось повторять его.

Вести наблюдение для артиллерии — почти то же самое, что нарисовать мишень для вражеских магов у себя на спине. Любой ветеран непременно неоднократно скажет тебе, насколько критически важно устранить глаза артиллерии, потому что тогда пушек уже можно не бояться. Если ты служил глазами владыки поля боя, твоей судьбой было первым получать пули.

— … Элия, ты — лгунья. Ты не в безопасном тылу, попивая чаёк !

За наблюдателями охотились до шокирующей степени. Больше всего меня ужаснуло то, что даже лейтенант Дегуршафф, способная спокойно проходить сквозь град пуль, была серьёзно ранена, когда служила наблюдателем. Вот насколько интенсивно враги шли за ними.

Если подумать об этом с другой стороны, то тот наблюдатель, в том же положении что и Элия, находился в серьёзной беде. Это было отнюдь не логично, но голос подсказывал мне, что я обязана спасти его. Я и сама не до конца понимала это чувство.

Поэтому я обязана выложиться на полную в этой спасательной операции. Обретя решимость, я вытянулась и глубоко вздохнула, чтобы проснуться. Но я лишь почувствовала себя иначе. Внешне я по-прежнему выглядела как до смерти уставший ребёнок.

— Понятно. Тогда ладно…лейтенант Дегуршафф, как награждённая Среброкрылым, возможно ли спасение?

— Даже не учитывая потенциальных задержек, это было бы затруднительно.

— Даже если бы ты использовала Модель 95?

— …Я в порядке, но капрал Серебрякова похоже уже на пределе, — ответила лейтенант Дегуршафф немного отрешённым тоном, глянув на меня, стоящую ошеломлённо и неподвижно. — Я не хочу стать некомпетентным офицером, которая берёт свою подчинённую на спасательную миссию лишь для того, чтобы потерять её вдобавок к тому, кого нам полагается спасать.

— Тогда разорвите пару. Нет, проехали.

Эмоции, содержащиеся в её словах, было трудно определить. Возможно — разочарование, возможно — забота, но в итоге она просто констатировала, что это невозможно. И тем, как лейтенант Шваркопф передумал, не закончив ответ, было всё сказано. Пара являлась базовой боевой единицей.

Если бы лейтенант Дегуршафф полетела на спасательную миссию в одиночку, я бы столкнулась в воздушном бою как минимум с двумя ротами магов. Предполагать, что пересёкшие границу подразделения будут иметь резервы — основа основ. Без помощи моей напарницы, шансы на выживание у такого ничтожества как я окажутся мизерными в отсутствие поддержки.

Даже если я хотела пойти на миссию, я стояла тут перед ними всеми, уставшая и рассеянная после прошедшей атаки. Вот почему они отклонили эту идею. Вот откуда пришло их колебание.

Когда я осознала всё это, то выкрикнула. Я сама до конца не понимала свой порыв.

— Командир, разрешите обратиться!

— Капрал Серебрякова?

— Я бы хотела вызваться добровольцем! Я вызываюсь добровольцем на спасательную миссию!

Лейтенант Шваркопф говорил с подозрением. Ну, я ведь перебила своих вышестоящих офицеров, за что меня могут наказать. Я никогда и подумать не могла, что сделала бы нечто настолько импульсивное, что у меня кишка не тонка.

— Капрал!

— Я тоже имперский солдат! Хоть для меня и самонадеянно говорить такое, я верю, что смогу справиться с этой миссией.

Краткие выговоры лейтенанта Дегуршафф обычно отбили бы у меня всю волю, но даже её строгий тон не смог остановить меня в этот раз.

— Командир, пожалуйста, разрешите мне пойти.

— Вот что она говорит, лейтенант.

— Лейтенант Шваркопф?!

Шокированный визг, и её глаза, обычно полузакрытые от безразличия, сейчас распахнулись так широко, как только могли — то, как она возразила на этот невероятный ответ, сделало её чуть больше похожей на десятилетнюю девочку, которой она и была.

Оказывается, даже особа, внешне выглядящая так холодно, проявляла заботу о своих подчинённых.

— Я отправлю отделение * Шонеса сопровождать вас. Выдвигайтесь.

— Но…лейтенант.

— Она уже приняла решение. Я понимаю твоё опасение, лейтенант, но дальнейшие возражения лишь выставят тебя чрезмерно заботливой.

Лейтенант Дегуршафф выглядела изумлённой. — Возможно, она более эмоциональна, чем пытается казаться , — мысль была неуместной, но выражения её лица выглядели так забавно, что я не могла удержаться. Хотя в настоящий момент мне следовало сосредоточиться отнюдь не на этом, я почувствовала, что лучше поняла свою подругу, поддразнивавшую меня за мои смешные рожицы.

Вампироподобная холодность лейтенанта Дегуршафф исчезла, а её место заняло небольшое разочарование.

Было странно осознать лишь тогда, насколько неожиданно важна я была для неё. Хоть я и поздновато спохватилась, но меня поразило, какая же маленькая девочка заботилась обо мне.

— Поняла. Сделаю всё, что в моих силах.

— Спасти положение при кризисе — мечта любого мага. Удачи.

— И вам, командир.

На этом основной состав роты покинул нас. Лейтенант Дегуршафф проводила их взглядом, а затем повернулась ко мне с восторженной улыбкой.

— Ну что ж, капрал. Ты готова?

Это была добрая улыбка. По какой-то причине, увидев это выражение лица, я не смогла удержаться от мысли, что у неё действительно остроконечные зубы, как у вампира. Но я всё равно улыбнулась в ответ, гордая и уверенная в себе. Верно, я приняла решение. Я никого не брошу.

— Да, лейтенант.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Хорошо. Тогда время идти на работу. Сержант Шонес, твоя команда мне также пригодится.

— Безусловно. У нас больше опыта на Рейнском фронте, чем у кого бы то ни было.

— Чтоб отдел разведки сгорел в аду! Как они могли сказать нам, что эта местность плохо обороняема?!

Бойцы были вёрткими. Грациозными с расстояния. Но в реальности имперские маги в отчаянии предпринимали манёвры уклонения, когда наблюдатель применил свою оптическую формулу, осыпавшись сиянием маны. Наконец сбит четвёртый по счёту. Они снимали вражеских наблюдателей уже некоторое время, но это нисколечко не повлияло на точность артиллерии. Судя по звуку, она, вероятно, стреляла 120 мм-ми. В худшем случае, возможно, также отчасти 180 мм и 240 мм.

Наземные силы, пытавшиеся покинуть боевую зону, были разрознены, и враг правил балом. Их прорывной строй, возможно, и являлся идеальным для скорости, однако сделал их уязвимыми для обстрела.

Их единственным преимуществом была непосредственная магическая поддержка, позволившая им сосредоточиться на прорыве линии. К несчастью, диспетчерское управление не смогло помочь им, поэтому они осуществляли перехват примерно так же хорошо, как если бы стреляли наугад с закрытыми глазами.

Хотя они вынесли одиноких вражеских наблюдателей, оповещение, должно быть, уже отправлено. Существуют пределы тому, насколько хорошо можно поддерживать глушение средств связи. Прошло достаточно времени для того, чтобы им пришлось предположить — немалые силы перехвата или быстрого реагирования уже находились в пути. В худшем случае их собственный коридор к отступлению оказался бы отрезан вдобавок к наземным войскам. Вот как много времени прошло.

— Если у вас есть время хлопать губами, лучше применяйте какие-то формулы. Вы, ублюдки!

Чтобы поддержать бегство своей пехоты, они были обязаны каким-нибудь образом нейтрализовать вражескую артиллерию. В этом и заключалась проблема: как? Простейшим способом было бы атаковать её, но судя по масштабу бомбардировки, казалось, что это артиллерия корпусного уровня.

Если бы это была артиллерия, прикреплённая к дивизии или батальону, то бросившись в атаку с готовностью умереть, они бы имели шансы, но артиллерия корпусного уровня, вероятно, готова к бою против магов. Вот почему их единственным вариантом оказалось охотиться на слабое звено — наблюдателей. Но это не только заняло много времени и усилий, но и эффекты не были заметны сразу же.

— Есть, сэр. Эх, это — всё, что мы можем сделать оптическими. Дайте нам разрешение на взрывные формулы.

Если бы они взорвали всю местность взрывными формулами, то достали бы и всех наблюдателей, прятавшихся на земле. Они не располагали временем прочёсывать поверхность для каждого оптического заклинания. Им не только пришлось бы снизить свою высоту до определённой степени, но также и совершать по нескольку пролётов, чтобы убедиться, что они ничего не упустили. Сперва они застали врагов врасплох, но те оказались не глупы. Ожидающие, что их враги будут дураками — настоящие идиоты.

Новости об их атаке, должно быть, быстро разнеслись, так что другие наблюдатели, наверное, засели в укрытиях. Их обнаружение потребует необычайных усилий.

— В таком темпе мы не сможем достать и половины из них.

Отсюда и идея разнести взрывами всю подозрительную зону. Это был единственный рабочий метод. Фактически, на подготовительных этапах артиллерийских перестрелок обе стороны обычно посылали наблюдательные группы для поиска вражеской позиции и накрывания её фугасным противопехотным подавляющим огнём. Если им везло, они могли вынести команду наблюдателей. Но данный метод предполагал наличие определённой огневой мощи.

По сути, им потребовалась бы как минимум целая рота магов, поддерживающих максимально возможную огневую мощь. Это бы определённо ускорило их, но оказалось бы слишком тяжёлой нагрузкой для данного передового подразделения непосредственной поддержки. Если бы они подавили наблюдателей при помощи формулы, достаточно мощной, чтобы выжечь всю область, то это бы сильно ударило по их дальнейшей способности продолжать бой.

— И речи быть не может. В долгосрочной перспективе это лишь затруднит обнаружение наблюдателей.

Но в долгосрочной перспективе оказался явно не их день.

— Обнаруживаю сильные сигналы маны! Предполагаемые подкрепления — маги — быстро приближаются.

— А, чёрт подери! Забудьте об охоте на наблюдателей! Готовьтесь к перехвату!

Они были разрознены и измотаны. Военная доктрина настоятельно рекомендовала избегать боя в таком состоянии, но логика идеализирована, в первую очередь. Дела не шли бы так тяжело, если бы действительно было возможно следовать доктрине в бою. Поскольку передовой армии ещё только предстояло оторваться от противника, если бы прикрытие сбежало, то буквально все оказались бы убиты.

Конечно, наземные подразделения отступали с того момента, как не смогли прорваться, и вид поля боя сверху показывал, как вся армия оттягивалась назад, но маги были куда быстрее войск на земле.

Они уже видели, как наблюдатели вернутся к поддержке батарей, и те вынесут всю их наземную армию, пока они отбиваются от магов подкрепления.

Вот почему они были обязаны обезопасить это воздушное пространство. Существовали такие битвы, от которых нельзя сбегать.

— Всем подразделениям, наш наблюдатель сбит. Повторяю, наш наблюдатель сбит.

Услышав это, младший лейтенант Таня Дегуршафф делает раздражённое лицо и шепчет: «Ну вот, прекрасно».

— Если бы только мы вылетели немного раньше, или даже чуть позже , — проскальзывает жалоба у меня в голове.

Всё, что мне остаётся — проклинать ужасно точное временное совпадение. Мы не успели вовремя помочь своему союзнику, но при этом подошли к противнику слишком близко для того, чтобы сейчас развернуться назад. Это будет сизифов труд.

— …Как вы все сейчас услышали, мы не успели вовремя, но это лишь значит, что наша работа немного меняется.

— Лейтенант Дегуршафф, не слишком ли это много для одного взвода? — предупреждает сержант Шонес, позаимствованный Тане командиром роты.

Согласно самым последним данным от боевого центра управления, они потеряли контакт с магом; они уверены, что тот сбит. Прежде чем его сигнал заглох, он сообщил о группе магов на глаз как минимум с две роты. В определённом смысле, бегство — правильный ответ, несмотря на опасность оказаться преследуемыми. Они отправлены на спасательную операцию. Если объект миссии уже устранён, то нет никакой необходимости слоняться вокруг.

— Сержант Шонес, твоё мнение было бы корректным в большинстве случаев, но не в нашей нынешней ситуации.

Здравый смысл никогда бы не сказал им принять этот бой, будучи лишь одиноким взводом. Даже Таня засверкала бы пятками и вернулась бы на базу, если бы между ними имелась достаточная дистанция. Но вместо того чтобы рисковать оказаться преследуемыми и постоянно следить за спинами, будет лучше взять инициативу и нанести удар.

— Я не могу отрицать, что мы в меньшинстве…но нам не нужно давать врагу время на то, чтобы перегруппироваться и собраться.

Выносить врагов по одному — элементарная военная стратегия.

— Судя по тому, как они двигаются, нарушители, наверное — две роты, экипированные для перемещения на дальние дистанции.

Возможно, они и элитные силы, но они прошли долгий путь в полной боевой готовности. Конечно же, они немало устали. Им пришлось прорываться через линию обороны Империи и сохранять силы для столь же долгого пути обратно на базу; это сильно ограничивает количество энергии, которую они могут потратить в сражении. Тем временем имперские маги могут оказать неистовое сопротивление и затем просто ждать, пока дружественные силы их затем подберут. Если артиллерия займёт свою позицию вовремя, можно будет запросить зачистку бомбардировкой.

Конечно, даже если враги истощены, я не могу рассчитывать на то, что они будут беспечны. И всё же, тело часто предаёт силу воли. Шансы на победу моего взвода отнюдь не мизерны. Важнее всего — враги рассредоточены после широкомасштабной операции. Их отряды слишком рассеялись и смогут скоординироваться лишь в группы численностью не более взвода.

Хоть этот бой и следует прямо за предыдущим, маги Имперской армии могут не сдерживаться, поскольку они обороняются. Тем временем сторона Республики вынуждена действовать на вражеской территории с ограниченной поддержкой и припасами. Предполагая численное равенство, чаши весов всё равно бы сильно склонились в сторону Империи.

— Иными словами, это — простая задача по выносу одного истощённого взвода шесть раз.

Возможно, это стратегия на скорую руку, но они полны сил. У них даже есть артиллерийская поддержка, пусть и немного.

Один против шести звучит безнадёжно, но один на один даёт им шанс. Если они нанесут некоторый ущерб несмотря на меньшинство, то больше армия и просить не сможет.

— Ладно, ребята. Я возьму три взвода. Остальные на вас. Это не должно быть слишком трудно.

Я не могу ожидать, что истреблю их полностью, но это идеальная возможность набить очки, вынося их по одному. Хорошая возможность выставить мои способности на всеобщее обозрение.

Спасательная операция провалилась, но к счастью позади нас находится артиллерийская батарея — немного свободной энергии, так сказать. Я слышала, что они даже приберегли немного снарядов с картечью для нас. Как великолепно! Я расстраивалась, что мне не удалось отмазаться, используя истощённую напарницу в качестве предлога для отказа от миссии, но, полагаю, никогда не знаешь, когда тебе в жизни повезёт.

— Всё же , — задумалась Таня, бегло взглянув на лицо подчинённой позади себя. Капрал Серебрякова возможно и нервничает, но летит ровно. Она умелая, хоть её и призвали в армию силком. Она вступила туда не потому, что хотела; она — молодая девушка, которую заставили пойти на службу. Я никогда и помыслить не могла, что капрал с подобной историей жизни вызвалась бы добровольцем в бой. Было ли это из чувства долга? Патриотизма? Любви к своей подруге? Тот, кто изъявляет желание работать сверхурочно — подающий надежды человеческий ресурс.

— Вы пытаетесь монополизировать титул аса, лейтенант?

— Хороший вопрос, сержант. Неа, просто если я вынесу ещё десятерых, то получу премию и отпуск. Я почти готова к каникулам.

Если мой счёт перевалит за пятьдесят, то я заработаю особый перерыв — а именно две недели, премию сверху, да ещё и надбавку к жалованию. Мне предоставят гибкий график и разрешение на ограниченные дискреционные полномочия * . За пять сбитых дают титул «ас», за пятьдесят — «ас из асов».

К несчастью, проведение испытаний Модели 95 замутило мою память, а также я веду снайперский огонь с расстояния артобстрела. Это значило, что многие сбитые мною неизбежно оказались неподтверждёнными. Всё же, по меньшей мере, часть была признана, так что у меня сейчас насчитывается сорок.

Лучше всего то, что с этими чистыми результатами меня не отдадут под трибунал за военные преступления. Даже после войны это не станет проблемой — как насчёт такого! Иными словами, убийство одного человека — преступление, а убийство множества людей — заслуга на медаль. Большинство людей решат, что это непоследовательно, но экономическая теория делает такое приемлемым.

— Как только я его получу, собираюсь расслабиться и сорить деньгами на изысканную еду. Простите, ребята. Я хочу пойти не спеша пообедать в пивной.

— Я даже не могу выразить словами, насколько же мне завидно, — сержант Шонес шутит, кивая. Капрал Серебрякова и ещё один член команды улыбаются, отчасти утратив дар речи.

Правда, так и должно быть. После работы для достижения чего-либо, ей полагается право насладиться плодами своих трудов. В течение отпуска победители могут даже есть вкусную пищу в тылу. Там есть возможность пообедать с корпоративными менеджерами. Короче, она оказалась бы в лучшей среде для создания своего общественного капитала. Просто чудесно.

— Я чувствую себя неловко, поскольку ты сопровождаешь нас в качестве одолжения, сержант Шонес, но…в общем…кто успел, тот и съел.

Шваркопф, обеспокоенный их недостатком живой силы, залез в свой худой кошелёк с личным составом и одолжил им это отделение. Возможно, в нём всего два человека, но у магов это немаленькая сила. Это также значит, что Империя всё ещё имеет ресурсы для того, чтобы сделать жест доброй воли.

Иными словами, у меня всё ещё есть время, чтобы отступить в тыл. Если я не воспользуюсь своим шансом повернуть назад сейчас и застряну здесь, пока не перегорю, то всё, что мне останется — счастливые времена в психушке. Я определённо не хочу этого, поэтому вынуждена сделать победу в войне своей целью и быть готовой ко всему.

…Можем ли мы победить?

Действительно, Империя — военная машина с беспрецедентной точностью. Прямо как Германия, которую я знала, если бы она сражалась против лишь одной страны, то наверняка бы победила. Война на два фронта не невозможна. Но хотя эти факты и говорят в пользу её военной мощи, они не гарантируют победу.

В конце концов, это одно государство против всего света. Это скорее не мировая война, а я против всего остального мира. Можно ли выиграть такую войну? Честно сказать, это будет затруднительно.

— Воевать весело только когда ты побеждаешь, — говорит Таня.

— А? А я тут думал, что вы, бывало, наслаждались отчаянием линии обороны.

…Я бы приняла это к рассмотрению, если бы оно продвинуло мою карьеру.

Но, честно говоря, я не могу спамить чудесами. Модель 95 — кристаллизация проклятья. Даже если я использую ту штуку — а я не хочу — это не значит, что мы наверняка победим.

— Я — солдат. Я иду куда приказано.

Персонал компании выполняет директивы. Аналогично, если военные офицеры не поклянутся в верности своей стране хотя бы в качестве формальности, то нарушат свой контракт. Таня вынуждена сражаться в этой войне. Кто бы пошёл на такую авантюру по своей доброй воле? Её ответ краткий и в самую точку…

— Простите, что вмешиваюсь, лейтенант, но вы ведь тоже не любите войну?

…Но, возможно, неожиданный, потому что капрал Серебрякова предпринимает редкостный шаг — с озадаченным видом присоединяется к их разговору.

— Конечно, капрал, даже я предпочитаю тихую жизнь. А что насчёт тебя, сержант Шонес?

— Я всецело с вами, лейтенант!

Возможно, это часть его плана, но Шонес в шутку проворно отдаёт честь. В основном, он делает это для того, чтобы облегчить особо напряжённое настроение двух остальных. Хорошее достижение. Не зря говорят, что выдающийся унтер-офицер незаменим.

— Ну, это само собой разумеется. Хорошо, время спланировать приветственную вечеринку.

После завершения их беседы Таня взмывает ввысь на боевую высоту. Желание спокойствия и ненависть к нарушившим его создают бурю в её сердце. Кто взаправду хочет держать винтовку и сражаться? Её ярость неистова.

— Пусть рухнет этот проклятый мир. Да пусть рухнет всё кроме меня. Если этому не бывать, то можно хотя бы мне избежать гибели , — шепчет она в своей голове, мчась по небу.

— Каков ваш план, лейтенант?

— Давай окажем им грандиозный приём. Предадим их свинцу и сиянию маны!

Свинец — статья расхода правительства, и растрата бюджета понизит её оценку, но инвестирование ресурсов в повышение продаж — часть бизнеса. На издержки по привлечению клиентов можно закрыть глаза, потому что они — необходимость. Поэтому если что-либо является необходимостью, то они могут использовать столько, сколько захотят, пока будут показывать результаты. Если маги могут массово производить трупы врагов, то никто не станет жаловаться на то, сколько пуль они при этом используют.

Я поистине волнуюсь о состоянии финансовых офицеров. Я чувствую себя крайне скверно, когда думаю об их стрессе. Это и вправду так, поэтому надеюсь, что люди, ответственные за психическое здоровье, помогут им справиться с ним.

Моя работа — тратить средства на победу над врагом; финансового офицера — подавать деньги. А забота о нашем психическом благополучии — задача персонала профессиональной помощи. В идеальном мире каждый вносит вклад по-своему. Мы должны восхвалять порядок и аплодировать экономике за то, что предвидела эту эволюцию разделения труда.

— Следует ли нам проверить наличие у них паспортов и виз?

— Да, давай.

Верно, закон военного времени не даёт право пренебрегать нормами контроля над границей. Если кто-то пересекает линию, которую Империя обозначила как свою границу, и без слов понятно, что новоприбывший должен пройти иммиграцию. Как беспечно с моей стороны — нуждаться в напоминании от своего подчинённого.

— Хорошо, это — наш сигнал к началу. Как насчёт того, чтобы устроить соревнование?

— Хм, тогда скажем так — побеждает тот, кто уложит больше всех врагов. Если сможете побить меня, я стащу у командира тайную заначку вина.

Помню, когда я однажды заглянула в его палатку, то увидела такое отличное вино, что оно казалось совершенно неуместным. Должно быть, выиграл в карты, но, вероятно, не составит особого труда убедить его поделиться со сделавшей работу отлично. Конечно, может быть я и недостаточно взрослая для того, чтобы пить, но всё равно запросто распознаю бутылку хорошего вина по её виду.

— Ну тогда… Ладно, если лейтенант Дегуршафф случайно одержит победу, то мы все скинемся ей своим сегодняшним жалованием.

— Хм, неплохо. Совсем неплохо. Ставка принята!

РЕЙНСКИЙ ФРОНТ

Моя голова ощущалась тяжело, а рассудок помутился. Моё подразделение? Мои подчинённые? Я больше не мог себе позволить беспокоиться о них.

Меня хватало лишь на то, чтобы оставаться в сознании до следующей секунды. Пусть я и быстро поставил преломляющую оптическую обманку * , но все равно совершал больше манёвров уклонения, чем считалось безопасным.

Хотя мне едва удалось сохранить управление, рота, гордящаяся званием одной из лучших в Республике, оказалась во власти единственного врага. Всё произошло так быстро.

— Помогите! Помогите! Помогите!

Сперва был зов о помощи, оповещающий нас о контакте с врагом. Я никогда не слышал, чтобы передовой авиадиспетчер когда-либо визжал подобным образом.

— Рассредоточиться, рассредоточиться!

Командир приказал нам рассеяться. Нет ничего тупее, чем всем сразу получить выстрел с расстояния. Пусть даже мы и подчинились немедленно, и тренировались выполнять подобное, этого оказалось недостаточно. Я поднял голову, неспособный засечь врага, и у моего напарника снесло верхнюю половину тела.

— Шон?!

— Враг! Ангел 12!

— Ангел 12?!

Я осмотрел небо в поиске источника атаки, и когда я нашёл ублюдка, то лишился дара речи. Двенадцать тысяч футов — высота, выставляющая пустым местом практический потолок в шесть тысяч для магов.

То была не только суровая среда, где концентрация кислорода составляла 60 процентов от уровня на поверхности, куда большая проблема заключалась в том, что ты бы быстро истощил запасы маны.

Потолок для практического маневрирования воздушных магов составлял шесть тысяч не просто так.

— Невозможно! Это ведь не самолёт-истребитель?!

— Будь я проклят, это определённо маг!

Мы поражались, не самолёт ли это — но нет, сомнений быть не могло. Мы засекли частицы маны и свечение. Это определённо был воздушный маг.

Там наверху воздух разрежен. Температура низкая. Истощение запаса маны фатально. Акклиматизация к высоте тоже являлась препятствием. Хотя в это трудно поверить, вражеский маг преодолел все эти вещи и оказался в состоянии выйти на тропу войны. Я не мог удержаться от мысли, что спокойно парящий силуэт представлял собой живое воплощение имперской военной мощи.

— Набрать высоту! Мы поднимаемся! Вступаем в бой на восьми тысячах!

Моё подразделение было полностью истощено. Ликвидация вражеской команды наблюдателей ослабила концентрацию, а также они были изнурены пребыванием в воздухе столь долго. Если две силы с равными количеством и качеством сойдутся в бою, перевес будет у стороны, которая лучше отдохнула — логика проста.

Имперские маги были известны тем, что являлись элитой, тогда как наша сторона имела тенденцию компенсировать недостаток качества количеством. Но этот враг — нечто иное. Даже если бы нам пришлось атаковать, будучи в идеальной форме, бой для нас, наверное, всё равно оказался бы тяжёлым. Для начинающих — приблизиться к врагу на двенадцати тысячах футов было невозможно.

— Капитан, это…

— Другого варианта нет!

В теории, воздушные маги обладали небольшим преимуществом перед летательными аппаратами. Но то на высотах до шести тысяч футов. Воздушные маги могут использовать магию, но они всё равно люди из плоти и крови. В бою на больших высотах они — всего лишь мишени.

— …Неудивительно, что ДРЛО * сходит с ума!

— Верно. Тот парень…безумец.

Ясно. Вражеский маг далёк от нормы. Я могу понять, почему система ДРЛО сходила с ума. Я имею в виду, что согласно стандартным правилам боя для магов, не представлялось возможным подняться за порог в 6800 футов. Нет — действительно невозможно . Шесть тысяч футов — потолок для достойного боя насмерть с помощью вычислительных сфер и винтовок. Я лишь слышал, что в редких случаях — воздушные маги из высокогорных полков — сражение свыше семи тысяч было возможным, но это оказалось на совершенно ином уровне.

Это — двенадцать тысяч. На такой высоте даже лётчики-истребители нуждались бы в кислороде, или они упали бы в обморок. Воздух был просто слишком разрежен. Единственная причина, по которой ты когда-либо бы взобрался настолько высоко — манёвр уклонения последней надежды.

Даже если бы нам удалось сбить вражеского мага, домой мы бы точно не вернулись. Но в этот раз мы были обязаны продолжать.

— Если мы не сможем подавить этого имперца, нашим наземным силам не удастся вернуться домой.

— Вы правы… Мы обязаны это сделать.

Это верно не только для сражений воздушных магов: позволять врагу достать себя сверху — фатально.

Так что всё, что мы могли — набирать высоту. Если бы нам не удалось, по крайней мере, подойти к нему на расстояние выстрела, то оказались бы как агнцы на заклании.

Неважно, бежали или сражались бы мы в итоге, сперва нам надо было набрать высоту. Мы были обязаны выиграть достаточно времени для того, чтобы наземные войска сбежали, иначе существовала вероятность того, что нас всех сотрут с лица земли. У нас с самого начала не оставалось выбора.

— Это — тотальная война! Даже и не думайте беспокоиться о возвращении домой.

Я буду сражаться до тех пор, пока моя мана не иссякнет. Важнее всего — я обязан отомстить за Шона. Я не мог позволить этому врагу вернуться домой живым.

— Сокрушите того мага! Не останавливайтесь пока тот ублюдок не сокрушит вас!

Это был приказ или вопль? В любом случае, наш командир непреклонен.

Либо мы вынесем врага, либо он вынесет нас — существовали лишь эти два варианта.

— Браво, вступить в бой!

Команда Браво присоединилась к сражению. Наверное, мы все окажемся уничтожены, и я хотел проклясть Бога ненароком. Я чувствовал себя поистине жалким негодяем, думая, что у этой боли в заднице могло иметься прикрытие.

— …Боже мой!

Но моя формула удалённого наблюдения показала мне нечто даже хуже. Я просмотрел библиотеку * в поиске магической подписи * нашей цели. Хвативший меня удар оказалася куда более ужасающим, чем просто от подкреплений.

Зарегистрированные маги, также известные как «титулованные». Мир воздушных магов был мал. Рота состояла из двенадцати членов. Даже в батальон — всего из тридцати шести.

Вот каков был этот мир. Если ты сбивал пять вражеских магов, тебя называли асом, а когда твой счёт достигал пятидесяти, тебя признавали асом из асов. Подразделения с шестью и более асами, а также с человеком, имеющим более тридцати убийств, переступали порог. «Переступить порог» означало оказаться зарегистрированным иностранными армиями и рассматриваться в качестве грозного противника.

Титулованные заправляли полем боя. Единственными рабочими вариантами противостояния им были задействование подавляющих ресурсов, либо же равного или более сильного титулованного. Для людей на поле боя не было ничего столь же воодушевляющего, как присутствие союзных титулованных магов в небе. По этим причинам вражеским титулованным давались индивидуальные имена, и осторожность настоятельно рекомендовалась.

Для Республики «зарегистрированный маг: имя — “Дьявол Рейна”» означало сущее стихийное бедствие. Любой внесённый в реестр вражеский маг признавался стратегической угрозой. Дьявол Рейна среди них был тем, кого все наиболее сильно хотели избежать. Прошло всего два месяца с тех пор, как его заметили на фронте, но он уже накопил более шестидесяти очков.

Особенно внушали ужас его навыки в тяжёлой пространственной детонации маны и точных оптических снайперских формулах. Подразделения теряли до половины солдат, просто попавшись на «наживку» — стратегию, часто используемую снайперами. Наинеприятнейшей вещью оказалось то, что многие из магов получили ранения, еле-еле позволившие им вообще дотянуть до базы.

Мы не хотели терять столь ценные ресурсы, поэтому воздушные маги получали интенсивную терапию, но почти все из них умерли. Это не только потребовало огромного количества лекарств, но также связало врачей, что привело к нехватке медицинской помощи для солдат наземных сил.

В довершении к этому, потеря столь многих магов становилась проблемой с тактической точки зрения. «Один в поле воин» взял верх над всей солдатнёй и их стратегией. Кем можно его назвать, если не Дьяволом? Его нужно было вынести любой ценой.

Естественно, было бы безрассудно вступать в бой на двенадцати тысячах, но на восьми тысячах у нас имелись шансы. Может мы и не на все сто, но у нас значительное численное преимущество. Вдобавок, малый летел на высоте двенадцати тысяч — неважно насколько ты выдающийся, такое невозможно делать, не доводя себя до предела.

Дегуршафф определённо не ожидала, что вражеское подразделение бросится в атаку на неё.

Они выглядели такими истощёнными и рассеянными. Она не могла и представить, что у них оставалась хоть какая-то энергия, поэтому думала, что просто перебьёт их одного за другим с расстояния — но, похоже, она поделила шкуру неубитого медведя. Бросаться в атаку в этих обстоятельствах было полным безрассудством, но также это оказалось крайне эффективно.

— Дьявол Рейна! Сегодня, сегодня мы собьём тебя!

— …Не думаю, что мы знакомы, — Таня сбита с толку, но по какой-то причине вражеская воля к сражению сосредотачивается на ней.

Искренне озадаченная, я продолжаю свои тактические соображения. Манёвры моих противников проворны и непредсказуемы. Снайперский огонь больше не сработает.

Лучше всего будет переключиться либо на взрывной класс, способный поразить целую область, либо на наводящиеся формулы пространственного нацеливания. — Цель захвачена. Внести поправку на относительную скорость , — она подсознательно выбирает оптимальную атаку с использованием Элиниум Модель 95. — Перестроить компоновку нейронной сети, концентрация ионов нормальная, параметры мета-двигательной области коры головного мозга обновлены. Все системы стабильны .

— Nicht * !

Замечено множество тусклых мана-сигналов раннего нацеливания. Классы формул включают невидимые наводящиеся выстрелы и пространственно-запускаемые взрывы. Враг достаточно близко, чтобы вступить в бой, а я была отвлечена бессмысленной болтовнёй и не осознала этого!

Сигналы тревоги гудят у меня в голове. Я немедленно начинаю запускать процессы параллельно, используя ядра Элиниум Модель 95. Даже зная, что это вызовет разбалансировку системы, я вливаю энергию так быстро, как только могу. Тем временем Таня начинает беспорядочные манёвры уклонения автоматически. Как только она уходит в сторону, её бывшее местоположение извергается сиянием маны.

Похоже, некоторые из формул относились к взрывному классу, и ударные волны создают дикую турбулентность.

— Ммм-да. Что всё это было?

Я думаю — возможно, это высокогорное подразделение, но могут ли они подняться прямо до восьми тысяч без акклиматизации? Несмотря на расстояние по вертикали между нами, я уже в радиусе их поражения. Хуже того — я в меньшинстве. Если они собираются идти в атаку, значит враг куда крепче, чем я думала. До определённой степени убеждённая в навыках своих противников, я немедленно создаю оптическую обманку.

Применяя её, я начинаю манёвры уклонения ради того, чтобы не позволить им предугадать мою траекторию полёта. Но даже после некоторого количества иллюзий магический выстрел летит в моё настоящее тело. Каким образом их залповый огонь стал таким точным настолько быстро?

— Тот выстрел промазал? Что за монстр!

Эти парни несносны, кричат что-то подобное по открытому каналу. Погодите, должно быть, они делают это умышленно. Они капитализируют своё численное преимущество. Хотят отвлечь меня болтовнёй по радио, но дважды я на это не попадусь.

Стрельба магией залпами — стиль боя, избегаемый имперскими магами, поскольку они больше полагаются на индивидуальное мастерство. Империя гордится превосходством в качестве, но Республика всегда извлекала максимум из своего численного перевеса — например, идеально упорядоченная формация перед её глазами. Должно быть, они — одни из тех именованных, о которых нас всегда предупреждали.

Я проверяю сигнатуры маны по библиотеке. Моя раздражающая догадка попала прямо в яблочко. Эти парни — такая боль, что боевые инструкторы предупредили всех об их залповом огне. Я явно переступаю грань своей оплаты.

— КП, это срочно. Вражеская рота — титулованная. Повторяю, вражеская рота — титулованная.

— Это КП, принято. У меня есть подкрепления, направляющиеся в вашу сторону. Не перерабатывайте.

Ладно, новости хорошие.

Наверное, я должна быть счастлива, что они не приказывают мне пойти умереть. В обществе военных тварей, смелость и громкий голос — вещи, за которые тебя станут восхвалять. Когда ты в безумной группе, ценящей безрассудно храбрых выше, чем осторожных, трудно быть здравомыслящим. Но это всё ради моего повышения. У меня нет выбора.

— Признательна за подкрепления, но это — моё поле боя.

У меня нет желания, но я обязана хотя бы прогнать их. Иначе это может негативно отразиться на оценке моих достижений в битве. Теперь, вот что я вспомнила — удивительно, как Квантунской армии * удалось настолько раздуть своё самомнение. Тем не менее, я определённо смогу продвинуться вперёд, если поступлю как они. Никто из зовущих себя патриотами не стоит и ломаного гроша.

Настоящие патриоты демонстрируют любовь к своей стране действиями, а фальшивые — выражают словами. Чтобы продвинуться вперёд, надо делать и первое, и второе. Патриотизм — поистине удобный инструмент, а инструменты предназначены для использования.

— Наша миссия заключается в устранении черни, осквернившей границы Империи, вне зависимости от того, из Альянса Энтент она или из Республики — мы не станем разбирать.

Элиниум Модель 95 содержит проклятье, разъедающее мой разум тем сильнее, чем больше я её использую. В обмен на производительность я должна превозносить самопровозглашённого Бога, Существо Икс, изо всех сил. Единственный позитивный момент в том, что поскольку я следую доктрине повышения Кватунской Армии, то хотя бы могу сделать, чтоб это звучало как патриотизм.

Но что-то и впрямь не так с армией, если чем сильнее ты подражаешь большеротым Цуджинским пугалам, тем больше тебя продвигают. Наверное, поэтому есть солдаты, взаправду желающие принимать участие в чём-то настолько тупом, как война.

Воистину, никто не должен желать мира и спокойной жизни больше, чем солдаты.

— Пространственные координаты получены, потенциальные пути уклонения просчитаны, расширительная камера наполняется магией нормально.

Они хотят воспользоваться своим численным превосходством и затравить меня. Я сомневаюсь, что вынос одного за раз сработает против магов Республики. Если я попробую, то они просто нападут на меня всей оравой. Они гордятся своей идеальной координацией, в конце концов.

Мне невероятно повезло иметь шанс застать их врасплох и сперва проредить стадо. Я не могу рассчитывать на подобную возможность снова, так что мне надо сменить тактику. Вкратце, вместо этого мне просто надо рассматривать этот лес чучел как единственную цель. Время для оружия массового поражения.

Мне не нужно совершать махинации с прицеливанием. Я могу просто ударить по всей области.

— КП, запрашиваю предупреждение ТВД для пространственной детонации.

— Это КП, принято. Сообщу предупреждение ТВД о пространственной детонации.

Элиниум Модель 95 способна запасать ману в своей системе четырёх синхронизированных ядер. С взрывной формулой, запущенной на полную катушку при таком запасе маны, возможно наложить интерференцию на всю зону боевых действий. Конечно, это означает использование дефектной сферы в полную силу — нечто настолько тупое вот-вот произойдёт.

— Сержант Шонес! Приготовьтесь к удару!

В дополнение к подрыву друзей и врагов без разбору она также засорит область шумом маны и снизит видимость дымом, изолируя солдат. Она обернёт организованный бой хаосом, делая всю координацию невозможной, так что я волей-неволей не могу просто так использовать её, сражаясь в команде.

Фактически, эта техника настолько разрушительна, что инструкторская воинская часть была так добра дать комментарий о том, что за исключением самоуничтожения, для неё нет применения. Однако если идёт бой одного против группы, она может сдуть всю организацию группы и обратить это в бой одного против многих индивидуумов. Посему вердикт таков — формула вызывает одни лишь проблемы в групповых боях, но неплохо иметь её под рукой при нехватке живой силы.

— Проваливайте, дерзкие супостаты. Это — наша Империя, наше небо, наш дом.

Мне удастся получить позитивные оценки за провозглашение своего национализма на всю округу.

По совпадению, вооружённые силы в целом приветствуют религиозную веру, так что для продвижения по службе мне можно извлечь пользу и из проклятья Существа Икс. Мне просто придётся принять его в этот раз, даже если я буду вопить в агонии, когда растаптывают мои свободу и достоинство.

— Коли вы пришли обесчестить отчизну, мы помолимся Богу.

Вражеские маги начинают расширять строй. Они создают зону перекрёстного огня с каждой стороны; вместо того чтобы сконцентрировать свои выстрелы на Тане, они планируют замучить её до смерти прямо в воздухе. В довершении к этому, в качестве предосторожности против обычных взрывных формул, интервалы шире, чем обычно.

— О Господи, спаси отчизну. О Господи, даруй мне силу победить врагов моего народа.

Они способны прищучить меня даже после всех этих интенсивных манёвров на такой высоте? Эти ребята помешаны на войне. Тьфу, если вы любите её так сильно, вам следует просто разделиться на две стороны и перебить друг друга.

Почему они должны вовлекать других людей? Их что — никто не учил не причинять проблемы другим? Похоже, имеется немало крупных просчётов в их образовании. Образование определяет будущее ребёнка; им нужно воспринимать его всерьёз.

А может быть, они — рациональные, экономические люди вроде меня, использующие войну для продвижения своих карьер и стремящиеся выжить? Погодите минутку. Если так и есть, не следует ли мне сделать всё возможное, чтобы сторговаться о прибыльном исходе?… Как могла логичная, экономического склада ума личность вроде меня почти позабыть стремление получить прибыль? Неужели война так сурова, что люди теряют весь здравый смысл?

Прибыль есть всё; это — аксиома * . Вкратце, ключевой момент — переговоры. На них и намёка не будет, если ты разнесёшь другую сторону до того, как начнёшь диалог.

К тому времени, как это озаряет Таню, она потрясена тем, насколько же легко её благоразумие испортилось войной, и насколько сильно она сбилась с пути — до потери своей человечности. Если только твоё хобби не драка до смерти, убийство кого-либо без получения чего-либо взамен является бессмысленным. Верно, это не игра с нулевой суммой * , так что построение обоюдовыгодных взаимоотношений теоретически возможно.

Тогда вместо того, чтобы чистосердечно зарезать друг друга, было бы логичнее подстроить игру. Мы перейдём от мира закона джунглей «убей или убьют тебя» к миру здравого смысла. Несомненно, сказочное беспроигрышное решение возможно.

Мы не можем прыгнуть за борт. Так же, как экономистам удалось определить при помощи статистики, что национальный спорт Японии был подстроен, а матчи — подтасованы, и наш обман однажды станет известен, но к тому времени как третья сторона увидит наш заговор насквозь, бой давным-давно окончится. У экономистов есть масса других вещей для работы в течение войны, и в большинстве случаев эти вещи крайне важны.

— Спаси нас от вторжения неверных. О Господи, даруй мне силу сразить наших врагов.

Мне придётся просто продолжать петь бессмысленные дифирамбы, сделав вид, что я использую формулу. Таким образом я смогу скрыть свои намерения от КП на какое-то время. Если это пройдёт хорошо, всё, что мне останется сделать — провести переговоры, в то время как он не сможет распознать мои действия из-за шума маны.

Обстоятельства складываются воедино. Заметив это, Таня задумывается на мгновение и затем решает, что подходящее время для её сообщения, возможно, уже под рукой.

Вероятно, они откроют двери для переговоров и дела пойдут хорошо для обеих сторон. Не может звать себя взрослым тот, кто связан предрассудками. Возможно, она смотрела на солдат Республики лишь как на стереотипы?

Человек — больше, чем просто внешность. Конечно, нам нужно получить исчерпывающее понимание о внутреннем «Я» человека, чтобы взаимодействовать с ним должным образом. Все личности уникальны и потому заслуживают уважения.

Даже посреди войны, если окажется возможным договориться с кем-то, тебе следует быть с ним искренним. Конечно, сделка с врагом естественно приведёт тебя под трибунал. Отказ от боя расценивается как бегство пред лицом врага; ты не сможешь отмазаться от казни перед расстрельной командой, ждущей тебя впереди.

Тем не менее, если я смогу избежать ненужного боя, то, как честный человек, приму на себя риск лично. Если я смогу объясниться, то готова отказаться от шанса на повышение и отпуск. Я заслужу их, защищаясь от помешанных на войне маньяков.

Важнее всего, количество риска и труда, вовлечённое сюда, явно нечестное, учитывая мой оклад. У меня нет обязательств делать работу сверх своей заработной платы.

При неудачном результате — что я не смогу договориться — мне придётся сбить их и получить приятный отпуск, поедая вкусную пищу в тылу. Какая жалость, что мне нельзя пить вино, но тот дальний регион знаменит своим вариантом приготовления соте * из рыбы. Уверена, оно будет — пальчики оближешь.

— Внимание! Вы посягаете на территорию Империи, — покамест, начнём с пары милостивых заметок.

— Мы сделаем всё возможное для обороны нашей отчизны, потому что позади нас люди, которых мы должны защищать.

Очевидно, что долг солдата — защищать людей своей страны. Хотя некоторые армии и представляют собой машины насилия, а другие принадлежат императорам, солдаты на самом деле, как правило, защитники нации. Ну, есть также случаи вроде Пруссии, когда армия владеет страной, а не страна — армией, так что это не железное правило. Но обобщение точно звучит хорошо.

— Ответьте же мне. Почему вы желаете захватить Империю, нашу родину? — она говорит это как выговор, но на самом деле ждёт ответа.

Я подам мяч переговоров. Может, я и осуществляю с врагом разговор, но при этом достаточно безобидный для того, чтобы я смогла потом объясниться.

Мне интересно, каким же окажется их ответ, но я получаю лишь поток ругательств да град пуль. Неужели эти чучела — и впрямь лишь кучка тупых помешанных на войне тварей? Я не могу не подвергнуть сомнению нормальность их психики.

Выходит, эти люди — не современные антрепренёры * , с которыми я могу спокойно достичь рационального результата? Или, возможно, они тоже утратили свою человечность на войне? Как прискорбно, если так и есть. Это значит, что мне придётся подыгрывать этим воинственным дуракам — худший возможный сценарий.

Она хочет запросить сверхурочные, вместе с дополнительной компенсацией за вредные условия труда, но не знает, кому выписать счёт… Я осознаю, что закатывать истерику — это по-детски, но мне хочется заплакать.

— Это КП с предупреждением для ТВД. Остерегайтесь шума маны.

КП был достаточно добр для того, чтобы огласить предупреждение, запрошенное Таней. И она накопила достаточно маны. Ладно, если эти парни логичного, экономического склада ума, то наверняка оценят единицу выше нуля.

Кто знает? Может, они — осторожные типы, которые не станут рисковать, пока радиосигнал хороший. Даже если их сначала бомбанут, рациональные малые вроде них, несомненно, выберут благоразумное решение, если выживут.

По крайней мере, я бы выбрала благоразумное решение. Возможно, мне следует покончить с этим. Отбросить колебания и проволочки, и привести дела в движение. Сфокусироваться на управлении всей маной, накопленной мною, и принять шум в своих мыслях.

— О, святые, уверуйте в благодетели Господа нашего. Позволь же нам быть бесстрашными.

Таня чувствует себя выжатой как лимон при внезапном высвобождении заряженной маны. Она хочет завопить, пока энергия высасывается из каждой её клеточки, но проклятье Элиниум Модель 95 препятствует этому. И всё же, она не может привыкнуть, насколько извращённо то, что боль принудительно переводится в религиозный экстаз.

Ощущения наслаждения и агонии, с грохотом сливающиеся в твоём разуме — ужас, не поддающийся описанию.

— Не горюйте о своей судьбе. Ах, Господь не покинул нас!

Наслаждение во всём теле и стесняющее лишение меня свободы, наконец, достигают недопустимого уровня. Если бы она могла, то прокляла б его, но её рот, наверное, способен лишь на восхваление. Меня это бесит, но в одном коммунисты были правы — называли религию наркотиком * .

Чикагская школа утверждает, что наркотики должны регулироваться экономикой.

Скажу так — моя проблема не в том, что я хочу остановиться, но не могу, она в том, что если я остановлюсь, то умру, скорее всего. Это — наибольшая боль в заднице. Чикагская школа не учитывает случай наркотика, бросив который, ты сразу же умрёшь.

— И в далёком конце нашего путешествия позволь нам достичь земли обетованной.

Процесс, идентичный термобарическому взрыву * , начинается мгновенно. Мана, достигшая своего предела сжатия, хлынула потоком неизмеримой силы. Когда кипящая магия вырывается на свободу, рассеиваемая мана контактирует с открытым воздухом и запускает неудержимый магический взрыв. Резкие изменения атмосферного давления могут коллапсировать лёгкие и вызвать их отёк, а выгорание опускает и без того низкую концентрацию кислорода до фатального уровня.

Кислородное голодание и отравление моноокисью углерода * на восьми тысячах футов заставят даже самых крепких воздушных магов потерять сознание и упасть. Любой, кому удастся сохранить сознание, испытает невыносимую боль. Коллапсировавшие лёгкие, отравление моноокисью углерода и осложнения от непомерного падения концентрации кислорода причиняют адскую боль.

— Кх… кхакха…кхах…— даже Дегуршафф, находившейся вне радиуса поражения, трудно дышать при упавшей концентрации кислорода.

Если маги в зоне поражения всё ещё могли лететь, то ненадолго. Высвобожденный магический взрыв создаёт шум маны в обширной области.

Это не только выключает связь, но также затрудняет поддержание формул полёта, так что продолжать бой невозможно. Хотя дым и ограничивает видимость, она легко может представить состояние своих противников, получивших прямой удар.

— Внимание, бойцы армии Республики: эта битва окончена, — поэтому Таня пытается предложить им сдаться. Она сомневается, остались ли там после всего этого хоть какие-нибудь выжившие, но попытка не пытка.

Ну, если там никаких выживших нет, я могу записать на свой счёт уничтожение целой роты и наслаждаться перерывом на чай в тылу.

— Если вы сдадитесь, мы гарантируем ваши права в качестве военнопленных согласно Вормской конвенции.

Республиканская армия, имевшая сильную тенденцию полагаться на численное превосходство, чрезвычайно верила в своих титулованных. Они могли дать бой элите Империи, в конце концов. Из-за своей редкости и стратегической ценности их размещали в самых критических битвах, и смелость их являлась общеизвестной.

106-я и 107-я разведывательные магические роты 42-й магической бригады, принадлежавшей к четвёртой воздушной магической дивизии, были также знамениты своими навыками. До сих пор, по крайней мере.

— Тактическое совещание касательно недавнего уничтожения 106-й и 107-й разведывательных магических рот объявляется открытым.

Изначально Республика полагала, что мощные магические подразделения Имперской армии, включая титулованных, были размещены на линии фронта с Альянсом Энтент, так что полное истребление союзных титулованных и равных им элитных войск считалось невозможным.

И всё же, именно это и случилось. Произошло, несмотря на их подавляющее численное превосходство — и руками единственного мага. Когда пришли новости об этом, никто не мог поверить своим ушам. Они думали что это, должно быть, какая-то ошибка.

— Пока 106-я и 107-я разведывательные магические роты занимались подавлением вражеских наблюдателей, подразделение вражеских магов пришло перехватить их.

Они послали титулованные подразделения по необходимости, из-за дальнодействующей природы вторжения. Миссия была слишком трудная и напряжённая для того чтобы давать её кому-либо другому. Как бы ни было трудно поверить в новости о произошедшем, если находящееся в численном меньшинстве подразделение нанесло им тяжёлые потери, существовала возможность того, что это возымеет последствия для всей войны.

Неудивительно, что вышестоящие члены Генерального Штаба, понимавшие сей факт, выглядели столь мрачно.

— Сейчас я запущу отчёт, совмещающий логи * из восстановленных вычислительных сфер со свидетельствами очевидцев.

Выражения лиц магических офицеров, делавших анализ, были ещё мрачнее. Чтобы подготовить данные, им пришлось просмотреть логи и самописцы вычислительных сфер.

Отчёт о задании от выживших оказался ограниченным, поскольку некоторые из них являлись тяжелораненными, но то, что они услышали, шокировало.

Если бы информация не пришла напрямую от едва уцелевших, в неё было бы трудно поверить. Нет, они бы не хотели в неё верить.

— …В любом случае, пожалуйста, сначала взгляните на эту запись боя.

— Помогите! Помогите! Помогите!

То был сигнал чрезвычайного бедствия, используемый при столкновении с неожиданным врагом. Фронтовой боевой авиадиспетчер, чья работа — оставаться спокойным и здравомыслящим в любое время, визжал. Это могло показаться забавным, если бы он являлся новичком, но то был ветеран. Он первым сообщил о поражении 106-й и запросил помощь для отступления. Благодаря ему удалось подобрать выживших из 106-й и 107-й рот.

— Рассредоточиться, рассредоточиться!

Экран, пусть и покрытый «снегом» * , показал подразделение, быстро следовавшее приказу своего командира. Воздушные маги-офицеры, сделавшие анализ, по-прежнему затруднялись принять реальность произошедшего.

В тот момент, согласно логу, пользователь получил снайперский выстрел с расстояния, куда большего, чем считалось возможным. В это было трудно поверить.

106-я выполняла беспорядочные манёвры уклонения.

— Шон?!

Экран продолжал дрожать туда-сюда из-за резких изменений траектории полёта. В течение этого короткого времени несколько солдат были сбиты в небе.

— Враг! Ангел 12!

— Ангел 12?!

И затем — невероятно — атака с двенадцати тысяч футов. Они уже получили эту информацию как отчёт о чрезвычайном происшествии. Проблема заключалась в том, что имперский маг взобрался до высоты, вдвое превышающей нынешний стандарт. Если это правда, то все их воздушные маги окажутся практически беспомощными.

— Ради всего святого… Этого не может быть.

Никто не знал наверняка, который из них заговорил, но мнение оказалось единогласным. Число «двенадцать тысяч» мгновенно парализовало их умы. Оно было слишком экстраординарным.

Фактически, подразделение задавалось вопросом, не являлся ли их противник самолётом-истребителем, но это был, несомненно, маг.

Осуществив серию операций по обработке видео, им удалось различить серийную модель винтовки Имперской армии и признаки неизвестной вычислительной сферы.

Расстояние не позволяло им получить чёткий вид внешних особенностей вражеского солдата, но они смогли заметить невероятно маленький силуэт. Тем не менее, то, каким образом этот маг спокойно бороздил облака, словно владыка небес, говорило, что никому не позволено вмешиваться.

Затем подтвердилось, что противник 106-й являлся титулованным магом. Даже хуже — то оказался новый титулованный, недавно появившийся в ТВД и быстро набивавший победы. Все детали были неизвестны. Они даже не знали, какие виды тактик эта непостижимая угроза использует, а как ей противостоять — и того меньше.

Они пнули зад отдела разведки, дабы запустить повторное расследование как можно скорее, и пока что нашли несколько неподтверждённых отчётов, ранее отбрасываемых как фронтовые басни — случаи вроде солдата-одиночки, выносящего целую роту, мага, летящего на невозможной высоте, и так далее.

Это была военная зона, в конце концов. Они понимали, что некоторые поступающие разведданные являлись недостоверными, но слишком плохо, когда необычная природа противника задерживала попытки идентификации.

— Проклятый Дьявол Рейна!

— Остановите запись. Капитан Каджир, кто такой этот Дьявол Рейна?

— Неизвестный вражеский титулованный. В настоящее время мы можем идентифицировать его только по магической подписи, — побледнел офицер разведки от внезапного вопроса.

Если они могли идентифицировать данного врага одной лишь магической подписью, то это означало, что они ничего не знали. Это было равносильно признанию перед другими присутствующими высокопоставленными офицерами того, что каждый в отделе разведки некомпетентен.

Они могли уяснить суть произошедшего, анализируя логи вычислительных сфер, использованных в битве. Иными словами, либо офицеры разведки пренебрегли своими обязанностями, либо ничего не было записано.

— Вы анализировали логи? — задал очевидный вопрос глава штаба, проводивший собрание. По сути: «Ублюдки, неужели вы настолько глупы, что не смогли сделать даже этого?!»

— Мы обследовали семнадцать, в основном из восстановленных сфер застреленных магов, а все выжившие дали отчёт о миссии, — ответ от разведки, однако, ясно показал, что они проделали качественную работу. Именно они и послали уведомление о неподтверждённом маге, причинившем тяжёлые потери.

Они сформировали силы специального реагирования и даже запустили операцию по изъятию тел павших магов, которые не были найдены. В результате тех усилий им удалось вернуть немало вычислительных сфер и исследовать обломки в поисках каких-либо подлежащих восстановлению данных.

…Но они не обнаружили ничего полезного.

У них имелась гора улик, указывающих на существование загадочного мага, но у них не было ни малейшего представления, как тот выглядел.

— …Итак, только магическая подпись? Что это значит?

— Почти никто не выжил в стычке, достаточно близкой, чтобы его увидеть. Большинство выживших людей были подстрелены, всё ещё находясь вне дистанции стрельбы.

Каждый маг, приближавшийся к Дьяволу, был сражён силой, достаточной для сжигания всего тела. Когда вычислительные сферы затем вернули, их прочные защитные кожухи расплавились, а ядра оказались повреждены. Чтобы причинить столь сильный ущерб при помощи обычного оружия, понадобились бы либо крупнокалиберные пушки, либо метрическая тонна * взрывчатки.

Там находился маг, способный одновременно и устранять противников подавляющей огневой мощью в ближнем бою, и производить снайперские выстрелы с огромных дистанций. Этот титулованный уже был классифицирован как угроза стратегического уровня, и хотя они не знали личность мага, зарегистрировали его в своей базе данных как «Дьявол Рейна» по одной лишь магической подписи.

Прозвище «Дьявол» было дано из ненависти и страха к противнику, которого они не могли увидеть. И прошло всего два месяца с тех пор, как его впервые заметили на этом ТВД. Да, если записи не врали, то Дьявола Рейна был помещён сюда, как только армия Республики атаковала, и с тех пор уже записал на свой счёт более шестидесяти сбитых.

Войска на линии фронта даже послали искренний запрос об эскадроне уничтожения титулованных, состоящем из их собственных элитных солдат.

— Двигаемся далее, вот материал, отснятый вычислительной сферой за минуты до того, как она прекратила работу. Чудесным образом член 106-й, которому она принадлежит, выжил.

Видео показало вражеский силуэт, без труда уклоняющийся от залпового огня целой роты. Казалось, выстрелы настолько неспособны поразить цель, что все задались вопросом — куда же солдаты на самом деле целились? Невероятно — несмотря на перекрёстный огонь, враг летел так спокойно, что выглядел почти грациозно.

— …Это что…танец? — прошептал кто-то нехотя — настолько очаровывающими были движения.

Захватывающее количество магического сияния заполнило воздух, но враг избежал множества его источников с элегантной лёгкостью. Раздражающе, ни один выстрел, похоже, не попал.

Они не знали, кто придумал прозвище, но «Дьявол Рейна» оказалось очень подходящим. Ни один обычный человек не мог порхать в подобной ситуации и отбиваться так, словно и нет никакой опасности.

— Неужели тот маг настолько быстр, что наш залповый огонь не может произвести попадание?

— Может ли их мобильность и вправду быть настолько лучше нашей?

Республиканская армия разработала свою технику залпового огня в ответ на известное превосходство имперских магов. Работая в команде, её войска могли сбивать чересчур самоуверенных имперских магов, которые имели тенденцию высовываться.

Хоть это и была доктрина, основывающаяся на численном превосходстве, армия Республики считала её решением. Она обнаружила, что во всём мире не существовало мага, способного остаться в воздухе, стоило лишь начать залп.

— Дьявол также избежал пространственных детонаций. Вероятнее всего, обнаружив атаку во время раннего маркирования цели и убравшись оттуда без промедления.

— Вы имеете в виду, что враг выполнил манёвры уклонения за несколько секунд или меньше? Не значит ли это, что тому магу по плечу уклониться от всех наводящихся магических атак?

Базовая концепция залпового огня заключалась в использовании большого потока наводящихся снарядов для сильного ограничения вражеской способности к уклонению и попытке нанести прямое попадание. В то же время подразделение оценило бы скорость своего противника и использовало для захвата взрывные формулы вдоль широкой области на траектории его полёта.

Однако если они не могли оценить или отследить своего противника, стрелять эффективно станет почти невозможно. Они сражались как команда — организованная и постоянно координируемая. Иными словами, против противника, на котором эта тактика не работала, преимущества сражения в команде окажутся куда меньшими, хотя и ненулевыми.

Офицеры на собрании затаили дыхание, а их грудные клетки сжались. Наблюдаемое значение маны вычислительной сферы противника не только превысило все мыслимые пределы, но и ослаблялось — концентрируясь — и усиливалось. Столкновения маны, запущенные суперпозицией составной интерференции, создавали…множество сияний?!

Единственный имперский маг призвал достаточно маны для нескольких человек.

— Наблюдательный аппарат также вернул значение вне шкалы измерения.

— Абсурд! Если это так…— внезапно оборвался его комментарий.

Они все стали свидетелями данных, указывавших на протекание реакции фиксации маны. Неизмеримое изобилие маны означало феномен, которого маги и государства пытались достичь, но в итоге сдались.

В теории, для созданного маной феномена было невозможно достичь пространственных координат. Попытка фиксации являлась безумием. Никто не думал, что её реально осуществить.

— Этого не может быть! Невозможно! — начал отрицать реальность технический офицер, понимавший значимость происходящего лучше всех остальных, словно сойдя с ума. Это была уже не магическая технология, а что-то из области мифов.

— Коли вы пришли обесчестить отчизну, мы помолимся Богу.

Изображение крупным планом шокировало всех. Картинка, возможно, являлась размытой и полной «снега», но показанное на ней было очевидным.

— …Это ребёнок!

Маг всё ещё могла быть описана как весьма юная, тем не менее, она провозгласила уничтожение и гибель. Вместе с показаниями маны, её клич предзнаменовал разрушение.

— Предполагая, что тот, кому ты молишься, существует — дьявол ли он, или бог разрушения ? — все опустили головы, вдохновлённые верностью Господу.

— О Господи, спаси отчизну. О Господи, даруй мне силу победить врагов моего народа.

Однако намерения оказались чисты. Её пристальный взгляд являлся совершенно невинным. Могла ли она действительно быть вражеским магом? Она всего лишь надеялась на помощь Бога.

— Спаси нас от вторжения неверных. О Господи, даруй мне силу сразить наших врагов.

— Действительно ли нам непозволительно существовать ? — хотели они спросить. Настолько её пристальный взгляд был набожным и осуждающим.

— Внимание! Вы посягаете на территорию Империи, — говорила она с импозантностью храмовой девы, передающей божественное послание.

— Мы сделаем всё возможное для обороны нашей отчизны, потому что позади нас люди, которых мы должны защищать.

Её слова подкреплялись чувством ответственности. Так, словно оборона являлась её единственным долгом. И они могли ощутить её пылкую страсть защищать находящихся позади неё.

Исполнение этого долга и было причиной, по которой она предстала перед ними.

— Ответьте же мне. Почему вы желаете захватить Империю, нашу родину?

Возможно, 106-я почувствовала катастрофу; они сосредоточили огонь, чтобы остановить её любой ценой. Они пытались помешать ей применять заклинания даже чуточку дольше.

— О, святые, уверуйте в благодетели Господа нашего. Позвольте же нам быть бесстрашными.

Но реальность оказалась жестокой. Судьба была не на их стороне. Предполагая, что Бог существовал, он улыбался бы ей.

— Не горюйте о своей судьбе. Ах, Господь не покинул нас!

Сходящаяся мана внезапно начала заливать наблюдательный аппарат шумом. Это означало, что там было накоплено достаточно маны для возбуждения колебаний самого пространства.

— И в далёком конце нашего путешествия позволь нам достичь земли обетованной.

Словно её слова являлись ключом, открывающим ящик Пандоры. У смотрящих офицеров полностью отключилось мышление, когда монитор издал зловещую вспышку. В конечном счёте, вычислительная сфера была повреждена и видеозапись оборвалась.

— …Господи Боже, помилуй наши души.

О Боже, это ли…то, чего ты хотел?

↑ Дортуар — общая спальня.

↑ Экстравагантность — враг! — лозунг с патриотического японского вербовочного плаката времён Второй мировой войны. Танина критика, скорее всего, тоже относится к Японии.

↑ Хокай — от англ. «Hawkeye» (Соколиный глаз). ↑ На три часа — на западе принято указывать направление «по циферблату», имея в виду направление, на которое указывала бы часовая стрелка, показывающая данное время. Так, «приближается на три часа» означает «приближается точно с востока» (или справа). ↑ Спорадически — нерегулярно, случайно. ↑ Pervitin — название метамфетамина (наркотика) в Германии времён Второй мировой войны, активно использовавшегося Вермахтом, особенно лётчиками Люфтваффе. ↑ Титулованный (зарегистрированный) — маг противника, сбивший более 30 союзных магов. Таких в индивидуальном порядке вносят в специальный реестр как особо опасных противников, присваивая каждому своё уникальное прозвище. Так же могут называть и подразделение противника, насчитывающее как минимум шесть асов. ↑ Солдат, разрушивший Бирма-Импхальский фронт — здесь имеется в виду генерал-лейтенант Императорской армии Японии Рэнья Мутагути, который начал Битву за Импхал провальным наступлением, отказался дать приказ отступить после этого и в итоге потерял 50 тысяч подчинённых из 65 тысяч. ↑ Линия Мажино — линия обороны Франции на границе с Германией, в которую была вложена значительная часть оборонного бюджета. К сожалению (для Франции), Германия во Второй мировой войне просто обошла эту линию через Ардены и Нижние Страны. ↑ Цуджинский — по-японски, Tsujiinkyū . Шутка об ужасном тактике Масанобу Цуджи. Используется по отношению к полукомпетентным людям. Из-за своей способности действовать и раздутой гордыни, вкратце, он являлся козлом, но при этом ни разу не был наказан и фактически повышался в звании; мир полон несправедливости. ↑ Ноги Марэцуке — генерал Императорской армии Японии, который в Русско-японской войне захватил порт Артур, но потерял слишком много солдат из-за отсталой стратегии и вооружения. ↑ Turkey Shoot — сленг, обозначающий очень лёгкое, одностороннее сражение, особенно в авиации. Здесь также имеется в виду отсылка к Битве при Марианских островах, морскому сражению между флотами США и Японии во время Второй мировой войны. Техническое несовершенство японских самолётов и низкий уровень подготовки экипажей привели к полному разгрому японского флота и огромным потерям в самолётах, восполнить которые Японии уже не удалось. Воздушная часть этого сражения также известна, как «Great Marianas Turkey Shoot», благодаря высказыванию одному из американских пилотов, употребившему тот самый сленг. ↑ Вальхалла — аналог рая в скандинавской мифологии, куда попадают души павших в сражении воинов. «Победа или Вальхалла», по сути, означает «Победа или смерть». ↑ ДОС — Долговременное огневое сооружение. ↑ Отделение — у магов состоит из 2 человек. ↑ Дискреционные полномочия — право действовать по собственному усмотрению. ↑ Оптическая обманка — формула, создающая иллюзию-двойника мага, используется для отвлечения внимания в бою. ↑ ДРЛО (дальнее радиолокационное обнаружение) — устанавливаемая (как правило) на летательном средстве система, предназначенная для дальнего обнаружения объектов противника (прежде всего летательных). ↑ Библиотека — вычислительные сферы могут использоваться магами в качестве мини-компьютеров, включая такие функции как доступ к библиотеке (базе данных), запись видео/звука, радиосвязь с другими вычислительным сферами и прочие. ↑ Магическая подпись — общий набор различных характеристик магии/маны, уникальный для каждого мага, как отпечатки пальцев. ↑ Nicht — нет (нем.) ↑ Квантунская армия — группа армий Императорской армии Японии, насчитывавшая 713 тыс. человек в 1945, но имевшая отсталое вооружение и проблемы с личным составом. В ходе Маньчжурской операции советских войск была наголову разбита и сдалась в плен, при потерях в 12 тыс. с советской стороны. ↑ Аксиома — утверждение, не требующее доказательств. ↑ Игра с нулевой суммой (антагонистическая игра) — игра, в которой выигрыш одного игрока полностью противоположен проигрышу другого (то есть их сумма всегда равна нулю). ↑ Соте — метод жарки продуктов (как правило, нарезанных на небольшие кусочки) в мелкой сковороде с использованием относительно небольшого количества масла на довольно сильном огне. ↑ Антрепренёр — менеджер или предприниматель в некоторых видах искусства, содержатель либо арендатор частного зрелищного предприятия (театра, цирка и др.). ↑ «Религия — опиум для народа» (К. Маркс). ↑ Термобарический взрыв — взрыв, использующий лишь кислород из окружающего воздуха в качестве окислителя. Интересно, что обычный термобарический взрыв, как правило, неэффективен на большой высоте и на открытом воздухе. ↑ Моноокись углерода («угарный газ», CO) — крайне токсичный продукт неполного сгорания, отбирающий у крови способность связывать кислород. ↑ Лог — протокол записей о событиях в хронологическом порядке. ↑ «Снег» — продукт дробового шума (помехи) видеоизображения, проявляющийся в появлении многочисленных посторонних светлых точек (например, при плохой настройке на станцию аналогового телевидения). ↑ Метрическая тонна — обычная тонна, 1000 кг.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4 - Военная академия

В версии с изображениями тут находится картинка.

ПРИЁМНАЯ КОМИССИЯ ИМПЕРСКОЙ ВОЕННОЙ АКАДЕМИИ

— Подошло назначенное время, так что я бы хотел начать третий тур оценивания приёмной комиссии Имперской военной академии, — инструктор из военной академии вёл заседание, а ряд членов комиссии состоял из всех талантливых ключевых фигур в армии. В Империи существовала давняя традиция вкладывать людей и время в отбор лидеров следующего поколения.

Результат — выдающиеся командиры на всех уровнях, обученные до высокого стандарта мастерства.

— Сегодня мы будем рассматривать кандидатов на переэкзаменовку.

По этой причине приём в военную академию обсуждается как дело, непосредственно относящееся к национальной стратегии и обороне. Естественно, они не щадят усилий на обнаружение идеальных кандидатов, учитывая многочисленные варианты будущих определений на должность в течение процесса.

Армия ценит разносторонность, поэтому комиссия проводит второй и третий туры рассмотрений в ином составе своих членов для кандидатов, которые не прошли. Стало бы ужасной потерей для Империи, если бы исключительный кандидат оказался признан негодным.

И история доказала, что этот процесс был правильным.

Многие люди, включая отличившихся офицеров и в армии, и во флоте стали центральными фигурами в вооружённых силах благодаря многостадийному приёму. Генерал Мёлтке Великий был настолько превосходен, что выбравший его рецензент назвал величайшим достижением своей военной жизни «обнаружение замечательного Мёлтке Великого», но последний всё равно подвергся жёсткой критике в духе «я не могу себе представить этого кандидата в качестве солдата» и лишь еле-еле смог проползти в третьем туре.

— Как обычно, я надеюсь, что мы сможем вести оживлённые дебаты и прислушиваться к точкам зрения передовой, Генерального Штаба и военной академии.

И Имперская военная академия традиционно не обращает внимания на то, сколько туров потребовалось кому-либо для прохождения.

Два недавних примера — Зеттюр и Рудерсдорф, оба выбранные во втором туре. Имелись опасения, что первый был «слишком академичен, и потому не подходящий к становлению генералом», а второй хоть и признан «проницательным и динамичным», критиковался за свою «тенденцию к фантазированию». Обоих приняли после того, как эти пометки были сделаны.

Тем не менее, их обоих сейчас признают гениями и доверяют будущее армии до такой степени, что они входят в состав приёмной комиссии. Из-за подобных случаев даже поговаривали, что кандидаты, прошедшие в первом отсеве, с его очень расплывчатыми стандартами, оказывались не особо значительными.

Армия скрупулёзна, что доказывалось способом, которым она искореняет жалких догматиков и позволяет людям, оказавшимся за бортом в первом туре, быть принятыми во втором или третьем турах.

— Мы начнём с запроса, представленного на рассмотрение майором фон Лергеном из отдела личного состава, о пересмотре кандидата, прошедшего в первом туре.

Империя была столь скрупулёзна, что кандидат, принятый в первом туре, обычно никогда бы не считался неподходящим.

Вот почему все оказались в таком замешательстве.

На мгновение, никто не может удержаться от недоумевающего взгляда на председательствующего инструктора военной академии. Запрос заключается в пересмотре кандидата, уже прошедшего в первом туре и даже не нуждающегося во втором. Что именно майор фон Лерген пытается сказать? Инструктор военной академии обязан продолжать заседание, но вероятно и сам не знает.

— В ходе проведения первого отсева, сделанного анонимно для обеспечения непредвзятости, кандидат получил рейтинг «превосходный».

Первый отсев состоит из множества рецензентов, рассматривающих документы, из которых вся личная информация о кандидатах была удалена. Рецензентам дают лишь список достижений кандидатов и оценки от их академических консультантов и отдела разведки. Это устраняет любое предубеждение, делая возможным рассматривать кандидатов более или менее точно.

Со временем личная информация оказалась бы раскрыта, и комитет бы вынес окончательное решение о том, которые офицеры продвинулись бы по армейской элитной стезе. Отсевам надлежало быть строгими и прозрачными. Естественно, получение наилучшей возможной оценки означает, что у кандидата нет недостатков, согласно армии.

— Но майор возражает и запрашивает переоценку. Мы проводим данный пересмотр в ответ на тот запрос.

Комментарий опосредовано подразумевает, что он находит трудным понимание того, почему переоценка происходит. В общем сложности, если бы запрос не пришёл от главы отделения в отделе личного состава, способного исследовать кандидатов более подробно, то, скорее всего, никогда бы не рассматривался.

Прежние разногласия касательно соответствия приёмов в первом туре проистекали из того, насколько обычными оказывались кандидаты. Вот почему не сюрприз, что инструктор звучит скептически. Очень немногие офицеры получили рейтинг «отличный» в своих анонимных оцениваниях, а «превосходный» — и того меньше: майор фон Лерген поднял вопрос о лучшем номинанте. Если бы кандидат был ребёнком влиятельного офицера или кого-то связанного со знатью, то имело бы больший смысл волноваться о предубеждении. Случаи подозрения в фаворитизме редкие, но не неслыханные.

Кандидат под вопросом, однако — сирота солдата. Тогда не стоит и говорить, что влиятельных родственников нет. Сделавшие рекомендации не имели прежде отношений с кандидатом, не было и никаких связей с фракциями или знатью. И не только это — все рекомендовавшие офицеры оказались пуританскими ветеранами, достигшими многого на поле боя и никогда не вызывавшими каких-либо проблем.

Закрывать дверь перед добившимся всего собственными силами офицером со столь выдающимся послужным списком означало не придерживаться традиций вооружённых сил. Все поворачиваются к майору фон Лергену за объяснением.

— Майор фон Лерген, мне любопытно знать, что за критерий обусловил ваше решение. Глядя на записи я могу лишь заключить что он — фантастический кандидат, — пусть и в несколько забавном тоне, бригадный генерал фон Рудерсдорф озвучивает вопрос, который на уме у каждого: «Почему?» , — основываясь на рекомендации от своего подразделения, позиции в училище, проверке биографии отделом разведки и достижениях, этот офицер исключителен. Я поражаюсь, в чём же заключается проблема.

Рекомендации для достижений существовали для того, чтобы выбрать отличившихся офицеров. Молодые — по сути, неопытные юнцы — офицеры выбирались в надежде, что наилучшее применение военного таланта в результате выльется многочисленными выгодами в будущем.

Рекомендация от подразделения кандидата состояла сплошь из откровенного восхваления. Записи училища показывали небольшую нехватку практических тренировок по сравнению с некоторыми кандидатами, но превосходный боевой опыт компенсировал это. В рамках простого соответствия требованиям этот офицер был достоин считаться лучшим кандидатом. И фактически, оценка оказалась почти идеальной.

Даже отдел разведки и военная полиция, которые обычно столь скрупулёзные, оба ответили той же самой наивысшей похвалой. Сколько раз подобное когда-либо происходило?

— Хм, как бы сказать?… Я верю, и многие из вас согласятся, что он является одним из наиболее многообещающих кандидатов, имевшихся у нас за последние годы — удивительно хорошим, — иными словами, даже бригадный генерал фон Рудерсдорф, гордящийся своим инакомыслием, испытывает затруднения в понимании того, почему столь великолепный кандидат подвергается сомнению. Если бы запрос о пересмотре не пришёл бы от одного из старших глав отдела личного состава, известного своей нетерпимостью к изъянам, все бы криками заткнули его.

— Верно, кандидат показал себя на высшем уровне в каждой области, но, тем не менее, я нахожу затруднительным принять его, — однако майор фон Лерген заявляет, что запросил переоценку, невзирая на признание всех достоинств кандидата.

— Он поступил на службу на втором месте в классе, не причинял никаких проблем военной полиции и он патриот, согласно отделу разведки. И они гарантируют, что он способен соблюдать конфиденциальность. Он даже получил рекомендацию от своего боевого подразделения!

Естественно, для комиссии возражение Лергена может быть лишь шуткой. Чтобы сохранить анонимность кандидата, знаки отличия и год зачисления в училище удалили, но подвиги этого человека были таковы, что практически гарантировали награждение нагрудным знаком «За воздушную полевую службу» или выше.

В конце концов, рекомендация от боевого подразделения требует одновременного совершенства и в характере, и в навыках.

— Если мы завернём этого кандидата, то в нынешнем году новых студентов не будет, — импозантный комментарий точно передаёт мысли почти всей комиссии. «Блестящий» — единственное слово для описания кандидата с такими способностями, достижениями и оценками. Если бы они отклонили этого человека, то им бы прошлось также дисквалифицировать и всех остальных.

— Я решил сделать исключение и раскрыть личность кандидата на сей раз. Взгляните на это.

Не в состоянии позволить делам далее плыть в том же русле, замначальника по общим вопросам в отделе личного состава принимает в руки документы, о которых идёт речь. Как правило, кандидаты для переоценки оставались анонимными, но у него имелись полномочия раскрыть их личности, если обстоятельства оправдывали это.

Он не знает Лергена хорошо, но хочет, по меньшей мере, протянуть ему руку, даже если делает это добросовестно в основном ради сохранения карьеры майора. Кандидат — редкая (и это ещё слабо сказано) награждённая Среброкрылым штурмовым нагрудным знаком, а также номинированная на знак «За воздушную полевую службу» за фронтовые достижения. Подобный офицер бы чистосердечно приветствовался в качестве будущего лидера.

Проблема заключалась в том, что добившаяся всех этих вещей была ребёнком одиннадцати лет. Любой сознательный офицер колебался бы посылать малышку в бой. Замначальника по общим вопросам представляет себе, что Лерген противится её продвижению из-за возраста. Примерно так он понимает ситуацию, но соглашается рассекретить информацию.

— Хотите сказать, что ребёнок совершал все эти вещи? — её возраста достаточно, чтобы ошеломить даже Рудерсдорфа. На этом этапе, кажется, все понимают, насколько это аномально. Зал внезапно умолкает в замешательстве и изумлении.

Она стала магическим старшим лейтенантом в одиннадцать лет. Окончила военное училище второй в её классе. Получила Среброкрылый штурмовой знак и была рекомендована на знак «За воздушную полевую службу». Была признана асом из асов с 62 сбитыми лично (и вдобавок 32 совместно) и прозвана «Белым Серебром». И она работает в инструкторской воинской части?

Они задавались вопросом, не следует ли им рассмеяться. Подобное резюме делает её вундеркиндом.

— Взращивание магических офицеров — острая необходимость, но из-за её возраста вы медлите, верно?

Немало членов комиссии чувствовали, что она слишком юна. Они не уверены, что могут доверить ей командование целым батальоном. Более важно, пусть даже давно уже существовала потребность в тренировке большего количества магических офицеров, некоторые люди критиковали последних за недальновидность.

— Да, она, возможно, и компетентный магический офицер, но сможем ли мы её использовать как командира — другой вопрос.

Достичь превосходства в высокоспециализированной области весьма трудно. Немало воздушных магов могут похвастаться выдающимися личными способностями, но к удивлению, лишь немногие из них становятся достойными командирами.

Нет, высокая компетентность магического офицера не обязательно делает его отличным начальником. Не все знаменитые атлеты становятся великими тренерами. Качества, необходимые для командиров, отличаются от тех, которые требуются, чтобы стать асом лично.

Посему некоторые из офицеров интерпретируют сомнение Лергена как реакцию на возраст и уровень способностей девочки. С подобного угла зрения и вправду имелось место для дебатов.

Но её рецензенты отбрасывают такие беспокойства.

— Она чрезвычайно талантлива. И её достижения, рекомендации подразделения и так далее — всё идеально соответствует требованиям. У неё не к чему придраться.

Её послужной список включает управление взводом без ошибок. Ну, если бы она не могла командовать даже взводом, то не имело бы никакого смысла обучать её на офицера; на подобном споткнулось куда больше людей, чем можно было ожидать.

Но всё же, на данном этапе, учитывая рекомендацию её подразделения, было бы неверным выражать сомнения касательно её способностей к командованию.

— Она — офицер от ускоренной тренировочной программы. Её тактические знания могут оказаться слишком специализироваными. Возможно, было бы лучше для неё сначала пройти продвинутое офицерское обучение.

Некоторые из генералов всё ещё поднимают сомнения. Она прошла ускоренный курс, в конце концов. Даже если ей удавалось применить свои знания в реальном бою, у неё могли быть дыры в опыте. Независимо от того, способна ли она отдавать простые инструкции на тактическом уровне, имела ли она подходящие навыки, чтобы отдавать команды, принимающие во внимание сложные ситуации? Задаваться подобным вопросом — всего лишь здравый смысл.

Но рецензенты, оценившие её столь высоко в ходе проведения анонимного отсева, стояли на своём: «Её выпускная диссертация называлась “Логистика быстрого размещения”. Железнодорожное отделение очень высоко о ней отзывалось».

На момент окончания ею училища уже имелось достаточно доказательств того, что она способна обсуждать стратегические вопросы — вышеупомянутая диссертация.

Было нечастым явлением, чтобы кадет писал на столь вялую тему; обычно они предпочитали что-то более бравадное. Учитывая результаты, достигнутые ею на поле боя, это было ещё более странным. В течение анонимного оценивания все представляли себе, что кандидат обязан быть кем-то с обширным опытом полевых операций, раз смог написать подобный логистический анализ. Любой прочитавший его предположил бы, что он написан экспертом, не иначе.

И когда знавшие логистику люди читали её, то находились под впечатлением от превосходного стиля написания и точки зрения, даже если не хотели её признавать. Основной принцип был прост и ясен. Она заострила внимание на сборе ресурсов и сказала, что линии снабжения должны обеспечиваться через организацию складов и стандартизированный распределительный процесс. Она оспаривала то, что эффективность следует ставить в высший приоритет, с целью устранения всех долгосрочных хранилищ, за исключением припасов первой необходимости.

После своей критики накопления ресурсов в тылу, она предложила способ управления необходимой матчастью, который бы позволил поддерживать непрерывный бой на линиях фронта. Похоже, было общеизвестно для вращающихся в логистике, что железнодорожное отделение читало это, любило, и практически умоляло включить её в свой штат.

Фактически, многие умелые полевые офицеры рассматривали документ и дали ему высокую оценку. Они сказали, что любой, кто когда-либо запускал наступление с линии фронта и столкнулся с нехваткой припасов, остро осознавал, откуда это проистекало.

Рудерсдорф, всегда волнующийся о логистике операции, и сам не был исключением. Принимая анонимного кандидата, никто и представить себе не мог, что ей всего одиннадцать.

— Простите, одно обстоятельство. Я не особо задумывался о том, кто его написал, поскольку информация об авторе являлась засекреченой…но разве это не был исследовательский отчёт из военной академии?

— Нет, она написала его в училище.

— Извините меня, но неужели вы взаправду думаете, что какая-либо дальнейшая дискуссия необходима? Лично я не вижу в ней никакой нужды.

Если она могла дискутировать на логистические темы, то трудно назвать её недальновидной. Рудерсдорф качает головой. Чем дольше идёт дискуссия, тем лучше выглядит кандидатка, и тем меньше оснований подвергать сомнению то, что она останется.

Тогда, и вероятно это было ожидаемо, бригадный генерал фон Зеттюр нарушает молчание, выглядя так, словно его терпение лопнуло. Он не особо повышает свой голос, но его тон откровенно недовольный.

— Вот вопрос. Похоже, что кандидатка ранее уже получала рекомендацию в военную академию от бригадного генерала фон Валкова в ходе своих полевых тренировок как кадета, но отдел личного состава отклонил её. Может ли кто-то объяснить, что произошло?

Насколько Зеттюр может видеть, помимо своего возраста, старший лейтенант Дегуршафф является превосходной кандидаткой и без проблем подходит по списку. Она даже получила высокие оценки от некоторых офицеров, пока ещё была кадетом.

Валков настолько восхищался её свершениями в зоне конфликта, что рекомендовал её на поступление в военную академию. Хотя Зеттюр встречал его лично лишь несколько раз, он чувствовал интеллект этого человека в ходе тех разговоров, и ему было трудно представить, что Валков подал бы глубоко ошибочную рекомендацию.

И более того, насколько он может сказать, её высоко ценили на протяжении всей карьеры, а её способности никогда прежде не подвергались сомнению.

— Почему её не рассмотрели в тот момент? Кто её отклонил?

— …Я отклонил её из-за возраста и недостатка достижений.

Зеттюр кивает, словно ожидая такого ответа от Лергена, и обращает на него суровый взгляд.

— Майор фон Лерген.

— Да, чем могу вам служить, сэр?

— Я не хочу отклоняться от темы, оспаривая вашу непредвзятость, поэтому, отставив в сторону первый отказ, зачем вы запросили эту переоценку?

Возражение Лергена настолько проблематично, что его честность ставится под сомнение. Зеттюр не говорит это напрямую, но все задаются тем же вопросом. У неё такой талант, столько достижений. Она — выдающийся офицер. Как он может в ней сомневаться?

— Потому что у меня серьёзные сомнения насчёт характера лейтенанта Дегуршафф.

Лерген не может избавиться от неприятного чувства насчёт неё. Его опыт оценки многочисленных офицеров говорит ему — что-то не так.

И эта тревога укрепилась в глубокое недоверие. Он твёрдо намерен не позволить этой ненормальной девке быть назначенной в сердце Имперской армии.

— Говорите ли вы это, невзирая на знание того, что она получила крайне высокий балл и на психиатрическом оценивании, и на проверке её способности сохранять конфиденциальность, проводимой отделом разведки?

— Да.

Конечно. Она прошла бы и психиатрическое оценивание, и приёмку отдела разведки. Более того, она настолько благочестива, что могла бы даже получить комплименты от священника насчёт её набожности — большинство солдат не просили бы Бога о прощении посреди битвы.

И всё же, это значит лишь то, что никто не был способен обнаружить её аномалии.

— Подвергаете ли вы сомнению результаты тестов?

— Верно, но я не оспариваю сами тесты. Я допускаю, что результаты адекватные.

Я уверен, что все тесты выдали верные числа — не это в ней аномально. Ладно, я более-менее понимаю проблему. То психиатрическое оценивание предназначено тестировать взрослых военных профессионалов, а не ведьм вроде неё. Поэтому я уверен, что те числа являются результатом прозрачного и тщательно проведённого теста.

И именно это — аномально.

— Майор фон Лерген. Я бы хотел воспользоваться возможностью напомнить вам, что всё сказанное вами будет записано в протоколе, а затем попрошу вас подтвердить кое-что.

— Да, сэр.

Для Лергена и оказаться записанным в протоколе, и серьёзно навредить своей карьере — обе перспективы пугающие. По правде говоря, как лучший из лучших участников в гонке за элитную стезю, он скорее бы уклонился от аргументов подобного рода.

Но он обязан сказать что-то — порыв взял над ним верх. Всё его тело, вся душа предупреждает о чём-то вроде естественного врага для него как для человеческого существа — чём-то чужеродном, аномалии, которой нельзя позволить существовать.

— Почему вы подвергаете сомнению характер лейтенанта Дегуршафф?

— Я видел её трижды.

В первый раз ему показалось, что она выдающаяся кандидатка в офицеры. Во второй раз он думал, что она ужасающая кандидатка в офицеры. В третий раз он был уверен, что она безумная кандидатка в офицеры.

— В официальной обстановке или лично?

— Все три раза случились при исполнении моих военных обязанностей. Я видел её трижды во время инспекций в военном училище.

Наверное, нет кадета, оставившего у меня более глубокое впечатление, и скорее всего никогда не будет. Она аномальна как минимум настолько, что я могу утверждать подобное. Хладнокровная и логичная, патриотичная и эгалитаристская * , искренне религиозная, но при этом либеральная. Пусть для личности и похвально иметь все эти качества, она извращённая. Что-то в ней странное и испорченное.

— Вы утверждаете, что она сделала что-то неправильное? Или сказала что-либо?

— Пожалуйста, взгляните на пометки от её инструкторов. Слово «аномальная» начертано наверху.

Её куратор из училища, общавшийся с ней чаще всего, оставил интересную памятную записку. Хоть он и дал ей превосходные оценки в каждой области, он начёркал слово «аномальная» как личную заметку. Тревожился ли он из-за её характера? Инструкторы часто отмечают недостатки учеников, но надпись «аномальная» выглядит немыслимо.

— …Хм, значит, причина таки есть? Пожалуйста, объясните, — даже Зеттюр смягчает свою обвинительную позицию и демонстрирует своё желание слушать — пусть и лишь потому, что чувствует необходимость подтвердить факты с непредвзятой точки зрения.

— Она аномальна. Я никогда не видел кандидата в офицеры с полностью сформированными личностью и взглядами, рассматривающего людей как вещи.

Она точь в точь как доведённая до совершенства машина. Она принимает приказы и исполняет их слово в слово — идеальный офицер. Несмотря на это, она понимает реальность — я никогда не слышал, чтобы она разглагольствовала о каких-либо бессмысленных теориях. Я просто не могу поверить, что она нормальна.

И именно поэтому она способна на то, что я видел собственными глазами, когда столкнулся с ней в третий раз.

— Вы когда-либо задумывались о том, что это могло оказаться проблеском гениального ума?

— Она определённо сойдёт за гения в бою. Фактически, генерал фон Валков и отдел разведки совместно рекомендовали её на Железный крест 2-го класса * .

Больше чем что-либо другое, кое-что касательно этого ребёнка в качестве новоиспечённого офицера выглядело не в порядке. Лерген задействовал все свои полномочия для расследования и нашёл указания на то, что она принимала участие в реальном бою ещё до того, как получила звание младшего лейтенанта.

Имелось очень мало улик, но когда он сложил их воедино, его подозрение о её причастности к разведывательной операции углубилось. Рекомендацию, может, и отозвали на стадии обработки заявления, но они бы не номинировали её на Железный крест 2-го класса за красивые глазки.

— …Вы имеете в виду во время её полевых тренировок?!

Это удивляет всех, и переполох прокатывается по всему залу. Как бы там ни было, в это трудно поверить, но стремительный рост её карьеры за столь короткое время придаёт убедительности этому.

Во время своей полевой тренировки — иными словами, когда ей было девять — эта малышка видела бой и вышла из него с номинацией на награждение? Если бы они услышали такое где-либо в другом месте, то списали бы на плохую шутку. Аномалия тут — этот нонсенс, всплывший на поверхность в ходе проведения оценки кандидатов, которые могли водрузить будущее армии на свои плечи.

— Когда я устроил «допрос с пристрастием» отделу разведки, они намекнули на то, что могли задействовать её в сверхсекретной операции какого-то рода.

Зона пограничного конфликта… Весьма опасное место прохождения полевой тренировки для кандидата в офицеры, но…ладно, всё ещё в рамках приемлемого. Но тренировка прорыва на дальнюю дистанцию заставляет даже самых суровых солдат пронзительно кричать — а делать это вживую на вражеской территории?

Марш-бросок в полной боевой экипировке в середине ночи к изолированной дружественной базе по местности, кишащей варварами — вы никогда бы не ожидали, что кадет возглавляла бы операцию подобного рода. Лерген выжал информацию из знакомого в отделе разведки и даже тот полагал, что он проводился закалённым битвами уорент-офицером.

Ладно, это имело смысл. Весьма естественно, что отдел разведки обратился к столь способному лидеру за помощью. Они, вероятно, и представить себе не могли, что она была кадетом, проходящей полевую тренировку. Теперь Лерген подозревал — они отозвали прошение о знаке отличия после того, как запоздало осознали, что Таня являлась лишь кандидаткой в офицеры.

— Вы хотите сказать, что кадет была вовлечена в полевую операцию, приведшую отдел разведки к присуждению ей знака отличия?

К этому моменту никто не мог игнорировать то, насколько она аномальна. Офицеры разведки отгоняли свирепые взгляды, качая головами, словно они ничегошеньки об этом не знали. Но общеизвестно — правая рука отдела разведки не знает про то, что делает левая. Они обязаны были знать, что накопали бы нечто, если бы расследовали — их лица побледнели от ужаса мгновениями ранее.

— Если возможно, я хотел бы, чтобы ту информацию рассекретили.

— Я начну над этим работать. И? Если дело в этом, то я вполне уверен, что она просто выдающийся офицер. «Мы выведем это дело на чистую воду» , — вот что председатель имеет в виду, но он уже убеждён. Вот почему всё это не имеет для него никакого смысла.

Почему Лерген столь скептичен насчёт офицера, с которой, помимо её возраста, у них нет никаких проблем — ни с достижениями, ни с поступками, ни с чем-либо ещё?

— Во время занятий в училище она направила на кого-то магический клинок за неподчинение.

— …Не в ответственности ли вышестоящих кадетов ставить бунтарей на место?

Говоря прямо, хоть военное право и запрещает приведение наказания в исполнение собственноручно, есть неписаные правила. Например, причинённые во время тренировок ранения являются «несчастными случаями», а они происходят весьма часто в спаррингах против старших одноклассников.

Это не особо тактичный способ высказать подобное, но если бы комиссия собиралась наказать её за это, то почти половина армии заслуживала бы схожей критики, того или иного рода.

— Она действительно собиралась вскрыть ему башку. Если бы инструктор не остановил её, она бы превратила полноценного солдата в инвалида. — Лерген едва подавляет желание заорать «Нет, это другое!» и объясняет. Он понимает, что никто не сможет правильно понять, не побывав там лично.

— Майор, если бы мы верили всему, что говорят инструкторы, то в армии к нынешнему времени были бы горы трупов.

Инструкторы, разбрасывающиеся крайне жёсткими фразами в адрес новобранцев — обычное дело для армии. Среди словесных ругательств, которыми морские и воздушные магические офицеры бросались в сторону рекрутов во время строевой подготовки, «я щас убью тебя!» было ещё довольно мягким. В армии не редкость увидеть обучение, полностью отбрасывающее достоинство учащегося как человеческого существа.

Никто и глазом не моргнёт, когда угрозы вроде «я вскрою твою башку!» и «я щас снесу твой пустой чердак!» раздаются на тренировочных площадках. И телесное наказание не просто одобряется.

— Даже если она имела тенденцию вдаваться в крайности, это довольно придирчивая оценка.

— Учитывая её возраст, вы могли бы сказать, что она обладает отличным самоконтролем.

Будь это лишь слова и чуток угроз. По правде, будь на том всё, большинство из них последовали бы своему опыту и подумали, что это мило. Но они не видели её своими собственными глазами.

Фактически, они вероятно даже думают, что поступают тактично, не отдавая людей под трибунал за каждую ошибку в выполнении приказа.

В конце концов, неподчинение командующему офицеру может в худшем случае привести к смертной казни через расстрельную команду. Иначе говоря, они верят, что для новобранцев, возможно, не особо способных к правильному суждению, избиение лучше казни.

— Хм, ладно, если вы тревожитесь насчёт её возраста и способности к самоконтролю, тогда, полагаю, я могу понять.

Они не собирались передумывать на этом этапе. Каждый мог согласиться, что имеется проблема с её возрастом. Жёстко наказывать новобранца, как прокомментировал майор, может, и было перебором, но всё ещё находилось в рамках дозволенного. И не то чтобы они не понимали его опасений насчёт её необычных способностей.

Но на самом деле, принимая её в военную академию, они смогли бы дать ей образование в тех сферах, в которых она была недостаточно сильна, и вырастить из неё замечательного, компетентного офицера. Это уж точно, думают они.

— Майор фон Лерген, ваши взгляды слишком субъективны. Да, я должен сказать — вам недостаёт объективности.

Несмотря на все дебаты и оговорки, она всё равно будет зачислена.

— Я осознаю, что вы пытаетесь оставаться честным. Я удивлён, что кто-то вроде вас мог настолько поддаться на поверхностные предрассудки.

— Ладно, хорошее расследование. У нас будет о чём потолковать с отделом разведки.

Никто не понимает, что он привёл её в качестве проблемы всерьёз. Большинство членов комиссии думают, что он взял этот курс как окольный способ критиковать отдел разведки; учитывая то, каким образом работает политика армии, глава отделения в отделе личного состава не особо в состоянии осуждать его открыто.

Все уверены, пусть и не утверждают напрямую — он запросил эту переоценку ради того, чтобы вывести на чистую воду это мутное дело, обнаруженное им в ходе проведения проверки кандидата. Оценка от разведки отразила какого-то рода секретную операцию в прошлом. Конечно, в таком случае это был бы отчасти просчёт с его стороны, но обнаружение подобного могло бы сработать ему на пользу. И вместо того, чтобы надавить на него, отделу разведки в итоге пришлось бы принести извинения.

Иными словами, главный факт, который будет записан для людей, заключался в том, что глава отделения в отделе личного состава выполнил свою домашнюю работу. По сути ему удалось остаться непредвзятым, в то же время подвергая сомнению тайны отдела разведки.

— Хорошая работа, майор фон Лерген. Мы не собираемся переоценивать её, но мы поговорим с отделом разведки снова.

— …Благодарю вас.

Итак, вопреки намерениям Лергена никто не пытается остановить зачисление кандидатки.

Дни Тани проходят на самой передовой линии Рейнского фронта на западе — будучи разбуженной в любое время и брошенной на миссии перехвата. Она повышается в звании до старшего лейтенанта, купаясь в грязи и крови, а запах пороха въедается не только в её волосы, но и во всё тело. Увеличение ставки оклада, пусть и маленькое — хорошая вещь.

Но часть, приводящая её в экстаз — сопутствующее уведомление о том, что её зачислили в военную академию. К счастью, вероятно, стоит сказать. Старший лейтенант Шваркопф заверяет её, что учитывая показанные капралом Серебряковой боевые способности, он рекомендует последнюю на офицерскую стезю, поэтому Таня может спокойно идти в военную академию. Она рада, что может убраться восвояси, не прикидываясь заботящейся о своей подчинённой.

Касательно самого уведомления, получение рекомендации на зачисление в военную академию — честь, так что это мечта, ставшая явью. Чтобы иметь право на поступление, надо быть минимум старшим лейтенантом, поэтому она даже не имеет квалификации в настоящий момент; похоже какая-то достойная похвалы выдающаяся личность номинировала её, рекомендуя на достижение. Мысленно передавая благодарности отделу личного состава за их таинственные действия, она естественно принимает зачисление, означающее перевод на безопасное место в тылу.

Итак…

Старший лейтенант Таня Дегуршафф, одиннадцати лет на бумаге, имеет вторую возможность, по крайней мере, в своей субъективной памяти, наслаждаться студенческой жизнью в ВУЗе. Для окружающего мира она, должно быть, выглядит перескочившей через несколько классов, но в реальности я в ВУЗе второй раз. С моей точки зрения не составит особого труда вписаться туда.

Конечно, строго говоря, военная академия весьма отличается от типичного университета в отношении и образовательной задачи, и учебного плана. Но с точки зрения Тани это означает приступить к учёбе в тылу, будучи благословлённой тремя приёмами тёплой еды в день и горячей ванной для купания. Какая комфортная жизнь в сравнении с линиями фронта.

И для Тани военная академия и университет — по сути одно и то же. Пока я могу использовать сигнальную теорию для обозначения своей ценности как человеческого капитала, между ними двумя нет разницы. И не только это — согласно моей теории военная академия даже лучше обычного университета в некоторых смыслах.

Конечно, в плане профессионального будущего Тани, это лакомая сделка — не только не вносить плату за обучение, но также получать жалование от государства и при этом идти по расстеленному ковром карьерному пути в итоге. Поэтому первокурсница военной академии старший лейтенант Таня Дегуршафф с радостью посвящает себя учёбе. Хотя рюкзак начальной школы подходил бы больше кому-то её роста, она странным образом выглядит комфортно в своей военной униформе, держа офицерский портфель.

С самых пор знакомства с зоной боевых действий она не может пойти куда-либо без своей винтовки стандартного образца и вычислительной сферы, так что после завершения нескольких рутинных дел она берёт их и предвосхищает ещё один день в школе. Конечно, она знает, что ей положено приносить письменные принадлежности в кампус * , а не свою винтовку…

И всё же, в определённый момент она начала чувствовать себя неполноценной без своего снаряжения под рукой. Она никогда не знает, когда представится шанс застрелить сумасшедшего учёного, взбешённого верующего или Существо Икс.

Посему она чувствует, что нет ничего важнее, чем считать всё вокруг полем боя и быть готовой ухватиться за любую возможность.

Да, её поле боя повсюду. Именно поэтому военная академия приняла даже перескочившую через классы маленькую школьницу вроде неё так естественно. Даже если она и не намеревалась выглядеть крутой, трудно относиться несерьёзно к офицеру, вернувшейся с поля боя носящей Среброкрылый штурмовой знак и постоянно излучающей такое напряжение поля боя.

В довершении к этому она тратит своё свободное время, разбирая и хорошо прочищая свою винтовку, непроизвольно издавая скрежет зубами, мечтая о моменте, в который она убьёт Существо Икс. И когда очередной офицер замечает её и спрашивает, почему она всегда держит винтовку при себе, её ответ решителен.

Поднимая глаза со смущающим выражением, заставляющим её выглядеть согласно своему возрасту, она говорит: «Возможно, мне придётся доверить свою жизнь этому снаряжению в любое мгновение, поэтому я не смогу расслабиться, если только оно не будет при мне».

— …Ты имеешь в виду, что не чувствуешь себя в безопасности, покуда не будешь иметь её под рукой?

— Да, сэр, что-то вроде того. Пожалуйста, считайте это детской привычкой малышки, которая не позволит топтать своё любимое одеяло и смеяться.

Да, этого наверняка достаточно для того, чтобы оставить сильное впечатление. Посему никому не требуется много времени, чтобы рассматривать старшего лейтенанта Таню Дегуршафф скорее не как ребёнка, а как солдата, вернувшуюся с линий фронта — именно так, они относятся к своей однокласснице как к пугающей, но надёжной воительнице, улыбающейся в ходе дискуссий о государственной обороне, обсуждая лучшие способы уничтожения вражеских войск.

— Доброе утро, мистер Лэйкен.

Я осознал, что она приближается, лишь услышав её голос. Я и впрямь не могу даже ощутить её. У меня весьма мало боевого опыта и думаю, я весьма размяк в сравнении с офицерами только что с фронта. Или же она просто настолько великий солдат?

— Доброе утро, лейтенант Дегуршафф. Прошу прощения, но вижу, что вы и сегодня снова взяли вашу винтовку с собой?

В своё время, как уоррент-офицер я видел много офицеров, но, вероятно, никто из них не имеет столь яркого будущего как она. Ей едва больше десяти лет, а она зачислена в военную академию, что, как говорят, неслыханно. Ну, невероятно, что ребёнок такого возраста вообще имеет достаточно карьерного опыта, чтобы стать старшим лейтенантом, в первую очередь.

Но мир велик, полагаю.

Я был не лучше любого другого на поле боя, но вот офицер, которая может обойти меня в два счёта. Лейтенант Дегуршафф — явно офицер не из тех типов, которых можно судить по внешнему виду. Я слышал, она приносит свою винтовку и вычислительную сферу на занятия каждый день и оставляет их заступившему на службу командиру стражи.

Причина, по которой она не может обойтись без своего оружия, должна быть связана с её боевым опытом. Есть ребята, возвращающиеся с психологическими проблемами, не позволяющими им расставаться со своим оружием, но её случай выглядит иным. Не кажется, что она была бы особо нервозной без него.

По сути, она взяла за привычку носить с собой оружие. Это значит, что она должна быть готова к битве в любое время, но — и я повторюсь немного — она получила знак «За воздушную полевую службу» в очень юном возрасте. Она хорошо обучена и обращается к унтер-офицерам должным образом.

Когда я в следующий раз окажусь на поле боя, то не стану различать солдат по возрасту — если я не выстрелю, то могу умереть. Буду считать, что я выучил ещё один урок.

— Да, это смущает, но видимо, трудно отделаться от привычек.

Я знаю это чувство. До тех пор, пока я, наконец, не привык спать при лунном свете, я всегда подсознательно искал укрытие. Я знал, что находился в безопасности, но от привычек, которые создаёшь, сражаясь за свою жизнь, избавиться не так-то просто.

— Вовсе нет. Я думаю, что это замечательно.

По правде, это значит, что она хорошо схватывает важные вещи на поле боя. Их понимание при сохранении здравого рассудка — испытание для зелёных младших лейтенантов. На поле боя суровая реальность стирает в порошок правила, в которые они верят.

Храбрость, слава, честь — все эти идеалы покрываются грязью, когда они сражаются насмерть, и лишь горстка избранных зарабатывают себе имя. Секрет, известный тем немногим, заключается в том, что это не так уж и трудно. Всё, что им нужно делать — прислушиваться к мнению унтер-офицеров, и предлагать варианты, которые привлекут к ним уважение и восхищение. Но практически нет офицеров, способных на такое.

— Спасибо. Как пробившуюся вверх своим трудом, ничто не делает меня счастливее, чем небольшое подбадривание.

Вот почему я должен смотреть сквозь внешность этой маленькой девочки, уважать её суть и искренне помогать ей.

Если офицер может принять во внимание усилия, требуемые для повышения в звании, он растёт. Понимая этот факт, я преданно выполняю свои обязанности как командир стражи и отдаю должное маленькой но виднейшей старшему лейтенанту.

— Но при всём уважении, лейтенант, могу я спросить, что привело вас сюда? Как вы знаете, сегодня выходной. Нет никаких уроков.

Это общеизвестный «священный день отдохновения» — иными словами, воскресенье. Большинство набожных верующих идут в церковь, некоторые — на исповедь. Я слышал, что эта старший лейтенант часто чистосердечно молится в церкви по утрам. Честно говоря, я не раз видел её восторженно заглядывающейся на икону.

— Да ничего особенного. Я хочу воспользоваться библиотекой; справочного зала в дортуаре недостаточно.

Хотя это крайне простое наблюдение, лейтенант Дегуршафф действительно работает не покладая рук. Даже ворчливый главный библиотекарь хвалит её эрудицию, любознательность и желание учиться, поэтому, полагаю, эта девочка — икона того, каким должен быть солдат. Я даже слышал от своего бывшего старшего офицера, что отдел стратегии Генерального Штаба был сражён наповал её анализом уроков войны и переоценкой основополагающих догм.

Я поражаюсь, чем же заполнена её маленькая головка. Она оказывает на меня неизгладимое впечатление.

— Прошу простить меня. Тогда как обычно, оставьте, пожалуйста, ваше оружие здесь, прежде чем войти.

Как правило, чересчур хлопотно следить за личными вещами офицеров; присматривать за ними требует усилий, так что я обычно не хочу такое делать, но эта старший лейтенант — другое дело. Нет лучшего друга для солдата на поле боя, чем его винтовка. А для мага — чем его вычислительная сфера.

Приглядывать за ними — честь, так что я даже не замечаю загруженности работой.

— Спасибо. Тогда, если позволите…

Быстро заполнив ведомость и удостоверившись, что хранение принято искусным исполнителем, лейтенант Дегуршафф проходит в кампус. Я провожаю её взглядом, и даже со спины я вижу, что хотя её шаг и короткий, ступает она с уверенностью. Её узкие плечи кажутся невероятно прямыми. Мысль о том, что такой офицер доверяет мне настолько, что передаёт своих братьев по оружию без возражений, ненароком делает меня счастливым.

— Она — на редкость шаловливая обсыкашка постелей.

Но идиот нарисовался, чтобы испортить малину. До него не доходит, насколько счастливым я себя чувствую. Поразительно, что она стала офицером в таком юном возрасте, а этот придурок не обладает ни единым сколь-нибудь положительным качеством помимо своего возраста.

— Ты что — дебил? Может, она и выглядит молодо, но пахнет не мочой! Она всецело окружена духом боя, пороха и крови.

Выходит, даже сержант с боевым опытом может быть до такой степени наивным. Достижение такого уровня совершенства в качестве солдата требует достаточно мастерства и любви к сражению, чтобы заткнуть за пояс старослужащих. Выражаясь иначе, даже если ты презираешь войну как человек, должно быть что-то в ней, что ты любишь, или же ты никогда не сможешь её понять.

— Сержант, это ли всё, что вы о ней думаете?

— Ась? Конечно нет, я думаю, что она станет великим офицером.

Конечно же, она станет великим офицером. Если бы она была моим комбатом * , я бы с радостью следовал за ней. В штурме ли, или в разбивании проникающей вражеской силы, в проведении ли манёвренной обороны, или даже в тыловой службе — я бы последовал за ней где угодно. Война ей — мать родная.

Она добьётся успеха — всё её подразделение наверняка получит наивысшие почести. Я уверен. Я знаю, потому что наблюдал за столь многими офицерами — она из тех, кого называют героями.

— Не зевай, болван. Она носит две вычислительные сферы, а тебе сдала лишь одну!

Но бессмысленно пытаться объяснять подобное отморозку вроде него. Она сдала свою винтовку и запасную вычислительную сферу в качестве компромисса, как дань уважения моим обязанностям. Держать при себе другую свою сферу, используемую ею больше всего — практически её право.

Да уж, я не горю желанием указывать подобное чучелу, которое даже не замечает, как я тактично позволил ей взять с собой ту сферу, потому что отношусь с пониманием.

— Может, она взяла её с собой неумышленно, но, мама дорогая, она не позволяет себе ослабить бдительность.

— Если дежурный офицер обнаружит, будут неприятности.

…Ааа, и до сих пор, это — всё, что ты о ней думаешь?…

Ментальное состояние Тани, шагающей по всё более и более знакомому кампусу военной академии, немного запутанное, как всегда. Если человек теряет чувство стыда, то становится бесстыжим, что недостойно для социального существа. В этом смысле, быть опозоренным — феномен, присущий лишь социальным существам.

Вот почему… Ух, как же неловко… Хоть я и намерена отомстить, но знаю, что не могу гордо таскать с собой винтовку где угодно.

Поэтому после того, как инструктор неявно упрекнул меня за это, я взяла за привычку оставлять своё огнестрельное оружие командиру стражи академии. В качестве компромисса Таня носит с собой боевой нож, специально предназначенный для немагического боя, так что она никогда не является полностью безоружной.

И всё же, я солгу, если скажу, что меня не беспокоит то, как они смотрят на меня, когда я иду сдавать своё оружие. Мне не нравится быть объектом их весёлых взоров, словно я какая-то чудачка под наблюдением. Но учитывая, что они правы, я ничего не могу с этим поделать.

Быть может, это лишь игра моего воображения, но я не могу не удержаться от чувства, что стража смеётся надо мной: «Вот снова эта чудила, приносящая с собой винтовку на занятия» . Но Таня способна ухватить, почему они могут пялиться на вооружённую до зубов мага, разгуливающую в тылу. Я не могу обижаться, поскольку я и сама бы поступала так же на их месте.

Тем не менее, у меня есть причина всегда быть наготове, о которой я не могу никому поведать.

Это просто вопрос достоинства. Если мой рациональный разум окажется погребён в вере, моё чувство собственного «Я» померкнет; я вижу, что стану лишь игрушкой Существа Икс, если не сохраню свой raison d’être * чистым.

Это пугало, называющее себя Богом, располагает кучей свободного времени, раз играет в куклы, но та, которой он забавляется, не собирается терпеть это.

Посему, дабы прояснить и оживить свои знания о враге, Таня посещает ближайшую церковь по воскресеньям уже некоторое время и взращивает свою ненависть пред ложным идолом Существа Икс. Внутри неё хор проклятий скрепляет её безграничное отвращение — здравое состояние рассудка. Вот каков личный ответ Тани Дегуршафф манипулятору людьми, Существу Икс. Она держит винтовку при себе, так что если появится шанс, она застрелит его, но к несчастью здесь он ей никогда не встречался.

Конечно, Таня знает, что это непродуктивный способ тратить своё время. Даже если так, если она пренебрежёт данной практикой, существует вероятность, что проклятье Элиниум Модель 95 превратит Таню в набожную верующую. Ей нужно беспокоиться о своей ментальной гигиене; это неизбежная необходимость ради гарантирования того, что её разум на дух не переносит Существо Икс.

Отлынивать от этого — всё равно, что перестать дышать или отказаться мыслить.

— …Хм, значит, мы не хотим быть куклами?

Таня имеет непоколебимую уверенность в том, что человеческое достоинство заключается в способности думать. Человеческий род, эволюционировавший от обезьян, полагает, что именно мышление выделяет их среди остальных видов и делает людьми.

Вот почему она не может понять, почему верующие считают себя блаженными и отбрасывают рациональность.

В тот момент, когда индивид теряет способность думать и задавать вопросы, Таня считает его уже не человеком, а механизмом. Именно поэтому личность Тани Дегуршафф превозносит размышления, обожает дебаты и высмеивает догматизм из самой глубины своего сердца.

И, разумеется, она смеётся над фанатиками, слепо верующими. Она не может выносить, что те недоумки как две капли воды с безрассудными последователями коммунизма и прочих догм (по сути, иных форм религии), нагромоздившими горы трупов через проведение общественных экспериментов — чувство проистекает из её виденья человечности. Размышление священно, потому что метод проб и ошибок неотъемлем от существования. Когда бездумные люди навязывают свой догматизм другим, она поражается, насколько же тупым может быть этот мир.

Существо Икс, пытающийся сделать её авангардом такого рода догматизма, ни кто иной как её заклятый враг; она не может позволить ему оставаться в этом мире.

Надо сказать, она всё же достаточно рациональна для осознания того, что тратить всё своё время на наращивание своей ненависти контрпродуктивно, так что до поры до времени она отставит это в сторонку и нажмёт на учёбу.

Таня амбициозна, в том смысле, что ради долгосрочной перспективы в будущем она сделает всё, на что способна сейчас. Отсюда и частые визиты в библиотеку. Она спускается по уже знакомым коридорам, взаимно отдаёт честь знакомому ей персоналу и направляется прямо в библиотеку.

— Это старший лейтенант Дегуршафф, я вхожу.

Она прикладывает свою ручку к двери библиотеки после того, как даёт обычное извещение о том, что входит. Поскольку звание старшего лейтенанта является минимально необходимым для поступления в военную академию, её положение — на самом дне общества. Хотя сегодня воскресенье, не было бы странно, если бы другие люди пришли до неё. Там внутри могут находиться вышестоящие офицеры, поэтому ей всегда нужно вести себя разумно.

— Хм?

Ежедневные усилия Тани по соблюдению правил вежливости вознаградились. Солдат учёного внешнего вида и почти преклонного возраста выглядывает из-под горы справочников, когда она входит.

Погоны на его плечах показывают, что он — бригадный генерал и, судя по одежде, вероятно, далеко не последний. Факт, что некто его звания находится тут, копаясь в картах и записях — ну, не то чтобы неожиданный, учитывая качество материалов в военной академии. Исследования военной стратегии часто оканчиваются в библиотеке военной академии. Когда один из верхов нуждается в каких-то данных, то нередко её посещает. Здесь имеются горы записей и бумаг, которые запрещено выносить из помещения. Если кому-то хочется просмотреть те материалы, он обязан прийти лично.

— Ой… Прошу прощения за вторжение, генерал.

Про себя Таня на седьмом небе, радуясь этой встрече с одним шансом на миллион. Независимо от эпохи, никогда не повредит иметь друзей в высшем обществе. И если пытаешься встретить людей, необходимо выходить в общество, увеличивая свои шансы

Но даже при этом, какой страшный позор, что мой внешний возраст столь мал. Из-за него мне приходится воздерживаться от посещения любых мест, где могут подавать алкоголь. Очевидно, что если будет присутствовать столь маленькая девочка, то любому окажется затруднительно наслаждаться выпивкой — и это бы нивелировало всю суть.

С другой стороны, я способна произвести хорошее впечатление, показывая такую собранность в столь юном возрасте. Однако мне трудно капитализировать свою внешность, потому что мне придётся сознательно вести себя как ребёнок.

Дети уже принадлежат к иной вселенной, которую я не понимаю, поэтому маленькие девочки для меня — всё равно, что инопланетные формы жизни. В крайнем случае, я могу улыбаться, но на этом всё.

Сейчас, получив блаженную возможность, я не стану колебаться извлечь максимальную выгоду.

— О, ты можешь просто расценивать меня как старшего выпускника на данное время.

Человек, отдающий ей честь в ответ, звучит скорее не как солдат, а как философ, которому бы больше подошло проводить исследования. Он, вероятно, пуританский в определённом смысле, но насколько она способна сказать, выглядит не особо раздражительным.

— Спасибо вам, сэр. Меня зовут Таня Дегуршафф. Я — студентка тут, и Империя даровала мне звание магического старшего лейтенанта.

Я — бригадный генерал Ганс фон Зеттюр, заместитель начальника отдела вспомогательных служб в Генеральном Штабе.

Отдел вспомогательных служб в Генеральном Штабе! Да он один из вожаков в тылу! Мне так повезло.

— Это честь встретить вас, генерал.

Она вполне уверена, что может сказать это, не кривя душой. В конце концов, у них примерно столько же влияния, как у ребят, заведующих отделом личного состава Генерального Штаба. В корпорации они были бы ответственными за административную стратегию.

Единственное подходящее слово для такой возможности встретить офицера оттуда не при исполнении — везуха .

— Хм, лейтенант, ты прямо сейчас никуда не торопишься?

— Особо никуда, сэр. Я тут для самообразования ради приобретения знаний.

Ей удаётся взять себя в руки и покорно заявить свою цель, вместо того, чтобы подпрыгивать от радости. К счастью, благодаря потребности в удовлетворении своей интеллектуальной любознательности и поручениям исследовать законы и указы она бывает тут довольно часто, так что в этом нет ничего необычного.

— Отлично. Если ты уделишь мне минутку своего времени, я бы хотел получить мнение младшей персоны кое о чём. Что скажешь?

— С радостью, сэр, если я не мешаю.

— Нет, всё в порядке. Расслабься.

— Есть, сэр.

Превосходно, он тоже заинтересован мной. Насколько же легче разговаривать с кем-то, когда он заинтересован. Это будет несравненно лучше, нежели подавать презентацию по сокращению персонала кучке исполнителей, сопротивляющихся идее, потому что они не понимают необходимости.

— Я наслышан о тебе. Видимо ты была весьма занята.

— Моя репутация незаслуженная, сэр.

То крайне раздражающее прозвище «Белое Серебро» убедило меня, что армии нужно пересмотреть свои вкусы касательно имён, но оно явно привлекает внимание.

Кажется, получение опознавательного имени хорошо скажется на моей карьере в качестве юного цвета общества, хотя чем выше взобрался, тем больнее падать. Мне нужно поискать способы держать свою славу под контролем.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Хм? Я думаю каждый считает её соответствующей оценкой… Ох, позволь-ка мне спросить у тебя вот что.

Похоже, что даже ложная слава может внести вклад в хорошее первое впечатление. Даже если для бригадного генерала, слегка заинтересовавшегося Таней, это просто случайный каприз, он собирается узнать её точку зрения.

— Лейтенант, можешь изложить мне своё субъективное мнение. Как обернётся эта война? Какова твоя точка зрения?

Два солдата ведут разговор о состоянии войны. Ладно, это что-то вроде военной светской болтовни. Придерживаться более безопасных тем — неплохая идея согласно общепринятому мнению.

Но он заинтересовался мной. Если я смогу дать ему честное мнение, он увидит, что я мотивирована. Конечно, проходная планка — быть в состоянии сказать что-то умное.

— Это слишком общий вопрос, сэр.

Поэтому критически важно продемонстрировать, что я одновременно и напориста, и осмотрительна, подтвердив цель его вопроса. Если ты часто советуешься со своими старшими офицерами и докладываешь обо всём, то в вооружённых силах все будут любить тебя. Если тебе что-то неизвестно — признай это и спроси. Такого рода отношение выглядит особенно полезным в армии. Эти имперские солдатские существа имеют тенденцию к странной одержимости пунктуальностью.

Поскольку вот как обстоят дела, вместо попыток набрать очки я постараюсь не потерять их. Нельзя получить повышение простой болтовнёй. Надо уделять внимание мелочам и при этом сделать так, чтобы твой голос услышали.

— Хм, ты права. Позволь мне перефразировать его. По твоему мнению, какую форму примет эта война?

— Мои извинения, сэр, но боюсь я не в том положении, чтобы комментировать подобное.

И следует всегда воздерживаться от комментирования вещей не в твоей компетенции. Например, отдел кадров не должен совать нос в дела отдела сбыта и наоборот. Всяк сверчок знай свой шесток.

— Всё в порядке. Это не официальная консультация. Просто скажи мне, что ты думаешь.

— Тогда с вашего разрешения, сэр…

Я и впрямь не хочу ничего говорить, но дальнейший отказ, вероятно, станет грубостью. Хуже всего было бы выставить себя такой дурой, которая даже сказать ничего не может. Набрать в рот воды и надеяться на его понимание будет наивно — фантазия супер-дредноут-класса.

Человеческие существа имеют два уха, но лишь один рот. Иными словами, когда имеешь дело с тем, кто желает слушать, одного рта вполне достаточно. Пока его не откроешь, твои идеи не имеют ни шанса оказаться чётко изложенными.

— Я уверена, что она обратится в мировую войну.

Правило номер один в создании презентации: провозглашать оценки с уверенностью. И хотя важно быть креативным, убедись, что твой прогноз надёжен. Презентация бессмысленна, если твои аргументы не достигают слушателей.

— Мировая война?

— Я верю, что большинство сверхдержав окажутся вовлечены, поэтому боевые действия развернутся в глобальном масштабе.

Станет ли это первой мировой войной для этого света? Ну, нет сомнений, что сверхдержавы собираются затеять серьёзную заварушку. Она определённо станет большой.

В таком случае, рассматривать её как «мировую войну» — всего лишь здравый смысл. Сверхдержавы схлестнутся между собой, ища гегемонии * . Наверняка каждая сторона станет сражаться так, словно хочет именно этого. Поэтому демонстрация того, что я не воспринимаю вещи поверхностно, что встречаю реальность лицом к лицу, вероятнее сработает в мою пользу.

— …Что заставляет тебя говорить подобное?

— Хотя Империя и является новосозданным государством, по сравнению с существующими державами мы можем похвастаться весомым преимуществом.

Также важно избегать витиеватых объяснений. Единственный способ предотвратить бессмысленные заседания — тщательно установить всеобщее понимание.

В таком смысле, этот бригадный генерал кажется очень умным — настолько, что до удивления непредубеждённо с его стороны вести столь серьёзный разговор со старшим лейтенантом. Но с другой стороны, именно поэтому он и достоин того, чтобы с ним говорить.

— Если бы нам пришлось сражаться с каждой страной один на один, мы бы наверняка вышли победителями.

— Верно. Против Республики мы могли бы победить.

— Он сказал трудную часть за меня. «Против Республики» может значить, что это не является верным во всех случаях. Поскольку вышестоящий офицер намекнул на других потенциальных врагов своей страны, продолжить разговор куда легче.

Искренне впечатлённая таким нюансом, Таня осознаёт, что возможно сболтнула лишнего. Она даже чувствует, что в армии, где не приходится выбирать своих подчинённых, в них инвестируют больше, чем в корпоративном мире.

Эта перспектива для меня была невозможна, когда я проводила увольнения человеческих ресурсов в прошлой жизни, поэтому мне следует принять данный урок близко к сердцу. В армии, в отличие от компании, не приходится выбирать своих подчинённых — ты можешь лишь обучать их.

— Но, по правде говоря, трудно представить, что Содружество и Федерация Руси просто останутся стоять в стороне. Я не уверена насчёт Королевства Илдоа.

— …Они не должны иметь никаких прямых интересов в нынешней войне.

И на этом Таня вновь подтверждает само собой разумеющееся. Да, это хорошо. Чудесно. То, что можно назвать интеллектуальным разговором. Из разряда того, что не происходит, если только человек, с которым ты разговариваешь, не заинтересован выяснить, насколько ты умна. Восхитительно. Вот что значит быть взрослым членом общества.

— Не прямые интересы, нет. Но они будут вынуждены столкнуться с вопросом, допустят ли они рождение доминирующего государства или положат этому край.

— Доминирующего государства?

— Да. Если Рейх, расположенный в центре континента, уничтожит Республику, мы будем иметь не относительное преимущество, а абсолютное превосходство.

Я могу считать это подобным тому, как для имперской Германии являлось возможным победить Францию и Российскую Империю. Была ли Британская Империя достаточно тупой, чтобы позволить этому произойти? Если бы была, то островная держава в нынешнее время считалась бы захолустьем.

Вместо этого, она приняла участие в войне, потому что понимала всю серьёзность положения. Разве не станут сильные мира сего присоединяться к войне, как диктуют их национальные интересы?

— Так что если мы не сможем избавиться от Республики быстро, способом, не дающим другим странам достаточно времени для вмешательства, то сражение запустит эффект домино, вовлекая другие страны.

— Понятно. Может, ты и права, но разве не существует альтернатива, что Республика окажется доминирующим государством? Они не стали бы хотеть и такого.

Блин. Эх, я не сказала достаточно, поэтому он вставил слова за меня. Если предположу, что он принимает во внимание мою детскую внешность, ко мне станут испытывать жалость. Впредь мне нельзя совершать какие-либо ошибки.

Держись молодцом. Смотри ему прямо в глаза и отвечай чётко.

— Я согласна. Вот почему я думаю, что они попытаются подстроить всё так, что и Империя, и Республика падут.

— Ты имеешь в виду, что другие страны вмешаются?

— Да. Я полагаю, это начнётся с финансовой помощи Республике. Другие возможные методы включают снабжение её оружием и отправку отрядов добровольцев.

Подумайте о знаменитой политике Лэнд-лиза * и о том, как финансируются войны. Англия и Франция победили, но в результате они всё равно оказались в шатком положении. Учитывая это, Империя и Республика могли бы сражаться в своей маленькой победоносной войне, а естественным результатом для всех остальных стало бы вмешательство в тот самый момент, когда обе бы истощили друг друга. Если бы они хотели, то могли бы даже притвориться «добрыми Самаритянами» в таком случае.

— …Ага. Я начинаю понимать, что ты имеешь в виду.

— Да, думаю, общий план остальных держав будет, вероятно, заключаться в том, чтобы одолжить большое количество денег Республике, а затем вмешаться и в итоге завалить нас обеих.

Государства, честно говоря, такие злые. Они берут добрых людей и обращают их в членов злого культа. Нам нужно учитывать их потенциал для массового искажения истинной природы людей.

Например, ненавистная секретная полиция Советов и Восточной Германии нанесла колоссальный ущерб человеческой природе. Узрите страх общества под глазом Штази * ! Свобода. Дайте им свободу мысли! Настало время человеческому роду осознать, что индивидуализм — единственный путь, который спасёт мир.

— А если Империя завалит Республику?

— Очень вероятно, что политики национальной безопасности скажут им объединиться с другими державами и вмешаться напрямую. Даже если они окажутся не в состоянии это сделать, то могут, не колеблясь, вмешаться и своими силами.

Благородное предложение свободы мысли может, и важное, но я не могу воспринимать этот интеллектуальный разговор налегке. Я обязана сохранять видимость, что придерживаюсь хорошо продуманных взглядов.

— Понятно. Это — завораживающая догадка. Как, по-твоему, нам следует справляться с положением?

— Ну, я не составляла план…

Вообще-то, когда у меня есть идеи, я их отправляю. Если бы я смогла подбросить ему одну сейчас, она смогла бы стать семенем для моего повышения, но к несчастью мне недостаёт военной компетенции. Ну, наверное, военную креативность следует оставить Наполеону * и Ганнибалу * . Для доброй, миролюбивой личности в этом нет ничего зазорного.

— Так что я училась бы на историческом опыте и попыталась заключить мир, а если бы это оказалось невозможно, я дала бы ограничению потерь высший приоритет.

— Ты имеешь в виду, что не попыталась бы выиграть? Люди станут сомневаться в твоей воле к сражению.

Да, он прав. Было ужасно беспечно произносить такое. Словно профессор университета, я слегка увлечённо проговорилась. Не могу поверить, что сказала нечто, ставящее мою волю к сражению под вопрос, пред лицом не кого попало, а заместителя начальника отдела вспомогательных служб Генерального Штаба. Неужели это мой рот ляпнул такое? То была огромнейшая ошибка, я хочу провалиться сквозь землю.

Это может повредить моей карьере. Нет, я однажды слышала, что трусы пашут на износ на передовой. Это очень плохо. Хуже некуда. Как-то, не позволяя тревоге хоть сколь-нибудь отразиться на моём лице, мне нужно в чрезвычайно спокойном тоне косвенно заявить, что подобное не в моих намерениях. В то же время, я, вероятно, останусь в зоне риска до тех пор, пока не скажу какое-то подобие бравады, чтобы выставить напоказ мой боевой дух.

— В буквальном смысле, да, генерал. Но я не имела в виду, что мы не должны нацелиться на победу. Это проблема определения терминов; мы должны перестроить наши предпосылки с нуля.

— И? Продолжай.

— Есть, сэр. Я верю, что раз мы не потерпели поражение, то нам следует определить это как «победа Империи», поскольку наш план национальной обороны сработал.

— Итак, по твоему мнению, как мы достигнем победы?

— Мы вынесем их вперёд ногами через реки крови и сокрушим способность врагов продолжать войну, — Таня, судя по всему, специально выбирает слова, которые солдаты любят слышать — «вперёд ногами», «реки крови», «сокрушим» — нащупывая способ говорить реалистично, одновременно демонстрируя свой боевой дух во всей красе.

— Ты имеешь в виду ликвидацию вражеской полевой армии?

Ликвидация их полевой армии? Ну, такое было бы идеально, но это непростая задача. Иными словами, данный вопрос — ловушка. Чтобы продемонстрировать ему, что я не просто машу шашкой наголо, считая, что он хочет это услышать, здесь я обязана осмелиться возразить.

— Это было бы идеально, но весьма затруднительно, как я себе представляю. Возможно, нам следует поставить цель истощить вражеские человеческие ресурсы и посвятить себя позиционной оборонительной войне?

— Сможем ли мы выиграть таким способом?

— Я не знаю. Но мы не проиграем. И сохранение достаточного запаса энергии для нанесения решающего удара на том этапе увеличило бы нашу стратегическую гибкость.

Я не могу провозглашать, что мы можем победить. Но это — наилучшая вещь, которую я могу сказать так, что он не интерпретирует мой ответ как высказывание «мы проиграем». Я всунула туда слова «решающего удара» для подстраховки. Мне нужно продолжать давать комментарии, показывающие мою мотивацию, дабы вбить её другим.

— Хм, как интригующе. Но что ты станешь делать, если враг придёт к аналогичной стратегии?

Сейчас. Сейчас самое время быть напористой. Раз кто-то показывает заинтересованность в тебе, его последнее впечатление должно стать самым ярким. Если это тот самый случай, мне нужно выставить свою агрессию напоказ и умолчать о крайне неприятной правде, что у меня дефицит в плане воли к сражению.

— Да. Учитывая такую возможность, я предлагаю переключить нашу главную полевую стратегию на оборону пехотой и нападение магами.

— Маги, возможно, и обладают разрушительной мощью и натиском, но я не думаю, что они подходят для захвата позиций.

— Согласна; однако, конечная цель не в оккупации, а в ликвидации вражеских солдат.

Излагая иначе, боевые манёвры будут проводиться не для расширения нашей верховной власти на вражескую территорию, а для истощения и уничтожения вражеских жителей. Нам нужно признать реальность, что в тотальной войне перерубить корень вражеской способности к продолжению войны — единственный путь к победе, и нам следует развивать средства для её достижения.

В Первой мировой войне Германия расправилась с Россией и нанесла серьёзный удар Франции и Англии — она превосходила другие страны на тактическом уровне. Самая главная причина, по которой она в итоге проиграла, заключалась в том, что у неё закончились силы. Когда вдобавок к Англии и Франции ей пришлось воевать ещё и с Соединёнными Штатами, именно из-за понимания невозможности победы Генеральный Штаб Германии и сдался.

Там осознали, что пусть даже их линии фронта и не были разбиты, они не могли более продолжать сражаться и не имели выбора, кроме как признать своё поражение. Это важный урок, который надо вынести из этой истории. Иначе говоря, вот как выглядит поражение в тотальной войне. Неважно насколько хорошо ты сражаешься на фронте, если твоя страна выбивается из сил, то ты не сможешь продолжить войну. Это не вопрос менталитета, а ограничение, установленное законами физики.

— Таким образом, я убеждена, что наша главная цель должна заключаться в истощении вражеских солдат тактическим разрушением и проникающими налётами воздушных магов.

Честно говоря, я думаю, что проникающие налёты — безумие, но пока имеется хоть слабая вероятность того, что маги могут в них преуспеть, их стоит предложить. Кроме того, не я же буду проводить их; если это лишь необоснованный вздор, то я могу поддерживать его хоть весь день.

Взгляните на Цуджи! Не тот ли идиот был повышен в нашей стране за свой беспредел в Манчжурии и Монголии? Или генерал, начавший Битву за Импхал! Его звали «лучшим шпионом Союзников», «дерьмогути», «тупогути». Ой, погодите, не был ли он «я умираю» жуликом-генералом?

Не сказал ли он, что умирает, а затем получил деньги во внесудебном соглашении? Эм, может и нет…не могу припомнить… Ладно, плевать. Если бы я могла позволить себе быть настолько безответственной, жизнь стала бы проще пареной репы.

Но к несчастью, я — хорошая личность. Поскольку я не настолько отреклась от своей человечности, проведу черту в этом плане, что он оказался выполнимым, основываясь на моём прошлом опыте.

Ах, я такая чуткая личность. Я — сама доброта. Да, без сомнения, я — воплощение справедливости. Я — великомученица, выделяющаяся преподобным нравом, ищущая мира и добродетели.

— Хм? Разве задача магов — не поддержка?

— В позиционной войне маги обладают огневой мощью на уровне артиллерии и манёвренность, превосходящую пехоту. Они — идеальный род войск для охоты на вражеских солдат.

Честно говоря, манёвренная оборона была жёсткой. Я очень хорошо выучила, какая это боль — биться с повёрнутыми на войне, например, когда мне пришлось сражаться с теми титулованными. Если бы бог существовал, ему бы следовало стереть всех тех отродий с лица земли, прежде чем заявлять о себе. Любой вид, наслаждающийся убийством себе подобных — безумен.

Иными словами, здесь конец моего объяснения того, почему Существо Икс не является Богом. Ах, что я могу сделать для спасения от дьявола? Если дьявол бродит по безбожному миру, то мы, по сути, находимся в Армагеддоне, верно?

— Раз вы хотите победить, минимизируя наши собственные потери, тогда, может, назовём это «Доктрина ограничения потерь»? Маги лучше всего для такого подходят.

— Понятно. Ты прекрасно знаешь как её подать.

— Благодарю от всей души, сэр.

Теперь мне следует, наверное, чуть сдать назад. Но его реакция неплоха. Он слегка сгорбился, чтобы записать что-то в одном из своих документов, поэтому не похоже, будто он собирается и дальше давить на меня. Это великолепно.

Если я смогу выйти из положения, исчерпав тему разговора, мне следует рассмотреть карьеру дипломата. Но область моей компетенции — человеческие ресурсы. Специализация приносит лучшую зарплату, нежели универсализация, но хм.

Возможно, мне следует начать планировать свою жизнь после войны; может, мне стоит научиться торговать. Сейчас, когда я думаю об этом, мне определённо следует заработать кое-какие характеристики. Как я смогу сменить работу, если моё резюме представляет собой: «Маг с уймой боевого опыта. Могу справиться со сражением насмерть в любом месте в любое время»? Словно, «к какой банде ты пытаешься присоединиться»?

В каждой эпохе стоит одна и та же проблема с занятостью бывших солдат. Если Таня не инвестирует в себя сейчас, у неё будут неприятности впоследствии. Именно по этой причине она ходит в библиотеку, ради изучения законов, чтобы она могла заработать квалификацию юриста или что-то подобное, что обеспечит её хлебом в будущем.

— Итак, гипотетически, если бы ты использовала магов в качестве краеугольного камня этой «Доктрины ограничения потерь», сколько бы ты хотела?

… Возможно, мне не следовало планировать свою жизнь в уголке своего разума. Я отвечаю на вопрос, не подумав как следует о его цели: «Я уверена, батальона будет как раз достаточно. Он, пожалуй, не станет большим логистическим бременем, и располагает минимально необходимой силой».

— Интересно. Ладно, я подумаю об этом. Мнения молодых людей всегда интересные.

— Спасибо вам, сэр.

Не осознавая, что только что случившееся стало фундаментальной ошибкой. Обычно, Таня определённо бы почувствовала неладное и попыталась бы как-нибудь избежать надвигающихся неприятностей. Но в тот момент она была беспечна. Да, даже при том, что беспечность вызывает все самые ужасные ошибки в жизни.

ИМПЕРСКАЯ СТОЛИЦА, ЗА СТОЛОМ ЗАМЕСТИТЕЛЯ НАЧАЛЬНИКА ОТДЕЛА ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ СЛУЖБ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА

Когда сомневаешься, прислушивайся к урокам прошлого.

Военный Зеттюр выучил так много из истории, что критиковался за слишком сильное сходство с учёным, но он делает это, поскольку стратегические принципы прошлого содержат фрагменты, которые по-прежнему применимы.

И из-за того, что бригадный генерал фон Зеттюр так знаком с историей, он обладает чутьём на распознавание неописуемых, но при этом фундаментальных изменений. На историческом опыте он научился чувствовать смену веяний. Это можно было назвать ощущением того, что существующая парадигма не сработает как следует для решения проблем стратегии национальной обороны, с которыми сейчас столкнулась Империя.

Он верил — учения истории должны использоваться как путеводный свет, и они сказали ему, что могут нагрянуть перемены.

Трудноуловимый вопрос — что именно изменится — сбивает с толку большинство имперских солдат. Поскольку от большей части из них ожидают решения проблем прямо перед их носом, это неудивительно. Учитывая традиционный способ мышления в Имперской армии, заботящейся лишь о том, насколько хорошо каждый индивид выполняет свою задачу, Зеттюр определённо еретичен.

Но, несмотря на свои академические замашки, он проявил себя выдающимися достижениями. Имперская армия открыто приветствует всякого характера людей, пока они могут демонстрировать умения как офицеры.

И именно поэтому Зеттюра уважают даже среди Генерального Штаба.

Зрелище того, как он витает в облаках за своим столом, стало достопримечательностью в здании Генерального Штаба, и никто не думает вмешаться. Штабные офицеры, работающие под его началом, привыкли видеть его открывшим философский текст и погрузившимся глубоко в размышления после того, как его работа сделана.

С тех пор, как началась война, они вечно были заняты неотложными делами, но сейчас, когда и северный, и западный фронты стабилизировались, временное затишье создаёт немного свободного времени, поэтому они наконец-то могут передохнуть.

Никто из офицеров не отдыхал с тех пор, как началась война, так что офицеры Генерального Штаба наконец-то также получили короткий перерыв. Младшие штабные офицеры мчатся в приподнятом настроении к пивной, где щедро спускают своё жалование, потому что куда же ещё им его тратить? Старшие штабные офицеры также поднимаются, наконец-то имея возможность провести немного времени спокойно со своими семьями.

У обеих групп общее то, что они берут свой первый отпуск за долгое время и наслаждаются им на полную.

Но в день своего возвращения они обнаруживают их вышестоящего офицера, явно не смыкавшего глаз, неподвижным и лихорадочно уставившимся на свои наспех начёрканные записки. Офицер, остававшийся на посту, говорит озадаченному персоналу, что полдня назад бригадный генерал вернулся из военной академии и хмуро смотрит на свои записки с тех самых пор, словно позабыв обо всём на белом свете. И впрямь обескураживающе.

— Генерал фон Зеттюр?

Полевым офицерам невыносимо видеть его таким, но даже когда они пытаются заговорить с ним, его налитые кровью глаза лишь мечутся по запискам, разбросанным по столу. Для него нет иного способа справиться с полученным им шоком.

Сперва он думал, что она являлась просто офицером с интересной, неординарной идеей, и что её предложение, которое он записал, было лишь иным способом взглянуть на вещи.

Когда он сильнее задумался об этом на обратном пути в здание Генерального Штаба, то был впечатлён её взглядом, что конфликт между внешними и внутренними линиями мог бы достичь апогея.

Но продолжая обдумывать этим идеи, он понял, что его мысли — начало понимания чего-то .

Затем он осознал — даже пусть ему и не хотелось, он вынужден признать, что записки, разбросанные по столу, содержали горькую правду.

Он шокирован, что она могла говорить так ясно о направлении, которое примет война, когда даже Генеральный Штаб не уверен. Откуда пришло столь точное понимание? Насколько Зеттюру было известно, бригадный генерал фон Рудерсдорф наиболее отчётливо намекал на то, что течение войны изменится, но даже Рудерсдорф не казался способным видеть вещи так чётко, как их провозгласила лейтенант Дегуршафф.

Она сказала, что это будет мировая война, и что тотальная война неотвратима. Любой другой, услышавший такое, сказал бы, что она заблуждалась. Но у него имелось чувство, что она просто выразила словами изменения, на которые намекали Федерация и Доминион. Она полностью понимает это «что-то», ощущаемое и Зеттюром, и Рудерсдорфом, хотя они и оказались неспособны его объяснить.

Это план на грани фантастики, но странным образом убедительный.

Она сказала это так, словно уже видела, как оно произойдёт. И Зеттюр вынужден согласиться с анализом и пониманием ситуации, ставшими фундаментом её приговора.

Внезапно он осознаёт, что множество штабных офицеров глазеют на него с беспокойством. — Я не могу разыгрывать сцену перед своими людьми , — кричат его обычные офицерские ценности, но он получил такой интеллектуальный шок, что до сих пор чувствует головокружение от последствий.

Будучи не в том настроении, чтобы сбросить это со счетов как пустое место, он позволяет проскользнуть своим истинным чувствам: «Это мировая война, солдаты. Вы и вправду думаете, что мы отправимся на войну против всего света?»

— Чего? — выражение лица нижестоящих офицеров говорит: «Что на него нашло?»

Когда неловкое выражение появляется на лице каждого, Зеттюр хочет сказать им, что тоже не может поверить в подобное, но то, вероятно, окажется ещё несуразнее. К тому же, судя по его опыту и знаниям, показанная юным разумом ужасающая картина будущего — корректное предсказание.

Да. Зеттюр знает, что над словами этой девочки — которая бы выглядела более естественно, весело улыбаясь — смеяться нельзя.

Он слышал об этом офицере, этой…маленькой девочке в ходе проведения процесса приёма в военную академию. Он чувствовал себя счастливым, наткнувшись на неё в кампусе, но когда решил проверить её в разговоре, результат оказался ящиком Пандоры.

— Простите. Я не могу раскрыть источник, но хочу, чтобы вы учли эту возможность.

— …Это крайне экстремальное предсказание. Даже радикальное…

Хоть он и отдаёт приказы, но понимает растерянность своих подчинённых куда больше, чем ему бы хотелось. Даже он не учёл возможность того, что целый мир и Рейх ввергнутся в войну, да и с чего бы?

До какой крайности можно зайти в рамках здравого смысла? И «радикальное» оказалось в самую точку. Но чем больше он думал об этом, тем ужаснее возможности мелькали в его разуме.

— Что-то подобное этому может никогда и не произойти. Я найду в нём дыру где-нибудь , — думает он.

Но, гипотетически — лишь гипотетически — что если…что если она была права? В таком случае Империи бы пришлось пойти войной против всего света, буквально.

Если это произойдёт, то дать ей батальон, вероятно, неплохая идея. Если мы не сможем победить, пока не дойдём до безумия, тогда именно это нам и придётся сделать.

— …Единственным, кем я не хочу стать, когда выросту — ужасным человеком, — Внезапно осознав свои собственные мысли, Зеттюр в шоке. Послать ребёнка на войну? Это было бы наихудшим позором для солдата. И всё же он принимал это как данность.

Эх… Я сожалею о том, что настолько некомпетентен.

Позиция высокопоставленного члена генерального штаба в вооружённых силах — позиция специалиста. Но нельзя быть лишь специалистом. Генеральный Штаб Имперской армии ищет военных специалистов, являющихся одновременно и универсалами с пониманием широкого спектра родственных областей.

Конечно, по крайней мере, ты обязан понимать боевые ситуации, так же как и тыл. По этой причине офицеры на элитной стезе часто сталкиваются с кардинальными переводами.

Майор фон Лерген, размещённый в самом центре этой активности — отделе личного состава в здании Генерального Штаба — привык к переводам. В конце концов, с точки зрения его карьеры, какой бы важной ни была роль главы отделения в отделе личного состава, она лишь веха на пути к его следующей позиции.

На заседании приёмной комиссии Имперской военной академии он показал, что приглядывает за многими отделами, и это восприняли благосклонно в здании Генерального Штаба — хотя то была оценка его осведомлённости касательно других отделов как универсала, а не его скептицизма насчёт кандидатки, который, как он надеялся, они учтут.

В любом случае, на войне не бывает слишком много умелых универсалов.

На днях его повысили до подполковника. И подполковнику фон Лергена, поднимавшемуся в более быстром темпе, нежели обычно, предложили пост высокопоставленного штабного офицера в оперативном отделе Генерального Штаба.

Хотя его роль не была определена, позиция высокопоставленного офицера, на которой он мог бы вовлечься в составление разнообразных важнейших планов, является доказательством высокого мнения армии о нём. И едва доложив, что прибыл на службу, подполковник ощутил вкус традиционной эксплуатации.

Оперативный отдел является сердцем армии в Генеральном Штабе. Здание Генерального Штаба расположено в тихом живописном месте в имперской столице. Его внешнее спокойствие, подходящее его богатой истории, контрастирует с крайне суетливым содержимым.

— Поздравляю тебя с повышением, полковник фон Лерген. Мы рады, что ты с нами.

— Спасибо вам, генерал фон Рудерсдорф.

— Ладно, мы собираемся загрузить тебя как коня, знаешь ли. Неважно как много у нас людей, их никогда не хватает. Присаживайся.

Поздравления по поводу его прибытия и повышения. Он принял приказы; собрал свои вещи; и с портфелем в руке вошёл в оперативный отдел, где встречен лично заместителем начальника отдела, генералом фон Рудердорфом. Несмотря на долгие вереницы тяжёлых рабочих дней, знакомых каждому офицеру Генерального Штаба, генерал энергично усмехается и побуждает его присесть, дабы они не тратили зря время.

В то же мгновение, как Лерген садится, Рудерсдорф с головой уходит в подручную тему, словно они и впрямь не могут терять ни секунды.

— Хорошо, полковник. Это внезапно, но я хотел бы, чтобы ты отправился прямо на северный фронт. Вот твои приказы.

Хоть он и знает о репутации генерала насчёт быстрых решений, даже Лерген не ожидает оказаться отправленным, едва доложив, что прибыл на службу.

— Как ты знаешь, стратегическое замешательство возымело серьёзные последствия на тамошнее положение дел.

Но Лерген тоже носит нашивку штаба. Она — не просто украшение. Он мгновенно адаптирует свой настрой к ситуации и вновь сосредотачивается. Почти сразу же он внимательно прислушивается к своему начальнику, не пропуская ни слова мимо ушей.

— Ну, это неудивительно, учитывая, что мы внезапно проводим полномасштабную мобилизацию для наступления на фронте, где мы не планировали атаковать.

Недооценка ситуации досталась дорогой ценой Имперской армии. Вдобавок к напряжениям на западе, колоссальные неожиданные размещения Великой Армии имели тяжёлые последствия.

Легко себе представить трудности, с которыми в результате сталкиваются армии на всех ТВД.

Сила стратегии внутренних линий в движении по своей территории, но её нельзя вытянуть без обширной подготовки. Если условия ухудшаются, то хаоса не избежать.

— Нет ничего ужаснее и расточительнее для нации, нежели не выполняющие свои обязанности люди, получающие жалование на постах, для которых не годятся. Естественно, у нас перетасовка.

В результате большинство членов Генерального Штаба, голосовавшие за один большой рывок, были разжалованы или отстранены. Конечно же, люди, выполнявшие свой долг без грубых ошибок, не особо пострадали, но нынешний настрой определённо благоприятствовал продвижению по службе многообещающих талантов

Можно сказать, что сам Лерген, учитывая его быстрое повышение и важный пост в Генеральном Штабе, стал одним из тех, кому благоприятствует ситуация.

— Иронично, у нас нехватка рук, но она означает, что мы можем дать многообещающему офицеру вроде тебя место, где ты сможешь показать себя во всей красе. Вот почему мы обязываем тебя отправиться на север.

— Значит, мои приказы — понять ситуацию?

Учитывая все обстоятельства, причина, по которой члена оперативного отдела Генерального Штаба отправили бы на север — инспекция. Даже новый штабной офицер мог понять — подобные приказы в данных обстоятельствах означают, что верхи хотят данные для долгосрочного планирования.

И это всё согласно основополагающей стратегии, традиционно подразумеваемой Империей — справиться с двумя фронтами наилучшим возможным образом. Иначе говоря, один из фронтов обязательно нужно приоритизировать, и верхи, вероятно, хотят информацию, дабы решить, который именно.

— В точку. Западный фронт стабилизировался, но мы всё ещё не хотим сражаться на два фронта слишком долго.

— Значит, нам надо решить, с которым именно разделаться?

— Именно. После того как ты увидишь, что происходит на севере, отправься сделать наблюдения на западе, — кивает генерал, как бы говоря: «Очень хорошо» .

Насколько Лерген может судить, его ответ удовлетворительный.

— Есть, сэр. Я немедленно отправлюсь на север.

Штабные высокопоставленные офицеры держат портфель, набитый сменной одеждой, рядом со своим столом, так что могут быть готовы последовать приказам в любое время.

Лерген учился у старших офицеров, поэтому когда он принимает свои приказы, то берёт сумку, честно упакованную им согласно традиции, и выходит через дверь оперативного отдела. Конечно, он никогда и подумать не мог, что его приготовления так скоро пригодятся.

— Хорошо. Ой, и, полковник. Взгляните-ка на это по пути туда.

— Что это такое?

— Бумаги, переданные Зеттюром. Их стоит почитать.

— Понял. Тогда с вашего позволения, сэр, я отправляюсь.

Подполковник фон Лерген отправляется прямо отсюда, одолжив военную машину к станции. Он садится в идущий на север поезд, отправляющийся вскоре. Он усаживается в купе первого класса, зарезервированное для высокопоставленных военных, достаёт бумаги и читает заголовок: «Прогнозы о форме и направлении нынешней войны».

На мгновение он вспоминает учёное лицо заместителя начальника отдела вспомогательных служб, бригадного генерала фон Зеттюра, и заголовок навевает приятные воспоминания о текстах, сопровождающих лекции об истории войны. Привычка Зеттюра глубоко мыслить достаточно знаменита для того, чтобы и Лерген был наслышан о ней.

— Итак, он наверняка делает интригующее замечание, и поэтому генерал фон Рудерсдорф прочитал это и рекомендовал мне , — такова интерпретация Лергена, но по ходу чтения, его глаза тускнеют.

И не только это. Читая дальше, его выражение лица становится растерянным. Это — эмоциональное беспокойство от страха и изумления. Он не может совладать с шоком, словно его только что огрели по голове.

— Что…это такое?

— Это?… «Текущая война?» Погодите, возможна ли вообще война такого рода ? — шепчет его разум в бездне сомнения.

— … Да, возможна , — приходит ответ от его профессиональной сознательности.

Насколько Лерген знает, Зеттюр не такой офицер, который бы стал расхаживать, выкрикивая несусветную чушь. Наоборот, он скорее сдержан. Общепринятое мнение Генерального Штаба заключается в том, что реальность следует проанализировать и понять. Тот академичный, но при этом реалистичный, офицер предупреждал о мире, который, проще говоря, всецело охвачен глобальной войной. Вопиюще . Как же он обрадовался бы, если бы мог просто осмеять это.

Но обхвативший голову руками Лерген, охая ненароком, вынужден признать реальность. Бумаги со стратегией такого рода всегда вызывают жаркие дебаты; как член Генерального Штаба, он в курсе того, в чём заключается дилемма между внешними и внутренними линиями.

Естественно, он понимает, что мировая война возможна, если группам, столкнувшимся со стратегией внутренних линий Империи, предстояло обсуждать, как с ней справиться.

— В таком случае…тут говорится, что нынешняя война неизбежно разовьётся в глобальный конфликт?

Империя окажется в осаде. Проблема её нестабильной ситуации в национальной обороне, проистекающая из политических факторов, вызывает непрекращающуюся головную боль у держащих бразды правления. Вот почему они всё ещё озабочены обороной страны, несмотря на наличие военной машины, превосходящей таковые у соседних держав.

Но у стран, окружающих Империю, также стоит проблема с безопасностью, связанная с наличием столь могучего соседа.

Естественно, Империя ожидала, что они соберутся в единый кулак, применяя осадную стратегию внешних линий с целью разделения сил Империи и перевешивания баланса сил в свою пользу.

Те обвисшие цепи являются самой главной вещью, угрожающей Империи. Дабы сокрушить осаду, медленно душащую её, она обратилась к стратегии внутренних линий.

Она также отсекла свои дипломатические потуги — такие соглашения как союз с Королевством Илдоа и пакт ненападения с Федерацией Руси — уже давным-давно. Как правило, в подобной ситуации большинство стран колебались бы насчёт переговоров, опасаясь локального обострения.

Но тот ли это случай? Если бы Альянс Энтент пал, Франкской Республике, с активной зоной конфликта, пришлось бы сопротивляться давлению Империи, рассчитывая лишь на себя.

Вопрос того, станет ли хитрое Содружество покорно объединяться с Франкской Республикой — ещё один, на который нельзя легко ответить. Чтобы сохранить баланс сил, вероятно, оно присоединится в качестве поддержки, но вполне возможно, что оно решит завалить и Франкскую Республику, и Империю в последний момент.

Как только ему указали на подобное, он уже не мог отрицать возможность, что все остальные угольки вспыхнули в цепной реакции.

Федерация Руси и Франкская Республика — союзники, исторически, но между ними выросла пропасть из-за коммунизма. Империя воспользовалась этой брешью, чтобы подписать пакт о ненападении с Федерацией Руси. С точки зрения Франкской Республики, тот пакт означал, что ей пришлось рассчитывать на Альянс Энтент для сдерживания Империи вторым фронтом.

И вот почему Империя застряла в сражении сразу и с Альянсом Энтент, и с Республикой. А если роковое падение и Республики, и Империи — единственный исход этой войны, который примут другие державы?… Возможно, что единственная вещь, которую они не позволят — страна-гегемон, подавляющая всех остальных.

Со своим знанием и опытом, Лерген может слышать, как отворяются врата мировой войны.

— Это возможно. И затем, когда мы будем вести войну против всего света… — концепция «тотальной войны» естественно приходит на ум, наряду с чем-то иным — чем-то непостижимым, но хихикающим словно ведьма.

— Тотальная война: когда стране приходится мобилизовать все свои силы ради достижения целей в сражении .

Желание опровергнуть бумаги внезапно бьёт в нём ключом, но заключение, сделанное в них, основано на истине.

Природа войны фундаментально изменится; потребление топлива и патронов кардинально возрастёт. Вещи, которые он видел и слышал в здании Генерального Штаба, всё это подтверждали. Это, несомненно, является правдой — особенно учитывая, что Западная группа армий уже далеко превысила запланированные расходы оружия и боеприпасов в схватке лицом к лицу с другой державой.

Поразительное количество боевых потерь? Да, тоже верно. Я слышал, что скорость призыва уже зашла в тупик. Мы теряем людей настолько больше ожидаемого, что написанный в мирное время план призыва давным-давно провалился.

Нам пришлось бы сражаться в предположении, что мы будем тратить огромные количества вооружения и солдат. Будет безграничное потребление личного состава и трата материальных ресурсов в масштабах, способных уничтожить экономику страны. Да, потребление человеческих жизней. Даже не «жертва», а простое, численное «потребление». Будет ли эта безумная война продолжаться до тех пор, пока та или иная сторона не обрушится под тяжестью бремени?

Он предлагает разновидность войны, в которой люди и вещи потребляются до тех пор, пока ты не оказываешься полным банкротом, вдобавок к идее, что это будет иметь место в глобальном масштабе? Обычно, такое предсказание считалось бы заблуждением.

Если я соглашусь с этим, то нас ждёт ужасающий мир, в котором люди будут числами — расходным материалом. Но этот аргумент обладает множеством деталей, выглядящих возможными. Всё же, когда я думаю о том, что означает принять его…

Нет. Конечно, можно критиковать теории и тотальной, и мировой войн. Но по какой-то причине это всё равно кажется реалистичным. Я хочу отрицать это, но тут скрыто что-то неопровержимое.

Но почему? Почему я не могу отрицать это? Такое странное чувство стоит у меня комом в горле.

— …Что это за роковое чувство?

Я должен быть сколь-нибудь знаком и с тотальной, и с мировой войной. Эм, никоим образом я не могу быть знаком с ужасными вещами наподобие этих, но я определённо помню о них. Как будто я помню о них в каком-то другом смысле.

— Где-то я…нет, я…упускаю что-то из виду? Нет, что-то меня беспокоит.

Видел ли я это в каком-то другом документе? Нет, не то. Я только что услышал слова «тотальная война» и «мировая война» впервые. Я лишь сейчас узнал о них.

Тогда, есть ли какие-то похожие концепции? Я не припоминаю ничего подобного. Наиболее сходная вещь была…да, я такое читал в научно-фантастическом романе. Значит, это производное некого опыта, имеющегося у меня? Я едва ли обладаю каким-либо фронтовым опытом, однако…

Я служил в поле до тех пор, пока не стал старшим лейтенантом, и затем я был отправлен в Содружество в качестве военного атташе * . Слышал ли я что-либо в Содружестве? Я написал горы отчётов, пребывая там. Я всех их помню очень хорошо, но я не могу припомнить какие-либо концепции наподобие этих… Не слишком ли я много думаю об этом? Я уверен, что встречал какой-то фрагмент этого ранее, однако…

Даже посреди войны — нет, именно потому, что сейчас военное время, способный личный состав необходим как воздух. Вот почему деньги вливаются рекой в обучение штабных офицеров. Как студентка, пользующуяся таким финансированием, старший лейтенант Таня Дегуршафф отправляется в традиционный штатный поход в качестве части своего военного образования.

Майнен — общеизвестное место отдыха с горячими источниками. Хотя банный район сделал его знаменитым в качестве оздоровительного курорта ещё с древних времён, он расположен рядом с суровым горным регионом, всегда имеющим снежный покров. На одной из ближайших гор, обозревая мирный город как на ладони, Таня находится среди студентов военной академии, собирающихся пройти суровую школу.

Она является единственной женщиной и единственным ребёнком среди всех успешно прошедших через процесс зачисления. Честно говоря, она не чувствует себя таковой субъективно, но как биологический факт, этого нельзя отрицать. Но в далёком от гендерного равенства мире «дамы вперёд», Таня со своей явно девичьей наружностью блаженна в сравнении с остальными студентами, пусть и лишь относительно,.

Простой пример — когда они проводят ночь в деревне, находясь в походе. Мужчины не только спят в куче, но и вынуждены рыть окопы для того, чтобы было где. Боясь репутации армии, вышестоящий офицер разрешил одной лишь Тане занять кровать. Ей также позволено использовать местные армейские удобства.

По сути, за исключением магических родов войск, армия — мир мужчин. Вообще-то, даже большинство магов — мужчины. Конечно, существуют правила и предписания касательно обращения с женщинами-офицерами. И естественно, скрупулёзный устав, как и ожидалось от Империи, включает положения о том, как следует обращаться с женщинами-солдатами.

Следует сказать, большинство из немногих женщин-солдат, существовавших до магов, происходили из имперской семьи. Написанный согласно такой предпосылке, устав представляет имперскую принцессу и её служанок проходящими службу лишь номинально, поэтому кажется вопиюще отставшим от жизни. Как можно себе представить, правила для магов на передовой, куда членов имперской семьи никогда бы не послали, в недавние годы подверглись пересмотру ради большей практичности в боевых ситуациях. В плане обращения с женщинами-офицерами в тылу, однако, устав всё ещё читается скорее как старомодное пособие по манерам, поскольку большинство женщин на таких постах были из имперской или других знатных семей.

И поскольку так мало женщин-офицеров проходит в военную академию, для начала, никто не потрудился обновить свод правил военной академии — раздел устава, написанный для женщин имперской семьи, остался совершенно нетронутым. Даже если оно настолько устарело, что хочется спросить, сколько десятилетий или даже веков назад его написали, любое правило в Империи, которое не было исправлено или упразднено, является обязательным. Пожалуй, это можно счесть за побочный эффект бюрократии, но закон в Империи заключается в следовании существующим правилам, даже если они дают привилегии определённым людям. По этой причине в походе они практически развернули красную ковровую дорожку перед Таней.

Задача похода проста: тренировка выносливости в суровых условиях, притупляющих способность к мышлению. Таня знает, что большинство операций, проводимых дышащими на ладан штабными офицерами, равносильны Цуджинским ядерным фугасам. Посему для инструкторов нет смысла обращаться со старшим лейтенантом Дегуршафф как с женщиной, когда она достаточно сильна и имеет такую уйму боевого опыта. И нет условий в ныне классическом уставе касательно студенток военной академии о том, как обращаться с магическими офицерами. Иными словами, им нельзя игнорировать «женщинам-офицерам следует предоставлять соответствующие удобства», но если нет правила, гласящего «магические женщины-офицеры не могут принуждаться к ношению тяжёлых грузов», то они могут нагрузить её так же, как и остальных.

По этой причине, поскольку маги могут использовать поддерживающие формулы, ей приказали следовать в полном обмундировании с муляжом тяжёлого пулемёта. По сути, попробуй-ка взобраться на гору в стандартной полной экипировке, к тому же с почти пятидесятикилограммовым пулемётом в придачу. Если Таня сдержит порыв заплакать о жестоком обращении с детьми, то проблем с законом тут нет.

Конечно, тут нет прогулочной тропинки — они в местности, где тренируются высокогорные войска. Можно заключить лишь то, что разработавший эту систему был садистом. Даже легкоэкипированная высокогорная пехота ворчит об этом идущем в гору участке пути, а студенты вынуждены идти по нему в полной экипировке.

Но телеологически * , это не ошибка.

— И всё же, не лучше ли было бы не доводить личный состав до полного истощения ? — не может не думать она.

— Виктор, скажем, враг воздвиг оборонительную огневую позицию на вон том холме. Тебе приказано совершить быстрое наступление на неё при помощи батальона.

Но обучение основательное. Уставших офицеров беспощадно опрашивают о гипотетических боевых приказах.

— Предложи стратегию.

Огневая позиция на том холме? Если бы она находилась там наверху, мы оказались бы неспособны пробиться или обойти, не так ли? Нам либо пришлось бы отступить, поджав хвост, либо использовать тяжёлую артиллерию, чтобы сравнять её с землёй с расстояния. Либо, быть может, заставить магов ломануться.

— Было бы трудно пробиться. Чтобы быстро двигаться вперёд, я предлагаю обойти вокруг.

Но похоже, невозможность штурма — всё, на что способен измотанный мозг лейтенанта Виктора. Он использует затёртую до дыр стратегию обхода. Ну, правда заключается в том, что с виду на местность мы бы никогда не преуспели…

Следует сказать, я не могу представить обход хоть сколь-нибудь успешнее. Укрытий тут немного, а враг располагается на высоте. Прежде чем вы сможете «быстро двинуться вперёд», вас перебьют как котят.

— Тогда попробуй, если сможешь

— Ась?

— Если ты думаешь что сможешь обойти их на этой обрывистой местности, мне бы хотелось воочию увидеть твои потуги, ушлёпок. Я говорю тебе взглянуть на топографию!

Естественно, разгневанные крики инструктора звучат жёстко, но у Тани нет времени смаковать сладость чужой ошибки.

— Дегуршафф, что бы ты делала?

— Чёрт подери! Ты мне должен, лейтенант Виктор. Если бы ты просто ответил правильно, ни на кого бы из нас не орали , — она хочет уставиться на него, но поскольку это он не в состоянии говорить, гнев падёт на него. Даже если Виктор и бесполезен, он — хороший козёл отпущения. Я должна использовать его в таком ключе, а не разносить в пух и прах. Прямо сейчас мне нужно поставить в приоритет справиться с этой ситуацией.

— Не заручились ли мы поддержкой тяжёлой артиллерии, сэр?

Важно получить базовую трактовку положения дел. Я не могу представить, что пехотный батальон притащил бы полевую артиллерию в этот горный регион, но если дивизия располагает собственной артиллерией, то мы можем ожидать поддержку. Да и корпусной артиллерии вполне хватит, а знание о том, имеем ли мы поддержку или нет, является решающим…хотя я уверена, он хочет, чтобы мы думали о том, что делать, если бы у нас её не было вовсе.

Всё же, если я не продемонстрирую, что пытаюсь подтвердить карты у себя на руках, то он наверняка заорёт на меня: «Почему ты не учла артиллерийскую поддержку?!» Я в курсе, но это тупо.

— Скажем, у тебя её нет.

— Моя первая идея — совершить масштабное отступление и затем маневрировать вокруг вдоль другого хребта.

Тогда наилучшее, что мы можем совершить — избежать ненужных потерь. К счастью, в зависимости от хребта, она даже может занять не больше времени, чем любая другая тактика. Что более важно, нет необходимости запускать бесшабашную атаку. Приказывать атаковать позицию с хорошим сектором обстрела не только безрассудно, но и жестоко.

Могут ли такие типы получить работу в Генеральном Штабе? Могу лишь сказать — надеюсь, что нет. В любом случае, единственный способ побить огневую мощь плотью — иметь больше солдат, чем пуль у врага…

— А если ты не располагаешь таким количеством времени?

— …Моя вторая идея — использовать тактику боя небольшими подразделениями с помощью магов и пехоты. Маги способны вынести огневую позицию, а пехота может их прикрыть.

Воздушные маги определённо в состоянии захватить позицию. Нам стоило бы готовиться к потерям, но это было бы куда лучше, чем прорываться одной пехотой. Я имею в виду, я же воздушный маг. Если спрашиваете меня, что бы я делала, если бы командовала, то не беспочвенным будет предположить, что в состав моего батальона входят и маги.

Ладно, может мой ответ был немного хитрым, но…

— Хорошо. А теперь, как бы ты захватила позицию, если бы располагала лишь пехотой?

— Ась? «Захватить» её одной лишь пехотой, сэр?

…Он что — подловил меня? Прежде чем Таня успевает опомниться, он приказывает ей победить одной лишь пехотой.

— Да. Я дам тебе минуту. Если не хочешь сегодня спать под открытым небом, лучше отвечай быстро.

Теперь он говорит бессмыслицу. Если бы было возможно захватывать позиции одной лишь пехотой, мы бы не тратили всё это время, беспокоясь о позиционной войне. Неужели ты всерьёз приказываешь мне взять холм в таких условиях?

Без инженеров? Без магов? Ты что — просто говоришь мне исполнить этот стиль «Три человеко-пули» * ? Да я и думать о нём не хочу.

— Сэр, я думаю, её захват был бы невозможен.

На секунду, выражения лица всех её одноклассников меняются. Большинство из них обдумывали проблему, и слово «невозможен» — шок. В конце концов, такое слово может ввести инструктора в плохое расположение духа. Этот комментарий может понизить академическую позицию Тани.

У меня плохое предчувствие. Почему он не мог наехать на капитана Югера или одного из тех парней? Я хочу обхватить голову руками и стонать о своём невезении, но не могу, так как мои руки заняты тяжёлым пулемётом.

— Что? Что ты имеешь в виду?

Словно определённая Империя Солнца * , наша армия известна штыковыми атаками, и если вражеский огонь на воспрещение * слаб, возможно, чего-то и удастся достичь. Но бросаться на оборонительную позицию Республиканской армии со штыками будет всё равно, что разворошить осиное гнездо. Ночной штурм ещё мыслим, но миссия батальонного масштаба в тёмных горах может закончиться тем, что мы все погибнем. Если мы думаем настолько далеко и всё равно не можем высчитать скромную вероятность успеха, ответ заключается в том, что это невозможно.

— Что значит быть штабным офицером? Возвращаясь к основам и учитывая мой долг и обязательства, я верю, что захват холма невозможен.

Она уверена, что уместно добавила кое-какие заметки, чтобы переложить ответственность. Люди учатся на ошибках. Она не собирается повторять тот промах, когда сболтнула лишнего бригадному генералу в читальном зале. Она сделает невозможность фактором своего долга, а не нехватки боевого духа.

— Долг члена штаба — следовать наилучшему возможному плану.

Иными словами, согласно Генеральному Штабу, захват той огневой позиции невозможен. Его нельзя произвести. Никаким образом — вот что я говорю. Конечно, член штаба обязан планировать операции, которые закончатся победой. Но есть куча обязательств, которые можно использовать в качестве отговорок.

— Но бессмысленное укладывание солдат штабелями в могилу — самая гнусная вещь, которую я могла бы сделать.

Если он крикнет на меня, что мы должны ставить в приоритет победу, а не жизни солдат, то я не буду знать, что сказать, но я хотя бы сделала всё возможное для избегания видимости того, что у меня нет боевого духа. В училище нам твердили вновь и вновь — и, по какой-то причине, вновь ещё раз — любить своих солдат.

Загадочным образом, когда я сейчас думаю об этом, мне кажется, будто они акцентировали это больше всего, разговаривая со мной. Какой позор, если это из-за того, что они думали, словно я не понимала, что мы вынуждены обучать своих подчинённых, поскольку не можем их выбирать.

Так или иначе, у меня есть отговорка. Мой мотив достаточно справедлив. В этот раз я могу стоять с гордо поднятой головой и говорить то, что думаю.

— В свете этого, я бы сказала, что в таком случае следует избегать атаковать холм.

Инструктор бросает на неё свирепый взгляд, пытаясь выяснить, насколько она серьёзна. У меня нет никаких намерений валять дурака. Любой бизнесмен может ответить ему пристальным взглядом при том, как он смотрит. Нужны только нервы, чтобы не сдать назад под напряжёнными взорами солдат и им подобных.

Иными словами, привыкнуть к этому — половина битвы. Другая половина — иметь сердце, верящее во внутреннюю свободу.

— Хорошо, я это отмечу. Ладно, шагом марш!

Вот как, так он собирается отметить это в итоге. Полагаю, солдаты не любят стиль мышления бизнесменов. Эх, что же мне следует делать?

Я хочу верить, что хорошенько надула его, но у меня чувство, что оказаться отмеченной — нехороший знак…

↑ Эгалитарист — поборник равноправия людей.

↑ Атташе — младшая дипломатическая должность.

↑ Железный крест 2-го класса — отсылка на реально существовавший знак отличия в Германии. ↑ Кампус — университетский (институтский, студенческий) городок. ↑ Комбат — командир батальона. ↑ raison d’être (фр.) — смысл существования. ↑ Гегемония — верховенство одного государства над другим. ↑ Лэнд-лиз (от англ. land lease) — государственная программа, по которой Соединённые Штаты Америки поставляли своим союзникам во Второй мировой войне боеприпасы, технику, продовольствие и прочее. ↑ Штази — тайная полиция ГДР. ↑ Наполеон — знаменитый французский полководец, известный гибким умом. ↑ Ганнибал — карфагенский полководец, считается одним из величайших военных стратегов древности. ↑ Телеологический — направленный к определённой цели, целеустремлённый. ↑ Три человеко-пули — романтическое японское выражение насчёт самопожертвования на войне. ↑ Империя Солнца — Японская империя с 1868 по 1947 гг. ↑ Огонь на воспрещение — ведётся с целью воспретить или ограничить противнику манёвр, проведение работ и нарушить управление.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5 - Первозданный батальон

В версии с изображениями тут находится картинка.

ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ПЕРВЫЙ ЗАЛ СОВЕЩАНИЙ

— Мы наконец-то обуздали ухудшение ситуации на западном фронте.

В первом зале совещаний здания Генерального Штаба, будучи за старшего в отделе вспомогательных служб, бригадный генерал фон Зеттюр озвучивал отчёт, давший всем первый повод для облегчения за очень долгое время. Ужасная ситуация в Западном ТВД немножко улучшилась.

— Однако мы всё ещё остаёмся в некоторой мере припёртыми к стенке.

Карта на стене зала совещаний показывала, что Западная группа армий всё ещё упрямо держалась. Ошибка, сделанная ими на первом ходу, позволила Республике оттеснить их на фронте, но хотя бы продвижение в направлении Рейнского индустриального региона было остановлено. Конечно, боеспособность войск на передовой находилась на пределе; из-за отчаянного сопротивления практически каждое подразделение понесло потери. Они молили о передышке, чтобы наскрести новые подразделения и быстро отправить их из столицы мелкими передислокациями.

Медленно, но верно давление нарастало вдоль всего фронта. Даже некоторые из тыловых позиций оказались в пределах досягаемости налётов вражеских магов.

— Сбор и перемещение основных сил Великой Армии завершены.

Западная группа армий продержалась даже дольше, чем стратегия государственной обороны, план 315, могла представить, и преуспела выиграть решающее количество времени. Для Империи его оказалось как раз достаточно, чтобы развернуть Великую Армию, её основную боевую силу. Реорганизация линий фронта проходила быстро.

Это включало, конечно, и крупномасштабное перемещение с севера на запад, но железные дороги оказались ещё более слабым звеном мобильности, чем они опасались. В результате всё выбивалось из графика. Тем не менее, с оборонительной стене — Великой Армией — всё ещё оставалось время на перестройку.

— …Хотя мы еле-еле смогли осуществить это вовремя.

Но лица Генерального Штаба не выглядели счастливыми или облегчёнными. И они, и Зеттюр — все были в курсе проблемы, вставшей перед ними: сложно успевать реагировать за то время, которым они располагали. Время, время, время. Это был один из величайших вызовов всех времён в ведении войны.

Да, Великая Армия была перемещена вовремя, но Генеральный Штаб признал, что ситуация висела на волоске. Хотя они рассчитывали на эффективное передвижение своих сил по внутренним линиям, оно оказалось труднее, чем предполагалось. Это означало, что они не могут надеяться на стратегическую гибкость, которой рассчитывали обладать до начала войны.

Регулярные войска из Центральной группы армий были предназначены для компенсации в качестве подкреплений, но западный фронт показал, что размещение столь малой силы оказалось бы подобно бросанию напёрстка воды в бушующий огонь. Даже если они могли ответить быстро, численность являлась огромной проблемой.

— Отдел вспомогательных служб обязан рекомендовать сосредоточиться на создании армейской единицы, способной на быстрое реагирование.

— Оперативный отдел соглашается с тем, что нам нужна мобильная сила, которая может быть использована как угодно и обладает приличной огневой мощью.

В сущности, им требовалось сделать Великую Армию мобильной. Таково единогласное мнение вооружённых сил. Они хотели скорректировать расписание поездов, чтобы позволить гладкую транспортировку войск в огромных масштабах. В конце концов, окончится успехом или поражением Имперская стратегия, фокусирующая всю мощь на одном фронте для достижения там победы — зависело от скорости.

Но также было высказано желание иметь силы быстрого реагирования получше, резервную армейскую единицу, способную быстро перемещаться для реагирования на любую ситуацию, как бригадный генерал фон Зеттюр спокойно предложил, а бригадный генерал фон Рудерсдорф поддержал. Было критически важно иметь армейскую единицу, способную помочь во внештатной ситуации, когда крупномасштабные передислокации не смогли бы отреагировать на проблему вовремя.

— Вдобавок, отдел вспомогательных служб предлагает нам глубже исследовать стратегию национальной обороны, основывающуюся на предположении ведения войны на два фронта.

Внезапное дополнительное предложение Зеттюра было переоценкой того, где войска больше всего нужны. То есть риск того, что один фронт развалится на части, пока другой будет завоёвывать победу, стал слишком велик в последние годы. В отделе вспомогательных служб было много людей, и Зеттюр во главе их, затаивших сомнения насчёт стратегии внутренних линий, верящих, что существовали пределы тому, как долго они могут делать вид, будто она работала.

Не пришла ли пора изменить военные доктрины и подготовиться к войне на два фронта? Они чувствовали, что невозможно и дальше сосредотачивать региональные командования в основном на обороне, а почтенную Великую Армию — использовать для наступательных манёвров.

— Я не имею каких-либо возражений против исследования как такового, но…практически говоря, мы должны избегать открывать второй фронт любой ценой.

Но железное правило против разделения своих сил оставалось незыблемым в любую эпоху. Собери всю свою мощь, чтобы повалить одного врага, и, разделавшись с ним, переключайся на следующего. Генеральный Штаб видел это золотым правилом своей стратегии внутренних линий.

Самое главное, Рудерсдорф и оперативный отдел затруднялись отрицать эффективность сокрушения врага лобовой атакой ва-банк за счёт концентрации своих сил.

— Оперативный отдел согласен с созданием ключа от всех дверей, но нам нужно приоритизировать нахождение способа избежать войны на два фронта.

— Это будет затруднительно, учитывая геополитическое положение Империи, генерал фон Рудерсдорф.

— Не могу этого отрицать. Но предлагаемое вами, в худшем случае, оставит все наши границы недоукомплектованными людьми.

Получить частичное превосходство и использовать региональные войска для оттягивания времени до тех пор, пока всеобщая победа не могла быть достигнута. Вот стратегия, рождённая историей Империи как государства, окружённого со всех сторон, равно как и простая геополитическая необходимость. Если бы страна являлась достаточно мощной для организации неистовых сражений на двух отдельных фронтах, это не стало бы проблемой, для начала.

— А что если дела не идут так хорошо? У нас нет выбора, кроме как оказывать поддержку региональным войскам до тех пор, пока мы не сможем улучшить функциональность нашей внутренней сети.

Хотя региональные силы и имели приличную численность, Республиканская армия, тем не менее, поставила находившиеся на западе на грань уничтожения. Также принимал угрожающие обороты тот факт, что если бы Великая Армия не прибыла вовремя, критически важная западная индустриальная область пала бы. Стратегия внутренних линий вращалась вокруг предпосылки, что один фронт мог удерживать оборону.

Посему, заявление Зеттюра и отдела вспомогательных служб не обязательно ошибалось в том, что их наиболее насущная задача заключалась в укреплении собственной обороны.

— В настоящий момент широкомасштабная реструктуризация военных округов оказалась бы затруднительна. У кого-нибудь есть какие-либо иные идеи?

Реорганизация военных округов — титаническое мероприятие даже в мирное время. Пытаться реорганизовать командование, активно сражаясь на войне, было практически невозможно. Всё равно, что пытаться поменять всех нападающих и защитников местами посреди футбольного матча. Наилучшее, на что можно было бы надеяться — хаос.

— В таком случае я бы хотел предложить создание сил быстрого реагирования. Нам нужна армейская единица с усовершенствованной способностью скакать между ТВД, которую мы можем развёртывать когда нужно и где нужно.

Некоторые люди уже кое-какое время отстаивали идею сил быстрого реагирования. Всегда были хотевшие армейскую единицу масштаба армии, способную выдвигаться весьма быстро, где бы ни происходило сражение. Отдел вспомогательных служб недавно добивался этого, в частности, объединившись вокруг своего замначальника, Зеттюра.

— Это нечто, с чем оперативный отдел может согласиться. В зависимости от масштаба, то есть.

Оперативный отдел, которому приходилось иметь дело с практическим использованием войск, был способен сойтись во взглядах с отделом вспомогательных служб, признавая необходимость улучшения способности быстро реагировать. До сих пор Великой Армии предполагалось играть эту роль, но она чересчур разрослась. Без героического сражения Западной группы армий, западная индустриальная область оказалась бы захвачена, а Империя наскребала бы репарации для мирных переговоров.

— На данном этапе отдел вспомогательных служб предлагает наращивание резервов путём усиления войск Центральной группы армий. Немедленное сопротивление Западной и Центральной групп армий было воистину бесподобным.

Вот почему Зеттюр вносил свои рекомендации сейчас. Им всегда приходилось избегать шага создания стоячего резерва, который они могли бы разместить при необходимости на западе, на том основании, что он оставил бы солдат бездействующими, но когда жареный петух клюнул, никто не смог возразить.

— Нам также пришлось бы учитывать восточные и южные региональные войска при проведении реорганизации.

— Безусловно. Неправильно, что только войска на западе получают все лавры.

— Это перекашивает рекомендации на поступление в военную академию по достижениям, и они получают больше назначений в Центральную группу армий. Я уверен, что это раздражает региональные войска.

Как и с любой организацией, тут было бы огромное количество нюансов, которые Имперской армии следовало учесть, если она собиралась проводить какую-либо реструктуризацию. И правда, Западная группа армий получала подавляющее количество наград и премий за своё стойкое сражение. Бюджетные ограничения означали, что число наград фиксировано, и остальные региональные командования оставались с носом. Это уже начало искажать офицерскую службу. Некоторых офицеров уже обошли не только бывшие одноклассники, но и те, которые поступили позже. Благодаря наплыву рекомендаций в военную академию, Восточная группа армий неохотно отдала часть своих мест Западной.

— Я бы не стал недооценивать эффект, который это возымело.

— В самом деле. Недовольство особенно распространено среди Восточной группы армий. Она больше всего от этого пострадала.

Как заметил отдел личного состава, это была отнюдь не идеальная ситуация с точки зрения человеческих ресурсов. Солдаты оставались не у дел, пока Западная и Северная группы армий строгали достижения. Люди, с которыми когда-то обращались так хорошо за их ключевую оборону восточной границы, внезапно обнаружили себя менее оплачиваемыми, с пониженными званиями. Для них было вполне естественно чувствовать уныние. Блистательные свершения в битве — это хорошо, но страх оказаться превзойдённым ровней и младшими являлся значительным поводом для беспокойства, пусть даже и затаившимся под поверхностью.

— Восточная группа армий не сделала ничего ни против Альянса Энтент, ни против Республики. Они удерживали восточную границу, но люди смотрели на них свысока как на тунеядцев.

— Недостаток боевого опыта — другая проблема. Нам нужен баланс определённого рода.

Чувства солдат были спорным вопросом, но настоящая проблема заключалась в дисбалансе боевого опыта. Не прокатило бы сражаться всю войну с войсками из Западной группы армий. Им пришлось предположить, что войска на востоке вступят в бой в какой-то момент. Было бы расточительством заставить их наблюдать с задних рядов до тех пор, пока сражение не началось бы в их регионе.

Однако о переброске больших количеств ветеранов с запада для тренировки людей на востоке также не могло быть и речи.

— Иными словами, вы хотите создать армейскую единицу с некоторой степенью гибкости, набранную в основном из Восточной группы армий?

В таком случае, наиболее реалистичным предложением было бы взять армейскую единицу из Восточной группы армий для формирования сил быстрого реагирования. Рудерсдорф из оперативного отдела хотел подтвердить, чувствовали ли они, что силы с востока следует использовать для формирования этой новой армейской единицы.

Это не был бы настоящий военный опыт, но он оказался бы более благотворным, нежели оставлять их полностью лишёнными какого-либо чувства боевой значимости. Вдобавок к облегчению бремени на Западной группе армий, это также могло уменьшить количество перепалок за бюджет.

— Значит, мы хотели бы попробовать это в масштабах дивизии. Считайте это экспериментом по стратегической мобильности.

Даже так, предложение не прошло бы без дебатов. Группа Зеттюра была очень заинтересована в этом эксперименте быстрого размещения, но матчасть являлась ограниченной. Если люди соглашались с идеей, но не с масштабом, достичь консенсуса оказалось бы затруднительно. Они предложили экспериментировать на уровне дивизии вместе с железнодорожным отделением, но просить такое во время войны — перебор. Это оживило интерес к силам быстрого реагирования, но оппозиция упёрлась рогом.

— Я против этого. У нас лишь две резервные дивизии на востоке.

В глазах оперативного отдела об идее выдёргивания войск не могло быть и речи, учитывая ограниченное количество резервов.

— Это слишком большой масштаб. Наша оборона на востоке чересчур ослабла бы.

Они вынесли урок из предыдущего провала: в ходе реорганизации Великой Армии, оборона на западе стала шаткой. Вся суть причины, по которой Западная группа армий сражалась в столь суровой битве, заключалась в том, что предположения стратегии государственной обороны не смогли оказаться точными. Посему, хотя Восточная группа армий располагалась далеко от основного конфликта, было бы опасно забирать у неё слишком много войск.

В конце концов, помимо стационарного личного состава, Восточная группа армий располагала лишь одной армией в качестве стратегического резерва. Было совершенно естественно, что появились бы возражения, когда она и так сидела на минимально возможном количестве резервных сил, а предложение заключалось в изъятии ещё большего.

— Что если бы мы провели отбор и из Восточной, и из Южной групп армий?

— Возможно после того, как ситуация на севере разрешится.

Они получили бы относительную свободу действий после того, как с войсками Альянса Энтент на севере было бы покончено. Но на практике, хотя главные силы Великой Армии и сокрушили главные силы врага, потребовалось бы время для того, чтобы окончательно разбить их. Взять же армейские единицы с востока и юга означало бы рубить под собой сук. Было совершенно неприемлемо создавать спасательный отряд ценой ослабления своих государственных границ.

— Тогда давайте просто попробуем одну часть из этого. Как насчёт того, чтобы отдать батальон магов под начало штаба войск быстрого реагирования в Центральной группе армий?

Он выглядел предлагающим компромисс, но фактически отдел вспомогательных служб всё время этого и хотел. Идея магического батальона быстрого реагирования уже была предложена группой, ведомой Зеттюром.

— Ваш любимый проект? Очень хорошо, я согласен.

Эксперимент батальонного размера не оставил оперативному отделу особого повода для возражения. Их отдел в основном беспокоился тактикой на корпусном уровне, они смогли бы компенсировать потери магов, если бы это оказался лишь батальон.

И на самом деле они даже приветствовали бы наличие батальона магов, который могли бы гибко размещать где угодно на линиях фронта.

— Вы хотите собрать батальон, целиком состоящий из магов?

— Восточная группа армий должна обладать доступными силами. В любом случае, батальон магов было бы проще транспортировать по воздуху. И очень легко развёртывать.

Некоторые оказались подозрительными насчёт ослабления боевой мощи Восточной группы армий, но другие указали на то, насколько мобильным он бы был. Батальон магов состоит из 36 человек. Его оказалось бы легче транспортировать, чем роту пехоты.

Даже если воинской части из 36 человек требовалось установленных припасов на 45 дней, логистическое влияние было бы относительно низким. При необходимости, воинская часть смогла бы даже переместиться с запада на восток в течение дня.

— Тогда, очень хорошо. Мы санкционируем экспериментальное создание магического батальона — под прямым командованием Генерального Штаба.

Эта идея никогда не встречала много возражений.

— Мы пропустим мимо идею штаба войск быстрого реагирования пока что, но давайте посмотрим, как воинская часть себя покажет.

Просить о штабе войск быстрого реагирования, который он пытался пропихнуть, оказалось перебором, но эксперимент получил добро. Создание магического батальона быстрого реагирования почти наверняка приведёт к созданию штаба войск быстрого реагирования в будущем.

— Ладно, джентльмены, перейдём к следующему делу на повестке дня.

Выглядя так, словно способен сдержать своё обещание, Зеттюр тайком вздохнул от облегчения. Затем он перестроил ход мыслей и сфокусировался на следующем вопросе.

23 ИЮНЯ, 1967 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ЛОНДИНИУМ, КОМНАТА ДЛЯ ЖУРНАЛИСТОВ «ВТН»

Мировая война таит множество загадок.

Материалы из Империи, в особенности, полны вопросов, во многом благодаря хаосу последних дней конфликта. Считается, что обе стороны поступали неправильно, но всё скрыто под плотным покровом секретности до нынешнего дня. Я тоже был участником войны в качестве прикреплённого корреспондента «Ворлд Тудэй Ньюс * ». Подобно столь многим из моего поколения, тем или иным образом связанным с великой войной, я хотел знать правду.

Это не ради поиска виновных. Я лишь хотел знать, что на самом деле произошло. Я объединился с кое-какими единомышленниками, и вместе мы решили искать правду. Мы докучали сотрудникам редакции «ВТН» идеей о документальном репортаже.

Вынужден признаться, даже я не знал где начать. К счастью, однако, мне удалось получить поддержку своих друзей и симпатизирующих начальников.

Тем не менее, вопрос «с чего начать» оставался. В чём заключалась правда войны? Некоторые возражали, что для каждого человека это могло отличаться, из-за чего мы остались без единой зацепки. Несколько документов рассекретили, но вместо прояснения целостной картины они лишь подняли ещё больше вопросов.

Изначально мы сосредоточились на материалах из Содружества, которое относительно быстро рассекречивало материалы. В качестве отправной точки мы попробовали исследовать Дакарский инцидент из второй половины войны. Это был бой на юге, считавшийся диверсионной тактикой многими.

Лихо, все семь кораблей второй эскадры военно-морского флота Содружества, включая «Худ», её флагман, затонули. Как могла та эскадра пойти ко дну столь внезапно? Это должно иметь отношение к причине, по которой документы были засекречены.

Мы выдвинули предположение, что ложные разведданные привели Империю к концентрации своих перехватывающих сил в Дакаре. Иными словами, Содружество пожертвовало второй эскадрой для отвода глаз Империи, ожидавшей выиграть войну, от запланированной засады. Вероятно, это объясняет, почему материалы засекретили.

Мы построили теорию, что некоего рода заговор действовал на поле боя. Работая корреспондентом, я слышал молву о грязных сделках, достаточную для того, чтобы заставить меня подозревать, что документы обосновали бы нашу идею. Мы бросились читать рассекреченную информацию, но наши ожидания оказались обмануты.

— Худший день в истории военно-морского флота Содружества был вызван xxxxxxxxxxx.

Лишь это единственное предложение рассекретили, а все имевшие хоть какое-либо отношение к вооружённым силам как воды в рот набрали, отказываясь комментировать.

По счастливому случаю, примерно в то же время мой осведомитель, военный историк, сказал кое-что очень интересное. Он намекнул, что если бы я анализировал полевые байки очень внимательно, то нашёл бы истину.

Например, одиннадцатисимвольный код xxxxxxxxxxx можно было найти повсюду. Он делает предположение, что это кодовое имя некоего высокопоставленного офицера или шпиона. Мы окрестили его «Одиннадцатая богиня», по изображению на карте таро * , и начали наше расследование.

Результаты оказались поразительными. Одиннадцатая богиня появлялась почти во всех главных битвах Империи. Самый ранний случай, который мы смогли найти, произошёл за два года до начала войны. Разведывательное управление одной страны сообщило о ней в зоне приграничного конфликта. Это привело нас к предположению, что то могла быть отсылка к агенту разведки некоего рода.

Но мы заметили нечто странное. У некоторых из побывавших на линиях фронта оказалась чудная реакция на подобранное нами имя. Они заявили, что это — наихудшая шутка, которую они когда-либо слышали.

Возможно, более одного значения скрывались за одиннадцатью «x», и все они смешивались вместе? Мы приняли подсказку от статистики и попытались использовать контекст и улики местоположения для прослеживания наиболее логичных «xxxxxxxxxxx»

xxxxxxxxxxx наиболее часто возникали в Рейнской воздушной битве (иногда считающейся решающей битвой войны). Её страшились как наиболее напряжённую боевую зону — «30 процентов неба и 70 процентов крови» — где маги патрулировали воздушное пространство.

По удачному стечению обстоятельств меня вместе со моим коллегой Крэйгом отправили туда «ВТН», так что мы видели место действия собственными глазами. Оно имело много имён: «Рейн, обитель дьявола», «кладбище титулованных», «поле боя, где ржавеет даже серебро». Все они звучали абсурдно преувеличенными и нереалистичными в мирное время, но были правдивы. Я могу сказать по личному опыту, что на том поле боя жил самый настоящий дьявол.

Скажем, например, я встретил союзного мага в баре и мы знатно поладили. Лишь шестью часами позднее он обращается в несколько фрагментов плоти, а я присутствую на его похоронах. Подобное не было необычным. Это случилось со мной три раза.

Воздушный маг-офицер, с которым я вырос вместе, однажды сказал: «Люди там перестают быть людьми», — прямо перед тем, как погиб в бою. Я всё ещё могу вспомнить это так ярко. То поле боя являлось средоточием всевозможных видов человеческого безумия.

Разнообразные отчёты о битвах на Рейнском фронте оставались скрытыми за плотной пеленой «засекреченных». Это должно быть связано со слухами о происходящем в том аномальном, пропитанном кровью мире.

В любом случае, Одиннадцатая богиня * имела высочайшее присутствие в Рейнской воздушной битве. Мы стали зациклены на ней. Даже осознавая, что это безнадёжно, мы взяли интервью у множества людей, служивших в Имперской армии в то время, и как ожидалось, наше расследование лишь раскрыло, что стена «нужно знать» оказалась куда толще, чем мы могли себе представить. Один бывший член Генерального Штаба дал нам одно-единственное слово.

Он сказал, что хочет, чтобы мы сделали это достоянием общественности, когда уже не сможем с ним связаться. Я хотел спросить, что он имел в виду, но когда пытался установить контакт с ним насчёт этого, то никогда уже не был услышан. Пусть запись подтвердит, что я не могу связаться с ним и по сей день.

Из уважения к данному мной обещанию, я пишу здесь слово, сказанное им под предлогом анонимности.

V600.

Мы собираемся докопаться до сути этой загадки. Мы хотим знать, что случилось в течение того безумного времени.

(Автор: Эндрю, специальный корреспондент «ВТН»)

КЛЮГЕЛЬ ШТРАСЕ * , ТРЕТИЙ РАЙОН, КАФЕ «ЗОЛЬКА»

Воистину, время, потраченное на обучение в военной академии — роскошь. По этой причине, многие предметы охватываются лишь поверхностно во время войны, но из-за неё же учебный план становится более практичным. Некоторым людям даже кажется, что это к лучшему. Путь, обычно занимающий два года до завершения, был урезан до менее одного, но стал гораздо интенсивнее. Как находящийся на военной службе по собственному желанию, я также нахожу это улучшением.

Я бы хотел думать, что мои таланты никоим образом не хуже, чем у одноклассников, но пребывание бок о бок со столь многими будущими героями вынуждает меня осознать, насколько же обширным местом является мир. Всё же, я чувствую себя счастливым.

Мои родители не заставляли меня становиться солдатом, но когда я окончил военное училище, они были так горды, будто сделали это сами. Я считаю встречу с моей женой, которой я едва ли достоин, своим величайшим счастьем.

Моя дочь, родившаяся на днях — ценнейшее сокровище.

Возможно, как раз из-за отсутствия опыта отцовства у меня возникло желание спросить о том, чему я ранее никогда не придавал особого значения.

Я находился в тихом кафе возле церкви Святого Григория. Как мне и говорили, маленькая девочка обыденно положила свою винтовку и вычислительную сферу на стол, заказывая обед. Знакомый офицер военной полиции проинформировал меня, что она ест здесь каждое воскресенье.

По его теории, это из-за того, что нет других кафе рядом с церквями, в которые разрешено входить с оружием.

— Капитан Югер, какой сюрприз видеть вас тут.

Внезапно я обнаруживаю, что старший лейтенант Дегуршафф взглянула на мой стол вместе с официантом. Она приветствует меня, идеально отдавая честь. Я отвечаю взаимностью и, приближаясь к месту, где она сидит, заказываю то да сё у официанта и вкладываю чаевые в его руку, чтобы купить нам немного времени наедине. С таким количеством народа вокруг непринуждённой беседы не будет.

— Ой, кхм, я просто слышал, что ты всегда тут ешь. У тебя есть минутка?

— Конечно. Пожалуйста, присаживайтесь ко мне.

Когда она предлагает мне стул, я замечаю, насколько хорошо на ней сидит униформа, ни тени намёка на неестественность. По правде, та подходит ей столь хорошо, что если бы я увидел её в гражданской одежде, то не узнал бы. Будет правильнее называть её старшим лейтенантом, нежели одиннадцатилетней.

Не похоже, что у неё есть какие-то личные вещи, не выданные ей правительством. Вероятно, мы можем включить газету, развёрнутую на столе, а также «Лонидиниум Таймс * » и специальный выпуск «ВТН», заполненные пометками.

Ах да. Военная академия и вправду поощряет нас изучать языки окружающих стран. «Лондиниум Таймс» и журнал «ВТН» из нейтральных зон являются одними из лучших материалов, которые легко достать. Но, пожалуй, будет натяжкой называть их личными вещами.

— Вы часто сюда приходите, капитан?

Прекратив писать в газете, она смотрит на меня. Хотя я сомневаюсь, что она этого хотела, но мороз пробегает у меня по спине. Эта маленькая девочка — одна из наиболее отличившихся магов Имперской армии, ас из асов. Всё же, как отец дочери, я обязан кое-что узнать.

— Мисс Дегуршафф, простите за грубый вопрос, но почему вы поступили на военную службу?

— Ась?

Я размышлял, о чём же спросить её, но решил, что нет смысла ходить вокруг да около. Тот прямой вопрос оказался результатом, но сейчас он звучит слишком просто, и она не понимает, что я пытаюсь узнать.

И за миллион лет я никогда не подумал бы, что увижу лейтенанта Дегуршафф выглядящей сбитой с толку. Говорят у неё каменное лицо, но видимо у неё всё-таки есть выражения эмоций. Немного, возможно, но хотя говорить так неуважительно, я чувствую облегчение, найдя нечто человеческое в ней.

— Эм, пожалуйста, не думай об этом как о вопросе от капитана. Просто от любопытного собрата-студента, — не хочу, чтобы она говорила то, что по её мнению хочет услышать вышестоящий офицер. Я заинтересован в том, что она думает на самом деле. — С твоим талантом у тебя должно иметься бесчисленное количество вариантов. Почему вооружённые силы?

Если бы она была не более чем талантливым магом, её альтернативы оказались бы более ограниченными. Армия жаждала способных магов и хватала любого со способностями, не особо обращая внимание на возраст, так что не станет большим сюрпризом, если её призвали на службу, несмотря на юность. Будь это всё, её бы использовали просто как ещё одно оружие.

Всё же, должно было пройти время, прежде чем они её замели. Стоит заметить, что она пробилась в военную академию одними лишь заслугами. Всего лишь в одиннадцать лет от роду она стала членом почётной «Дюжины рыцарей» военной академии, пусть и самой низкоранговой. Если бы она обладала лишь склонностью к магии, то оказалась бы лишь оружием, но со своим талантом она могла стать исследовательницей или инженером — да кем угодно. Имперский университет позволяет поступление в раннем возрасте, и не только даёт бесплатное образование исключительным студентам, но даже платит им стипендию. Перед ней должны открываться все двери.

— …Мой отец был военнослужащим.

— Был? Значит, он… Мне жаль.

Слово «был» западает мне в душу, и я быстро осознаю подтекст. Это распространённая история. Смерть всегда идёт по пятам за солдатами Имперской армии. Кто угодно может умереть в любое время.

И у каждого погибшего солдата есть очаг, семья, оставшаяся после него.

— Пожалуйста, пусть это не беспокоит вас. Я едва ли уникальна в эти дни.

Не показывая ни намёка на горе, лейтенант Дегуршафф улыбается, словно говоря, что уже приспособилась, но я не могу не думать, что необходимость осознать столь много в таком возрасте трагична. Вступила ли она в армию ради мести?

— Не было иного пути для сироты вроде меня. У нас мало выбора на белом свете.

Но её ответ оказывается таким, какой я никогда и представить себе не мог.

— Но ты же пробилась в военную академию. Наверняка это значит, что могла бы выбрать обычную высшую школу.

Она превзошла так много трудностей, и в её-то возрасте. Я знаю некоторых людей, которые с трепетом бы поддержали вундеркинда вроде неё. Почему она говорит, что у неё не было выбора?

— Капитан, простите, что я так говорю, мне кажется, ваша семья должна быть довольно зажиточна.

— Отнюдь. Счастливая, да, но обычная.

— Мой отец был бюрократом среднего звена, а моя мать из обыкновенной семьи. Мы не имели никаких связей с кем-либо более высокого положения. Мой дедушка по отцовской линии служил во флоте, так что родители обрадовались, когда я проявил интерес к вооружённым силам, но на этом всё.

Сказанное далее лейтенантом Дегуршафф шокирует меня так, что слов не подобрать.

— Ах, я искренне завидую вам. У сироты просто нет вариантов. Всё, что я могла делать — перебиваться со дня на день.

Она мысленно, кажется, возвращается к временам, когда голодала. Хотя она ничего не и говорит, всё её тело излучает ауру, показывающую, насколько ужасным было её материальное положение. Атмосфера становится гнетущей, и прежде чем я понимаю это, моя спина ударяется о спинку стула. Я осознаю, что потрясён — одиннадцатилетней девочкой.

— Но если твой отец служил в армии…конечно, должно быть пособие.

— Капитан, я — внебрачное дитя, едва помнящее лицо матери. Если бы не сиротский приют, я уже давно умерла бы на улице.

Один из сиротских приютов при церкви. Это многое объясняет. Хотя у неё было трудное детство, её спасла церковь. Поэтому ли она так страстно ходит на службу? Возможно, вот почему она молится так рьяно.

Но даже если это правда…

— Но…знаешь. Как бы это выразить? Ты всё ещё ребёнок. Ты должна покинуть армию.

Даже если для неё нет способа уйти посреди войны, ей не стоит отбрасывать другие потенциальные пути в будущем. Эти существа, зовущиеся солдатами, по сути своей — лентяи по необходимости. И, тем не менее, когда придёт время, они обязаны быть готовы умереть.

Для ребёнка выбор такого занятия — трагедия.

— …Капитан Югер, вы сомневаетесь в моей пригодности? — спрашивает она с бледным лицом, говоря мне, что я зашёл слишком далеко. Я совершил ошибку, пусть даже и непреднамеренно, показывая солдату столько жалости. Может она и юная, но у неё есть своя гордость и честь.

— Вовсе нет! Я просто не могу не чувствовать ошибочность того, что ребёнок вроде тебя должен идти на войну.

Это звучит как самооправдание, но я думаю именно так. Её глаза бросают мне вызов, но она всё ещё ребёнок, маленькая девочка, которую следует защищать. Кто бы хотел посылать свою дочь на войну?

Лишь мысль об отправке моей новорождённой крошки почти вводит меня в исступление. Конечно, отец лейтенанта Дегуршафф, рисковавший жизнью за Империю, также не хотел бы этого. Будучи отцом, я знаю наверняка.

— Это мой долг. Пока я солдат, не могу его избежать.

Её ответ спокойный, нерушимое провозглашение. Она выглядит воплощением того, что значит быть солдатом. Это не просто фасад; словно не имея иного пути, по которому идти, она выстроила своё самосознание вокруг пребывания в составе вооружённых сил.

Где же находится её настоящее «Я»?

— Ты действительно это имеешь в виду?

Вот как я докатился до задавания такого бессмысленного вопроса. Но она смотрит на меня, а её пристальный взгляд настолько серьёзен, что я знаю — она не пропустила мои намерения мимо ушей. Она никогда бы не смогла сказать шутку или ложь о том, что делала.

Более того, у неё уйма боевого опыта. Её утверждение — не пустословие кого-то, никогда не видавшего битвы. Это непоколебимая уверенность, пропитанная свинцом и пороховым дымом.

— Капитан, что-то не так?

Она, должно быть, что-то подозревает из-за моего беспокойства. Она прощупывает, стараясь оставаться вежливой. Я нахожу это почти невыносимым.

— Моя жена родила ребёнка. Я слышал это девочка.

— Это чудесные новости.

Она передаёт свои поздравления, но из вежливости; даже выглядит слегка грустной. Она говорит беспристрастно, меньше из-за любви к ребёнку, а больше — из-за того, что поздравления требуются для благоприятного события. Так, словно этот мир не имеет к ней никакого отношения.

— Когда я смотрю на тебя, то не могу не задаваться вопросом, что если бы моя дочь пошла на войну.

Она уже немало открылась. Я даже думаю, что она поделилась своими искренними чувствами. Но к моему разочарованию, я всё равно наталкиваюсь на непроходимый барьер противоречий и стеснённостей.

— Есть что-то неправильное с обществом, посылающим милых маленьких деток в битву, ты не думаешь? — я едва ли осознаю, что пытаюсь сказать. Я просто выражаю вслух эмоции, вскипающие во мне.

Я могу видеть, что она испытывает меня. Честно сказать, я не ожидал, что потеряю самообладание до такой степени. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Подробно понаблюдав за мной, лейтенант Дегуршафф отвечает неторопливо, словно храмовая дева, передающая божественное послание.

— Капитан, вы — благоразумный человек. Я предлагаю вам подать в отставку.

Словно мы поменялись местами.

— Я никогда не знаю, что ты собираешься сказать дальше. Как ты можешь говорить мне уйти, когда для нас жизненно необходимо положить конец этой войне, дабы она не перешла к следующему поколению?

— Вы — человек здравого склада ума, знающий реалии поля боя. Ваша отставка фактически может оказаться ценным вкладом.

— Подумай об этом , — пытается она сказать, сжимая свой маленький кулачок на столе для акцентирования своей позиции. — Тебе следует уйти.

— Я тоже солдат. Я не знаю, как быть кем-то ещё.

— Нет, капитан. У вас рациональный ум. Позвольте мне дать вам дельный совет как собрату-студенту: хотя бы отправьтесь в тыл, прежде чем настоящее безумие вырвется на свободу.

— Они бы никогда этого не позволили.

Это война. Лёгкие дни работы за партой окончены. И как я могу позорно сбежать по собственной инициативе, оставляя своих друзей, одноклассников и братьев по оружию? Мы поклялись сражаться вместе. Я никогда не смог бы их бросить.

— Капитан, жизнь сама по себе — битва. Вы можете сражаться, чтобы вашей дочери не пришлось.

— …Я подумаю над этим.

У меня нет контраргумента. Я сопротивляюсь идее, но у меня нет иного способа это выразить. Одиннадцатилетняя девочка выставила меня круглым дураком. Слова излишни.

— Времени немного. Вам следует решать быстро.

— Ты говоришь как член Генерального Штаба.

— Это единственное образование, которое у меня есть.

Я не должен был думать прямолинейно. Сказать студентке из военной академии, что она говорит как офицер Генерального штаба — бессмысленно. Это именно тот вид деятельности, к которому нас и готовили.

Пожалуй, сказанное мной является комплиментом — я использовал то предложение самым неправильным возможным способом. Это заставляет меня осознать, насколько же я глубоко потрясён.

— …Ясно. Ты права, разумеется.

Ты права. Это — всё, что я смог промямлить. Я ошарашен до такой степени, что утратил дар речи.

— О, нашу еду принесли. Давайте поедим вместе.

— …Да, давай.

Когда я встречаю капитана Югера за обедом, он выглядит взволнованным рождением свой дочери. Ну, я определённо соглашаюсь с мнением, что становление родителем ведёт к значительным психологическим изменениям.

В любом случае, сейчас капитан Югер будет сходить со стези повышения в звании в военной академии. Какой бы фашист ни пропагандировал излагать свои доводы, когда твой оппонент эмоционально уязвим — он дьявольский гений. Капитан Югер был достаточно тактичен, чтобы не опротестовывать удар, причинённый его репутации, когда запросил назначение в тыл. Убрав его с пути, я уж как-нибудь смогу пробиться в дюжину лучших из сотни студентов академии. Благодаря этому я получу возможность добавить «фон» к своей фамилии, пусть даже и лишь на одно поколение, и стать членом Генерального Штаба.

Я смогу воспользоваться опытом в военной академии для продвижения карьеры. В будущем будут проблемы, если я взберусь слишком высоко, но если моё звание слишком низкое, я не смогу действовать по собственному усмотрению. В этом смысле, получение рейтингов «превосходный» и приобретение почётного титула «Рыцарь военной академии» выглядит как раз к месту. Это лишь вопрос учёбы и нахождения общего языка с инструкторами.

Учитывая, что мой боевой дух оказался поставлен под сомнение, мой нынешний статус выглядит подходяще. Мне придётся стать чуть более напористой. Удача не всегда останется на моей стороне, так что мне нужно быть осторожной.

Хотя бы сегодня я вздохну спокойно. Я обвела капитана Югера вокруг своего маленького пальчика. И я была приглашена на обед в здание Генерального Штаба сегодня вечером, поэтому уверена — что-то намечается. Еда в их кафетерии не так хороша, как во флотском, но я слышала, что с ней всё в порядке. Я нахожусь в предвкушении.

ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, СТОЛОВАЯ 1 (АРМЕЙСКАЯ)

Пока пара одноклассников из военной академии обсуждали свои карьеры в кафе где-то в городе, сходный разговор имел место за приёмом пищи в столовой 1 здания Генерального Штаба — надо признать, последний был скован этикетом и традициями.

Однажды Имперская армия построила экстравагантную столовую в здании Генерального Штаба. Никто особо не хотел её; солдаты считали её бросанием денег на ветер, а офицеры жаловались, что она была неудобной. Но одно слово от флота изменило всеобщий настрой. Кто-то прокомментировал: «Армия наверняка знает, как разбазаривать ресурсы — даже в своих столовках».

Флот посмеялся от души, а армия ответила предложением, что следует делать меньше излишеств при постройке военных кораблей, говоря, что не может понять людей, идущих на войну в «плавучих отелях».

Сейчас армия так сплотилась в данном вопросе, что любая критика банкетного зала считается практически изменой. Встречи во время приёмов пищи проводились здесь лишь для доказательства того, что армия использовала это место. Весть, что пышное место встречи станет ареной другого собрания, достигла подполковника фон Лергена как раз, когда он ставил портфель на свой стол в оперативном отделе, вернувшись со своей инспекционной поездки по северному и восточному фронтам. Он привык к таким конференциям — это была тема для обсуждения, беспокоившая его.

— Я против этого. Я категорически протестую.

Когда он открыл письмо, его глаза едва не выскочили из орбит. Он бы никогда не принял этого. Одержимый до безумия, он выполнил чуть-чуть работы утром и едва прикасался к еде. Как единственный голос оппозиции среди высокопоставленных офицеров за столом, он неистово сражался, защищая свои убеждения.

— Полковник фон Лерген, я очень уважаю ваше мнение, но вы должны быть более объективны.

К несчастью, его непосредственный руководитель, бригадный генерал фон Рудерсдорф, заместитель начальника оперативного отдела Генерального Штаба, не поддерживал его точки зрения. В конце концов, это было частью тактических улучшений, которые он так ждал. Не стоило ожидать, что он сдастся так легко. Но для Лергена, видевшего ситуацию на месте своими собственными глазами, предложение оказалось слишком опасным.

— О передаче ей командования над батальоном быстрого реагирования не может быть и речи. Она из тех, которые не остановят продвижение, пока все не будут мертвы. Вы просто выбросите ваших магов на ветер!

Старший лейтенант фон Дегуршафф была повышена до капитана по выпуску из военной академии. Он боялся этого, но всё ещё имелось время изменить ситуацию. Он позволил себе ослабить бдительность, думая, что она всё ещё могла быть отправлена в техническое отделение или инструкторскую воинскую часть. Он никогда и представить себе не мог, что начальство создало бы экспериментальный батальон под её непосредственным командованием.

— О, Боже мой! То был бы кошмар наяву. Она слишком опасна. Та бумага демонстрирует её истинную природу.

— Да, мы слышали ваши возражения, но инструкторы в военной академии сказали, что она любит своих солдат.

Это правда, что некоторые из преподавателей училища поддерживали мнение Лергена. Они сказали, что она была чересчур воинственной.

Но инструкторы в военной академии думали иначе. Она сказали, что даже в наисуровейших условиях во время похода офицерского состава она присматривала за войсками и избегала потерь. Их заключение: она не смогла бы сделать то, что сделала, не будучи искренней. Это имело решающий вес в Генеральном Штабе, состоящем из выпускников военной академии.

— У неё есть жажда битвы, но она всё равно сохраняет трезвый ум и избегает потерь любого рода, — в итоге они вынесли вердикт — её характер является превосходным.

— Не кажется ли вам, что вы слишком поддались своим предрассудкам?

— Со всем уважением, разве вы не видели отчётов о её днях в училище?

Не желая сдаваться, он нашёл самые изобличительные документы о ней и выслал их для рассмотрения. Но Лерген сам был штабным офицером из выпуска военной академии. Он без раздумий знал, чьё суждение считается весомее. Таков путь военных — доверять тем, кто ближе всего к тебе.

— В итоге я верю — мы можем сказать, что она повзрослела через обучение. Военная академия сообщила об отсутствии проблем.

Если бы она стала источником каких-либо проблем в военной академии, её оценки оказались бы низкими. Но вместо этого она окончила с отличием и была выбрана рыцарем. Она безупречна.

— Её поведение не является результатом обучения — это то, какова она на самом деле! Нам непозволительно доверять ей батальон!

Он, по крайней мере, обязан дать знать о своей оппозиции. Как солдат, он не мог сбегать от своего долга, даже если это повредило бы его карьере. Если ей дадут батальон, существовала возможность, что все его члены умерли бы от её руки ещё до встречи с врагом. Будучи солдатом, он не мог этого позволить.

— На худой конец, она слишком молода и её звание слишком низкое!

— Повышение лейтенанта фон Дегуршафф до капитана уже утверждено. Ей не следует увязать в командовании ротой; она достойна батальона.

— Империя не может позволить способному солдату томиться от тоски. Вам следует это знать.

Верхи уже вынесли своё решение. Как только Лерген услышал Рудерсдорфа, аргументирующего их позицию, то уже знал — ему конец. Это было для того, чтобы помочь решить насущную проблему быстрого реагирования. Начальство было готово смотреть сквозь пальцы, если проблемы являлись незначительными.

— Тогда её стоит вернуть в инструкторскую воинскую часть или послать проводить исследования. Она — ребёнок. Разве вы не знаете, насколько невинно жестокими дети могут быть?

Он пытался взять иной курс. Генеральный Штаб традиционно приветствовал дебаты, убеждённый, что разнообразие точек зрения уменьшает ошибки.

— Полковник фон Лерген, мы услышали вас. Но это дело уже решено.

— Это решение Генерального Штаба. Полагаю, вы знаете, что это значит.

Напротив, как только дебаты заканчивались, дальнейшее несогласие было недопустимо. Они поощряли скрупулёзную дискуссию, но однажды установив курс, они придерживались его единым фронтом и без заминок. Ошибка переступить черту означала исключение из рядов Генерального Штаба

— …Искренне извиняюсь, сэр.

— Значит, в сущности, они уже решили ? — плечи Лергена опустились. Никогда ещё не было дня, в который аксельбант * Генерального Штаба казался ему столь отвратительным, но он смог удержать себя в руках. Фактически, было в принципе немыслимо, чтобы он изводил бы Центральную группу армий подобным образом. Всё же, чувство тревоги осталось.

— Хорошо. Новый батальон будет сформирован под начальством капитана фон Дегуршафф, как и планировалось.

— Подготовьте повышение в звании до майора и приказы касательно командования батальона к изданию, как только формирование воинской части завершится.

— На этом всё. Давайте перейдём к следующей теме.

— … Будет ли это и вправду хорошо?

— Ладно, увидеть — значит поверить.

Такова искренняя реакция Тани на еду, лежащую на тарелке, поставленной денщиком * перед ней.

Она знает, что та носит название «schlachtplatte * ». Она не испытывает неприязни к таким вещам, и это блюдо с тушёным мясом, которое трудно найти на поле боя. Конечно, высокая температура разрушает витамин C, которого также недостаёт в окопах; лишь в тылу можно наслаждаться столь экстравагантным яством.

Столовая также используется возвращающимися с фронта, и Таня приветствует идею подавать в меню лишь те продукты, которые можно достать и там. Кто-то может поспорить, мол, это был способ показать, что они содержатся на такое же количество ресурсов, как и отправленные на фронт, а не просто живут на широкую ногу.

Это всё хорошо.

Проблема в том, что свинина на вкус не столько кислая, сколько солёная как рапа * . Вдобавок к этому, она ещё и недоваренная. Таня может лишь диву даваться, насколько же та ужасна; если бы её не подавали вместе с картошкой, она бы просто выбросила её в мусор.

И сыпя соль на рану, подаваемый ими хлеб оказался «K-Brot * ». Видимо они делают это ради рекламы и популяризации, но честно говоря, ржаной хлеб флота вкуснее и питательнее. Она хотела бы потребовать, чтобы они просто подали пшеницу и картофель отдельно друг от друга, как полагается.

Если бы она пошла в кафетерий флота, то смогла бы достать куда лучшую еду, уверена она, несмотря на тот факт, что оба места работают на одинаковом бюджете.

Причина проста. Армия никогда бы и словом об этом не обмолвилась, но не секрет — это из-за того, что они потратили слишком много денег на обставление своей столовой, сейчас им приходится составлять бюджет для компенсации этого. К тому же, в отличие от флота армия кажется терпимой к некачественной еде, ситуация, не вдохновляющая шеф-поваров на креативность — не говоря уже о том, что частая ротация поварского состава означает отсутствие шансов на развитие навыков.

Предположительно, они способны достать этот K-Brot потому что он самый дешёвый и непопулярный вид хлеба. Еда в банкетном зале в здании Генерального Штаба и рядом не лежала даже с предложениями во флотских камбузах, не говоря уже об офицерских кают-компаниях, которыми они так гордятся. Она просто поражена упрямым отказом армии признать правоту флота насчёт разбазаривания бюджета. Они что — пытаются превзойти Содружество в состязании за худшую еду мира? Даже хаггис * был бы вкуснее.

Никто и никогда не стал бы есть это по собственному желанию.

— Что вы думаете, капитан? Это фирменное блюдо здания Генерального Штаба.

Нет, она бы не пришла сюда по собственному желанию, но приглашению от полковника фон Корделя из отдела личного состава Генерального Штаба и бригадного генерала фон Зеттюра из отдела вспомогательных служб нельзя отказать.

— Честно говоря, сэр, я не могу не быть впечатлена — особенно способом, которым оно мне напоминает, что поле боя повсюду.

— Ха-ха-ха-ха! Хороший ответ, вы так не думаете, генерал фон Зеттюр?

Она вынуждена стараться оставаться вежливой в своём ответе на вопрос Зеттюра, раскрывая свои истинные чувства. Она знает, что солдатам следует быть неприхотливыми в еде, но не заходит ли это чересчур далеко?

Им, похоже, её ответ вполне пришёлся по нраву, тем не менее. Даже Кордель улыбается от веселья. — Возможно, нам следует назвать это место «Кафе вечного поля боя», — задумчиво смотрит он. — Ваше отношение похвально, капитан, но пожалуйста, не сдерживайтесь.

— О нет. Я уже наелась. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне.

Похоже они тут также не ради вкусноты.

— Ты уверена? Ты растущая девочка — тебе нужно питаться.

— Я постоянно делаю всё возможное, чтобы есть, сэр, но у меня маленький желудок.

Комментарий исходит от Зеттюра, чьё положение означает, что он может — и постоянно вынужден — использовать банкетный зал здания Генерального Штаба. Он, вероятно, поддразнивает новоназначенных в Генеральный Штаб тем же самым способом. Таня знает, что некоторые из инструкторов военной академии любят пошутить немного время от времени.

Но это лишь до тех пор, пока приём пищи не окончен.

Кордель говорит денщику, убирающему тарелки, принести кофе, а затем оставить нас в покое на некоторое время; вот когда начинается настоящий разговор.

— Хорошо, давайте перейдём к делу. О, и запоздалые поздравления насчёт твоего повышения, капитан фон Дегуршафф.

Кордель лично санкционировал её повышение в звании до капитана сразу после выпуска из военной академии. Сейчас он, похоже, указывает на очевидное, поздравляя её.

— Спасибо вам, полковник.

Таня вынуждена сидеть на более высоком стуле из-за своего роста, но, даже выпрямляя спину, ей приходится смотреть вверх, чтобы увидеть его лицо. Тем не менее, она выражает свою благодарность ровным голосом, являющимся точным стереотипом того, как следует говорить офицеру.

Она знает, что в большой организации, известной как вооружённые силы, примеры предназначены для наследования.

И фактически, полковник из отдела личного состава, которого она никогда не встречала ранее, одаривает её широкой, знакомой улыбкой. Он делает это лишь потому, что так положено, но учтивость никогда не бывает бессмысленной. По крайней мере, она — инструмент, который можно использовать для прощупывания слабостей оппонента в ходе переговоров.

Она говорит торжественно, несмотря на полнейшее безразличие, чувствуемое ею. Бумаги на повышение уже были изданы

Она уже знает и без добрых поздравлений полковника. Равно как и знает, что по-настоящему важное дело — то, которое они лишь собираются обсудить.

— Сейчас мы вызвали тебя не просто для того, чтобы сказать красное словцо насчёт твоего повышения. Также остаётся вопрос твоего назначения.

Да. Её путь после окончания учёбы. Окончательная судьба выпускников военной академии решается не инструктором-руководителем, а Генеральным Штабом — именно так, решения насчёт личного состава выносятся маленькой, компактной кликой. Естественно, если оказался у них на плохом счёте — будь готов заплатить за это, но обратное также верно.

— Мы примем твои пожелания во внимание, насколько это возможно.

— Я ценю это.

Кордель говорит, они учтут её пожелания, но суть послания в том, что они лишь прикидываются прислушивающимися к ней. Люди из отдела личного состава обычно не дают полностью односторонних приказов. Тем не менее, неважно насколько дружественно они действуют, нельзя позволить себе ослабить бдительность. Таня хорошо знает, что эти люди живут в мире любезных хитростей. Ладно, ей просто придётся и самой отвечать показушно.

— Но я — солдат. Куда бы мне ни приказали идти, я покорно согласна.

Пустое замечание. Говорить, что она покорно согласна принять любую должность — лучше, чем раскачивать лодку. Конечно, она также должна принять меры для того, чтобы не вытащить короткую соломинку.

— Рад такое слышать. Вот бумаги, пришедшие касательно тебя.

Полковник выглядит довольным её ответом. Он осторожно вытягивает пачку заявок о личном составе и передаёт ей. Они все из фронтовых подразделений, каждое из которых отчаянно нуждается и в магах, и в офицерах, но она видит среди них и кое-какие реорганизующиеся в тылу. Похоже, она просто нарасхват. Конечно, у неё нет сомнений в том, что если она раскроет свои карты неверно, то все варианты исчезнут и её пошлют в наихудшее возможное место.

— О, а вот ещё одна от Генерального Штаба.

Последняя заявка, которую он ей передаёт, просто говорит о том, что Генеральный Штаб сделал запрос о её назначении туда.

— В свете твоих достижений, отдел личного состава не станет ни к чему тебя принуждать. Выбирай что душе угодно.

— Значит, я имею возможность выбирать? Это непростое решение.

По правде говоря, только кажется , что у меня есть выбор. Генеральный Штаб выносит решения о назначении личного состава. Полагаю, было мило с их стороны дать мне знать, сколько предложений я получила.

Она не такая дура, чтобы не пойти, когда зовёт Генеральный Штаб. Отказать — не вариант.

— Как я могу себе представить…

Полковник импозантно побуждает её обдумать это как следует. Это всё спектакль, но он выглядит опытным военным с головы до ног, предлагая совет энергичной молодой особе, пытающейся определить следующий шаг в своей карьере. Он отличный актёр. Ладно, с того момента, как он начал потакать её ужасной игре, она уже знала, что это был третьесортный сценарий с очевидной развязкой.

— …Однако не существует такой вещи как лёгкая работа, в любую эпоху.

— Сэр, — отвечая, она остаётся прямой как штык.

Он тоже занят. У него явно нет времени на разыгрывание этой плохо написанной драмы слишком долго.

— Я не знаю, что Генеральный Штаб хочет от тебя. Могу лишь сказать, что желаю тебе всего наилучшего.

— Я тронута, полковник.

Всего наилучшего. Личное выражение. Сообщение содержит его собственную добрую волю по отношению к ней. По какой-то причине он высоко её ценит.

Иными словами, это ложь, что он не знает, чего они хотят; ей следует полагать что знает. Ещё не осознав, что хочет спросить, не имеется ли у него какой-либо информации, она уже трясёт головой как ребёнок, которым и является.

В ответ полковник кивает, словно понимая, и встаёт из-за стола. — Очень жаль, что не могу остаться на десерт, но я должен уходить.

— Благодарю вас за то, что уделили время, полковник фон Кордель, ещё увидимся.

Полковник спешит убраться с банкета, словно разговор окончен. Провожая его взглядом, Зеттюр подзывает адъютанта * , которого держал в ожидании поблизости. Передав тому в руки пачку бумаг, он переходит к самому важному делу, обсудить которое он её сюда и позвал.

— Давай поговорим о тебе, капитан. И давай будем практичны. Тебе предстоит назначение в Генеральный Штаб. Я не буду твоим прямым начальником, но я хочу, чтобы ты фактически считала, что работаешь на меня.

— Есть, сэр. Я предвкушаю это.

Это спокойный, беспристрастный разговор. Но даже Зеттюру, прослужившему большую часть своей жизни, никогда и не снилось, что придёт день, когда девочка одиннадцати лет станет его подчинённой.

Даже он ожидал, что ей будет куда труднее вписаться в военную академию. Но она обладала талантом быть выбранной рыцарем, и учитывая её боевой опыт, возраст — отнюдь не проблема.

Голова этого маленького капитана содержит идеи, научившие их о глупости суждения ситуации по виду. В обычном случае, одно лишь это смущало бы. Крайне необычно видеть такие выдающиеся способности от кого-то столь юного возраста.

Он не знает, следует ли им превозносить её оригинальные идеи, или назвать её безумной.

Но могут ли они использовать её как командующего офицера? Это единственный вопрос, интересующий Зеттюра и Генеральный Штаб. Если они могут использовать её, больше нечего обсуждать.

— Очень хорошо.

Она ничуть не колеблется взять командование батальоном, хотя никогда не руководила ротой. Это наталкивает на мысль — она предполагала, что данное назначение было в пути.

Он слышал от библиотекарей военно-исторического архива военной академии, что она изучала манёвры батальонного масштаба. Она бы никогда не подумала так готовиться, не будучи абсолютно уверенной. В этом смысле, капитан фон Дегуршафф, сидящая перед ним, стала командиром батальона ещё даже до того, как пришли приказы.

— Капитан, Генеральный Штаб намерен дать тебе батальон как можно быстрее.

Говоря абсолютно честно, понятно, если она горит желанием. Батальон магов означает определённое количество полномочий и боеспособность, достаточно маленькую для сохранения хорошей мобильности. Многие из инструкторов говорили, что она, казалось, видела себя наиболее приспособленной к линиям фронта, и сейчас он понимает — они правы. Они говорили, что хотя она ценила жизни своих солдат, её стиль боя был смелым и агрессивным.

Значит, она одновременно и амбициозный полевой офицер, и отличный маг. Наверняка она хочет взять кое-какие войска и делать своё дело на передовой.

— Это честь для меня, сэр.

Но Зеттюр надеется на большую отыгрываемую роль для горстки магических офицеров, окончивших военную академию. В определённом смысле он даже рассматривает это как отличную возможность.

— Хорошо. Однако батальон, который тебе выдадут, будет новосозданной воинской частью из магов.

— Новосозданной, сэр?

— Это всего лишь метод работы организации. Готовься — будет нелегко.

Она будет обязана организовать их, муштровать их и утвердить над ними свой авторитет. Без помощи некоторых старых вояк каждая из этих задач окажется затруднительной. Люди создают организации, но организации не создают людей.

Посему, способные организовать дела считаются столпами Имперской армии. Вот почему сейчас, когда ей удалось собраться вместе, она позволяет Дегуршафф взяться за батальон.

— В таком случае, завтра или послезавтра ты также получишь приказы в качестве формирующего офицера.

Говорят, клин клином вышибают, и он понимает, что извлечёт выгоду из любой системы, как только может. Это можно понять — потребуется некоторые усилия, чтобы дать батальон магов капитану, никогда не командовавшей ротой.

Должность «формирующий офицер», например — пережиток средних веков, когда наёмники интегрировались в регулярную армию. Всё, что надо было делать, чтобы заслужить этот титул — служить офицером, опыт командования ротой не являлся необходимым. Это способ дать кому-то надзор над несколькими отрядами наёмников. Также, это система, изжившая себя более чем три столетия назад, но поскольку с тех пор так и не упразднённая, она всё ещё в силе.

Покуда это хорошо на бумаге, никто не станет возражать. Конечно, скорее всего из-за того, что никто знает, кем является формирующий офицер.

— «Формирующий офицер»? А это не довольно ли устарелое звание?

Но Таня проницательна. Она осознаёт, что оно устаревшее. Без сомнения, она скоро поймёт — это способ использовать существующие системы, чтобы провернуть желаемое.

Я могу рассчитывать на неё. Она столь выдающаяся, что будь она парнем, я с радостью выдал бы свою внучку замуж за неё. Она такая надёжная, в сущности, что уж слишком легко потерять из виду тот факт, что солдат перед ним — лишь маленькая девочка.

— Затруднительно предоставить батальон капитану. Когда ты преуспеешь в сборе воинской части, я попробую дать ход повышению тебя до майора.

Наверное, ему не следует говорить это прямо. Но она, вероятно, станет работать усерднее, если он сможет убедить её, что он на её стороне. Создание батальона с нуля — куча работы. Было бы выгоднее, если бы она знала, что ей не придётся беспокоиться насчёт отдела вспомогательных служб.

— …Значит, во всех отношениях я — командир батальона?

— Ты беспокойся лишь о своём деле. Я управлюсь с твоим назначением и повышением.

По-видимому, она не забыла, как однажды сказала, что хочет батальон. Она, старший лейтенант, бригадному генералу. Нет сомнений в том, что она необычайно целеустремлённая и уверенная в себе. И её способности первоклассные.

Она — та редкая персона, которая может быть одновременно и магом, и командующим офицером. Он найдёт ей хорошее применение, даже если это означает навлечь на себя гнев других отделов.

— Позволительно ли мне высказать нечто, обладающее возможностью спровоцировать антипатию? — весьма осторожно спрашивает она с невинным выражением лица.

Нечто, обладающее возможностью спровоцировать антипатию? Она уже это сделала. Хотя слух, что она получила батальон, обратившись непосредственно к штабу, ещё не разнёсся, она выделяется своим быстрым повышением в звании. Но раз она признаёт волнение, значит, понимает реалии и просит о помощи.

— Поздновато беспокоиться, не так ли? В чём дело? Скажи мне.

— Будет ли у меня полная власть над созданием воинской части?

— Как я и сказал, мы сделаем всё возможное для гарантирования того, что ты получишь людей и снаряжение, какие хочешь.

Ответ на её вопрос однозначен. Она может делать что хочет. При необходимости, отдел вспомогательных служб готов её поддержать. Они даже заручились поддержкой отдела личного состава в некоторой степени, как свидетельствует присутствие Корделя на встрече.

То было соглашение с самого начала. Приняты меры для удовлетворения её предпочтений касательно личного состава и материальной части настолько, насколько возможно.

— Ты можешь организовать воинскую часть как тебе угодно. Просто ограничься не более чем 48 членами личного состава.

Он тактичен; в определённом смысле это способ извиниться за то, что заставляет её создавать батальон с нуля. Самая приятная часть сделки — размер воинской части. Он выделил бюджет для расширенного батальона. Он добился исключения, поскольку это экспериментальная воинская часть.

— 48 человек? Расширенный батальон. Спасибо вам, сэр.

— Лишь здравый смысл, что твоему батальону быстрого реагирования следует быть расширенным. Мне удалось отспорить бюджет для него на основании того, что он — совершенно новая воинская часть.

Ему надо было лишь шепнуть: «Можете ли вы вообще использовать недофинансированные войска быстрого реагирования?» — и оперативный отдел согласился поддержать проект. Хотя он подозревает, что также получил немалую поддержку от Рудерсдорфа, уважающего его цели.

Но прежде всего, именно практические соображения склонили решение Рудерсдорфа в его сторону. Батальон в руке лучше армии вдалеке. Любой согласится с этим.

— Единственное ограничение — ты не можешь брать людей из Западной или Северной групп армий. Эта часть не подлежит обсуждению.

Единственный сдерживающий фактор заключается в том, откуда можно набирать личный состав. Не прокатит позволить ей выдёргивать элитных солдат с линий фронта. Это отчасти из соображений касательно региональных командований и оперативного отдела, но оно также означает, что костяк новой военной части будет составлен из людей без боевого опыта.

Для различных региональных войск это будет хорошая возможность поделиться своим опытом. Тем лучше, если немного доброй воли между армиями позволит реорганизовать их переменный личный состав. Это сказалось бы на Империи благотворно во всех отношениях.

— Мы решили сделать его батальоном воздушных магов в соответствии с твоей собственной специализацией.

Это само собой разумеется. Приказы о создании воинской части из воздушных магов уже практически были изданы; это лишь вопрос времени. Капитан фон Дегуршафф, видимо, также знает это и ничего не говорит. Ну, обходиться без праздной болтовни наверняка эффективно .

— Кому я буду рапортовать?

— Она спрашивает именно то, что хочет знать. Как же было бы легче, если бы я мог просто сказать: «Штабу войск быстрого реагирования» , — но он способен предложить лишь страдальческую улыбку.

Для командира наверняка необходимо думать о том, под чьим начальством она служит. Её аналитический подход показывает, насколько она квалифицирована. Она спрашивает всерьёз, не саркастически.

— Поскольку вы — войска быстрого реагирования, ты будешь служить под прямым начальством Генерального Штаба. Ваш формационный код среди V600-х. Какие-либо особые пожелания?

— Ничего такого. Пожалуйста, подберите что-нибудь подходящее.

Ни капли сомнения. Не особо заинтересована в кодах или украшениях, значит? Хотя она явно выглядит понимающей необходимость иметь их с точки зрения идентификации воинской части.

— Тогда вы будете 601. По существу, у тебя не будет вышестоящего офицера. Радуйся. Ты докладываешь непосредственно Генеральному Штабу.

— Всё подано на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Да, и в самом деле. Любой бы обзавидовался.

Быть командиром батальона общепризнано лучшим занятием — все ещё иметь возможность пойти в бой как командир и обладать большой степенью автономии. По сути, это позволяет лидеру вести свою собственную войну. Это приятное занятие для того, кто достаточно умел, чтобы с ним справляться.

Непосредственное подчинение Генеральному штабу делает положение ещё лучше, поскольку устраняется большая часть раздражающей бумажной волокиты.

— Сколько у меня времени для организации воинской части?

— Чем раньше ты сможешь сделать это, тем лучше, но установленного крайнего срока нет.

— Ясно. Тогда я буду тщательно производить отбор.

Что касается того, где они будут располагаться, север и запад, в общем-то, не имеют необходимых средств на их расквартировку из-за своей близости к основной битве, в то время как юг и восток обладают склонностью находиться в очень неприятном политическом положении. Скорее всего, они будут довольно удалены от тех областей, где-то между ними. Даже если его помощники разбирались бы с деталями вместо него, о таком уж он способен догадаться.

— Полагаю, вы будете базироваться где-то на юго-востоке.

— Поняла, сэр.

От мест самых напряжённых сражений — дальше некуда. Иными словами, ей намекают, что у неё столько времени, сколько нужно для тренировки своих подчинённых. Самодовольная ухмылка на лице Тани напоминает Зеттюру о некоторых кривотолках, которые он о ней слышал. Предположительно, её критерии по отбору подчинённых чересчур строги.

— Небольшое предостережение, капитан. У тебя репутация чересчур придирчивой к своим кандидатам.

Проявление нехватки силы и таланта развивать подчинённых — большой минус. В вооружённых силах является данностью, что тебе не приходиться выбирать своих коллег. Ты просто вынужден извлечь максимум из предоставленной тебе ситуации.

Если не можешь, тогда неважно насколько выдающаяся ты личность, ты потерпишь неудачу как офицер и как солдат. В лучшем случаем ты будешь считаться одиноким волком и останешься без друга внутри организации, к которому можно обратиться. Стаи победят тебя своим численным превосходством.

— Я не подвергаю сомнению твои способности, но обладать такой репутацией не особо хорошо. Я советую тебе быть осторожной.

— Спасибо за вашу заботу.

У неё есть самообладание спокойно реагировать на критику. Это обнадёживает . Он подозревает, что у неё уже имеется идея о том, кого она хочет в свою воинскую часть.

— Ну, ты заслужила это своим собственным трудом. Тебе следует гордиться.

— Погибели предшествует гордость * , сэр. Я стараюсь оставаться скромной.

— Великолепно. Думаю, такое отношение сослужит тебе хорошую службу.

Наиболее важно, что эта девочка не позволяет повышениям и особым привилегиям ударить себе в голову. Она расслаблена и открыта; неважно как много одобрения она получает, она не забудется в нём, а станет работать ещё усерднее. Она воистину редкостный офицер. Пожалуй, её даже можно назвать благородной . Благородство, по правде, всегда определяется манерой поведения, а не просто родословной. Фон — ещё не всё. Если поведение личности соответствует аристократичному, тогда происхождение не имеет значения.

— Я ожидаю, что бумаги появятся завтра. Оставайся в своих казармах сегодня ночью.

— Вы всё продумали.

Я замечаю нотку досады. Ну, это можно понять; её звание, кажется, меняется чуть ли не каждый день.

— Лишь жест извинения с моей стороны. Не обращай внимания.

— Нет, огромное вам спасибо.

— Я возлагаю на тебя большие надежды, капитан. Желаю тебе великих успехов.

Ей будет предоставлена экспериментальная воинская часть. Это серьёзная ответственность и он действительно многого от неё ожидает. В самом деле, он надеется, что его эксперимент принесёт плоды.

V600.

Нигде нет записей об этом формационном коде. Опубликованные после войны материалы содержат каждый код, за исключением горстки засекреченных. Однако серии V600 там нет.

Система нумерации Имперской армии начинается с центральных сил с кодами в районе V000-х. Если добавить все региональные группы армий, это всё равно дойдёт лишь до кодов в районе V400-х. Единственным исключением, которое пришло нам в голову, могла быть воинская часть, подчинённая техническому отделению. В общем, опубликованные материалы идут лишь от V000-х до V500-х.

Некоторые эксперты указывают на возможность, что V600 был кодом, данным особой экспериментальной армейской единице в порядке сохранения сверхвысокого уровня секретности. Яростная технологическая гонка, имевшая место во время Великой войны, в результате вылилась в гораздо более продвинутый мир, чем до конфликта. Победа в той гонке требовала строжайшей секретности. Возможно, они основали армейскую единицу вне обычной системы нумерации для того, чтобы никто о ней не узнал.

Это предложение стоило того, чтобы о нём поразмыслить. Команда Эндера погрузилась с головой в работу, составляя список людей, которые имели шансы оказаться вовлечёнными в подобный проект. В то же время моя собственная команда начала прорабатывать документы от технического отделения Имперской армии. Мы натолкнулись на инженера, прикомандированного к Центральной группе армий.

Нам удалось заполучить шанс поговорить с ним лично. Его звали Адельхейд фон Шугель, и он был главным инженером. Он возглавлял проект, произведший посреди войны штурмовую вычислительную сферу Элиниум Модель 97, которую окрестили шедевром.

Мы слышали, что набожный мистер Шугель посещал мессу по воскресеньям, не пропуская ни разу. Благодаря службе священника посещаемой им церкви, нам удалось получить интервью. К счастью, он позволил нам нанести визит, пусть и под пристальным наблюдением.

Как мы слышали, мистер Шугель был умнейшим человеком.

— В день, когда я помолился Богу, мне в радость приветствовать посетителей издалека. Это, должно быть, воля Господняя, — прошептал он, оказывая нам огромное гостеприимство, учитывая, что мы вторгались в день отдохновения.

Честно сказать, это застало меня врасплох. Я ожидал, что имперский инженер окажется более трудным. Я раскаялся в своей недалёкости — сомневаться в столь великодушном человеке как мистер Шугель — и попросил у него прощения.

— Вы увидели ошибку путей ваших. Всё происходит по воле Его.

Он принял мои извинения с улыбкой и сразу же после этого мы спросили об армейской единице V600. Но как только мы её упомянули, офицер военной полиции, который должен был находиться здесь для наблюдения за интервью, не позволил мистеру Шугелю ответить. Здесь что-то скрывалось. Мы были уверены в этом.

Однако мистер Шугель, криво улыбаясь в сторону военного полицейского, сказал нечто совершенно неожиданное.

— Код армейской единицы V600 не существует. Но пройдитесь по записям, джентльмены. Журналистам нужно знать свою историю.

Он криво улыбался, давая нам этот неблагоприятный ответ; мы решили, что V600 должен относиться не к армейской единице, а чему-то другому, и продолжили наше расследование на этом основании. Ключом стала его подсказка об изучении истории.

Код армейской единицы, который, казалось, не существовал? Нет. Он действительно не существовал. Мы вкалывали над этим около месяца, пока специалист по организации вооружённых сил не положил конец нашим страданиям.

Коллега из иностранной редакции представил нас ему, и тот распознал пашу ошибку немедленно.

— Номер V? — сказал он. — Это формационный код.

В системе Имперской армии формированием армейских единиц занимался отдел вспомогательных служб, а оперативный отдел фактически использовал войска. Важный момент тут в том, что люди, проводившие организацию и люди, проводившие размещение, находились в разных отделах. Обычно, последние просто переняли бы номер, под которым первые собрали бы армейскую единицу.

Например, скажем, отдел вспомогательных служб создал армейскую единицу V001 с намерением пополнить центральные силы. Оперативный отдел бы пустил её в дело в качестве 001-й тактической группы. Но если было неясно, куда армейскую единицу назначат, он мог выбрать код, который обычно не использовался, во избежание недопонимания. Итак, очевидно, формационный код V600 мог существовать, даже если не было ни одной армейской единицы с номером в районе шести сотен.

Вот что сбило нас с толку. Мы гонялись за призраком шестисотой армейской единицы, созданным нашим собственным воображением. Я надеюсь, вы будете смеяться над нами. Мы думали, что выяснили правду, но гляньте, куда она нас завела.

Мы экспромтом вынесли решение направиться в пивную для сбора информации, и я запишу лишь то, что мы провели там весь день. (К сожалению, мы не добились покрытия расходов на поездку)

Теперь я понимаю. Мудрый мистер Шугель думал, что мы обнаружили что-то. Его единственной ошибкой было думать, что я провёл достаточное исследование для понимания его сокровенного совета.

Но сейчас мы куда-то придём, мы были уверены. По какой-то причине у нас всех жутко болела голова, но мы начали углубляться в документацию формирования армейских единиц, которую оставил после себя отдел вспомогательных служб Генерального Штаба Имперской армии. И мы без проблем нашли то, что искали.

Среди всех тех аккуратно организованных папок была лишь одна с номером шестьсот, словно умоляющая, чтобы её обнаружили. Но она оказалась практически пуста. Там находилась лишь одна простая памятная записка:

Внимание: отдел вспомогательных служб, Генеральный Штаб Имперской армии.

Мы всегда наставим, никого не бросим, идём непроторённой стезёй, никогда не сдаёмся, вечно на поле боя. Всё, что мы делаем — ради победы. Нам требуются маги для худших полей боя, мизерного жалования, тёмных от леса штыков и града пуль дней и постоянной опасности без гарантий выживания. Вернувшимся — почёт и уважение.

601-я формационная комиссия Генерального Штаба

Но какой код у армейской единицы, проходившей под формационным кодом 601? К несчастью файл содержал лишь этот листок бумаги. Эмоционально насыщенная проза была необычна, однако; обычно Имперская армия ненавидела всё, отдававшее художественной речью.

Любой, увидев, запомнил бы её. Сделав подобное умозаключение, мы начали опрашивать магов, служивших в армии в то время. С первым же опрошенным мы наткнулись на джек-пот. Но то, что он нам рассказал, глубоко разочаровывало.

— О да, это общеизвестно. Пропагандистская воинская часть, верно? Люди, вправду обращавшиеся туда, вернулись назад доведённые до белого каления.

— Пропагандистская воинская часть?

— Верно. Отдел связей с общественностью хотел воинскую часть, которая бы «выражала справедливость и благородство Империи», ну или что-то в этом духе.

— Хм, мы не видели никаких материалов, упоминавших пропаганду.

— Ну, конечно же не видели. Если бы люди узнали, что они использовали целую воинскую часть магов для пропаганды, по головке их не погладили бы.

— Простите, что вы пытаетесь сказать?

— Я слышал, была буря жалоб от отдела вспомогательных служб и линий фронта, и они выбросили всё это дело на свалку. Довольно общеизвестная история, насколько я помню.

Скептические, мы поговорили с несколькими другими бывшими имперскими магами. Мы наполовину надеялись, что они станут отрицать это, а наполовину — что скажут в смирении: «О да, я слышал об этом» .

Но — и я не знаю, была ли это жестокая проделка судьбы или счастливый случай — истина оказалась немного иной. Несколько магов дали нам сильно различающиеся мнения.

— Да, я слышал об этом. Они не смогли прийти к соглашению насчёт идеи о штабе сил быстрого реагирования, и вот результат.

— Разве это не была пропагандистская воинская часть?

— Не, то просто утка. Я слышал, V600 являлся кодом, который они дали силам быстрого реагирования.

— Силам быстрого реагирования?

— Да, они хотели воинскую часть, которая могла бы перемещаться быстрее Великой Армии, но полагаю это не сработало.

Это было от бывшего солдата, служившего в Центральной группе армий.

— Думаю, V600 был просто удобным способом отсылки к Западной и Восточной группам армий вместе.

— Вы слышали что-либо о том, что это были силы быстрого реагирования или пропаганда.

— Это всё лишь блеф. Такое часто происходит в военное время, вы же знаете.

— Тогда какой же армейской единицей был V600?

— Краткая версия — реорганизацией Западной и Восточной групп армий после того, как они понесли тяжёлые потери на ранних этапах войны.

— Реорганизацией?

— Верно. Это было легче, чем распускать их.

— А что насчёт других слухов?

— Те, что я слышал, оказались блефом отдела разведки. Дабы заставить врага беспокоиться о том, что они создали с иголочки новую воинскую часть.

Это — от бывшего члена Северной группы армий.

Вдобавок к тем вещам мы слышали всевозможные спекуляции, от крайне правдоподобных до практических абсурдных. Мы шутили друг с другом, что могли бы составить энциклопедию полевых баек — но это оставило нас в неведении, что же делать дальше. Чем больше мы расследовали, тем больше новых факторов било ключом. Я знаю, говорят у каждого свой царь в голове, но это было нелепо. Мы совершенно растерялись.

«Что является верным?» — с такого вопроса я решил начать. Мы слышали много разных вещей, но нечто волновало меня. Я пытался проводить статистический анализ мнений, которыми нас завалили. Иногда они сходились, а иногда — противоречили друг другу. Это значило, что обязано было существовать зерно истины в тех байках, но они жили собственной жизнью; сейчас имелась возможность, что мы никогда так и не узнаем, что же произошло на самом деле.

Это казалось миниатюрой самой войны. Много чего сказано о конфликте, и все понимают, что он был ужасной трагедией, но правда о ней, о том, что случилось на самом деле, остаётся неясной.

V600 и Одиннадцатая богиня подстрекали наше замешательство.

Но могли ли они также оказаться самим сердцем войны?

(Эндрю, специальный корреспондент «ВТН»)

ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ОТДЕЛЕНИЕ ФОРМАЦИИ

Кабинет с табличкой, на которой написано: «ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ОТДЕЛ ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ СЛУЖБ, ОТДЕЛЕНИЕ ФОРМАЦИИ, 601-Я ФОРМАЦИОННАЯ КОМИССИЯ» расположился в уголке здания Генерального Штаба, заведуя созданием новой воинской части. И главной обитательнице кабинета, капитану Тане фон Дегуршафф, смотрящей тайнам мироздания в лицо, едва не срывает башню.

Причина этого заключается в горе анкет поступления на работу, приветствующей её, когда она села на свой выполненный на заказ стул и взглянула на стол. Огромные папки могли бы иметь какое-то право на существование, если бы она вербовала зелёных выпускников; Генеральный Штаб платил хорошо, так что если бы открытый призыв разошёлся среди новичков, даже она задумалась бы о подаче заявки.

Но всё было не так. Хотя она иногда чувствует, что её взгляды не вполне совпадают с оными других людей, это свалилось как снег на голову. Представляя себе, что должно быть произошла какая-то ошибка, она хватает директивы, распределённые среди всех региональных групп армий, и перечитывает их слово за словом, но там нет ни единой ошибки.

Мы всегда наставим, никого не бросим, идём непроторённой стезёй, никогда не сдаёмся, вечно на поле боя. Всё, что мы делаем — ради победы. Нам требуются маги для худших полей боя, мизерного жалования, тёмных от леса штыков и града пуль дней и постоянной опасности без гарантий выживания. Вернувшимся — почёт и уважение.

Их будут постоянно бросать на передовую, и отводить в последнюю очередь при бегстве. Это провозглашение вечного поля боя, где им придётся силой прокладывать путь сквозь вражеские ряды, даже если это кажется невозможным, когда ни сдача, ни бегство — не варианты. И за то, чтобы бросить вызов наисуровейшим битвам, как она честно написала, полагается минимальное вознаграждение. Конечно же, она более чем выполнила свой долг по разъяснению. Она даже написала о лесе штыков и граде пуль — факте того, что если кандидаты ослабят бдительность даже на секунду, то погибнут. Уведомление и впрямь говорило, что выживших бы наградили знаками отличия или чем-то подобным, но это практически равносильно утверждению, что они ничегошеньки не получат.

Неважно, с какой стороны она смотрит, это всё равно, что сказать: «Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне для поездки в один конец в ад, большое вам спасибо» . Здравый смысл говорит ей, что никто не откликнется на подобный призыв.

Она определённо не ответила бы и она была уверена, что большинство солдат с ней солидарно. Таким образом, она могла бы топтаться на месте некоторое время на том основании, что оказалось недостаточно добровольцев. Лишь несколькими днями ранее она диву давалась, как отдел вспомогательных служб позволил такому возмутительному призыву кандидатов вообще выйти в свет.

Маги пользуются привилегированным отношением в качестве элиты; нет ни шанса, что они ответят на эти смехотворные требования. Это равносильно расклеиванию частного объявления на Уолл-Стрит * , гласящего: «Требуется трудиться сверхурочно без компенсации; быть в состоянии работать по вызову в выходные и праздники; профсоюзы запрещены; низкий оклад; отсутствие медстраховки. При успехе предприятия сотрудникам гарантируется чувство удовлетворения и выполненного долга. (Шансы на успех крайне призрачны)». Никто не ожидал бы, что какие-либо экономисты или маклеры откликнутся на это.

Когда Таня разослала брутальное описание работы, она рассчитывала убить как минимум три месяца, собирая добровольцев. И, тем не менее, она здесь, лицом к лицу c массивными кипами бумаг, говорящими ей, что имеются горящие энтузиазмом кандидаты из каждой региональной группы армий. А ведь ещё не прошло и недели.

— Почему это произошло?…— стонет она сама себе, обхватив голову руками на столе. Учредив этот кабинет, она запросила минимальную помощь со стороны отдела вспомогательных служб в наивном предположении, что количество добровольцев будет достаточно маленьким для того, чтобы она сама со всем управилась — шаг, о котором теперь глубоко сожалеет.

Разочаровывающе, что её план не сработал, но куда большая проблема — гора заявок столь велика, что никто в жизни не сможет управиться с ней в одиночку. Бумажная работа — её конёк, но даже у неё есть предел. К несчастью, заполучить требуемый ей дополнительный персонал окажется непросто.

В определённом смысле это провал стратегии. Улучшать ситуацию импровизированными трюками будет нелегко. Часть её хочет знать, что в этом мире случилось со здравым смыслом, но, невзирая на это, она вынуждена признать, что её предположение имело серьёзный дефект. Да, магический капитан Таня фон Дегуршафф, формирующий офицер 601-й формационной воинской части Генерального Штаба, столкнулась с суровой реальностью и проиграла.

Для начала, быть доверенной дальновидным планом Генерального Штаба насчёт экспериментального создания магического батальона быстрого реагирования стало неожиданностью. Со своей стороны Таня просто надеялась получить толику знакомств, показывая свой талант бригадному генералу фон Зеттюру отчётом о понимании ситуации. Теперь же она внезапно обнаружила, что начальство даёт батальон в её полное распоряжение.

Уже много раз она едва не кричала: «Я не понимаю!» Она шептала пустые слова: «Как солдата, ничто не сделало бы меня счастливее, чем участие в этом» , — но глубоко внутри ситуация была для неё бессмыслицей.

Размах того, что организация делала для неё, эта мощная поддержка, немыслим. Эта ситуация сродни тем невероятным зрелищам, заставляющим людей не верить своим глазам. Столь обескураживающе, что у неё появляется желание приложить винтовку к чьей-то голове и спустить курок, лишь чтобы проверить, реально ли всё это.

В конце концов, даже если её разрешение игнорировать иерархию армии лишь номинальное, у неё практически развязаны руки. И воинская часть, которую она формирует — расширенный батальон. В довершение всего она может установить свой собственный крайний срок.

Таня чуть не сходит с ума, с тревогой размышляя обо всём этом, когда вдруг бросает взгляд на телефон на своём столе и вспоминает кое-что, начисто выбитое заботами из её головы: У неё есть адъютант. Да, она вполне уверена в том, что ей дали адъютанта. Наконец припоминая этот факт, она прозревает, — не могу ли я использовать адъютанта в качестве секретаря ? — и хватается за телефон.

— Адъютант, адъютант!

Неделя прошла с тех пор, как маленький кабинет был учреждён в уголке здания Генерального Штаба. Вспомнив об адъютанте, Таня тотчас же хватается за телефон и зовёт к себе офицера. Её голова полностью забита мыслями о том, насколько сильно она нуждается в большем количестве людей для помощи с прорабатыванием горы бумаг. Если возможно, она хочет дюжину тех офицеров военной полиции, придирчивых, не пропускающих ни единой детали.

— Вы звали, капитан?

Хм? Это голос юной девушки, которую она помнит.

Это заставляет её остановиться, однако её мозг полностью посвящён обработке бумаг. Она отвечает голосу из двери без особого энтузиазма, даже не поднимая взгляд. Но эта леди рапортует впервые. Следует хотя бы взглянуть ей в глаза. Когда она поднимает голову и видит смотрящее на неё знакомое лицо, то осознаёт, что сама перекашивается в гримасе изумления, как баран на новые ворота. Это не часть её обычного репертуара.

— Давно не виделись, капитан фон Дегуршафф. Младший лейтенант Виктория Ивановна Серебрякова прибыла на службу.

Девушка, идеально отдающая честь перед ней, оказалась одной из самых первых подчинённых, которые у Тани были. Возвращая жест, Таня проверяет погоны на плече Серебряковой и видит, что та и впрямь младший лейтенант. Она, должно быть, окончила ускоренную программу подготовки офицеров и получила повышение в звании. Дойдя до такого умозаключения, Таня, наконец, опускает свою руку.

— Так и есть, лейтенант Серебрякова. О, и запоздалые поздравления насчёт твоего повышения.

— Спасибо вам, капитан.

Небольшой сюрприз — встретить столь неожиданную особу в столь неожиданном месте.

— Значит, ты — мой адъютант?

— Да, мэм.

Ясно, получется, верхи стараются быть крайне тактичными. Назначение адъютанта того же пола уже весьма заботливо. Она ни в коем случаем не планирует загружать ту какими-либо личными делами, но приветствует мысль, что женщина сделала бы ситуацию легче для неё, даже если этот жест оказался несколько излишним.

В любом случае, Таня всего лишь надеялась на компетентного адъютанта. Она более чем счастлива просчитаться. С адъютантом, которая не только компетентна, но и заслуживает определённого доверия, работа пойдёт куда более складно. Она способная, так что к счастью я могу загрузить её тяжёлой работой.

— Ладно, лейтенант. Я извиняюсь за неудобства, но мне нужно, чтобы ты пошла сказать командиру стражи, что я хочу одолжить несколько военных полицейских.

На самом деле она хочет прямую телефонную линию со зданием военной полиции, но по какой-то причине телефоны, способные связываться с внешними линиями, запрещены на личных столах в здании Генерального Штаба армии. Возможно, ради сохранения секретности, но это утомительно; а может им просто влом поставить коммутатор.

— Поняла, капитан. Сколько военных полицейских мне следует запросить?

— Сколько будет свободно, но мне бы хотелось дюжину, если возможно.

— Поняла. Я свяжусь с ними немедленно.

Взаимодействие идёт так гладко, что Таня чувствует, как улыбка расплывается на её щёках. Она раздражена количеством работы, которую ей предстоит сделать, но наличие полезной подчинённой немало облегчит её бремя. Конечно, она не может сказать наверняка до тех пор, пока они не соберут несколько рабочих рук. В любом случае, ей придётся считаться с тем фактом, что добровольцев слишком много.

Она переводит дыхание и с полной решимостью просматривает список ещё раз. Более пристальное изучение раскрывает, что по какой-то причине в нём присутствуют кандидаты из Западной и Северной групп армий, даже несмотря на инструктаж выбирать претендентов из войск, не участвующих ныне в бою. Учитывая работу, вовлечённую в сортировку всех этих заявок, это наверняка административная ошибка. Думая в данном направлении, она наталкивается на идею, что способ исправить проблему заключается в переиздании призыва добровольцев.

Её план состоит в том, чтобы считать все заявки недействительными на бюрократическом основании и издать новое извещение.

— Верно, я обязана встретиться с бригадным генералом немедленно.

Она начинает считать своих цыплят * , думая о том, как одно лишь оспаривание большого количества административных ошибок выиграет ей кучу времени. Но едва лишь встав, она осознаёт, что бежит впереди паровоза.

— Погоди, погоди. Ты не обдумала это досконально.

Изначально она издала призыв в предположении, что никто не откликнется. Насущная необходимость в боевом потенциале и строгие требования означали, что ей пришлось бы тщательно рассматривать те немногие заявки, предположительно выигрывая себе время. Но затем обратилось огромное количество людей. Существует реальная опасность оказаться обвинённой в затягивании работы с горой документации, если она станет слишком скрупулёзной.

Поэтому Таня передумывает. Будет разумнее сформировать воинскую часть как можно быстрее, а затем попытаться затягивать их тренировку как можно дольше, для превращения их в крепкие живые щиты. Ради своей собственной безопасности, чем больше у неё будет времени на подготовку подчинённых, которые станут её защищать, тем лучше. Я просто сделаю вид, что не заметила заявки с запада и севера. В конце своего «строгого отсева» я решу позволить им уйти в этот раз — везунчики! Они, вероятно, были вынуждены записаться, в любом случае; они окажутся столь же рады пролететь и не отправиться на грязные поля боя, куда никто в здравом уме не хотел бы пойти. Иными словами, лучший исход, на который они могут надеяться — не стать выбранными. Не обращать на них внимания наверняка будет считаться тайным хорошим поступком.

На самом деле она может извлечь выгоду из факта, что имеется так много кандидатов. Она нагромоздит испытания, чтобы гарантировать себе создание наилучшей возможной воинской части. В итоге формирование воинской части займёт кое-какое время, но зато сохранится высокий уровень качества. Если повезёт, она сможет потратить впустую кучу времени. В худшем случае она может ожидать, что пережившие процесс отбора станут надёжными щитами. Это отнюдь не плохо.

Да. Зайдя так далеко, мне следует сосредоточиться на контроле ущерба. Я хочу избежать любых тупых Конкордских * решений.

Контроль ущерба означает снижение потерь — иными словами, не раскачивать лодку. Если она сможет просто сделать это, то проблем не будет. Я установлю такие высокие стандарты, что от них сам чёрт даст дёру.

Вот какого рода идея приходит в ум того, кто слегка паникует.

НЕШТАТНАЯ СЛУЖБА ПРИ ГЕНЕРАЛЬНОМ ШТАБЕ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ПРИЁМНАЯ 7

— Старший лейтенант Айша Шульберц прибыла на службу.

— Старший лейтенант Крэйн Бархалм прибыл на службу.

Два молодых офицера прибыли в столицу, вызванные из Восточной группы армий. База 601-й формационной комиссии была основана в городских пригородах, и они прибыли точно в одиннадцать часов, прямо как предписано. Новая элитная магическая воинская часть находилась в процессе формирования. Кандидатам сказали представить себя, и амбициозная пара, сгорая от желания выполнять свой долг, энергично анонсировала свои имена и звания.

— Благодарю вас за прибытие. Я — полковник Грегорио фон Тёрнер, глава 601-й формационной комиссии.

Он окинул их глазами из-за стола перед собой, словно мог заглянуть им в самую душу, а его закалённая битвами аура заставила двух старших лейтенантов неосознанно стать по стойке смирно.

От пристального взгляда полковника они застыли на месте, но затем он кивнул, словно в согласии.

— Я уверен, что вы оба были проинформированы о распорядке дня, но в последнюю минуту произошла смена планов.

Даже в академии изменения в расписаниях и заданиях были обыденностью.

— Без сомнений, они ищут гибкость , — достигнув такого умозаключения, два лейтенанта сфокусировали всё своё внимание на полковнике, чтобы не пропустить ни слова.

— Забудьте, что вам говорили рапортовать на седьмой учебный полигон в 14:00 сегодня. Вы двое должны направиться в штаб-квартиру шестой воздушной боевой воинской части, одна нога здесь, другая там.

— Одна нога здесь, другая там , — они представляют себе, что то важная часть. Наверное, это испытание того, как быстро они смогут ответить на срочные приказы.

— Более того, само собой разумеется, что вам обоим требуется сохранять конфиденциальность касательно процесса отбора.

— Долг сохранять конфиденциальность, это имеет смысл , — думают они. Они начинают пересматривать то, как могут передвигаться, учитывая, что обязаны сохранять секретность. Пределы города были бесполётной зоной, но они вероятно могли использовать обычный транспорт. По сути это подразумевало военный транспорт — в идеале связанный с командованием или военной полицией.

— Предупреждаю вас, если возникнет какое-либо сомнение насчёт вашей способности сохранять секретность, вы окажетесь в своём изначальном подразделении в мгновение ока с заметкой в вашем послужном списке.

— Сэр! — ответили оба.

Ему едва ли было необходимо предупреждать их. Они быстро ушли и начали советоваться друг с другом.

— Штаб-квартира шестой воздушной боевой воинской части? Прости, ты случаем не знаешь, где это?

— Да нет проблем. Я вполне уверена, что она располагается на Ауксбургской воздушной базе.

Бархалм никогда не слышал о той воинской части или её штаб-квартире, но Шульберц, к счастью, знала о ней. Ауксбургская воздушная база располагалась на окраинах имперской столицы. Как она припомнила, то было место постоянной дислокации транспортной воинской части, способной справиться с крупномасштабной миссией. Без сомнений, элитная воинская часть хотела бы иметь связи с воздушными силами. И база на окраинах города представлялась бы наиболее целесообразной с точки зрения сохранения секретности.

— Значит, это на окраинах? Как мы собираемся туда добраться? Мне интересно, можем ли мы реквизировать военный транспорт где-либо?

Аргументация была простой для понимания даже для пары молодых старших лейтенантов. Но это поставило их перед испытанием — как заполучить военный транспорт. К несчастью, они в настоящий момент были прикомандированы к Восточной группе армий. У них нет абсолютно никаких полномочий отдавать приказы другим подразделениям, что оставило им ограниченный выбор средств передвижения. А учитывая условие конфиденциальности, если они покажутся на базе в гражданском такси или чём-либо подобном, то их, без сомнения, вышвырнут вон.

— Подразделение военной полиции, прикомандированное к Генеральному Штабу, должно располагать средствами передвижения. Возможно, они смогут одолжить нам лишнее? — быстро думая, озарилась идеей Шульберц, увидев приближающего военного полицейского, отдающего им честь. Она просеменила к нему, убеждаясь, что офицер из подразделения, прикомандированного к Генеральному Штабу. Она была уверена, что у них имелся бы транспорт того или иного рода, и поскольку он приписан к Генеральному Штабу, также не возникло бы никаких проблем с секретностью.

— Сержант, если вас не затруднит, можете ли одолжить нам транспорт?

— Конечно, лейтенант. Без проблем.

Ответ пришёл сразу же после её вопроса. Удовлетворённая эффективностью, пара выказала благодарности. Военные полицейские проводили их, правильно отдав честь, но как только машина скрылась из виду, все они вздохнули в разочаровании.

Их разнарядкой являлось отправлять восвояси тех, которые были облапошены и покатились назад на свои базы — но таких оказалась просто слишком много.

— Это какая — четырнадцатая пара? — задумался он. — Блин, это очень много.

— Сколько ещё пройдут сегодня? Думаю, я слышал, что пять.

Их уже просили о транспорте четырнадцать раз — и это лишь сегодня. Их начальство приказало им разгуливать неподалёку видимым образом. Если бы оказалось лишь одна-две пары, они могли бы списать это на невезение, но со столь многими, намерения экзаменатора становились явными.

— Вот блин. Я думал, минимум четыре пары пройдут.

Могли ли они и вправду не замечать, что их развели и отослали в свои подразделения? Те два искренних молодых офицера, несомненно, будут посажены на покидающий Ауксбург транспорт и отправлены назад на восток.

— Похоже на то, что третий взвод оказался прав.

Третий взвод поставил на то, что никто не пройдёт. Первый взвод поставил на прохождение четырёх пар. Кстати говоря, второй взвод, сделавший ставку на прохождение минимум половины, уже был не у дел. Пожалуйста, кто-нибудь пройдите…

Думая о бутылках, которые они вот-вот проиграют, военные полицейские страстно взмолились за успех кандидатов. Они не были особо религиозны, но чувствовали себя так, словно полагаются на Бога. Нет набожнее апостола, чем азартный игрок.

НЕШТАТНАЯ СЛУЖБА ПРИ ГЕНЕРАЛЬНОМ ШТАБЕ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ПРИЁМНАЯ 7, ДВА ДНЯ СПУСТЯ

— Вы говорите, что V601 всё это время был лишь пропагандой?!

Молодой младший лейтенант кричал в знак протеста, брызгая слюной от этого беспредела. Его сжатый кулак, казалось, готов ударить по столу в любой момент. Он мчался изо всех ног сюда в надежде помочь Западной группе армий, всё ещё находящейся под сильным давлением, лишь чтобы обнаружить, что Восточной группе армий была дана пропагандистская разнарядка?

Всё его тело явно показывало, как он думал, что это было возмутительно.

— Остынь, лейтенант. Поверь мне, хотел бы я сказать тебе обратное, — виновато опустил голову стоявший лицом к нему ним майор. Да, майор фактически извинялся перед младшим лейтенантом. Он был столь же обеспокоен ситуацией. Но даже если он и не мог сказать слова «я извиняюсь» младшему лейтенанту, то мог искренне выразить их через своё отношение.

— …Значит, вы говорите мне держать рот на замке и отправиться домой?

— К несчастью. Я в восторге от твоего рвения. Если когда-либо представится возможность, я надеюсь, ты вызовешься добровольцем.

Майор звучал неподдельно симпатизирующе. Возможно, что-то в его голосе достигло молодого офицера, потому что тот расслабил свой кулак, идеально отдал честь и поклонился на выходе.

— С вашего позволения, сэр.

Стоило только лейтенанту закрыть дверь, как образ майора дрогнул, а затем исчез. В то же время показались стулья, которые были скрыты оптическими формулами. У молодого младшего лейтенанта ни на миг не возникало ни малейшей догадки о том, что он находился под наблюдением, произнося пылкую речь. И вот почему наблюдатели издавали глубокие, расстроенные вздохи.

— Как же мне из-за этого хочется, чтобы мы разработали контрмеры оптическим формулам, наконец, — горько выпалил офицер. Один из нескольких появившихся там, где мгновение назад находилась лишь стена. Они смотрели ту же самую монотонную третьесортную постановку уже весь день и не были ей рады.

В испытании, которое они наблюдали, болваны точили лясы, не замечая обман, к несчастью. Их разочарование можно было понять.

Вся суть держалась на простой уловке: создание ложного трёхмерного образа с использованием оптических формул. Они проецировали образ несуществующего человека за столом в углу комнаты, затем просто привели в порядок остальную часть комнаты камуфляжем и оптическими формулами, дабы спрятать любую странность. Скрыть странное расположение стола в углу — лишь дело обманчивого внутреннего убранства.

Как только это было сделано, уже не казалось, что стол находился в центре комнаты, хотя из-за этого комната и выглядела довольно маленькой. В оставшемся скрытом пространстве сидели высокопоставленные офицеры, наблюдая всё с очевидным недовольством. Младший лейтенант вёл себя так искренне, а его амбиции оказались попросту преданы. Он показывал спектакль одного актёра для выдающейся комиссии экспертов.

Их заключение — быть магом ещё не гарантирует когнитивную способность, даже на более фундаментальном уровне, нежели здравый смысл. Лейтенант предоставил наглядную демонстрацию этого недостатка и служил прекрасным примером отсутствия боевого опыта у Восточной группы армий. Это всё было бы хорошо, если бы предметом испытания являлась вражеская армия, но ни один генштаб не обрадовался бы увидеть, насколько бездарными оказались свои собственные войска.

— Правда? Хотя вы едва ли можете винить их за наличие туннельного зрения.

Капитан фон Дегуршафф пожала плечами. Лишь несколькими днями ранее члены Восточной группы армий метали гром и молнии из-за её раздражённого взгляда, но сейчас их лица оказались бледны.

Это было испытание для отбора личного состава её элитной воинской части. Тот факт, что почти никому с востока не удалось пройти, подстёгивал бурю негодования.

Она говорила именно то, что думала: «Некомпетентные, жалкие, ленивые, высокомерные, неподготовленные, умственно недееспособные, невнимательные, ненаблюдательные — наихудшие из тунеядцев». И её заключением стало: «Всем ли магам в Восточной группе армий требуется переобучение?»

Это было не смешно, по крайней мере, не с точки зрения штабных офицеров, пришедших к Генеральному Штабу в глубоком возмущении из Восточной группы армий. И всё же, по прибытии они обнаружили лишь этот жалкий спектакль.

— Чем говорить об этом, думаю, будет быстрее, если я вам покажу, — сказала капитан фон Дегуршафф, сердечно приглашая симпатизирующих нытикам офицеров стать прокторами. Испытание было простым: если испытуемые могли видеть насквозь базовую оптическую уловку, то проходили. Если нет — отсеивались.

Спроецированный перед кандидатами образ не имел физической формы. Может, это отчасти и скрывалось его расположением позади стола, но, наблюдая весь день, даже не-маги начали замечать, как что-то было не так. В первую очередь трёхмерный образ лишь делал вид, что двигал ртом при разговоре.

Его искусственный голос, созданный капитаном фон Дегуршафф, разглагольствовал сущую ерунду сбоку. Слушая очень внимательно, можно было различить, что звук приходил не спереди.

Стоило раскрыть трюк, он оказался до боли простым, но почти каждый был обманут им. Большинство кандидатов отправлялись на базу воздушных сил, как им и говорили, и возвращались прямо в свои подразделения.

По всей видимости, не похоже, что Восточная группа армий уберётся восвояси без замечаний. Фактически, это было очевидно. Вышестоящие офицеры из региональных полевых групп армий, пришедшие протестовать, окончили тем, что приняли на себя критические взоры членов Генерального Штаба.

— Теперь я вижу. Мы пришли расследовать, когда ты продолжила заваливать людей, но сейчас мы понимаем.

Когда бригадный генерал фон Зеттюр, заместитель начальника отдела вспомогательных служб, повернулся к людям из Восточной группы армий, его глаза были холодны. — Какой чертовщиной вы тут занимаетесь ? — казалось, требовали они.

Обман с использованием оптических формул едва ли был в новинку. Его даже отметили в учебниках магов как особенно эффективный против залпового огня Республиканской армии. И не только это — поскольку армия Республики часто использовала оптические формулы на поле боя, противодействие им считалось базовой частью набора навыков каждого мага. Тот факт, что кандидаты в этом испытании не смогли продемонстрировать даже эту элементарную способность, говорил кое-что об уровне их строевой подготовки.

— Разве не лишь половина личного состава из Центральной группы армий разгадала это даже при том, что у них имелся боевой опыт?

— Проблема в том, что почти никто из личного состава с востока не смог.

Когда начальство высказывало свою критику, один член восточного контингента почувствовал желание защитить свою группу армий и осторожно высказался

— Если вы меня извините, не может ли это быть вопросом скорее мастерства, нежели опыта?

Его уклончивый вопрос заключался в том, не была ли ситуация вызвана выдающимися способностями капитана Дегуршафф. По крайней мере, Восточная группа армий была в курсе, что маги со Среброкрылым штурмовым нагрудным знаком представляли собой крохотное меньшинство. Посему можно задаться вопросом, не стал ли камнем преткновения талант, а не боевой опыт.

— Это простая иллюзия, созданная оптической формулой. Подобные формулы часто используются в качестве обманок на поле боя.

Но сухой ответ капитана фон Дегуршафф поставил точку. Это утверждение пришло от пережившей залповый огонь целой роты использованием оптической обманки. Оно несло решающий вес. И оставался неизменным тот факт, что почти половина личного состава из Центральной группы армий, побывавшего в бою на западном фронте, не попалась на уловку.

— Вы только что видели, как ими манипулируют, словно марионетками, чем-то несуществующим — немного искривлённым светом. Наверняка вы понимаете, почему я не хочу их в свою воинскую часть.

— Итак, каковы итоговые результаты Восточной группы армий?

— 28 из 29 пар были обмануты иллюзией и возвращены в свои подразделения, — беспристрастно прочитал отчёт ассистент неподалёку, и пусть даже они потратили весь день, просматривая эту комедию ошибок, наблюдатели вздохнули.

Командующий состав отдела вспомогательных служб уже мучился фактом, что им может и в самом деле понадобиться переобучать региональные группы армий. Поднялись серьёзные сомнения в том, смогут ли они вести войну, если войска так легко было одурачить.

— Даже вместе с пятью прошедшими парами из десяти от Центральной группы армий, этого всё равно хватит лишь на роту.

Не более двенадцати человек прошли первоначальный отсев, проводившийся с парами. Даже если бы она взяла каждого из них, то ей хватило бы только на роту. Лишь 25 процентов её цели.

— В настоящий момент я надеюсь на лучшее от оставшихся 65 пар в Восточной и Южной группах армий.

Её тон не был целиком пессимистичен, но её глаза говорили о том, что она не ожидает многого.

— Ну, такое проходное соотношение не пойдёт.

Вердикт отрицал любой оптимизм. Он был равно плох и для слышавших, и для сказавшего. Офицеры из Восточной группы армий поникли в обречённости. Ни один из них не ожидал, что его подразделение заклеймили бы ни на что не годным, но реальность оказалась сурова. Маги из Восточной группы армий предвещали весьма холодное отношение к себе в обозримом будущем.

— Не могла бы ты понизить свои приёмные требования?…

— Мне бы, по меньшей мере, получить людей, которые оказались бы полезны после переобучения. Вероятно, потребуется время на сбор.

Явно отчаявшиеся офицеры из отдела вспомогательных служб предложили пересмотреть расписание. Немало людей пристально смотрели на уроженцев востока, безмолвно спрашивая, как, чёрт возьми, те проводили строевую подготовку. В любом случае, ослабление приёмных требований неизбежно повлекло бы за собой больше времени на то, чтобы основать воинскую часть.

Период строевой подготовки, считавшийся камнем преткновения, кардинально бы удлинился. Было бы необычно спокойно принять этот факт. Сведение ветеранов вместе это одно; а тренировка новобранцев с чистого листа — совсем другое. Если несоответствие между способностями личного состава окажется слишком велико, оно может стать помехой в их операциях. Все в воинской части должны были достигнуть единого уровня.

Иными словами, даже если бы они основали воинскую часть на основе роты, отобранной капитаном фон Дегуршафф до сих пор, превращение её в реальную боевую силу займёт время.

— Сколько конкретно времени?

— Около месяца.

По иронии, именно слова капитана Дегуршафф вытащили личный состав Восточной группы армий из передряги. Когда она сказала «месяц», всё внимание внезапно сосредоточилось на ней, об уроженцах востока полностью забыли. Отбор и переобучение воинской части обычно занимает ужасно много времени.

Однако она сделала данное смелое заявление пред лицом собрания высокопоставленных офицеров так, словно это было раз плюнуть.

Она говорила, что имея в распоряжении месяц, она приведёт даже этих бесполезных раздолбаев в божеский вид.

Если бы любой другой капитан сказал подобную вещь, люди подумали бы, что он либо лгун, либо идиот. Требовалось два года на муштру новобранцев. Неважно насколько она опытна как маг, говорить, что это заняло бы всего лишь месяц — безумие.

У всех на кончике языка были слова: «Невозможно! Это нельзя сделать. Абсолютно нереалистично» .

Но атмосфера вокруг капитана фон Дегуршафф не позволила никому озвучить эти мысли. — Вот увидите , — говорила она всем своим видом. Количество проявленной ею самоуверенности было бы немыслимо, если бы она уже не продемонстрировала способности, подтверждающие её слова на деле.

Каждый из находящихся здесь офицеров оказался полон благоговейного страха перед девочкой, достаточно молодой, чтобы сойти за его внучку. Её присутствие было столь могущественным и внушительным, что проблему допроса с пристрастием Восточной группы армий временно отложили на полку.

— Тогда вперёд. Переобучи их — и можешь быть немного грубой, если потребуется.

Генерал фон Зеттюр — пожалуй, единственный человеком в комнате, предвидевший этот сценарий. Он ухмыльнулся. «Немного грубой» . Это был его способ сказать, что она может творить всё что угодно, лишь бы никто не умер.

— Сэр.

Улыбка на капитане Дегуршафф была в точности как у её начальника. То беспощадное выражение лица, словно у вампира, схватившего жертву, или у кошки, играющей с мышью.

— Отправьте сегодняшний протокол также и в инструкторскую воинскую часть. Я хочу, чтобы они занялись переобучением Южной и Восточной групп армий.

И они были эффективны. Генерал фон Зеттюр отдал приказ почти как запоздало пришедшую в голову мысль, но это показало, что он не намеревался пускать на самотёк вопрос качества региональных групп армий. Он скорее предпочёл бы тщательно исправить проблему.

— Это не сулит ничего хорошего. Впоследствии нам нужно убедиться, что все находятся на одном уровне касательно строевой подготовки.

ИМПЕРСКАЯ ТЕРРИТОРИЯ, АЛЬПЕНСКИЕ ГОРЫ, ЗЮГСПИЦСКИЙ УЧЕБНЫЙ ПОЛИГОН

— О Господи, укажи мне путь вести овец моих.

Восемь тысяч футов. Высота, разбивающая вдребезги всё, что мы по нашему мнению знали о воздушных магах. Голос, раздающийся в округе, серьёзен. Любой, имевший хоть малейший помысел о сопротивлении, уже сломался под муштрой. Теперь мы словно покорные овцы, побуждаем наши полумёртвые тела лететь вперёд. Нет, нас заставляют это делать. Я частично сфокусирована на напряжении в лёгких, отчаянно нуждаясь в кислороде, но всё равно сохраняю как раз достаточно концентрации для контроля над своей сферой. Это всё началось — если моё неопределённое, скорее ненадёжное чувство времени не подводит — где-то около пяти дней назад.

— Я собираюсь дать вам всем выбор. Либо подстрелите меня, либо наслаждайтесь своей тренировкой.

Наши тела истощены, мы спали как убитые. У нас хотя бы имелись койки, которые были лучше, чем в мои времена на Рейнском фронте. Я думала, возможно, это добрая сторона капитана фон Дегуршафф, но после того, как я позволила себе ослабить бдительность и легла спать, я оказалась разбужена магическим штурмом, который снёс бараки целиком. Мы немедленно схватили свои вычислительные сферы и сапёрные лопаты и поставили оборонные оболочки. Выкарабкавшись из-под обломков, мы были встречены свирепым оскалом капитана фон Дегуршафф. Я уже привыкла к той улыбке на Рейнских линиях фронта, но наткнуться на неё при пробуждении первым делом оказалось хуже для моего сердца, чем одна из проделок Элии.

Штык винтовки капитана выглядел столь же счастливым, как вампир на охоте. Он, казалось, с нетерпением ждал, чтобы какой-то маг беспечно выбыл перед ней; несмотря на темноту ночи, он мерцал в лунном свете. Завидев слабину, она всерьёз намеревалась атаковать, если огромное количество магической энергии в носимой ею вычислительной сфере являлось хоть каким-либо показателем.

— Привлекла ли я ваше внимание? На протяжении следующей недели все вы будете проводить манёвренные упражнения здесь, на тренировочном полигоне B-113.

Три точки были отмечены на выданных нам картах. Согласно плану упражнения, сразу же после начала нам следовало двигаться к первой точке как можно быстрее. Временной лимит составлял 48 часов.

Неважно, как мы туда доберёмся — имело значение лишь то, что мы не облажаемся. Марш-бросок был основой; мы выполнили немало при строевой подготовке в кадетском корпусе. Я могла пройти его и без корректируемого наблюдателем артобстрела и магически наводимого огня, бомбардирующих нас всякий раз, как наши мана-сигналы обнаруживали.

Крайне затруднительно выполнять марш-бросок, скрывая при этом производимый магом сигнал. Я не стала исключением, даже при том, что получила кое-какой опыт с этим на Рейнском фронте. В конце концов, наши бараки были разнесены в щепки. Единственным нашим имуществом стало то, что находилось при нас, когда мы спешно использовали свои защитные формулы. У нас даже едва ли имелась какая-либо вода. А теперь мы обязаны выполнять марш-бросок, не полагаясь на магию? Настоящий бой был бы легче. Это вызвало у меня желание заплакать.

Но каким-то образом добравшись до второй контрольной точки, мы получили приказы начать оптический перехват. Пришла весточка, что у артиллерии имелось слишком много свободного времени на руках, поэтому тренировочная программа изменялась.

— Все, я весьма рада видеть, что никто из вас не выбыл.

Едва завидев капитана с редкой улыбкой до ушей, мы все почувствовали, как таинственный холодок пробежал у нас по спине. Я знала, что та улыбка означала приближение чего-то куда хуже и прокляла Бога ненароком. Нет, да бросьте !

Её выражение лица говорило что-то вроде: «Вы ещё не получили достаточно? Я и не думала, что вы такие крутые перцы» , или: «Похоже, я могу сделать это немного труднее» . Будь ты проклят, Бог.

У нас не было иного выбора, кроме как согласиться с фактом, что она оказалась достаточно «добра» для ужесточения расписания тренировки в соответствии с нашими способностями.

— Вы все так хороши в этом, оставили артиллерию с лишними боеприпасами.

Остальное понятно и без слов. Капитан, по-прежнему ухмыляясь, швырнула меня и всех остальных своих подчинённых в ад кромешный.

— Вы не хотели бы, чтобы она чувствовала себя за бортом, не так ли? Я думаю, вам следует поиграть с артиллерией, — немедленно выпустила она инфракрасный луч, используя формулу. Учебный снаряд полетел по траектории прямо на нас — артиллерийский обстрел нашего пункта сбора.

Это был артиллерийский залп по неподвижной позиции. Обстрел столь простой, что не мог не достичь цели. — Вы все очень способные. Даже я горжусь вами , — как могла она говорить подобные вещи?…

— Воистину, весьма замечательно. Пускай это и тренировка, но вы всё равно хорошо справились с уклонением от артиллерийского огня по наводке. И поскольку я так рада, вам негоже уходить без небольшой противоартиллерийской тренировки, так ведь? Тренировка означает быть готовыми к чему угодно. Итак, в рамках этого совместного упражнения между вами и пушками, вы станете защищать данный плацдарм в качестве практического занятия. Это оборонительный бой. У вас пятнадцать минут на подготовку своей позиции. О, и не смотрите так обеспокоено. У них не слишком много учебных снарядов. Я полагаю, они закончатся после примерно 36 часов обстрела.

Она была столь же ужасающа, сколь и восхитительна. Её тон был такой жизнерадостный, он звучал так, словно она объявляла планы на пикник. Я бросилась рыть окопы мгновением спустя, практически в слезах. Мне никогда и не снилось, что может наступить день, когда сапёрная лопата оказалась бы столь важной для меня.

— Хорошо, все. Если вы не хотите умереть, выполняйте перехват. Вдобавок, если вы сойдёте с маршрута, я лично проведу против вас магическую бомбардировку.

Вот когда я начала думать, что действительно собираюсь умереть. Оглядываясь назад на это сейчас, мне не следовало удивиться обнаружить, что там оказались снаряды пониженной мощности, чтобы «разбудить нас», вперемешку с учебными боеприпасами. Это была капитан фон Дегуршафф, в конце концов. Она оставалась верна своему слову. «Если вы не хотите умереть» было не пустой угрозой.

Артиллерия открыла огонь. Я думала, что готова, но часть меня не могла не задаваться вопросом, как я тут очутилась.

— О Господи, защити слуг Твоих. Покажи им Твои славу и всемогущество.

За исключением нашего капитана, поставившей почти богоподобно мощную оборонную оболочку, все из кожи вон лезли, чтобы отразить прилетающие снаряды. Судя по расстоянию, у нас имелось несколько минут на их перехват. Нам пришлось внимательно наблюдать, чтобы вычислить снаряды на траекториях, которые мы могли сбить, а затем снести их с неба. Довольно легко сказать, но ужасно изматывающе сделать.

Думаю, всего было 72 проходящих подготовку. Этого хватило бы на два батальона, но когда дошло до произведения наблюдений и установки плотного щита, оказалось, что мы не очень хорошо справляемся с артиллерией. И пропусти мы хоть что-нибудь, это вылилось бы в немедленные тяжёлые потери.

Канонада была такой неустанной, что казалось, словно мобилизована каждая батарея в округе. Если бы мы не осознали, что нам нужно вычленять боевые снаряды среди тренировочных, мы бы и вправду все погибли. Обстрел продолжался с перебоями ночь напролёт, ввергая нас в отчаяние от истощения и ограниченной видимости. Наихудшим было то, что даже если ты справлялся со своей задачей, а твой соратник — нет, то тебя могло разнести вместе с ним. И, тем не менее, если ты фокусировался лишь на усилении собственной защиты, кто-то другой мог погибнуть. Всё что нам оставалось — довериться своим соратникам, а провалившиеся беспощадно отбраковывались. Мы были брошены в экстремальную ситуацию, в точности как на передовой. В итоге мы почти не смыкали глаз.

Когда 36 часов, наконец, истекли, капитан отметила по радио, словно извиняясь: «Артиллерия говорит, что у неё всё ещё имеются в наличии боеприпасы».

В следующий миг мы услышали знакомый звук чего-то летящего по воздуху на нас. Всё очень просто — артиллерия запустила ещё один залп по нам. Но он пришёл в момент, когда мы слегка расслабились. Мы висели на волоске, и теперь оказались потрясены. Мои инстинкты кричали о самосохранении, но цена за него была слишком высока.

Мы ещё раз увидели, как счастливо капитан сделала то, что обещала. В итоге залп продлился не очень долго, но к тому времени количество кандидатов сократилось до 60. Мы отправились к третьей позиции на карте. Требования были относительно прямолинейны: просто идти. Никаких условий за исключением временного лимита. Иными словами, мы вообще не располагали никакой информацией.

— Передвигайтесь осторожно.

Лишь с этим советом в дорогу, я представляла себе самое худшее. Оставаясь начеку, ведь кто знает, что могло произойти, мы шагали вперёд, дрожа от страха. Изредка вооружённое бомбардировочное звено пролетало в поисках у нас над головами, но всё что нам нужно было делать — оставаться вне зоны видимости. Мы обнаружили военных доберманов * , по какой-то причине рыскающих в округе, но нам просто надо было избегать и их тоже. Конечно, всего можно было избежать.

Её предупреждение ввергло нас в паранойю; здесь должно было что-то находиться. Но, словно издеваясь над нами, никакие подлые ловушки нам не встретились. Это действительно оказался просто марш-бросок. Конечно, временной лимит заставил нас диву даваться, могла ли куча истощённых магов справиться с ним даже во всю прыть.

Когда мы достигли третьей контрольной точки, едва волоча ноги, капитан фон Дегуршафф находилась там, ожидая нас с ухмылкой на лице. Пришло время тренировки сопротивления пыткам.

И затем, после того как мы пережили пытки, нас забросили в Альпенские горы. Это был кошмар, который хотела бы я позабыть, если бы могла. Я кричала таким голосом, какой ни одной девушке никогда не следует издавать, убеждённая в том, что собиралась умереть, пока капитан шагала позади меня, как ни в чём не бывало. Была она посланницей дьявола или Бога? Обязательно одно из двух.

Ах, я не могу поверить, что у меня есть союзница страшнее врага. Она не человек. Я дала бы голову на отсечение за это. Я вместе с несколькими другими видела это однажды. В течение тренировки один из наших соратников упал, словно дав дуба. Капитан отвесила ему хорошего пинка, и не успели мы опомниться, как он был снова на ногах. Я вглядывалась в бездну самой смерти.

Но я видела кое-что иное, распластавшись на земле со сломанной ногой после лавины в Альпенских горах на высоте 7200 футов. Я убеждена, что никто бы не поверил мне, скажи я об этом, но я это видела.

— Ты дилетантка. Каково ощущение быть идиоткой, замедляющей свою команду, потому что не может даже избежать лавины?

Капитан осыпала меня ругательствами. Но я знаю. Я видела это: она бросилась в лавину спасти меня.

Даже после того, как мои друзья сказали мне, что она швырнула моё побитое тело в сторону, словно тряпку, я верю. Она точно хороший командир, пусть даже я не уверена насчёт неё как человеческого существа. Конечно, мы все смеялись и сквернословили её.

Я думаю, мы все сошли с ума. Возможно, безумие капитана заразительно. Но Бог даровал мне откровение, что мы спасём Империю. — Будь в авангарде апостолов, которые станут защищать сей святой народ.

Что за абсолютно безумный мир. Если капитан — апостол Божий, тогда лишь дьявол может существовать. Нет, мы чувствуем, что мифические боги — существа со своими собственными условиями. Доктрина для богов. Не похоже, что боги существуют ради нас.

Даже так, мы не знаем всего.

Невозможно создать элиту лишь за месяц. Да, все что нужно для осознания этого — немного здравого смысла.

Но я сказала перед лицом группы высокопоставленных офицеров, что сделаю это. Нельзя взять слова обратно.

В обычных обстоятельствах, провал стал бы большой проблемой. Он повредил бы моей карьере, возможно даже привёл бы к размещению на передовой в назидание. Но если я могу привести их к заключению, что кандидаты были такого низкого качества, что даже я не смогла их ничему научить, то обратное станет верным.

Я полагаю, они захотели бы замять дело, попытаться сделать вид, что ничего этого никогда не происходило. Отдел вспомогательных служб дал мне добро броситься в крайности. Если я буду тренировать их так беспощадно, как только могу, доводя их до абсолютного предела, то они наверняка сдадутся

Тогда это окончится тем, что всех остальных заклеймят бесхребетными трусами. Я выйду сухой из воды.

Посему я позаимствую тренировочные методы из каждого спецподразделения, известного в военной истории. Материал по-американски включает в себя тренировку водной акклиматизации, но мы сделаем ещё более тяжёлую тренировку высотной акклиматизации. Я заставлю их посвятить себя мне целиком.

Когда та фаза окончится, следующей будет печально известная «адская неделя * ». В общем четыре часа сна за четыре дня. Это жестокий метод, но когда доводишь людей до предела, то узнаёшь, из чего они сделаны. Маги способны к дроблению сознания, но существуют пределы. Я провожу это ради правого дела, удаляя любых дураков, ценящих себя выше своих товарищей.

Я не горю желанием злоупотреблять своими подчинёнными, конечно же. Я не настолько слабоумна, чтобы получать удовольствие от бессмысленного насилия. Каждое злое действие будет иметь смысл и логическое обоснование, иначе я не приму это.

Вот почему я приветствую добровольное выбывание в любое время. Фактически, я хочу, чтобы они поспешили и убрались восвояси. Я уверена, что они хотят избежать давления, поэтому им следует выбрать уйти! Любой прошедший через «адскую неделю» попадает прямиком в неделю SERE * . Это будет плотное расписание тренировок сопротивления пыткам и выживания.

После этого они должны почти сойти с ума, поэтому я уверена, они сдадутся, но у меня имеется идеальный план для любых помешанных на войне психов, которым удастся там задержаться.

Они будут смертельно уставшими от «адской недели» и SERE, но я заброшу их в Альпенские горы для марш-броска на длинную дистанцию без использования магии в течение недели.

Конечно, только абсолютный минимум сна и отдыха будет позволен. Я базирую его на худших задокументированных боевых условиях. Как насчёт половинного запаса воды? Им не будет позволено взять с собой еду, разумеется. А использование вычислительных сфер станет немедленным провалом. Разрешу им использовать лишь нож — по одному на двоих.

Возможно, имеет смысл объяснить это как поход Генерального Штаба, только труднее и продуманнее. Любой, кто не сможет пересечь крутые Альпенские горы за семь дней, выбывает. А это изрядное испытание даже для кого-то в хорошем здравии и соответствующем снаряжении.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Если кто-либо пройдёт в таких условиях, то я, должно быть, проклята. Но всё, что мне нужно делать — беспощадно заваливать любого, делающего малейшую ошибку. Тогда положение дел должно обернуться более или менее таким, как я хочу.

И на всякий случай, если этого не произойдёт, я подстраховалась защитой от дурака.

Позвольте мне прояснить: Я не хочу прибегать к этому. Это не моё намерение. Просто нет иного пути, совершенно очевидно.

Итак, да, я переступила через своё отвращение и добавила эту страховку ко всему прочему.

Я добыла новый прототип стандартного оборудования массового производства, разработанный сумасшедшим учёным в «Элиниум Армс». Да, той ходячей катастрофой, главным инженером Адельхейдом фон Шугелем. Это ранняя массово производимая «Элиниум Армс» версия штурмовой вычислительной сферы Модель 97, над которой он работал.

Я уверена, что мы можем ожидать проблемы с подотчётностью от этого доводящего до белого каления человека.

Да, у меня было время подумать обо всём этом. Тогда почему же? Просто жизнь проклята? Или просто возможности человечества безграничны? Может быть, всё-таки важно иметь веру.

Но пожалуйста, помните — мы должны всецело оставаться скептиками. Экспериментальный подход всегда поучителен.

Пожалуйста, помните. Многие ваши ошибки происходят по вашей собственной вине. И зачастую, к тому времени, как вы это осознаете, будет уже поздно.

Внезапно я обнаруживаю себя на поднятой платформе. Вероятно, я в полудрёме, ведь только я думаю, что мне, возможно, следует проклясть своё собственное утроненавистное тело и его неожиданно низкое кровяное давление, ещё одна непреодолимая волна сонливости накатывается на Таню. Но затем её уши улавливают обрывки того, что говорит её рот.

— С этого дня, вы прекращаете быть бесполезными личинками. Отныне и во веки веков, вы — имперские маги. Куда бы ни отправились, с этих пор и до момента, когда испустите дух, вы будете связаны узами как товарищи-солдаты — сослуживцы в армии одновременно и ваши братья, и товарищи по оружию. Далее вы направляетесь на поле боя. Некоторые из вас никогда не вернутся. Но помните вот что: каждый имперский солдат умирает. Мы существуем для того, чтобы умирать. Но Империя вечна. Это значит, что вы также вечные! И поэтому Империя ожидает от вас ведение непрестанной битвы, — … почему я вынуждена говорить всё это?

Она не помнит, как высказывала что-либо из этой хрени, но что-то отложилось в её памяти, будто так и было. До и после того момента всё как в тумане. К несчастью Таня вынуждена признать, что утратила часть своей памяти, вероятно из-за того, что активировала Элиниум Модель 95 во время тренировки. Именно поэтому она её ненавидит.

Капитан Таня фон Дегуршафф, не становящаяся сколь-нибудь выше даже несмотря на то, что должна расти, и имеющая затруднения с размерами экипировки, не может избежать чувства осознания проблемы своего роста — особенно когда она окружена закалёнными в боях женщинами-магами (пусть и редкими) с великолепными телами.

Вот блин. Я может и работник интеллектуального труда, но моя работа белого воротничка требовала определённой физической силы. Я уделяю немало внимания своей диете, зная, что здоровая работа начинается с правильного образа жизни, но из этого, видимо, ничего не выходит. Ну, не то чтобы я ожидала стать выше от поедания K-Brot.

Иными словами, если я как личность хочу избежать пустой траты своих усилий, то обязана вырасти. Вот что приводит меня к военному врачу — разузнать, почему я не расту даже при том, что должна. Верно: прежде, чем спохватилась, я даже спрашивала врача, что мне следует делать, чтобы стать выше.

Военный доктор проконсультировала меня, что моё развитие задержалось из-за проблем дисбаланса между мускулатурой и тренировкой. Если я исправлю это, буду достаточно спать и хорошо питаться, то выросту, сказала она. Улыбка, которой она меня одарила, оставила меня в подозрении.

Немедленно после этого меня охватил порыв схватить винтовку и разнести свою голову, чтобы избавиться от этих воспоминаний.

Доктор была очень полной, как для женщины. Да падёт бедствие на Генеральный Штаб, выбравший худшее время для тактичности. Неужели эта женщина проявляла ко мне, мне , кто бы мог подумать, симпатию как к представительнице того же слабого пола? Бесит, всё это началось, когда меня обвинили в сопротивлении форме притеснения, известной как вера, потому что я была мужчиной. Не думала, что это возможно, но не подверглась ли я промывке мозгов до такой степени, что захотела повзрослеть как женщина?

Нет, очень опасно приходить к заключению, основываясь исключительно на косвенных уликах. Действительно, я испытала много неприятных чувств из-за Элиниум Модель 95, но я вполне уверена, что контроль мышления ограничивался периодом её активации.

Глядя на свои записи, я не могу подтвердить какую-либо постоянную манипуляцию моим сознанием. Но у меня имеется чувство, что обнаруживается нечто очень неприятное. — Дьяволы! Неужели вы — все вы — намереваетесь забавляться с моим самоопределением как свободолюбивой личности ?

…Следующая вещь, которую я обнаружила — чётки * на моей шее, о которых у меня нет воспоминаний.

Пресвятая Богородица? Да, похожа на ту, которую можно увидеть в церкви. Понятно. Я часто видела, как сёстры раздают их. Но я ведь всегда только смотрела.

— … Прекрати убегать и взгляни правде в глаза.

Почему у меня эти незнакомые чётки? Коли на то пошло, когда я начала терять свою память?

Это плохо. Я и вправду не могу доверять своим воспоминаниям. Как для чего-то, полученного мной от церкви, эта вещица выглядит сильно затасканной. Можно сказать, вокруг неё есть ощущение истории, какого-то присутствия.

Говоря прямо, она похожа на одну из тех вещей, которые — в моём мире — церковь хранила бы как святые реликвии. До такой степени, что я хочу убрать её от себя куда подальше, и побыстрее. Будь моя воля, я бы пожертвовала её куда-то. Куда угодно.

…Такая вещица начинает становиться ужасно тяжёлым грузом на шее.

Я знаю, что тренировала тех кандидатов. Также верно, что я намеревалась не позволить пройти никому, под предлогом трудного процесса отбора. Мои воспоминания о том месяце чисты. Но что-то — что-то не так.

— Возможно, было ошибкой подсознательно активировать её на восьми тысячах футов.

Да, моей критической ошибкой было активировать Элиниум Модель 95 для того, чтобы подняться выше. Пожалуй, мне следует учитывать возможность того, что духовная порча может накапливаться. Помимо простой манипуляции моим ртом в течение короткого времени, возможно, она также аккумулируется в теле подобно свинцу.

— Пройти осмотр на предмет духовной порчи? Но на каком основании?

Военное учреждение, проводящее наши медосмотры, исследует эффекты, оказываемые магической технологией на сознание. Если ему можно верить, оно анонсировало на семинаре ассоциации по навыкам сопротивления пыткам, что может определить, подвергался ли кто-то воздействию на мышление. Возможно, мне следует пойти провериться сейчас, пока я всё ещё могу судить здраво.

Но проблема заключается в нахождении объяснения. Если меня станут рассматривать как командира с психическими проблемами, это будет угрожать не только моей будущей карьере, но и всей моей жизни. Женщины-администраторы не редкость, но в Империи, где до гендерного равенства ещё идти и идти, их квалификация всегда ставится под вопрос. Видимая проблема любого рода была бы нехороша для желающего выполнять работу белого воротничка.

Мои капризные терзания прерываются почтительным стуком в дверь. Это Виша, начинающая привыкать быть моим адъютантом, и по выражению на её лице я чувствую неприятности. Я немедленно отбрасываю свои менее насущные мысли и настраиваюсь на рабочий лад.

— Капитан, сообщение из здания Генерального Штаба.

— Спасибо. Нужен ли им немедленный ответ?

Если это какое-то бессмысленное поручение, я хочу потянуть кота за хвост с ним, если возможно.

— Да, мэм. Здесь кое-кто ждёт вас.

— Что?

Кинув беглый взгляд, я хватаю перо и читаю военную телеграмму более внимательно.

Она от Генерального Штаба. Мне приказано завершить сбор своей воинской части и немедленно передислоцироваться на базу на юго-востоке. Высший приоритет.

— Капитан фон Дегуршафф? Вас что-то беспокоит?

— …Слишком рано. Всё ещё слишком рано. Лейтенант, свяжитесь с Генеральным Штабом по телефону.

Я приказываю младшему лейтенанту, которая находится в замешательстве, позвонить в Генеральный Штаб. Но в тот же миг, словно они ожидали от меня такое действие, появляется высокопоставленный офицер. Нет, они определённо знали, вот почему они послали его из здания Генерального Штаба поговорить с жалким капитаном вроде меня.

— В этом нет необходимости, майор фон Дегуршафф.

— Эм, полковник фон Лерген. Не знала, что вы находитесь здесь.

Это мой знакомый, подполковник фон Лерген. Он — здравомыслящий и добрый солдат, который против отправки детей на передовую.

— Да. Поздравляю тебя с повышением, майор. Я пришёл в качестве доверенного лица. Я полагаю, у тебя множество вопросов.

Подполковник передаёт это неофициальное извещение так, словно оно уже утверждено. Я не огорчена узнать, что повышена в звании, но чую неприятности. Высокопоставленный представитель обычно никогда бы не пришёл из Генерального Штаба лишь для того, чтобы доставить документы о повышении простого командира батальона.

— …Спасибо за вашу заботу. Лейтенант, оставь нас.

— Есть, мэм. Виновата.

Я немедленно избавляюсь от всех посторонних, включая своего адъютанта. Я хочу, чтобы кабинет был как можно более конфиденциальным, когда мы перейдём к делу. Моё повышение… Я подозреваю, что батальон интуитивно догадался, что это значит. Иначе выражаясь, батальону нужно готовиться к бою. Могу ли я выиграть немного времени, говоря, что воинской части всё ещё недостаёт дисциплины или чувства локтя .

— Ладно, полковник. Что тут происходит?

После завершения первоначального формирования воинской части на территории Центральной группы армий, план заключался в передислокации на базу на юго-востоке. Я знаю, что в зависимости от хода войны существует ненулевая вероятность отправиться на север или на запад, но данные приказы заключаются в немедленной переброске на юго-восток.

Стандартная рабочая процедура — дать хотя бы шесть месяцев на создание воинской части. Мне в совокупности неясно, почему они решили, что моя воинская часть была бы готова намного быстрее?

— Ты получила своих 48 людей. Начальство считает воинскую часть сформированной.

— Да, она «сформирована», но пока что она ещё не воинская часть.

Дилетанты часто упускают из виду, что завершение набора личного состава и становление воинской частью — не одно и то же. Чтобы создать эффективную боевую силу, нужно определённое количество времени для установки цепочки командования и гарантирования, что все смогут работать сообща; в противном случае это воинская часть лишь в численном понятии. За исключением солдат-политиков, это работа Генерального Штаба, так что я ожидала, что они поймут.

Что делает всё лишь ещё более ужасающим. Я обязана задаться вопросом, что же побудило их форсировать это, когда они понимают, насколько нереалистичным оно является.

— Личный состав, снаряжение — без проблем. Генеральный Штаб очень доволен тем, насколько эффективной ты была.

— Очень смешно, полковник. Мы, в сущности, тренировочный батальон — мы всё ещё работаем над сплочённостью воинской части, практической подготовкой и базовым консенсусом среди командующих.

— Значит, ты утверждаешь, что твоя воинская часть имеет некоторые оперативные ограничения?

— Конечно. Мне понадобилось бы минимум полгода, чтобы сработать их вместе.

Это данность, но превращение организации в организм занимает время. Сделать так, чтобы все знали друг друга, и построить необходимые взаимоотношения требует минимум шести месяцев. Даже если бы это не было предметом беспокойства, эти солдаты однозначно нуждаются в исправительной боевой подготовке.

— Ты завершила начальную тренировку всего за месяц. Верхи думают, что могут завтра отправить твою воинскую часть на передовую.

— Могу ли я поинтересоваться, не поехала ли у них крыша? Воинская часть, которая была сформирована, и воинская часть, которая может сражаться — две абсолютно разные вещи.

Две полностью укомплектованные воинские части могут выглядеть идентичными на бумаге, но одна может быть чистым листом, в то время как другая имеет боевой опыт, а также все необходимые припасы и прочее, что ей нужно. Разница окажется как небо и земля. Чтобы создать хорошо обученную, согласованную организацию, необходимо время.

— Даже если тренировка начнётся сразу после формирования, потребуется время для привития солдатам дисциплины. Любой это знает.

— Выходит, мы не можем послать их в бой в тот же момент, как они собраны? Знаешь, верхи думают, что могут делать это лишь потому, что ты командуешь.

Это не ответ. Он даже не имеет смысла.

— В таком случае я не против, чтобы они послали меня в бой одну, — я могу сказать это, так как знаю, что они этого не сделают. Немыслимо переназначать командира посреди процесса создания воинской части, так что я не колеблюсь перегибать палку. — А если они хотят, чтобы батальон продемонстрировал свою мощь в бою — это другое дело, и как я полагаю, они об этом прекрасно знают.

Абсолютно несуразно с их стороны расценивать эквивалент стада окончивших тренировочный курс, словно те могут моментально стать боеспособны. Они будто признают, что не только не могут выделить время на тренировку воинской части, но у них также нет годных для службы ветеранов. Иными словами, болезнь диагностирована как смертельная.

— …Майор. Имперская армия под большим давлением.

— Поэтому вы собираетесь забросить неподготовленный батальон магов в гущу сражения?

— Большинство магов Великой Армии были оттянуты на запад, так что север в шатком положении.

В настоящий момент, большинство наших магов развёрнуты на западе, именно потому, что множество магов Великой Армии были переправлены туда. И всё же, немало осталось в других региональных силах. В любом случае, Альянс Энтент дышит на ладан. Северная группа армий может легко справиться и в одиночку.

Именно поэтому я и хочу знать, что такого важного на юго-востоке, далеко от линий фронта. Ускорение нашего расписания лишь для дислокации в тыл кажется такой же глупостью, как разбивание бутылки вина, растущего в цене с возрастом, или неспособность правильно хранить сыр.

— Поэтому я не понимаю, сэр. Почему юго-восток?

Если бы они сказали, что север нуждается в подкреплениях, я бы поняла, что это из-за недостатка в личном составе. Ситуация была бы ясна как дважды два. Но сейчас они говорят, что у них не хватает рук, тем не менее, посылая нас в противоположном направлении от места сражения. Это отнюдь не целесообразно, как по мне.

— Так решил Генеральный Штаб.

— Могу я спросить, почему?

— Вовлечены военные секреты. Работайте над своей боеспособностью на юго-востоке до получения дальнейших приказаний.

Значит, он не собирается объяснять политику, стоящую за решением. В таком случае, всё, что мне остаётся — лишь гадать, но это, скорее всего, пустая трата времени. Я могу лишь держать в уме итоговый результат, заключающийся в том, что воинскую часть под непосредственным управлением Генерального Штаба нужно отправить на юго-восток по какой-то причине.

— Если вы хотите именно боеспособности, сэр, я рекомендую вам использовать полностью подготовленную воинскую часть.

— Я полагаю, что вы уже выше среднего.

— Полковник фон Лерген, я вынуждена сказать согласно своим должностным обязанностям, что слишком рано размещать эту воинскую часть, и что такие действия могут воспрепятствовать её подготовке как следует сражаться.

Моё замечание — также попытка прощупывания. Любой знающий себе цену командир батальона естественно станет возражать, когда его обделяют временем, необходимым для приведения своих подчинённых в годное состояние.

— Твоё предупреждение принято к сведению, но не ожидай, что данное решение пересмотрят.

Обратно от него я получаю бюрократический ответ. Если твёрдая нотка в его голосе говорит о решимости верхов, это недвусмысленно показывает, что в решении поставлена точка.

— Поняла, сэр.

Итак, я отступаюсь. Но они могли уладить это с помощью документов или письменных приказов. Зачем заходить так далеко, что посылать кого-то? Я не могу отделаться от этого вопроса. Я нахожу ответ в шёпоте от полковника фон Лергена, почти себе под нос, начинающего упаковывать свои принадлежности, поскольку теперь его работа как доверенного лица, видимо, сделана.

— О, прими это как небольшой совет от кого-то, прожившего чуть дольше тебя: поскольку ты всё равно собираешься на юго-восток, почему бы не найти время для изучения дакийского языка?

— Ась? Дакийского, сэр?

— В изучении нового языка нет ничего плохого, особенно для нас, солдат.

С этим и вправду не поспоришь. Но почему именно дакийский? Есть две возможности: Дакия становится либо союзником, либо врагом. Если Дакийцы собираются присоединиться к нам, то надо научиться с ними общаться. А если они собираются воевать против нас, то он будет полезен в сборе разведданных.

— Если я смогу найти время, то постараюсь подучить его. Спасибо вам за совет, сэр.

— Не за что. Снова поздравляю тебя с повышением, комбат фон Дегуршафф.

24 СЕНТЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ОКРУГ РАНСИЛЬВАНИЯ, ГРАФСТВО ТУРАО, ЗОНА ПОЛЕВЫХ МАНЁВРОВ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

Спустя лишь несколько дней после того, как батальон направлен к своей новой базе, он подвергнется инспекции, которая вынесет заключение о начальной фазе отбора.

Из-за напряжённой военной ситуации план развёртывания оказался перепахан вдоль и в поперёк, что подстегнуло инспекцию. Высокопоставленные офицеры Генерального Штаба обеспокоены дисциплиной воинской части из-за того, насколько спешно её личный состав был сведён воедино, но их ожидания разбились в пух и прах. В тот день, зрелище, которое они никогда и представить себе не могли, заставляет их затаить дыхание от изумления.

— Вы тупицы. Живее шевелите поршнями и поднимайтесь выше!

— Это всего лишь восемь тысяч! Вы слабаки! Вы что — не слышите меня?

С некоторых пор ровный, лишённый эмоций голос раздаётся по радио. Трудно поверить, но это голос ребёнка — маленькой девочки. Сияние её маны зловеще мерцает, показывая готовность беспощадно пристрелить любого, осмелившегося лететь ниже.

— Что, не можете? Ладно. Тогда умрите. Умрите сию же минуту. Если вы умрёте, ресурсы, которые мы тратим на вас, смогут достаться вашим сослуживцам.

Если кто-то осмелился бы жаловаться, то стал бы целью серьёзного обстрела формулами. Любой, понизивший свою высоту, не оставшись либо без сознания, либо без маны, наверняка был бы подстрелен прямо в небе. Это абсурдное заявление, и маги не ожидали, что она сдержит своё слово, но скоро они узнают, что увидеть — значит поверить.

— Ладно, будьте паиньками и либо умрите, либо поднимайтесь выше.

Сегодня ещё один день, попирающий весь прошлый опыт.

— Маги Республиканской армии могут достичь восьми тысяч, так что нам следует метить на десять , — так шепчет майор фон Дегуршафф, прежде чем приказать своей воинской части «немедленно» взмыть ввысь на полной скорости, пока инспекторы вытаращили глаза. Как правило, пытаться сражаться сколь-нибудь выше шести тысяч футов считается самоубийством. Но она беззаботно приказывает своей воинской части подняться до восьми тысяч.

Это кажется безумием, но она была серьёзна, сказав, что превратит эту свору никудышных солдат в элиту всего за один месяц. Она не преувеличивала. Она сделала это. Она муштровала их до крови, но они стали элитой.

— Что вы думаете, полковник фон Лерген?

Когда подполковник фон Лерген выразил своё желание проинспектировать 601-ю формационную воинскую часть, майор фон Дегуршафф согласилась очень охотно, словно говоря, что нет никаких проблем.

И в самом деле, проблем нет. По крайней мере, никто не умер на тренировке до сих пор. И магический батальон, которые они увидели перед собой, как и обещалось, весьма мощный.

— Это бесподобно.

Воистину, «бесподобно» — всё, что можно было тут сказать. Довести солдат до самого предела оказалось гениальным ходом. Она принуждала их балансировать на грани жизни и смерти, выжимая из них способности до последней капли.

Инспекторы слышали, что её программа включала в себя кардинальное улучшение способностей солдат прохождением через страх нависшей смерти. И наверняка имело смысл, что проведение целого месяца, будучи преследуемыми симулируемым страхом отправиться в мир иной, привело бы к скачку в способностях, хотя нельзя не сочувствовать истязаемым солдатам.

— Как они могут подниматься выше восьми тысяч без кислородных баллонов?

Присутствующие технические офицеры шокированы по иной причине. Разумеется, это тренировка, но они осуществляют подъём до восьми тысяч так спокойно. И не только майор фон Дегуршафф. Они не удивились бы увидеть её летящей на двенадцати тысячах футов. Но важно то, что она способна научить лететь своих солдат так высоко.

— О, это довольно просто, — приходит уверенный ответ от офицера военной полиции, их проводника. Он говорит так, будто болтает за чашкой чая. — Я слышал, они непрерывно используют формулу, генерирующую чистый кислород.

Требуется секунда, чтобы это дошло. Непрерывно ? Иными словами, формула используется постоянно.

— Две беспрестанно активные формулы?…

— Да. Похоже, что это было абсолютным минимумом, требуемым от них.

Военный полицейский не инженер, поэтому не осознаёт, насколько это революционно в их сфере деятельности.

Инженеры из Генерального Штаба, однако, поражены. Фурор * раздаётся среди них, некоторые даже свистят, что совершенно нелепо. Да. Одновременная активация множества магических формул теоретически возможна.

Исследователи даже проводили кое-какие успешные эксперименты. Но создание вычислительной сферы, позволяющей параллельное поддерживание формул, а также способной выдержать боевую эксплуатацию, оказалось затруднительным. Где на всём белом свете она достала такую вещь?

— Где чёрт подери она достала вычислительную сферу, способную выдержать нагрузку такого рода?

Та сфера пока ещё не была официально поставляема в вооружённые силы. Они не знали, кто сделал прототип, но очевидно, что у неё весьма серьёзные связи. Они могут лишь диву даваться.

Ладно, она — исключительно одарённый солдат. Не стало бы сюрпризом, если бы какой-то производитель оружия попросил её протестировать новое устройство. В самом деле, именно это и произошло.

— Она реквизировала первую партию модели массового производства от «Элиниум Армс».

— А и правда , — немного разочаровывались они. Она ведь работала в технической разработке одно время. Должно быть, это связи с тех дней.

Но в «Элиниум Армс» полно секретных проектов. Для неё не представлялось бы возможным заполучить что-либо оттуда без полного согласия со стороны отделения закупки Генерального Штаба, а то и отдела вспомогательных служб, вероятно. Иначе военные полицейские затравили бы её до смерти.

— Я сказала вам не слишком повторяться в манёврах! Почему до вас не доходит, насколько же лёгкие вы цели?!

Члены батальона изо всех сил стараются поддерживать стабильный полёт на восьми тысячах футов. Майор фон Дегуршафф возвышается над ними, продолжая глумиться. Её плавные движения, от которых захватывает дух, заставляют всех понять, что значит быть титулованным. В сравнении с тренируемыми, медленными как черепахи, майор фон Дегуршафф порхает быстро как ласточка.

— Очень хорошо. Всё, что осталось — бой.

— Бе-еспорядочные манёвры уклонения! Сейчас!

— …Я не верю в это. Они могут выполнять манёвры уклонения, даже поддерживая формулы параллельно?

Упражнение, разворачивающееся перед ними, по сути лишь батальон магов, мечущихся туда-сюда. Кажется, словно они играют в салки * , и с первого взгляда можно даже задаться вопросом, возможно ли вообще быть настолько жалкими.

Но для кого-то с должным знанием дела, это парад невероятного. Они уже реализовали стабильную параллельную активацию формул, считавшуюся технически неосуществимой. Вычислительная сфера, способная справиться с этим и с беспорядочными манёврами уклонения — почти то же самое, что и боевыми манёврами — словно заветная мечта.

Но и это ещё не всё. Несколько магов активно поставили оптические обманки для избегания огня противника.

— Они также создают обманки!

Иными словами, у них достаточно свободных ресурсов для создания оптической обманки даже во время уклонения.

Обманки выглядят весьма похожими, но при этом быстро размещаемыми. Некоторые даже кажутся предпринимающими автономные действия. И всё это от чего-то, стандартизированного под массовое производство.

— Новая модель от «Элиниум Армс» за гранью всего, что мы могли себе представить.

— Следующим, что мы возьмём на вооружение, обязательно будет эта вещь , — никто не сказал бы иначе, поприсутствовав на этом представлении. По крайней мере, надёжность не проблема; данная воинская часть практически проводит испытание на долговечность.

Стоимость — единственное препятствие, но даже она значительно уменьшится, когда сфера пойдёт в массовое производство.

— Я хочу документацию от «Элиниум Армс».

— Я подам запрос, полковник.

Лерген оставляет это на своего адъютанта и смотрит вверх на следы в небе. — Воистину поразительные воздушные манёвры , — следы столь прекрасны, что он мог практически забыться в них. — Иногда талант и человечность оказываются обратно пропорциональны друг другу, да ? — раздражён он обнаружить у себя эту раскрывающую его собственную бессердечность мысль, доказывающую его точку зрения.

— Это прекрасная возможность. Покажите инспекторам, чего вы стоите.

— Майор фон Дегуршафф, тебе не кажется, что ты заходишь далековато?

Примитивное сомнение появляется у него в голове, когда она подстёгивает своих солдат по радио. Говорят, она ненавидит потери. Если это — правда, тогда данное упражнение находится на грани. С точки зрения воспитания людей, которых можно использовать, это наверняка перебор .

— Нет, мы всё ещё находимся в пределах допустимых параметров. Пожалуйста, наблюдайте результаты позволения мне отсеять своих людей и очистить их от некомпетентности.

Но её ответ лишь углубляет его сомнение. Почему? Именно об идеях «отсева» и «очищения» она и говорила в своей речи в военном училище. Она сказала: «Наш долг — защитить Имперскую армию от чумы, зовущейся некомпетентностью». Она не столько развивает людей, сколько бросает бесполезных.

— У людей есть предел. Я слышал, половина твоих кандидатов не прошла.

Почему?

— Мне удалось набрать достаточно для расширенного батальона. У меня пока что нет никаких проблем в плане человеческих ресурсов.

— Понятно. Очень хорошо. Продолжай. Извини, что побеспокоил тебя.

А, чёрт подери. Так вот где собака зарыта. Да, я вижу. Ресурсы? Человеческие ресурсы? Вот как ты называешь наших солдат? Неужели солдаты для тебя — просто расходный материал?

Теперь я понимаю, что казалось не так. Она расценивает людей как числа. Это не так уж необычно среди штабных офицеров, но она подсознательно начала считать людей ресурсами. Ну тогда она полностью логична. Она высчитывает наиболее эффективное использование того, что ей доступно.

— Теперь всё это обретает смысл. Да, должно быть это ты написала его.

Я был уверен, что слышал о тотальной и мировой войнах ранее. Источник этого находился прямо у меня под носом. Вот почему всё это казалось таким знакомым.

Сумасшествие чисел. Мир, поддавшийся безумию. Неужели всё и вправду сошло с ума?

Я выбрал плохое время, чтобы стать солдатом. Эта война разразилась в эпоху, полную ужасных людей. Если какой-то сраный Бог и существует, я уверен, что он сейчас спелся с дьяволом.

— Фиг его знает, это она безумна или мир.

Он не может не думать, что сценой перед ним всё сказано. Как ужасающе видеть её разоблачённую истинную сущность. Она — монстр .

Вздохи членов Генерального Штаба могли быть впечатлёнными или тревожными, но всё их перешёптывания и размышления умолкают перед лицом единственного отчёта с границы.

— Критическое положение. Дакийское объединение размером с армию пересекает границу. Похоже, что они направляются в Херельманнштадт.

— Дакия, армия, граница, пересекать , — он не хочет думать об этом, но когда слова выстраиваются в предложение, их значение отвратительно ясно. Отчёт, пришедший с границы, словно пронзительный крик, означал войну — с ещё одной страной.

— Инспекция откладывается! Откладывается! Всем войскам немедленно перегруппироваться. Повторяю, всем войскам немедленно перегруппироваться! — воздух полон криков командующих.

— Инспекция 203-го воздушного магического батальона тем самым откладывается! Соедините меня с пограничным командованием!

Штабные офицеры носятся туда-сюда, выкрикивая в радиопередатчики и телефоны, чтобы связаться с этим-то и получить информацию о том-то. Установленный порядок действий коту под хвост. Каждый мчится на всех парах, не беспокоясь о том, что грязь заляпает парадно-выходную униформу.

Те, у кого нет боевых постов из-за того, что они находятся здесь в качестве наблюдателей, бесцельно направляются обратно к командному пункту. Подполковник фон Лерген среди них. Даже энергично двигаясь, он обнаруживает холодок, пробегающий по своей спине.

— Мировая война. Может ли что-то столь несуразное…

— … действительно произойти , — едва не говорит он, когда его перебивает майор фон Дегуршафф, показавшаяся в командном пункте мгновением спустя.

— Я всецело согласна, полковник. Почему должна Империя быть вынуждена сражаться со всем миром? — казалось, она прибыла после своих собственных подчинённых просто потому, что у них длиннее ноги. Словно раздражённая своей низкорослостью, она топает ножкой в сапоге и слегка сплёвывает от негодования, — Эти тупые Дакийцы. Я уверена, что они делают это ради мира или чего-то такого. Они умирают лишь ради того, чтобы мы сожгли их дотла. Кто бы подумал, что международное сотрудничество может быть настолько ужасным?

Она зла на саму мировую войну. Она в ярости, и полагает, что та надвигается.

Это абсолютно абсурдно, но майор Таня фон Дегуршафф возмущена безумным будущим, которое предвидела, тем, в котором Империя будет против всего света.

— Ладно. Нападайте на нас, вы, свиньи. Или возможно мне следует сказать: мы дадим вам бой!

О Боже… Это ли?… Это ли то, чего ты хотел?

(Сага о Злой Тане, том 1: Deus lo Vult, конец)

Перевод посвящается всем безымянным солдатам, вынужденным героически сражаться за свободу моей страны.

↑ Штрасе — от нем. «Strasse» — улица.

↑ Ворлд Тудэй Ньюс — англ. «World Today News», дословно «новости мира сегодня». ↑ Таро — наверное, имеется в виду карта таро «Справедливость» в одной из самых популярных вариантов дизайна колоды — Таро Райдера — Уэйта. Именно в этой колоде карта «Справедливость» является 11-й арканой (в остальных, как правило, 8-й). На карте изображена Юстиция — римская богиня правосудия. ↑ Одиннадцатая богиня — на английском языке Дегуршафф пишется как «Degurechaff». Думаю, внимательный читатель уже и так догадался о том, что именно было скрыто за этим 11-символьным кодом. ↑ Лондиниум Таймс — англ. «Londinium Times», дословно: «Времена Лондиниума», отсылка к знаменитому британскому изданию «Times». ↑ Аксельбант — наплечный знак различия в виде золотого, серебряного или цветного нитяного плетёного шнура с металлическими наконечниками. Принадлежность военной одежды. ↑ Денщик — солдат, состоящий при офицере в качестве казённой прислуги. ↑ Schlachtplatte — блюдо, которое должно состоять из свиного ассорти (окорок, баварские колбаски), зачастую с гарниром из квашеной капусты, хлеба или картофеля. ↑ Рапа — высококонцентрированный солевой раствор. «Как рапа» — крайне пересоленный. ↑ K-Brot — пшенично-картофельный хлеб, обладающий ужасными вкусовыми качествами из-за горького привкуса. ↑ Хаггис — национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов (сердца, печени и лёгких), порубленных с луком, толокном (мука из слегка обжаренных злаков), салом, приправами и солью и сваренных в бараньем желудке. ↑ Адъютант — должность офицера, который состоял при военачальнике формирования для исполнения служебных поручений или для выполнения штабной работы. ↑ «Погибели предшествует гордость, и падению — надменность». Библия, Притч 16:18. ↑ Уолл-стрит — название небольшой узкой улицы в нижней части Манхэттена в городе Нью-Йорк, ведущей от Бродвея к побережью пролива Ист-Ривер. Главная достопримечательность улицы — Нью-Йоркская фондовая биржа. Иногда финансовый район тоже называют этим словом. ↑ Считать своих цыплят — отсылка к поговорке «цыплят по осени считают». ↑ Конкорд — британо-французский сверхзвуковой пассажирский самолёт, не выдержавший конкуренции с пусть и более медленными, но куда более дешёвыми в эксплуатации дозвуковыми авиалайнерами и, по сути, оказавшийся колоссальным провалом с точки зрения получения прибыли. ↑ Доберман — порода короткошёрстных служебных собак, выведенная в Германии. ↑ «Адская неделя» — жаргонное название пяти с половиной дней, идущих спустя двух недель отбора в SEAL (основное подразделение ССО ВМС США). В течение этого периода каждый кандидат пробегает более 200 миль, спит не более 4 часов в общей сложности и тренируется более 20 часов в день. ↑ SERE (англ. Survival, Evasion, Resistance and Escape, выживание, избегание, сопротивление и бегство) — военная тренировочная программа США по избеганию поимки, навыкам выживания и правилам поведения в плену. ↑ Чётки — шнур или лента, чаще всего замкнутые в кольцо, на которых навязаны узелки, нанизаны бусины (зёрна), пластинки или иные однородные элементы. Во многих религиях используются для счёта прочитанных молитв или иных ритуальных действий. ↑ Фурор — шумное проявление восторга. ↑ Салки — общее название детской игры с главным принципом: игроки пытаются осалить (опятнать) друг друга касанием руки, тем самым передать другому участнику игры ведение (необходимость осалить кого-то другого).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Перед тем, как поприветствовать вас, я, Карло Дзен, заявляю:

У издателя, известного как «Enterbrain», поехала крыша, скорее всего.

Заголовок «Сага о Злой Тане». Вся моя религия, идеология, национализм и т.д. и т.п. бред. За всё время, которое мы проводили сверку рукописи, они не попросили ни об одной правке. Как смело, я прав?

Если только всё это не было плохой шуткой, или я не оказался на «Скрытой камере», или не произошла какая-то ошибка, то эта книга должна находиться в ваших руках прямо сейчас. Да, если «Сага о Злой Тане» — не просто массовая галлюцинация среди нас, тогда она и вправду должна существовать.

Итак, хотя я всё ещё поражаюсь почему, эта книга вышла и увидела свет. Я хотел бы воспользоваться возможностью, чтобы поблагодарить веб-сайт, где я начал эту новеллу, Arcadia (http://www.mai-net.net); того, кто заведует им, Mai, и всех пользователей, оставивших мне так много комментариев.

И каждому, кто предвкушал это — мне и впрямь очень жаль заставлять вас ждать. Я и вправду надеюсь, что вам понравится модернизированная и исправленная версия этой сердечной истории. Ничего страшного — это «Сага о Злой Тане» Карло Дзена! Нижеприведённые предупреждения для читающих впервые, поэтому если вы уже знакомы с этой серией, любезно пролистайте вперёд, потому что это будет долго и нецелесообразно.

Так вот, новички. Приветствую, это Карло Дзен. Возможно, для автора странно говорить что-то подобное, но я не хотел бы давать вам плохой совет: эта книга бескомпромиссно занудная, поэтому очень хорошо подумайте о том, действительно ли вы хотите читать её.

Прежде всего, это новелла с Богом, изменением пола, попаданцем в другой мир, магией и ужасно сверхсильным протагонистом. Я скажу вот что: Я прилепил заголовок на это литературное произведение так, словно был с бодуна или после всенощной, а они написали его огромным шрифтом и разместили на обложке книги. Если никто нас не остановит, нам, пожалуй, следует начать беспокоиться о будущем Японии.

Но этот парень Карло Дзен, пишущий литературное произведение — худший из ничтожеств. Я имею в виду, он хладнокровно спрашивает заморочки вроде: «Почему образцовые протагонисты всегда преуспевают в вещах вроде внутренней политики и управлении государственными делами?» И не только это, если вы предоставите его самому себе, он начнёт показуху вроде: «Извините, не читали ли вы книги по проектным исследованиям? Вы не слыхали последнюю инфу о том, как контролируемый эксперимент со случайной выборкой доказал, что не существует “палочки-выручалочки”?» В любом случае, он в некотором смысле просто беспардонный.

И он неисправимо любит спорить и упрям на этом извилистом пути. Эх, боже, уже должно стать очевидным, что он ни на что не годен. Также этот Карло Дзен страдает от болезни, заставляющей его высмеивать ерунду вроде счастливых концовок и менталитета «победа это всё». Из-за этого он обожает оборонительные действия, боевые отступления в грязи, поражения в битвах, а также храбрость и солидарность международного сообщества.

Если вы любите лишь мечты, надежду, мир и дружбу, или вам не нравится, что протагонист не побеждает, или вы хотите счастливый конец…наверное для вас будет лучше, в плане эффективности потраченного времени, если вы пропустите эту книгу.

Конечно, верно, что для меня будет проблемой, если книга не станет продаваться.

А вам, товарищи, которые «для нас уже слишком поздно!» и к моей радости позарились: «Добро пожаловать на эту сторону! Мы от всей души рады приветствовать вас!»

Октябрь 2013 Карло Дзен

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Приложения

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1 - Дакийская война

В версии с изображениями тут находится картинка.

24 СЕНТЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ОБЛАСТЬ РАНСИЛЬВАНИЯ, ГРАФСТВО ТУРАО, ЗОНА ПОЛЕВЫХ МАНЁВРОВ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

Первым делом комбат фон Дегуршафф спрашивает об обстановке в воздухе.

Когда радиооператор из КП отвечает, что у них нет информации ни о вражеской воздушной силе, ни о каких бы то ни было воздушных контактах, она наклоняет голову, словно не веря в услышанное только что. Её недоверие очевидно в следующем вопросе — в рабочем ли состоянии их коммуникации.

Но оператор заверяет её, что и проводные, и беспроводные коммуникации функционируют нормально. Они даже полностью мониторят канал связи FAC * Дакии.

В следующий миг личный состав в КП чувствует холодок, пробегающий у них по спине. Майор фон Дегуршафф улыбается — возбуждённая улыбка? Неописуемый шок прокатывается по помещению.

В тот момент никто этого не знал, но если бы Лерген увидел это выражение, то, вероятно, улыбнулся бы точно так же. Это улыбка жестокого охотника, содержащая наслаждение голодного волка, созерцающего свою добычу.

Верно. Она едва может поверить в свою невероятную удачу, но логика говорит ей — это правда, вызывая приступ радости. Да, вот что имеют ввиду, когда говорят «преисполнена эмоций». Неудивительно, что ей не удаётся удержать свои губки от изгибания в ухмылку — настолько хорош шанс перед ней.

Поле боя, полностью лишённое вражеского прикрытия с воздуха?

Да, поле боя, полностью лишённое вражеского прикрытия с воздуха !

Значимость этого столь сладостна, столь невероятно соблазнительна. Сколько офицеров, сколько людей жаждали хотя бы относительного имперского воздушного превосходства в Нордене и на Рейне?

Благодаря полному отсутствию вражеских воздушных сил в Дакии, которое немыслимо в современном военном деле, тотальное превосходство гарантировано.

Никаких враждебных сил в небе? Я вынуждена признаться, и за миллион лет никогда бы не подумала, что вооружённые силы Княжества Дакии являлись настолько безнадёжными.

Я хотела избежать глупой ошибки недооценки врага, но подумать только — я до такой степени их переоценила! Говорят, на поле боя может произойти сколько угодно непредвиденных инцидентов, но любые столь удачные я сердечно приветствую.

Случался ли вообще когда-либо настолько неожиданно благоприятный поворот воли небес? Да, небеса буквально на нашей стороне!

24 сентября — её день рождения лишь на бумаге.

И всё же, это может считаться её первым в жизни подарком на день рождения. Похоже, сегодня настолько чудесный день, что я могу начать скакать вокруг как легкомысленный маленький ребёнок. Щёчки Тани заливаются краской и, не думая, она шепчет: «Боже, спасибо тебе за этот один шанс на миллион».

В нормальном умственном состоянии она бы не допустила и мысли о том, чтобы с её уст сошло такое высказывание. Должно быть, это выражение её нежных чувств по отношению к этому господству.

Констатация абсолютного превосходства в воздухе… По крайней мере в тот момент Таня была единственной понявшей значимость этого. Вот почему она пустилась бежать, периодически подпрыгивая.

И вся эта сцена разыгралась на глазах у подполковника фон Лергена, даже при том, что его лицо все ещё дёргалось от отчёта о пересечении границы шестисоттысячной Дакийской армией.

Думая об ужасных эффектах, которые это произвело бы на фронт, он хочет схватиться руками за голову. И поэтому, когда Таня убежала, держа в руке приказы о развёртывании её воинской части, по-видимому, пропуская свой брифинг, он и некоторые другие члены штаба могут лишь проводить её взглядом, словно всё это происходит не взаправду.

Если бы кто-то спросил, чего недостаёт 203-му воздушному магическому батальону, выдержавшему сбрасывание с обрыва в Альпенских горах в качестве своей экстремально аутентичной тренировки, Таня немедленно бы заявила: «Боевого опыта». Не то чтобы потребность развития чести мундира и продолжение тренировки были незначительными проблемами, но их командир не могла смириться с фактом, что её подчинённым недостаёт критически важного крещения огнём. Неважно как много новички тренируются на полигоне, стоит поместить их на настоящее поле боя, как они наверняка все запорют.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Не говоря уже о том, что они проходят строевую подготовку на зоне полевых манёвров в Турао, на юго-востоке — в прямо противоположном направлении от сражения. Она не может отрицать, что они становятся уж чересчур расслаблены, как любой, расквартированный в тылу слишком долго. Будет расточительством, если человеческие ресурсы, предназначенные служить мне живыми щитами, размякнут, поэтому после получения совета приглядывать за Дакией я считала это полезным средством сохранения некоторой степени напряжения — и не особо более.

Учитывая разницу в силе между двумя государствами и привычку Империи свободно разбрасываться своей мощью, я полагала, что Дакия поймёт намёк и не будет совать нос в чужие дела.

Вот почему когда поднимается тревога, я в полном недоумении. Отправились бы Дакийцы на войну, рискуя оккупацией своего отечества, во имя международного сотрудничества? Я не могу поверить, что такие идиоты и вправду существуют! Она отчасти ожидает строгий приказ отозвать боевые манёвры из-за того, что предупреждение было ошибкой.

Но к худу или добру, по непонятным для Тани причинам их, похоже, не заботит, что они действительно начинают войну.

— 203-й, на боевые позиции, одна нога тут, другая там. Что с пограничным командованием?

Командующий личный состав носится вокруг, выкрикивая в передатчики и телефоны запросы о соединении с одним пунктом, или получении информации о другом.

— Лейтенант Вайс! Собери всех снова, и назначь кого-нибудь раздать амуницию!

— Майор, у нас отчёт по ТВД от седьмого воздушного флота. Мы получили частоту командного поста.

— Проверить немедленно. И приведи мне лейтенанта Серебрякову!

Фактически отменяя упражнение и отдавая инструкции для следующего шага, Таня бросает слегка сердитый взгляд в сторону полковника фон Лергена, похоже, предвидевшего это. Он дал ей намёк, но если их сосед Дакия действительно планирует противостоять им, она бы хотела возможность осмотреть местность как военный атташе или офицер связи. При таком раскладе она бы лучше понимала расклад и посему яснее представляла бы, что требуется подорвать.

— Ну, эта атака наверняка как гром среди ясного неба, вы бы так не сказали, полковник фон Лерген?

— Избавь меня от своего сарказма, майор. Ты будешь выигрывать нам время.

Поскольку мой батальон подчиняется напрямую Генеральному Штабу, тут происходило постоянное шествие высокопоставленных офицеров в расположение части и из него. Похоже, моё предчувствие, что они в основном заинтересованы в Дакии, оказалось в самую точку. Поэтому когда полковник фон Лерген показывается с последней сводкой с границы и запечатанными приказами от Генерального Штаба, я могу лишь вздохнуть и придержать язык.

— Ась? Выигрывать время, сэр? То есть вы хотите, чтобы мой батальон остановил Дакийскую армию?

— Я понимаю, что это безрассудно, но будь то мобилизация сил на востоке или отправка подкрепления от Центральной группы армий, война на несколько фронтов означает, что нам нужно будет где-то выигрывать время…

Её воинская часть может являться новообразованной, и возможно она — непроверенный командир, но Таня не собирается быть недооцениваемой. Согласно отчёту, это лишь шестьсот тысяч Дакийских войск, пересекающих границу. Да, их пехота марширует через этот горный регион, более зелёная, чем кучка бойскаутов.

— Со всем уважением, войска Княжества представляют собой едва обученный сброд солдафонов и крестьян, с трудом пригодных для современной войны.

После принятия своей должности, она провела небольшое расследование в рамках своего изучения Дакийского языка, и узнала, что Княжество является так называемой второстепенной страной, на сегодняшний день стоящей на зыбком основании. У неё может и есть много солдат, но бойскауты, наверное, и то более подготовлены. Смехотворно, если Лерген думает, что её батальон может справиться лишь со сдерживанием их.

— Мобилизовать региональную группу армий? Да я уверена, что четырёх дивизий, собранных с окрестностей, будет достаточно, чтобы стереть их в порошок. Одного лишь моего батальона хватило бы, чтобы отбить авангард, а не просто сдерживать.

— …Ты понимаешь что говоришь, майор?

— Я понимаю, сэр. Вооружённая до зубов армия заставляет отступить отряд бойскаутов — так я рассматриваю это. А может даже проще.

Далёкие от уровня резервистов национальной гвардии или солдат-контрактников, Дакийские силы в основном состоят из крестьян, подобно Корейской народной армии * . Да банда вооружённых грабителей и то дисциплинированнее той шпаны. Имперские войска сокрушат их одним ударом. Если бы они не смогли сделать хотя бы это, то постыдились бы называть себя армией. В конце концов, вооружённые силы современного государства являются плотным сгустком точно направляемого насилия. Подобный инструмент никоим образом не найдёт затруднительным разогнать анахроничную толпу, собранную из кого попало.

Разрыв в боевой мощи между современными и досовременными войсками — небо и земля.

— Всё, что говорилось в запечатанных приказах * — предпринять наиболее подходящие действия для обороны границы.

Тане было позволено действовать на своё собственное усмотрение. Иными словами, она была спущена с цепи, дабы делать всё, что считает наиболее уместным. Это — минимальное требование к командиру, равно как и стандарт для всех оценок. Побежит ли вооружённая до зубов армия от какого-то сборища участников пикника? Это стало бы несмываемым пятном в её послужном списке. Таня бы навеки стала посмешищем в военной истории.

Теперь, когда ей была поручена миссия, методы, по сути, в рамках её дискреционных полномочий. Это также означает, что любой провал покажет нехватку находчивости. Называйте меня какой угодно, за исключением некомпетентной.

— Полковник, перед тем как Дакийские силы пересекли границу, была ли какая-либо артподготовка или борьба за контроль над воздушным пространством?

— Ну, нет.

Если бы это были шестьсот тысяч Федеральных или Республиканских войск с воздушной поддержкой, не было бы никакого позора в призыве подкреплений, и я вероятно так и поступила бы. Но подобные опасения бессмысленны против врага, не беспокоящегося о подготовительной бомбардировке или обеспечении превосходства в воздухе. Тут довольно много солдат, но они такие услужливые, выстроились в ряды, чтобы по ним легче было целиться.

Опыт — лучший учитель, и эти примитивные паяцы вот-вот усвоят, какое различие производит современная цивилизация.

— Это должно кое-что сказать вам о тех, кому мы противостоим. Я собираюсь обрушить на этих варваров железный молот цивилизации.

Мы завоюем небо и научим их бояться магов.

— Что?

— Мой батальон — вооружённая до зубов и отлично тренированная военная сила. Мы наголову разобьём множество из них.

Современные военные действия зависят от государственной мощи в беспощадной мере. Обучение, муштра, логистика. Существует непреодолимая пропасть в этих областях между странами, считающимися сверхдержавами, и остальными. История предоставляет красноречивые свидетельства о том, насколько неоспорима эта разница. Я выпровожу эти чучела в стиле конкистадоров.

— Один лишь вражеский авангард насчитывает три дивизии, знаешь ли.

На карте Дакийские продвижения показаны множеством стрелок. Та, что проникает дальше всего вглубь имперской территории, предположительно состоит из трёх дивизий — элитного ядра — постоянной армии.

Какой же шуткой является действительность, серьёзно. Я вот-вот лопну со смеху. Авангард предположительно является лучшим из их солдатни, и у него нет ни бронетанковых дивизий, ни мотопехоты, а лишь простые пехотинцы. Это отражает истинную силу их страны, и вызывает у меня к ним искреннюю жалость.

Принцип конкуренции по своей сути благоприятствует сильным и сокрушает слабых. Тем не менее, впервые за всё время я чувствую вину за то, что бой нечестный.

— Это даже не будет сражением — простым избиением. Я научу их, как выглядят настоящие армия и война.

Не более чем три дивизии дилетантов. Это всё. У конкистадоров были лошади и ружья, но они всё равно сражались на уровне земли. Мы будем палить как безумцы из третьего измерения в небе, поэтому победа гарантирована. Это, похоже, станет псевдо-геноцидом, который может быть описан лишь как стрельба по живым мишеням.

— Итак, насколько далеко мы можем зайти?

— Что?

— Если вражеское сопротивление окажется настолько хилым, что мы случайно переусердствуем, это может создать логистическую проблему.

— Погоди, майор. Что ты говоришь?

— Сэр, я собираюсь преподать Дакии кое-какое образовательное наставление. Я намерена лично выпроводить их домой дорогой ценой учителя, зовущегося опытом.

Ладно, время войны. Нет, скорее время задирать кучку слабаков.

Вот свезло; эта жалкая свора появилась в самый подходящий момент. Ненароком я облизываю губы. В отличие от грязного Рейна или леденящего Нордена, небеса над Дакией на умеренном юго-востоке наверняка имеют идеальную лётную погоду. Всё ещё сентябрь. У нас будет море возможностей атаковать до захода солнца.

Я обдумываю эти вещи, но все те мысли развеиваются, когда мой адъютант подбегает трусцой.

Пора работать.

— Младший лейтенант Серебрякова докладывает, мэм. Вы звали?

— Да. Лейтенант, каков статус батальона?

— Все собраны. Лейтенант Вайс сейчас раздаёт амуницию и объясняет ситуацию.

Их прогресс — само определение слова «гладко». Всё согласно плану. Таня даже чувствует, как её щёчки расплываются в улыбке удовлетворения, но она хочет, чтобы её подчинённые оставались в тонусе. Даже ученики начальной школы знают, что экскурсия не окончена, пока они не добрались домой в целости и сохранности. Беспечно быть настолько легкомысленным перед отправкой.

Но даже если мне это не нравится, бесспорный факт, что никто из командования не разделяет мой оптимистичный взгляд на ситуацию.

И на самом верху, явно обеспокоенный, находится, потеряв дар речи, наблюдающий наши приготовления полковник фон Лерген. Ну, видимо он всё ещё переоценивает эти шестьсот тысяч Дакийцев со своего стола в здании Генерального Штаба. К сожалению, Таня вынуждена столкнуться с реальностью, что хотя полковник, возможно, и гений, он был вне игры слишком долго. Вот почему когда её адъютант оканчивает рапорт, она удовлетворительно кивает и бьёт маленьким кулачком себя в грудь, словно говоря полковнику фон Лергену: «Предоставьте это мне» .

Как и говорилось, её воинская часть быстро собрана и экипирована тренировочным обмундированием вместе с розданной боевой амуницией. Солдаты готовы к вылету. Похоже, несмотря на то, что они немного запыхались из-за прерванного упражнения, этого недостаточно, чтобы повлиять на их боеспособность. Очень хорошо.

— Внимание, батальон! Инструктаж от вашего командира! — повелительно приказывает старший лейтенант Вайс, его пятки расположены идеально на формальные 45 градусов.

В ответ члены батальона выравнивают ступни и становятся ровно движениями, не иначе как проворными. Неосознанно, Таня удовлетворённо улыбается. Наверняка каждый согласится, что есть что-то неповторимо завораживающее — даже сказочное — в строгой дисциплине.

— Спасибо, лейтенант. Хорошо, солдаты, это война. Ну, что-то напоминающее войну…и оно вот-вот начнётся.

Вероятно, это даже очаровало Таню встать на помост с подсознательным возбуждением и улыбкой чистой радости, почти распевая им, насколько это её осчастливило.

— Сегодня мой день рождения. Может, Княжество Дакии знало об этом? Как вы слышали, оно было достаточно добрым, чтобы предоставить неожиданный подарок в виде целей для стрельбы по живым мишеням.

Я надеялась на немного. Как хорошо, что Дакийские мужики сами вызвались добровольцами.

— Вы вольны пристрелить их пулями или подорвать их заклинаниями.

У них не будет ни шанса, когда мы расстреляем их с неба безо всякого сопротивления. Это будет turkey shoot даже больше случившегося на Марианах * . Вопрос лишь в том, насколько великой победы мы сможем достичь.

— Воины, мы собираемся преподать этим захватчикам урок — железным молотом.

Вот почему она сжимает кулачок и удовлетворительно обрушивает его на воображаемую Дакийскую армию, выкрикивая сокрушить их. — Сотрите их в порошок ! — такой энтузиазм делает её намерения очевидными для всех присутствующих.

Это было беспощадное провозглашение, что продвинутые силы Имперской армии разобьют в пух и прах авангард Дакийской армии. Исход предрешён, поэтому она приказывает пойти и претворить его в жизнь.

— И последнее. Я не получала никакого подтверждения этому, но наши мишени могут отстреливаться…в теории. Я не думаю, что кто-либо из вас настолько туп, чтобы позволить себя сбить, но будьте осторожны. Ладно, мы перезапускаем стрельбу по живым мишеням. Джентльмены, сезон охоты объявляется открытым.

Это охота на людей, в определённом смысле — буквально. Развлечение.

Эта история заткнёт за пояс легендарного рыцаря Дон Кихота * . В конце концов, наши враги — кучка анахронистских героев из прошлой эры, противостоящая ужасающему современному монстру.

Оставляя тыловой личный состав и горстку офицеров, прибывших из Генерального Штаба, в гарнизоне, Таня ведёт батальон, отправляясь в качестве самой быстрореагирующей воинской части в Имперской армии. Её цель — авангард Дакийской армии, три дивизии или около того, которая пересекла границу и начала войну. Тот факт, что все летят в идеальном ударном порядке и помнят свою тренировку, означает, что работа Тани уже окупается, к её огромному удовлетворению.

Вскоре ей удаётся установить контакт с эвакуирующимися подразделениями пограничного патруля Имперской армии. Получая от них последние данные о враге, Таня убеждена.

Без сомнения, какую бы стратегию Дакийская армия себе ни надумала, это будет что-то вроде пережитка средневековья. Секундами спустя, немного корректируя курс и подготавливаясь к атаке в стремительном полёте, батальон видит извивающуюся массу людей на горизонте.

Как мило с их стороны носить ярко раскрашенную униформу и сбиваться в плотный строй. Их устаревшая военная доктрина не принимает в расчёт магические удары или воздушную бомбардировку. Они одновременно и лёгкая добыча, и гора растраченных впустую человеческих ресурсов. Что за жалкая нация. Иметь так много человеческого капитала, но оказаться совершенно неспособной найти ему хорошее применение.

Как бы то ни было, работа Имперской армии — смести эту молодёжь. Значит, я оставлю глупому правительству Княжества Дакии горечь соболезнования вдовам и старикам.

— Аконит * 01 — всем бойцам. Операция началась! Научите тех дураков, что означает слово «война».

Батальон использует крайне очевидную, хрестоматийную тактику для воздушных магов против сухопутных сил, при которой три роты из четырёх атакуют с трёх разных направлений. Это оставляет одну роту не у дел, что становится большой проблемой. Обычно враг бы имел прямую поддержку, и я бы послала ту роту сражаться за превосходство в воздухе, но…верьте или нет, сегодня они просто на скамье запасных.

— Ротные командиры, я ожидаю, что вы исполните приказы и покажете мне хорошие результаты!

— Так точно!

Я могла бы придержать их как подстраховку, но дела идут так гладко, что они едва ли мне понадобятся. Со своими плотными манёврами, роты в атаке даже не попали под какой-либо зенитный огонь. Похоже, всё, что вражеские сухопутные войска могут делать — паниковать, в то время как мои маги опустошают их с воздуха. Если я буду лишь смотреть, люди могут начать говорить, что мне платят за плевание в потолок.

— Я в тупике, лейтенант. Нам нечего делать.

Не то чтобы я была за войну или трудоголичкой, но я и впрямь беспокоюсь, что другие люди подумают, если лишь я одна не буду продуктивна, пока все остальные работают. Прошло два месяца с тех пор, как батальон был учреждён, и Тане ясно, что Генеральный Штаб следит за каждым их шагом. Существует сильная необходимость предпринять агрессивные действия и достичь соответствующих результатов.

— …Я настраивала себя на тяжёлую битву.

— Ты нервничаешь о трёх жалких дивизиях в отчаянном, непродуманном буйстве? Это не звучит как ответ ветерана с Рейнского фронта.

— Я имею в виду, майор…это же три дивизии . Не хочу показаться дерзкой, но ваше отношение к подобным вещам…немного, эм…забудьте.

А. Я осознаю, что лейтенант Серебрякова хотя бы отчасти права. Мне следует использовать слова корректно. Посмело же это Дакийское формирование возомнить себя тремя дивизиями.

Является ли колебание моего адъютанта признаком опасений касательно моего вольного использования специальных терминов? …Должно быть да, без сомнения. Полагаю, это моя ошибка — относиться легкомысленно к постструктурализму. Очень опасно, когда феномены оцениваются, основываясь на словах. Я разрешу эти противоречия и исправлю свою ошибку.

— Извини, лейтенант Серебрякова. Похоже ты права.

— Эм, мэм?

— Да, технически, мне следовало сказать, что это пятидесятитысячная толпа в отчаянном буйстве. Если ты не используешь термины корректно, то, конечно же, столкнёшься с неправильным пониманием. Право, о чём я только думала?…

Похоже, лейтенант Серебрякова и другие ожидали, что сражение будет немного тяжелее. Их способность настраивать себя на опустошающую битву против могучего врага показывает хорошее мужество, но было моей ошибкой обозвать вражеские силы «дивизиями» . Таня может лишь раскаиваться за то, что заставила своих подчинённых думать, словно Дакийская армия является серьёзной военной силой.

Этот конфликт станет первой мировой войной для этого света. Для большинства солдат это станет их первым опытом во многих вещах, включая угрозу воздушной боевой мощи. Они так зациклены на двумерном ведении войны, что им лишь предстоит понять ценность неба, когда сражения становятся трёхмерными.

— Ладно. Нам тоже следует участвовать. Рота командующего, за мной. Давайте сунемся к их лидерам.

Вот почему она поражается тому, насколько же этот бой против врагов без воздушного присутствия может быть односторонним. Беспокойства лейтенанта Серебряковой и других начинают казаться немного забавными. Суть этого сражения проста. Всё, что они обязаны сделать — снести головы вражеских солдат с плеч. Тогда они переключатся на зачистку остатков вражеских сил до последнего пехотинца.

— За мной! За мной!

Мы пикируем и бросаем заряженные формулами противоназемные гранаты. Задача оных состоит в рассеивании шрапнели, поэтому они взрываются над головами вражеских солдат. Дураки даже не носят каски, так что их головы превращаются в подушечки для булавок. Но у нас нет времени смотреть; рота готовит формулы, определяет оптимальные координаты, а затем открывает огонь в полную силу.

Мы сметаем плотно сбившуюся пехоту, и поверхность погружается в полный хаос, солдаты разбегаются во все стороны, пытаясь избежать взрывов. Есть кое-какой спорадический ответный огонь, но чтобы пехотные винтовки пробили наши оборонные оболочки, ими нужно дать плотный залп.

Это поле боя, лишённое стрекотания тяжёлых пулемётов — ужасное место для пехоты, вынужденной использовать лишь обычные винтовки в рудиментарной противовоздушной тактике, но для нас, способных летать, нет ничего лучше.

— Дакийская армия едва волочит ноги. Она слишком медленная. Все роты, доложите обстановку.

— Всё в порядке, майор.

— Проблемы отсутствуют.

— Это и впрямь стрельба по живым мишеням.

— Странно. Я был уверен, что это нас атаковали, но…

Что за разочарование. Зрелище внизу столь абсурдно, что я практически задаюсь вопросом, не попутали ли мы наступательную и оборонительную роли каким-либо образом? Те кретины Альянса Энтент пересекли границу без намерения сражаться, но когда битва началась, они восприняли её всерьёз и сражались как львы.

Княжество, с другой стороны, располагает мотивацией в изобилии и объявило войну в одностороннем порядке, но оно и понятия не имеет, что представляет собой война.

— И впрямь странно. Неужели они думали, что могут ударить нас, не получив сдачи?

— Серьёзно, эти убогие дураки.

Даже в кулачном бою ты ожидаешь ответа после того, как ударил кого-то. Конечно, когда сталкиваются инструменты насилия двух государств, тебе следует быть в состоянии с помощью артиллерии сохранить хоть какую-то гордость, несмотря на глупые распри. Этим чучелам нужно обратиться за подсказкой к Фридриху Великому * .

Я застряла в сражении против этих идиотов, так что я явно пускаюсь во все тяжкие. Конечно, с тех пор, как злое Существо Икс вмешалось в мою исключительно обычную рабочую взрослую жизнь, я ни разу не была оптимистична насчёт своей судьбы…

— Кстати, что это там? Что они делают?

Завершая радиообмен с ротами, Таня корректирует свою высоту для подготовки к следующему заходу на атаку, когда замечает, как на земле начинается некоего рода организованное движение. Согласно учебному пособию Имперской армии, ожидаемой вражеской реакцией на эту ситуацию было бы рассредоточение солдат и начало зенитного огня в областях, указанных их командирами.

Но вместо того чтобы отдалиться друг от друга, они начинают формировать плотно набитые квадраты.

— Они паникуют?

Действительно, оказаться в окружении на поле боя — ужасающая перспектива. Понимание ситуации у моего адъютанта, наверное, наиболее реалистичное…но, судя по тому, что я вижу, выглядящие как офицеры типы и впрямь приказывают им выстроиться в эти формации.

— …Не похоже, что это замешательство. Думаю, они строятся в каре * …

— Но это же так глупо!… Век кавалерии давно миновал!

Да, точно как и сказала изумлённым замечанием лейтенант Серебрякова, мы проводим не кавалерийскую атаку, а налёт магов. Правильная реакция — рассредоточиться для минимизации потерь, и, честно сказать, трудно представить, что в последние несколько лет ещё есть солдаты, которые построились бы в каре, веря, что этим чего-то добьются. Даже гражданский будет способен сказать, что сбиваться в кучу опасно.

— Насколько же далеко они отстали во времени? Это что — какая-то ошибка?

— Или возможно другая держава дала им некоего рода новую доктрину или технологию ? — но когда эти маловероятные сценарии пролетают у Тани в голове, самое простое решение — прекратить волноваться и атаковать, наблюдая за реакцией.

Мгновением спустя, однако, она инстинктивно разражается гневом на сцену, разворачивающуюся перед ней. — Вайс! Почему ты убегаешь?!

Она не может поверить своим глазам. Столкнувшись с вражеским каре, рота лейтенанта Вайса быстро изменила курс.

Дакийские войска все собрались вместе. Они лишь удерживают свои позиции и храбро ждут момента, когда их взорвут, жалкие ублюдки. Боль от того, что они бы оказались настолько неправильно использованными человеческими ресурсами, мгновенно улетучилась.

Осознавая, что её практически трясёт от гнева, Таня орёт. — Эй, почему ты развернулся?! Почему нарушаешь атакующий боевой порядок?!

— Майор!

Но сцена настолько раздраконила Таню, что испуганный возглас лейтенанта Серебряковой не оказывает никакого эффекта.

Рота Вайса находилась в позиции для совершения налёта, но затем быстро показала врагу спину, словно испугавшись. Насколько Таня могла судить, не было никаких признаков ответного огня, который мог бы вынудить подобный шаг.

Её подозрение, что они бегут перед врагом — худшее возможное объяснение — быстро затуманивает все остальные мысли. Её люди рассредоточиваются и отступают перед лицом настолько вялой обороны? Полнейшая бесхребетность изумляет её.

Не осознавая, как издаёт зубами скрежет, она даже не скрывает тот факт, что потеряла терпение. — Лейтенант, приведи заместителя командира! Если он окажет сопротивление, можешь пристрелить его.

— Е-есть, мэм.

Я приказываю Серебряковой схватить лейтенанта Вайса за шкирку и притащить сюда в момент, но в то же время меня одолевает губительное чувство предательства. Я думала, что он был великолепным подчинённым. Поэтому как — КАК?! — он может сейчас дезертировать? Это абсурдно. Факт, что заместитель командира 203-го воздушного магического батальона сбежал перед этим мусором, станет пятном на моей карьере, которое будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Мне хочется хотя бы выпустить пар вместо того, чтобы попусту тратить свой гнев на него, поэтому я запечатываю составную взрывную формулу в магической пуле. Выражая благодарность архаичному складу ума Дакийской армии, всё ещё пытающейся держать строй, я стреляю. Выстрел попадает прямо туда, куда я и целилась — в центр вражеского строя, и детонирует.

Серьёзно, это легчайшая битва. Её нельзя считать даже испытанием Господним; это смешно.

— Майор, вот лейтенант Вайс, — как можно эффективнее отчитывается Серебрякова, словно во избежание конфликта.

Таня продолжает в сухом тоне, не из-за того, что интерпретировала жест благосклонно, а скорее потому, что просто не заметила. — Спасибо. Возьми мою роту. Продолжи атаку.

— Есть, мэм.

Даже продолжающийся вербальный обмен раздражает. Отчасти безответственно доверив свою роту Серебряковой, мечущая гром и молнии Таня приближается к Вайсу, словно намереваясь укусить. Он не понимает, почему командир внезапно вызвала его.

— Хорошо, лейтенант, если у тебя имеется оправдание, лучше предоставь мне его до того, как я тебя пристрелю.

— М-майор фон Дегуршафф, за что именно мне нужно оправдываться?

— Ты подозреваешься в бегстве перед лицом врага, лейтенант. Если тебе нужно объяснение, пожалуй, нам следует допросить тебя с пристрастием на трибунале!

Вайс всё ещё не представляет, почему его вызвали. Ну конечно. В конце концов, он не может припомнить совершение каких-либо ошибок. Но для адъютанта комбата не нормально занять позицию для того, чтобы пристрелить его, словно он являлся настоящим врагом и вызвать его «немедленно».

— Майор. Я и мои люди никогда бы не изменили своему долгу…

Именно в этот момент он осознаёт, что наступил на огромную мину, пусть и не понимая, почему. Что же я натворил ? Однако, он может искренне поклясться, что намеревался лишь исполнять свой долг. Его совесть пред Богом и отечеством чиста.

И вот почему он смеет возражать своему вышестоящему офицеру, смотрящей так же страшно, как разъярённый вампир.

— Тогда скажи мне, лейтенант, почему ты совсем недавно отступил и рассредоточил силы? Почему ты развернулся?

— Что?

— Объясни, почему ты поджал хвост и сбежал перед лицом врага!

Но ливень выкриков, обрушивающийся на него, вообще не принимает в расчёт его защиту; наоборот, гнев и убийственная враждебность лишь растут.

— Мэм. Вражеская пехота выстроилась зенитным строем, поэтому я действовал по учебнику — отвёл своё подразделение за границу их эффективной дистанции стрельбы и приказал открыть огонь на подавление по вражескому подразделению.

— Учебнику? Какому учебнику?

— 22-му пособию по воздушному магическому полевому бою .

Его ответ абсолютно серьёзен. С точки зрения Вайса, он мастерски действовал согласно строевой подготовке в Восточной группе армий и отдал правильный приказ. Но я хочу научить его посредством настоящего боя, что на каждом шагу ссылаться на пособие — бред сивой кобылы. И правда, есть же предел тому, что вообще покрывает учебник.

Вот почему у меня уходит минута, чтобы вспомнить… А, верно, это было рекомендовано в разделе о противоназемных атаках во избежание зенитных позиций…но вспомнив это, лицо Тани перекашивается в отвращении.

— Погоди минутку. Взгляни вон туда! Это — вражеская пехота. Неужели ты не понимаешь, что я приказала тебе атаковать немедленно?!

— Да, они встали в плотную огневую формацию, поэтому я приказал своей роте избегать их.

— Это просто — это же просто скучковавшаяся свора пехоты ! — хочет заорать она, но объяснение Вайса взято прямо из учебника.

— Лейтенант, позволь-ка мне прояснить. Если у нас имеются маги, которых сбили бы вот этим , я убью их ещё до того, как врагу представится возможность это сделать.

— Но, майор…

— Слушай сюда, «мистер здравый смысл», я объясню лишь один раз. Неужели ты и вправду думаешь, что винтовки со скользящим затвором, стреляющие на грани эффективной дистанции стрельбы, могут пробить оборонную оболочку мага?!

Вы же ведь не тяжёлая кавалерия, которая вот-вот помчится на терцию * с пиками и мушкетами. Полнейшая тупость! Даже убойной силы нашего личного оружия достаточно, чтобы сделать оборону их каре бесполезной. Аргумент доказывается, стоит взглянуть на нынешний Рейнский фронт или занятную гадость на дальнем востоке между Акицушимой и Федерацией.

Отсюда Танины затруднения ухватить ход мыслей своего подчинённого, тренировавшегося согласно полностью устаревшей доктрине. Если пехотинцы собрались вместе совершить суицид, почему бы им не помочь? Но видимо до этого трудно догадаться тому, кто никогда не испытывал настоящего боя. В особенности, поскольку боевые патроны не используются на тренировочном плацу, вид всех этих стволов, нацеленных на них из плотного пехотного строя, склонен вызывать условную реакцию развернуть курс; чем дольше кто-то служит и муштруется, тем сильнее такая тенденция.

— Я дам тебе шанс очистить своё доброе имя. Попробуй выстрелить формулой прямо в центр того строя.

— Ась?

— …За мной. Смотри и учись.

С этими словами, Таня заряжает магический патрон в свою винтовку и ловко пикирует для атаки на центр протяжённого построения. Если его командующий офицер собирается броситься на врага, у Вайса нет возможности пререкаться; всё, что он может — следовать. Мрачно решительный, он быстро устремляется за ней для совершения того, что, как он уверен, является отчаянной, безрассудной атакой.

— …Вы разнесли их.

— Хватит болтать. Выполняй свой долг немедленно!

Он применяет формулу прямо в центр, согласно строевой подготовке. У них даже есть время смотреть, как ошмётки плоти разлетаются во все стороны. Может ли враг обороняться или нет, наверняка, у них имеется какой-то метод противодействия — вот что думает большинство солдат Имперской армии. Поскольку Вайс определённо из того же лагеря, картина разорванных на части Дакийских солдат, выкопавших себе яму кучкованием безо всякого плана — совершенно новое зрелище для него, даже на поле боя.

— Майор…мои искренние извинения.

— Лейтенант Вайс, я буду считать твою ошибку результатом несоответствующей строевой подготовки. Полагаю, хорошо, что мы тренируемся вживую.

— Спасибо вам, мэм.

— Блин, я и не подозревала, что возникнут проблемы в ходе такого простого упражнения. Края Имперской армии неожиданно шаткие. Как печально.

В глубине души она вздыхает. Даже пропускает приходящие радиодонесения на короткое время. Таня делает глубокий вдох и подавляет эмоции, угрожающие вырваться из-под контроля. Реальность такова, что тренировка и обучение новым реалиям войны не доходят даже до лучших солдат. Из чего следует, к сожалению, что доктрина армии не соответствует реальным боевым ситуациям.

Я вынуждена признать, что сидящие в тылу, видимо, не понимают опыта передовой. Или, возможно, лучше будет положить, что они неспособны признать смену парадигмы? Почти наверняка большинство офицеров во главе строевой подготовки новобранцев всё ещё не в состоянии понять трёхмерное ведение боя.

Ветераны фронтов Нордена и Рейна написали столько отчётов об изученном ими в бою, что любому станет плохо, но читающие их люди интерпретируют информацию лишь сквозь призму старых моделей войны. Подтекст воистину печальный. Ситуация куда хуже чем я думала, до такой степени, что чувствую отвращение — это просто трагедия.

Вся Имперская армия оказалась не в состоянии усвоить урок инструктора, чья заоблачная цена может быть оплачена лишь военной силой: опыта.

Теперь я понимаю, почему генерал фон Зеттюр и прочие шишки отдела вспомогательных служб предположили, что боевые доклады не могут предоставить достаточно инструктажа для войск на востоке и юге, и захотели создать воинскую часть, напрямую подчинённую Генеральному Штабу, отчасти чтобы просто советоваться с ней напрямую.

Экстравагантная небрежность ослабления бдительности в воздушном пространстве поля боя для погружения в раздумья… Такого рода размышления возможны лишь благодаря нашему подавляющему превосходству в воздухе. В определённом смысле, было бы резонно радоваться, что мы побеждаем, но у Тани в уме крутится несколько проблем, делающих празднование невозможным.

— Мы нашли их командный пункт.

— Как-то слишком быстро. Это не обманка?

Невероятные вещи продолжают происходить одна за другой. Даже Таня никогда не могла и вообразить, что настанет день, когда она настолько усомнится в докладах своего подчинённого.

Да, у нас превосходство в воздухе и мы используем тактику обезглавливания руководства… но означает ли это, что верхушка вражеской цепочки командования может быть обнаружена так легко.

— Ошибки нет, майор.

— Это фронтовой штаб? Или уровнем ниже?

Если они смогли различить его в этом хаосе, это, должно быть, командный пункт дивизии или бригады.

— Нет, это ставка верховного командования вторгающейся армии.

— Что? Ты уверен?

На мгновение, слова кажутся чем-то из ряда вон выходящим.

Ставка?

Всей вторгающейся армии?

— Мы перехватили незакодированную радиопередачу.

Вывод: это обязана быть простейшая форма дезинформации. Даже если они паникуют, даже низший радиооператор, а уж тем более — офицер из ставки, никоим образом не послал бы информацию без кодирования.

— Тогда это должно быть ложное сообщение.

— Нет, я понимаю, почему вы бы так сказали, но… всё, что мы принимаем в данном воздушном пространстве — открыто.

— …Серьёзно? С трудом верится.

— Но они даже не ограничивают мощность сигнала. Возможно, это покажется маловероятным, но оно может оказаться правдой.

Хотя выражение на его лице отдаёт неверием, он докладывает голосом, который может принадлежать лишь людям, тщательно знающим своё дело. Выражая непостижимую ситуацию простыми словами: Атакует ли Дакийская армия лишь сухопутными войсками и посылает ли незашифрованные сообщения из своей ставки…на благо Имперской армии?

Хотя Таня только что наложила дисциплинарное взыскание на подчинённого за то, что слишком сильно полагается на жёсткий здравый смысл, она страдает от той же проблемы. Конечно, её собственный здравый смысл оптимизирован, поднят на совершенно новый уровень.

Я всё ещё сомневаюсь в его словах, но когда использую свою сферу для подслушивания сигналов, обнаруживаю обширный поток исходящих незакодированных сообщений из одной точки.

— Лейтенант Вайс, приведи своё подразделение и поддержи меня. Лейтенант Серебрякова, роту кругом и за мной!

— Есть!

Просто на случай того, что это ловушка, мы обеспечиваем коридор для быстрого отступления, пока приближаемся. Я назначила роту лейтенанта Вайса на роль прикрытия нашего продвижения, и при наличии прикрытия наших спин со стороны их, держащих ухо востро, я со своей ротой начинаю воздушные манёвры для разведки боем. Предполагая, что враг будет стрелять залпами, я осознанно укрепляю свою оборонную оболочку. Я вхожу в зону огня врага, зная, что вдобавок к Модели 97 могу загрузить Модель 95 на крайний случай.

— В меня будут стрелять , — у меня на уме была такая возможность, поэтому я, конечно же, представляла множество выстрелов с земли.

— …Да какого чёрта!…

Вот почему я выкрикиваю в неверии. Конечно, даже самая небрежная армия сможет защищать свою ставку. В истории даже диктаторы и коррумпированные командующие офицеры тщательно заботились о том, чтобы их непосредственное окружение тщательно охранялось.

Но…

Но никто в нас не стреляет.

— Какое разочарование. Джентльмены, мы что — не на войне? Эта толпа — настоящая армия?

Хорошо, когда дела идут гладко. В этом нет сомнений. Но на войне, то, что ничего не идёт согласно плану — данность. Даже если бы я думала, что было возможно отбить этих захватчиков, я никогда и не мечтала, что дела бы пошли даже лучше , чем предполагалось.

Подумать только — мы можем взять приступом ставку Дакийской армии, даже не нарушая атакующий боевой порядок и не встречая никакого сопротивления.

— Мы же не атаковали случайно туристическую группу, посещающую Империю, не так ли? Если атаковали, то это стало бы очень ответственной неприятностью, — ситуация настолько неожиданная, что я бормочу нечто нетипично глупое — недостаточно смешное, чтобы сойти за шутку.

— Мои извинения, мэм.

— Было ошибкой предварительно не свериться с иммиграционной службой. В следующий раз нам надо убедиться в том, что мы с ними проконсультировались.

Личный состав батальона умело подыгрывает, опуская головы для выражения сожаления, наверняка тоже чувствуя, что кое-то не так. Если это — всё, с чем мы имеем дело, будет казаться, что я подвергла их адским тренировкам безо всякой причины. Серьёзно, эти враги такие лёгкие, что меня вот-вот ошибочно сочтут садисткой.

Вот почему когда мы приземляемся для захвата их полевого генштаба, с выдающимся флагом, развевающимся, не взирая на опасность, Таня настолько сбита с толку, что выдаёт ещё одну редкую шутку.

— …Да, простите меня. Вы — вожатый экскурсионной группы? Империя смиренно извиняется за проблемы, которые мы доставили. Как ошеломляюще, пограничный патруль Имперской армии думал, что вы являетесь войском… — она подражает смешным движениям своих подчинённых, опуская голову и затем делая небольшой поклон в направлении истошно визжащих, охваченных паникой врагов. Наступает тишина, поскольку все в палатке теряют дар речи, но в следующее мгновение, она неожиданно произносит шаблонные приветствия с бодрой улыбкой. — Добро пожаловать в Империю! Какова цель вашего визита? Могу я увидеть ваш паспорт?

Безмолвные Дакийцы, вероятно, застыли в ответ на чудные обстоятельства. Но когда их мозги запускают перезагрузку, они, наконец, начинают обрабатывать происходящее. Во всём замешательстве, маленькая девочка во всеоружии атаковала их прежде, чем они успели моргнуть, и сейчас вовлекает их в игру, прикидываясь иммиграционной инспекцией.

— Ко-кончай заливать! — все офицеры носят столько знаков отличия, что снайпер бы не знал, в кого целиться в первую очередь. — Эта девчонка играется с нами… — осознав это, один из них набрасывается на Таню, но старший лейтенант Вайс выходит из строя и ногой отбрасывает его на землю, где тот отправляется к праотцам. Проблематично, судя по его знакам отличия, он — самый старший по званию офицер среди присутствующих. В определённом смысле, это первая вещь, которая пошла не в соответствии с планом.

— Что насчёт остальных из вас? Вы бы хотели войти в Империю в качестве пленных?

Если они сдадутся, у Тани не будет иного выбора, кроме как обращаться с ними как с обычными военнопленными согласно закону. Обратить три дивизии в бегство легко, но прокормить столько пленных было бы поистине трудно. Одна лишь мысль о дополнительной нагрузке, которую это произвело бы на отдел тылового обеспечения, не укладывается в голове. Всё же, поскольку резня не является одним из её увлечений…по меньшей мере, это то, что она делает со своей точки зрения.

— Возмутительно! Как будто Дакийская армия когда-либо сдаётся!

— Это пустая трата времени. Пристрелите всех за исключением того генерала.

К сожалению, они не понимают, но она счастлива отдать приказ стрелять.

Остальное довольно прямолинейно. Её рота магов проводит ближний бой против личного состава КП численностью с роту. Сражаться с магами на короткой дистанции, имея не более чем пистолеты — самоубийство. Вскоре исход, который без сомнения будет запечатлён в Дакийских учебниках, достигнут.

Они устраняют свои цели без сучка и задоринки, и палатка наполняется свежими трупами. Словно банда налётчиков, рота Тани хватает каждый найденный документ и аппарат и пихает в свои вещевые мешки. Бумаги и высокопоставленные пленные, пусть и малочисленные, будут хорошими сувенирами для Генерального Штаба.

— Поставьте мину-растяжку. Да, мы заложим её в той голове.

В то же время, прежде чем дезорганизованные Дакийские солдаты поймут, что что-то не в порядке с их ставкой, Таня распоряжается своим войскам также оставить для них небольшой прощальный подарочек.

— Голова того офицера, которому мы помогли, взорвётся. Без сомнения, это будет очень эффективно против тех чучел.

Немного жестокий ход, но также классический, и эта тактика применялась так долго потому, что она работает: заложить мину-растяжку на труп. Это огромный удар по морали, и мы также можем причинить потери среди любых врагов, которые придут спасать личный состав генштаба. Довольно хорошая отдача за низкозатратное вложение времени и усилий.

— Если бы тут только была брошюра о групповых турах по достопримечательностям…

— Лейтенант, у тебя есть краска? Мне бы хотелось сделать иммиграционный штамп…

— Эй, не играть с трупами! Воспринимайте эту войну всерьёз!

Таня слегка повышает голос, чтобы предупредить своих солдат, видимо расслабившихся, когда стезя к победе столь свободна. Это не детская игра. Её войска обязаны сохранять бдительность. Можно понять, почему напряжение низкое, но им лучше держать ухо востро. Если она потеряет кого-либо в этой пародии на сражение, это будет провал хуже вынужденного отступления бесполезной Италии из Эфиопии * ; я никогда этого не переживу.

Тем не менее, когда Таня взлетает ввысь чтобы осмотреть место действия, она вполне довольна тем, что видит. Армия Княжества всё ещё марширует шеренгами по дороге, а 203-й воздушный магический батальон нападает на них со всех направлений. Хрупкость армии, лишённой какой-либо воздушной или магической поддержки, совместно с практически непреодолимой пропастью между древней и современной военной технологией вылились в превосходные достижения Имперской армии.

Зияющие дыры были пробиты в рядах Дакийской армии, а личный состав, выпавший из строя, засоряет землю.

Потребуется немало часов для реорганизации этого хаоса. В конце концов, мы преуспели в выкашивании командного состава, ответственного за первый шаг и осуществление контроля над этим беспорядком. И даже если заместитель командующего приложит все усилия, чтобы вновь сплотить армию, вот какому хаосу он будет противостоять. Вернуть контроль никак не выйдет.

Единственный способ, которым чрезвычайно уступающие вооружённые силы Дакии могли надеяться причинить нам ущерб — запустить скрытную атаку с использованием тактики блицкрига * . Некомпетентность отправки пехоты без поддержки в атаку на Империю переплюнет дерьмогути в Импхале. Если какие-либо Дакийские офицеры смогут до завтра возобновить марш этой армии, то они заслуживают медалей.

— Лейтенант Вайс! Твоё подразделение в сборе?

— Да, майор. Что насчёт остатков?

Кажется, что он вот-вот спросит: «Следует ли нам добить их?» и Тане едва удаётся удержать себя в руках и не разразиться смехом. Всё, чего этот парень хочет — строгать достижения. Даже пусть он едва окунулся в свой первый бой, и отыгрывал его строго по учебнику, его рвение достаточно для того, чтобы упомянуть необходимость развивать успех — он превосходный кадр.

— Наш воздушный флот был развёрнут, верно?

Вот почему она смягчается, ставя вопрос. Можно сказать, что ключ к тому, чтобы дела шли гладко в поиске позитивного. Прежде она критично относилась к его действиям, но теперь — уже нет. Вот в чём хитрость управления личным составом в армии.

— Да. Седьмой воздушный флот уже в пути и должен прибыть с минуты на минуту.

— Тогда давайте оставим уборку на них. Мы продвигаемся.

— Мэм! Куда мы направляемся?

Оживлённый ответ Вайса — доказательство того, что он, по меньшей мере, на что-то годный солдатский материал. Кажется, словно он будет исполнять свои обязанности с большей искренностью, нежели я предвидела. Если я могу использовать его, то должна использовать хорошо.

— На столицу.

— На столицу, мэм?

— Ага, — Таня чувствует, что немало остепенилась, великодушно кивая ему. — Назначь эскорт, чтобы взять раненных и пленных и отступить. Может выбрать, кого послать.

— Есть, мэм. Однако, никто не получил даже незначительных ранений, и в таком случае… Что бы вы хотели чтобы я сделал?

— О, верно.

Когда он указывает на это, я осознаю, что трудно представить какие-либо потери в битве такого рода. Ну, не то чтобы я предполагала, что они будут. Это было скорее из тактичности. Или сила привычки? Всё-таки, в конечном счёте, я вынуждена признать, что просто была немного ленивой интеллектуально.

Таня уже привыкла к весу своей винтовки, поэтому, не делает ли она из мухи слона, нервничая при командовании батальоном в первый раз?

Если так и есть, мне нужно держать себя в руках получше. Лидеру не следует омрачать настроение безо всякой причины.

— Хорошо. Тогда назначь наиболее уставших. Это будет долгое продвижение. Да, отправь некоторых офицеров-новичков, только что впервые побывавших в бою, обратно на базу.

— Можно мне отправить один взвод из четвёртой роты?

— Это выглядит разумно. Оставляю это на тебя.

— Вайс действительно принимает довольно хорошие решения в вещах вроде управления подразделением, и Таня решила довериться ему во время пребывания в расположении части. Ротные командиры мирного времени едят свой хлеб зазря, если не могут должным образом возглавлять своих подчинённых. Обернётся ли он порядочным ротным командиром или нет — зависит от развития его познаний в дальнейшем. Я лишь надеюсь, что он вырастет.

Как бы то ни было, по крайней мере, один из моих выбранных вручную военных маньяков обладает правильными навыками и духом для битвы. У меня нет возражений против того, чтобы сделать Вайса, с его-то мерой здравого смысла, моей правой рукой, и я рада поручить ему участвовать в моей безопасности. Ну, полагаю, мне просто следует продолжать использовать его и смотреть, как пойдут дела.

— Ладно, сейчас мы выдвигаемся дальше, лейтенант!

— Есть, мэм.

— Дальше! Ещё дальше! Посмотрим же, насколько далеко мы сможем зайти! Не попробуешь — не узнаешь.

— Но в настоящий момент, нам следует насладиться бонусным уровнем , — с этой мыслью, Таня улыбается в умилении. Это улыбка, которая проняла полковника фон Лергена до костей. Она ухмыляется до ушей, празднуя их продолжающееся продвижение. — Сейчас, вперёд. Только вперёд !

В этом заключается смысл существования 203-го воздушного магического батальона, и точка. Загадочным образом, у старшего лейтенанта Вайса неосознанно появляется такая же улыбка на лице, когда он отдаёт честь.

Каждый солдат внимает приказам без вопросов, веря, что если кто-то и может проложить путь вперёд, то это они.

С прибытием стратегических резервов Восточной группы армий, семнадцатой армии и воздушного флота (которые разделились на пути сюда), ряды Дакийской армии были разбиты. Две тысячи убитых и бесчисленное множество пленных. Семьдесят тысяч выступили в битве против шестисот тысяч и растоптали их. Сторона в меньшинстве, 203-й воздушный магический батальон, первым нанесла удар и удерживала абсолютное превосходство в небесах над полем боя. Одержав победу, они решили атаковать столицу впереди воздушного флота. В то время, командир батальон фон Дегуршафф была уверенной почти до заносчивости, хвастаясь: «Да кто бы не смог их переехать?»

25 СЕНТЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, 3:17 УТРА, ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО НАД ПРИГОРОДАМИ СТОЛИЦЫ КНЯЖЕСТВА ДАКИИ

Ночь опустилась на столицу Княжества Дакии так же спокойно, как и любой вечер с начала времён.

Люди, воодушевлённые сопутствующим началу войны определённым восхищением, шумно болтают до беспамятства, держа выпивку в руках, но ночью к этому времени все места умолкли, и большинство народу пошло спать.

Это можно назвать милой, спокойной ночью. Облачность небольшая; видимость хорошая. Дует лёгкий юго-восточный ветерок, но он не настолько слаб, чтобы пороховой дым не рассеялся бы.

Единственное пятнышко, скрытое в ночи — 203-й воздушный магический батальон.

— Это первый ночной налёт на город в этом мире. Тем не менее, миссия на самом деле не особо сложная.

Прошептавшая это — командир батальона, майор Таня фон Дегуршафф, ведущая их во главе строя.

Если бы фотографии удалось запечатлеть момент, когда она смотрела на город с мягким, элегантным выражением лица, это бы стало доказательством удачности её прозвища «Белое Серебро». Мирно паря, она наслаждается возможностью бороздить звёздную гладь без неприятностей. Но внутри неё мысли, несовместимые с красотой ночи — предстоящая бурная атака. Будет весело сжечь цель дотла.

Ночное вторжение во вражескую столицу, из-за которого не ввели отключение света * — это будет легко, как лететь на параде. Как и ожидалось, хотя всё равно поразительно, воздушный или магический перехват отсутствует — даже никакого зенитного огня нет. Тот факт, что Таня не может заметить ни единой артиллерийской батареи, ещё сильнее поднимает ей настроение.

Конечно, хотя это лежит лишь в области маловероятного, существует ненулевой шанс, что всё место полно замаскированных пулемётных гнёзд. Но…если они выполнили такую тщательную подготовку, разве они бы позволили вражеским солдатам проникнуть в столицу? В конце концов, если Дакийские вооружённые силы так беспечно относятся к бою, не могу представить, что у них бы имелись необходимые средства для сооружения каких-либо проработанных огневых позиций.

В итоге, меня убеждает то, насколько ярким является город. Электричество и керосин освещают место так хорошо, что я несколько раз задаюсь вопросом, не являются ли огни муляжами. По-своему, на поле боя такая беспечность — обычное явление, но в то же время и аномальное. Когда она думает, что ей, возможно, удастся научить их концепции отключения света, то даже воображает себя немного просвещённой.

Я преподам этим дуракам урок через опыт. Иногда я удивлялась, с чего бы людям беспокоиться насчёт обучения неразумных, но теперь я понимаю. За маской Таниной широкой ухмылки — жалость и презрение. Удовлетворение от направления этих эмоций в образовательное русло путём надирания их задниц ни с чем не сравнится.

— Образование, а? Понятно. Становление инструктором, известным как опыт и сбор изрядной мзды не такая уж и плохая подработка.

Полагаю это что-то вроде быть одним из тех иностранных правительственных советников периода Мейдзи * .

Работа проста: дать бедному Княжеству испытать разницу между нами в современной войне, цивилизации и государственной мощи из первых рук. Плата будет целиком осуществлена за счёт Имперской армии. Это — изощрённая инициатива, в которой всё вплоть до последнего патрона стало возможным благодаря сердечной заботе Генерального Штаба Имперской армии.

О, так вот каково это — понять что-то на собственном опыте. Нести свет цивилизации варварам — явно моя священная миссия. Ага, я понимаю, почему есть люди, путающие культурные и цивилизационные отличия с расовым превосходством. Уж слишком это притягательно, и хуже всего — даёт то ужасное чувство всемогущества.

— Ну, это нехорошо , — немного раскаивается Таня в мыслях и мудро делает себе выговор. Если и имеется единственное, к чему я не прибегну, так это интерпретация всего сквозь призму Бога. Это бы противоречило моему личному смыслу существования, поэтому я определённо не могу так поступить. Ну, полагаю, допустимо верить в священную миссию, когда я пристрелю Существо Икс…

Так или иначе, в данный момент я ставлю на паузу этот ход мыслей, словно в видеоигре, а затем Таня мигает своим фонариком, направляя его в разные стороны, чтобы подозвать своих командиров. Почти время действовать.

Военный завод сияет так ослепительно, как будто пытается обратить ночь в день. Даже с нашей отдалённой позиции энергичная суета рабочих заметна в одном цеху, где они прилагают все усилия для производства снарядов. Мы почти добрались до своей цели.

— Вы звали, майор?

— Мы обнаружили цель, как и планировалось. Ты ведь видишь её, верно, лейтенант? Вон там.

— …Не могу поверить, что военный завод не охраняется.

— Честно говоря, как и я. Это может прозвучать надменно, но… — говорит Таня, хоть и презрительно фыркает, продолжая. Вероятно, было бы точнее сказать, что она разразилась хохотом от вражеской глупости. — Их способ мышления застрял в прошлом примерно столетней давности. Кажется, они всё ещё живут в двух измерениях.

Игнорируя третье измерение в небе, Дакийцы знают лишь абсолютно плоскую войну. Какая великолепная концепция. Как можно быть настолько тупыми? Благодаря этому я как сыр в масле — их некомпетентность воистину чудесна. Любой мой враг вправе атрофировать свой интеллект.

Таня чувствует, что ей следует быть по-настоящему счастливой касательно тупости её врага, вместе с тем празднуя благоприятные обстоятельства.

— Если честно, вероятно, нам следует поражаться тому, что их завод работает круглые сутки.

— Мыслители просвещения были бы восхищены обнаружить, что они настолько трудолюбивы, — соглашаясь, пусть он и подмигивал слегка, лейтенант Вайс знал, что обязан делать как заместитель командира, дабы отбелить своё имя.

Замечая, что тот старается изо всех сил для восстановления своей чести, Таня корректирует свою характеристику о нём и решает, что ему можно доверять поручения.

— Как бы то ни было, думаю, хорошо, что наша задача будет лёгкой, майор.

Затем, никак не обманывая ожидания, Вайс предлагает своё мнение. Заместителя командира, способного самостоятельно принимать решения, а также вопреки нехватке опыта подтверждать суждение вышестоящего офицера, днём с огнём не сыщешь. Облегчение, что у Тани, похоже, намётанный глаз на таланты, раз она выбрала Вайса своим замом

— Это хорошая возможность для атаки. Нам приступать?

В то же время, её адъютант, младший лейтенант Серебрякова, даёт повод для беспокойства, говоря слегка нетерпеливо, наверное, из-за своих «возможностей» на Рейнском фронте. Я учила её, как вести войну, а не как манипулировать законами последней… Таня получила лишь короткий интенсивный курс офицерской подготовки, значит, даже если не будет проблем с тем, как она управляет подчинёнными, возможно, следует уделять больше внимания правовой стороне вещей.

— Лейтенант Серебрякова, мы не такие дикари, которые стали бы игнорировать военное право.

Да, учреждённые гуманистами и людьми с законодательным опытом, эти статуты оговаривают санкционированный способ ведения войны в городах.

Это демонстрация аргументов, против которых никто не смог бы рассудительно возразить: нельзя атаковать сооружения, поддерживающие повседневную жизнь людей, запрещено атаковать гражданских, ковровая бомбардировка негуманна, и так далее. О, сколь величественны законы, пытающиеся привнести немного здравого смысла в безумное царство войны! Если мы можем разумно так делать вместо того, чтобы симпатизировать маньякам, то люди поистине восхитительны. Да здравствуют люди. Если здесь и есть проблема, так это то, что многие из тех законов попросту слегка непрактичны. Но плохо составленные законы — всё равно законы.

В реальности, однако, мы не испытываем никаких проблем, работая в их рамках. Из-за сомнительных проблем со сферами применения и интерпретации, с большинством законов можно обращаться просто. По крайней мере, в этот раз у нас нет никаких проблем.

— Прошу простить ошибку, мэм.

— Дай всем подразделениям знать, что мы уничтожаем лишь оружейный завод. Эй, распространи извещение об эвакуации — транслируемое по международному каналу бедствия согласно предписаниям.

Вражеская фабрика — очевидно военный объект. Она не печёт хлеб и не производит электричество для обеспечения повседневных нужд людей — ничего подобного. Даже если кто-то захотел бы настоять на обратном, нет такого понятия, как мирное применение боеприпасов. Ну, возможно, добросердечный филантроп товарищ Молотов заявил бы, что там производились корзины с хлебом * . Тем не менее, это не проблема. Это была бы их вина, что они производят корзины с хлебом в сооружении, которое так легко спутать с оружейным заводом.

— Но майор, если мы сделаем это, то потеряем элемент внезапности!

— Лейтенант Вайс, здравый смысл говорит, что это опасение обосновано, но ты мыслишь слишком прямолинейно.

Видимо, предложение Тани о том, что они проведут атаку в соответствии с правилами, диктуемыми международным правом, совершенно выбило из колеи её подчинённых-офицеров.

— Мы скрытно зашли так далеко лишь для того, чтобы раскрыть себя?…

На лицах у них всех одно и тот же недоумевающий вид.

Их выражения разделяют обычный вид солдатского сомнения. У них нет вопросов, когда доходит до исполнения военных задач. Конечно, отбиравшей по такому признаку была комбат, майор Таня фон Дегуршафф — иными словами, я. Даже если попытаюсь свалить вину на кого-нибудь другого, в итоге ответственность лежит на мне.

На долю секунды, я задаюсь вопросом, не совершила ли ошибку, собрав именно этих подчинённых, но я утешаю себя мыслью, что они — замечательные имперские солдаты, повинующиеся приказам, даже если не хотят. Таня открывает рот, чтобы проинструктировать их в парадном тоне.

— Лейтенант Серебрякова! Передайте предупреждение. Прикажите эвакуироваться согласно предписаниям.

— Вы хотите, чтобы я это сделала?

Но в следующий миг Серебрякова задаёт вопрос, без какого-либо глубокого смысла, невзначай подчёркивающий проницательность майора фон Дегуршафф как специалиста. До такой степени, что уши вянут.

Да, предупреждение — всего лишь формальность, так что чем неправдоподобнее, тем лучше. В таком случае, прикинула Таня, жестокая реальность заключается в том, что простодушный голос Серебряковой звучал бы менее надёжно, чем суровый, солдатский тон Вайса.

Конечно, Таня негласно исключила из рассмотрения самого младшего члена воинской части — себя.

Но сейчас, когда об этом было упомянуто, я вынуждена признать, что Серебрякова права. Если бы кто-то спрашивал Таню впоследствии, почему лейтенант Серебрякова сделала оповещение, я планировала сказать: «Я полагала, что если девушка огласит предупреждение, то они потеряют бдительность», но худшее, что может случиться, если этот кто-то спросит: «А ты не думаешь, что издать его следовало бы командиру?»

Я обязана сделать это. Я не хочу, но…

— …Хм, ладно. Ты права. Сделать это следует мне. Голосом поистине как у маленького ребёнка.

Чёрт! Ничего не поделать. На этом этапе, всё, о чём я могу думать — повышение наших шансов на успех. Чёрт бы побрал это дерьмовое международное право — какая досада. Не могут ли они поторопиться и встретить свою де-факто смерть. Какому гению стукнуло в голову предложить соблюдать законы войны?

Отчасти смирившись, она пищит во вручённый одним из подчинённых передатчик, в основном опираясь на инфантильный тон своего голоса.

— Это пледуплездение.

И так предупреждение в тот день эхом разнеслось по всей Дакийской столице… Точнее, не разнеслось.

Это правда, что она следовала закону буквально и вещала его по международному каналу бедствия.

— Мы, Импелская алмия, сейцас пловедём атаку на комплекс военного обеспецения!

«Однако» было бы, полагаю, подходящим словом… лишь совсем крохотное количество людей будет слышать оповещение. Для начала, доля рынка радио в Дакии не настолько хорошая, чтобы в каждом доме имелся приёмник. Более того, жилища, оставляющие радиоприёмник включённым посреди ночи, без сомнения, составляют крайнее меньшинство.

— Мы наснём маневлы спустя тлидцать минут.

Самое главное, стал бы кто-либо воспринимать угрозу от того, кто с виду явно ребёнок? Вообще-то нет. Если бы кто-то с более суровым тоном, голосом и манерой речи, которые практически кричат о своей принадлежности к солдату — кто-то вроде Рудерсдорфа или Зеттюра, с несомненной военной атмосферой вокруг себя — дал бы предупреждение, то это был бы совсем другой разговор. Но с Таней в качестве диктора, объективно говоря…за исключением содержания, оповещение крайне душевное.

Многие люди сочтут его максимум искусной шуткой и не особо станут о нём задумываться, вновь ложась спать с кислой миной.

— Мы толзественно клянёмся — каздый обесяет слазаца цесно и сплаведливо, согласно мездуналодному плаву.

С другой стороны, остаётся задача отыгрывать роль должным образом, невзирая на нелепый голос, поэтому Таня не даёт эмоциям просочиться из своих слов. В определённом смысле, это действие — унижение разума Тани, сравнимое с использованием Модели 95 на полную мощность. Восхваление Бога и подтверждение Существа Икс весьма плохо, но я всё равно доведу свой долг до конца.

Естественно, она явно возмущена, бросая сердитый взгляд на их цель и выкрикивая, что сокрушит её. Эмоции Виши, смотрящей рядом, наверное, разделяет весь батальон — непоколебимая солидарность.

…Нет, в мыслях у неё: «Это так низко, майор» .

Таня дочитывает предупреждение голосом, соответствующим ребёнку её возраста. Неважно, с какой стороны посмотреть, единственным подходящим объяснением была бы выходка какого-то ребёнка; любой бы так подумал. Даже нам кажется, будто мы мельком взглянули на отвратительное зрелище.

— Майор, у вас имеется актёрский опыт?

— Актёрский? Не уверена, что понимаю, о чём ты. Я просто надеюсь, что они ослабят бдительность.

Хотя тон соответствует её возрасту, Таня шепчет неудовлетворение своим обычным холодным голосом. Должно быть, это признак сложных внутренних чувств. Вайс знал её лишь в течение короткого времени, но даже он может уловить недовольство, которое его начальница и не пытается скрывать. Её настроение столь же опасно как нитроглицерин * .

Когда Вайс молча отодвигается назад, все благоразумно следуют его примеру. Никто не хочет быть так близко к майору фон Дегуршафф когда она раздражена.

— …Ладно, солдаты. Похоже, моё самоунижение стоило того.

Всё же, кое-что было вбито в них в течение их тренировки в качестве солдат

И вот почему, понимая, что их начальница изольёт свои чувства на врага, они готовятся к атаке, хватаясь за сферы и винтовки с явным чувством симпатии.

— Этот военный завод получал поддержку Республики. Он, наверное, полон легковоспламеняющихся материалов, — тон Тани содержит явную решимость заставить цель взлететь на воздух. Обычно её внутренние мысли непостижимы, но сегодня, в этом самый момент, каждый маг в 203-м воздушном магическом батальоне может понять, что именно у неё на уме.

Она мотивирована.

— Я издала предупреждение. Наши обязательства были выполнены. Теперь давайте смотреть фейерверки.

Я явно возмущена — выпустить пар или возможно направить его на них.

Выражение на лице майора фон Дегуршафф, пока она накладывает крупномасштабную, но при этом точную интерференцию и призывает дальнобойную проецирующую формулу — смесь упоения и гнева, вовсю показывающая очень реальную угрозу. Не тронь лихо, пока оно тихо . Поскольку никто не вмешивается, она может обратить свою неприкрытую ярость на врага.

— Просветим же их во имя Бога, — сказанное шёпотом замечание информирует воинскую часть о том, насколько она серьёзна.

— Я продемонстрирую могущество Господа на этой земле! — их командир продолжает возводить крупномасштабную катастрофу.

— Развернуть формулы! Смотрите в оба, наблюдатели!

— Развернуть формулы! Цель: оружейный завод «Карбериус»!

— Всем ротам, синхронизироваться с майором фон Дегуршафф!

Не желая отставать, командир каждой роты кричит, и применяются несколько дальнобойных атакующих формул.

В обычных условиях, любой нападающий, вольготно запускающий столь медленную формулу посреди поля боя, оказался бы сбитым антимагической артиллерией или подстреленным вражескими магами на патрулировании.

Но если враг ещё медленнее, это совсем другое дело.

— Развернуть формулы!

— Огонь!

Мы даём залп дальнобойными взрывными формулами, применёнными расширенным магическим батальоном из 48 человек. Такая мощность и дальность требуют больше маны, чем обычно, но, по крайней мере, в этот раз это оптимальное решение.

Никто не вмешивается — никто даже не замечает.

Формулы ливнем обрушиваются на цель настолько легко, что маги почти разочарованы, и заклинания взрываются при контакте с заводом, буквально набитым боеприпасами.

— Шестнадцать прямых попаданий! Остальные рядом!

— Если мы можем делать это дальнобойными формулами, тогда мне нечего жаловаться, — кивает Таня в удовлетворении.

Затем, как раз когда Вайс собирается ей что-то сказать, происходит взрыв.

Вспышка такая яркая, что даже маги ослеплены, несмотря на ожидание взрыва. Свет заполняет тихую ночь явной враждебностью.

Крыша завода, взлетевшего на воздух, падает, словно в замедленной сьёмке, и столица Дакии встала на уши от вспышки, осветившей всё на мили вокруг.

— А вот и вторичные взрывы.

Затем тихое, довольное замечание подводит черту.

— Тамайааа * !

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Ась?

— Просто восклицание. Не беспокойся об этом.

Она разворачивается и оценивает место действия уклончивым замечанием о фантастическом зрелище.

— Мне следует отдать должное Дакии. Она не только помогла нам с упражнением стрельбы по живым мишеням, но и даже устроила послетренировочное шоу фейерверков.

Она радостно хихикает, её эмоции бьют через край. Если бы ей требовалось подытожить это — гигантский, подобный солнцу взрыв внизу выглядит в точности как шоу фейерверков в честь её службы.

— Так или иначе, мы достигли своей цели. Возвращаемся на базу, солдаты.

23 ОКТЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, СТОЛОВАЯ 1 (АРМЕЙСКАЯ)

— Тот капитан и впрямь сказал, что это позволит вам познать военные пайки.

Докладывали, что офицер, работавший в отделе личного состава, сказал это. Столовая здания Генерального Штаба была «кафе вечного поля боя», не позволяющим солдатам забыть боевые впечатления даже в тылу.

У генерал-майора фон Рудердорфа не было слов, чтобы отрицать это. Фактически, он втайне соглашался с мнением своих младших коллег, что столовая со своей «уникальной» кухней, казалось, вовлечена в неистовое состязание с Содружеством, которое ни один нормальный человек не смог бы постичь.

И аналогично, насколько генерал-майору фон Зеттюру было известно, никто из офицеров Генерального Штаба не любил эту еду на самом деле. Поэтому, вероятно, ирония в том, что хотя обсуждение конфиденциальных дел в кафетерии, как правило, считалось плохой идеей, конкретно это место являлось и вправду оптимальным для стратегических встреч, если была желательна секретность.

Использовать всё, что они только могли, вместе, на полную катушку, являлось сутью Зеттюра и Рудерсдорфа, и когда им пришло в голову, что столовая была лучшим местом для того, чтобы держать дела в тайне, они неохотно стали проводить здесь минимум один из своих трёх ежедневых приёмов пиши.

— …Время не обязательно на стороне Империи, хотя также и не совсем на стороне наших врагов, — проворчал Рудерсдорф абсолютно сытым тоном. Раздражённый, он запил хлебоподобный кормовой продукт кофезаменителем. Среди всех суррогатных вещей на столе, насколько он может судить по ощущению и блеску, лишь Майсенская * чашка в его руке, и только она, может быть названа настоящей.

— Принимая нашу нынешнюю ситуацию во внимание, для Империи справляться с двумя фронтами слишком долго — плохая идея, но ты всё равно думаешь, что время может быть за нас, Рудерсдорф?

Зеттюр выглядел недовольным едой, но отвечая, улыбался, слегка радостный. Он заведовал логистикой. Конечно, как офицер Генерального Штаба, он мог запустить руки в стратегию или операции настолько же, насколько и Рудерсдорф, который уже давно был вовлечён в разработку и развитие оперативной теории.

Генеральный Штаб просто увидел, что те двое были способными, поэтому поставил энергичного, динамичного Рудерсдорфа во главе военных операций — в основном мобильных — в то время как от мудрой, академической точности Зеттюра ожидал поддержания гладкого функционирования военной организации.

И в Дакии, все ожидания сбылись. Рудерсдорф со своей проницательностью показал идеальный пример того, как проводить манёвренную войну, тогда как Зеттюр принял меры для эффективного размещения войск, организовав даже отправку наступательной воинской части. Таланты их обоих достигли всего, на что надеялся Генеральный Штаб.

— Конечно, чем больше потратить времени, тем больше будут издержки. Но именно поэтому наша основная стратегия уничтожения самых слабых врагов в первую очередь, как мы сделали в Дакии, не должна меняться.

— Иными словами, ты хочешь сказать: «Я дам тебе время, поэтому управься с логистикой», да? Рудерсдорф, я вынужден предупредить тебя, железнодорожные отделения, равно как и портовые сооружения, уже на пределе строительных работ и экспансивных действий в Нордене. Транспортировка необходимой матчасти для зимнего наступления станет слишком большим бременем.

— Если ты говоришь, что это нельзя сделать, тогда полагаю, что нельзя. Но я знаю тебя достаточно долго. Ты говоришь, что это невозможно, но ты не убедишь меня, что у тебя нет альтернативного плана.

Идеальное взаимопонимание между фронтом и тылом. В известном смысле, это стало возможным благодаря редкому сотрудничеству, которое два человека смогли выстроить, когда полностью доверились исключительным способностям друг друга.

— Мне жаль, генерал фон Рудерсдорф, но насколько я слышал от управляющих подвижным составом в отделе вспомогательных служб, логистическая ситуация в Нордене не собирается улучшаться в обозримом будущем.

— Генерал фон Зеттюр, нужно ли мне объяснять тебе о возможности морского маршрута снабжения?

Расслабив слегка и выражение лица, и расположение духа, Зеттюр отбросил все претензии. — Ладно, ладно. Как ты сказал, с тех пор как началась война, у нас отрезаны морские маршруты, поэтому в порту пришвартованы всевозможные торговые суда, которые мы можем реквизировать, — это был план, который он рассматривал множество раз. — Если необходимо, я могу направить судно в почти триста тысяч тонн к порту где-то на севере для десантной операции.

— Итак, тогда решено? Хотелось бы мне, чтобы ты просто сказал это с самого начала.

— Я вынужден предупредить тебя, эта дискуссия имеет силу лишь в предположении, что мы имеем контроль над морем. Я смирюсь с одной-двумя стычками, но мне не особо нравиться идея потерять соединение и корабль ради шанса поставить на морскую десантную операцию далеко за вражеской линией фронта.

Зеттюр слегка насупился. Он больше волновался о возможных потерях, нежели о потенциальном успехе операции.

Верно, что в Империи в настоящее время имелся избыток кораблей, потому что морские пути были шаткими с тех пор, как началась война. Существовала вероятность, что они могли разрешить оперативные и снабженческие проблемы с его помощью. Но выражаясь иначе, Имперский флот не имел ничего кроме уязвимых морских путей, так был бы он и вправду в состоянии защитить линии снабжения? Таков был риск, с которым они столкнулись.

И покуда это имело место, возможно, они и могли использовать узкие проливы вблизи Империи, но у них не было иного выбора, кроме как с пессимизмом отнестись к идее налаживания крупного маршрута снабжения.

— Ты чересчур паришься о предполагаемых потерях. Даже если это слегка рискованно, заход в тыл Альянсу Энтент и отрезание коммуникаций сокрушили бы его.

Ответ Рудерсдорфа был почти беспечно оптимистичен в сравнении со стратегическими опасениями Зеттюра.

Несмотря на линии фронта в патовой ситуации, существенный разрыв в государственной мощи поставил Альянс Энтент на грань коллапса, в точности как Дакию. Иными словами, хватка Рудерсдорфа за ситуацию могла критиковаться как чрезмерное упрощение, но если бы Имперской армии удалось бы захватить плацдарм в тылу тем же способом, которым её солдаты растоптали Дакию, то даже Альянс Энтент рухнул бы сам по себе.

— Я не могу этого отрицать, но честно говоря, не думаю, что он представляет особую угрозу, даже если мы оставим его в покое. Не следует ли нам забыть о нём и прикончить Республику?

— Нет ничего лучше, чем иметь меньше фронтов, но…

В преддверии того, действительно ли необходимо форсировать тотальное падение Альянса Энтент, лёгкое разногласие между оперативным отделом и отделом вспомогательных служб начало вкрадываться в их замечания. Зеттюр не думал, что продвижение на север дало бы хоть что-то для ослабления логистического напряжения. С другой стороны, с точки зрения оперативного отдела, победа на том фронте сделала бы положение дел куда легче стратегически.

— С точки зрения логистики, бремя содержания необходимого количества войск для того, чтобы держаться против Альянса Энтент — не из лёгких. Даже не выстрелив ни единым патроном, солдаты умирают голодной смертью, если не едят, знаешь ли.

— Я в курсе этого. Но верно, что в сравнении с Республикой, вынести его было бы легче.

— Хорошо.

В итоге, оба человека имели чёткие критерии для того, как оптимизировать инструмент насилия, известный как межгосударственная война, в то же время не упуская из виду свою более великую цель. Операция могла быть предпринята, если она не слишком сильно напряжёт логистику и если даст им шанс сократить активные фронты.

Учитывая тот факт, что в этих оперативных терминах не было проблем с получением контроля над тылом на севере, Зеттюр согласился составить план атаки.

— Если мы собираемся атаковать, я бы хотел, чтобы мы рассмотрели Осфьорд.

— Осфьорд? Он слишком сильно обороняется. Он расположен в той узкой гавани, но я вполне уверен, что у них имеется несколько береговых орудий.

— Город Ос является главным железнодорожным узлом. Если мы захватим его, все поезда Альянса Энтент должны оказаться не у дел. Затем мы можем ввалиться и обеспечить наши войска припасами, используя его железные дороги.

Указанный Зеттюром город был важен из-за своей роли в качестве транспортного центра — предоставляя возможность уничтожить вражескую логистику одним махом. Это было бы трудно, но если они смогут отрезать пути снабжения врага… Когда мысль промелькнула в голове у Рудерсдорфа, он больше не может сдержать свирепую улыбку.

— Уловил. Ты размышляешь о поистине злобных планах, не так ли?… Но это действительно имеет смысл. Значит, хочешь, чтобы мы захватили Ос…

Если Альянс Энтент получил бы такой ущерб, его вооружённые силы умерли бы как собаки, даже если фронтовые войска оказали бы героическое сопротивление. Солдатня без головы или конечностей была лишь толпой, когда-то называвшаяся армией. Полагая, что дела пойдут так, как надеялось командование Северной группой армий, победа затем могла быть достигнута кратким лобовым штурмом… Она могла оказаться настолько лёгкой, что они, возможно, захотели бы рассмотреть, как достигнуть ещё лучшего исхода.

— Скажи, что можешь сделать это, и я дам тебе армейскую единицу. Если это не сработает, я просто разберусь с Норденом менее подлым способом.

— Ну, чем чёрт не шутит, — решительно принял вызов Рудерсдорф с той же ухмылкой на лице. Он бы попытался завалить их. Мечтой каждого офицера Генерального Штаба было кардинально изменить ход войны на оперативном уровне одной крупномасштабной битвой. Он кивнул Зеттюру, словно говоря, что даже выпил бы с улыбкой этот заваренный на грязной воде кофе.

— Очень хорошо. Если тебе что-нибудь нужно, дай мне знать.

— О, тогда одолжи мне магическую армейскую единицу, — Рудерсдорф был беспощаден, запрашивая то, чего хотел.

— Магическую армейскую единицу? Конечно, но которую?

— Любимчик в твоём кармане, 203-й. Я хочу, чтобы ты позволил мне использовать войска, так хорошо сработавшие в Дакии.

— Тот батальон — небольшая группа. Тебе этого хватит?

Любимчик в кармане Зеттюра… Они были неустрашимой боевой частью, которая вела безупречную манёвренную войну в Дакии и даже разбомбила оружейный завод. И не только это — они являлись расширенным батальоном, оснащённым новейшим снаряжением от технического арсенала. Когда подполковник фон Лерген докладывал о прогрессе их строевой подготовки, то настоял, что в Империи не было ни одной воинской части, способной сравниться с ними.

— Этого достаточно. Кроме того, полагаю, командир обладает боевым опытом Нордена. Утешительно иметь кого-то, пусть даже слегка знакомого с обстановкой.

Говорили, что командир 203-го обладала незаурядными личными качествами, но если бы пришлось делить на группы «полезные» и «бесполезные», она точно оказалась бы в первой. Что сделало её именно той, с которой, как с шахматной фигурой, он мог позволить себе перегибать палку.

— Хорошо, я сделаю приготовления немедленно.

— Спасибо. За надежду, что мы победим, — бокал был поднят.

— Тогда, за надежду, что еда здесь улучшится.

Ответный тост заставил обоих переглянуться.

— Думаю, война закончится раньше.

— Вероятно, ты прав.

Пусть и гримасничая, они оставались верны основному солдатскому принципу — есть, когда бы ни представилась возможность. Но даже при этом ни один из них не скрывал тот факт, что они бы предпочли пообедать где-нибудь в другом месте.

↑ FAC — англ. «Forward Air Control», передовое управление воздушных сил. ↑ Корейская народная армия — вооружённые силы Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР). ↑ Запечатанные приказы — секретные приказы, находящиеся в запечатанном в пакете, который подлежит вскрытию лишь в предписанный момент. ↑ Марианы — Марианские острова. Подробнее по данной отсылке — см. сноски в 1-м томе. ↑ Дон Кихот — главный герой известной пародии на рыцарские романы. ↑ Аконит — позывной образован от рода травянистых ядовитых растений — аконит (или борец). ↑ Фридрих II (Великий) — король Пруссии в 1740-1786гг, один из самых почитаемых общегерманских национальных героев, покровитель наук и искусств, за 20 лет превративший Пруссию из маленького княжества в одну из сильнейших европейских держав. ↑ Каре — боевой порядок пехотных формирований, построенных на местности в виде квадрата. Предназначен в основном для противостояния кавалерийским атакам. ↑ Терция (испанское каре) — тактическая единица Испанской Империи в эпоху доминирования Габсбургов в европейских сражениях в XVI веке и в первой половине XVII века. Практически неуязвима для кавалерии. ↑ Отступление из Эфиопии — здесь имеется в виду отступление итальянских войск в Восточноафриканской кампании Второй мировой войны из-за того, что итальянская армия была отрезана от снабжения, так как контроль над Суэцким каналом принадлежал врагу. ↑ Блицкриг — теория ведения скоротечной войны, согласно которой победа достигается в короткие сроки, исчисляемые днями, неделями или месяцами, до того, как противник сумеет мобилизовать и развернуть свои основные военные силы. ↑ Отключение света (англ. blackout) — в период 1-2 Мировых войн существовала практика отключать все источники света в городах во время вражеского авианалёта, чтобы экипажам вражеской авиации было труднее идентифицировать цели. ↑ Период Мейдзи — период правления императора Муцухито в истории Японии. Ознаменовался отказом Японии от самоизоляции и становлением её как мировой державы. ↑ Молотов В. М. — советский государственный деятель. Слово «филантроп» было употреблено по отношению к нему в ироничном смысле, в связи с его заявлением во время «Зимней войны», что советские самолёты сбрасывают на Хельсинки корзины с хлебом (на самом деле то были кассетные бомбы). ↑ Нитроглицерин — жидкость, способная взорваться от небольшого удара, основной компонент динамита. ↑ Тамайа — возглас, который в Японии кричат при феерверках. ↑ Майсен — город в Германии, всемирно известный своим фарфором, первым в Европе. Здесь, наверное, подразумевается его аналог из альтернативного мира.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2 - Норден I

В версии с изображениями тут находится картинка.

4 НОЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ АЛЬЯНСА ЭНТЕНТ, УПРАВЛЕНИЕ ЛИЧНОГО СОСТАВА, КАБИНЕТ 2

Мужчина в униформе армии Альянса Энтент получал новые знаки различия от вышестоящего офицера в управлении личного состава вооружённых сил, носившего улыбку, нанесённую на лицо подобно маске.

— Тебя повысили в звании. Поздравляю, полковник Ансон Сью.

— Если я получаю повышение после того, как потерпел такое поражение, наша страна, должно быть, стоит одной ногой в могиле, — он не пришёл в ярость из-за положения дел, но и не позаботился скрыть своё ворчание. Просто выразил свои мысли, не думая, что говорит.

Как правило, офицеру его звания не следовало говорить в подобном тоне. Но плачевная ситуация Альянса Энтент создала специфическую атмосферу, в которой едкие комментарии Сью можно было простить.

Их поражение чересчур очевидно. Падение придёт, как ни крути. Конечно, надежда всё ещё теплилась.

Но в кабинете, полном людей, понимавших обстоятельства и способных видеть, куда направляются, оптимизм был в невероятном дефиците.

— Итак, вот твои новые знаки различия. Мы многого ожидаем от тебя, полковник.

И вот почему люди, полностью осознававшие тяжесть ситуации, уже были истощены. Их сердца давно выдохлись от пылкого гнева, который они чувствовали когда-то.

— Отечество в кризисе. Я вынужден надеяться, что ты выполнишь свой долг как можно лучше. Это всё.

— Нет большего счастья, чем обладать доверием отечества.

— Превосходно.

Они лишь обменивались избитыми фразами. Вероятно, единственной мыслью на уме у Сью, читающего свои суматошные строки монотонно, словно сутру * , было простое презрение к формальностям. — Поскольку выбор лидеров оказался мучительно плох, не являются ли обязанности, которые мы, солдаты, и вправду можем выполнять, весьма ограниченными ?

Именно по этой причине Сью тосковал. Крайняя усталость на лице была его единственной реакцией на западающее в душу потрясение, вызванное толпами граждан, неистовых к спасению государства.

Он отдал честь согласно протоколу и покинул кабинет походкой, ставшей ещё тяжелее, когда он увидел взволнованных юных добровольцев, переполненных любовью к своей стране, выстраивающихся перед выступлением в поход. — Они столь невинны… Жаждут ринуться в битву, но что они вообще смогут сделать, когда наконец попадут туда ?

— Какое разочарование. Что за ужасное невезение — родиться в стране, которая может лишь просить своих юнцов умереть за неё.

Патриот бы плакал. Они были обязаны защищать свою отчизну; им следовало гордиться этим. Напротив, их государство совершило смертельную ошибку и сейчас проводило молодёжь по пути, сулившему смерть. Хотя он мог поклясться, что был эмоционально вымотан, но обнаружил слёзы, смазывающие зрение.

— Полковник Сью?

Пока он изо всех сил старался сохранять лицо в ответ на обеспокоенные голоса, в своём сердце, с ноткой смирения, он дал клятву. — Если я собираюсь послать их на смерть, тогда наименьшее, что я могу сделать — выполнить и свой долг наилучшим образом . Стремление к самопожертвованию проистекало из его чувства ответственности и судьбы как командира.

— Если юнцы собираются пожертвовать собой ради отечества, тогда должен найтись хоть кто-то для сопровождения их по этому пути, взрослый, который падёт рядом с ними , — он был зловеще непреклонен. — Как могу я позволить им умереть одним ?

Даже так, когда юноши гордо маршировали по дороге, он не мог вынести картину обеспокоенно выглядящих женщин, несущих детей в толпе людей, прощающихся с ними. Думая об оставленных позади, он взмолился о спасении и едва не выкрикнул. — Кто-то, да хоть кто-нибудь, пожалуйста, закончи этот кошмар…

Если и была надежда, за которую он мог уцепиться, так это что Республика или какая-то другая сверхдержава возможно, лишь возможно, нарисовалась бы в самый последний момент для их спасения. Тогда Альянс Энтент мог иметь шанс избежать тотального коллапса. Но действительно ли мог ? Продумав настолько далеко, Сью поглумился над тщетностью приверженности мечте, которая не могла даже убедить его.

Он знал, что страна оказалась окончательно и бесповоротно загнана в угол без возможности выбраться.

Они были обязаны защищать свою отчизну, но она уже мало-помалу досчитывала свои последние дни, словно песочные часы. В будущем крах неизбежен.

Потупив взгляд, он мог лишь стоять на месте, истязаемый чувством беспомощности. Его решимость разделить судьбу отечества была непоколебима. Тем не менее, когда он подумал, какие лишения пали бы на людей, когда они потеряли бы свою родную страну, то мог лишь лить горькие слёзы.

Погодите. Должно быть, происки судьбы заставили его осознать кое-что в тот момент: Лишь то, что страна оказалась уничтоженной, не означает, что люди обязаны последовать за ней. Если они не могут защитить свою родину, то хотя бы дадут её гражданам сбежать. Даже после того, как государство падёт, горы и реки останутся. Да, страны канули в лету, но они состояли из людей. Возможно, у них будет шанс отстроить свой разбитый дом. Если они спасут людей, которые станут семенами, то смогут мечтать о дне, когда луг отчизны вновь расцветёт. Тот путь, вероятно, будет тернистым. Времена — тяжёлыми. Но это не станет концом. Оставалась надежда на возрождение.

Родина — больше, чем просто край; до тех пор, пока она существовала в сердцах людей, это был не конец.

Он обязан помочь сбежать как можно большему количеству сограждан. Наверняка то было великое дело, достойное посвящения для солдата терпящего крах государства. Нет, это был один-единственный способ пожертвовать собой, которым поклявшийся защищать отчизну солдат мог гордиться.

— Вот оно. Да, нашёл!

С возгласом, столь полным надежды и целеустремлённости, что нельзя было и подумать о том, что произнёсший его находился на грани отчаяния лишь мгновением ранее, полковник Сью дал клятву. — Я никому и никогда не позволю разрушить тебя, о Отечество .

Эта страна являлась домом его семьи. Он являлся отцом, пусть даже и не проводил со своим ребёнком много времени. Хотя он и сожалел об этом, и было поздновато начинать заботиться, он поклялся передать будущее своей жене и дочери. Даже если это и было нагло, он хотел радоваться тому, что мог использовать военные связи, которым не уделял особого внимания до сих пор.

Тем временем, новые советники Альянса Энтент со следами трудноскрываемой обречённости и раскаяния в своих мрачных выражениях лиц искали способ повернуть часы вспять, когда время истекло.

Никто не предвидел начало военных действий с Империей. Все присутствующие испугались, услышав новости. — Почему отечество сделало нечто столь безрассудное? — когда они вернулись к реальности и отбросили сторонние идеологии и иллюзию о том, что события развивались бы в именно этом русле, стало явным, что Империя собиралась оставить лишь мокрое место от цапнувшего её нахального мелкого соперничка.

Хотя шестерёнки разрушения кратковременно заклинило из-за внезапной атаки Республики, для Альянса Энтент ситуация определённо не улучшилась. Наоборот, Княжество Дакии после своей воинской фанфары * , звучавшей как музыка для ушей советников, оказалось стёртым с политической карты в течение нескольких месяцев.

Подавляющая военная мощь Империи и жалкие последние дни бросившего вызов выскочки… Для любого хоть с каплей сочувствия это был кошмар наяву для Альянса Энтент.

Среди всего этого, несмотря на страх, новые советники делали всё, что приходило им в голову для удержания фронта и продолжения сопротивления.

— Итак, у меня есть хорошие новости для вас, джентльмены. Это лишь временное решение, но мы уже начали координироваться со своими союзниками.

Советник иностранных дел Абенсолл был слегка взволнован первыми хорошими новостями за долгое время, читая объявление остальным девяти советникам в зале совещания.

Дипломатия впала в хаос с тех пор, как началась война, но он, в конечном счёте, получил благоприятный ответ. С того времени, как Республика вступила в войну, он обходил всех союзников и молил о помощи, и наконец кое-кто ответил. Опасаясь коллапса окружения Империи, последующего за безрассудным шагом Альянса Энтент, Республика пришла на помощь, но из-за находящегося в патовом положении фронта и огромного количества потерь её позиция быстро озлобилась настолько, что Республика едва ли вообще здоровалась с Альянсом Энтент после того, как вовлеклась Дакия, обращаясь к нему с явно холодным презрением.

Было ясно, что государство хотело сказать: «Ваша небрежность является причиной этой катастрофы». Дипломат Республики сделал то замечание Абенсоллу под влиянием алкоголя, но этими словами было всё сказано.

— Это хорошо, но на самом деле Республика надеется лишь на то, что кто-то облегчит их бремя на Рейнском фронте, разве не так?

Поскольку они точно знали, что именно старалась получить Республика, то, что должно было стать хорошими новостями, напротив, оставило десять советников в безразличном настроении с низкими ожиданиями.

— Советник Казор, ваше предчувствие обосновано, но Республика обеспокоена повторением Дакии.

— Хотите сказать, она беспокоится, что если мы падём, то Империя обратит на неё всю свою мощь? Понимаю. Ну, услышать такое из рук вон плохо, — военный советник Казор пожал плечами, похоже, обиженный отношением как ко второй Дакии, но его аргументы не были особо убедительны, учитывая, на сколь сильное ослабление бремени Альянса Энтент он надеялся от вступления Великого Княжества в войну.

— Советник Абенсолл, ведь наверняка это не всё?

— Нет, прошу прощения. Вдобавок к Республике, похоже, что Содружество вышлет некоторого рода помощь. По крайней мере, существует консенсус среди сверхдержав, что они бы предпочли оградить нас от полного уничтожения.

Советник иностранных дел Абенсолл умолк, но по настоянию старшего советника представил кое-какие хорошие новости об иностранной политике симпатизирующих нейтральных держав.

Альянс Энтент, вероятно, получит руку помощи ещё от одного государства, а не только от Республики, которую не устраивала угроза Империи, расширяющей своё влияние. Содружество, известное своими превосходными морскими силами, было обеспокоено внезапной экспансией Империи на континенте, поэтому решило сделать первый шаг к вступлению в сражение. Его план заключался в сохранении баланса сил — немногим более чем оправдание, но именно из-за этого ему и можно было доверять с точки зрения прагматичной политики.

— Ох, опять дружественный Лондиниумский договор? Хотя именно мы его и нарушили…

Несмотря на мнение, что это вероятно была благоприятная возможность, никто из присутствующих никоим образом не мог беззаботно принять помощь. Все члены руководства Альянса Энтент, которые были знакомы с тем, какое у других держав мнение о нём, учитывая, что он нарушил договор, могли понять, что предложенное Содружеством являлось едва ли не оскорблением.

— Так каковы наши варианты?

— Проанализировав Дакийскую войну, Республика сказала нам, что озабочена недостаточной защитой наших тыловых регионов.

В отличие от Республики, втиснутой в лобовое столкновение с Империей, Альянс Энтент использовал свою топографию и климат для удержания фронта. Но в реальности, еле-еле держаться Альянсу Энтент позволило лишь то, что Империя не считала его серьёзной угрозой и расценивала как второстепенный проект.

— …Завидую странам, имеющим лишние силы. У нас не осталось ничегошеньки, — советник внутренних дел прокомментировал разницу в государственной мощи, которая была поистине гигантской.

Фактически, просто сцепившись лишь с одной из региональных групп армий Империи, Альянсу Энтент требовалась львиная доля своих ресурсов, чтобы поддерживать войска на передовой.

— В настоящий момент мы располагаем магическими воинскими частями, размещёнными для отражения любых попыток вторжения в тыл. Они как минимум будут способны справиться с большинством обстоятельств до того, как те станут серьёзной проблемой.

Альянс Энтент был начеку касательно внезапных рейдов вглубь своей территории, но до сих пор ничего крупного не упоминалось — одно из немногих утешений руководства. В худшем случае они ожидали авантюру уничтожения железнодорожных путей Альянса Энтент имперской кавалерийской бригадой, либо воздушно-десантную операцию горсткой воздушных магов. Дивизия быстрого реагирования Альянса Энтент с помощью своих магов успешно отбивала всё, что приходило ранее, поэтому они были уверены, что смогут отразить большинство попыток вторжения.

— Содружество говорит, что озабочено насчёт имперского морского штурма.

— Вторжение с моря? Не хочу быть капитаном очевидность, но разве мы не сможем просто атаковать их, стоит им только высадиться?

Сам советник иностранных дел Абенсолл сомневался, но Содружество было серьёзно обеспокоено, что Империя попробовала бы штурм с высадкой морского десанта, и его офицеры единогласно озвучивали предупреждение: «Я понимаю ситуацию в вашей стране, но у вас берега нараспашку».

— Если наши основные силы связаны по рукам и ногам, то даже небольшой морской десант может оказаться катастрофой.

Абенсолл не имел иного выбора, кроме как предупредить коллег с крайней тревогой, что если захватчики не встретят сопротивления при высадке, то это откроет Альянс Энтент для удара в спину и приведёт к падению всей страны.

— Советник Абенсолл, Республиканский флот не располагает такой мощью, чтобы положить этому конец. И могу я напомнить вас, что мы сами обладаем лишь двумя крупными боевыми кораблями?

Но ему всё ещё удавалось надеяться.

— Не проблема. Это конфиденциально, но Содружество уже мониторит флот Империи. Республиканский флот явно готов к развёртыванию, если будет нужно.

Что означает…

— Джентльмены, время на вес золота. Нам нужно выиграть время.

— Мы должны попросить другие державы о вторжении. Это крайне позорно, но у нас нет выбора. Тем временем, давайте выложимся по полной.

4 НОЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ИМПЕРСКИЙ СТОЛИЧНЫЙ ГАРНИЗОН 14, АУДИТОРИЯ

— Командир батальона!

В аудитории, где уже собрался весь личный состав воинской части, командир второй роты, старший лейтенант Вайс, встаёт и отдаёт честь комбату, когда она входит. Солдаты следуют его примеру, отдавая честь и произнося приветствия, тогда как Таня жестом всем командует «вольно». Она становится на помост в центре и кивает в удовлетворении, окинув взглядом своих людей.

— Я думаю, вы уже слышали, но 203-й воздушный магический батальон получил приказ о переводе. Мы собираемся в Норден.

Блин, это как раз то, чего мне делать не хочется, но я не позволю своему мнению насчёт этой несправедливости отразиться на лице Тани. Прямо сейчас оно полностью скрыто особой интонацией, используемой офицерами для маскировки своих эмоций, но я послала дюжину письменных жалоб подполковнику фон Лергену на то, как сильно армия перегружает Таню работой. Отдых и совместная строевая подготовка в течение четырёх месяцев, вдобавок к двум месяцам базовой тренировки для улучшения навыков новобранцев. Воинской части полагается получить шесть месяцев отсрочки. Стало немалым шоком, когда воинскую часть объявили обученной и готовой к развёртыванию после её боевого упражнения в Дакии.

Пристально оглядывая солдат с платформы, я могу понять, как можно было расценить их в качестве дисциплинированной воинской части, полной уверенности. С идеально отполированным полевым снаряжением и ступнями, выстроенными так, словно касаются линейки кончиками, они и впрямь кажутся элитой.

Но 203-й воздушный магический батальон не так готов, как Генеральному Штабу хотелось бы верить. У них оставалось предостаточно слабостей для того, чтобы у Тани, как их командира, разболелась голова. Во-первых, как показано на примере прокола лейтенанта Вайса в Дакии, большинство из них всё ещё действуют по устаревшей версии здравого смысла, пусть даже частично. Конечно, верно, что после своего крещения огнём их понимание изменилось так кардинально, что не стало бы преувеличением назвать его революцией Коперникового уровня. Это было почти словно обращение Павла * — Таня могла практически благословить их и проинформировать, что все они встали на путь истинный. Но этого всё ещё совершенно не достаточно.

— Естественно, Генеральный Штаб ожидает, что мы принесём в Норден те же мастерство и быстроту мышления, которые продемонстрировали в Дакии, поэтому нам нужно быть готовыми, — на лице у Тани улыбка предвкушения, кажущаяся, однако, слегка натянутой. Ну, это понятно. Эта воинская часть никогда не проходила через тяжёлую битву. Уж слишком много примеров в истории о том, как гончие, едва учуявшие сладкий вкус победы, обращались в свору перепуганных дворняг лишь единственным поражением. Нет никого слабее пред лицом напасти, чем чистокровная элита, что также относится и к Тане.

— Джентльмены, гордитесь, что вам наконец-то представился шанс преодолеть испытание огнём и железом.

Ни одна армия не может побеждать вечно. Даже США, несмотря на хвастовство, что бомбами отправят врага в каменный век, были надолго травмированы кошмаром партизанской войны. Они развеяли травму моментально в Заливе, но когда чересчур обнаглели, то результатом стал Ирак.

Припоминаю, что даже великая Империя, одна из ведущих мировых держав, не достигла военной мощи на уровне доминирования США. Мне действительно необходимо взращивать подчинённых, способных выдержать невзгоды.

Я не только буду заклеймена некомпетентной, если плохо с этим справлюсь, это может буквально означать смерть для меня. В конце концов, стоит кучке тупиц, никогда не проигрывавших в битве, потерпеть поражение, как они окажутся крайне слабыми. Армия с подорванным боевым духом — лишь толпа. Даже с магической технологией, не похоже чтобы в солдат можно было чудесным образом вселить железную волю к сражению — хотя где-то в глубине сердца я уверена, что определённый сумасшедший учёный и его прихвостни именно это и пытаются провернуть.

Тем не менее, в настоящее время всё, что я могу — наилучшим образом распорядиться картами, которые мне сданы. Мой оклад, кажется, возрос, и, учитывая премии сверх него, мне нужно трудиться как минимум так же усердно, как мне платят.

— Джентльмены, Дакия была не более чем упражнением стрельбы по живым мишеням. Настал час для настоящей войны, которую вы все так жаждали.

Вероятно, самое главное, что приступ военной лихорадки у большинства её отобранных вручную подчинённых сходит на нет. В обычных обстоятельствах, конечно, тут было бы нечему радоваться, но в моменты, когда воинская часть должна отправиться в бой, эта особенность более чем приветствуется.

— Отдайте все силы ради Его Величества Императора и своего отечества. Никогда не забывайте свой долг.

— Есть, мэм!

Их великолепный ответ развеивает её сомнения на сей раз.

В плане управления личным составом может оказаться необходимым напомнить им — их долг соизмерим с тем, что они получают, но в этом раз, учитывая их реакцию, похоже, в этом нет никакой нужды. Конечно, я не могу позволить себе ослабить бдительность.

Это благодаря Империи все кажутся столь привязанными и верными мне. Да, они у меня хорошенько послужат явно прекрасному и уважаемому императору, равно как и отчизне… К счастью, мои подчинённые сильны, так что в худшем случае они могут также стать моими щитами.

Какая жалость, что они так одержимы сражением, но по большей части они всё равно маги, достаточно талантливые, чтобы мне хотелось с ними работать.

— Хорошо. Теперь мы послушаем уведомление от Генерального Штаба. Лейтенант Вайс.

Конечно же, я поручу своему заму объяснять детали. В конце концов, именно для этого Империя и все остальные страны учредили систему с адъютантами и заместителями командиров.

— Есть, мэм. Как вы уже услышали от нашего командира, эта воинская часть будет служить мобильным батальоном.

Согласно уведомлению из Генерального Штаба, 203-й воздушный магический батальон будет задействован совершенно иным способом, нежели прикомандированные к одной из групп армий, как в обычном случае. Мы являемся первой воинской частью, созданной именно в качестве мобильного батальона.

Естественно, можно смело предположить, что будет иметь место обилие экспериментов, и что от нас будут ожидать составление множества информативных отчётов. Благодаря нашему статусу воинской части, которую Генеральный Штаб может развёртывать без предварительной тесной координации с группой армий, нас не станут хаять, пока мы будем оправдывать ожидания. Иными словами, будем простой в употреблении независимой воинской частью, энергично берущейся за любую доверенную ей миссию — и у нас не появится никаких проблем. Да, пусть об этом и не было упомянуто явно, нам де-факто дали автономию.

— Иначе говоря, мы будем постоянно метаться туда-сюда согласно стратегии внутренних линий.

Другими словами, чем больше сила, тем больше ответственность. Если когда-либо возникнет проблема на передовой, нас отправят, ожидая немедленного её разрешения. Чтобы объяснить проще, Таня приводит аллегорию.

— Генеральный Штаб загружает нас, как упряжку обозных лошадей. Возрадуйтесь. По-видимому, они приготовили для нас морковку.

Не знаю, какие именно блага нас ожидают, но полагаю, Генеральный Штаб сделает всё возможное в плане повышения жалований и шансов на повышение. Будет ли этого достаточно для моих людей — другой вопрос.

— А-ха-ха-ха-ха!

Ну, смех, вероятно — всё, чем солдаты могут ответить. Кто бы радостно отправился на войну ради одной-двух подачек? Офицеры и генералы, возможно, и обнаружат умеренное повышение жалования, но рядовые солдаты почти никаких особых наград не получат. Честно говоря, это не очень хорошее предложение, учитывая, что они рискуют своими жизнями. Конечно, если бы здесь действовала система свободного рынка, то каждый лично бы решал, стоит оно того или нет.

В этом смысле, система воинской повинности возмутительна. Империя призывает людей вроде Серебряковой, кажущихся лишь чуточку полезными, потому что государство не обладает ресурсами для полного обеспечения прав своих граждан… Таня и сама не имела иного выбора кроме как записаться добровольцем в вооружённые силы почти по той же самой причине.

Я бы предпочла, чтобы они перешли на систему добровольной военной службы как можно скорее. Или позвольте мне уйти в отставку сию же минуту. Конечно, только если я и дальше смогу получать пенсию и госслужащего, и офицера.

Таня слегка трясёт головой, чтобы избавиться от посторонних мыслей, а затем жестом указывает Вайсу, который вопросительно смотрит на неё. Она даёт понять, что не о чем беспокоиться, и позволяет ему продолжить.

— Батальон! Внимание!

То, как зал вмиг умолкает от его крика, радует до глубины души. По меньшей мере, они достаточно дисциплинированы, чтобы следовать инструкциям должным образом. Впрочем, конечно же, солдатам необходимо уметь выполнять это.

— Морковка или нет, даже лошади не имеют счастье есть даром.

Лейтенант Вайс выглядит практически так, словно читает солдатам лекцию, намекая, что от воинской части ожидают результатов. Наблюдение за его речью к личному составу радует глаз. Я повышаю его оценку в своём мысленном журнале. Мой заместитель весьма неплох.

Никому не нравятся бессмысленные расходы. Ожидают, что скаковая лошадь будет побежать, фермерская — пахать, племенной жеребец — передавать свои гены; а рабочая лошадка зарабатывает свой прокорм тяжёлым трудом. Если заместитель командира может это понять и объяснить другим, то он просто находка.

— Конечно же, нам нужно доказать, что мы способны справиться с небольшой работёнкой.

Я никогда особо не хотела быть лошадью. И мне бы не хотелось рисковать своим человеческим достоинством, думая, что хочу стать «укрощённой». Но если они собираются впихнуть морковку мне в рот, я не против откусить её — хотя будет нечестно, если они впоследствии скажут: «Видишь? Мы поддерживаем тебя, так что ноги в руки!»

— Нас определят в смешанную группировку, отобранную из Восточной и Южной групп армий, но мы будем подчиняться командованию Северной, как воинская часть, отправленная из Центральной.

Политическое достоинство как концепция, честно говоря, смехотворно. Вероятно, политические решения, принимаемые, не рассматривая проблемы логически, показывают его ограничения. Но опять-таки, диктатура императора или знати может оказаться столь же ужасной. И даже демократические формы правления могут впадать в охлократию * из-за скрытых дефектов внутри системы. Поистине, люди — политические животные.

Возможно, что животные, не имеющие чести, куда рациональнее любого человека. Конечно, быть может, это лишь недопонимание, поскольку мы ещё не доказали, понимают ли животные концепцию или нет.

— Генеральный Штаб хочет, чтобы мы проверили новую боевую тактику на севере.

Прислушиваясь к разъяснению лейтенанта Вайса, Таня в уме прокручивает суть сообщения.

Это проверка. В любом случае, мы относимся к Генеральному Штабу, и ни одной группе армий на передовой не позволено приказывать нам напрямую. В сущности, мы являемся воинской частью, которую Генеральный Штаб может посылать на миссии без вмешательства со стороны региональных групп армий. Полагаю, всё, что мы можем — смириться со своими обязанностями и следовать приказам, чтобы устроить представление.

Я чувствую себя цирковой обезьянкой, вынужденной делать трюки для других обезьянок. Можно назвать это разновидностью насилия.

Единственная разница между мной и обезьянами в том, что существует немеряно защитных групп, посвящённых предотвращению жестокого обращения с животными. Но нет организации, кричащей «Это насилие!», когда дело доходит до имперских солдат. Хотелось бы мне, чтобы люди, орущие «Животные вам не еда!» хоть чуточку бы подумали и о нас; может люди и политические, но всё-таки животные.

Полагаю, это всё-таки лучше, чем жалость патерналистов * …

— …Итак, мы покажем им, что можем работать в группе достаточно хорошо, чтобы пойти на пикник.

Нам не отвертеться от приказов отправиться на север попробовать какую-то новую военную хитрость для оперативного отдела Генерального Штаба. Не та миссия, которую я хотела. Всё равно, что отправиться в бессмысленную командировку из-за иерархии компании.

И поговорим о пустой трате времени и ресурсов. Новые тактики, или как там их, по большей части являются лишь новшествами; им нельзя доверять. И на всякий случай, если обнаружится элемент, который мы сможем применить, сколько проб и ошибок нам придётся сделать, прежде чем он станет практичным? Таня никому особо не распространялась об этом, но ей на ум приходит лишь то, что кое-кто придумал это, заметив её службу в технологическом отделении и инструкторской воинской части.

Так или иначе, выставление напоказ той досады никуда её не приведёт. Она великодушно кивает лейтенанту Вайсу, который смотрел на неё в ожидании разрешения.

— Сегодня в 18:00 мы начнём движение на дальнюю дистанцию по направлению к складу снабжения. Командиры рот, после того, как всем дадут команду разойтись, мы проведём совещание, чтобы принять решение о плане полёта.

Наблюдая за тем, как они пытаются перейти к делу на совещании, я решаю выдать несколько слов — инструкций, полагаю. Солдаты любят такого рода формальное взаимодействие.

Просто скажем, что я не только неодобрительно отношусь к этой пустой трате времени, но и не могу искренне принять этот акцент на помутнении рассудка. Конечно, как члену организации, мне нет никаких оснований не участвовать.

Вот где Таня пробует вставить что-то вроде совета.

— Прости, что перебиваю, пока ты наслаждаешься своей беседой, но у меня имеются последние новости.

Получается, правда, что люди уровня командира роты уже уловили это. Хотя на том этапе это было лишь негласное сомнение, если они знают, то их подразделения будут иметь отличные перспективы. Да и это не является особо конфиденциальным вопросом.

— Великая Армия может и пошла на попятную, но странно, что сражение на севере ещё не уладилось.

Согласно военным стандартам, Альянс Энтент не считается ведущей мировой державой. Тот факт, что он способен качественно бороться против Империи, на каком бы то ли было уровне, подразумевает получение им содействия откуда-то.

Не говоря уже о том, что его союзник, Республика, уже протянула солидную руку помощи, значит, большая часть поддержки, без сомнений, также оттуда.

Настоящая суть проблемы в том, вмешиваются ли заявившие о своём нейтралитете. Конечно, эти страны-наблюдатели отрицают всякое участие на государственном масштабе, но всякий раз, когда всплывает возможное существование добровольных армий, они молчат как рыбы. Участие как минимум пары стран, вроде Федерации и Содружества, является несомненным.

Для начала, Альянс Энтент разительно менее способный, чем Империя, когда дело касается государственной мощи, которую можно выделить на тотальную войну; одни лишь маги Альянса Энтент не смогли бы оказать столь упорное сопротивление. Способность его войск отбить Великую Армию, стойко держась против давления региональной группы армий Империи, красноречивее всяких слов говорит о количестве помощи, которую он должен получать. Вот причина, по которой даже батальон Тани вляпался в поездку на пикник, несмотря на то, что ситуация в Дакии ещё не вполне стабилизировалась.

— Значит, тут что-то должно быть нечисто — иными словами, кто-то суёт нос куда не следует.

— Командир?!

— Уже на выходе из комнаты лейтенант Вайс переменился в лице. Должно быть, у него имеются определённые догадки о том, что она проговаривала. Меня это бесит, но он прав, одни вещи можно говорить, а другие — нельзя. Однако учитывая ситуацию, лучше с самого начала поставить в известность подчинённых Тани.

— Лейтенант Вайс, это лишь моя догадка. Личный взгляд на вещи.

Ну, покамест я умолчу о предположительно нейтральной Федерации. Я не намерена раздувать лишние неприятности. Это может повлиять на мою карьеру, и я бы не хотела накликать фатальное недопонимание, что не могу держать рот на замке. Тем не менее, солдаты расслаблены своей лёгкой победой в Дакии, поэтому у Тани создаётся впечатление, что она обязана подготовить их к грядущему.

— Ладно, джентльмены, я лишь намеревалась сказать, что мы не знаем, Республика ли это, Содружество, или какое-то другое государство, но кто-то явно вмешивается.

Как же меня бесит, что приобщается какая-то третья сторона. Она так верна принципу национальных интересов, что мне аж тошно — проще говоря, это действительно очень рациональное решение. С точки зрения других держав, это стандартный шаг по защите своих национальных интересов. Наверняка люди Содружества и Республики могут спать спокойно, зная, что у них есть главы стран, воспринимающие безопасность всерьёз. Поэтому по сравнению с Содружеством и Республикой, ведущими себя как характерные политические животные, Альянс Энтент, в порыве начавший войну, ещё более раздражающий. Да что же вообще такого весёлого в том, чтобы вступить в противоборство с Империей?

Его лидеры что — просто пристрастились к войне и любят её тааак сильно, что не могут ничего с этим поделать? Ну, если так и есть, возможно, вот почему Республика обязана выручить свою гончую после того, как натравила её на Империю.

Тем не менее, это сюрприз, что игроки мирового класса вообще обратили внимание на такое удалённое государство. Обычно территории, бедные ресурсами и потенциальными уступками, не показываются на радарах могущественных лидеров даже точками.

— Иными словами, мы идём на милую прогулочную экскурсию, за которой наблюдает весь мир.

Важно, что мы направляемся на поле боя, за которым наблюдает каждая страна. Генеральный Штаб ставит достоинство государства на быструю победу, поэтому, должно быть, отчаянно хочет выиграть. Мы также обязаны держать в уме, что Верховное Командование желает исхода, который продемонстрирует превосходство Империи самым наглядным образом.

В любом случае, даже малейший провал будет недопустим. Вероятно, нам следует ожидать определённого рода дисциплинарное взыскание, если такое случится. Для того чтобы избежать гибели, мы обязаны быть образцовыми имперскими магами.

Итак, несмотря на моё глубокое отвращение, на поле боя я весело должна идти. Иначе это будет интерпретировано как нехватка воли к сражению. На самом деле я нисколечко не люблю войну, поэтому обязана сделать всё, что в моих силах, чтобы не попасть под подозрение.

— Вот как? Отличные новости, верно?

— Вы, парни, тоже поняли, не так ли ? — похоже, они уловили мой взгляд.

— Лучше и быть не может. Подумать только — Генеральный Штаб так скоро предоставит нам шанс засиять.

— Меня как раз тянуло на лыжную экскурсию. Какие заботливые приказы!

— Я думал Генеральный Штаб просил лишь невозможного. Приказы и вправду от него?

К счастью, каждый отвечает согласием. У этих парней больше тактичности, чем я ожидала.

Они понимают и уважение к вышестоящему офицеру, и то, чего от них просят. Возможно, мне не стоит чересчур волноваться.

— Хорошо. Ладно, вот как у нас обстоят дела, солдаты. Нам предоставили шанс, так что мы отправляемся в путешествие на север.

Излучаю ли я вид «жду не дождусь боя»? Мне удаётся избежать матерной ругани при помощи улыбки.

— Разойдись.

6 НОЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, СЕВЕРНЫЙ РАЙОН, СКЛАД «КРАГГАНА», АВАНГАРД

Для имперского батальона «Вайпер * » слово «худший» говорило всё об их дне. Конечно, иначе никак нельзя было объяснить обстоятельства после вылета.

Основная масса самой величавой силы Империи, Великой Армии, внезапно была передислоцирована, что вызвало огромное недоумение. К тому времени как командованию Северной группы армий Империи удалось вновь взять всё под контроль, Альянс Энтент воспользовался шансом оправиться и перестроил свои ряды. В результате имперским войскам, посланным для преследования и добивания врага, пришлось реорганизоваться, и логистическая сеть Северной группы армий оказалась чрезмерно растянутой.

Это означало возможности для постоянных ударов армии Альянса Энтент по имперским складам снабжения. Стоило лишь Северной группе армий вынужденно чересчур рассредоточить живую силу для отражения диверсионных атак Альянса Энтент, как налетали вражеские воздушные маги.

Северная группа армий уже дважды пострадала от этой тактики. Ей еле-еле удавалось поддерживать снабжение передовой, однако она не могла себе позволить ещё одну крупную диверсию. Рейды на склады необходимо остановить. Такова была суть миссии по охране линий снабжения для батальона «Вайпер».

Начальство говорило так, будто это просто, но для тех, кому на деле поручили задание, оно являлось практически невыполнимым. Хотя суммарная магическая мощь Альянса Энтент была меньше в абсолютном значении, он обладал полной свободой решать, где и когда атаковать. Между тем батальону «Вайпер» пришлось распределить солдат по множеству позиций и линий связи, так как он держал оборону.

Стало огромной проблемой, что враг сделал поразительные качественные улучшения. Большинство магов Альянса Энтент, оставшихся в этом диверсионном подразделении, служили с самого начала войны. Более того, эти крепкие солдаты оснащались сферами новейшего образца, которые, пусть об этом официально и умалчивалось, на самом деле поставлялись заинтересованными мировыми державами, такими как Республика, Содружество, Единые Штаты и Федерация. С этим характеристики их снаряжения и боеспособность кардинально выросли. Диверсионное магическое подразделение Альянса Энтент превратилось в угрозу, которую даже имперские маги не могли недооценивать.

В довершение всего, тот факт, что имперские силы не могли позволить себе ослабить бдительность даже против новых подразделений на передовой, затруднил размещение войск для имперских командиров. Иногда Альянс Энтент отправлял свежих солдат. Если то оказывались новые маги, прошедшие ускоренную подготовку, их можно было немедленно уничтожить, но иногда они представляли собой «магов-добровольцев» разных неизвестных национальностей; трудно было предугадать, как с ними бороться.

— Чёрт подери. Снова маги Альянса Энтент?!

В результате, несмотря на численное превосходство над противником на бумаге, имперские магические подразделения в обороне страдали от локальной нехватки сил.

Мастерство батальона «Вайпер» было весьма заурядным для воинской части Имперской армии. По сравнению с другими в этом районе они являлись ветеранами с немалым боевым опытом, и, как водится в Имперской армии, были хорошо обучены. Не было причин не отметить их как первоклассную боевую часть.

Поэтому факт, что устрашающе могущественное вражеское подразделение превосходило их числом, мог означать лишь то, что ситуация была ужасна.

— Раньше, чем мы думали! Почему разведка сказала, что нам не о чем волноваться?!

Информация касательно уровня мастерства и снаряжения, которыми обладает средний маг Альянса Энтент, уже сообщалась батальону «Вайпер», поэтому они были готовы к качественным улучшениям, залповому огню и другим предпринятым противником тактическим мерам, сделавшим его куда большей угрозой, чем ранее. Но, несмотря на повышение силы, согласно их данным, имперские маги всё равно должны были сохранять превосходство на индивидуальном уровне.

Вот почему они были уверены, что смогут в некоторой мере обороняться даже в меньшинстве. Они представляли себе, что с управлением воздушных сил, удерживающим небо, смогут подавить врага своими индивидуальными способностями; небольшое численное меньшинство не сломило бы их.

Поэтому они хотели обматерить отдел разведки, как ответственный за переданный по телефону отчёт. Тот мог оправдать это «туманом войны * », но пострадавшими всегда оказываются солдаты на передовой. Когда всё основывалось на противоречивой информации, им хотелось язвить по этому поводу.

— …Командир!

Он весь истекал кровью, прикрыв собой подчинённого, беспечно подставившегося под вражескую линию огня.

К счастью полёт был нарушен лишь на мгновение, и он взмыл ввысь в манёвре уклонения; ему, очевидно, удалось не потерять сознание. Не было прямой угрозы его жизни, но насколько солдат мог судить, эта рана оказалась серьёзной.

Когда напарники прикрыли его, сохраняя координацию, у них в уме промелькнула догадка, что мощность, достаточно сильная для пробивания оборонной оболочки имперского мага, не могла исходить от стандартного снаряжения Альянса Энтент. Несмотря на свои мрачные подозрения, они применяли формулы одну за другой. Даже когда Альянс Энтент неожиданно устроил ближний воздушный бой, маги батальона «Вайпер» до конца выполняли свой долг.

— …Я напортачил. Извини, 02, остальное на тебе.

— Понял, командир! 07 и 13, вы двое уже на пределе. Отступайте вместе с ним!

02 взял командование, так что он быстро перестроил мышление. Их командир оказался неспособен продолжать бой, но ему требовался эскорт для отступления, поэтому единственным вариантом было назначить истощённых или тяжелораненых солдат отправиться с ним. Они не ожидали, что это будет настолько тяжёлая битва, но враг также изматывался. — Всё, что нам нужно — обороняться , — подбадривал он себя, но его терзало, что батальон израсходовал половину своих первоначальных сил. Уже отступило с роту магов. Ещё с полроты были сбиты и всё ещё лежали внизу на земле. Потеряна половина состава, хотя и враг, наверное, изнурён сражением. Решимость противника быстро атаковать склад снабжения являлась необычайной.

— КП, как слышите меня? Это 01. Командование батальоном «Вайпер» перешло к другому.

— КП, принято. Вайпер 02, как слышите меня?

Конечно, присутствовало напряжение в голосе радиооператора КП. Рота, посланная им в авангард, уже оказалась небоеспособной. Почти ото всех их зенитчиков, предположительно являющихся мощным сдерживающим средством против магов, уже ускользнули. Позади них единственной защитой, имевшейся у склада снабжения, были временные зенитные огневые позиции, установленные для оказания поддержки огнём прямой наводкой. Возможно, они и могли выполнить небольшой перехват, но справиться с крупномасштабным штурмом — отнюдь.

— Без проблем. Это Вайпер 02. Командир серьёзно ранен, поэтому я принимаю командование на себя.

Эх, что же мне делать? Передышку бы, чтобы обдумать способ с этим справиться. Если Бог существует, он настоящий козёл.

— КП, принято… У меня для вас плохие новости. Отделение наземных наблюдателей засекло две группы численностью с роту, приближающиеся с северо-востока. Похоже, что они точно направляются в вашу сторону.

— Подкрепления? Какого чёрта у них ещё что-то осталось? — завопил Вайпер 02, прервав радиообмен. Они вредят моим друзьям в этой кровавой битве, но мы сбили этих ублюдков куда больше, чем с роту . И, тем не менее, ещё две роты приближаются к ним. Достаточно всего лишь простой арифметики, чтобы увидеть, что Альянс Энтент выставил магов численностью с полк против единственного склада снабжения. Почему?

Проблема больше, чем некомпетентность наших органов разведки. Альянс Энтент очевидно имеет куда больше войск, чем мы думали.

— Вайпер 02 вызывает КП. Разрешите поделиться мнением по делу…

— В этой ситуации мы не в состоянии продолжать миссию перехвата. Наш единственный вариант — использовать склад снабжения, который нам полагается защищать, в качестве щита, даже если он получит кое-какие повреждения, и перейти к оборонительному бою. Если мы понесём ещё хоть какие-нибудь потери, то наша воинская часть будет истреблена, а склад снабжения — опустошён , — приняв решение, 02 обязан сказать КП.

— Положение чрезвычайное. Пожалуйста, назначьте обработке этого высший приоритет. Батальон понёс серьёзные потери. Не думаю, что сможем выдержать больше. Запрашиваю немедленное разрешение на отступление. Хочу отвести своих обратно к складу.

Даже изнурённый батальон «Вайпер» мог сражаться как лев в тяжёлой битве, если бы объединился с обороной склада и отступившими магами. Это увеличило бы вероятность того, что склад окажется повреждённым, но не существовало иного способа перехвата на данном этапе.

Если батальон сражался бы лишь оставшимися магами, то их бы просто перебили одного за другим. Будет лучше по крайней мере объединить силы с остатками подразделений, которые всё ещё могли сражаться, и получить поддержку. Их могли ранить, но так они были бы способны сопротивляться упорнее, чем с переломанными костями.

— Это КП, принято. Я услышал, что вы пытаетесь сказать. Обговорю это с высшим командованием. Ждите пять минут.

В нормальных обстоятельствах, пять минут считались бы чудесной эффективностью. Это являлось доказательством того, что бюрократический КП понимал тяжесть ситуации. Но даже если ему следовало обрадоваться немедленной помощи, как человек на передовой, ему пришлось думать: «Целых пять минут?»

Триста секунд. Сколько же раз им придётся уклоняться и контратаковать, пережидая?

— Пожалуйста, ответьте как можно быстрее. Авангард уже разбит!

В заварушке вроде этой авангарду всегда приходилось дольше всего противостоять врагу. Они уже были так измотаны, что едва могли защищать себя индивидуально, не говоря уже о том, чтобы действовать как подразделение. Даже если бы они устроили затяжную оборону, то долго бы не продержались. Сейчас просто оставаться в воздухе уже являлось для них тяжёлым бременем. Только обладающий опытом знал, насколько тяжело было избегать формул. Так или иначе, у них не имелось иного выбора, кроме как держаться до тех пор, пока не получат разрешение отступать.

…То был правильный настрой, но оказалось не всё так просто.

— Лейтенант, множество летательных аппаратов на два часа — бомбардировщики, — срываясь на крик, отрапортовал подчинённый на страже. Чёрт, худшие парни объявляются в худшие времена . Механические птицы, спокойно летающие на больших высотах и способные нести огромное количество взрывчатки, которое человеку никогда не поднять. Их почти никогда не видели на северном фронте: бомбардировщики.

— К-как высоко?

— Они на 9500.

Его вопрос содержал лучик надежды, но ответ был жесток. Из-за этого холодок пробежал по его спине.

9500 футов. То было слишком высоко для магов, однако низко для бомбардировщиков. На такой высоте последние тоже могли бомбить цели, в определённой мере.

Естественно они обладали крепкой бронёй. И преследуемая магами эскадрилья бомбардировщиков могло стряхнуть их без проблем, вальяжно поднимаясь на большую высоту. Из-за огромного разрыва высот и брони перехват бомбардировщиков являлся для магов слишком трудной миссией. Вот почему авиационные подразделения, специализирующиеся на перехвате, всегда вели битвы за превосходство в воздухе.

Но с жалким батальоном магов, они не знали что делать. Перехватить бомбардировщики, сражаясь при этом с двумя батальонами? Такой приказ определялся как невыполнимый.

— Вайпер 02 вызывает КП! Это срочно!

— Это КП. Батальон «Вайпер», что про…

— Мы засекли множество бомбардировщиков! Высота — просто оценка на глаз, но они на 9500 футов! Перехват невозможен. Разверните все общие войска немедленно.

— Какого чёрта ? — КП слишком тянул, задавая вопрос, и он яростно перебил.

Бомбардировщики не обладают хорошей мобильностью, но они быстры. Если истребители идут примерно на 250, то бомбардировщики — на 200-210. Маги — обычно на 230. Если они действительно постараются, то смогут выжать 250, но при этом им удастся лететь практически только по прямой.

Враг собирался выполнить «двойку * » бомбами и магами. Методы противодействия такому были, несомненно, ограничены. Враг являлся чрезвычайно умелым и способным.

— Бомбардировщики? Скажите сколько и направление.

— На два часа от нас. Около двадцати.

Было лишь двадцать самолётов, но попасть под бомбардировку в этом состоянии повлекло бы за собой немалый ущерб. Стало бы катастрофой, если бы они потеряли зимний запас топлива. Войска на фронте бы замёрзли.

Наверняка противник знал это. Вот почему он выставил не только магов, но также и бомбардировщики. Вот что значило из огня да в полымя.

— КП, вас понял. Можете перехватить их?

Он подавил посыл заорать: «Как?!»

— Они слишком высоко, а мы всё ещё не устранили вражеских магов. Мы ведь не можем прямо сейчас использовать дальнобойные снайперские формулы.

По сути: «Это явно невозможно» . Даже в обычных обстоятельствах было бы трудно устранить бомбардировщики с 3500-футовым разрывом по высоте. Если бы они действовали в полном составе и выполнили залповый огонь — возможно, но то максимум, на что они могли надеяться. Выполнять перехват в перестрелке с вражескими магами являлось неосуществимым.

— …Мы определённо хотим избежать бомбардировки склада «Краггана».

— Мы не сможем сражаться, если все умрём.

— КП, видимо, хочет на нас положиться, но невозможно значит невозможно. Одни вещи можно сделать, а другие — нельзя, и мы делаем всё, что в наших силах , — тон командира батальона «Вайпер» не мог не стать саркастическим и даже немного безнадёжным, когда он отвечал с гордостью. Казалось, что бы они ни делали, их всё равно перебили бы.

— Итак, они собираются сказать нам готовиться к уничтожению и оказывать сопротивление? Мой интерес чисто саркастический, но блин, даже я становлюсь довольно философским. Возможно, мне следует готовиться умереть , — как раз когда он так думал, это случилось.

— Принято… Что? В самом деле?

Шёпот, затем крик. Затем шквал голосов. Что-то происходило в командном пункте.

— КП? Что происходит, КП?

— КП — батальону «Вайпер». Отходите немедленно.

Долгожданные приказы к отступлению поступили тоном, не терпящим возражений, но он никогда не думал, что их отдадут подобным образом. — Что стряслось, чёрт подери ?

— У нас разрешение на отступление? Я ценю это, но всё ли в порядке?

— Возрадуйтесь — у вас подкрепление. Батальон мчит из сектора B3. Присоединившись к ним, вы будете под их командованием.

Подкрепления? Из какой дыры у них взялись эти резервы? Если у нас имелся второй эшелон, то почему мы оказались в положении хуже губернаторского?

— Подкрепления? Вот так новости. Если у нас были в наличии лишние войска, то чего же мы ждали?

— Они отправлены из Центральной группы армий. Позывной «Пикси * ».

Оператор игнорировал его гонор и просто сообщал информацию. Если это была воинская часть из Центральной группы армий, то они должны очутиться в гуще сражения сразу по прибытии. Похоже, они прибыли раньше расписания, и командование подумало: «Вот и славно!» прежде чем бросить их в самое пекло.

— И вам стоит обрадоваться. Их командир — титулованный.

Он ненароком забыл своё недовольство и едва не присвистнул от изумления.

— Чудесно. Это фантастика и никак иначе. Батальон подкреплений и титулованный. Словно фестиваль урожая и рождество подъехали одновременно, и мы получили этот убойный подарок. Если б я мог, то открыл бы бутылку шампанского и поприветствовал их тостом .

— Вайпер 02, принято. Это и вправду шикарные подкрепления.

— Если мы получаем такую качественную поддержку, тогда…да, понимаю, почему нам дали добро на отступление. Я хочу крикнуть «ура», но мне и впрямь хочется, чтоб они смогли прийти чуточку пораньше .

На этой последней мысли он осознал, что спасённые из безнадёжных ситуаций люди склонны ожидать слишком многого, и вздрогнул. Ну, он знал, что это совершенно безосновательно, но всё равно имел смелость думать, что если бы подкрепления прибыли раньше, то его батальону не пришлось бы страдать так сильно.

— Добавьте толику истребителей, и будет идеально . — вероятно, много здесь не окажется, но он был уверен, что они в скором времени бы наскребли чуток для перехвата. Его рот самопроизвольно изогнулся в ухмылке от перспектив. Такое облегчение знать, что от врага непременно оставят мокрое место, так или иначе.

— Когда будут взлетать истребители?

— …Было решено, что они излишни.

Неожиданный ответ ошеломил его.

— Истребители? Излишни?

— Ась? — хотел он спросить радиооператора, о чём тот говорил.

— Не беспокойтесь об этом. Просто поторопитесь и встретьтесь с подкреплениями.

— …Принято.

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ, ШТАБ-КВАРТИРА СЕВЕРНОЙ ГРУППЫ АРМИЙ

Личный состав в штаб-квартире Северной группы армий уставился на военную карту, потеряв дар речи, и как раз тогда они получили известия, которые на самом деле не хотели услышать. Заместитель начальника оперативного отдела Генерального Штаба поступил из ряда вон, придя известить лично. Может, Центральная группа армий и вмешивалась, но формулировка являлась простой: «Мы отправили подкрепления. Не трогайте их».

— Чёртов Генеральный Штаб. Почему он думает, что может расхаживать тут, суя нос в дела передовой.

Жалобы высокопоставленных офицеров Северной группы армий, оскорблённой им, были неудивительны. После всего они наконец-то подумали, что получат поддержку от Центральной группы армий, но в тот момент, когда им удалось приспособить спешно развёрнутую Великую Армию, большая её часть внезапно была переброшена на западный фронт, и они остались у разбитого корыта. Такова уж человеческая натура, что любой, вынужденный терпеть ненужные лишения в том хаосе, хотел бы выложить всё начистоту Центральной группе армий.

Согласно отчёту от наблюдательного поста, группа магов размером с батальон и в самом деле быстро приближалась.

— Ага, ладно, это наверняка хороший отряд подкреплений. Учитывая, что они были отправлены тотчас же после нашего запроса, штаб, похоже, не врал насчёт их принадлежности к команде быстрого реагирования. Но давая нам подкрепления, а затем указывая не трогать их, Центральная группа армий явно переступает границы .

— Ну, возможно он дал нам действительно элитные войска?

— Даже так, с другой стороны, для Центральной группы армий это возможность отплатить нам. Она оттянула Великую Армию назад прежде, чем сражение полностью предопределилось. Те парни горды — они не придут кланяться в извинениях , — хотя он не зашёл бы настолько далеко, что обвинил бы её в извлечении выгоды из нынешних проблем командования Северной группы армий, она, вероятно, задумала вернуть должок.

— Неужели он пытается заставить нас чувствовать себя в долгу перед ним?…

— Но «не трогайте их»? Наглости ему не занимать.

— Да уж, не могу поверить, что они такое сказали. И если они пытаются заставить нас чувствовать себя в долгу…северные склады снабжения в беде! Осознают ли они, что и без того хилая сеть снабжения Северной группы армий может полностью рухнуть ?

— Бахвалится-то он хорошо, учитывая, что северные пути снабжения в кризисе. Хотел бы я быть настолько самоуверен, — сделал он язвительные замечания, не думая, но для кого-то в разгар всего этого, то был естественный ответ. То предупреждение можно даже назвать надменным . Затем пришли ещё более ошеломляющие новости.

— Мы только что получили телеграмму от 203-го воздушного магического батальона: «Это батальон “Пикси”…» Эм…

Телеграмма от приближающегося батальона подкреплений? Как правило, они бы сообщили свой позывной — и на этом всё, но по какой-то причине радиооператор запинался.

— Всё в порядке — читай её.

Подозревающий штабной офицер подстегнул его, и тот, наконец, продолжил.

— В ней говорится: «Мы не нуждаемся в помощи. Прикажите батальону “Вайпер” отступать немедленно.

— «Мы не нуждаемся в помощи»? Батальон «Вайпер» осуществлял перехват до сих пор, но они хотят, чтобы он отступил ? — Это перешло от впечатляюще самоуверенного до чрезмерно самоуверенного.

На стороне врага было два магических батальона и бомбардировщики. Ведь не похоже, будто атакующий батальон только что с марш-броска может справиться с этим своими силами.

Им полагалось отдать свои подразделения в подчинение командиру, не понимающему такое? Об этом даже и речи быть не может.

— …Мы можем поднять истребители в воздух в любой момент, верно?

— Все ангары в боевой готовности. Одно слово — и мы сможем отправить их.

Несколько штабных офицеров начали быстро разрабатывать свои собственные планы перехвата. Даже если время, имеющееся у них для набора высоты, было ограничено, взлетевшие с земли истребители должны оказаться в состоянии сдержать бомбардировщики.

Изначально они оказались задавлены числом и нуждались в средстве для борьбы с магами, поэтому были благодарны за подкрепления, но… разве не разумнее будет остановить бомбардировщики своими силами?

— Не следует ли нам их использовать? Ситуация хуже некуда.

— Ну, тем не менее, это приказ. Заходить сколь-нибудь дальше будет… — он проглотил слова «нарушением субординации» , но они воплотили страхи обеспокоенного штабного офицера.

Полномочия штабных офицеров не распространяются на действие без приказов. Их работой являлось планировать операции, а не выносить решения. То была одна из трудностей должности штабного офицера. Освободившие их от той агонии по иронии являлись источником нынешней головной боли — Пикси.

— Самолёт ДРЛО передал показания о Пикси. 48 сигналов. Скорость 250, высота… — дежурный самолёт ДРЛО засёк приближающийся батальон «Пикси».

Зарегистрированная скорость 250 километров в час являлась практически максимальной. Если они могли лететь настолько быстро и всё ещё сохранять строй, это показывало, что они были прекрасно подготовлены.

— Ужасно быстро. Хм? Что насчёт высоты?

Штабным офицерам начало казаться, что может быть им стоит рассчитывать на эту поддержку, и спросили данные о высоте.

— Они на…7500? Нет…они всё ещё набирают высоту.

— Что?

— Ты уверен? Они ведь не самолёты-истребители, знаешь ли.

Уроки, усвоенные в бою, установили практический потолок в шесть тысяч футов. Возможно, данные говорили, что рекорд составлял восемь тысяч, но им было трудно доверять такому, не увидев это в реальном бою.

Теоретические значения, обсуждаемые инженерами, и значения, достичь которых способно подразделение на фронте, имели совершенно разную значимость. Члены класса, известного как солдаты, всегда подозрительны к новым устоям, оружию и технологии. Это был здравый скептицизм, учитывая, что их жизни зависели от того, окажутся ли те вещи практичными или нет.

И именно поэтому, в некотором смысле, у них не имелось иного выбора, кроме как смириться с увиденным собственными глазами. То было доказательство, подтверждённое в бою.

— Ошибок нет. Батальон «Пикси» в данный момент на восьми тысячах футов!

— Они ускоряются! Триста?!

Скачок в скорости был столь же невероятен.

Воинская часть, летящая строем к сражению на передовой, имела скорость и высоту практически те же, что и достигнутые в технических испытаниях. Если данные были реальны, они указывали на мастерство на совершенно новом уровне.

Правда ли это? Если да, то характеристики этого батальона находились в настолько запредельной области, что отправили бы на свалку истории все существующие подразделения.

— Точны ли те замеры самолёта ДРЛО?

— Не вижу никаких иных аномалий… Всё функционирует в штатном режиме.

Одно и то же неверующее выражение отразилось на лицах всех штабных офицеров.

— Видимо, Генеральный Штаб припрятал особый козырь в рукаве.

— В самом деле. А что особый — даже лучше.

Они могли сказать только одно — они рады, что этот батальон на их стороне.

ФРОНТОВОЙ ШТАБ ДОБРОВОЛЬНОЙ АРМИИ СОДРУЖЕСТВА

— Это титулованный! Это титулованный, замеченный на западе. Мы получили совпадение личности — это Дьявол Рейна! — наблюдатель выкрикнул от удивления, и весь штаб на мгновение сосредотачивается на нём. Появился титулованный, в существовании которого они даже не были уверены.

Та, которая вальяжно летала через зону смерти.

Та, которая одной левой перебила роту.

Та, которая могла использовать настолько мощные интерференционные формулы, что они искривляли пространство.

Когда их связной в Республиканской армии передал разведданные, они осмеяли его, думая, что ещё слишком рано для первоапрельской шутки, вдобавок он был пьющим.

Верно, что Империя обладала превосходством в технологии и тактике, но они думали, это было за гранью возможного. Их аналитики сказали, что она являлась чем-то вроде полевой легенды. Хотя они уважали Республиканцев и хотели избежать прямого отрицания утверждения, однако представляли себе её максимум фантомом, созданным хаосом поля боя. Болтливые офицеры прошептали нечто такое, подвергая сомнению само существование этого титулованного.

Но сейчас, раз их собственный наблюдатель отслеживал её в реальном времени, им нужно было заново оценить данные, которые они пытались забыть как плохую шутку за прекрасной чашечкой чаю.

— Она реальна? Я думал, Республиканцы просто грезили наяву.

Недоразумения были не редкостью. Если принимать отчёт каждого сбитого с толку солдата за чистую монету, то можно войти в ряды одержимых паранойей. Поэтому офицерам Содружества, реалистично посчитавшим её либо ложной сводкой, либо, в худшем случае, чем-то вроде массовой галлюцинации, пришлось броситься к своим аппаратам.

Некоторые схватили телефонные трубки, чтобы разбудить команду аналитиков. Другие живо поставили в известность высшее командование.

— Мы идентифицировали магическую подпись. Ошибки нет. Она направляется сюда.

Затем множеству наблюдателей удаётся идентифицировать её. Они ввели образец, сильно сомневаясь в том, реален ли он вообще, но сейчас у них имелось совпадение. Один человек мог сообщить неверные данные, но невероятно, чтобы вывод, достигнутый множеством точных наблюдений, сделанных несколькими наблюдателями, оказался ошибочным. На данном этапе они вынуждены признать, что она реальна.

— Вражеские подкрепления численностью с батальон. У нас нет записей об этой воинской части.

Вдобавок к этому ещё сообщение о группе, содержащей многочисленные неизвестные сигналы. Судя по его уровню, это, должно быть, батальон — возможно даже расширенный батальон. Если магическая склонность не имела сходства ни с какими существующими записями, это значило, что Империя задействовала новых магов.

Тот факт, что не было почти никаких совпадений с библиотекой Республики с Рейнского фронта, продемонстрировал — у Империи резервов больше чем когда-либо. Очевидно, несмотря на кавардак, она всё равно могла выпустить новую воинскую часть под предводительством титулованного.

— …Я удивлён, что она отправляет новую воинскую часть, уже оказывая такое сильное давление на Альянс Энтент.

— Думаешь, это воинская часть из Дакии? Большая часть сражений там уже окончена, поэтому Империя, вероятно, может себе позволить перебросить её.

Ага. Он не знал кто именно, но кто-то сказал, что Дакийцы не могли сравниться даже с бойскаутами, поэтому Имперская армия наверняка бы без труда смела их. И имело смысл думать, что будь они свободны, их бы послали позаботиться о нахальной диверсионной команде Альянса Энтент и её буйстве.

— Мы получим данные. Вы запустили регистраторы?

— Если это правда, то она — монстр, способный вынести целую роту в одиночку. Не упустите ни единой детали.

Может, офицер разведки и переговаривался, но не отводил взгляда от данных всё это время. Эта воинская часть обладала магической склонностью, которую он никогда раньше не видел. И сверх всего прочего, он не мог игнорировать реальное существование титулованного на слуху из неподтверждённых отчётов на западе. Если они располагали столь скудной информацией о батальоне, ведомым монстром такого калибра, то это, должно быть, провал их шпионажа в Империи. Поэтому он осознал, пусть даже ему и не хотелось, насколько важной задачей являлось наблюдение за этим новым врагом.

— Улавливаете какой-либо радиообмен?

— Бесполезно. Они используют неизвестный код и протокол. По крайней мере, отсутствующие в библиотеке.

То был ответ, которого он ожидал. Даже если они не могли расшифровать его, перехватывая и записывая спектр, им бы удалось уловить иерархию и передвижение вражеской воинской части.

Но если все имевшиеся у них записи не содержали этот код или протокол, кем являлся этот новый враг? Он был глубоко разочарован, что Дакия пала так быстро. Она сгинула так скоро, неудивительно, что они оказались неспособны извлечь какие-либо данные по конфликту, однако он всё ещё желал невозможного.

— Командир, практически наверняка они являются новой воинской частью Империи. Почти нет совпадений с существующими записями Северной и Западной групп армий.

— Ладно. Эх, чёрт возьми, как бы мне хотелось послать самолёт ДРЛО.

Все ухмыльнулись. Даже размещённые на промозглом севере, они не утратили своего заветного чувства чёрного юмора. Каждый понимал. Им не требовалось говорить, что они оказались под слишком сильным давлением в этой войне. Было очевидно, что Содружество боролось с политическими ограничениями внутри страны, сковывающими его вооружённые силы так, что простые солдаты ничего не могли поделать. Бог и дьявол, казалось, были как-то вовлечены, поэтому после череды проклятий в сторону каждого, офицеры на месте с неохотой приняли обстоятельства, покоряясь своей судьбе.

— Ага, нам нельзя отправлять самолёт.

— Верно… Нам, пожалуй, следует беспокоиться скорее не о доставке оборудования, а о том, удастся ли свалить с ним.

Давление на армию Альянса Энтент всё росло и росло. Она ещё не развалилась окончательно, но это лишь пока — единственным способом описать нынешнюю ситуацию будет «пока ещё не развалилась».

Беспристрастному стороннему наблюдателю было видно, что Империя, даже не сосредотачивая своё основное внимание на этом фронте, и так доводила Альянс Энтент до краха. Альянс Энтент находился одной ногой в могиле, словно прикованный к постели пациент с тяжёлой болезнью. Если бы ситуация хоть слегка поменялась, у него бы произошёл приступ и он бы испустил дух.

— Блин. Ладно, покамест предупредите линии фронта.

— Так точно.

Но офицеры КП сознательно прогнали те мысли прочь, и сфокусировались на задачах перед собой, выкрикивая инструкции в телефонные трубки.

Определение статуса врага являлось задачей, затрагивавшей много сложных элементов, но как минимум команда на месте была группой ветеранов по сбору разведданных. Их отправили ради будущего схватки с Империей.

Поскольку Содружество надеялось получить всевозможные знания и многое усвоить в бою, с точки зрения государственной обороны, оно было очень деликатным по отношению к своему личному составу и хорошо его оснащало.

— Но я удивлён. Кто бы подумал, что батальон мог прилететь на трёхстах километрах в час?

— Это далеко от ожидаемого. Возможно, аппарату всё же требуется калибровка?

Итак, этим людям, отобранным со всех армий Содружества, полагалось учиться у Имперской армии и овладеть её тактикой. Но даже эти самые многообещающие солдаты не набрали много боевого опыта, и ко всему прочему, предположения, которые им вдолбили, всецело принадлежали к довоенной доктрине. Реалии поля боя были очень далеки от методов и знаний, накопленных ими в мирное время.

Посему, если они не извлекут один-два урока до того, как страна окажется объятой войной, то заплатят за это жизнями своих родственников.

Большинство штабных офицеров думали, что такого титулованного и быть не могло, но она существовала. Иными словами, она являлась не иллюзией поля боя, а сущим кошмаром. Повода для смеха не было, а прогнозы, сделанные вдалеке от реального сражения, уже попали пальцем в небо.

Иронически, результатом дипломатических побед Содружества стала досадная нехватка боевого опыта. Лишь специалисты могли выполнить необходимый анализ для распознавания неуловимых изменений в военной обстановке. Их неспособность прочесть ситуацию раздражала.

В профессии разведчика не было никого, кто мог научить этому важнейшему чутью — приходилось развивать его на своём собственном опыте. Конечно, не существовало и специализированных пособий, а даже если бы и были, толку с них стало бы немного.

— …Нам, вероятно, следует быть готовыми примерно к половине того, что мы слышали.

По этой причине большинство отправленных офицеров отобрали для того, чтобы те набрались опыта. Конечно, большинству из них не сказали, что их выбрали для чисто образовательных целей, однако неспособных постичь это принудительно вернули, чтобы не тратить время и ресурсы понапрасну. При этом остальные сновали туда-сюда, выполняя внимательный, объективный анализ.

Именно по этой причине, благодаря своей быстрой смекалке, они почувствовали, что столкнулись с кризисом. Даже если все истории являлись преувеличенными, это был имперский титулованный. И подкрепление представляло собой батальон — расширенный, скорее всего. Даже с простейшей точки зрения это атака батальонного масштаба. Не было причин для оптимизма.

— А что если этот титулованный способен разнести целую роту в мгновение ока? Ублюдок же никоим образом не сможет взять на себя два батальона, верно?

Смутная надежда по-прежнему теплилась где-то у них в уме. Допустим, гипотетически, что там находился титулованный, который мог сражаться с ротой. Даже так, количество способно перевесить качество — поэтому у них всё ещё имелись шансы. Если бы она была одна, то вероятно не оказалась бы такой уж проблемой.

— Но нам нельзя игнорировать батальон. Они должны быть хорошо натренированы, раз приближаются так быстро

— Тем временем, мы обладаем количеством, но представляем собой подразделение смешанного состава. Может прийтись нелегко.

Исключительно с точки зрения численности, новый батальон уже являлся серьёзной угрозой. Неоспорим тот факт, что сражение с одним свежим батальоном оказалась бы тяжёлым для уставших двух. Наоборот, можно сказать, что «тяжёлое сражение» было бы столь же трудным, как и предполагалось. Вот что они думали.

— Значит, у Республики, Содружества и Альянса Энтент — у всех различные боевые доктрины, да?

Люди Содружества были больше всего обеспокоены вероятностью того, что даже если все они объединят силы, то всё равно не смогут слаженно сотрудничать. Республика и Содружество втайне сражались сообща, но пока были разведданные, которыми они не могли обменяться, были бы и крупные потери.

Республика (к которой воззвал Альянс Энтент, и которая теперь сама просила помощи) и Содружество (собирающее разведданные для предполагаемой войны с Империей) стали шагать явно не в ногу. Сегодня они особенно остро осознавали этот факт.

— Если наша координация окажется подорванной, нам, возможно, придётся прекратить кооперацию.

Неважно, чем занималась Республика и Альянс Энтент, Содружество не хотело отказываться от своего нейтрального статуса; даже когда оно действительно присоединилось к войне, то делало это осторожно.

Республика и Альянс Энтент сквернословили бы на Содружество, говоря, что оно имело тенденцию беречь силы или сражалось лишь ради испытания нового оружия в реальном бою. Но действительно ли то были оскорбления? Офицерам пришлось задаваться вопросом. Государство хотело свести потери к минимуму.

— Это займёт кое-какое время, но реорганизованный батальон, вероятно, сможет прийти на помощь.

Естественно, добровольная армия Содружества — полная солдат, которые записались сами — не хотела идти напролом, если это означало многочисленные потери. В конце концов, они обязаны выиграть время, необходимое чтобы их родная страна перешла на военные рельсы. Хотя они и обладали численным перевесом, но ни на миг не хотели сражаться лицом к лицу на поле боя, где титулованный шёл им навстречу.

И когда та располагала поддержкой в виде воинской части Имперской армии, пора было задуматься об отступлении, но они не могли игнорировать тот факт, что им пришлось пожертвовать столь многим ради подрыва вражеского снабжения.

— Полагаю, в худшем случае мы уничтожим позицию, используя лишь бомбардировки?

Итак, достижение минимальной цели, пожалуй, зависит от бомбардировщиков.

Они бомбили топливный склад. Даже малое количество успешных попаданий могло дать большие результаты. А если они и потерпят неудачу, эти самолёты, арендованные Альянсу Энтент, представляли собой устаревшие образцы, которые Содружество всё равно не стало бы использовать — примерно так думали находящиеся на месте, но не имели права сказать.

— Я против этого. Если их перехватят истребители, мы обязательно понесём больший ущерб, чем можем себе позволить.

— Разве высокоскоростные бомбардировщики не смогут стряхнуть их с хвоста?

— Республика уже пробовала и погорела, так что я против.

— В таком случае нам нужно как-нибудь устранить вражеских магов.

— Мы многое от этого выиграем. Полагаю, у нас нет выбора.

Для приличия они притворялись, что беспокоятся о бомбардировщиках. На самом деле им просто надо было сделать заметки для протокола. В конце концов, все знали, что предоставленные ими «высокоскоростные» бомбардировщики двигались как черепахи.

— Проблема заключается в способностях титулованного и неизвестного батальона. Было бы замечательно, если бы бомбардировщики могли о них позаботиться…

Таковы были их искренние чувства по данному делу, наглая надежда, что враг перенапряжётся в погоне за бомбардировщиками.

В тот момент, судьба сыграла с ними злую шутку.

Они заняли простой, скрытый центр диспетчерского управления армии Альянса Энтент, используемый для того, чтобы наблюдать за находящейся в двадцати километрах линией фронта и отдавать распоряжения. Но кое о чём они позабыли. Они позабыли, что двадцать километров отнюдь не являются значительным расстоянием для мага.

— Что? В самом деле?! Ошибок нет?!

Неожиданно, дежурный офицер-диспетчер КП вскочил, побледнел и заорал в радиопередатчик. Мгновением спустя несколько других офицеров стояли со столь же мертвецкими лицами.

— Это батальон α! Срочно! Какого?!… Рекомендуется залечь в укрытие!

— Вырубайте питание! Нас отслеживают!

Все орали практически одновременно.

— Я засёк мощный сигнал маны от титулованного! Она быстро накладывает артиллерийскую формулу! — начал затем вопить диспетчер, и паника усугубилась.

— Нас отслеживают? Предупреждение залечь в укрытие от батальона α?… Мощный сигнал маны ?

— Что? Она не сможет попасть по нам оттуда!

— В укрытие! В укрытие!

— Несколько офицеров пинком отшвырнули идиотов, инстинктивно отрицавших неизбежность предупреждения, побежали к блиндажу и взлетели на воздух мгновением спустя.

ВЫСОТА 9500, В ЗОНЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ВПЕРЕДИ СКЛАДА СНАБЖЕНИЯ

— От славы Его, как под солнцем рассветным,

пред Ним расступается тьма.

Уже родился наш Владыка Небесный!

Ему вознесётся хвала!

Сходящаяся артиллерийская формула.

Артиллерийское заклинание обладает проникающей и разрушительной силой 280-мм орудия. Семиуровневое управляющее уравнение, создавшее его, рассеивается и исчезает. На мгновение поле боя озаряется сияющим светом, а затем звук попадания гремит по воздуху.

— Исчезновение сканирующих радиоволн подтверждено. Устранение вражеского наблюдательного пункта завершено, — одновременно приходит сильно зашумлённый отчёт о результатах от наводчика, лейтенанта Серебряковой. — Блестяще, майор — добавляет та, и Таня вынуждена согласиться.

Она редко выражает удовлетворение от атаки, но в этом раз чувствует его. Не стоит и говорить, что она поразила цель. И это, должно быть, весьма ощутимый удар для противника. В любом случае, эта фундаментальная составляющая любого сражения магов, ликвидация наблюдательного личного состава врага, прошла довольно гладко.

Жертвы были либо дилетантами, либо крайне уверенными в своих блиндажах, но они бешено испускали мощные сканирующие радиоволны, поэтому сразу же себя раскрыли. По сравнению с Республиканской армией, в основном пассивно принимающей волны, найти их оказалось довольно легко.

Видимо, армия Альянса Энтент продолжает уступать в качестве. Обычно активно не излучают сканирующие радиоволны, не находясь в самолёте ДРЛО на расстоянии, с которого можно легко сбежать, или, по крайней мере, в наземном наблюдательном поезде.

— Насколько же они тупы, чтобы беззаботно обозревать с неподвижной позиции ?

Таков вердикт Тани, основанный на опыте. Видимо, удача на её стороне. Она от радости сжимает свои маленькие ручки в кулачки.

— Вражеский радиообмен кардинально усилился. Подтверждено множество вызовов от магов. Вы, должно быть, поразили их боевой центр диспетчерского управления.

Рапорт от подчинённой, наводчика, лишь углубляет её уверенность. Она определённо, без сомнений, разнесла вражеских авиадиспетчеров. Зная подтекст этого, она триумфально поднимает винтовку и ликует.

Даже просто глядя с расстояния, она удовлетворена увидеть, как вражеские ряды дрогнули — показатель только что полученного ими шока.

— Ладно, мы ведь точно их достали, верно? Тогда давай подтягиваться к нашим.

Как правило, вступать в бой с врагом численно уступающими силами в выбранном им воздушном пространстве даже не обсуждается. Я бы упрямо отказалась. Но когда голова врага снесена — совсем другое дело. Состояние подразделений, сражающихся в воздухе, описывалось бы, мягко говоря, как хаос. Работа по сохранению дисциплины и превращению этого в организованный бой слишком велика для их командира на передовой.

Неважно, насколько командир выдающийся, стоит бою опуститься до потасовки, и окажется невозможным уследить за всей ситуацией. Существуют пределы тому, насколько тщательно командир способен мониторить своё подразделение, будучи вовлечённым в ближний бой. В этом плане Таня благодарна за боевую доктрину Имперской армии. Ориентированные на миссии убеждения последней означают, что если у офицера хорошие подчинённые, то ему не нужно держать их за ручку и показывать, как стрелять.

Конечно, минимум указаний от Норденского диспетчерского управления 203-й воздушный магический батальон получает, включая навигационную поддержку. Война без диспетчерского управления — всего лишь грубая драка между изолированными магами.

В конце концов, без диспетчерского управления, поддерживающего должный порядок, останутся лишь разрозненные маги, летающие туда-сюда. Мощь, которую нельзя направлять, не представляет особой угрозы.

— Пикси 01 — всем солдатам. Вражеское диспетчерское управление ликвидировано.

Нам повезло, что краеугольный камень вражеской схемы командования выдал свою позицию. Не попробуешь — не узнаешь, поэтому она запустила артиллерийскую и с лёгкостью разнесла их…по всей видимости.

Теперь враг — уже не подразделения, а толпа индивидуумов. Маги без своего КП — словно кучка Дон Кихотов, сражающихся каждый сам по себе.

— Пикси 01 — КП. Дайте статус врагов, замеченных вами.

— КП, принято. Оставшиеся враги летят на 6500 футах. Похоже, авангард примерно с резервный полк. Две роты прикрывают его. Также у них имеются бомбардировщики. Никаких признаков подкреплений.

Ситуация именно такая, какой выглядит. Единственные враги, способные прямо сейчас вступить с нами в бой — растрёпанные войска прямо перед нами. Как правило, вражеское управление располагало бы множеством вариантов того, как поступить, например, послать сопровождение вперёд для оказания поддержки дезорганизованному авангарду.

Но теперь никто из них не знает что делать — они в панике. Альянс Энтент и Республиканские маги, как я заметила, склонны слишком специализироваться на групповом сражении.

Маги из гордости нашей Имперской армии, 203-го воздушного магического батальона, каким-то образом бодро пережившие свою адскую тренировку, скорее всего в состоянии одержать над ними верх. По крайней мере, они вероятно не станут сдерживать меня, так что я без проблем смогут использовать их в качестве щита.

И в этот раз у нас также имеется чудесная добавка — вражеские бомбардировщики. Если я собью их, то могу ожидать надбавку и другие плюшки согласно уставу воздушных сил.

Ах, это и впрямь восхитительно. Неосознанно, Таня вульгарно облизывает губки.

В кои-то веки она в ситуации, которая практически как голубой океан * . Должно быть, её старания изо дня в день создали столь блаженную среду. Как и в Дакии, или судьба, или закон причины и следствия, или что угодно — наконец-то на моей стороне. Я желаю придерживаться гипотезы, что существо Икс — зло, но у меня достаточно хорошее настроение для возражения, что возможно есть и добродетельная сущность.

— Первая, вторая и третья роты, преследуйте два вражеских батальона авангарда. Четвёртая рота, за мной.

У нас предостаточно необходимых причин для действий. Я — командир батальона, руководительница.

Выражаясь прямо, у меня отношение более или менее такое: «Возможно, я и вступлю в бой на каком-то этапе» . Я могу переложить надоедливую работу — разборки с вражескими подразделениями — на своих подопечных.

Или, скорее, именно ради этого они и здесь. Я хочу, чтобы мои подчинённые отдали этому все силы, так что я смогу подумать о более важных вещах.

Генеральный Штаб Имперской армии много вложил в этих парней. Эти деньги не мои, а налогоплательщиков, поэтому я сделала всё от меня зависящее, чтобы мудро ими распорядиться. Я не хочу делать что-либо, что выставило бы меня некомпетентной, и хотя налоги — разновидность зла, я бы хотела искупить его, используя финансы продуктивно.

По этой причине мне нужно показать, что инвестиции стоили того. Больше всего я не хочу, чтобы меня заклеймили пустословкой и отправили на передовую в качестве наказания. Поэтому я воспользуюсь своим положением и поручу подчинённым выполнять трудную работу.

Где хотение, там и умение, знаете ли. Поскольку они так сильно любят войну, то уверена — они будут рады делать эту работу. Я же намерена проложить себе дорогу в тыл с помощью рекорда по обнаружению и рекомендации талантов. Это идеальный сценарий, беспроигрышный для всех. Справедливо назвать его поистине замечательным.

— Четвёртая рота, мы собираемся атаковать прикрытие и бомбардировщики. После этого мы обойдём другое сражение сзади и возьмём в клещи те два батальона.

Покамест я возьму четвёртую роту себе в прикрытие и начну манёвры, чтобы встать в тылу. Я хочу избежать любых опасностей, поэтому отложу сражение под предлогом обхода. Сперва хочу увидеть, как враг себя покажет против моих подчинённых. Если он окажется сильнее, чем ожидалось, я прерву обходную скрытную атаку и направлюсь обратно помогать оставшимся войскам. Моя страховка обеспечена.

— Вот и весь план на бой. Тем не менее, джентльмены…

Северная группа армий наблюдает, поэтому мне нужно показать ей, какой боевой дух у фронтового командира.

Это сделает нас похожими на армию.

Решительный командир с громким голосом и наступательным складом ума заткнёт любую бессмысленную критику.

Лишь взгляните на крикуна Цуджи. Он без разбору закопал в землю таланты, вызвал катастрофу — и всё равно получил повышение.

— Хотя ваша задача — остановить их, вы ни в коем случае не обязаны ждать меня. Я отнюдь не против, если вы разгромите их.

Если дела пойдут плохо, я использую доктрину Цуджи чтобы оправдаться. К худу или добру, после Второй мировой войны тому пугалу блистательно удалось избежать обвинений в военных преступлениях. Даже если я и не в состоянии имитировать его бесстыдную наглость, всё равно есть вещи, которым можно у него поучиться.

Он мог бы стать корпоративным воином, вечно сражающимся во внутренних битвах компании с его демонической тягой к повышению. Ну, я вообще-то не хочу быть такой личностью. Этот мир, похоже, невыносим для добрых граждан вроде меня — у меня есть стыд и совесть.

— Также, когда мы вернёмся, командир роты, добившейся наихудших результатов, будет проставляться для всех нас на вечеринке. Я заказала вино двадцатипятилетней выдержки, поэтому сражайтесь храбро, если не хотите обанкротиться!

Таким образом, я придумала элегантный способ избежать расходов на социализацию. Общение с подчинёнными — часть работы босса, но я ненавижу без причины подвергать аудиторской проверке свои расходы. Возьмите, например, то чучело. Цуджи был очень придирчив при инспекции нецелевых расходов. Вероятно, так он находил слабости людей.

Из этого можно узнать, что армии и компании не так уж и сильно различаются друг от друга. Нецелевые расходы на развлечения повлияют на будущую карьеру. Поэтому я использую деньги подчинённых — как раз столько, сколько позволяет моё положение.

Более того, хотя в социуме и общепринято, что детям не разрешается пить вино, если один из моих братьев по оружию предложит мне его, а я не смогу отказаться, вероятно, армия взглянет на это иначе. Мысль о том, что мне, возможно, наконец-то удастся отведать вина, наворачивает слёзы на глаза.

— Есть!

— Хорошо. Так вот, джентльмены. Выполняйте свой долг перед императором и отечеством.

У меня нет ни капли любви или уважения к императору, равно как и к отечеству, я просто надеюсь, что получу выгоды, соизмеримые с налогами, которые плачу. Однако государство действительно платит мне солдатское жалование и обеспечивает прочие потребности. Но опять-таки, к сожалению, эта страна, похоже, находится в том же стратегическом положении, что и Германия в Первой мировой войне.

Эх, что за трагедия. Чувствую себя словно в компании, которая гарантированно обанкротится. Или будто сотрудник, который собирает пахать на износ в офисе с отвратительными условиями работы. Тут никак не выиграть.

Хотела бы я добровольно уйти в отставку и переметнуться в компанию получше. В худшем случае я готова даже стать чернорабочим.

Но предательство армии во время войны привело бы к разнообразным неприятным последствиям. Кто бы доверился подобной доносчице? Даже если они обещают свободу совести, никому и никогда не захотелось бы взять закоренелого левоцентристского активиста.

Думая логически, только идиот рискнул бы предать, когда отдача не стоит свеч. Более того, будет трудно защищать себя, когда я уже стольких поубивала в этой войне.

Я нахожусь примерно в том же положении, что и снайпер. Если война окончится, и я смогу безопасно демобилизоваться — то прекрасно, но в худшем случае мне придётся сдаться, и велика вероятность, что меня пристрелят на месте. Короче говоря, я покупаю враждебность моего противника на верхнем ценовом лимите * .

— Преподадим же этой хандре Альянса Энтент и остальным урок. Словами до них не доходит.

На самом деле, я уже пыталась дать им сдаться, и вообще не смогла до них достучаться. Как ужасно, что в тех людях нет ни капли экономического рассудка. Если они так сильно любят войну, пусть просто разделят свою страну надвое и сражаются друг с другом.

Но видимо, Республику и Альянс Энтент хлебом не корми — дай вовлечь других. Вот ведь зануды. Их уже ничего не спасёт, раз они игнорируют баланс между государственными вопросами и личной свободой, создавая проблемы другим. Хотелось бы мне, чтоб они хоть чуть-чуть задумались о том, какие же неприятности доставляют обычным людям.

— Мы обрушим на них железный молот с небес. Они вот-вот узнают, насколько беспомощны на самом деле, — если мы не сможем спокойно атаковать их в небесной выси, то я этого не вынесу.

На данный момент мы располагаем всеми необходимыми ресурсами, но это вообще-то не на пользу моему сердцу.

Я благодарна за это маленькое тельце лишь в те моменты, когда враг целится в него и испытывает трудности с поражением. Мудрец однажды сказал: «Пули называют плюхами так, потому что они убойные * ». Ну, мне бы не хотелось оказаться подстреленной.

— Первая, вторая и третья роты, заходите спереди. Мы же обойдём и ударим сзади.

Вот почему в наиболее рискованных ситуациях — с наибольшим потенциалом для достижений — я посылаю добровольцев.

— Так точно! Слава отечеству и нашему командиру!

— Удачи вам.

Хорошо! Видимо, мои подчинённые действительно жаждали войны с тех пор, как мы задали трёпку Дакийцам. Они воспылали сильнее, чем я себе представляла — это весьма трогательно. У них непревзойдённый военный дух.

Они так восхитительны, что не посвяти они себя погоне за столь непродуктивной инициативой как война, я бы наверняка захотела нанять их. Право, какая жалость. Подобная вещь как раз доказывает существование дьявола.

Если бы Бог существовал, то ресурсы бы не распределялись столь неправильно. Рыночный принцип — единственный истинный путь. Лишь рынок обладает невидимой дланью.

Честно говоря, это так печально. Мир поистине создан быть трудным. Кажется, потребуется куча времени, прежде чем экономика всё наладит.

— Четвёртая рота, мы набираем высоту. Мы собираемся обойти их и атаковать те две роты, которые походят на подкрепления.

Так или иначе, это хорошая работа — я просто сделаю то, что нужно. Мы являемся расширенным батальоном — четыре роты. А это значит, что нас батальон плюс дополнительная рота. Наш батальон перехватит два батальона, а дополнительная рота возьмёт на себя две роты. Какие простые пропорции. Что до того, куда приложить свою личную мощь, последняя ситуация проще. И я хочу облегчить себе работу, поэтому отправляюсь с последней группой.

Нет большей цели на поле боя, чем победить врага как можно меньшими усилиями. Всё зависит от того, насколько комфортной ты сможешь сделать свою жизнь.

Идея того, что характер закаляется борьбой с трудностями в юном возрасте, должно быть, столь же истинна, как и концепция хедж-фондов * . Думаю, я зайду дальше и закалю характер других людей.

— Есть. Что будете делать с бомбардировщиками?

— Они мои. Не обессудьте! Просто я бы хотела стать асом воздушных сил, а не только сухопутных войск.

— Ха-ха-ха. Классная шутка.

Он спросил нечто важное, поэтому я чётко дала понять. Пусть я ответила весьма неформально, но именно это и имела в виду. Я где-то читала, что время от времени неплохо показывать человеческую сторону. Конечно, я также читала, что если слишком чваниться, то люди не станут тебя жаловать. Почему хорошая личность вроде меня столь необоснованно терзаема Существом Икс и принуждаема сражаться в этой войне, в первую очередь? Я не могу не стенать о своей судьбе.

Но сейчас мои подчинённые начали смеяться, словно услышали хорошую шутку. Найдя это подозрительным, я свирепо смотрю на них и спрашиваю, что же в этом такого смешного?

— Вы же знаете, что обязаны делать это на истребителе, верно?

Но ответ прост. Весьма досадно, кажется, я неправильно поняла устав. Как прискорбно, что мне пришлось выставить своё невежество напоказ перед своими людьми вот так. Какой неописуемый позор.

— Правда? Как жаль. Нам следовало позаимствовать истребители. Мне почти хотелось бы вернуться и достать их.

— А почему не вернётесь? Хотя, если пойду с вами, то думаю, мне в итоге придётся проставляться батальону.

Должно быть, они уже падают со смеху за мой счёт. Вернуться позаимствовать истребители у воздушных сил? Мне нельзя так поступить.

Если я так сделаю, это расценят как бегство пред лицом врага. Смерть от расстрельной команды! Смерть от расстрельной команды непременно будет ждать меня. И в довершение к этому, непохоже, чтобы я могла пилотировать истребитель каким бы то ни было образом, поэтому у меня даже нет оправдания. У меня нет сомнений, что эта бюрократическая система казнила бы даже маленького ребёнка вроде меня. Нет ли какой-нибудь группы единомышленников, или общества правозащитников, или даже корпораций, которые бы меня оберегали?

— Я никогда не покажу врагу спину.

— Ну, тема закрыта, полагаю. Давайте просто закончим это как можно быстрее.

И затем приходят сообщения от других подразделений. Нет ничего лучше, чем хорошо выбранный момент.

Люблю, как моим людям удаётся читать ситуацию. Уверена, они станут хорошим подспорьем при повышении в звании. Это очень хорошо.

— Извините, вы наверняка будете проставляться нам. Вступить в бой!

— Двадцатипятилетней… Я напьюсь в стельку. Рота, вперёд!

— Нет ничего лучше, чем иметь хороших братьев по оружию. Ну что ж, звиняй, командир.

— Ааа! Эти ребята! Мои извинения, командир.

Атмосфера полностью изменилась. Они — прекрасная опора.

Пусть даже я и работала в отделе человеческих ресурсов, где мне не слишком часто приходилось ночами напролёт развлекать или спаивать клиентов, когда кто-то настолько хорош, то я понимаю это с первого взгляда. Эти парни просто созданы для отдела сбыта. Уверена, у них имеется то, что нужно для перспективного планирования.

Какое расточительство. Воистину, позор. Тот факт, что они влюблены в войну вместо бизнеса, крайне прискорбен. Я обязана уважать их свободу воли, и всё же нахожу это достойным сожаления.

— Ладно. Не волнуйся обо мне. Иди вперёд.

— Спасибо вам. Четвёртая рота, заходите спереди.

По всей видимости, все мои ротные командиры пресыщены сражением. Они преисполнены рвения, словно доберманы пред своей жертвой, поэтому, как только я спускаю поводок, они тут же удаляются.

Они немедленно выстраиваются в веретенообразный атакующий боевой порядок и делают «свечку * », чтобы оказать на врага давление сверху. Поистине прекрасный манёвр. Мгновенная атака выполняется в идеальной согласованности, но их страсть к битве столь сильна, что они уж чересчур осмелели.

На самом деле я намеревалась приказать четвёртой роте быть моим непосредственным прикрытием, но если они так сильно любят сражаться, возможно, безопаснее держаться на расстоянии. Они могут оказаться слишком агрессивными для использования в качестве щита; возможно, они в действительности только привлекут врагов.

— Тьфу, значит, я против заторможённых бомбардировщиков? Не похоже, что нам удастся потанцевать.

Мой одинокий бой перехвата. Против бомбардировщиков мне, вероятно, не придётся исполнять элегантные манёвры. Это будет непыльная работёнка по превращению в стационарную батарею и сбиванию их в небе. Если я промахнусь, то стану просто посмешищем, так что хотя это и безопасное занятие, мне нельзя относиться к нему слишком беспечно.

— Я не особо в настроении, но это работа. Давайте просто выполним её шаг за шагом.

Возможно, не выделяться и хорошо, но так я не смогу показать людям на что способна. Кроме того, я против бомбардировщиков. Придётся целиться очень точно, чтобы их вынести.

Поскольку я не смогу чувствовать магию врага и нацеливаться на неё, придётся использовать наведение либо по теплу, либо с помощью радара. Может я и маг, но радара у меня с собой нет, а выстраивать формулу обнаружения тепла — такая боль. Учитывая, что она в итоге станет, по сути, снайперской атакой, непохоже, чтобы затраты времени и усилий на неё стоили того.

Положа руку на сердце, неудивительно, что у меня из-за этого дурное настроение. По крайней мере, если я собью те штуки, мой счёт вырастет.

— Майор фон Дегуршафф, как слышите меня?

— Это Пикси 01, слышу отлично. С каких это пор ты забыл, что мы используем позывные?

И вот почему я раздражённо отвечаю на внезапно пришедшее сообщение.

Возможно, неспособность контролировать свои эмоции и позорит меня как взрослого члена общества, но никто не был бы рад тому, что его сложную задачу прервали вопиющим нарушением устава. Серьёзно, для чего по мнению их всех нужны правила и устав? В мире слишком много беспечных людей.

— М-мои извинения.

— Для чего, как ты думаешь, предназначены армейская дисциплина и устав?

Нельзя исправить такого рода вещи просто сказав «простите». Нарушение предписаний ведёт к происшествиям. Не слыхали о законе Генриха, эмпирическом правиле, обнаруженном страховым работником при сборе статистики? Накопление мелких ошибок — первый шаг к серьёзному происшествию. Ошибки необходимо искоренять.

— Пожалуйста, остановитесь на этом. Говорит Отель 03, Отель 03. Как слышите меня?

Кто-то кажущийся важным подключается к линии, поэтому я решаю скорректировать своё отношение. Иногда проглотить свою гордыню — правильный выбор. Как от члена организации, от тебя требуется простое: не кусай руку, которая тебя кормит.

— Это Пикси 01. Чётко и ясно. Что я могу для вас сделать?

— Реорганизация батальона «Вайпер» и отступивших подразделений завершена. Поручить ли им действовать в качестве тылового прикрытия?

В этот раз вместо того, чтобы разразиться бранью, Таня улыбается от того, насколько же удачным оказалось это объявление. Батальон «Вайпер» изнурён, и она представляла себе, что он окажется скорее мёртвым грузом, нежели подкреплением, но видимо его реорганизация прошло хорошо. Вероятно, Северная группа армий более эффективна, чем она полагала.

— Вау, какая быстрая реорганизация! Очень хорошо, поручите, пожалуйста.

Дарёному коню в зубы не смотрят. Мёртвый груз, неспособный даже служить щитом, только мешался бы, но вот принять пешек она всегда рада.

В этот раз ей везёт куда больше, чем она думала. Людям не стоит полагаться на фортуну, однако также не следует быть настолько недалёкими, чтобы не воспользоваться хорошей возможностью.

— Что? А, понял. Я скажу им выдвигаться.

— Премного благодарна. А теперь, узрите нас в деле. Конец связи.

Пока я выполняю задание, хочу поделиться новостями с моей воинской частью. Даже для кучки поборников войны нет ничего лучше, чем получить больше друзей. Если честно, Таня готова приветствовать подкрепления хоть сейчас.

Правда ситуации в том, что они в меньшинстве, поэтому она ждёт не дождётся прибытия реорганизованного батальона.

— Батальон, говорит ваш командир.

Да, они, наверное, будут счастливы. Они смогут сражаться, не волнуясь о тыле. Я живу по кредо «безопасность — прежде всего», и даже я не против реализовать немного достижений в этой битве.

— Возрадуйтесь. Мы получаем поддержку. Подкрепления мчат сюда на всех парах, чтобы помочь нам

Я удивлена, что отступившая воинская часть может быть реорганизована так эффективно. «Чудесно». Вот слово, выражающее, насколько я тронута. Правда, опасно судить обо всей ситуации, глядя лишь на пару событий. Тем не менее, даже если радиооператор некомпетентен, это показывает, что его вышестоящий офицер на высоте.

Подкрепления, наверное, будут тут с минуты на минуту.

— Вы понимаете, что я говорю?

— Почему бы нам просто не сделать перерыв и подождать поддержку ? — я не могу так сказать, потому что моя воля к сражению окажется под вопросом, но если мне удастся дать им понять то же самое намёками, то проблем не будет. Настоящий замысел Тани, когда она информирует их о подкреплении — кардинальная смена планов, от наступательного боевого порядка к оборонительному, в точности как в «Dragon Quest * ».

— Есть, мэм!

Чёткий ответ наверняка означает, что они уловили её намерения. Таня удовлетворительно кивает.

— Теперь, давайте выполним работу соразмерно нашему жалованию!

7 НОЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ГДЕ-ТО В АЛЬЯНСЕ ЭНТЕНТ… ГОСПИТАЛЬ, УПРАВЛЯЕМЫЙ ГУМАНИТАРНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ СОДРУЖЕСТВА «МИРУ — МИР»

— Бомбардировщикам крышка! Всё ещё нет поддержки?!

— Свет — свет!!! Аааааа!

— Мы потеряли сигнал командира эскадрильи?!

— Развернуть строй! Они быстры! Воздвигните стену из пуль! Не подпускайте их к себе!

— Пикси 02 — всем ротам. В атаку!

— Блин! Они миновали авангард?! Отставить стрельбу и приготовиться к ближнему бою!

— Помогите! Помогите! Всё ещё нет спасения?!

— Северное диспетчерское управление — всем подразделениям. Прекратить операцию! Прекратить операцию! С этого момента, прекратить операцию!

— Эскадрилья бомбардировщиков!…

— Чёрт побери! Авангард разгромлен! Кто эти парни?!

— Разведывательная рота уничтожена! В таком темпе мы окажемся в окружении!

— Они прошли через наше сопровождение?!

— Вайпер 02 вызывает Пикси 01. Мы уже в пути.

— Принято. Никаких признаков вражеских подкреплений. Вам предстоит преследовать по пятам.

— Вайпер 02, так точно.

— Обнаруживаю вражеские подкрепления! Они размером с батальон.

— Подкрепления? А что насчёт наших?!

— Северное диспетчерское управление — всем подразделениям. Немедленно отступайте к точке сбора номер два. Повторяю, немедленно отступайте к точке сбора номер два.

— Так не пойдёт. Я не могу потерять их!

— Чёрт, чёрт, чёрт!

— Пикси 01 — всем солдатам. Приступить к зачистке.

— Вайпер 02 — батальону «Пикси». У нас визуальный контакт.

— Мы тоже вас видим. Можем ли мы оставить преследование на вас? Хочу, чтобы моя команда прикончила оставшихся.

— Вражеские подкрепления прибыли!

— Вашу ж мать! Не останавливаться! Бегите! Живее!

— Так точно. Спасибо.

— Твою мать, это сущий ад!

— Мои внутренности… Кто-нибудь, подберите мои внутренности!

— Они — ваши заклятые враги. Не нужно сдерживаться. Конец связи.

Что за чертовщину я пил вчера вечером?

Первый вопрос, пришедший ему на ум, был абсурдным.

Он чувствовал, как кто-то трясёт его, но его мозгу потребовалось много времени, чтобы начать работать.

Старший лейтенант Ганнинг задавался вопросом, почему всё его тело ощущается таким тяжёлым.

Кто-то…зовёт меня?

— Ммм!…

Его сознание вернулось, пусть и смутное, и начали появляться очертания.

— Лейтенант! Лейтенант!

… Ну, это не к добру. Если они не используют моё имя, то это либо мой босс, либо военная полиция.

Но я всё ещё не могу от этого оправиться. У меня такое головокружение, что не могу его терпеть.

Серьёзно, что же я пил? Я ведь как огурчик после бутылки скотча * , так почему?… Не подсунул ли мне кто-то водки?

Он всего лишь широко открыл глаза, по привычке.

Ослепляющее белое пространство. Что-то мерцало. Нет, возможно, какой-то аппарат ?

Яркость всё ещё беспокоила его, но странное ощущение, что его тело ему не принадлежит, сбивало с толку. Он был настолько уставшим, что не смог пошевелиться, даже попытавшись изо всех сил.

Пока он глядел в потолок, его мозг наконец-то проснулся, и когда разогнался, он начал улавливать своё окружение. С первого взгляда, не похоже, что это была его комната. Так что происходит ?

У него нет ни единого воспоминания об этом. Сплошная белая мгла. Хм? Комната? Думаю, я знаю это место. Я что-то о ней помню. Да где же я ?

— …Уууххх. Где?…

Он не особо искал ответа этим стоном, но кажется человек, взывавший к нему, услышал. Это привлекло внимание всех поблизости, по всей видимости, и внезапно его охватило огромное потрясение. По какой-то причине, пытаясь сесть, он вместо этого едва не опрокинулся. Его тело отказывалось двигаться так, как он хотел. Казалось, будто его кто-то подхватил, и он неясно осознал, что его держат.

— Лейтенант! Ладно, вы в сознании, верно? Медика! Приведите хирурга, живо!

— Что?…

Простое произнесение вопроса полностью его истощило. Происходит нечто странное . Он не мог подобрать слова для этого, но что-то было иначе. Что за чертовщина со мной приключилась ?

Он не был полусонным, но хотя его сознание продолжало проясняться, рассеянный свет перед глазами всё никак не развеивался. Его глаза не только не хотели фокусироваться, он не мог даже удержать их ровно.

Если бы я был с бодуна, то чувствовал бы тошноту и головную боль… Но их нет. Пока реальность медленно возвращалась к нему, до него начало доходить, в насколько странной ситуации он очутился.

— Расслабьтесь. Сколько вы можете вспомнить?

— …Что? Что вы говорите?

Нет. Я не хочу ничего вспоминать из этого.

Я не должен вспоминать.

Мне нельзя… Что?

— Капитан, бесполезно. Он весь изрублен.

— И здесь. Лог уничтожен. Мы восстановили его, но не думаю, что он хоть как-то будет полезен.

Изрублен?

Уничтожен?

Мои…

А как же мои товарищи?…

— Добро пожаловать в Империю. У вас есть паспорт?

— Ха-ха-ха, командир. Мы не принесли приветственный букет. И что теперь?

— Эх, ну что же мне с вами делать, ребята? Но вы ведь прихватили фейерверки, верно?

— О, так точно. Те, типа похожие на цветы, верно?

— Великолепно. Тогда может быть мне спеть приветственную песенку?

— Хм? Знаете песенку?

— Ага, весёленькую.

— Мне что — нужно захлопнуть ваши хавальники? — огрызнулся капитан.

Где-то, кто-то спешно закрыл рот, но было уже слишком поздно.

Красные, алые цветы. Мои братья. Моё начальство. Мои люди.

— …Ааааааааааааааааа!

— Медик! Успокоительное! Быстро!

— Вы идиоты! За это ждите дисциплинарное взыскание!

Теперь они — мясо.

Ярко-красные, кровавые цветки.

Взрыв.

Цветение.

Всё кончено.

↑ Скотч — шотландский виски, крепкий алкогольный напиток.

↑ Сутра — свод афоризмов древнеиндийской литературы. ↑ Фанфара — медный духовой музыкальный инструмент, а также музыкальная фраза торжественного или воинственного характера, подаваемая с его помощью. ↑ Обращение Павла — один из эпизодов жития апостола Павла (ок. 33-36 гг. н. э.), сыгравший колоссальную роль в его обращении в христианство и, следовательно, для распространения христианства в мире. ↑ Охлократия (досл. «власть толпы») — вырожденная форма демократии, основанная на меняющихся прихотях толпы, постоянно попадающей под влияние демагогов. ↑ Патернализм — вероятно, Таня здесь имеет в виду патернализм в трудовых отношениях — систему дополнительных льгот, субсидий и выплат на предприятиях за счёт предпринимателей с целью закрепления кадров, повышения производительности, смягчения напряжения. ↑ Вайпер — от англ. Viper (гадюка). ↑ Туман войны — военный термин, обозначающий отсутствие достоверной информации о текущей обстановке на поле боя в силу тех или иных объективных причин. ↑ Двойка — распространённая комбинация из двух ударов в боксе, «джеба» и «хука». ↑ Пикси — от англ. Pixie (фея, эльф). ↑ «Голубой океан» — экономический сленг, обозначающий новый рынок, на котором имеются большие возможности и практически отсутствуют конкуренты. Происходит из книги «Стратегия голубого океана» по стратегии бизнеса, вышедшей в 2005 году. ↑ Ценовой лимит — на фондовой бирже ценам разрешено изменяться лишь в определённых пределах в течение дня. ↑ «Пули называют плюхами так, потому что они убойные» — В анлейте игра слов, слово «Slug» означает и «пуля», и «врезать как следует». ↑ Хедж-фонд — инвестиционный фонд, ориентированный на максимизацию доходности при заданном риске или минимизацию рисков для заданной доходности. Представляет собой управляющийся профессионалами пул активов инвесторов. ↑ «Свечка» — взлёт вертикально вверх. ↑ Dragon Quest — серия японских ролевых видеоигр, одна из самых популярных в стране.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3 - Норден II

В версии с изображениями тут находится картинка.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ГДЕ-ТО В СТАВКЕ ШТАБ-КВАРТИРЫ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ В НОРДЕНЕ

Холодок Нордена естественным образом побуждает людей навязчиво готовиться к нему. Тем не менее, это приятное пристрастие. Огонь, горящий в камине, наполняя комнату своим теплом — незаменимая деталь тихой Норденской зимы.

— Добро пожаловать в Норден. Или, полагаю, мне следует сказать «С возвращением»? Мы рады, что ты у нас есть, майор фон Дегуршафф.

— Да, возвращение на это поле боя и правда навевает воспоминания. Горю желанием служить под вашим началом, генерал фон Рудерсдорф.

Что-то не так с офицерами Генерального Штаба и их крайне серьёзными выражениями лиц, пока мы ведём этот совершенно неуместный диалог.

Конечно, генерал-майор фон Рудерсдорф и майор фон Дегуршафф просто оба посчитали, что легче говорить прагматично друг с другом, поэтому поладили относительно быстро.

— …Так вот, позволь сказать тебе — я думаю, ты с самого начала проделываешь такую чудесную работу. Слышал от полковника фон Лергена — нехилое достижение.

— Я польщена, сэр.

— Ах, но меньшего я и не ожидал. Я знал, приказ Зеттюра послать тебя сюда был правильным ходом.

Отношения сотрудничества между теми двумя гениями в Генеральном Штабе — действительно нечто. К худу или добру, единственные способные убедить замначальника отдела вспомогательных служб — либо его сторонник, либо босс. Поскольку Зеттюра пришлось уговаривать отправить её, она в душе готовится к тому, что заместитель начальника оперативного отдела загрузит её как лошадь.

— Мы хотели бы, чтобы ты тоже себя здесь чувствовала свободно.

— Сделаю все возможное, хотя этого может оказаться маловато.

— Этого достаточно. Тогда давай перейдём к штабным задачам.

— Есть, сэр.

— Имеется ли у твоей воинской части опыт проведения миссий нападения на вражеские позиции?

— Горстка наших ключевых солдат обладают кое-каким опытом с Рейнского фронта, но на этом всё. В Дакии мы в основном совершали воздушные налёты, и то немного.

— Значит, как я и боялся, более или менее… Но хотя бы в теории ты понимаешь, как они проводятся, верно?

— Да, сэр. Я обучалась с 205-й ротой на Рейнском фронте.

— Хорошо, тогда буду краток. Я хочу, чтобы ты думала об этом как о воздушно-десантной операции. Майор, вероятно, мы собираемся поручить твоей воинской части захватить вражескую линию обороны.

— Вы имеете в виду заставить их отступить? Каковы бы ни были ваши приказы, я хотела бы сразу же приступить к делу.

— Как благоразумно с твоей стороны, но полагаю тебе нужно тщательно подготовиться. Я хотел бы, чтобы ты на некоторое время сосредоточилась на тренировке.

— Спасибо вам! Но вы уверены, что всё будет в порядке?

— Всё хорошо — я завалю тебя работой, когда придёт время.

— Есть, сэр. Обещаю вам, мы будем готовы во всех отношениях.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ: НА БУМАГЕ

Джеффри, специальный корреспондент «Лондиниум Таймс», поведал нам о теории, имеющейся у него касательно Одиннадцатой Богини.

В общем, он думал, что в идее об её существовании есть зерно истины. Хотя перспектива была не особо приятной, он считал вероятность достаточно высокой.

Сегодня я хотел выяснить, была ли она не более чем фронтовой байкой, или же имела какую-то связь с реальностью.

Все опрошенные нами люди, связанные с Одиннадцатой Богиней, отказывались комментировать её существование.

Как правило, большинство людей стали бы подтверждать или отрицать, однако никто вообще не хотел о ней говорить.

Настолько решительными были отказы.

— Есть ли что-то, чего армия стыдится?

Когда мы задали этот вопрос, отставной генерал, молчавший до сих пор, врезал по столу так сильно, что едва не сломал его.

Он вскочил на ноги, а гримаса на лице делала его похожим на огра.

Мы съёжились ненароком; настолько ужасающим оказался гнев отставного генерала

— Есть мир, который людям вроде вас не дано понять! Вы не были на том поле боя! — рявкнул он, пинком отодвинув стул, словно ему отвратно даже разговаривать с нами.

Весьма странно, все остальные присутствующие отставные офицеры тоже встали вместе с ним.

Как будто они все передавали единогласную договорённость через своё молчание. Признаю, тогда дело стало дрянь.

Значит, хоть это верно.

Но если бы мы полагались исключительно на то, что видели лично в разговоре об истине, то не узнали бы ничего нового. Вот почему я хотел бы обсудить теорию и данные, которые Джеффри предоставил нам.

Джеффри говорит, что первый раз, когда Одиннадцатая Богиня была замечена Содружеством, случился не на западе, а на севере.

Как?

Вплоть до крупной контратакующей операции на севере в конце войны, Содружество сосредотачивало свои усилия на западных фронтах.

Так как же Содружество увидело Одиннадцатую Богиню на севере, когда она должна была находиться на западе?

Ответ, согласно Джеффри, прост.

Прежде чем Содружество официально вступило в войну, оно послало экспедиционное подразделение к Регадонии Альянс Энтент в строжайшей секретности.

Да, Содружество содействовало в боях до того, как официально объявить войну.

Люди всегда шептали слухи, но видимо, они правдивы. У нас есть документация, подтверждающая это. Государственные архивы были достойным противником, но они уже согласились раскрыть материалы.

Что же происходило тогда? Мы обнаружили истину в погоне за ответом на тот вопрос. Похоже, Содружество решило вмешаться, пока Республика и Империя были заняты конфликтом. Комитет государственной обороны рекомендовал собирать разведданные в реальном бою, чтобы лучше понять будущего врага.

В ответ, «добровольная армия», состоящая в основном из небольшого количества магических подразделений, была отправлена в Регадонию. Чтобы избежать обвинений в нарушении международного права, силы состояли в основном из отставных офицеров и солдат, «независимо» вызвавшихся добровольцами и собравшихся «на свой страх и риск». Архивы всё ещё отказывались раскрывать подробности. Прямо сейчас мы знаем из беседы с участниками, что была развёрнута группа магов размером с полк. Итак, возможно, это как-то связано.

В своё время, Содружество было нейтральной страной. Даже если растущая нехватка магов ещё не стала главным поводом для беспокойства, как в ходе середины войны, удивлял тот факт, что их пошло так много. Эта «добровольная армия» была большой, как ни крути.

Естественно, мы могли видеть, что присутствовали политические трения. И, похоже, добровольцев жестоко уничтожили. Это было хуже всего. Испытав горечь потери драгоценных боевых магов, им пришлось предать забвению нелегальную интервенцию.

Вот откуда мы начинаем видеть отсылки к Одиннадцатой Богине. В своём отчёте командир добровольной армии утверждал, что именно она достала их. Поэтому мы начали задаваться вопросом: личность ли Одиннадцатая Богиня? Или же какое-то обобщённое понятие?

Позиция Джеффри по данному вопросу оказалась проста.

«Ад поставок» состоит как раз из одиннадцати символов, учитывая пробел. Иными словами, она была эвфемистическим * способом пожаловаться на умения руководства в ситуации, где более открытый комментарий оказался бы неприемлем. Армия определённо стыдилась бы чего-то такого, верно? Впрочем, «общий мятеж» тоже подошёл бы. Так или иначе, они очень хотели скрыть какого-то рода организационную ошибку.

Вкратце, Джеффри постулировал, что Одиннадцатая Богиня была не личностью, а явлением.

Честно говоря, я попросту не могу согласиться. Я был внедрён на западный фронт, и, судя по моим воспоминаниям, поставки приходили так, как и ожидалось. И из того, что я мог видеть, дисциплина казалась в порядке. Конечно, я лишь один журналист, но я находился там длительное время, поэтому должен быть способен судить.

Сверх всего прочего, количество потерь на западном фронте было аномальным. Нет, можно сказать, аномальное стало нормой; там словно находилось иное измерение. Не удивлюсь, если узнаю, что там буйствовал дьявол. Тем самым, наши дебаты зашли в тупик.

Ну, «Лондиниум Таймс» служит чем-то вроде сторожевого пса, приглядывающего за правительством. «ВТН» же специализируется на подаче новостей из-за рубежа, поэтому возможно у нас просто разные точки зрения.

Как бы там ни было, я хотел бы, чтобы мы продолжили расследовать это. Я также хотел бы сказать, насколько же я счастлив, что у меня такая понимающая жена.

Ну что ж, до следующей недели.

Эндрю, специальный корреспондент «ВТН».

16 НОЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ШТАБ СЕВЕРНОЙ ГРУППЫ АРМИЙ, ШТАБНОЙ ЗАЛ СОВЕЩАНИЙ

Я не знаю, из какой эпохи он был, но некий великий человек однажды предупредил нас: «Победа сродни наркотику».

Военный триумф приносит сияющую славу и самое отменное опьянение народу. По этой причине, когда люди одурманены победой, то думают лишь о том, как бы получить ещё больше. Вскоре никому не позволят спросить, для чего нужна победа. Военный романтизм оказывает на страны жестокое воздействие.

Вот почему никто не любит прагматичных солдат. Им повезёт, если они отделаются обозванными лишь трусами.

— Посему я думаю, что желательно избегать потерь и сводить траты к минимуму.

На карте нарисована Имперская армия, оттягивающаяся назад. Предсказуемое преследование ведёт, естественно, вражеская армия. Предлагается отступить так, чтобы не оказывать чрезмерную нагрузку на пути снабжения. Если бы обычному офицеру требовалось предложить этот план, ему бы пришлось быть готовым к немедленному ряду бранных слов куда хуже, чем «трус».

А зал совещаний действительно застыл на мгновение. Без понятия, когда генерал-полковник фон Врагелл может взорваться на своём кресле во главе стола, глава штаба генерал-лейтенант фон Шрайсе про себя злился, но вместе с тем, атмосфера была столь напряжённой, что ему хотелось обхватить голову руками.

— Я верю, что отодвинув линии фронта назад, мы сможем снизить неизбежную логистическую нагрузку, оказываемую расстоянием, а заодно упростить планы для весеннего наступления.

Но Таня, намеренно проигнорировавшая атмосферу и выразившая свои мысли по данному вопросу, садится на своё место молча. Её невозмутимое выражение лица маски Но * остаётся нечитабельным, пока она полностью игнорирует взоры штабных офицеров, действуя так, словно отчёт завершён.

Вообще-то, неважно, насколько неспокойно становится в зале совещаний Северной группы армий, Таня просто не может серьёзно рассматривать это как нечто, имеющее какое-либо отношение к ней. Её батальон выполнил миссию, и в настоящее время уже вернулся в расположение части. Она присутствует лишь потому, что генерал-майор фон Рудерсдорф приказал ей, поскольку у неё имелось свободное время.

Если уж на то пошло, Таня относится к Центральной группе армий, напрямую подчиняясь Генеральному Штабу, поэтому ей нет места в цепочке командования Северной группе армий. И именно поэтому она предложила им, в качестве небольшого совета, использовать данное время для сокращения и укрепления путей.

На самом деле, поначалу я не намеревалась вмешиваться настолько. Рудерсдорф представлял здесь оперативный отдел Генерального Штаба, я полагала, что быть напористым — его задача.

Генерал-майор Генерального Штаба, выступающий в качестве главы отдела, обладает куда большим влиянием, чем полагается по званию, поэтому я думала, что вежливо послушаю его речь. Но затем, перед совещанием, он объявил, что хотел бы услышать мнение полевых офицеров, и несколько командиров бригад были выбраны для комментирования. Возможно, их отчёты не удовлетворили его? Пусть даже её звание проще посчитать с конца, пас подали именно ей.

В таком случае я чувствовала, что мне, вероятно, следует показать этим мямлящим тупицам, неспособным предложить прямое замечание, как это делается. Только некомпетентные идиоты, чересчур обеспокоенные мнением окружающих, не выражают свои взгляды на совещаниях. Тем не менее, бывают моменты, когда кому-то необходимо встать и взять на себя сдерживаемое разочарование немого большинства. Факт, что кто-то силком обязан играть эту роль, напоминая корабль, отводящий огонь от остального флота — проблема, которая, без сомнений, вечно будет преследовать все организации.

И если босс группы, отправленной из Центральной группы армий, собирается держать рот на замке, когда роль козла отпущения ложится на меня, другого человека оттуда же, обладающего уймой полевых достижений. Досадно, но это правда.

Прежде всего, я отразила налёт целого полка. Это солидное свершение, которое никто не сможет отрицать. Вдобавок, мои значительные заслуги в Дакии в качестве специалиста по мобильным ударам должны добавить веса моему замечанию.

Мой батальон сделал всё от него зависящее. Они — настоящая свора воинственных психов, но они выложились на полную. Мы обратили в бегство полк и сбили его бомбардировщики. Мы можем гордиться серьёзным ударом, нанесённым врагу.

— Хм, предложение майора фон Дегуршафф весьма инновационное… Какова позиция Северной группы армий насчёт вовлечённой логистики?

«Весьма инновационное»? Он более толстокожий, чем я думала.

Но, полагаю, Центральная группа армий не может выйти и сказать, что пути снабжения до опасного чрезмерно растянуты. Мечтая разбить окружение, наши ныне уволенные предшественники мобилизовали Великую Армию со снаряжением, предназначенным для сражения на севере, лишь чтобы спешно перебросить её на Рейнский фронт. Не только генерал фон Рудерсдорф — никто не мог спросить, по чьим ошибкам пути снабжения оказались беспорядочными, ведь вину переложили на косяки предшественников.

С другой стороны, будь это просто организационный промах, проблема не потребовала бы столь деликатного отношения Центральной группы армий. Нынешний результат заключается в том, что Империя паникует, а враг пользуется этим. Зима уже на носу, и отчасти из-за нехватки в Северной группе армий припасов, необходимых, чтобы перенести морозы Нордена, передвижения Империи становятся сильно ограниченными. Альянс Энтент, конечно, на родной земле, поэтому его диверсанты доминируют, постоянно проводя партизанские атаки на Имперские базы снабжения. Охрана небольших складов уже представляет собой кавардак, и обеспечивать её становится всё труднее. Но солдатам всё равно нужен хлеб, если они собираются шагать на вражескую базу тылового обеспечения.

Будь это тактическая помеха, которую нам требуется устранить, у командиров всё ещё имелось бы пространство для работы. Или если просто упорная борьба могла бы решить дело. Но припасы в сожжённом дотла складе нельзя восстановить. Достигнутый мною вывод прост. Неясно, достаточно ли у Имперской армии припасов, чтобы пережить зиму. Они есть, но распоряжаться ими нужно осторожно.

И это время можно использовать для реорганизации путей. Ага, так вот почему он посоветовал сделать тщательные приготовления перед воздушно-десантным нападением на врага. Если хочешь выиграть время изводящими атаками * , воздушно-десантные операции — эффективный вариант.

Но Таня (я) не очень хорошо проинформирована, когда дело доходит до психики среднего человека. Конечно, она подошла бы к этому с точки зрения воздушно-десантного нападения её собственного подразделения в весеннем наступлении.

Но вот почему, раз я здесь, то обязана озвучить тревогу об опасности касательно наших заготовленных на зиму припасов — и объявить, что нацеливание на быстрое завершение войны представляет собой слишком большой риск.

Генерал Джекоф фон Шрайсе едва сдерживается, чтобы не потерять терпение, тщательно рассматривая план в качестве главы штаба Северной группы армий. В то же время, часть его, остающаяся спокойной и рациональной, мысленно кричит о том, насколько же это плохо.

Действительно, данное предложение лишь плохое, и не более того. Иными словами, оно просто представляет собой единственный возможный вариант. Генерал фон Шрайсе — ветеран, собственным трудом пробившийся наверх в меритократии Имперской армии. Он способен узреть, что Империя, несмотря на оттягивание своей главной силы, Великой Армии, всё ещё обладает явным преимуществом над Альянсом Энтент.

Конечно, он понимает, что сжигание баз, снабжающих линии фронта, включая мелкие склады, было занозой в заднице. Его успокаивает, что пролив немного крови вражеских магов, они, скорее всего, остановят налёты. Но в то же время, он в равной степени обеспокоен проблемами со снабжением на передовой. Нет, не то чтобы он уже не был в курсе трудностей.

Но чтобы его чопорно ткнула носом майор фон Дегуршафф, отправленная из Центральной группы армий — совсем другое дело.

— Майор фон Дегуршафф, я хотел бы кое-что подтвердить, — говорит офицер отдела тылового обеспечения, — Значит, вы представляете себе, что мы, окопавшись, переждём зиму?

— Да, — спокойно отвечает она. Её интонация весьма беспристрастна. — В настоящий момент мы не можем поддерживать пути снабжения. Мы ничуть не обязаны угождать врагу, попусту растрачивая матчасть и людей в тщетном наступлении.

Шрайсе взглянул на штабных офицеров из оперативного и тылового обеспечения отделов. Как он и ожидал, отдел тылового обеспечения сопротивлялся порыву заглушить её криками очевидного недовольства и выражениями, явно передающими, что они не купятся на её план.

В конце концов, даже низший рядовой знал, что припасов недостаточно — не требовалась даже проверка благонадёжности, чтобы осознать это.

Не то чтобы данный офицерский состав отдела тылового обеспечения был чрезвычайно умелым, но они оказались способны подойти к поставкам рассудительно. Они весьма хорошо понимали, что у них недостаточно матчасти. Они также знали — даже при том, что хаос произошёл из-за заблуждения со стороны Центральной группы армий, совершившие первоначальную ошибку уже были отстранены. Их продолжающееся недовольство должно означать, что внешность Дегуршафф влияет на их суждение. Никто не хотел оказаться тем взрослым, которого заткнула за пояс маленькая девочка. Если Рудерсдорф знал это и приказывал Тане говорить по этой причине, то он весьма хитрый малый.

Но хотя офицерский состав оперативного отдела и сдерживался, их маски начинали трещать по швам, показывая пределы их терпения. Это никого бы не удивило, но их намерения отличались от отдела тылового обеспечения. Каждый день другие группы армий давили на них, спрашивая, сколь долго ещё они собираются затягивать конфликт. В конце концов, Дакия, задействовавшая примерно такое же количество войск на ТВД, пала в течение шести недель. Критика Северной группы армий, « по-прежнему сражающейся там», становилась всё более колкой с каждым днём.

— Майор фон Дегуршафф, если мы сделаем это, то потеряем время.

— Ась?

За столом присутствовали всевозможные выражения лиц, но в целом, все ожидали увидеть, что произойдёт.

Офицерский состав оперативного отдела смотрел на Шрайсе с тем, чтобы понять намерения своего босса.

Шрайсе кивнул, продвигая свою позицию.

— Скоро новый год. Мы не хотим долгой войны. И мы не хотим истощать припасы, а также не можем продолжать связывать тут войска.

Оперативный отдел продолжил, передавая внутренние детали борьбы северных войск. Командир Ражино из Северной группы армий выразил своё согласие кивком, и Шрайсе ощутил, что напряжение отчасти спало с его плеч. По-видимому, стремление быстро положить конец войне было не только желанием оперативного отдела, но и точкой зрения, разделяемой также и верховным командованием. Это должно означать, что Северная группа армий согласилась — время являлось главным поводом для беспокойства, как минимум. И вот почему он свирепо уставился на Рудерсдорфа, бесстыдного, весело слушающего их дебаты с улыбкой на лице; он хотел выяснить, чего на самом деле добивался тот человек.

— Враг столкнулся с теми же обстоятельствами, — её ответ был спокойным и хладнокровным, хотя оперативный отдел и поднял возражения едва ли не в панике. Дегуршафф, спокойная как удав под всеми уставившимися на неё глазами, безучастно отвесила контраргумент.

— Чем разбазаривать свои ресурсы на вражеской территории, нам лучше следует подождать шанс уладить это одним решающим ударом.

— Отдел тылового обеспечения не примет это.

Её предложение было сделано с учётом обстоятельств. Конечно, поэтому она и предлагала сократить пути снабжения. Но она не пришла к данному решению, двигаясь наощупь во тьме; её отношение говорило, что она всецело верила, что это был их единственный вариант. Она не могла позволить себе развесить уши на предложения офицеров оперативного отдела, желавших избежать этой фазы войны, быстро положив ей конец. Нет, выражение на её утончённом личике утверждало, что она считала их план тупым.

— В ту же минуту, как выступите, вы уже зайдёте дальше, чем можете.

Слегка упираясь на правый висок, Шрайсе свирепо уставился на офицерский состав отдела тылового обеспечения.

Они гарантировали, что припасов хватит на краткое наступление. Проблема состояла в том, что гарантия заключалась в доступности , и на этом всё. Никто не представил ему железобетонный план по реальным поставкам тех припасов в подразделения, которые наступали бы по линии фронта.

— Мы можем без проблем покрыть краткое наступление. Мы заготовили почти все запасы, необходимые для передовой.

Уловив его взгляд, офицеры отдела тылового обеспечения упомянули, что располагают достаточным количеством стандартных боеприпасов для двух сражений и запасом провианта на три недели. А также минимально необходимым уровнем авиационного и многоцелевого топлива. Их цифры показывали, что группа армий могла сражаться три недели. Три недели. Теперь, когда северный фронт реорганизовался, а подразделения готовились к наступлению, если они запустят крупную атаку, то смогут завершить её в тот срок. Вражеские резервные силы уже на исходе, поэтому если они просто смогут позаботиться об остальных на фронте масштабным наступлением…

Но Дегуршафф ответила на их отчёты, не поведя и бровью. — Я против этого. Враг оказывает упорное сопротивление. Я не думаю, что мы и вправду будем способны прорваться за столь короткое время, — наотрез отвергла идею она, будто полагая, что та попросту безрассудна. — Стоит лишь войскам отдалиться более чем на двадцать километров от железной дороги, и мы будем вынуждены поддерживать пути снабжения исключительно рабочей силой. Уверенное зимнее наступление практически не обсуждается, — подчёркнуто вздыхает она.

Несколько офицеров подмигнули, но Шрайсе стоял на своём даже под её резкой критикой.

Он был уверен, что искоренение остатков вражеских сил заняло бы максимум неделю. Даже в худшем случае, он не думал, что враг мог продержаться три недели против крупного наступления. Единственный назойливый элемент, вражеские маги-диверсанты, оказались в основном нейтрализованы. По иронии, именно майор фон Дегуршафф, сыгравшая главную роль в их устранении, упрямо перечила ему.

Даже ситуация с тыловым обеспечением могла улучшиться, если полевые инженеры проведут обслуживание дорог и уложат больше железных путей. Честно говоря, стойкое возражение офицеров Центральной группы армий было настоящей головной болью на данном этапе. Если бы он мог найти способ избавиться от них, то держался бы до конца.

— Ты говоришь дело, но враг слишком измотан, чтобы оказать сопротивление. Именно ты добилась победы вопреки меньшинству один к двум. Ты действительно считаешь, что нужно так бояться Альянса Энтент?

В конце концов, в плане потерь магов вражеская армия также давно превысила свой предел. Даже если другие державы вмешивались в некоторой степени, когда новосформированный имперский магический батальон мог отразить целый полк Альянса Энтент, это кое-что говорило о состоянии дел их противника.

Главная вражеская линия обороны проводила атаки лишь спорадически. Полная оккупация Альянса Энтент была лишь вопросом времени. Несколько штабистов отдела разведки попытались уговорить Таню.

— Мы побеждаем благодаря силе и качеству наших войск. Нам следует сделать ход сейчас, вместо того, чтобы прожигать наши ограниченные припасы, ничего не делая.

Разведданные, добытые ими от вражеских военнопленных, указывали на то, что противник испытывал острую нехватку не только оружия и патронов, но даже продовольствия. Отдел разведки уже решил, что вражеская армия утратила способность сражаться как единое целое.

Вместо того чтобы разбить лагерь посреди пути, Северная группа армий хотела решительно закончить конфликт до наступления зимы, но из-за одного упрямого майора дебаты затягивались. Что за напрасная трата времени.

Шрайсе не мог быть единственным, кто думал, что немедленно вышвырнул бы её вон, если бы она не представляла точку зрения Центральной группы армий.

— Правда? Лично я могу припомнить лишь два батальона, вымотанные усилиями наших товарищей-солдат и группу без прикрытия размером с расширенную роту.

Лестью отдел разведки добился лишь ответа, разрушившего его планы.

Если бы она ничего не достигла, они могли бы дать ей пинка под зад за то, что явная паршивка отродясь ничего не знала о поле боя. Под достойным внешним видом, Шрайсе скрежетал зубами. Её достижения были выдающимися.

Вот как это всегда проходило. Центральная группа армий постоянно давила на региональные группы армий приказами, не соответствующими реальным обстоятельствам. Но Рудерсдорф, младшекурсник по отношению к Шрайсе в военной академии, нашёптывал тому на ухо, насколько тщетно отказываться сотрудничать с Центральной группой армий. Деликатный вопрос заключался в том, что вышестоящий офицер Шрайсе — командующий Северной группой армий генерал-полковник фон Врагелл — был крайне зол.

Пусть и состарившийся с годами, ветеран, длительное время оборонявший север, был в бешенстве от того, что Альянс Энтент пытался растоптать его дом, его отечество, однако в равной мере бросался ругательствами в адрес Генерального Штаба за повторяющиеся ошибки. Поэтому Шрайсе чувствовал подавленность всякий раз, как думал о своём боссе, жаждущим сокрушить эту угрозу своими собственными руками,

— Это не меняет тот факт, что ты поборола численно превосходящего врага. Ты перебила группу, вдвое превышающую численность твоих войск.

— Подтверждённых убийств насчитывалось менее чем с роту. То было не столько уничтожение их, сколько просто отражение атаки.

Штабные магические офицеры нахмурились, когда Дегуршафф косвенно акцентировала, что её батальон прогнал врага. После этого Северная группа армия пустилась в погоню и ничегошеньки не добилась. Они дошли до того, что записывали каждого раненого ими, даже слегка, как подтверждённое убийство, поскольку Центральная группа армий смотрела сквозь пальцы.

Им шли на уступки. Они знали, что были принимающей стороной некоторого рода уважения к их репутации. Они записали, что уложили батальон, но заслуга в основном принадлежала войскам Центральной группы армий. Лишь несколько человек были в курсе закулисных сделок.

Вот почему, пока большинство присутствующих казались сбитыми с толку, Шрайсе бросил взгляд на штабных магических офицеров: «За вами должок, так что заткните её!»

Задача штабиста — разработать конкретный план, реализующий намерения вышестоящих офицеров. Поэтому он пытался ещё раз убедить Дегуршафф: «Пожалуйста, просто пойми желания начальства и ослабь свою позицию!»

— Может ты так и говоришь, но правда заключается в том, что в нашей совместной битве ты добилась больше всего, неистово сражаясь, — не её ли самоотверженная борьба изменила ход войны? — Ты утверждаешь, что то была лишь рота, но эта рота являлась ядром единственного вражеского диверсионного магического подразделения. Это равносильно сносу поддерживающей колонны целого полка! — не она ли блестяще разбила их? — Майор фон Дегуршафф, я приветствую твою осмотрительность, но думаю, что ты и твой батальон смогли бы защищать пути снабжения, — если кто-то и мог, то наверняка 203-й воздушный магический батальон.

Он окольно подразумевал, что вклад её батальона ценят очень высоко: «Даже если я проигнорирую твои предостерегающие аргументы, то не могу не признать 203-й воздушный магический батальон» . Высокопоставленный полевой офицер, носящий нашивку штаба, льстил, как ни странно, той, которая была всё ещё лишь майором, пусть и носящей знак штаба.

— Работай со мной здесь, пожалуйста.

Он глядел на майора фон Дегуршафф с тем же безмолвным желанием, как и все остальные, стараясь не позволить ей усомниться в том, сколь сильное давление пытался оказать на неё. Она попросила разрешения говорить, словно ничего необычного не было, стоя неформально.

— Я даже не знаю, что и сказать в ответ на столь незаслуженную похвалу.

— До неё дошло ?

Да, только все вздохнули с облегчением и напряжённая атмосфера начала смягчаться, как…

— Но насколько я могу судить, диверсионные подразделения армии Альянса Энтент состоят из пехоты и магов вперемешку, поэтому не думаю, что ликвидация единственной роты особо помешает их активности.

— …Что вы имеете в виду, майор фон Дегуршафф?

— Сэр, и правда, в локальных стычках мой батальон выходил победителем. Но наши солдаты упорно сражались, истощая и изолируя конкретно эту группу. Мы заставили отступить врага, ослабленного последовательными битвами, поэтому я думаю, вы едва ли можете утверждать, что мой батальон принял на себя главный удар.

— Вы что — не можете даже прогнать ослабленного врага ? — казалось, говорила она с ноткой омерзения. Вероятно, не нарочно.

— …Ты очень скромна, не так ли? — прошептал один из штабных офицеров, выгибая уголки рта в улыбку, являвшуюся скорее насмешкой.

В обычных обстоятельствах они отругали бы её. Вот что все думали, но колебались. Отругать за что? За нарушение гармонии офицерской группы? Но всё, что она сделала — выразила своё мнение насчёт военной ситуации. Заткнуть её означало бы против традиций штабных офицеров, которыми Империя, Рейх, так гордилась.

Молчание в этой щекотливой атмосфере нарушила та же личность, которая и создала напряжённое настроение.

— Нет, полковник. Я просто отвечаю, основываясь на фактах, — майор фон Дегуршафф свирепо взглянула на высокопоставленных штабных офицеров. Ну, смотреть начальству в глаза при обращении было правилом этикета.

Но когда маг, лишь недавно пропитываемая пороховым дымом и кровью на поле боя, начала окидывать тебя взглядом, то была совсем другая история.

Несколько опрометчивых магических офицеров — без сомнений, подсознательно — потянулись к вычислительным сферам.

— Достаточно уже. Дальше — уже перебор , — решил Шрайсе и перебил. Сверля подчинённого взглядом, он продолжил в качестве посредника между ними двумя. — Мы понимаем текущее мнение майора фон Дегуршафф. И её опасения стоят того, чтобы к ним прислушаться, частично, но прямо сейчас неотложный вопрос — быстро положить конец войне.

Они и так уже достаточно позволили ей тявкать. Они наслушались мнение Центральной группы армий настолько, что уши завяли. Честно говоря, это волновало его больше всего на белом свете, но он мог понять, откуда она это брала. Чтобы всего лишь майор так упрямо протестовала в зале, битком набитым вышестоящими офицерами, она должна была подчиняться весьма строгим приказам. Шрайсе никогда не видел майора с таким самомнением, к которому не относился несерьёзно.

— Итак, маленькой связной нужно попридержать язычок , — окинул он её решительным взглядом.

— Мой долг — решительно возразить. Задача снижения нагрузки на каждую региональную группу армий может выйти боком и вылиться в куда более тяжкое бремя.

Но к удивлению, это не оказало на неё никакого эффекта. Нисколечко не колеблясь, она — всего лишь комбат — сухо выразила своё мнение штабу и даже имела наглость возразить.

Даже со священной, нерушимой властью Генерального Штаба позади себя, она едва ли не бросала непростительный вызов авторитету.

Человеку позволительно важничать лишь до поры до времени. Существует предел тому, что можно позволять, даже награждённым Среброкрылым штурмовым нагрудным знаком ! — Наше намерение — снизить нагрузку на войска. Майор, пожалуйста, воздержитесь от необдуманных замечаний, — подавив свою ярость, сказал он, даже желая наорать на неё и устроить ей взбучку.

Майор, хотя ещё весьма зелёная, без труда пересекла черту того, чего следует остерегаться всем выпускникам военной академии. Она слишком сильно протестовала. Если бы они не находились в военной зоне, то совершенно точно не стали бы это терпеть.

Такого рода поведение могло бы остаться без выговора только на поле боя. Практически надругательство, не так ли? Негодуя, офицеры яростными взглядами обратили свой гнев на неё.

Но даже под таким безмолвным осуждением, Дегуршафф совершила смелый поступок. Она подняла чашку кофе, поданную ей на совещании штаба, окинула взглядом молоко и сахар на столе, и прошептала: «…На западе наши солдаты сейчас пьют мутную воду, пухнут от голода и страдают в грязи. Север столь блаженный…

Для офицеров, наблюдающих за ней, жадно ловя каждое слово, улыбка на её устах была одновременно и оскорбительной, и многозначительной. В то же время она изучала зал с выражением лица, казалось, вопрошающим, что именно все они пытаются сказать, сидя в своих креслах этой комфортабельной конторы. Её лицо говорило само за себя.

— Естественно, я не считаю, что это влияет на то, как сильно вы заботитесь о солдатах.

Этот комментарий стал для Шрайсе последней каплей.

Центральная группа армий всегда выдвигала необоснованные требования региональным группам армий. Он больше не мог выносить то вмешательство.

Не осознавая, он встал, отпихнув стул ногой. Он не собирался и дальше выслушивать её болтовню.

— …Майор! Если ты собираешься говорить в таком тоне, тогда катись обратно на запад! Нам на севере трусы не нужны.

— Такова воля всей Северной группы армий?

— Достаточно!

Он осознал, что орёт на офицера. Его охватил порыв вышвырнуть её вон. Большинство из мгновенно умолкшего зала держали язык за зубами, но чувствовали то же самое.

Затем Дегуршафф с неописуемым спокойствием идеально отдала честь.

— Тогда, если вы меня извините.

С этим, она встала смирно и поклонилась. Они едва могли в это поверить, но она проворными движениями направилась к двери и вышла из зала. Никто не пытался её остановить.

ШТАБ СЕВЕРНОЙ ГРУППЫ АРМИЙ, КАБИНЕТ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА ФОН РУДЕРСДОРФА

Это произошло после того, как майор фон Дегуршафф вежливо швырнула оземь перчатку и покинула совещание, никоим образом не давая воли своему гневу. Услышав, что она попросила с ним встречи высочайшей степени срочности, генерал-майор фон Рудерсдорф кивнул. — В точности как я и думал , — она никогда не разочаровывала, поэтому он был от неё в восторге.

Вот что она обязана делать.

— Я знаю, что ты собираешься сказать.

Вот почему он намекнул, что им следует перейти прямо к делу: «Кончай с пустыми формальностями и говори как есть».

— Сэр, честно говоря, учитывая ситуацию, в которой мы находимся, наступление безрассудно! Почему вы его не остановите?

— Майор, я хочу, чтобы ты сказала мне, что думаешь на самом деле.

Она косвенно протестует этим.

Да, было забавно смотреть, как она сохраняет спокойствие и выражает своё мнение по всем правилам этикета, несмотря на гнев, пылающий в её глазах. Но он не хотел слушать тактичное, шаблонное мнение.

— Со всем уважением, сэр, я — штабной офицер. Не думаю, что я в том положении, чтобы говорить что-либо более.

— Понимаю. Тебя очень легко понять. Говори свободно.

— Спасибо вам, сэр.

Он побудил её сказать то, что она думает, но принял её вежливый, и в то же время колкий ответ.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Ага, выходит, её критика сильна настолько, что штабному офицеру было бы непростительно озвучить её? Интересный способ чётко изложить свою позицию.

Хотя она не сказала, что именно было у неё на уме, но передала свои мысли единственным косвенным замечанием.

— Так вот почему Зеттюр столь высокого о тебе мнения, майор. Замечательно. Теперь давай перейдём к делу.

Зеттюр был бы в восторге. Понятно. Работа идёт гладко с магом, которая отслеживает стратегию, а также является выдающимся командиром батальона.

— Что бы сказала об этом наступлении, если бы считала его отвлекающим манёвром, майор?

— Оно стало бы почти идеально своевременным вспомогательным ударом… А, но вы ведь имеете в виду обманку, предполагая другую основную атаку?

У неё светлая голова на плечах. Она сообразительна, и более важно, обладает смекалкой связать то, что я пытаюсь сказать, с тем, что уже знает. Она — одна из редких талантов со складом ума штабного офицера вместе с храбростью командира.

— Оцени эффекты, которые это окажет на различные фронты.

— По крайней мере, Республика и поддерживающие её страны будут приглядывать за обменом в Нордене, но способность отвлечь их от наступательных приготовлений не даст нам особо большой выгоды… Итак, есть ли настоящая операция в Нордене? Нет, пути снабжения никак не позволят…

То, как она с головой погрузилась в мысли, словно позабыв о совсем недавней ярости, показывало хладнокровную рассудительность, очень желанное качество для штабных офицеров. Немногие люди могли думать о командовании под холодным наблюдением третьей стороны. И вот потому те немногие исключительные личности всегда приветствовались в Имперской армии.

— И если она пойдёт хорошо, мы, возможно, даже окажемся в состоянии связать вражеские подкрепления. Со всем уважением, сэр… Я не вижу, как запуск наступления с целью связать вражеские подкрепления помог бы другим фронтам. Не думаю, что задействованные на этом фронте войска выслали бы достаточно подкреплений, чтобы повлиять на Рейнский фронт…что означает — наступлению следует быть обманным манёвром с некой стратегической целью в Нордене.

Когда он сказал ей проработать смысл наступления Северной группы армий, которому они сопротивлялись, она спокойно пришла к идее обманного манёвра в Нордене. — Впечатляюще , — подумал Рудерсдорф и мысленно повысил своё мнение о ней.

— Хм, продолжай.

— Говоря начистоту, думаете ли вы об оккупации вражеской территории за линией фронта? Я получила приказ подготовиться к воздушному десантированию…значит, нам понадобилась бы некоего рода диверсия и затем мы бы… В тылу? А тыл ли это?

Но диалог — взаимодействие. Пока Рудерсдорф читает между строк, Таня делает то же самое. Она полагает, что видела и слышала что-то подобное ранее, и в итоге ей удаётся достать воспоминание из глубочайших уголков своего разума.

— В чём дело, майор?

Позволяя вопросу Рудерсдорфа пройти мимо ушей, Таня собирает схваченные фрагменты памяти воедино.

Связывание вражеских войск на фронте. Отвлекающий манёвр. Нападение с тыла. Вспоминай. Я знаю, что где-то слышала нечто подобное ранее. И то были новости, которые мне действительно нравилось слышать…

Где? Где я слышала это? Нет, я могла услышать или прочитать это. Но я знаю, что встречала это ранее.

— Позади, тыл… Пути снабжения? Да, их снабжение. Отрезать его? — складывая фрагменты вместе, она неосознанно мямлит. Не обращая внимания даже на то, как лицо Рудерсдорфа напрягается от шока, она говорит, сосредоточившись на своих мыслях.

Тыл, да, что-то сзади? Это был… Верно, восхитительно продуманный удар в спину.

Внезапно, слово появляется у неё в голове.

Инчхон * ? Да , Инчхон.

…Это оно. То безмерно приятное надирание задниц коммунистов. Макартур совершил чудо своим скромным талантом: Инчхонскую десантную операцию. Они выполнили крупномасштабное окружение и отрезали врага сзади. Это был решающий удар, вызвавший крах армии Северной Кореи.

Великий переворот из анналов мировой истории, в котором злой коммунизм был сражён капитализмом!

— Сэр, если основные вражеские силы сконцентрированы вдоль линии фронта, тогда не окажется ли десантная операция в тыл единственным способом закончить это?

Кажется, будто она лишь сейчас вспомнила о существовании Рудерсдорфа, но её внезапное сомнение и спокойная интонация явно противоречат бьющей через край уверенности.

Думая о Битве при Инчхоне, она осознаёт, что воодушевляющая, замечательная стратегия надирания задниц тупых коммунистов с тыла может быть использована и против других врагов. В конце концов, это способ полностью окружить врага, параллельно организуя своё собственное снабжение. Если у плана и есть какой-то недостаток, так это что он требует полного контроля над морем и отсутствия основных сил врага…

— Крупномасштабная морская десантная операция в тыл врага с последующим окружением для разрыва его цепочки снабжения. Получается, наступление будет диверсией для десантной операции, да?

С точки зрения Тани, она всего лишь вновь обнаружила исторический факт, вот почему забыла, что в этом мире он — лишь замысел, пока ещё не обратившийся историей.

Поэтому Рудерсдорф ощутил неизмеримый шок, когда Дегуршафф упомянула его с такой беззаботностью, словно тот был уже предрешённым выводом. Но Таня это полностью упустила.

В конце концов, с точки зрения Рудерсдорфа, высадка морского десанта была секретным планом, который он упоминал лишь немногим избранным, а теперь штабной офицер предлагает ему это так, будто ответ прост. Он подавил подёргивание мускулов лица исключительно силой воли. Всё ещё поражаясь, откуда она взяла ту идею, он осторожно спросил: «Ты услышала это от генерала фон Зеттюра?»

— Хм? Не уверена, что понимаю, о чём вы, сэр.

Но Дегуршафф дала озадаченный ответ. Не то чтобы Рудерсдорф мог читать все эмоции и мысли подчинённых, но судя по опыту, он решил, что это была искренняя реакция, и немедленно осознал своё заблуждение. Офицер пред ним не услышала об этом от Зеттюра.

Итак, возможно ли?

— Нет , — подумал он…но вопрос бил в нём ключом: «Сама по себе ли она додумалась до идеи произвести крупномасштабную десантную операцию в тылу?»

— Ты сама до этого додумалась?

— Да, сэр. Учитывая наше положение, я подумала, что она кажется эффективным вариантом.

— …Полагаю, мне следует сказать, что это очень интересная идея.

Она подтвердила так охотно. Рудерсдорф только этим и мог скрывать свои эмоции. Пыхтя над поддержанием внешнего вида, он изумлялся, что она додумалась до этого, но в то же время, теперь он мог понять, как она была способна приводить убедительные стратегические аргументы о транспортировке ещё в училище.

— Так вот почему , — осознал он. — Ты столь многое способна видеть ? — у него отвисла челюсть. Так или иначе, она была ужасающе многообещающим офицером.

— Хорошо. Да, мы собираемся использовать твою воинскую часть. Майор, приказ о переводе. Твоему батальону поручено находиться в режиме ожидания на военно-морской базе.

— Есть, сэр. Поняла.

Он наблюдал за Дегуршафф, спокойно кивнувшей в подтверждении приказа; она выглядела в точности как девочка, с радостью отправляющаяся на мелкое поручение. И я дал этой девочке приказы так легко, будто и впрямь посылал её сделать именно это .

… Эх, никогда не знаешь, что случится на войне .

— Ты высадишься впереди десантной группы и будешь авангардом армии. Я ожидаю от тебя великих свершений, майор.

Поставить кого-то с настолько умного возглавлять авангард… Не так уж и плохо. Нам следует многого ожидать от острия этого копья.

— Но позволите ли мне кое-что спросить, сэр?

— Что именно, майор?

— Если ваш план всё время заключался в этом, тогда вам не особо-то и нужно было предлагать мне подвергнуть проверке наступление Северной группы армий, не так ли?

— Хм, она права , — не то чтобы он не задумывался над этим. Он не особо хотел отзывать наступление Северной группы армий и сеять недоброжелательность, особенно услышав от генерал-лейтенанта фон Шрайсе, что генерал-полковник фон Врагелл готов был взорваться.

Но, как сказал ему Зеттюр, существовали и преимущества, и недостатки в том, чтобы расшибаться в лепёшку как для атаки, так и для избегания её. Для оперативного отдела, меньшее количество фронтов дало бы поблажку, но, тем не менее, отдел вспомогательных служб беспокоился о снабжении войск.

— Ну, это было условие генерала фон Зеттюра.

— Что?

Он не думал, что ему нужно особо скрывать сей факт. Или, скорее, он полагал, что она всё равно узнает, а сказать сейчас будет жестом доброй воли к своей из Генерального Штаба.

— Он сказал, что нам следует забыть об Альянсе Энтент и сосредоточиться на обороне своей страны. Каждый вариант по-своему логичен, и если бы Северная группа армий согласилась, я отправил бы тебя на Рейн и готовился бы продержаться зиму.

— Поняла. Если позволите, я пойду.

СЕДЬМАЯ КАЗАРМА СЕВЕРНОЙ ГРУППЫ АРМИЙ (ГДЕ РАСКВАРТИРОВАН БАТАЛЬОН)

— Майор? — «офицер недели», заместитель командира, старший лейтенант Вайс приветствует майора Таню фон Дегуршафф, вернувшуюся в казарму известить солдат о передислокации.

Как деликатно с его стороны иметь аккурат под рукой запасной плащ и кофе — такая эффективность демонстрирует опыт и мастерство. Он действительно превосходный материал.

Самое замечательное то, что он не курит. Нос Тани чувствителен к табаку. И заседания штаба всегда задымлены. Нет, я не стала бы отказывать в сигарете кому-либо на поле боя, но хотела бы раздельные зоны для курящих и некурящих. Или просто скажите им: «Не выдыхайте дым мне в лицо» . От него слезятся глаза, и дерёт в носу. Я возмущена этим насилием над моими слёзными протоками.

Ограничения на личные права, очевидно, являются притеснением, и как таковые, трудны для переваривания людьми. Однако если я замочу старших офицеров, отказывающихся прекратить несносно пыхтеть дымом мне в лицо, всё ведь будет в порядке, верно?

Она даже не выполняют никакой работы, однако закуриваемые ими сигары — предметы роскоши. Таня не может не чувствовать отвращение. Хватает же им наглости озвучивать несуществующую заботу о солдатах. Даже когда мне приходилось разглагольствовать несусветную чушь, я держала фасон получше.

— То было метание бисера перед свиньями. Сплошное расточительство времени и бюджета.

У нас могла бы быть «странная война» * , но вместо неё эти психи хотят сражаться по-настоящему. Не требуется даже консультант, чтобы указать, сколь мало можно сделать со скудными, ограниченными административными ресурсами.

Погружённая в размышления, Таня ставит свой офицерский портфель на стол и начинает чёркать на карте заметки о состоянии войны. Её отмазка оставаться на севере более не способна удержать её от линий фронта, когда мобильная воинская часть теперь уже не нужна для защиты путей снабжения, оттягивающихся назад.

Не только это, но Северная группа армий планирует наступление, попахивающее маршем смерти. Тем временем, Генеральный Штаб, со своей стороны, планирует сверхсекретную десантную операцию в тылу врага.

— Те старые пердуны слишком озабочены войной.

От всего сердца я советую подумать дважды, прежде чем окружать себя людьми, чересчур увлечёнными войной. Я не могу принять их намерение сражаться, едва ли обладая матчастью.

Не могу поверить, что они не хотят неторопливо настроить укреплений, пока мы ожидаем припасов, и предоставить неистовые сражения другим.

Хотела бы я подозревать их в том, что перешли грань в романтизме достижений и милитаризме, но сейчас, когда Генеральный Штаб планирует крупную морскую десантную операцию в тыл, он тоже выглядит куда более увлечённым идеей сражаться, чем я думала.

— Не могу понять этот мир.

Не хочу признавать свою некомпетентность, но я решила, что тут ничего не поделаешь.

Тем не менее, если битву реально выиграть, тогда нет ничего зазорного в том, чтобы громко пропагандировать наступление. И раз уж мы прыгаем с парашютом, то сможем просто улететь обратно, если дело запахнет керосином. Учитывая, сколь уникально мобильны воздушные маги, я оцениваю риск как низкий и проникаюсь энтузиазмом насчёт удара в тыл.

Даже Макартуру удалось. Генеральный Штаб Империи настроен на войну куда серьёзнее, чем тот чувак в своё время, поэтому, уверена я, разработал для нас сверхточный план. Я впервые буду сражаться согласно плану операции Генерала фон Рудерсдорфа, но попытавшись поговорить, оказалось, что с ним неожиданно легко сработаться. — Дело, может, и выгорит , — думает Таня, искренне предвкушая.

— Найди мне запасную карту.

— Держите, мэм.

Но это не означает, что проблем нет.

Она берёт у подчинённого карту всего северного ТВД и сравнивает её со своей картой обстановки, усеянной пометками.

Она хватается руками за голову и напрягает извилины, однако у фьордов действительно оптимальная форма для береговой обороны. Узкие водоёмы можно обстреливать сколько угодно, поэтому если разместить все имеющиеся батареи вдоль них, они станут неприступными.

Единственная вещь, спасающая Таню — урок из истории, что иногда крепость, построенная против моря, оказывается крайне уязвимой к вторжению с суши, вроде Сингапура. Натолкнувшись на эту мысль, Таня пробует двигать пешками согласно сценарию, который себе представляет.

Батареи, охраняющие фьорды, определённо несут угрозу флотилии кораблей. Да, угрозу — но кораблям… Если все они обращены к морю, то вероятно, их можно довольно легко подорвать сзади взрывчаткой или чем-либо ещё. И береговые пушки обычно развёрнуты в сторону входа в гавань. Они не создавались с расчётом на обстрел сзади.

— Можем ли мы победить ? — даже если бы её противники были заблудшими духами из Moominvalley * , решающий фактор для Тани — можно ли пробить их оборонные оболочки.

— Атака сзади… Полагаю, наши шансы на успех довольно приличные.

Бежать с тонущего корабля. Наиболее очевидное, здравое действие. Но в особо редких случаях корабль на самом деле не тонет, а иногда даже позволяет сколотить состояние. Если такая возможность существует, нам следует радо считать это победной битвой. С такой мыслью, Таня сворачивает карту с военным прогнозом и прикладывает к отчётам для Генерального Штаба.

В конце концов, Генеральный Штаб планирует операцию столь крупного масштаба. Их можно назвать лишь глупцами, если они заходят так далеко без «плана Б» на случай провала. Доставляет беспокойство, что оперативный отдел Генерального Штаба — офицерская верхушка отдела — планируют операцию в предположении, что Северная группа армий проигнорирует «совет» и двинется на север. Неужели сотрудничество между региональными группами армий и Генеральным Штабом ещё более шаткое, чем я думала? Эта тревожная мысль проскакивает у меня в голове.

Но опять-таки, если подумаю о недоброжелательности как о наследии их предшественников, которые отправили Великую Армию в Норден, а затем выдернули её в следующий же миг, в ней есть смысл. Людвиг действительно всё запорол. Конечно, технически Генеральный Штаб представляет собой не более чем один из совещательных комитетов Его Величества Императора — даже если верховная власть просто механически утверждает для них решения. Может, каждая региональная группа армий номинально и подчинена данному комитету, но если все не сотрудничают хорошо, это проблема.

Но нет, в этом и заключается суть. Осознав, Таня практически вздыхает. Вероятно, мне следует думать, что если маленькое приключение Северной группы армий провалится, то Генеральный Штаб извлечёт выгоду из факта, что мир наблюдает за набегом, предпринимая свою собственную попытку крупной операции в Нордене. И если это сработает, Генеральный Штаб захватит инициативу в ведении войны.

В настоящее время Альянс Энтент способен отбивать продвижение Империи партизанским вмешательством, но у него нет доступных сил для контратаки. Пока не появилось какое-то препятствие для обороны в Нордене, считать что-то, не находящееся в согласии с пожеланиями верхушки Имперской Армии — практически политический вопрос.

Иными словами, это проблема витамина P.

— Не хочу ввязываться в это…

Нет, погодите. Остынем-ка на минутку. Как минимум, у Тани уйма опыта. Она не станет наступать на одни и те же грабли снова и снова.

Мой здравый смысл не всегда здравый. Не может ли здесь существовать некого рода религия, учащая людей любить войну и рекомендующая самоубийство?

— Лейтенант Вайс, хочешь ли ты убить себя?

— Ась? Эм, почему вы спрашиваете ни с того ни с сего? — отвечает он вопросом, чтобы подтвердить мои намерения. Ну, судя по его реакции, волноваться мне не о чем.

Полагаю, это имеет смысл. Подумав так, Таня тянется за кофе, принесённым младшим лейтенантом Серебряковой. На севере холод. Я никак не смогу выдержать его, не выпив горячий кофе. Единственная загвоздка в том, что северное командование имеет тенденцию обращаться со мной как с ребёнком и пихать молоко и сахар в каждую чашку… Ненавижу это.

— В это трудно поверить, но тут явно будет наступление ва-банк. Какое расточительство солдат.

Пока не наступит назначенный час для Тани открыть запечатанные приказы, она говорит своему верному заместителю, лейтенанту Вайсу, лишь столько, сколько может. Ей нельзя позволить себе проболтаться.

Иными словами, подытоживая то, что она может объяснить сейчас: Зимой будет большое наступление. И лишь в этом контексте, она не может избавиться от впечатления, что Северная группа армий торопит события с прицелом на лёгкое продвижение вроде произошедшего в войне с Дакией.

Словно затевать крупную азартную игру, не имея много налички на руках — хотя поскольку ставками на самом деле являются жизни солдат, это никак не ударит по кошельку высокопоставленных офицеров. Если бы Чикагская школа проанализировала это, то диагностировала бы острую нехватку соответствующих стимулов.

— …Есть ли деньги на тыловое обеспечение?

Я полагаю, недоверчивая реакция лейтенанта Вайса — ответ обычного человека. Если только у командиров Северной группы армий нет какого-то странного представления о путях снабжения, я не знаю, что они себе думают. У них что — где-то имеется тайный запас наличных?

Если да, это «левые» ресурсы. Нам пришлось бы уволить инспекторов. Речь о ленивых. Вот почему они утверждают, что нельзя предотвратить экономические пузыри. Рынку необходим должный аудит для нормального функционирования!

— Да как они появятся? Как только ударит зима, поезда тоже остановят ход. Я без понятия, откуда они планируют привозить припасы.

Ну, в любом веке существуют и рынки, в которых преуспевают лишь чиновники, приходящие собирать налоги. В подтверждение этому, даже верующие в свободный рынок не призывают к приватизации сбора налогов.

Тем временем, имеется источник разнообразных критик и планов касательно расходов.

Взгляните, даже Чикагская школа против приватизации сбора налогов!

С такой мыслью, однако, я внезапно чувствую, что кое-что не так.

— Так что насчёт нас?

— Когда я указала риск наступления, мы были прикомандированы к военно-морской базе. Поэтому не думаю, что мы можем ожидать денежных средств на празднование победы.

И это — абсолютно жалкое недопонимание, созданное во имя конфиденциальности. Даже если моё намерение — оказаться переведённой согласно воле Центральной группы армий, администратор Северной группы армий не увидит это в таком свете, поэтому я уверена, что отделение финансирования откажет в реквизиции денежных средств. Они придумают отговорку, что это не в их юрисдикции и на следующий же день откажутся выплачивать нам обещанное.

Я могу рассматривать это лишь как притеснение. Даже если я приму перетасовку, мы внесли здесь вклад и должны иметь право на соответствующую компенсацию. Как бы то ни было, нам просто придётся достать средства на празднование, как-нибудь «занимая» у Северной группы армий. Хм?… Как-нибудь найти денежные средства ?

— Соотвественно, лейтенант Серебрякова, нам нужно использовать часть денег казны батальона, поэтому составь нам бюджет.

— Поняла. Эм, сколько мне следует использовать?

— Я могу взять денежные средства на небольшую вечеринку из сокровищницы батальона, но быть может нам следует избегать большой тусовки в данной военной ситуации?… — учитывая это, Таня полагает, что чересчур парится и пожимает плечами. Она тяжело загрузила своих солдат на этом леденящем холоде. Вместо того чтобы зарабатывать себе репутацию жестокой, было бы лучше проявить доброту и убедить их, что она добрая, даже если они немного разгуляются.

— Хм, давайте погуляем от души, и не будем устанавливать верхний лимит на расход алкоголя.

Только она собирается сказать «выполняй»…

— Майор, простите, что вмешиваюсь, но у нас даровой выпивки столько, что в ней плавать можно, — перебил лейтенант Вайс с триумфальным выражением лица.

Неумышленно начав задаваться вопросом, откуда он заграбастал спиртное, Таня заставляет себя держать рот на замке, вместо этого каким-то образом успешно общаясь выражением неверия на лице.

— Эм, извините, что встреваю, но нам удалось заполучить полный комплект столового алкоголя по доброте местного подразделения, — влезает Серебрякова в ответ на мой подозрительный взгляд. Отчасти потому, что мы немало пробыли вместе, она становится лучше в знании того, о какого рода вещах я беспокоюсь. — О, не беспокойтесь. Батальон Вайпер купил его на свои деньги в качестве жеста доброй воли, полагаю, вы могли бы сказать.

— Очень хорошо , — удовлетворительно кивает Таня. Кто-то угощает нас, потому что нашей работой довольны. Это чудесно. Единственная проблема в том, что из-за воинского устава и своего возраста мне нельзя пить ни капли, даже если я хочу.

— Великолепно. Пойди купи курочки или чего-то такого, лейтенант, — хотелось бы мне вонзить зубы в жареного цыплёнка, по меньшей мере. — Придётся нам провозгласить тост за батальон Вайпер. Благодаря им я могу потчевать свой.

— Да, мы и впрямь не можем отблагодарить их как следует.

Ну, они же маги. Им хорошо платят. В конце концов, есть надбавки за размещение, перевод, вредность и так далее. Каждый из них зарабатывает достаточно, чтобы построить себе домик, поэтому если посчитать денежные средства всего батальона, выходит кругленькая сумма.

— В самом деле. Ну, это хорошая возможность. Пошлём-ка им приглашение на вечеринку.

Вот что мы сделаем. Не так уж и плохо подружиться с нашими доброжелательными союзниками, ослабившими добычу до нашего прибытия. Сверх всего прочего, я хочу развеять недопонимание, сложившееся, должно быть, из-за того отвратительного вероисповедания.

Я нормальная.

Я обязана не позволить странным слухам повредить моей репутации.

29 НОЯБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ПОРТ БАЗИРОВАНИЯ СЕВЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА, ШТАБ ФЛАГМАНСКОГО КОРАБЛЯ

Вдоль пролива, время решающей битвы уже на носу. Нервное возбуждение пронизывает воздух на Имперской военной базе. Обычно атмосфера кажется практически гнетущей, но в настоящий момент она столь оживлённая, что держит холод на расстоянии. Офицеры и матросы, бегающие тут и там, явно напряжены — никто не расслабляется.

Такое возбуждение появляется в преддверии крупномасштабной операции. Люди невыносимы; пусть и достаточно мудры, чтобы бояться сражаться, они также легко одурманиваются военным романтизмом. Должно быть, это концентрированный эффект всеобщего желания вкусить сладостной победы.

Неспособные разделить эту праздничную атмосферу, по всей видимости, находятся в меньшинстве. Смирившись с фактом, Таня отправляется к залу совещаний, отведённому в штабе флагмана. Насколько она может судить с первого взгляда на солдат, снующих туда-сюда по коридорам на её пути, весь Северноморский флот выглядит преисполненным боевого духа. Даже суднам, которые не мешало бы оставить позади, кажется, так не терпится в бой, что они готовы рвануть в любой момент.

И действующим факторам, необходимым для того, чтобы извлечь выгоду из этого настроения, явно уделили должное внимание. Множество транспортных кораблей пришвартованы в гавани, и некоторые из них можно классифицировать как десантные судна, после соответствующего переоснащения. Вероятно, они также держат наготове десантные судна, реквизированные как высокоскоростные транспортные средства. Куда ни глянь, движение в гавани упорядоченное, а корабли расположены так, чтобы начать операцию в любой момент, благодаря управлению, осуществляемому с обычной для Империи эффективностью.

Таня вновь осознаёт груз своей ответственности; как от авангарда, от её воинской части многого ждут. Предпочтительнее, чтобы люди ожидали от тебя величия, но оно влечёт за собой кучу неприятностей.

Несмотря на это, она скрывает любую решимость оправдать те ожидания и спокойно занимает своё место в зале совещаний. Она игнорирует уделяемое ей внимание, равнодушно проглядывая раздаточные материалы ещё раз. Конечно, отчасти она хочет перечитать их для того, чтобы в ходе операции обойти стороной любые лишние проблемы.

В точности как она и читала множество раз, похоже, что роль, отведённая её воинской части, довольно велика. Поскольку их результативность определяет, сработает операция или нет, ответственность велика. Прыгнуть с парашютом, захватить береговые орудия. Это будет славно, но трудно. Если мы потерпим неудачу, вся армия застрянет во фьордах.

— Время пришло, поэтому я бы хотел начать.

Даже пока она погружена в размышления, стрелки часов продолжают тикать. Затем, когда они доходят до назначенного часа, штабист Имперского военно-морского флота официальным голосом объявляет начало заседания, и все в унисон поворачиваются в сторону командующего флотом, руководящего операцией.

— Хорошо, я объясню ситуацию.

С рассудительным выражением лица Таня прислушивается к командующему, инструктирующему всех, не ведая о её чувствах, но на душе у неё кошки скребут. Про себя она бурно негодует, вновь и вновь жалуясь, что наверняка было бы неплохо, если бы десантной команде выделили ещё несколько людей.

— Мы будем проводить миссию с задачей поддержки операции Северной группы армий.

— …С задачей поддержки Северной группы армий ? — начинает думать Таня, но затем для неё это обретает смысл. Да, Центральная группа армий номинально признаёт операцию за Северной группой армий. Полагаю, можно сказать, это демонстрация намерений или доброты Генерального Штаба. После неловкости между ними из-за проблем с мобилизацией Великой Армии, она станет трогательным примирением.

Иными словами, это вшивый план, военная операция, опутанная мотивами верхов. Но также можно сказать, что они провели её в условной манере, которая не вылезет боком солдатам на суше; вместо политического компромисса они добились блестящего рукопожатия.

В итоге Северная группа армий идёт в наступление, и в качестве бонуса получает честь возглавить операцию. Пусть даже она потерпит поражение, никто в Северной группе армий не пострадает, если Генеральный Штаб возьмёт на себя ответственность за осуществление плана действий. Опять-таки, если всё пройдёт гладко, военная ситуация улучшится, поэтому для Генерального Штаба игра стоит свеч.

Генерал-майор фон Рудерсдорф вышел провести смотр — вероятно, его злой замысел. С одной стороны, я впечатлена этим шагом, но с другой, хочу чуточку пожаловаться, что когда относишься непосредственно к Центральной группе армий, будешь вот так использоваться в качестве инструмента.

— Как все вы знаете, в настоящее время мы развернули и Северноморский флот, и Флот открытого моря для миссии поддержки на севере.

Затем описывается ситуация. Основные силы Северноморского флота составляет соединение поддержки, действующее для подстраховки насчёт Альянса Энтент. Его миссия заключается в предотвращении бегства военных кораблей Альянса Энтент в территориальные воды Республики, одновременно поддерживая манёвры армии на суше.

Значит, игнорирование тех кораблей для проведения морской десантной операции — почти стратегическая скрытая атака. Он не про запечатанные приказы или перехват флота — план изначально заключается в игнорировании флота Альянса Энтент.

Северноморский флот идёт за гранью параметров своей первоначальной миссии и выходит с единственной целью — совершить десантную операцию, заручившись огромной поддержкой в лице Флота открытого моря. Корабли Альянса Энтент, которые наверняка приплывут остановить их, будет удерживать Флот открытого моря. Если Северноморский флот сможет завершить операцию за то время, военная ситуация буквально перевернётся с ног на голову.

Успех стратегической скрытой атаки соблазнителен. Можно сказать, битва, в которой можно победить, так и манит нас. Она — относительно безопасная возможность преуспеть и получить повышение. Я не одна — нет ничего странного в солдате, желающим вступить в победный бой.

Вообще-то, те, кого оставили позади без перспектив отправиться, впадали в депрессию или искали отговорку, чтобы пойти. Любой рад услышать, что пойдёт в атаку.

Если и есть проблема, то это погода. История рассказывает, что подразделения, отправленные в суровых зимних условиях, всегда оканчивают в каком-то паршивом положении. А мы будем проводить воздушно-десантную операцию. Если упадём в океан, замёрзнем до смерти как жертвы Титаника.

Даже расторопная советская Красная Армия столкнулась со всевозможными бедами в зимних войнах. Имперская армия не привыкла к таким условиях, поэтому если мы упадём в океан зимой, то превратимся в замороженные полуфабрикаты.

— Это значит, что отправляются почти все наши основные силы — вот насколько велика задача… — командующий флотом делает многозначительную паузу на мгновение, затем импозантно провозглашает нашу цель, — …Осфьорд. Мы обрушим прямой удар по их тыловым линиям связи.

Осфьорд… Когда все ухватывают значимость сказанного, на мгновение опускается тишина.

Фьорды — плохая новость для кораблей. Мерзкие узкие водоёмы с ужасными обрывами с обеих сторон позволяют врагу обстреливать их с любого направления. Даже не учитывая угрозу мин, если орудия располагаются с двух сторон, любой проходящий корабль может лишь сокрушаться о своей судьбе — оказаться забитым до смерти. Артиллеристы наверняка обрушат ливень снарядов на цели, пытающиеся маневрировать в узких водах.

И пускай в их флоте осталось лишь несколько эсминцев, сузившееся пространство вынуждает нас волноваться о торпедах.

Более того, учитывая географическую важность Оса, Осфьорд будет охраняться куда сильнее, чем обычный фьорд.

— В этих обстоятельствах нам необходимо начать атаку перед продвигающимся флотом и захватить вражеские орудия.

С тех пор, как генерал фон Рудерсдорф тайно приказал ей подготовиться к воздушно-десантной операции, Таня примерно этого и ожидала. «Нейтрализовать береговые орудия в скрытом нападении воздушных магов» — практически то же самое, что «оказать поддержку флоту, проплывающему по фьорду» . По какой ещё причине армия выставила бы элиту против тылового эшелона береговой крепости?

Она обнаруживает, что сжимает руки в кулачки в рукавах. Захват вражеских орудий перед операцией взятия входа в гавань… Иными словами, наша парашютная операция — авантюра, которая может решить всё. И мы будем не вразвалку спускаться по трапу при этой холодной погоде, а прыгнем с парашютами, держа вычислительные сферы и винтовки в руках. Если мы провалимся, это станет гигантской катастрофой.

— Наша цель — обезвредить вражеские орудия за короткое время, чтобы позволить флоту войти.

Легко приказать другому нанести туда удар , но для того, кому прикажут, это звучит весьма возмутительно.

Цель воздушно-десантной операции понятна. Я способна ухватить военную необходимость в ней. По меньшей мере, я понимаю, что её обязательно надо выполнить. Но при чём тут мы к обезвреживанию орудий? Операция заключается в оказании поддержки морским силам, поэтому имело бы большой смысл поручить это морским магам, поскольку они тренируются вместе с флотом. Если мы вместо них захватим орудия и зачистим местность, то практически подадим всё флоту на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Наши войска испытывают затруднения, поэтому для их поддержки и нанесения решающего удара, я хочу, чтобы вы выполнили её правильно.

…Легко сказать, но способны ли мы? Можем ли мы действительно захватить вражеские орудия на неудобном, заснеженном основании во фьорде? Если бы нам сказали подавить вражеские силы в том регионе, ну, это просто пришлось бы сделать, но ответственность за захват всех вражеских орудий колоссальна.

Речь о том, что миссия невыполнима.

С другой стороны, существует предел тому, на что способны маги в качестве прямого прикрытия для флота, если орудия останутся, вполне возможно, что корабли не смогут войти. Поэтому кто-то обязан взвалить на себя сию неудачную работу. Весьма досадно, что этот кто-то — 203-й воздушный магический батальон.

— И авангардом будет… Мы ожидаем от вас великих свершений, майор фон Дегуршафф.

— Позволите спросить кое-что?

— В чём дело, майор?

— Моя воинская часть представляет собой расширенный батальон. Отставив в сторону огневую мощь, у меня может оказаться недостаточно людей, чтобы захватить все орудия и связать вражеские подкрепления, вынужденные атаковать.

Ненавижу перечить вышестоящим офицерам. Нет ничего, что мне противнее делать. Но именно поэтому я и обязана быть смелой в подобные моменты.

Любой может размазать тебя, если противишься ему с раболепным отношением. Но если ты, наоборот, заявишь свою позицию так уверено, что она обязана быть логичной, это прозвучит куда убедительнее. И если люди думают, что ты выдвигаешь конструктивное предложение с намерением выполнить свою миссию, тогда даже отговорка превратиться в сущую правду. Поэтому я обязана быть овцой в волчьей шкуре. Я лишь хочу слегка прощупать. Даже если провалюсь, оно не настолько бунтарское, чтобы доставить мне неприятности.

— Не беспокойся. Мы тоже этого опасаемся, поэтому подготовили два полка морских магов поддержать вас через тридцать минут после десантирования.

— Поняла. Итак, в худшем случае, вправе ли я предложить прервать операцию?

Завуалировав свой запрос, своим отношением она говорит, что не имеет в виду ничего плохого. Любой признак колебания может быть интерпретирован как трусость, но если запрос излагается с уверенностью, то, скорее всего, будет обладать некоторой убедительностью.

Дело не в том, кто прав, а кто нет, оно в том, кто заявляет свои утверждения громким уверенным голосом.

— …Что ты имеешь в виду?

— Просто то, что если моя воинская часть потерпит поражение, флот может подвергнуться ненужной опасности.

Что если, гипотетически, мы провалимся?

Само собой разумеется, что нам придётся отступить. Иначе говоря, мы могли бы избежать нелепых приказов «просто сделай что-нибудь», так что флоту удалось бы войти. Стоит нам решить отступить, всё, что останется магам — улетать прочь.

Даже если право требовать отступление не дано, запись о том, что я запрашивала его, позволила бы мне возразить, что я сделала всё возможное во избежание риска.

— Хочешь сказать, нам следует отдать приоритет безопасности флота в том случае, если ты не сможешь нейтрализовать орудия?

Первый уровень пройдён. Раз мне не отказали напрямую, это показывает, что он желает слушать.

Хороший офицер уделил бы серьёзное внимание рискам, с которыми столкнулся бы флот, если бы мы провалили захват орудий и те остались в строю. Офицер, занимающийся самосохранением, беспокоился бы о том, что будет обвинён за результаты вынужденной атаки в подобных обстоятельствах.

Так или иначе, он обязан внимательно проанализировать сказанное мной, взвесить все плюсы и минусы и оценить обстановку в целом.

— Если мы не отнесёмся достаточно серьёзно к сохранности флота, то можем позволить флоту Республики или Содружества проскочить. Это сделало бы блокаду бессмысленной и создало бы очень опасную ситуацию.

Так что я его немного подтолкну. Забота об ослабленном патруле в наших водах. Я просто подстегну его инстинкты как офицера флота, спросив, действительно ли нам следует проводить десантную миссию, рискуя нашим господством на море. Это и правду слишком обоснованно. Нацелен ли он на самосохранение или нет, игнорировать такое не сможет. Конечно, мне нельзя давить слишком сильно. И в этом первым делом — баланс. И всё-таки, если я не напортачу со степенью давления, то смогу убедить его, не слишком сильно расстраивая.

— …Это обоснованное беспокойство, но мы не можем оставить ход нашего боя на единственную передовую воинскую часть. Майор, если ты потерпишь неудачу, отступи для объединения с подкреплением и попытайся снова.

— Поняла, сэр. Но из-за особенности системы командования, я не могу ни отдавать, ни принимать приказы морских магов, — зайдя так далеко, мне нужно просто предоставить ему отговорку. Он должен знать, как ведутся дела. Изначальная задача флота — лишь обеспечивать эскорт ко входу в гавань и, возможно, стрелять из орудий. Уверена, он не хочет усугублять проблемы системы командования магов. — В свете этого, я хотела бы разрешение предлагать прекращение операции, если командиры полков морских магов согласятся.

Это просчитанный шаг, чтобы сохранить всем честь мундира и избежать каких-либо хлопотных разногласий.

Ему вообще не требуется время на согласие.

— …Хорошо. У тебя оно есть.

Несколько дней спустя, операцию предстоит выполнить, как запланировано, и смелые солдаты 203-го воздушного магического батальона вместе с Таней находятся в транспортном самолёте, доставляемые к зоне высадке в качестве авангарда.

План заключается в том, чтобы прыгнуть на рассвете и воспользоваться замешательством врага для захвата орудий. Нам, как выполняющим операцию, она кажется рискованной, но береговые укрепления крайне уязвимы к атакам сзади, поэтому логика в ней есть.

— Полагаю, у нас это может и получиться… — шепчет Таня, пытаясь обрести внутреннее спокойствие в рациональности.

Береговые укрепления устанавливают, чтобы готовиться к атакам вражеских кораблей и прочих плавсредств. Когда она говорит себе, что нет оснований защищать заднюю сторону, так как всё, что там находится — линии связи с тыловым эшелоном, то ей кажется, будто у них есть шанс преуспеть. Даже если враг настороже в отношении скрытой атаки, его подразделения, скорее всего, окажутся лишь легковооружёнными.

Береговые фортификации предполагают, что армия должна защищать тыл, а их задача — предотвратить атаки с моря. И столетие назад они не ошиблись бы.

— Я отключил двигатели! Мы планируем! — оповещение из кабины предупреждает, что они вошли в финальную подготовительную фазу.

Не желая раскрыть себя даже звуком двигателя, мы осторожно приближаемся, планируя. Естественно, наш прыжок будет осуществлён при помощи воздушно-десантного снаряжения, не полагаясь на магию. Если мы не сможем опуститься незаметно, судьба Тани решена.

— Хорошо. Всем солдатам, подготовиться к прыжку.

Она может лишь надеяться, что солдаты, тренированные ею, продемонстрируют все свои таланты. Теперь единственная её задача — увеличить вероятность успеха и устранить препятствия.

И за мгновения перед операцией командиру непозволительно встревоженное выражение лица. Вот почему она приказывает им подготовиться беззаботным тоном, словно сообщая планы на пикник.

Немного сюрреалистично видеть магов в полном обмундировании, толкающихся в тесном самолёте, но как бы то ни было, они подготавливаются, и это хорошо.

— Вы уже слышали это ранее, но наши цели — орудия и мины, защищающие фьорд. В идеале будет захватить их, но если это окажется затруднительно, вывести их из строя или повредить настолько, чтобы воспрепятствовать эффективному функционированию, тоже приемлемо, — она не настаивает, что верит в них, однако ещё раз сухо подтверждает задачу. — Думаю, вы знаете это, но если мы провалимся, десантное соединение застрянет во фьорде.

Орудия — не крепости, что значит, их захват не невозможен. Наиболее важно, их дула направлены к морю. Они не были созданы противостоять магам, обрушивающимся на них сзади, но им вполне по силам остановить флот. Вот почему данная операция зависит от нас.

— Свободного времени в расписании немного. Через тридцать минут после нашего прыжка в авангарде флота прибудут морские маги, чтобы поддержать нас, но планируется, что они разберутся с вражескими подкреплениями на земле. По сути, нам придётся делать это самим.

Если дела пойдут плохо, я вместе с командирами войск, которые придут позже, вправе сделать совместное предложение прервать операцию, но это впоследствии поставит крест на моей карьере и хуже. Я буду уничтожена. Я не заинтересована угробить сама себя, однако скромное желание избежать полного краха, насколько возможно, наверняка лежит в основе всех человеческих эмоций.

— Уничтожьте все позиции наилучшим образом за тридцать минут. Я ожидаю, что вы все здесь продемонстрируете истинную мощь воздушных магов.

Так что Таня многого ожидает от своих подчинённых. Нет, даже не ожидает — она может лишь верить. — Не облажайтесь. Пожалуйста, покажите мне, что вы способны на больше, чем нужно .

— Лейтенант, возглавьте захват батареи Альберт. Я возьму батарею Нарва, как запланировано.

— Так точно. Сколько времени нам поддерживать радиомолчание? — удостоверяется заместитель командира Вайс в третий раз.

— Если тебе не удастся захватить позицию, свяжись со мной немедленно. В противном случае, план состоит в том, чтобы поддерживать радиомолчание до прибытия наших подкреплений.

— А что насчёт вражеских?

— Приходи ко мне поплакаться, если не сможешь с ними совладать. В противном случае сокруши их.

— Есть, мэм

Перепроверяя всё, чтобы убедиться, что ничего не упустили, и держа солдат в курсе дел, мы — образцовые коммуникаторы. Как бы там ни было, мы не можем сказать наверняка, что преуспеем, но имеются очевидные причины, из-за которых мы можем потерпеть неудачу, поэтому нет лучшего способа подготовиться, чем искоренить их.

— Ладно, лейтенант Серебрякова, ты — наш резервный командир. Если и я, и лейтенант Вайс перестанем отвечать, командуй отступление.

— Отступление, мэм?

— Если ты потеряешь наши сигналы, то операция провалена. Если покажутся хорошо оснащённые враги, у тебя не будет шансов на победу. Мы — словно канарейки.

Канарейка в угольной шахте даёт предупреждение, умирая. Точка зрения, результатом которой стал этот метод — образцовая в своей практичности. Конечно, мы противостоим досадной реальности, что армия расценивает нас как канареек.

Тем не менее, хоть Таня и привела данную тревожную аллегорию, она совершенно не намерена благородно жертвовать собой. Если потребуется, она закатит сцену, визжа об опасности для всех, и смоется по воздуху; вот как далеко заходит её верность Рейху.

— Тогда я попробую спеть как можно мелодичнее.

Мне вроде как придётся передать Вайсу за ту шутку.

— Мне не интересно слушать твоё пение, лейтенант. Готовься выдвигаться!

— Есть, мэм.

Пока каждый солдат проверяет своё снаряжение, Таня хватает свой парашют, производит последние проверки перед прыжком и удовлетворительно кивает.

Если у меня нет выбора, кроме как идти, мне следует хотя бы сделать работу хорошо.

— Ладно! Пошли!

Когда доходило до рвения к работе, полковник Ансон Сью из армии Альянса Энтент был похож на Таню — человек такого закала, который скрупулёзно готовился к битве.

— Враг атакует!

— Это безумие! Мы в состоянии засечь их сигналы маны со столь большого расстояния? Чем занимается группа подавления?…

Воинскую часть полковника Сью только что разместили из-за необходимости защищать море, и хотя они находились не в идеальной боевой форме, уже были настороже — без сомнений потому, что он познал ужас полной потери инициативы в сражении.

И особенно учитывая их ситуацию на данный момент… С тех пор, как беспечно развязали войну, давление всё нарастало.

— Они были атакованы во сне? Армия что — уже даже не тренирует людей как следует?

Вот почему Сью не мог скрыть своего недовольства хаосом, опустившимся на их береговые орудия, и цокнул языком от досады. Дисциплина, вероятно, была столь расхлябанной потому, что они призывали резервистов из тыла.

— …Статус врага?

В тот момент он рассматривал атаку лишь как небольшое беспокойство. Но даже изводящие атаки на орудия были неприятным шагом, который мог привести к распылению сил в целях размещения дополнительных войск в тыловом эшелоне города вроде Ос. Можно сказать, что он всё ещё обладал силами сетовать о подобных вещах на том этапе.

Нет, лучше сказать, он вздыхал, продолжая с надеждой следить за ситуацией. Полковник Сью, вероятно, и сам не понимал суть своих эмоций.

Но до того момента, по меньшей мере…он не представлял, насколько плачевной была ситуация.

— Неясен. У меня имеются сообщения, что береговые подразделения вступили в бой…и похоже, что патрульные катера не совершили регулярные доклады.

— Чего? Спроси дозорную линию о том, что происходит. Могло произойти скрытое нападение магов, вылетевших из субмарины.

Подобраться скрытно и атаковать. В этом смысле, диверсионное подразделение и субмарина просто созданы друг для друга. Вот почему Сью упорно взывал к вооружённым силам переделать субмарины, но к несчастью, военно-морской флот Альянса Энтент в действительности оказался лишь чуть более толстокожей версией береговой обороны. Они не располагали ресурсами выделить субмарины для использования в магических операциях. У них имелось несколько, которые, к разочарованию, отправились на регулярные глубоководные манёвры перед началом войны и затем оказались обезоружены как военные корабли в нейтральной стране. Та постыдная ситуация означала, что количество боеспособных субмарин у них равнялось нулю.

Приказывая своим людям подготовиться к вылету, Сью, завистливо задумавшись, задавался вопросом, не могли ли они, возможно, захватить одну. Он приказал радиооператору соединить его с радиолокационным дозором.

— Я вызывал их, но ни один корабль не отвечает…

— Думаешь, тут некоторое замешательство и они не могут связаться?

Тогда-то он и осознал ситуацию.

Корабли радиолокационного дозора не выходят на связь. Если бы лишь один из них, скорее всего, это просто могло значить, что он оказался возле субмарины и подвергся нападению, но если вся линия оповещения на поверхности умолкла, то проблема немаленькая. Нет, это означало, что корень проблемы находился на поверхности!

— Дерьмо! Они метят по орудиям? Мы выдвигаемся! На взлёт!

Вражеские маги скрытно атаковали батареи. И они потеряли контакт с кораблями в море.

— Ась?

— Все орудия направлены вперёд!

Это был враг. Вражеская атака. Крупная организованная атака! Отечество, моя страна…дом, который я должен защищать…

— В воздух сейчас же! На взлёт! Активировать сферы!

Воинская часть Сью, взлетающая с решимостью в груди, оказалась неожиданным дебютантом для Имперской армии. Генеральный Штаб Имперской армии думал, что она была создана только что, просто располагаясь здесь. Они также понимали, что вражеские войска не особо согласованы и скорее всего не имеют достаточного тылового обеспечения, а отдел разведки Генерального Штаба не ошибался. Поэтому штабист, проанализировавший данные, пришёл к всецело здравому заключению, что то был гарнизон с определёнными оборонительными возможностями, защищающий город Ос.

И вот почему он думал, что войска смогут зачистить их мощью своих основных сил.

Он представлял себе, что к тому времени, как воинская часть соберётся контратаковать, основные имперские силы, уже высадятся.

И он не был полностью неправ. Лишь его заключение.

В конце концов, в численном значении, силы полковника Ансона представляли собой крохотный магический батальон, недостаточно тренированную и плохо сплочённую сборную солянку.

Но Империя не знала, за что те солдаты сражались. Потому что у неё ещё не возникало необходимости.

И всё же, с полностью объективной точки зрения, неизбежная правда заключалась в том, что…Имперский командир, Таня, поминая в основном то Бога, то дьявола незлым тихим словом насчёт прибытия тех непредвиденных врагов, обязана придумать способ совладать с ситуацией.

— Майор! Новые враги!

Быстро приближающийся строй оказывается группой магов численностью с батальон. И их скорость, и высота весьма впечатляют. Нет сомнений, что они представляют собой первоклассное подразделение перехвата — и сущий кошмар для 203-го воздушного магического батальона, подавляющего врагов на земле.

— Вижу! Лейтенант Серебрякова, возьми командование над первой ротой и останови их!

— Майор, это слишком опасно лишь одной ротой! Я выделю часть войск из моей группы.

— Лейтенант Вайс, ты просто захвати ту батарею! Мы сами как-нибудь придумаем способ справиться с этим.

Не колеблясь ни на миг, Таня решает отправиться поприветствовать их лично.

Я в тупике, но мне нельзя убегать. Если я пошлю подчинённых, а из них выбьют всю дурь, мне некуда будет бежать. В таком случае, Тане спокойнее перехватить их лично с самого начала и готовиться к неприятностям.

Верно, она не особо горит желанием встречать вражеский батальон, кажущийся элитным, силами размером с роту, но это лучше, чем бояться, что они окажутся над ней. Если она не хочет стать мишенью, то обязана подняться над ними.

— Та-ак точно!

— Первая рота, за мной! Мы идём наперехват!

В тот же миг, как их короткий радиообмен заканчивается, Таня ускоряется, чтобы резко набрать высоту. Пока она быстро взмывает ввысь, стремясь достичь боевой высоты, не меньшей, чем у противника, замечает крохотные точки, приближающиеся с каждой секундой.

И когда одна сторона получает визуальное подтверждение, то же самое делает и другая.

— Мы не можем пробиться к поверхности!

— У меня визуальный контакт! Они поднимаются встретить нас!

Когда батальон Сью пронёсся по небу в беспорядочном строю и достиг Осфьорда, ситуация оказалась такой, как он и боялся. Батареи погрузились в хаос от внезапной атаки.

И не только это — вражеские маги плавно набирали высоту, маневрируя в боевом строю, словно умело подстерегали жертву.

По их ровному строю и впечатляющим способностям он мгновенно смог заключить, что они были грозными противниками — иными словами, типы, которых он ненавидел.

— Они быстры!

— Рота? Должно быть, они считают нас слабаками!

— Те ребята прыгнули с парашютом. Не недооценивайте их тренировки! Воспользуйтесь правильно нашим численным перевесом! Пошли!

Тем не менее, они не могли съёжиться в страхе. Сколь большое значение, как ты думаешь, имеет численное превосходство ? — поглумилась реалистичная часть его разума, но он подавил её и воодушевил воинскую часть отогнать атакующих от батарей.

— Отразите их!

Что ещё он мог сказать?

— Пошли! Взять их!

Всё, что он мог — кричать и вести своих солдат в атаку.

Он выбрал сделать это, но также, то был его единственный выбор. Но , пожалуй, это следовало сказать…

Сью взглянул на небо. Полагаю, Бог не улыбается мне .

— Чё?! Это же…

— Полковник Сью?

О Боже, почему?… Почему она здесь?

— Эта, приставучая как ржавчина. Наберите дистанцию и откройте огонь на подавление. Не позволяйте ей приблизиться!

Она получила то несносное прозвище «Белое Серебро», или как там его, — когда дело касалось врага, ожесточённо сражавшегося против его собственной воинской части и награждённого за это, он помнил новости из вражеской страны . Со всей кровью у неё на руках, её прозвище — Белое Серебро? Ха, у Империи нет таланта придумывать имена.

С таким же успехом можно назвать её «Ржавое Серебро», предвещаю это.

Дьявол, забрызганный запёкшейся кровью его товарищей-солдат. Он ни с кем не мог спутать ту мерзкую девку — его заклятого врага.

— О боже, молю тебя. Даруй мне силу уничтожить этого дьявола , — Сью даже молился, стреляя формулой, и та, как положено атаке, наполненной рьяными надеждами, взорвалась во вражеском строю.

Или, скорее, все произошло так, как он и ожидал.

Они рассредоточились, едва ли получив какой-либо ущерб, и поспешили в его направлении без колебаний. Всё же, это не значило, что он мог пойти на попятную. Он никоим образом не мог отступить.

Он был вооружён пистолетом-пулемётом. Если бы та маг просто оказалась на дистанции стрельбы, он превратил бы её в решето. С такой мыслью на уме, Сью стремительно бросился в атаку.

В плане невозможности отступить, воинская часть майора фон Дегуршафф находилась в том же положении. Таня нутром чуяла, что серьёзно перерабатывает за свою зарплату, но даже если она хочет заявить «Это не мой контракт» и улететь, армия так не работает.

Правила обязательны для исполнения.

Если бы полк магов двинулся в атаку, вероятно, она могла бы использовать количество как отговорку для бегства. Но когда и вражеские, и твои собственные маги численностью с батальон, нельзя отделаться отговорками — пусть она и хочет бежать, но не может. В подобном случае армия говорит дать бой.

Тц! Те ребята не лыком шиты. Атакуйте, построившись во взводы!

Думая, сколь сильно хочет бежать, она осознаёт, что если сделает так, то карьера, на создание которой она потратила всё то время, исчезнет, и она будет не в состоянии предотвратить это. Неохотно, даже скрепя сердце, она обязана принять определённую степень риска и сражаться.

Единственный способ обойти разрыв в огневой мощи и численности — броситься в ближний бой. На короткой дистанции опасность дружественного огня куда выше; в результате дисбаланс в огневой мощи, проистекающий от численного неравенства, отчасти сокращается. Более важно, если они сведут бой к индивидуальному уровню вместо коллективного, то имперские маги наверняка получат преимущество.

— Заходите на них сверху!

— Не позволяйте им зайти сверху!

Перекрёстный огонь пулями и формулами. Картина отображает саму сущность магической научной технологии, фантазию, где практические современные достижения цивилизации переживают бум. К несчастью, нарисована она лишь кровью и железом.

В итоге, однако, воздействие численного перевеса проявится. Если битва будет на истощение, сторона с большим запасом людей и боеприпасов победит.

— О, подкрепления уже тут?

— Дерьмо! Снова? Ещё подкрепления?

Полк приближается. Заметив их прибытие, явно ликующая Таня уверена в победе, в то время как полковник Сью опустошён. Соответственно, их голоса отражают их положение — первая очень весёлая, а последний звучит горестно и беспомощно.

— Майор фон Дегуршафф, каков статус операции захвата?

— Внизу они проводят зачистку, а я в настоящий момент сражаюсь с вражеским подразделением. Запрашиваю поддержку.

— Вас понял! Вы, два батальона, поддержите майора! Остальные, направляйтесь внутрь.

И в своём простом радиообмене с командиром подкреплений, её замечания деловые, чтобы удостовериться, что операция проходит гладко. Те двое настолько контролируют ситуацию, что больше не беспокоятся, преуспеют или нет; вместо этого они думают о том, что последует далее.

Наземные орудия захватываются, вражеское подразделение может быть уничтожено, а имперские транспортные корабли показываются вдоль гавани. Картина внизу даёт всем солдатам Имперской армии чувство, что они шаг за шагом приближаются к победе.

Победа… Она станет непреложным фактом в ближайшем будущем Имперской армии.

У отечества, любимого Ансоном Сью, больше не имелось сил противиться.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, РЕСПУБЛИКА, ШТАБ ФЛОТА ПРОЛИВА

— Сигнал тревоги от линии раннего оповещения!

Наблюдательные подразделения вдоль линии оповещения били тревогу. Ясно, что она значила: Имперский флот находился в движении.

Это был шанс на морскую битву, на который они уповали. Напряжение в штабе неожиданно достигло апогея.

— Приказ о полной боевой готовности. Так они наконец-то выходят.

— Мы ждали , — практически это говорил командующий, и остальные в Республиканском военно-морском флоте разделяли его чувства. Пока армия сражалась в изнурительной битве на Рейнском фронте, флот поднимали на смех как лодырей. Это была возможность очистить своё имя; они предвкушали сей шанс поддержать сухопутные войска.

— Эм, среди них есть…транспортные корабли? Почему?!

Но вражеские движения, которых они так ждали, полностью обманули их ожидания. Последняя сводка по имперскому флоту показала, что он вопреки их ожиданиям не намеревался ввязываться в морское сражение. Движение флота, предвиденное ими, происходило, но боевые корабли покидали порт, сопровождая несколько транспортных суден.

Если только передвижение не было долгим, трудно представить эскадру боевых кораблей, сопровождающую медленные, уязвимые транспортники — и именно поэтому, услышав о тех суднах, умные среди них немедленно стали предполагать, что могло находиться внутри, охваченные дурным предчувствием.

— …Что могло там находиться ? — здравый смысл сказал бы, что уголь, нефть, еда для солдат, амуниция, запасные части и так далее — вещи, которые понадобились бы эскадре для долгой операции. Но Имперский военно-морской флот никоим образом не мог предпринять вальяжный кругосветный круиз прямо сейчас. В таком случае, корабли обязаны были доставлять что-то важное туда, где оно требовалось.

Весь личный состав штаба ждал следующего отчёта, затаив дыхание. Атмосфера была столь напряжённой, что тревога сжигала их изнутри.

— Шип 04 — штаб-квартире. Имперский флот устанавливает курс на север. Повторяю, курс на север!

— Блин! Морская десантная операция?

Конечно, поняв происходящее, все они почувствовали себя так, словно их огрели по затылку.

В конце концов, для Республики это стало наихудшим возможным развитием событий. Её ужаснейшим кошмаром с тех пор, как одна вершина окружения, Дакия, рухнула — страх, что Альянс Энтент также падёт. И теперь, как они могли видеть, Имперская Северная группа армий планировала наступление, а главные силы Альянса Энтент были связаны на фронте.

— …Если база тылового обеспечения оказалась бы захвачена в ходе десантной операции, это значило бы, что им не удалось предотвратить ещё одну Дакию. Войну более нельзя было вести одними лишь превосходящими сухопутными войсками, и если бы пути снабжения отрезали, судьба армии оказалась бы трагичной.

Задней мыслью, несколько старших офицеров вспомнили планы морской десантной операции Имперской армии, доставленные в строжайшей секретности из Содружества. Если Альянсу Энтент предстояло пасть, словно Дакии, сколь сильно это увеличило бы нагрузку на их любимую отчизну?

— Готовьте флот и морских магов к отправке, одна нога здесь, другая там! Они планируют высадку Альянсу Энтент в тыл, — пришёл ещё один доклад о статусе врага. Волнуясь всё больше, командование уведомило их, что им следует поторопиться и выслать флот. Но один отчёт заставил всех их застыть. Весь гам стих в одночасье.

— …Вы уверены?

— Ошибки нет! Субмарины и вражеские маги формируют заградительную линию.

Основная задача Республиканского Флота пролива заключалась во встрече и уничтожении Имперского Флота открытого моря. Но пока Республике приходилось разделять основные силы между севером и югом, Империя могла сосредоточить свою морскую мощь на севере. Совместными силами, Северноморский флот и Флот открытого моря насадили бы невыгодное положение для Республиканского Флота пролива.

К сражению, которое когда-то было семь на семь, только что присоединились три вражеских подкрепления. Вести бой десять на семь не невозможно, но это оказалось далеко от цифр, которые они хотели бы видеть.

Даже если они заручатся поддержкой Альянса Энтент, она, вероятно, не особо поможет. Тем временем, Северноморский флот, может, и мал, но представлен линейкой относительно новых моделей. Его флагман, «Хельголэнд», был первым из класса Хельголэнд, последнего слова техники. По линкорам Флот пролива значительно уступал.

Если в тех обстоятельствах Империя выбрала их своим противником, даже если это выльется для неё некоторым ущербом, то они, вероятно, могли помешать её планам.

Но та надежда имела место лишь в том случае, если имперский флот решит встретить их в зарубе. Вместо этого, она оказалась тщетной, потому что вражеские корабли не обращали на них внимания и направлялись в другую сторону. Они неторопливо эскортировали транспортные суда на север. Было ясно — если те высадятся успешно, то Альянсу Энтент крышка. Поэтому рисковать необходимо именно сейчас. Им повезло обнаружить это так рано.

Если бы они наивно отправились застать врага врасплох в морском бою, то, вероятно, оказались бы скрытно атакованы и вынуждены в панике бежать. Обнаружение их первыми было поистине удачным поворотом. Теперь проблема заключалась в том, как справиться с ситуацией.

— Запрашиваю поддержку от армейских магов! Вышлите патрульные катера и сделайте всё необходимое, чтобы проложить путь к линкору!

— Справимся ли мы ? — это длилось лишь мгновение, но сомнение, проскользнувшее в головах штабистов Канального флота, было серьёзным. Осуществится или нет кошмар Республики о падении Альянса Энтент, зависело от того, успеют ли они вовремя. — Мы просто обязаны , — они были полны решимости.

— Вышлите все доступные корабли! Идём на полных парах!

К несчастью, удача оказалась не на их стороне.

Только они подняли кулаки и были готовы выдвигаться в сторону врага, как получили плохие новости от военного атташе в Альянсе Энтент и поняли. Они опоздали. Итак, они поклялись изо всех сил: «В следующий раз… В следующий раз мы их достанем» .

4 ДЕКАБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, СОДРУЖЕСТВО, ЛОНДИНИУМ, НЕИЗВЕСТНОЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ

После шокирующего отчёта о том, как Имперский флот доставил морской десант в Осфьорд и провёл решительную операцию по высадке, атмосфера в зале стала невыносимо горькой.

Агония ухудшающейся ситуации была столь ужасна, что даже разрушила все надежды на приближающийся рождественский отпуск. Вопреки тщетному желанию Содружества, что Империя, Республика и Альянс Энтент просто уничтожат друг друга, Империя продолжала нагромождать победы. Благодаря своему общему виденью ситуации, вся группа людей, связанных со службой разведки Содружества, впала в уныние. Но сама служба не чувствовала себя плохо. Непривлекательной ситуация была из-за дурного настроения главного должностного лица службы, генерал-майора Дональда Хабергрэма, пронизывающего зал взглядом до абсурдной степени. Он и так обладал трудным характером, а сейчас был особенно рассержен.

Головы непременно покатятся при первом же беспечном замечании. Радиооператору, видевшему извещение, прибывшее следующим, воистину повезло. По большей части, чтение отчёта трепало нервы так же, как хождение по минному полю, но этот раз отличался.

Говоря начистоту — новости не были плохими! Сколько времени уже прошло с тех пор, как он едва не бежал вот так, чтобы проинформировать начальника? С тех пор, как Дакия пала? Конечно, поскольку это была его работа, он не мог позволить себе вестись на приязнь или неприязнь, однако он и вправду ничего не ненавидел сильнее, чем сообщать плохие новости.

— Срочное сообщение от вспомогательного судна «Литол».

— Давайте выслушаем его.

Не дрогнув от рассерженного тона, он выложил факты начистоту. Они получили доклады от своих собирающих разведданные кораблей, замаскированных под гражданские суда, а также от вспомогательных крейсеров, но из всех сообщений, это было отправлено с приоритетом высочайшего уровня, даже используя разовый код.

Он полагал, что новости будут исключительно ужасны, но когда расшифровал, к его удивлению, они оказались как минимум неплохими. Ну, он не был уверен, имелся ли тут повод для особой радости, но во всяком случае.

— Альянс Энтент запрашивает транспортировку VIP * .

Содержание запроса заключалось в транспортировке VIP. Если точнее, указанный человек являлся одним из десяти советников государства, обладавшим наибольшей властью в стране на практике. По сути, Альянс Энтент, больше не заботящийся о сохранении лица, пренебрегал этикетом, чтобы учредить правительство в изгнании. Это было куда лучше, чем страна, покорно сдающаяся Империи. И необязательно являлось из рук вон плохим развитием событий с точки зрения интересов Содружества.

— …Разве то не забота министерства иностранных дел?

Но получившему сообщение казалось, что дело было вне их юрисдикции. Работа Службы внешней разведки заключалась в планировании и анализе. Оно точно не было пунктом встречи. Фактически, оно хотело избежать любых действий, которые могли скомпрометировать их сбор разведданных, насколько это возможно. Честно говоря, они не хотели ввязываться.

Обычно, как раз министерство иностранных дел принимало дипломатические запросы. В случае Альянса Энтент, официальный канал пролегал через посольство на суше. И стали бы главы страны действительно пытаться договориться об убежище напрямую с залом в управлении стратегии в службе разведки? Немыслимо было полагать, что они, наверное, просто связались не с тем местом.

Радиооператор немедленно понял подозрения вышестоящего офицера. У него имелись такие же сомнения. Тем не менее, он был обязан дать кратное объяснение, даже генералу Хабергрэму, ненавидевшему тратить время зря.

— Некто из военно-морского флота Альянса Энтент связался лично.

— Они обнаружили нас? Если да, всё что я могу предположить — у нас где-то огромная утечка информации.

— Нет, похоже, они связались со всеми нашими судами.

Они не вызывали судно из службы разведки Содружества. Нет, судно просто оказалось вспомогательным кораблём «Литол». Вообще-то они пробовали каждое судно, останавливающееся в Альянсе Энтент.

Хотя они были глубоко озабочены возможностью утечки разведданных, в данном случае запрос просто стал естественным исходом. Запрашивающий наверняка всего лишь испытывал удачу. В таком случае, однако, они имели дело с докучливым дилетантом.

— Не заботятся о сохранении лица, хм? Какой плохой ход. У вас есть список?

— Вот он. Похоже, остальные были просто обычными перевозками.

Должно быть, это худший способ действовать. Если ищешь помощь без разбору, весть непременно разнесётся. С увеличением числа людей, узнавших секрет, риск того, что он просочится, растёт экспоненциально. А их противник в данном случае — Империя, как сверхдержава, ведущая войну всерьёз. Он не мог себе представить, чтобы имперская разведка валяла дурака. Поэтому если те типы пытались провернуть секретную операцию по предоставлению политического убежища, им, вероятно, следовало действовать более осторожно. Ну, возможно, он не мог ожидать столь многого от правительства Альянса Энтент, ныне находящегося в состоянии паники и дисфункции.

Даже если они и не планировали делать это втайне, тот факт, что главы правительства готовили бежать, без сомнений деморализовал бы граждан…хотя они, пожалуй, могли перейти к национально-освободительному сопротивлению, так что представить многообещающий исход было вполне возможно.

Выбор времени был деликатным, учитывая, что они ожидали крупномасштабное имперское наступление на северном фронте почти в любой момент. Честно говоря, если весть об этом разнесётся сейчас, это может ослабить сопротивление Альянса Энтент. Но если он героически держался, а правительство взывало к сопротивлению…у него мог иметься шанс.

Если бы это случилось, Империи была бы вынуждена связать войска на территории Альянса Энтент, в отличие от Дакии.

— Что нам следует делать, сэр? Если мы собираемся согласиться, нам нужно поторопиться.

Вообще-то, в случае Дакии, события произошли так быстро, что идея правительства в изгнании не сработала. С такой неудачей за собой, они знали, что данный вопрос требовал безотлагательного ответа. Они получали сообщение как раз тогда, когда остро ощущали необходимость разыграть карту. Офицер оперативного управления задал вопрос, взяв на себя инициативу предложить, что было бы неразумно отказать в этой услуге: «Не следует ли нам сделать ход?»

— Я возражаю. Не думаю, что из привлечения внимания к нашим вспомогательным крейсерам выйдет что-то хорошее

Откуда-то ещё пришло предложение осторожно разобраться с ситуацией. В конце концов, вспомогательные крейсеры уже нарушили международное право, равно как и разнообразные государственные законы. Если бы их приказы собирать разведданные и мешать торговле раскрыли, поднялся бы шум. Маскировка вооружённых кораблей под торговые суда, чтобы они зашли в порт, была правовой проблемой. В худшем случае всех членов экипажа объявили бы пиратами и арестовали.

Даже если от нарушения международного права у них и не болела совесть, каждой злой организации требовалось просчитанное нежелание, основанное на выгодах и убытках.

Тебе не полагалось нарушать пакты; полагалось вынудить другую сторону разорвать их.

По меньшей мере, генерал Хабергрэм намеревался не выходить за рамки того, с чем мог выйти сухим из воды по нормам международного права.

— Так или иначе, я хочу избежать посадки на корабль. Как проходит загрузка?

Хотя они разделяли то же мнение, идея командира несколько отличалась. В конце концов, они знали чуть больше, чем остальные — что служба разведки активно работала, чтобы очистить своё плохое имя после Дакии, и обнаружила несколько интересных вещей.

— Думаю, она почти завершена…

— …Тогда на данном этапе немного лишнего груза не сделает особой погоды. Кем является VIP?

В конце концов, агенты службы разведки посчитали цыплят до осени и предложили это потому, что Дакия потерпела крах так быстро, что Республике и Альянсу Энтент требовалось ещё время на сооружение третьих линий. Они полагали, что сейчас хорошее время вернуть себе доброе имя. Сбор и анализ разведданных проходили фантастическими темпами на северном фронте, и они действительно получали результаты.

Разведданные, которые вспомогательный корабль так быстро заполучил, и оборудование, использованное ими, тайно находились на борту. Они даже узнали, что Имперский военно-морской флот планировал десантную операцию.

Поэтому и без слов понятно, что если данный корабль подвергнется инспекции, то быть беде. Иными словами, у них уже столько опасного груза, что добавление чего-то ещё уже ничего не изменит.

Он не думал, что дополнительное включение небольшого проблематичного груза особо изменит их положение.

— Советником.

Основание в Содружестве правительства в изгнании одним из десяти советников страны чревато политическим подтекстом. В службу разведки не брали офицеров, не обладающих чутьём на понимание политики, так что это было очевидно всем им. Пожалуй, это относится к любому выдающемуся штабному офицеру.

Для политика уровня министра страны было немалым делом оказаться назначенным предыдущими властями в правительство в изгнании с соответствующими полномочиями.

И генерал Хабергрэм был далеко не дураком — поэтому-то и колебался.

— …Погоди минутку.

Совершенно верно, что если бы им удалось предоставить ему убежище, то это достижение затмило бы их предыдущий провал. Они могли оказаться в состоянии не позволить произойти в Альянсе Энтент кошмару, что Империя гладко создаст правительственные организации, как это было сделано в Дакии. Вот насколько хорошо понимал проблему человек, главенствующий здесь.

Но это всё произойдёт лишь в том случае, если ставка на предоставление убежища сработает. Если она потерпит неудачу, политические и дипломатические риски окажутся огромны. Вдобавок, негативные последствия заходили столь далеко, что данное дело было гораздо выше того, что генерал Хабергрэм мог решать единолично.

И он был человеком, знавшим границы своих полномочий. Он прекрасно понимал, что это находилось вне рамок его свободы действий. Именно поэтому он решил взять бразды правления в свои руки. Его ценили за способность спокойно судить и не слетать с катушек.

В действительности, причина, по которой они забросили туда кого-то столь зловредного, заключалась в том, чтобы взять департамент под контроль. Он быстро подготовил документ, взял его и встал. Данное дело требовало особого внимания к конфиденциальности. Итак, прихватив с собой нескольких сопровождающих, он немедленно отправился в здание Адмиралтейства.

— Это Хабергрэм. Первый лорд Адмиралтейства на месте?

Военный полицейский стоял на страже у здания. Хабергрэму пришлось смириться с подозрительным взглядом дежурного офицера, учитывая место службы того человека.

В молодости он и сам всегда ужасно нервничал, когда ему приходилось останавливать офицеров выше званием. С этим на уме, он мысленно отметил, что этот офицер, должно быть, довольно серьёзно настроенный молодой человек.

— На месте. Вам назначено?

— Нет. Есть срочное дело, которое я хотел бы с ним обсудить.

После того, как дежурный офицер подтвердил несколько вещей, генерала провели в кабинет.

Вбежав вовнутрь, он сразу же попросил всех остальных выйти. После того, как все посетители удалились, он убедился, что поблизости нет посторонних, а затем прочитал отчёт.

— Генерал, полагаю, ты сможешь сделать это быстро.

— Сэр, произошло нечто, что я неспособен решать на своё усмотрение.

Он передал Первому лорду подготовленную им сводку, одновременно предоставляя словесный очерк. Глядя, как его начальник просматривает документ, он дал более детальные объяснения, призванные помочь тому понять.

Так или иначе, каждая секунда на счёту. Промедление было недопустимо, но в то же время они не могли действовать необдуманно. Вот почему основу решения, отчёт, требовалось сообщить как можно быстрее. Альянс Энтент разваливался с каждой проходящей секундой. Жизнь страны, измеряемая песочными часами, уже начала утекать. Если они хотели спасти свои бесценные политические плоды, то им требовалось действовать практически сейчас же.

— Советник Альянса Энтент запрашивает перевозку нашим вспомогательным кораблём.

— Какая щекотливое положение. Нет ли каких-нибудь гражданских суден Содружества, пришвартованных в данной области?

Политически, создать правительство в изгнании и перейти дорогу Империи было многообещающим решением. Но из-за трудности задачи он задумался, и посему спрашивал.

Причина была ясна как день. Любое крупное политическое достижение, пришедшее без риска — лишь голубая мечта. Хотя правительство в изгнании стало бы превосходным способом изводить Империю, вывести ключевых членов из страны втайне, а затем доставить их в предположительно нейтральную страну было столь трудно, что назвать его «щекотливым» — ещё мягко сказано.

Да, вопрос заключался в том, как их транспортировать. Как можно доставить их на территорию Содружества? Даже если «Литол» был замаскирован, он всё ещё являлся неоспоримо подозрительным.

В конце концов, он был зарегистрирован не как паром, а исключительно как грузопассажирское судно. Ему не чуждо останавливаться в каком бы то ни было порту, но любой наблюдающий за входом в гавань наверняка заметил бы.

Слишком рискованно было перевозить кого-то столь важного в подобном судне.

— Четыре или пять. Но все они — рейсовые лайнеры. Уверен, Империя наблюдает за ними.

Проблема заключалась в том, что большинство кораблей национальности Содружества избегали причаливания к портам Альянса Энтент. Точнее, с тех пор, как началась война, все судна, пытающиеся остановиться в бухтах Альянса Энтент, как корова языком слизала. Это было не столько вопросом нейтралитета — Содружество просто беспокоилось о том, что окажется ввязанным в сражение.

Посему единственные суда в портах прямо сейчас принадлежали регулярным паромным сообщениям, расписанным заранее. Но они все были почти под завязку забиты обычными гражданами, пытающимися эвакуироваться и получить пристанище. За исключением мизерной горстки чартерных суден, тут пришвартовались лишь паромы. Куда загадочнее было бы, если бы вспомогательный корабль не выделялся.

Он не мог представить себе, что Империя проглядит его. Даже если они не дежурили намеренно, это был корабль из Содружества — моряки в порту посчитали бы его редким зрелищем, а надеющиеся граждане буквально молили бы взойти на борт. Империя обязательно прослышала бы об этом, так или иначе.

Корабль так сильно выделялся, что Адмиралтейство рассматривало отправить дипломата вернуть разведданные.

По меньшей мере, «Литол» не был вооружён подозрительным образом. Но он шёл на 29.5 узлах, что куда быстрее, чем когда-либо требовалось грузопассажирскому судну, и в довершение к этому даже втайне нёс на борту гидроплан, номинально для полётов по осмотру достопримечательностей, и некоторую огневую мощь. Замаскированную под шланги и оборудование для отдыха, по крайней мере.

Не будь конфиденциальных материалов, даже если бы на борт корабля взошли, не возникло бы никаких проблем с международным правом. Команда, может, и состояла из магов, но то было решение, которое бизнес мог делать вольно. В конце концов, Содружество — свободная страна.

Но если бы их застали помогающими в предоставлении убежища воюющей стране, дела усложнились бы. Это подняло бы вопрос того, следует ли им сдать беженца без сопротивления… Альянс Энтент, вероятно, хочет, чтобы того охраняли; и придёт в ярость, если они просто передадут его.

Так что же случится, если команде придётся сражаться с имперским подразделением, взошедшим на борт? Ответ был очевиден. Это выйдет им боком.

— «Литол» способен идти в довольно быстром темпе, но может ли он перегнать имперские патрульные катера?

Пусть даже «Литол» был быстр, у него имелись ограничения. И учитывая возможное присутствие морских магов или самолётов, невозможно сказать, мог ли он смыться наверняка. Шагнув дальше, был ли корабль вообще лучшим средством транспортировки в данном случае?

— Хорошо. Мы передадим его субмарине в открытом море.

Должно быть, вот почему Первый лорд Адмиралтейства предпринял дерзкое решение. Корабль наверняка мог затонуть. Или каюты могли оказаться атакованы.

Но если они используют судно, способное действовать под водой, то смогут остаться незамеченными.

— Субмарине? Есть ли у нас та, которую можно использовать?

— Адмирал Майер гарантирует это. Нам в любом случае необходимо посоветоваться с эскадрой субмарин.

↑ Эвфемизм — нейтральное слово или выражение, используемое для замены других, считающихся неприличными или неуместными, слов и выражений. ↑ Но — один из видов японского драматического театра, в котором актёры постоянно сохраняют спокойное, отрешённое выражение лица. ↑ Изводящие атаки — грубо говоря, атаки, цель которых — посеять беспокойство и хаос в рядах врага (т.е. психологический эффект), а не реальный ущерб. ↑ Инчхонская десантная операция — высадка американского морского десанта в порту Инчхон во время Корейской войны в сентябре 1950 года. Эта операция считается одним из наиболее известных сражений войны, изменившим её ход, а также одной из наиболее славных страниц в истории Корпуса морской пехоты США. ↑ «Странная война» — период Второй мировой войны с 3 сентября 1939 по 10 мая 1940 года на Западном фронте, на протяжении которого боевые действия практически отсутствовали, несмотря на то, что стороны объявили войну друг другу. ↑ Moominvalley — сказочное место обитания муми-тролей. ↑ VIP — аббревиатура от англ. «very important person» (очень важная персона).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4 - Дьявол у берегов Нордена

В версии с изображениями тут находится картинка.

10 ДЕКАБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, АЛЬЯНС ЭНТЕНТ, АРНЕЛЬСОНСКИЙ ПОРТ

Услышав новости, что город Ос пал, наряду с продвижением Имперской армии вглубь, каждый из того поколения понял, что это был конец для руководства Альянса Энтент. Одни поднимали бокалы за победу Имперской армии. Другие на ходу пили пиво в преддверии той победы. Все видели в этом конец Альянса Энтент.

Но они объявляли во всеуслышание, подбадривая непосредственно затронутых, начинающих ломаться пред лицом грозящей судьбы их отчизны — ей ещё не конец. Победа Империи не безоговорочна. Лишь правительство сдалось.

Граждане, люди, не были побеждены.

— …Так готовы ли мы посадить семена?

— Республика согласилась, и…Содружество тоже согласилось взять кое-кого в качестве дипломата.

Сопротивление могло продолжаться вне отчизны.

Да, война против Империи непременно перенесётся за их границу.

— Ну что ж, стоит ли нам совместно передать наши полномочия?

— В таком случае, думаю, их следует передать советнику иностранных дел Абенсоллу.

— Нет, я считаю, нам стоит отправить в качестве нашего посла самого молодого, советника культуры Корсора.

— Я не согласен. Вы более подходящий человек для этой работы, советник Абенсолл.

Кто-то обязан был выжить и продолжить борьбу, провозглашая: «Мы всё ещё здесь» .

И именно солдаты действовали бы, основываясь на намерениях советников. Реальность была очевидна — армия делала то, чего требовало правительство. Ради своей страны каждый сделал бы всё, что мог — вот как это должно происходить в объединившейся стране. Если и была одна вещь, нередко забываемая в общей картине, так это что у солдат, которых политики просили отдать всех себя и принесли в жертву во имя отчизны, есть семьи и счастливые близкие. И поэтому в тот день перед отправкой у магов Альянса Энтент было совсем немного времени попрощаться.

— Удачи.

— …Мне жаль, — тихо извинился полковник Сью, обняв свою плачущую жену. Она эвакуируется в другую страну, чтобы избежать сражения. Факт того, что его семья могла выбрать такой вариант, был единственным утешением Сью как её главы. Ему, вероятно, следовало радоваться тому, что он мог отправить свою семью в Единые Штаты.

Тем не менее, то, как всё обернулось, означало, что он не имел иного выбора, кроме как выслать их. — Вероятно, единственная вещь, которую я, нет, каждый солдат Альянса Энтент может сделать — обнять свою семью и обменяться надеждами на безопасность .

— Папа?

— Мэри, присмотри за мамой. И позаботься о себе.

— …Тебе нельзя пойти с нами?

— Мне жаль. У меня снова есть работа.

Он заставил себя вспомнить, что ему ещё повезло. Он, по крайней мере, имел связи, чтобы доставить семью в безопасное место. Учитывая перегруженный морской транспорт и проблемы с контролированием маршрутов, этот вариант был открыт немногим людям. Он и впрямь чувствовал себя немного виноватым, но раз смог защитить свою семью, то ни о чём не жалел.

Разумеется, это не то, чего Сью хотел. Он предпочёл бы мирно проводить дни у семейного очага. Если бы он знал, что такое случится, то чаще наведывался бы домой. — Почему я не ценил, каким благом было то, что мой дом располагался так близко, под рукой ?

Мне следовало чаще разговаривать с дочерью. Я всё ещё хочу сказать своей жене так много вещей. Так много сожалений. С моей стороны было глупо верить, что наша жизнь никогда не изменится.

Это чувство даже он не мог объяснить, но когда ослабил руки, которыми неосознанно обхватил жену, словно смахивая некоторую неловкость, то ему удалось выдавить улыбку, наклоняясь до уровня глаз дочери.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Ансон…

— Может, я был не особо хорошим родителем, но надеюсь, однажды ты будешь думать обо мне как об отце, которым сможешь гордиться.

— Ничего страшного. Ты мой папа! Ой, а тебе стоит побриться.

Она такая милая девочка. Он обнял её ненароком; ему хотелось улыбнуться от её щекотливости.

— Ты права. Мне действительно следует быть хорошим и побриться.

— Возьми себя в руки, папа!

— Да, ты права. Я возьму себя в руки.

Самое большее, что Сью мог сделать как отец — смеяться подобным образом с кривой улыбкой. Момент, когда его дочь отчитала его за то, что бреется недостаточно часто, был из обычной жизни. Сущность его драгоценного повседневного мира.

— Ну, это нехорошо… Не могу заставлять тебя беспокоиться обо мне. Предпочту запомнить тебя улыбающейся.

— Пожалуйста, береги себя.

Его сердце ранил тот факт, что жена храбро пожелала ему добра даже после того как расплакалась. Он хотел взойти на борт с ними, чтобы вместе прожить жизнь. Но он был солдатом, связанным обязательствами.

Обязательства. Эх, раздражающие, благородные обязательства. О Отечество, я отдаю тебе себя. Поэтому, Боже благослови, пожалуйста, мой дом, страну, любимую моей семьёй.

— Пап, немного рановато, но… С рождеством! — указала на большой чемодан его дочь перед тем как взойти на борт корабля со своей матерью, говоря ему, с головой погрузившемуся в чувства, хорошо о том позаботиться.

Облегчение, равно как и грусть от того, что их расставание вполне может оказаться последним, моментально наполнили сердце Сью, наблюдавшего, как они уходят. Но если и была одна вещь, которую он не хотел делать, так это горевать сейчас. Не было ничего несчастнее слёз при провожании. Он заставил себя улыбнуться и затем внезапно осознал, что чемодан пропал. Он растерялся, пока не заметил старого знакомого, протягивающего ему тот чемодан с беззаботным выражением лица.

— Сью, рождественский подарок от твоей дочери. Возьми его с собой, — эксцентрично заметил Советник Казор, присутствующий, чтобы увидеть отправку эвакуируемых.

Задаваясь вопросом, с чего бы советнику знать о подарке его дочери, Сью взял чемодан, только чтобы оказаться озадаченным неожиданным весом последнего.

Внутри находилось не печенье или шерстяной свитер. Там было что-то гораздо тяжелее.

— Советник Казор, что это?

— Давай, открой его. Это пистолет-пулемёт от «А. С. Вэпонс» в Конфедерации Вольдштатте. Надёжный, с корпусом как у ручного пулемёта.

По предложению советника Сью прошёл в укромное место и открыл чемодан. Его приветствовал новёхонький пистолет-пулемёт — весьма дорогая модель, которая хорошо подошла бы к его сфере. Магазины, магические пули, набор инструментов для обслуживания — всё шло в комплекте.

— Как она раздобыла нечто подобное?… — восхищался он прочным, но при этом лёгким корпусом, продолжая осмотр. Пистолет-пулемёт использовал такой же калибр, как и его винтовка, и имел меньшую дальность, но был удобнее в ближнем бою. Хороший выбор против любого, кто сунется на него. Вдобавок, ограниченная дальность означала относительно меньший риск случайно подстрелить союзника, так что это был большой плюс.

Вот почему он был вынужден диву даваться.

Как же всё-таки моя дочь достала это?

— Это персональный подарок от подлого приятеля — Содружества. Как для страны со столь ужасной едой, оно послало нам хорошего человека, ты б так не сказал?

— Простите?

— По-видимому, он видел твою дочь плачущей в парке. Он поставил твои инициалы на нём.

— О, А. С. — мои имя и фамилия?

Он был уверен, что выгравированные буквы являлись логотипом завода; уровень усилий заставил его улыбнуться

Я не знаю, грешна ли моя дочь или просто любима небесами, но она наверняка уговаривала того агента разведки… Время от времени те Альбионские малые действительно могут сделать что-то приятное.

— Наверняка это инициалы «Арнольд энд Смит Вэпонс * ».

— Нет, по всей видимости, то выбито снизу, — объяснил советник Казор, почему-то выглядевший довольным.

— Тот досадный джентльмен Содружества, вероятно, был тронут слезами твоей дочери, и дал ей скидку. По-видимому, она заплатила особую цену в сотню фунтов. Это удивительно дёшево, полковник.

— Спасибо за то, что дала папочке такой прекрасный подарок, солнышко, — он хотел бы поцеловать её, если бы мог.

…Так вот каково это — чувствовать силу сотни человек.

— Я горжусь, что у меня такая счастливая семья.

— Мне жаль, полковник. Боюсь, мы вскоре будем вынуждены просить от тебя слишком многого.

— Вы подогнали для меня корабль. Со своей стороны, я готов защищать дом моей семьи своими собственными руками.

— Мы рассчитываем на тебя.

Один мужчина поклонился, а другой улыбнулся в ответ на этот жест. Им не нужно было говорить что-либо ещё.

11 ДЕКАБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ИМПЕРИЯ, СТОЛОВАЯ РЕЙНСКОЙ ГОСТИНИЦЫ

Для Тани, это чудесный осенний обед. На закуску был изысканный паштет из сезонной рыбы. Умело приготовленное блюдо из настолько свежей рыбы, что казалось почти расточительством превращать её в фарш. Выше всяких похвал. Он просто таял во рту.

Картофельный суп был из области фантастики. Ей привычно есть картофель, поэтому казалось странным, что она им так наслаждается. Тем не менее, это неплохо. Полевые пайки едва ли могли сравниться, когда дело доходило до уровня заботы, вложенного в их создание, и соответственно, блюдо было воплощением изысканной креативности человечества.

Она слышала, что главное блюдо, ещё не поданное — белая рыба. Официант так гордо описал его, что у неё высокие ожидания. Если официант гостиницы говорит, что оно настолько хорошо, то не только качество ингредиентов должно быть высоким, но, уверена она, оно также продемонстрирует мастерство шеф-повара.

И факт того, что её сотрапезники также находятся в радостном предвкушении, делает обед ещё веселее. С ней члены ассоциации резервистов и видные фигуры страны. Подумать только — она обзаведётся связями с ними. Она может лишь дивиться своей удаче.

Поскольку они понимают солдатские привычки, подарок от войск на севере, Коскенкорва * , заходит хорошо. Могут понять, почему эта хрень печально известна за повышение шансов стать алкоголиком.

Пусть и старые солдаты, в основном они — лишь хорошо известные в городской округе пожилые люди. Вероятно, они просто удивлены любопытным вкусом. И даже лучше, если они рады интересной истории — получить подобный подарок от ребёнка моего возраста. Разговор протекает непринуждённо, и Тане удаётся изрядно потешить себя, складывая замысел в план.

Даже если ей нельзя с ними пить, конфисковать ящик этой хрени для личного использования на вечеринках стоило того. Она на седьмом небе.

Размышляя, насколько довольна результатами своего труда, она в предвкушении насладиться соте из белой рыбы, когда официант приносит ей не столь ожидаемое основное блюдо, а трубку зловеще выглядящего чёрного телефона.

— Мисс фон Дегуршафф? — он осторожно спрашивает, ответит ли она на звонок. На обратном пути в Центральную группу армий она проезжает через курортный городок, обедая с местными резервистами и знаменитостями в качестве отговорки. Да кто звонит по военному телефону в такой обстановке?

Мой лучший день обернулся худшим в мгновение ока.

Теперь я сомневаюсь и в том, что у меня действительно выйдет провести рождество в отпуске, как мне обещали.

Она неохотно берёт трубку, протянутую с уважением. Если бы не обязанности, она хотела бы убежать. Должно быть, Черчилль * чувствовал себя точно так же, разбуженный новостями, что его линкоры пошли ко дну.

Кто-нибудь удосужится сделать мне чёртову чашку чёрного кофе?

— Говорит генерал-майор фон Рудерсдорф из Генерального Штаба. Таня фон Дегуршафф?

— Да, сэр, это я.

Она знала даже до того, как он заговорил. Очевидно, что звонок был от военного. Никакого «доброго времени суток», ни слова о намерениях. Не говоря уже о том, что генерал-майор фон Рудерсдорф в настоящий момент всё ещё находится на переднем крае сражения с Альянсом Энтент. Смысл прямо противоположен этой великолепной трапезе — телефонный звонок будет приглашением обратно на гнусный фронт.

Я хочу домой сейчас же. Как я могла быть настолько тупой, чтобы прийти на эту встречу, на которой все точно знают, где именно я нахожусь?

— Уведомление от Генерального Штаба: «Соберите майора фон Дегуршафф и её воинскую часть немедленно. Доложите, как только это будет сделано».

— Поняла, сэр. Мы немедленно направимся в ближайший гарнизон, и я доложу сразу же, как все соберутся.

…Это приказ к мобилизации, который совершенно невозможно истолковать неправильно.

Она уже ответила на кучу непомерных приказов генерала фон Рудерсдорфа, но он, видимо, собирается накинуть на неё ещё. Знай она, что такое случится, вырубила бы связь и тянула бы время, возвращаясь под предлогом тренировки.

Ну, нет смысла плакать над чем бы то ни было. Она кладёт трубку и даёт официанту щедрые чаевые.

Не его вина, что новости ужасны. Ей это не нравится, но услуги должны быть оплачены.

— О. Хорошие новости, майор фон Деггуршафф?

Но, по-видимому, люди дают много чаевых когда новости благоприятные. Я считаю подобное лишь эмоциональным, нелогичным поведением, поэтому не поступаю так… но похоже, что сумма, которую я дала, послужила сигналом местным, не слышавшим разговора, что сообщение было чем-то удачным.

Мне, вероятно, полагается улыбнуться тем джентльменам и вежливо ответить, но я не уверена, что смогу удержать себя в руках.

В конце концов, качая головой, на лице у меня явно неодобрительное выражение.

— Нет, сэр. К несчастью, не похоже, что новости хорошие.

— О! Это…

Человек с выражением глубокого сочувствия на лице — воистину добрый. Ну, есть у них доброжелательность, как у людей, которым не довелось отправиться на войну.

Это сложно для посылаемого в атаку, но имеем что имеем.

Вежливое обращение — один из самых фундаментальных инструментов для сведения ошибок к минимуму. Таким образом, то, что я следую правилам — само собой разумеющееся. Человеческие существа по сути своей являются политическими животными, но в то же время и социальными.

— Прошу прощения, но у меня приказ. Мне придётся покинуть вас преждевременно.

— …Всего вам хорошего, майор.

Могу ли я сказать наверняка, что никто из них не рад, что это не он? Я решаю, что данное подозрение беспочвенно и, подавив горькие мысли, встаю, изображая вежливую улыбку.

— Спасибо. Надеюсь, вы простите мою грубость. Извиняюсь.

С этими словами, поклонившись напоследок, я беру у официанта свою шинель и оплачиваю счёт. Я одета формально — в униформу. Моя шинель, предназначенная для практического использования, весьма важна. Почему-то это беспокоит меня, но армия может быть нерациональной самым загадочным образом.

Конечно, я также вынуждена усомниться в людях, носящих шинели в дань моде.

Пока я надевала шинель, подкатил военный автомобиль. Должно быть, чуткий официант оповестил дневального в зале ожидания. Машина с её подчинённым за рулём уже ожидает. Эффективные приготовления слегка повышают мне настроение. Люди обязаны жить с позитивным настроем.

Итак, я нахожу ситуацию поистине чудесной. Я была права, что не поскупилась на чаевые официантам.

Также здорово, что они открывают дверь столь обходительно. Я быстро сажусь в машину, и та трогается с места.

— Капрал, обратно в казарму. Прости, но по возможности поднажми…

— Есть, мэм.

Капрал трогается, и я решаю поделиться своими бедами, несмотря на лёгкую тряску по пути. Не люблю страдать в одиночестве. Однако я не против причинять подобное другим. Не успев даже откинуться на спинку сидения, я загружаю вычислительную сферу. Я связываюсь с расположением части и вызываю офицера недели. Факт того, что он отвечает на второй раз, означает, что он прошёл.

— Что я могу для вас сделать, майор?

Ну, это плохие новости. Чем ходить вокруг да около, мне лучше перейти сразу к делу.

— Увольнение немедленно отменяется! Разошли приказ о мобилизации сейчас же! Всем надлежит собраться сию же минуту.

— …Так точно, мэм, приказ о мобилизации, вас понял. Отзову всех из полудневного увольнения.

Ну, мой отдых в этом курортном городе явно заканчивается раньше, чем запланировано. Затем мне приходит на ум неприятная мысль: возможность, что даже перед тем, как я обратилась за увольнением, генерал фон Рудерсдорф был достаточно «добр», чтобы держать мою воинскую часть возле военно-морской базы на протяжении нескольких дней в качестве номинального отгула. Это вполне возможно. Если в ходе крупномасштабной операции на северном фронте Генеральный Штаб перебрасывал воинскую часть, способную оградиться от шпионажа, то он наверняка мог отвести 203-й воздушный магический батальон.

Вообще-то это довольно практично.

— Поторопись. Это приказы от Генерального Штаба .

— Ясно .

Факт того, что Генеральный Штаб выбрал для этого приказа её, наводит на мысль, что он хочет кое-что скрыть. Да, при детальном рассмотрении во всём этом есть что-то крайне неестественное. Почему же генерал фон Рудерсдорф из Оперативного отдела лично находится в Нордене под предлогом инспекции именно сейчас?

ВРЕМЕННЫЙ ЛАГЕРЬ 203-ГО БАТАЛЬОНА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

— Телеграмма из штаба Имперского Северноморского Флота!

— …Зачитай её.

От флота? Ума не приложу. Таня задаётся тем же вопросом, который скрыт за недоумевающими лицами офицеров 203-го воздушного магического батальона. Почему штаб флота не поленился послать нам телеграмму?

Должен ли тот факт, что она не проходит через региональную группу армий, означать, что этого хочет Генеральный Штаб? Или он вмешивается напрямую? Так или иначе, у меня насчёт этого плохое предчувствие. Интерпретируя ситуацию, я тороплю радиооператора прочитать телеграмму.

Пока офицеры слушают со знаком вопроса на лицах, он отвечает на моё требование и зачитывает боевые задачи.

— Это боевой приказ «найти и уничтожить» для 203-го батальона. Все предыдущие манёвры надлежит прервать немедленно. Вам требуется направиться прямо к указанным водам, обнаружить врага и заблокировать проход через зону. Это всё!

Тьфу. Они говорят «найти и уничтожить», словно это ничего не стоит. Вдобавок, нынче никто уже не использует «найти и уничтожить»! И у магов нет способа осуществлять навигацию над водой, так как же мы должны найти врагов и заблокировать проход через зону? Миссия невыполнима.

Пока лейтенант Серебрякова приносит документ, Таня причудливо глядит на навигационную схему Норденского побережья, разложенную на столе. Она обычно даже не смотрит на такие вещи. Осознавая это, она не может не вздохнуть про себя. Она столкнулась с реалиями, что ей придётся лететь в воздушном пространстве, не зная местоположения, и это ужасно её тяготит.

— Лейтенант, достань мне карту боевых действий Северного моря. Вызови Норденское диспетчерское управление, — из-за этого мои мозги трещат. Я покачиваю головой, чтобы очистить разум, пока лейтенант Серебрякова приносит мне запрошенную карту прежде, чем попытаться установить связь с местными диспетчерами.

Есть, мэм. Немедленно.

Она резвыми движениями передаёт карту и телефонную трубку. На связи Норденское диспетчерское управление. Мы едва обмениваемся парочкой слов, а радиооператор уже соединяет меня с кое-кем из флота. Хуже всего, когда кто-то по-братски оказывает тебе услугу в обход формальных процедур.

В таком темпе мне не удастся отлынивать и свалить вину на плохую согласованность. Возможно, плохо быть слишком эффективной. Однако, полагаю, мне следует хотя бы похвалить их за то, что честно выполняют свою работу. Я — добропорядочная гражданка, поэтому нет ничего неправильного в том, что я хвалю соотечественников за выполнение долга.

Поразмыслив над этим, полагаю, мне остаётся лишь вытерпеть это для общего блага.

Поскольку у меня нет иного выбора, я делаю все необходимые звонки, не теряя ни минуты. Нытьё — роскошь и пустая трата времени. Нет ни дня в жизни корпоративных воинов, когда им даровано снисхождение тратить время попусту. Ради того, чтобы провести свои выходные как они пожелают, необходим высший уровень производительности.

Для солдат ничего не меняется.

— Лейтенант! Где сейчас находится Северноморский флот?

— Я спрошу немедленно!

Военная машина начинает приходить в движение и я — одна из её шестерёнок, — на автомате думает Таня. И этой шестерёнке необходимо знать местоположение оставшихся кораблей Альянса Энтент, равно как и дружественного флота. Она хотя бы вбила себе в голову общую заметку о кораблях Альянса Энтент, поэтому припоминает её, быстро подтверждая ключевые моменты.

Пусть даже Северноморский флот, размещённый в данной зоне, и не сильнейший в Империи, у него есть кое-какие мощные судна, включая линкоры. Их обучение заслуживает доверия, и с момента начала десантной операции несколько дней назад мы смогли сработаться в некоторой мере. Но незапланированная битва — совсем другая история.

Тане удаётся принять во внимание все важнейшие факты, пока Серебрякова совершает телефонные звонки. У неё нет иного выбора, кроме как эффективно управиться с этим, но это в области, с которой она не знакома, не говоря уже о миссии быстрого реагирования. Возможно, поэтому она не может успокоиться и едва сдерживает порыв отдать тысячу других инструкций.

Она делает глубокие вдохи — помаленьку, чтобы никто вокруг не заметил. Иногда хорошо быть коротышкой. Это делает тебя менее бросающейся в глаза, а в подобные моменты такое действительно удобно.

И всё же, мы никогда не проводили даже учений над водой, а сейчас нас бросают в настоящий морской бой? Цель — группа спасающихся бегством кораблей Альянса Энтент. Миссии по содействию в преследовании такие трудные. Словно пытаться выторговать ценное приобретение, не зная ничего о другой стороне. Если бы мы находились в столь главенствующем положении, напрашивается вопрос, нужны ли вообще были торги в первую очередь?

Посему каждая минута кажется сотней лет, когда долгожданный доклад о ситуации готов и лейтенант Серебрякова передаёт его Тане, та буквально вырывает его из рук. В другой руке она держит перо, готовая в любой момент делать пометки на карте, разложенной лейтенантом Вайсом на столе.

— Это майор фон Дегуршафф из 203-го воздушного магического батальона. От Генерального Штаба мы получили задание оказать поддержку нашим кораблям. Какова ситуация?

— Вторая флотилия линейных крейсеров покинула военно-морскую базу Киля. 13-е оперативно-тактическое соединение субмарин отправилась впереди неё, выстроить патрульное заграждение.

К счастью, кто-то из флота, находящийся в курсе происходящего, предоставляет ей информацию. Согласно его данным, экстренно отправленные линейные крейсеры уже ищут врага.

— Получается, мы будем авангардом боевых кораблей? Захватывающе!

У лейтенанта Вайса есть склонность воспринимать вещи беззаботно, и Таня берёт это на заметку. Заместителя командира, выделяющегося тем, что обращает внимание на атмосферу среди солдат, днём с огнём не сыщешь. Но, по сути, он сказал правильно. Лишь то, что они будут находиться в авангарде, покажет их с хорошей стороны.

— Чего вы все так обрадовались? Мы являемся батальоном быстрого реагирования — мы этим и занимаемся.

Вскоре она получает доклад, что воинская часть готова к вылету, и идёт поприветствовать их.

— Ваш командир!

Выражение лица комбата Тани фон Дегуршафф должно казаться обыденным для Вайса и всех остальных, отдающих ей честь. Она уверена, что играет роль непоколебимого офицера очень хорошо. Она безразлично отвечает им тем же жестом, осматривается и удовлетворительно кивает. Ну, про себя она сыта этим по горло, но тем не менее.

— Спасибо. Вольно. Лейтенант Вайс?

— Мэм. Я проведу инструктаж.

Поручить одному из подчинённых надоедливую работу — привилегия и обязанность всех офицеров повсюду в истории. Организация естественным образом приходит к иерархии. Если начальник отбирает у подчинённых работу по составлению отчётов, то на таком рабочем месте всё делают задом наперёд.

— Вчера перед закатом самолёт-разведчик из 224-й ночной разведывательной группы заметил скопление суден.

Фотографии на борту показывают множество боевых кораблей Альянса Энтент, включая корабль береговой обороны. Альянс Энтент едва ли можно считать морской державой, но, тем не менее, оснащение его вооружённых сил на уровне ожидаемого от игрока на мировой арене. Это представляет собой угрозу, которую даже Империи нельзя игнорировать.

Для Тани одержимость большими кораблями с большими пушками является устаревшей. Однако она в курсе, что им следует быть осмотрительными с тяжеловооруженными боевыми суднами. В качестве одного из примеров можно привести тот факт, что боевой корабль одним орудием выстреливает в разы больше железа, чем целая пехотная дивизия. Вдобавок ощетинившийся зенитным огнём, с вмешательством морских магов, он создаёт завесу, через которую трудно проскользнуть.

Тем не менее, к ним, пожалуй, легче приблизиться, чем к кораблям США на Марианах. Вопрос в том, насколько легче.

— Проанализировав, Генеральный Штаб пришёл к заключению, что они представляют собой оставшиеся основные силы Альянса Энтент, пытающиеся сбежать. Это очевидно, вы так не думаете?

Мы прикинули различные пути, которые они могут выбрать, от прямого к Республике до извилистого к Содружеству. Но ясно, что их цель — стряхнуть имперских преследователей и улизнуть. Естественно, преследующая сторона хочет обнаружить их и уничтожить.

Мы получили доклады — военно-морской флот Содружества проводит учения аккурат за пределами наших территориальных вод, что является настоящей головной болью. Нас предупредили избегать шальных выстрелов. С другой стороны, мы известили их, что всё пытающееся нарушить имперские воды будет обстреляно вне зависимости от происходящего в открытом море.

— Командование флота приказало всем кораблям найти и уничтожить судна Альянса Энтент. Приказ Генерального Штаба для нас — поддержать их.

Лейтенант Вайс сужает широкий диапазон значений, которые может иметь слово «поддержка». Затем он смотрит на меня так, словно остальное — моя работа, и да, не хочу выглядеть так, будто мне платят ни за что, потому беру командование на себя.

— Батальон, всё как он сказал. Впереди нас вышла 2-я магическая разведывательная тактическая группа под руководством штаба Северноморского флота. И, по всей видимости, у «нейтральной страны» дел по горло с проведением учений в близлежащих водах. Постарайтесь не попасть по их суднам.

Разведчикам, должно быть, по-настоящему тяжело оставаться над ними при таком дожде. Хотя должна сказать, кажется, поздновато посылать подразделение наблюдать за учениями Содружества, пока мы пытаемся найти Альянс Энтент. Но нет причин подрывать боевой дух, делая подобного рода замечание.

— Мы собираемся направиться на север и встретиться с ними, как только получим данные. Само собой разумеется, мы будем действовать по обстоятельствам.

— Есть.

— Согласно отделу разведки, враг быстр. И, по-видимому, располагает морскими магами. В нашу миссию входит и их уничтожение, но разведка в приоритете.

Наша миссия из весьма распространённой разновидности «найти и уничтожить» — нам просто сказано сделать упор по части «найти».

— Собраться на учебном плацу через шестьдесят минут в полной экипировке. Вопросы есть?

…Ну, они же мои помешанные на войне подопечные. Боевого духа им не занимать.

По обыкновению не задавая вопросов, воинская часть в итоге взлетает час спустя. Набирая высоту, мы направляемся на запад на крейсерской скорости.

Новостей нет, не считая нескольких назойливых ошибочных докладов от дружественных субмарин. Если что-то и можно сказать, так это что ветер и дождь усилились, а наш обзор резко ухудшился.

Я осматриваюсь, но не вижу даже свой батальон.

Я уверена в нашей способности лететь строем, так что буду весьма расстроена, если мы разделимся и не сможем вступить в бой всеми силами. Наше счастье, что в нашей воинской части не должно быть никого со столь безнадёжным чувством ориентации.

— Диспетчерское управление — Пикси. сообщения о контакте отсутствуют.

— Это Пикси 01, принято. Что насчёт погоды? Можем ли мы ожидать её улучшения?

Тем не менее, я сыта по горло этими утомительными докладами из тыла. «Сообщения о контакте отсутствуют» означает, что пусть даже мы летели всё это время, обязаны продолжать искать, тем не менее.

Если бы мы хотели подняться над дождевыми тучами, нам пришлось бы набрать очень большую высоту. Вместо этого мы просто мокнем. Хоть наши оборонные оболочки и отталкивают воду, находиться под дождём не особо повышает настроение.

— Посылаю данные по зоне боевых действий от гражданского диспетчерского управления… Похоже, в ближайшее время этого не предвидится. Сочувствую сухопутным войскам. С этим холодом они, должно быть, как в аду.

— Вся боевая зона охвачена проливным дождём и штормовым ветром. Готовятся лётные ограничения и предупреждение о затоплении второго уровня? Поняла. Чем заняты другие задействованные в операции подразделения? — Таня проверяет данные, когда внезапно поступает это, и она убеждается, что погода только ухудшается, отчего у неё голова идёт кругом. Иначе говоря, если лётные предупреждения дойдут до рекомендаций воздержаться от полётов, то они смогут вернуться на базу.

— Первая эскадра покинула военно-морскую базу Киля по заданию «найти и уничтожить». Авиация высылает разведывательную роту специального назначения. Убедитесь, что не подстрелите их ненароком.

— У нас и другие силы ведут поиски? Думаю, «да» лучше, чем «нет». Полагаю, нам следует продолжать поиски, пока не получим разрешение вернуться , — вот о чём она думала, когда…

— Пикси 01, вас поняла. Можете дать мне знать, где тренирующиеся корабли Содружества нахо…

Далеко внизу.

Даже под ливнем, нечто под ней внезапно привлекает её внимание характерным гулом и звуком перестрелки.

— Взрыв?

Это был глухой «бум» чего-то, сдетонировавшего под водой. Он грохочет больше, чем можно ожидать, особенно в безмолвном ночном небе.

Прищурившись, она едва может различить несколько плавучих силуэтов.

В следующий миг у неё распахиваются глаза. Под прожектором вражеские корабли.

То было ужасное зрелище для людей на борту субмарины из 13-го оперативно-тактического соединения Северноморского флота Империи. Капитан, смотревший через перископ и увидевший гигантские всплески в тот миг, когда прогремели взрывы, сперва был так шокирован, что стоял, разинув рот. Когда они осознали, что не слышали никаких вторичных взрывов, все обратили взор к небесам.

Торпеды сработали преждевременно.

Шесть «аалов * », которые они получили лишь недавно, и впрямь оказались бесполезнее настоящих угрей. Взбешённые матросы матерились изо всех сил, зарекаясь, что в следующий раз они запихнут в торпедные аппараты команду разработчиков, годящихся лишь для разбазаривания бюджета, и выстрелят ими .

Результаты, достигнутые разработчиками, для них ничего не значили.

Суда Альянса Энтент, обнаруженные ими, не затонули; шесть торпед, запущенных после тщательных расчётов в преддверии успеха, проявили нетерпение и взорвались слишком рано.

Неудивительно, что штурман, которому стоило стольких усилий вывести их на ударную позицию, выглядел ошеломлённым. Даже у капитана на мгновение застыли мысли от внезапной сцены, которая, казалось, поднимала на смех весь их тяжкий труд.

Через перископ он видел флот Альянса Энтент, меняющий построение для боя против субмарин. Затем морские маги начали прочёсывать поверхность воды в поисках перископов. Спешно погрузив свой, команда была в ярости — им не хотелось умирать из-за столь тупой ошибки.

В действительности, тогда они этого не знали, но… на самом деле они, в конечном счёте, чудом смогли помочь. Когда флот Альянса Энтент понял, что стал мишенью имперской субмарины, то перешёл к противоподлодочному бою. В результате, пусть даже краткосрочно…все смотрели вниз.

И вот почему запоздала их реакция на нагрянувшее с небес в следующий миг. Заставить их смотреть вниз, затем обрушить настоящую убийственную атаку сверху.

Для полковника Ансона Сью, осознавшего, что их подловили, то была ужасно коварная «двойка».

— Они достали нас, эти ублюдки!

— Где была утечка?! Нет, теперь они… Вот засранцы!

Для флота Альянса Энтент то был поистине наихудший выбор момента времени из возможных. Поскольку они перешли к бою против субмарин, эсминец, сопровождающий флагман, отдалился. Не только это, морские маги помчали подавлять субмарину и все вперёдсмотрящие, вглядываясь во тьму, прочёсывали море, дабы не пропустить торпедные следы. Вот когда это произошло.

Вражеский магический батальон, затаившийся в небе, атаковал флагман на полной скорости.

Лишь нескольким удалось взлететь, включая полковника Сью.

Но Имперские маги, пикирующие вниз, обращая высоту в скорость, оказались куда быстрее, и факт их превосходства в воздухе означал, что он не мог и представить себе, чтобы это отчаянное положение могло быть хуже.

Однако Сью оставалось лишь набирать высоту. В противном случае корабль и семя будущего его отечества утонут.

Чувства майора фон Дегуршафф в тот миг, время, место — все станут предметом множества расследований в последующие годы. В действительности же 203-й воздушный магический батальон, включая Таню, немного растерялся, натолкнувшись на неожиданную стычку, но им удалось атаковать благодаря тренированным рефлексам.

— Батальон! Рассредоточиться! Рассредоточиться! Приготовиться атаковать!

Мгновенно решив вступить в бой, Таня входит в крутое пике; у неё нет опыта сражений с кораблями. Причина — тот предположительно чудесный баланс сил. Благодаря дипломатическим усилиям ведущие страны избегали серьёзных вооружённых конфликтов до этой войны. Иными словами, это фактически первая в истории атака магов на корабль.

И вот почему всё, что им остаётся — действовать согласно тренировкам. Она рассредоточивает воинскую часть, и, постоянно уклоняясь от зенитного огня, все одновременно устремляются вниз. Это — тактика, продвигаемая доктриной, проверенной лишь теоретически. Никто не знает, сработает она или нет, пока 203-й воздушный магический батальон не испытает её на собственной шкуре.

Действительно, подвергнувшиеся нападению находились в том же положении. Способность авиации атаковать корабли начала обсуждаться совсем недавно, поэтому никто не уделял внимание магам, обладавшим меньшей огневой мощью. В результате на учениях они лишь слегка коснулись темы боя против магов.

В определённом смысле это была крайне грубая перестрелка с обеих сторон.

— Пикси 01 — КП! Контакт! Контакт!

— КП — Пикси 01. Что это?

Трудно прилагать максимум усилий, очутившись в бою, в котором не ожидаешь оказаться. В этом смысле Таня не может не ненавидеть беспечного радиооператора КП. Про себя она непрестанно сетует: «Какую хрень ты имел в виду, говоря нам, что контакта, вероятно, не будет?» Но более спокойная часть её разума не особо впечатлена вражеским зенитным огнём, к утешению.

Честно говоря, вражеский оборонительный огонь такой никудышный, что и рядом не стоял с той зенитной пальбой Американской империи, о которой Таня думала. Он настолько разрежен, что она может избегать его, просто бесцельно летая, возмущаясь про себя и задаваясь вопросом, чем же занимаются другие поисковые подразделения, ведь очевидно, что беспокоиться-то особо не о чем.

— Я под огнём! Это точно вспышка орудия линейного крейсера. Двести от берега Вингенберга.

Докладывая, она немедленно разрывает строй. В конце концов, корабельные орудия представляют собой угрозу куда страшнее, чем небольшие пушки или даже большинство полевой артиллерии. Даже одна автоматическая пушка использует 20-мм боеприпасы, того же калибра, что и станковый пулемёт на суше. Мощные зенитные орудия используют калибр 127 мм. Снаряды, которыми они в неё целят, при прямом попадании не позволят никому с телом человека просто уйти. Если останемся в плотном строю, то вражеские зенитные орудия будут делать с нами всё, что захотят.

— Батальон, не сбивайтесь в кучу! Убедитесь, что атакуете и магов, и корабли. Не слишком отвлекайтесь на что-то одно!

— Всюду вокруг меня темно, но я уверена, что открыта , — осознав это, она едва может поверить в происходящее, настолько оно неожиданно. Её миссия заключалась в обнаружении врага. Если бы субмарины, идущие впереди самолёты, или разведывательная рота магов обнаружили бы врага, то в зависимости от ситуации Таня могла бы взять на себя наблюдение; предполагалось, что это будет лёгкая миссия. Подходить на эффективную дистанцию стрельбы вражеских кораблей и вступать в бой отнюдь не являлось частью плана.

Но прищурившись, она может разглядеть внизу огонёк, напоминающий дульную вспышку. Должно быть, это одна из союзных субмарин торпедирует их. — Если бы не шум взрыва, я, вероятно, и не заметила бы его , — меня пугает мысль о том, что я едва избежала ошибки. Не заметь я, без сомнений очутилась бы на допросе с пристрастием от следственной комиссии. Чёрт, я рада, что заметила торпедный след. Но мне нельзя радоваться удаче, ведь находись я чуть дальше, смогла бы заметить, и всё было бы в порядке.

— Блин! Обнаружена анти-магическая контратака! Приближается залповый зенитный огонь!

— Снимаю магов! Чёрт! Морские маги идут на нас!

Её талантливые подчинённые понимают ситуацию корректно, поэтому на самом деле она не особо обеспокоена. Но любой командир, требующий от подчинённых действовать в ситуации, справляться с которой они не тренировались, обязан хотя бы признать за ними право возмущаться.

— Всем солдатам, вступать в бой по усмотрению! Следуйте указаниям своих ротных командиров!

Пока они сталкиваются с организованным перехватом, с ним необходимо разобраться, но я решаю, что лучше позволить каждой роте действовать независимо, нежели пытаться контролировать весь батальон в этой темноте. Нам нужно восстановить некоторую степень организованности и убираться отсюда!

— Видимость плохая. Не утратьте чувство глубины! Воздух плотный, но не забывайте, что мы над морем! Примите во внимание влажность от воды. Наши противники привыкли к ней! Сохраняйте высоту!

Роты пониже, вторая и третья, кажется, находятся в хорошей позиции. Первая и четвёртая начеку сверху, так что у них есть запас в плане высоты. И пока я лично командую первой ротой, хочу свалить все опасные дела на четвёртую. Сделав кое-какие быстрые расчёты, я решаю подкорректировать некоторые вещи.

— Блин, уведите магов от кораблей! Вторая и третья роты, вы — авангард! Займите тех магов!

Морские маги представляют угрозу для воздушных. Не стоит и говорить, что подвергать себя огню зениток и вражеских магов не входит в моё хобби. Даже большинство моих помешанных на войне подчинённых, вероятно, не заинтересовано в этом. Нам всем хотелось бы избежать работы в опасных местах.

— Четвёртая рота, прикрывайте тыл. Помогите второй и третьей с отступлением. О перестрелке с вражескими кораблями не может быть и речи.

На самом деле я хочу, чтобы четвёртая рота служила мне щитом, но просить такое — уже перебор.

В таком случае, увеличение числа приманок, вероятно, даст мне наилучшие результаты. С точки зрения врага, нацелиться на весь батальон должно быть проще.

— Первая рота, рыдайте о своём невезении — либо плачьте от радости за возможность заработать награды! Возрадуйтесь, ибо именно нам предстоит потрепать корабли! За мной!

Поручу своим сошкам заниматься опасным сражением против магов, а сама повоюю с кораблями.

— Так точно!

— Пикирование на флот — смелый шаг! Позвольте нам быть в авангарде!

Заведённый личный состав вызывается добровольцами, но следовать их предложению для меня не прокатит.

— Извините, командир идёт впереди. Назад.

Это единственный раз, когда вера в то, что командиры должны идти впереди, оказалась полезной. Не поймите неправильно, не то чтобы я хотела подставляться под вражеский огонь. Никто в здравом уме не захочет рвануть прямо в ливень пуль.

Но это — догадки дилетанта. Конечно, я не хочу делать этого, но поскольку знаю, что данный вариант безопаснее, то выберу его без колебаний. Логика превосходит страх.

Объясняя проще, большинство пуль, нацеленных на лидера группы, в итоге попадут в людей позади него.

Чуть подробнее, при стрельбе по движущейся цели, если они открывают огонь, полагая, что я приближаюсь со скоростью 250, всё, что мне нужно — выжать 300. Разница обезопасит меня, идущую впереди. Но что насчёт находящихся позади? Да, враг будет корректировать упреждение огня согласно моей скорости, и именно идущие следом угодят прямо под него.

Также, не стоит и говорить, что уходя после атаки, я скорее предпочту иметь в наличии щит позади себя. Глаза-то расположены на голове спереди.

Чем больше об этом задумываешься, тем опаснее начинает казаться тыл.

Иными словами, быть храбрым командиром впереди — более безопасное поведение. Говорят, на войне то, насколько ты можешь быть труслив, определяет, выживешь ты или нет. Я — трусиха, поэтому хочу спокойно расположиться на безопасной позиции.

— За мной. Повторяю, за мной.

В настоящий момент я ищу корабль, который палит не особо сильно.

Мне даже не нужно как следует подумать, чтобы понять, что лишь одержимые войной хотят подобраться поближе к плотному зенитному огню крейсеров или линейных крейсеров. Это можно увидеть в военных видео или особых отчётах. Плотность зенитного огня Американских кораблей была такой, что воздух на 90% состоял из пуль. Лишь наблюдая, я уже практически отчаялась бы.

Меня не волнует, насколько прочны оборонные оболочки магов — я ни за что не полечу под 127-мм зенитный снаряд.

Это ночная битва, но пусть даже мы можем рассчитывать на кое-какое прикрытие от завесы темноты, слишком опасно нацеливаться на один из крупных кораблей, славящихся зенитным огнём.

Конечно, разумный способ сделать это — атаковать эсминец. На войне, нацеливаться на слабых — справедливость. Ура справедливости.

— …Эм. Эсминец ли это? Ну, что бы это ни было, нападём-ка на него!

Нельзя точно сказать, темно ведь, но на нём есть башня, палящая куда попало, поэтому я могу различить силуэт корабля.

Учитывая, что кораблей сопровождения нет, это должен быть одиночный эсминец, да?

В таком случае нам не придётся беспокоиться о прикрытии от других кораблей вражеского флота.

Основываясь на этой интерпретации, мы принимаем атакующий строй.

Чтобы спикировать всем одновременно с 4500 футов, мы сохраняем веретенообразную форму и делаем небольшие поправки к углу, под которым атакуем.

— Кха! Я подбит! Направляюсь обратно на базу! Сопровождение не требуется.

Но, полагаю, недооценивать эсминец нельзя. Только мы собирались нанести удар, как одного из моих людей подбивают.

Основное орудие эсминца имеет калибр 127-мм и может эффективно применяться для зенитного огня, поэтому я пересматриваю ситуацию и решаю, что нельзя относиться к ней беспечно. Мой маг, которого подбили, вроде в состоянии лететь, ну, более-менее. Всё же он выглядит не особо хорошо, поэтому вынужден выбыть, полагаю.

Раз его рот работает, он улетит обратно на базу своим ходом. Мы больше ничем не можем ему помочь. Почти единственное, что мы можем — надеяться, что он окажется хорошей наживкой.

— Поспеши, убирайся отсюда. Ладно, все, подготовить взрывные формулы. Учитывая типичную броню эсминца, мы должны быть в состоянии вынести его, если прицелимся в незащищённые глубинные бомбы или торпедные аппараты.

Приближаясь, Тане удаётся мгновенно изогнуть тело во избежание выстрела — вне всякого сомнения, результат её тренировок. — Ой, вот тебе и на? Я могу уклониться от них, — шепчет она. Стреляя в ответ, она берёт на заметку, что её воинская часть, вероятно, нуждается в дополнительных тренировках.

Должно быть, это непосредственной прикрытие Альянса Энтент палит снизу формулами перехвата. Будучи эскортом эсминца, скорее всего, они весьма немногочисленны, но раз они достаточно храбры, чтобы прийти сюда, с ними нельзя не считаться .

Только она задумывается об этом, как узнаёт одного из врагов, мага, доставившего ей кучу проблем во фьорде. Он крайне похож на того патриотичного до фанатизма монстра .

Возможно, это совпадение, но убить отвратного врага можно с меньшим чувством вины, нежели приятного. В данном свете, хорошо, что это чучело напоминает отвратного. Будет ободряюще пристрелить его.

Она сменяет настрой и фокусирует внимание на том, как лучше всего атаковать. Тяжёлый взрывной тип накроет большую площадь, но она окажется лёгкой мишенью, пока будет использовать его. Даже не обсуждается. Стрелять из винтовки? Да это его даже не поцарапает. Отказано.

И тогда она осознаёт: Пикирование на этой скорости должно нести кучу кинетической энергии. Всё, что мне нужно — налететь на него буквально, остриём своей винтовки .

Мимолётное столкновение.

Но штык Тани, движущийся со скоростью её полёта, прорезает оборонную оболочку мага Альянса Энтент и вонзается в него. Пронзание штыком мага, движущегося со скоростью более 400 узлов, наносит куда больший ущерб, чем кавалерийская атака средневекового рыцаря.

Она втыкает в него клинок и удовлетворённо смотрит на ошеломлённое лицо вражеского солдата, кажущегося едва способным поверить, что нечто пронзает его брюшную полость, но попытавшись вытянуть штык обратно, она слегка хмурится, ведь тот, по-видимому, вошёл слишком глубоко и застрял. Даже дуло оказалось внутри, и Таня никак не может извлечь его.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— М…Мэр…

Вражеский солдат, шепчущий что-то, не являющееся даже словом, смертельно ранен. Тьфу, о чём это он ? — думает она, когда понимает, что он хватается за воздух, изо всех сил пытаясь дотянуться истерзанной правой рукой до своего пистолета-пулемёта за спиной. Поэтому она решает обменяться.

— Auf Wiedersehen * , — шепчет она краткое прощание, улыбаясь. Я восхищаюсь им за его неожиданное упрямство, но у меня нет времени панькаться с его тщетным сопротивлением — я обязана поспешить вперёд. Отталкивая его правую руку с пути, она экспроприирует пистолет-пулемёт. Затем она отбрасывает труп прочь, уже выкинув его из головы, и бегло осматривает заполученное ею оружие.

Оно представляет собой стандартный пистолет-пулемёт. Но как ни странно, использующий имперские магические пули. Как мило, этот трофей окажется неожиданно полезным. Мой рождественский подарок. Как бы там ни было . Таня насмехается над освободившейся стезёй и шепчет: «Теперь ничто не стоит у меня на пути».

Да, она убрала препятствия со своего пути буквально. Всё, что осталось — уклониться от слабенького корабельного зенитного огня, нанести удар и исчезнуть под покровом ночи.

Тем не менее, война — джентльменская драка на выживание, в которой сперва необходимо делать то, что противник ненавидит. И как образованный цивилизованный человек, Таня не будет использовать свои белые ручки для изощрённой игры в крикет * ; она осознаёт необходимость без колебаний надрать врагу зад.

Данная ситуация требует расстроить планы врага.

Так какой наилучший способ запугать его?

Всё просто. Сейчас вражескому флоту докучают субмарины, поэтому он вынужден принимать меры против них. Если я использую взрывную формулу с коротким временем активации и смогу заставить либо глубинные бомбы, либо торпеды на корабле сдетонировать вторичным взрывом, то эта штуковина запросто пойдёт ко дну.

Те торпеды можно применять даже против линкора. Если мне удастся заставить их взорваться, у эсминца не будет никаких шансов. Если я сосредоточу атаку на корме, то пусть и с малой вероятностью, но есть шанс снизить его скорость, а также повредить руль. А если он сбросит торпеды во избежание опасности вторичных взрывов, боеспособность эсминца против субмарин наверняка упадёт.

Не так уж и рискованно с моей стороны. Идеально.

— Нет закона, гласящего, что маг не может потопить корабль. Зажжём!

— Мы отвлекли магов! В настоящий момент держим их на расстоянии!

И единственная волновавшая меня вещь — вражеские маги — были отвлечены точно по расписанию. Благодаря тому, что они снизили высоту, работать по субмаринам стало крайне легко. Теперь у меня получится спикировать, не беспокоясь о том, что подвергнусь атаке сверху как дура. И формально я здесь, чтобы изводить их, так что это слишком идеально.

— Хорошо. Удерживайте их достаточно далеко, чтобы они не смогли прикрыть корабли.

— Так точно!

— Вероятно, будет трудно сдерживать их до тех пор, пока наш флот не сможет сюда добраться, но нас наверняка вознаградят за ускоренное истощение врага. В конце концов, мы уже проделали отличную работу, обнаружив вражеский флот, и мы даже координируемся со своими субмаринами, хотя это было весьма неожиданно. Я лишь должна доложить начальству, что мы сделали всё возможное в сиюсекундном решении.

Наилучшее действие прямо сейчас — нанести врагу один хороший удар и вернуться на базу. Сражение с кораблями — второстепенная задача.

Если мы выстрелим в ответ, полагаю, наша роль в миссии «найти и уничтожить» будет успешно выполнена. Уничтожение кораблей Альянса Энтент — задача Северноморского флота.

— Ладно, первая рота, если не хотите зваться кучкой ничего не добившихся лоботрясов, время отправляться на работу.

Мы начинаем ускоряться, чтобы пикировать вновь. В отличие от атак на наземные цели, влажность от воды делает снижение неудобным. Но мы также под дождём. Как и ожидалось, ответные выстрелы не могут попасть по мне и пролетают мимо.

Если только враг не безнадёжно некомпетентен, остальная рота позади меня в опасности. Использование своих подчинённых в качестве наживки ради выживания и продвижения по карьеры неизменно как в корпоративной среде, так и в армии.

— …Всем солдатам, запустить формулы!

Тем не менее, к моему счастливому просчёту, никого не сбили. Учитывая, что это эсминец, возможно, тот последний парень был подбит случайно? Это имело бы смысл.

Рота эффективно запускает формулы. Массированные атаки летят одна за другой в направлении кормы корабля.

— Это четвёртая рота с докладом о попадании. Вражеский корабль выглядит невредимым.

Подтвердив попадание, я резко перехожу к набору высоты, чтобы убраться отсюда. Даже если мои находящиеся позади подчинённые играют роль щита, человеческая плоть слаба; их присутствия достаточно, чтобы немного успокоить меня, но я всё равно лечу на всех парах.

Лишь идиот схлопочет пулю, зависнув при созерцании результатов своей атаки. Результат сообщает подразделение, наблюдающее с расстояния.

И согласно четвёртой роте, к сожалению, корабль явно в порядке. Я и так знала, ведь вторичных взрывов не было, но это всё равно разочаровывает. Всё, что нам теперь остаётся — надеяться, что торпеды сбросили за борт.

— Сгодится! Мы достигли нашей цели — ввергнуть их в замешательство! Давайте убираться отсюда!

Следуя примеру быстро отступающей первой роты, другие три также начинают отходить, сдерживая морских магов.

Дабы убраться отсюда всем сразу, я как можно быстрее перевожу их в построение для возращения. Ну, мы справились не так уж и плохо.

Нам не удалось вынести морских магов, но стратегическую победу — обнаружение врага — нельзя игнорировать. В сущности, любое последующее сражение лишь измотало бы нас, ничего не дав. Нам следует позволить нашему флоту заработать там расположение.

— Как мы справились?

— Шесть магов сбиты и вероятные повреждения средней тяжести неизвестному судну. Как для эсминца, оно двигалось довольно медленно. Должно быть, его двигатель задело. Если нам повезёт, субмарины подтвердят. Каковы наши потери?

— У нас также шесть серьёзно раненых и десяток с царапинами.

Так или иначе, никто не погиб. Вот так благодать в этом проклятии. Если бы мы сражались против Американского корабля, вероятно, были бы горы трупов…

Взглянув на реальные потери, оказалось не так плохи, как я ожидала. Учитывая, что сражались мы против эсминца, всё могло выйти куда хуже. Я весьма рада, что неконтактные взрыватели * ещё не обрушили свой гнев.

— … По сути, мы потерпели поражение. Как можем мы показаться на базе?

Но настроение гнетущее, ведь нам не удалось причинить значительный ущерб. Отсутствие вторичных взрывов могло означать, что глубинные бомбы уже были израсходованы, но тем не менее… — Это, вероятно, принятие желаемого за действительное , — сетует Таня.

— Но раз мы натолкнулись на врага в тех водах…он продвигается слишком быстро!

— Майор, если простите меня…учитывая скорость эсминца…

— Ага, ты прав. Это возможно. И всё же, не могу поверить, что мы упустили свой шанс вынести эсминец…

Тане остаётся лишь жаловаться на неожиданную стычку. Иными словами, она не была готова. Существовала возможность, что судна Альянса Энтент двигались с большей скоростью, чем сделанная ею прикидка, если он обладал группой кораблей, которые быстрее обычных.

И как для просто быстрого эсминца…это было вполне возможно.

Называть это неожиданностью — по сути, признавать свою некомпетентность.

— Это возможно, но…что насчёт вражеского корабля береговой обороны?… От этого у меня вот-вот разболится голова.

И всё же, факт того, что вышестоящий ошибся — не шутка. Ну, идущий следом за нами флот обладает солидным запасом боевой мощи. Вероятно, это не станут рассматривать как такую уж проблему. В конце концов, для нашего флота крупных кораблей, эсминец — лёгкая добыча.

На данном этапе, конструктивнее подумать об ущербе, понесённом моей воинской частью, и направить своё внимание на её переобучение и продолжительность отдыха.

Мысль об этом едва не заставляет меня улыбнуться. Разумеется, у меня уйма опыта в самоконтроле и имитации скорбящего лица. Не-а, мне стоит печалиться искренне. Ущерб, нанесённый воинской части, на обучение которой я потратила своё время, действительно удручает меня.

— Маги смогли сами продержаться против вражеского военного корабля. Это нехилое достижение.

— Оставим остальное нашим друзьям. Назад на базу!

Мы выполнили свою миссию, — утешает себя Таня, удерживаясь от вздоха, и приказывает солдату с дальнодействующим беспроводным передатчиком связаться с диспетчерским управлением. Тот говорит ей, что дозвонился, поэтому она берёт трубку и выкладывает сводку о ситуации начистоту.

— Пикси 01 — гражданскому диспетчерскому управлению. На этом мой отчёт окончен.

— Это гражданское диспетчерское управление, принято. Мы позаботимся об этом. Можете ли вы задержаться над врагом?

Вражеский флот состоит из нескольких кораблей, включая линкор. Они держат курс на север. У них был контакт с нашими субмаринами. Когда я оперативно дала диспетчерскому управлению данные об их координатах и скорости в частности, оно попросило нас преследовать их.

— При всём уважении, мы были лётным патрулём часами и не выдержим ещё большую нагрузку. Возможно ли освободить нас от участия в последующем сражении против кораблей, пока мы летим с ранеными?

— Вас понял. Я дам распоряжение, чтобы вы приземлились на ближайшей базе. Желаю вам вернуться в целости и сохранности.

— Спасибо. Конец связи.

С точки зрения Тани, всё, что она сделала — намекнула, что хочет домой. Когда диспетчер спрашивал, то, вероятно, не ожидал многого. Она без проблем получила разрешение вернуться на базу.

Но Таня не знала, что по пути к ближайшей базе, которую диспетчер был так добр им выделить, она вот-вот столкнётся с весьма серьёзными неприятностями.

СЕВЕРНОЕ ПАТРУЛИРУЕМОЕ ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, B-47

В настоящий момент магический майор Таня фон Дегуршафф является самым старшим по званию офицером в данном воздушном пространстве. И старшему офицеру в тот или иной момент придётся принимать решение. Именно поэтому его наделяют ответственностью и полномочиями. И когда дело до этого дойдёт, решение окажется таким, как, по его мнению, будет лучше всего.

Есть нечто, что выучиваешь, прочитав множеств книг по самосовершенствованию: несвоевременные решения бессмысленны. Суждения, сделанные слишком поздно, ничего не значат. Конечно, не стоит и говорить, что беспечные решения недопустимы.

Иными словами, самое главное — баланс. Можно назвать это жизненно необходимым навыком для любой управляющей профессии.

И в этот самый что ни на есть зловещий день в небе над леденящим Северным морем плохая видимость. Не только наихудшая возможная погода для полётов, но и факт того, что они наткнулись на субмарину неизвестной национальности — поворот событий столь неудачный, что её кажется, будто с теорией вероятностей что-то не так.

И теперь, когда субмарину обнаружили, Таня, как самый старший по званию офицер, вынуждена разобраться с этим.

Она приказывает подчинённым развернуться веером, и, мельком взглянув на их лица, видит до противного серьёзные глаза. Единственный выстрел способен погубить почти сотню человек. И лица этих солдат выглядят решительно — они сделают всё от них зависящее, чтобы не промазать. Да сгинет это место, где люди не могут поступать по-человечески.

— И чёрт бы побрал военные законы, пока мы выполняем задание , — ворчит Таня про себя. '

Тоже мне, проморгали отсутствие положений о праве свободного прохода для субмарин. Вы планировали придерживаться принципа законности? Или ждали решения морского суда? Это не шутка.

Субмарина неизвестной национальности пытается быстро скрыться от нас, Имперской армии, под водой прямо у меня на глазах. Вот должно же было это произойти именно когда я руководила. Она двигается крайне быстро и, скорее всего, погрузится целиком менее чем за минуту. Но пусть минута и немного, сейчас мы ею располагаем.

Прямо сейчас мы всё ещё можем успеть.

Броня субмарины тонкая как бумага * . Мой батальон готов к бою против кораблей, так что мы можем потопить подлодку в мгновение ока.

Не могу не ощущать взгляды своих людей, обращённые ко мне в надежде на разрешение атаковать. У них практически то же выражение, которое используют гончие, чтобы попросить разрешения хозяина. Внешне Таня — само спокойствие, но внутри она в ярости.

Я — командир. Иначе говоря, я обязана взять на себя ответственность.

— Потопить лодку неизвестной национальности? Это был бы идиотизм ! — думает Таня, решительно отбрасывая такую фантазию.

Военное право разрешает сражение только между странами, находящимися в состоянии войны. И хуже всего то, что поблизости плывёт судно Содружества. Стоит ли мне нарушать военные законы прямо на виду у нейтральной страны?

Все вытекающие из этого неприятности затянули бы петлю на моей шее. Это было бы куда большей проблемой, чем просто нормативно-правовое соответствие. Если я не хочу стать политическим козлом отпущения, то обязана сохранять хоть бы видимость аргументации.

Так позволю ли я ей уйти? На моих глазах? Даже не проведя досмотр, хотя мы прямо над ней? Такое может перерасти в большую суматоху в Имперской армии. С виду и так уже кажется, будто я вызываю множество проблем в военной организации (пусть даже я делаю это, потому что не имею выбора), поэтому если дам подлодке неизвестной национальности сбежать, они просто не позволят мне слезть с крючка. Неизвестная лодка действует в этих водах. Должно быть, у неё какой-то крайне важный груз. Мне нельзя упускать и это.

И той субмарине не составит особого труда плыть под водой в течение двух дней. Если только мы не располагаем каким-нибудь сонаром, будет практически невозможно вновь обнаружить её, отпустив сейчас.

…Почему? Почему я должна быть зажата в угол таким образом?

Всё это, корень Таниных мучений над данной дилеммой, началось с радиосообщения, полученного после сражения с кораблём Альянса Энтент, когда она возвращалась на базу.

— …Командир! Срочный доклад о подозрительной лодке на два часа, идущей втёмную в наших территориальных водах.

Я не ожидала ничего обнаружить, но раз мы в воздухе, то получаем за это жалование, так что мы вылетели с базы и в итоге ввязались в бой с Альянсом Энтент.

Это произошло как раз когда Таня начала ворчать, что если не сможет согреться чашечкой горячего кофе у камина, то будет не в состоянии продолжать.

Поступил доклад о подозрительной лодке. По всей видимости, некие труженики обнаружили её.

— Кто же выполняет работу сверх оплаченного ? — Она отчасти впечатлена и отчасти возмущена, качая головой, а затем раздражённо вздыхая, что ей придётся работать сверхурочно — без соответствующей оплаты — чтобы разобраться с этим.

Мой батальон был весьма вымотан непредвиденным сражением, в котором мы только что участвовали. Я не могу себе представить активное желание вступить в бой. Но мы побиты не настолько сильно, чтобы нам пришлось полностью проигнорировать данное событие.

— Ну, нам нельзя её игнорировать. Запросите её опознавательные.

Это была ситуация, которую нельзя игнорировать, и пусть даже мой батальон возвращался на базу, я смирилась, ведь мы находились ближе всех.

Хоть и неохотно, Таня и её батальон прибыли в сектор, указанный в докладе, и обнаружили подозрительную лодку.

— Это одно из наших транспортных суден? Проверьте национальность.

— Это грузопассажирский корабль Содружества, «Литол».

Когда я запросила и получила ответ, он оказался ещё более проблемным.

Для грузопассажирского судна не было странным находиться здесь, но это не значило, что я могу просто так опустить его.

— …Скажи ему, что мы высаживаемся на борт.

— Вы уверены? Если это займёт слишком долго, то повлияет на длительность нашего возвращения…

— Нам нельзя игнорировать это сейчас, когда мы запросили его опознавательные. Он находится в водах между воюющими странами.

Национальная принадлежность судна слишком проблематична для игнорирования, что также являлось занозой.

Да, корабли нейтральных стран имеют право приходить и уходить по своему желанию, но в то же время, у нас есть право взойти на борт в территориальных водах воюющей страны. К несчастью, если не досмотрим данный корабль, нам потребуется для этого весомый довод.

Пришла беда — отворяй ворота. Как же раздражает. Я хочу выполнять свою задачу эффективно, но нельзя сказать, что мне хочется работать, поэтому ничем хорошим это не кончится.

— «Литол», это 203-й воздушный магический батальон Генерального Штаба Имперской армии. Мы приказываем вам пройти досмотр. Немедленно заглушите моторы. Повторяю, немедленно заглушите моторы.

— Это «Литол». Мы — судно нейтральной страны, Содружества, поэтому не считаем себя обязанными подчиняться.

— «Литол», это Имперская армия. Вы везёте военных на борту? Или действуете по приказам военных?

— «Литол» — Имперской армии. Нам не полагается отвечать на данные вопросы.

— Это Имперская армия, вас поняли. «Литол», если таково ваше решение, мы не можем признать ваше освобождение от проверки на борту как боевого корабля нейтральной страны. Предупреждаем, что если вы откажетесь от досмотра, это будет считаться враждебным действием, и вы станете расцениваться как судно враждебной страны. У нас не останется выбора, кроме как потопить вас.

— Это «Литол», мы заглушили моторы.

— Хорошо. Начать досмотр. Лейтенант Вайс, ваша рота высадится на борт.

— Есть, мэм.

— Остальные, продолжайте караулить окрестности.

Тане хотелось рвать на себе волосы — таким геморроем были переговоры, но только она переложила на подчинённых обязанность высадиться и поручила минимально допустимой группе остановиться у борта корабля, как произошло кое-что ещё.

— Погодите минутку. А это что такое? — спросила лейтенант Серебрякова, указывая на что-то на поверхности воды. Похоже, она кое-что обнаружила в дымке над морем. Заинтригованные её вопросом, несколько человек взглянули туда же, куда и она, и… полагаю, можно сказать «бинго»? Там находился грузопассажирский корабль с развевающимся флагом Содружества, и вдобавок субмарина неизвестной национальности.

…И если только мне не мерещится, они явно что-то передают.

Нечего и говорить, что у этих двух британских дамочек проводится тайная встреча.

Они никак не могут быть не связаны. Я совершенно точно хотела поинтересоваться об их отношениях. Может, я выглядела как папарацци * , и это, можно сказать, были плохие манеры, но я просто надеялась, что в глубине души они простят меня.

— Ещё одна сверхурочная работа ? — сетовала Таня. Только она собралась послать ещё одну группу на борт, как внезапно растерялась.

Подводные лодки плавают под водой, как можно догадаться по названию, но военные законы охватывают лишь правила высадки на борт на поверхности воды; в них нет ничего, относящегося к лодкам, способным погружаться. В конце концов, субмарины представляют собой весьма новый класс плавательных средств.

Поскольку они используются в опосредованных войнах * , проводилось исследование по ведению боя против субмарин и способам остановить их, но большая часть личного состава во флоте крайне плохо информирована. Всё же, это безумие, что в морских военных законах нет ни слова о субмаринах. Я осознала, что лишь вопрос времени, когда неограниченная субмаринная война будет объявлена.

Но с каждой секундой беспокойства ситуация развивалась. У Тани на глазах субмарина пыталась погрузиться. Через несколько минут она будет достаточно глубоко, чтобы их атаки её не достали — она сможет спокойно сбежать.

— Чёрт. Лейтенант Вайс, задержите «Литол» своей ротой!

Я осознала, что нам следует поторопиться. Я хотела не дать им скрыть улики перед досмотром.

Но что насчёт той ключевой субмарины?

Если она откажется пустить нас на борт, я могу открыть огонь, но сперва надо дать предупредительный выстрел. Таков стандартный протокол, требуемый военным правом. Погружение не является отказом от досмотра. К моему разочарованию, противник использовал юридическую лазейку.

Сама я люблю прибегать к лазейкам в законах, но ненавижу, когда другие используют их против меня.

Внезапно меня озаряет мысль о компромиссе… Какая разница, сколь глубоко болото ?

Я и так по уши в этом дерьме. Раз я уже покрыта грязью, невелика беда, если прицепится ещё. Я бы колебалась перепачкать чистые белые простыни, но бросание в грязь облепленного грязью кома грязи ей не повредит.

— …Всем подразделениям в резерве, приготовиться атаковать субмарину. Готовьте предупреждение.

— Майор?!

— Стрелять формулами прицельно! Если она не подчинится приказу остановиться и продолжит погружение, снесите ей рубку!

Всё, что мы можем — стрелять.

— Заодно, всем солдатам, приготовиться заставить цель сдаться. Избегайте прямых попаданий. Это исключительно ради запугивания.

Значит, я выберу не путь кромешной тьмы, а другой, даже если он окажется грязным.

Военное право не запрещает стрелять у носа судна. Если только мы не зацепим его напрямую, то сможем заявить, что она была предупредительной. Мы не имеем права называть погружение отказом от досмотра, но и сотрудничеством оно не является. Если пальнём предупредительными выстрелами, дабы подтолкнуть к сотрудничеству, то с юридической точки зрения это будет светлым оттенком серого — иными словами, белым.

— Всем солдатам! Атакующий строй! Приготовиться дать предупредительные выстрелы!

Командиры рот повторяют приказы. У моих людей едва хватает самоконтроля, чтобы ждать, когда сказано «смирно». Если я говорю им запугивать, они должны запугивать. У субмарин такая хлипкая броня, что одной глубинной бомбы хватит, чтобы разбить её. Если мы ударим множеством тяжёлых взрывных формул в непосредственной близости от неё, она будет не в состоянии продолжать погружение. Тогда нам останется только прогуляться к ней на борт, как только она всплывёт.

— Вы поняли? Никаких прямых попаданий! — поэтому я неоднократно подчёркиваю, что мы не пытаемся потопить её. Если она пойдёт ко дну, у меня возникнут серьёзные неприятности. — Противник — субмарина. Одной глубинной бомбы достаточно, чтобы расплющить её броню. Остановитесь при нескольких близких промахах! Я не стану выслушивать никакие оправдания, если вы её потопите!

Что они погрузили на борт? В зависимости от груза, это может стать крупным достижением. Нам нельзя подсобить им, потопив и тем самым стерев все вещественные доказательства.

Мы обязаны завладеть ими.

— Jawohl , фрау * майор!

— Хорошо! Джентльмены, то судно Содружества наблюдает. Убедитесь, что не опозорите нас!

Все быстро строятся. Подлодка не обладает никакими средствами ПВО, достойными упоминания. Честно говоря, любого, кто её испугается, следует пристрелить. Поэтому да, все спокойно — даже вальяжно — заняли свои позиции. Теперь осталось лишь решить, сколько выдержать расстояния.

Тяжёлые взрывные формулы отличаются от обычных. Примерно десяти метров должно хватить.

В пороховом эквиваленте они составляют максимум 50 кило. Осколков не будет; давления воды и так достаточно.

— Цельтесь в десяти — нет, пятнадцати метрах от корпуса! — внезапно мне приходит в голову тревога, что десяти метров будет недостаточно.

Субмарины хлипкие. Я не собираюсь приказывать им метить слишком близко и отправить её на дно. Учитывая, что это отчасти тактика запугивания, а отчасти — предупреждения, пятнадцати метров должно хватить. Возможно, это будет даже слегка перебор, так как вода смягчит удар * .

И всё же, такое нельзя интерпретировать как нападение. Может мы и находимся в водах, где Империя и Альянс Энтент ведут боевые действия, но это не значит, что топить судно неизвестной национальности в порядке вещей. Именно поэтому командирам, вынужденным быстро отдавать щепетильные приказы, никогда нельзя расслабляться — ненавижу это.

— Предупредительный огонь на расстоянии в пятнадцать!

— Добро. Огонь!

Вот почему я приказываю им выдерживать дистанцию.

Я ору вновь и вновь, дабы не было никаких сомнений, что это лишь для запугивания.

Это должно быть записано в логах нашей воинской части.

И факт того, что я чётко заявила выдерживать пятнадцать метров, должен записаться в таблице данных для стрельбы. Иными словами, я компрометирую себя как можно меньше. Мы увидели это, поэтому лучшее, что можем сделать — выполнить свой долг.

Я вливаю изрядную дозу маны в вычислительную сферу в руке и перевожу её в огневой режим. Ядра регулируют энергию, и я целюсь вблизи от субмарины, которой моё подразделение пытается не позволить погрузиться.

Это залповый огонь целой роты на 360 градусов на расстоянии пятнадцати метров — тяжёлые взрывные формулы разрываются в воде.

Гигантские брызги заволакивают неопознанную субмарину.

— Вторая рота, снизиться! Приготовьтесь взойти на борт субмарины, когда она поднимется.

Ну, то были предупредительные выстрелы, но на таком расстоянии, в субмарине, вероятно, образовалась течь.

Такова слабость этих уязвимых субмарин. Уверена, куча конфиденциальных материалов будут уничтожены, поэтому мы обязаны захватить их как можно быстрее.

Тем временем, капитан «Сиртис», субмарины Содружества S-класса, был в шаге от паники из-за доклада о приближающемся магическом батальоне.

В службе разведки завёлся крот. Он был в курсе слухов. Он и экипаж его субмарины не собирались проигрывать подполью, но к несчастью, погружение в разведку и в море — две разные вещи. Они знали, что приняли меры для соблюдения строжайшей секретности.

Безопасность была такой непроницаемой, что при отправке он лишь мог сказать своему экипажу, что они выполняют совершенно обычные навигационные манёвры. Только капитан знал подлинную личность находившегося на борту «технического офицера» из Адмиралтейства; только капитан знал о запечатанных приказах.

Они были столь скрупулёзны, что даже штурмана не поставили в известность до тех пор, пока не отчалили и не взяли курс.

Тем не менее…

Они находились здесь, на месте встречи, о котором должна была знать лишь горстка людей. Едва им удалось завершить пересадку, как поступил доклад о том, что Имперская армия приближается, и ситуация стремительно ухудшилась.

Если бы этого не произошло, им оставалось бы лишь прикинуться дурачками и пройти через дозорную линию. И что же это значило, раз имперский магический батальон появился из ниоткуда в тот самый момент?

Шок был столь сильным, что он тут же переглянулся с «техническим офицером» из Адмиралтейства.

— Множество магов Имперской армии приближаются! Они видели нашу встречу с «Литолом»!

Враг должен был знать о грузе и расписании. В противном случае он бы здесь не показался. Вспомогательное судно могло быть подозрительным, однако номинально являлось гражданским. Империя не могла обращаться грубо с гражданским судном из нейтрального Содружества.

Но если судно имело неизвестную государственную принадлежность, было бы допустимо обращаться с ним как с воюющей стороной, в некоторой мере.

Если они знали так много, что спланировали рейд, то как пить дать завёлся крот.

— Они приказывают нам остановиться!

Крик радиста резко вернул всех к реальности.

В настоящее время капитан обязан отставить свои сомнения, и сделать это немедленно. Субмарина S-класса могла погрузиться на глубину свыше ста метров. Даже у магов имелись бы трудности с преследованием, если бы она ушла под воду.

Было бы совсем другое дело, получи она бы попадание по корпусу, но военное право не определяло чётко значение остановки их судна.

Нет, погружение официально не расценивалось как попытка бегства. В конце концов, правила были написаны до того, как лодки стали подводными.

— Отрубить всю радиосвязь! Экстренное погружение!

Всё, что им оставалось — погрузиться до того, как маги окажутся над ними. Поддерживать радиомолчание, игнорировать переговоры и погружаться, не моргнув и глазом. Он полагал, что таким способом им удастся сбежать.

Но его прогноз оказался наивен. Только они открыли вентили…

Наблюдатель провизжал предупреждение, и капитан понял — хотел он того или нет — у противника нет ни тени сомнения.

— Обнаружено м-множество сигналов маны! Всем, приготовиться…

Они собирались стрелять. Осознав это, его мозг сказал ему схватиться за что-нибудь, однако предупреждение было столь неожиданным, что тело не двигалось так, как он хотел.

Немногие из экипажа смогли заставить свои тела повиноваться. — Я должен двигаться , — так думал каждый, и когда они протянули руки, то услышали гул. Затем последовала череда сильных встрясок корпуса, капитан почувствовал невесомость, когда атаки достигли цели, и потерял сознание.

— Капитан?! Дерьмо! Медика! Капитан ранен! В рубку!

Первый помощник очнулся от того, что кто-то повысил голос, пусть и недолго. Заметив состояние капитана, он приготовился принять командование. Сценарий был практически наихудшим из возможных. Множественные пробоины корпуса. Быстро распространяющееся затопление.

В довершение к этому, давление воды у мостика уничтожило перископ. Двигатели еле-еле работали, но имелась проблема в аккумуляторных отсеках — те источали хлор. Требовались маски от отравляющего газа, но всё, что он мог сделать — просто заставить двигаться потрёпанный экипаж.

Затопленная и загазованная, среда внутри субмарины быстро испортится. Лишь вопрос времени, когда случится катастрофа.

В довершение всех бед, руль не двигался с места. Вероятно, его повредило давлением воды. Выходит, они не смогли бы двигаться должным образом.

Существовал предел тому, какой экстренный ремонт они могли выполнить. Только один из откачивающих насосов работал, так что рано или поздно они потеряют равновесие. При том, что состояние резервного питания выглядит плачевным, единственный имевшийся у них выбор — всплыть.

— …Сэр, мы больше не выдержим, — обратился он к техническому офицеру.

— Ничего нельзя поделать?

Ему пришлось принять трудное решение — и быстро. Первый помощник на самом деле не думал, что загадочный технический офицер являлся простым офицером. Поэтому намекнул, что им остаётся лишь сдаться.

Поскольку капитан не мог командовать судном, первый помощник был ответственен за жизни экипажа. Поскольку они были вынуждены всплыть, у него не оставалось иного выбора, кроме как сказать это.

— Долго мы не продержимся. Если вам нужно позаботиться о грузе, давайте сделаем это быстро.

— …Понял.

Перемолвившись шёпотом, технический офицер и первый помощник отправились быстро «разобраться» с грузом. Это было ужасное решение…но единственное.

12 ДЕКАБРЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, СОДРУЖЕСТВО, ЛОНДИНИУМ , ЗАСЕКРЕЧЕННОЕ МЕСТО

— Чем вы там занимались?!

Неприглядное здание спряталось в тихом жилом квартале. В некоторой мере незаметно изолированное от окружающей среды, помещение внутри здания находилось в центре бури, полностью контрастировавшей с его спокойным убранством. Ни одна молекула доброго рождественского духа всего остального мира не смогла бы здесь выжить.

В особой ярости пребывал генерал майор Хабергрэм из Службы внешней разведки, бранящий шеренгу разведчиков. Он ударил по столу сжатым кулаком так сильно, что едва не сломал. Бестолковое объяснение его не устраивало. Офицеры разведки, стоящие там, были так же бледны, как заключённые перед казнью через расстрел.

Ну, это вполне естественно. Разумеется, ярость генерала будет неистовой, когда его разбудили из-за того, что план, ради осуществления которого он отказался от сна и отдыха, пошёл прахом за одну ночь.

Он вычислил дозорные линии воздушных подразделений Имперской армии и проанализировал патрульные маршруты Северноморского флота. Он проверил скорость того флота и скорректировал расписание учений ВМФ Содружества соответствующе, для отвлечения внимания. В один миг все его потуги вылетели в трубу.

Генерал Хабергрэм никоим образом не являлся единственным человеком в Содружестве, скрежетавшим зубами от разочарования; необходимость широкомасштабного расследования причин была общепризнанной. В настоящий момент убийственные взгляды оказались обращены на офицеров контрразведки; их выдержка, вероятно, не сможет долго продержаться.

— Почему там находились эти имперские маги?

Провалы службы разведки ставились под вопрос уже некоторое время, но сейчас их стало слишком много, чтобы списать на совпадения. Одно-два происшествия могли оказаться злополучными ошибками, но к тому времени, как происходит третье, это неизбежно.

Когда маги засекли и разбомбили добровольную армию, отправленную собирать разведданные и вести наблюдение, это всё ещё можно было посчитать совпадением.

Они работали над улучшением аппаратуры после того, как пришли к выводу, что причиной могло быть обнаружение сканирующих радиоволн противником. Называть это несчастным случаем или совпадением отнюдь не исключалось.

Но в этом раз было слишком трудно представить себе это как совпадение; он не мог принять подобное. Слишком уж точно их засекли.

— Мы проводим тщательное расследование, но можем предположить лишь то, что это было совпадение!

— Может, у Империи и хорошая команда разведки, но я не думаю, что они и в самом деле могли прознать об этом…

— Тогда объясни это видео.

Спроецированная им видеозапись сражения заткнула офицеров, пытающихся возразить. Пусть даже детали получились расплывчатыми, со «снегом» из-за плотной концентрации маны в бою, было ясно, что на ней показано.

Имперские маги двигались идеальным строем по направлению к единственной цели. Другие корабли пытались атаками перетянуть огонь на себя, но вражеское подразделение игнорировало их. Они не просто не боялись обстрела, а маневрировали так, словно даже не принимали в расчёт вероятность того, что получат урон.

Затем они сдержали морских магов, поднявшихся перехватить их, и спикировали атакующим строем.

Лог отключился, когда маг Альянса Энтент, идущий наперехват, был беспощадно атакован штыком и отброшен пинком, а затем, мёртвый, упал в море. Последнее изображение показывало вражеских магов, набрасывающихся на линейный крейсер.

Да, было очевидно с первого взгляда. Они явно нацеливались на конкретный корабль и не обращали внимания на остальные.

— Я спрашиваю вас — почему? — таков был вопрос человека, готового взорваться в любой момент. — Почему титулованный, предположительно размещённый в северной зоне, поджидал нас в засаде здесь?

Затем он разразился бранью. Всё, что офицеры разведки могли — молиться, чтобы буря миновала. Согласно их осторожному анализу, имперский титулованный, похоже, оказывал поддержку на северном фронте.

Центральная группа армий не поленилась отправить эту титулованную воинскую часть. И офицеры разведки дали отчасти неверное предупреждение о том, что та собиралась поддерживать наступление.

Вопреки их ожиданиям, титулованная воинская часть появилась далеко от сектора, в котором базировалась. Сперва они поинтересовались, не было ли это неизвестное подразделение, но записанные магические подписи немедленно ответили на тот вопрос.

Они совпадали с сигналами титулованной воинской части, совсем недавно замеченной в Альянсе Энтент.

Глядя на логи боя, это явно была та самая воинская часть, которая лишь на днях соизволила разнести там добровольную армию. В самом деле, было трудно представить, чтоб она там находилась. Учитывая ротацию боя и отдыха в Имперской армии, это было слишком рано.

— Сражение на севере ужесточается. И они планируют наступление для зачистки Альянса Энтент. С чего бы им отправлять сюда мощную магическую воинскую часть?

Да. Их анализ утверждал, что Имперская армия, претворившая в жизнь высадку десанта, игнорировавшую линии связи и мощь военно-морского флота Содружества, готовила операцию по добиванию Альянса Энтент. С чего бы она невзначай послала элитную воинскую часть в эту область в то время, когда Северной группе армий, вероятно, требовалась любая возможная помощь?

Эти парни из тех, кто сосредотачивал всё доступное оружие, амуницию и личный состав на северном фронте, так что данный манёвр явно должен быть результатом планирования, а не совпадения.

Это оказалась та самая титулованная воинская часть, которая была замечена в ходе десантной операции. Если она была отозвана, а затем появилась на передовой Рейна, то можно с уверенностью утверждать, что Империя отдавала приоритет Рейнскому фронту. Но стоило им заметить, что они прекратили наблюдать её на северном фронте, как она взамен поджидала отступающие корабли и субмарины Альянса Энтент в Северном море.

— Самое главное, взгляните на это. Они идут прямиком в центр флота, даже не взглянув на авангард.

Атака была слишком эффективна для того, чтобы объяснить её как случайную встречу. Для начала, взгляните, как маги внезапно атаковали именно тогда, когда субмарина отвлекла флот торпедой, вынудив всех смотреть вниз. Как элитные маги налетели с неба именно в тот момент, когда никто ничего не подозревал, и физически, флот нарушил строй для совершения манёвров уклонения с чересчур безупречной синхронизацией.

Но затем они даже не тронули эсминцы в авангарде.

В результате, некоторое время им удалось пройти незамеченными. Они всецело игнорировали только что произошедшую отвлекающую атаку и направились прямиком к своей цели. Если это — совпадение, значит, около дюжины богинь удачи должны были улыбаться Империи. Но такое выглядело невозможным.

— У нас также имеется запись некоторого рода радиообмена над флотом.

Отправляли ли маги отчёт прямо перед тем, как перейти к атакующему строю? Всё-таки имелась вероятность, что это был доклад о контакте с врагом, но в таком случае стоило предположить, что они сделали бы это раньше. Если они находились здесь для сдерживания, то им не нужно было бы подходить столь близко.

Но если они являлись атакующей воинской частью, то должна была присутствовать и команда управления боем.

Неожиданно наткнуться на ненаправляемый батальон магов? Не смешите. Вдобавок, это произошло сразу после атаки субмарины. Если это не было спланировано и не являлось одному Богу ведомым совпадением, такое невозможно.

— Они сразу же начали отвлекать сопровождение, и в довершение к этому одна рота отправилась прямо за линейным крейсером. Остаётся только смеяться.

Зенитный огонь не так уж и часто попадает по цели. Это известно флоту, и даже армии. Но разница между тем, чтобы знать что-то, и столкнуться с ним на практике — небо и земля. Стал бы кто ломиться на усеянный автоматическими пушками линейный крейсер просто потому, что выстрелы обычно пролетают мимо?

Как правило, имелось бы некоторое колебание. Даже если они не колебались, существовали различные варианты действий. Если их целью было атаковать, один из вариантов — применение формул залпом с дистанции. Сверхдальний залп формулами вполне способен обойти большую часть зенитного огня.

Разумеется, для того, чтобы не позволить им совершить подобное, там находились морские маги. Но последних, в общем-то, застали врасплох, поэтому, хотя горстка магов непосредственного сопровождения изо всех сил оказывала сопротивление, оно было тщетным, и её разбили. Вражеские маги испускали столь спокойные сигналы, что мы не обнаружили их, пока они не оказались прямо над нами — должно быть, очень сильно старались скрыть.

— Взгляните. Судя по магическим подписям, похоже, титулованный возглавляет строй.

Из-за некомпетентности ли Альянс Энтент упустил магическую подпись титулованного? Наблюдение за магическим изотопом командира — основа основ. Его легко обнаружить, если только маг не ограничивает выход для сокрытия.

Подразделение, ведущее поиск противника, способно ограничить выход. Это стандартный способ продлить своё время пребывания в воздухе, предпочитаемый за то, что он снижал вероятность обнаружения. Но мог ли батальон, летящий на высокой скорости, использовать его?

Это временно увеличивало выносливость, но в итоге, усталость возьмёт своё. О том, чтобы вступить в бой, и речи быть не могло. Значит, возможно, они ограничивали выход по какой-то иной причине, не ради скрытного нападения…

Но затем, сразу после этого, та же самая воинская часть устроила облаву в водах, где встречались их вспомогательное судно и субмарина. Неважно, насколько оптимистично кто-либо хотел интерпретировать ситуацию, было совершенно естественно предположить гигантскую утечку. Наоборот, раз враг действовал так смело в соответствии со своими разведданными, то он, вероятно, даже и не пытался скрыть, что получает её.

Они считали вышесказанное столь очевидным, что это неестественно…но думали, что внимательно рассмотрели все обстоятельства…и, тем не менее, всё равно не могли выбросить из головы данную возможность — и это являлось частью их работы. В информационной войне истина не гарантируется никогда. Даже если что-то казалось верным, одна лишь видимость правильности им не поможет. И вот почему им пришлось подвергать сомнению каждую возможность — учитывая гипотезу об утечке.

— …Что вы обнаружили в результате охоты?

Признание той гипотезы имело серьёзные последствия. Не будь утечки, у них не нашлось бы объяснения действиям врага.

Естественно, служба разведки в пожарном порядке развернула крупную операцию по избавлению от кротов и очистке организации, в предположении, что только бы им удалось обнаружить корень бед…

Все готовы были едва ли не расплакаться, поскольку не обнаружили ни малейшего признака врага. Люди, возглавляющие расследование, не получили ни свидетельств, ни оснований, но раз не было огромнейшей утечки, тогда они оказались обременены куда большей проблемой отсутствия объяснения ситуации. Они и в самом деле находились на грани умопомешательства, готовые разрыдаться в любой момент.

— Рассматривались проблемы с кодом, двойной агент, предательство, но мы до сих пор чисты.

— Мы всё ещё ожидаем фактических результатов расследования, но я не могу представить, чтобы код взломали. Мы используем лишь одноразовые ключи.

— Двойной агент или предатель также не особо вероятен. Количество людей с доступом к этой информации не превышает и десяти.

— Есть вероятность, что они служили дозорными на фланге основных сил имперского флота, направляющегося на север. Возможно, это и в самом деле было лишь неудачное совпадение…

Дело было не в том, что служба разведки и её офицеры били баклуши.

Они пришли к слову «совпадение», промучившись с расследованиями, исключившими любые другие возможности. Теперь им оставалось лишь сказать своему разгневанному боссу своё тревожное заключение…что, возможно, это была простая случайность. В ходе охоты обнаружились несколько кротов, и подверглись чистке. И всё же, они были чисты.

На данном этапе, не являлось ли это просто неудачным стечением обстоятельств? Лишь вопрос времени, когда многие люди начнут об этом задумываться. На самом деле, некоторые даже высказывали это, учитывая доклад о том, что флоту Альянса Энтент удалось сбежать от Северноморского флота Империи и встретиться в итоге с Республиканским флотом.

Но эту идею отбросили из-за одного неоспоримого доказательства: отчётов разведки и морских офицеров, отправленных на корабль Альянса Энтент в качестве военных наблюдателей.

Записанных подробностей оказалось достаточно, чтобы заткнуть любого, утверждающего, что это было совпадение или несчастный случай. Нет, это сразило их наповал.

— …Большой расширенный батальон магов совершенно случайно наталкивается на линейный крейсер с советником, хотевшим сформировать правительство в изгнании, и затем они совершенно случайно атакуют и сосредотачивают огонь там, где находится тот жизненно важный политик?

И прямо перед этим, идеально согласованная торпедная атака субмарины. Только корабли перешли к бою против субмарин, а морские маги непосредственной поддержки снизились для патрулирования, как имперские маги воспользовались высотой и налетели с неба.

Это было невероятно хорошо скоординировано, если они не ждали нас в засаде.

Затем, словно сделав то, за тем пришли, имперские маги улетели после одного-единственного удара.

Для генерала Хабергрэма, плохих новостей, ради которых они его разбудили, было достаточно, чтобы он едва не раздавил трубку в руке. Приложенное фото дало ясно понять, что они сфокусировали атаку на одной области — области, никогда не считавшейся стратегической целью. В сражении против корабля не так уж много методов атаковать эффективно; возможно, тяжёлая взрывная формула или гравитационная формула, нацеленная ниже ватерлинии.

Но они не поленились целиться в жилые помещения противопехотными взрывными формулами. Может, против мостика это и было бы объяснимо, но они целились в жилые помещения. Иначе говоря, вся рота сосредоточила огонь по ним.

И как это уже было отмечено, согласно докладам, отчаянно налетев и атаковав целевую область, они все ушли без каких-либо дальнейших боевых действий.

Они ушли, словно не могли терять время. Они должны были возвращаться на базу. Теоретически, существовала вероятность, что просто совпали случайные стечения обстоятельств.

Но каковы астрономические шансы совпадения, что враг, так упорно ждавший лишь для того, чтобы ударить разок и улететь прочь, впоследствии наталкивается на вспомогательное судно и субмарину Содружества «на обратном пути»?

Тут и думать нечего.

— И есть ли здесь кто-то, верящий в то, что они по случайному стечению обстоятельств наткнулись на нашу лодку на обратном пути лишь потому, что она качалась там на волнах, выглядя подозрительно? — это был риторический вопрос, вмещавший в себя его ярость.

Он недвусмысленно показал, что если таковой имелся, то кулак, обрушившийся на стол, вместо этого врежет по нему. Он внушительно выпрямил плечи, пока внутри него бушевал ураган.

— Что за бесценная счастливая случайность! Из всех совпадений, которые только могли произойти, это — настоящий бунт! — крича, вновь врезал он по столу кулаком, не обращая внимания на факт того, что тот начал кровоточить, и умолк, словно утратив дар речи.

Его всегда превозносили как образец самообладания, и тем не менее…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ОБЩИЙ ЗАЛ СОВЕЩАНИЙ

Дело было дрянь, если у руководящего личного состава отдела вспомогательных служб, отдела разведки и оперативного отдела — у всех ум за разум заходил. Возможно, существовала некоторого рода проблема политической или военной стратегии. Естественно, что штабные офицеры будут обеспокоены тем, как взять ситуацию под контроль.

Ну, вероятно, они тоже начали обдумывать, кого бы обвинить.

— Что? Мы упустили корабли Альянса Энтент? — это точно подытоживало настроение всех присутствующих офицеров армии. Нет, так можно было выразить мысли всех участников.

Не то чтобы они поймали тех как крыс, но все верили, что при данном раскладе сил они непременно нанесут вражеским кораблям серьёзный удар в этом морском бою. Наконец-то бездействующему флоту представился шанс засиять и достичь кое-каких результатов, но ожидания штаба были здорово обмануты.

— …Северноморскому флоту не удалось обнаружить их вновь.

— Даже при том, что нам удалось собрать подавляющую боевую мощь?

— Да, похоже, они ушли.

Они позволили тем уйти? Не то чтобы флот был идеален, но ему удалось собрать немало крупных кораблей. Они также смогли выбрать поле боя. Вполне естественно было иметь высокие ожидания в данных обстоятельствах.

Стали ли все те манёвры флота лишь прожиганием дизтоплива?

Неумолимые взгляды со стороны армии содержали упрёк « Что это значит?» Смущённые морские офицеры, которым те предназначались, были вынуждены представить материалы и попытаться объясниться.

— Нет, погода была крайне скверной. Тот факт, что мы вообще установили контакт дважды, стал счастливой случайностью. Невероятно трудно обнаружить флот вновь.

Нет ничего лёгкого в обнаружении чего-то в море. Даже флот боевых кораблей — не более чем щепка в бескрайних водах.

Если только ты не контролировал зону со всех сторон, патрулировать её безукоризненно было невозможно. То, насколько хорошо бы ты справился, на практике зависело от воли случая. По этой причине, флот отдавал приоритет предположениям, основанным на прошлом опыте. Иначе говоря, нехватка опыта у Имперского Военно-морского флота была достаточной, чтобы они разрыдались. Хотя расширение их «техники» проходило по расписанию, личный состав, обслуживающий её, всё ещё нуждался в усовершенствованиях.

— Но это ваша работа.

Тем не менее, жалобы их действительно никуда не приведут. Им не нужно было говорить, что от военных требовалось делать всё возможное при помощи того, что им давали. В таком случае, флот обязан снабдить свою совершенно адекватную технику способными управлять ею «мозгами» в виде достойной живой силы.

— И всё же я полагаю, что на данном этапе дальнейшие слова ничего не изменят, — генерал-майор фон Зеттюр уяснил, что довольно бесполезного тыканья пальцами друг на друга, и включился в разговор, чтобы положить конец сотрясанию воздуха.

Насколько он мог судить, армия уже выразила большинство своих возражений и недовольств. Терпение флота вот-вот лопнет. Продолжать это было лишь пустой тратой времени. Да, он решил прекратить охоту на ведьм и предложил им работать над реалистичным решением.

— Нам остаётся лишь обдумать свой следующий шаг. Есть ли у флота какое-либо предложение? — закончив вопрос, он строго взглянул на тех офицеров армии, которые, казалось, имели что сказать, и медленно сел. Офицер флота стоял, явно ожидая удобной возможности. — Каков малец , — подумал Зеттюр, сменив тему.

— Нам хотелось бы воспрепятствовать их встрече с Республикой, заручившись некоторой поддержкой на дипломатическом фронте.

В выданных документах находился план, включающий в себя мнение министерства иностранных дел. С самим по себе предложением проблем не было. Вообще-то, он считал, что оно составлено неплохо. Как минимум, оно было обоснованным.

— Воспользоваться обязанностями нейтральных стран, хм? Но неужели вы думаете, что Содружество и в самом деле станет выполнять их?

Но в борьбе за выживание страны имеет значение не только здравый смысл. Будь это так, мир уже стал бы утопией, и отсутствие рая на земле проясняло их позицию.

— Министерство иностранных дел находит это щепетильным. Но, честно говоря, оно не станет, верно?

Содружество, вероятно, просто затребует, чтобы они ушли в течение 48 часов. Он не думал, что оно и в самом деле предпримет меры, чтобы разоружить их как полагалось. Подтверждению военного атташе стали бы противиться процедурными проволочками.

К тому времени, как разрешение получит добро, корабль уже уплывёт.

— И в этом случае те корабли без труда встретятся с Республиканским флотом.

— Эх. Это значит, что сопротивление Альянса Энтент будет продолжаться.

К несчастью для Империи, Содружество и Республика имели немало граничащих территориальных вод. Поскольку о сражении на территории Содружества не могло быть и речи, не существовало реального способа не позволить добраться до Республики кораблям, стоило тех упустить.

А если бы корабли Альянса Энтент дали бой Империи, это могло создать проблемы с тем, чтобы убедить их сдаться. — Взгляните! Наш флот в отличной форме ! — мог сказать враг. Они пытались отбить охоту на всякое сопротивление при нынешних обстоятельствах, так что проблема могла перерасти в головную боль.

— …Нам ничего другого не остаётся, кроме как потопить их без промедления.

Не было иного способа быстро взять ситуацию под контроль и минимизировать ущерб. Им требовалось потопить все те корабли Альянса Энтент.

Упустить один-два корабля — это одно, но они дали им уйти. Уничтожения нескольких суден врага уже было недостаточно, чтобы решить проблему.

Единственным вариантом, допустимым в их нынешнем положении, было быстро потопить как можно больше судов. То был единственный способ прекратить дальнейшее развитие проблемы.

— Значит, приказ Северноморскому флоту всё ещё заключается в немедленной ликвидации кораблей?

— Так и есть.

У военно-морского флота также не имелось возражений.

— Мы продолжим оказывать поддержку. Я лишь хочу разрешить это как можно быстрее.

РАСПОЛОЖЕНИЕ ЧАСТИ 203-ГО БАТАЛЬОНА, ШТАБ БАТАЛЬОНА

Оно кристаллизировалось в нечто чистое и спокойное…безумие, которое выпало бледно-чёрным осадком, затем растравилось и сгустилось.

Те кошмарные глаза, казалось, навлекали сумасшествие на всё, на что смотрели. Оставалось лишь сопротивляться околдовывающему взгляду, если он падал на тебя

— Полковник, пожалуйста, ваши приказания.

Подполковник фон Лерген слегка выдохнул и, наконец, снова набрал воздух в лёгкие. Солнечный свет струился через окно.

Этот день казался тёплым как для зимы, но его тело чувствовало себя так, словно было окутано холодом.

Причина проста — воплощение безумия перед его глазами.

— Майор фон Дегуршафф, вас переводят.

Начались приготовления к крупной операции на Рейнском фронте — планируемой и прорабатываемой с беспрецедентным количеством давления со стороны генерал-майора фон Рудерсдорфа, замначальника оперативного отдела, и поддержкой генерал-майора фон Зеттюра.

Поэтому они нуждались в подкреплениях.

И им требовалось прикрытие для тех подкреплений.

Конечно, в качестве немного досадного поручения, её ждал трибунал в Центральной группе армий — формальность. В конце концов, пусть и не осознавая, что то была лодка нейтральной страны, в неудачном стечении обстоятельств она потопила субмарину Содружества как подозрительное судно. И всё же, это будет трибунал лишь формально.

— Разумеется, я не могу сказать, что беспокоиться тут не о чем…но это и в самом деле лишь формальность. Я ожидаю, что ты покажешь себя с наилучшей стороны.

— …Так это будет шанс восстановить мою репутацию?

Но маленькая майор перед ним не пытается понять хоть что-нибудь из вышесказанного. По-видимому, она воспринимает неофициальный приказ о переводе, который он ей показал, как плохие новости. Возможно, она также слегка нервничает насчёт трибунала.

Она обладала искажённым чувством ответственности, но мысль о том, что от неё требуют объяснений, вызвала у неё дрожь. Жалкому майору пришлось взять на себя ответственность за всё. У него было странное ощущение, что в комнате подуло кое-чем куда более ужасающим, чем просто холодок. Или, возможно, его словно бросило в пропасть, разделяющую нормально и аномальное.

— Ты преуспела в обнаружении вражеского соединения. Это не твоя вина. Сверх этого никто ничего от тебя не требовал.

— Наш заклятый враг находился прямо передо мной, а я позволила ему уйти. В следующий раз, в следующий раз я точно его достану.

Его вмешательство не принесло результатов. Но слова были не просто для вида.

Впечатляло уже то, что её воинская часть вообще обнаружила врага в тех ужасных погодных условиях. Также она причинила некоторый ущерб морским магам врага.

Даже если результаты не были идеальны, существовала, вероятно, лишь одна персона, не призвавшая их приемлемыми.

— Майор?

— Не волнуйтесь. Я не повторю эту ошибку. Клянусь вам, это больше не повторится.

Но та персона не признала бы ничего хуже идеального. К его ужасу, её склад ума, видимо, представляет собой сочетание кровожадности и патриотизма, которому придали вид солдатского духа. Она скорее не солдат, а кукла, имеющая форму оного.

Слова, повторяемые ею вновь и вновь, практически в бреду, излучали странную назойливость.

Один раз — всего один раз — она добилась лишь удовлетворительных результатов, и вот каково оказалось её состояние. Есть ли предел твоему перфекционизму ?

Её не интересует ничего кроме дословного следования приказам. Какое же образование нужно 'было дать ребёнку, чтобы исказить подобным образом?

— …Не волнуйся, майор. Мы довольны твоими достижениями. Всё, что тебе нужно делать — выполнять свои миссии.

— Не беспокойтесь, я не упущу ни одного корабля.

Мне до неё никак не достучаться. Кажется, будто у нас разговор, но почему-то наши слова пролетают мимо ушей друг друга. Я же всего лишь подбодрил её на выполнение миссий; почему подобное вынуждает этот сгусток безумия преисполняться воли к сражению и провозглашать намерение уничтожать? Насколько же можно быть повёрнутой на войне?

Хотя она — лучшая, кого Империя когда-либо выпускала, она самый воинственный псих, что мы видели. Может ли обычный человек так радоваться убийству других людей? Может ли обычный человек выполнять все без исключения воинские обязанности так преданно безо всякого колебания?

Если только у тебя как у человеческого существа не имелись необычные задатки, такая степень несоответствия будет невозможна.

— Ни у кого в Генеральном Штабе нет никаких вопросов к вашим действиям.

Таков был факт, который он обязался донести до неё как вестник. По обычаю, в типичных уведомлениях командирам воинских частей передают ожидания, что те ликвидируют вражеские подразделения. Практически как «доброго времени суток». Но в этот раз ему надо было выразить не поверхностное утешение, а несомненное прощение.

— Но, но,… — в каком-то уголке его разума, здравый смысл предупреждал его: «Этот монстр пред тобой и в самом деле может это сделать» .

— Но, майор…

Посему…

— …Если хочешь посодействовать флоту…

Он уделил ей столько внимания, сколько позволила его осторожность.

— Он планирует военные учения в Северном море. Не думаю, что кто-то будет против, если ты примешь в них участие перед отправкой на Рейн.

— Вызываюсь добровольцем.

— Великолепно. Я сделаю приготовления.

Получив от неё такой ответ, которого и ожидал, успокоившийся Лерген отметил, что дело улажено.

— Желаю тебе и твоей воинской части больших успехов. Удачи.

Ощущая лёгкую дрожь, он быстро ответил необходимым подбадриванием, как того требовал его долг. Она и её люди были на его стороне, по крайней мере. — Пока остриё её копья не направлено на мою любимую отчизну, есть ли чего тут бояться ? — мучился он таким вопросом, обманывая себя.

— Спасибо вам.

Знала она это или нет, когда кланялась, майор фон Дегуршафф была образцом выдающегося солдата.

РАСПОЛОЖЕНИЕ ЧАСТИ БАТАЛЬОНА, БОЛЬШАЯ АУДИТОРИЯ

Выражая чувства магического майора Тани фон Дегуршафф в двух словах: «Едва пронесло» .

Я дрожала, боясь выговора. Но когда открыла конверт, принесённый моим другом Лергеном от Генерального Штаба, там оказалась просто административная записка. Я действительно ожидала дисциплинарного взыскания за свой провал в той миссии, но, полагаю, начальство снисходительнее, чем я считала.

Успокоившись, Таня осушает свой холодный кофе с непроизвольным вздохом, и криво улыбается, думая о том, сколь несвойственно нервной она себя чувствует.

Трибунал на подходе. Но он должен стать не более чем дискуссией, проводимой в качестве формальности, из чего следует, что мне неофициально дали весьма неожиданное помилование. Меня проинформировали лишь устно, но учитывая, что это слова штабного офицера, они обязаны быть правдой.

Иначе говоря, факт того, что мой знакомый Лерген доставил записку, должно быть, знак доброжелательности верхов. Видать, доклад Лергена — окольный способ сказать, что начальство пока не бросило меня. Это доброта, говорящая: «Мы храним тебя, поэтому покажи нам, что всё ещё можешь добиться результатов» .

Раз я получаю такого рода понимание, Генеральный Штаб всё ещё должен иметь высокие ожидания насчёт меня и моего батальона. Я имею в виду, он был достаточно добр, чтобы избавить меня от ментального стресса, заранее сообщив, пусть и лишь словесно, что меня признают невиновной.

Будь я на их месте, и мой подчинённый оказался бы некомпетентным, я бы вообще не парилась о его психическом состоянии — я бы предложила ему уволиться. Разве не любой поступил бы так же? Даже в армии, где нельзя дать пинка под зад, ему всё равно следовало бы готовиться к тому или иному дисциплинарному взысканию.

Но, по-видимому, в этот раз верхи освобождают меня от ответственности и дают второй шанс. Иначе говоря, нельзя ожидать, что они будут столь же снисходительны и в следующий раз.

Они дают мне возможность продемонстрировать свои способности в этих военных учениях. В этот раз я точно обязана соответствовать ожиданиям Генерального Штаба и начальства.

— И всё же, мне интересно… Кто же делает для меня поблажки?

Раз я так легко вышла сухой из воды, кто-то наверху дёргает за ниточки. Это могут быть лишь несколько человек. Некто, обладающий влиянием наверху, а также соизволивший оказать мне услугу — это обязан быть кто-то из лагеря генерала фон Зеттюра.

— Хм, надо будет обязательно поблагодарить его на днях, — шепчет Таня, её настроение слегка улучшается после осознания того, насколько ей повезло иметь такого великолепного начальника в армии, где у солдат нет роскоши выбирать себе боссов. Я ему по гроб жизни обязана.

Затем, глубоко вдохнув, я лёгким шагом ступаю в соседнюю комнату. Я думала, что при худшем раскладе батальон могут даже расформировать, поэтому вызвала их всех на тот случай, если мне потребуется объясниться; они уже ждут.

Все проявляют должное внимание и выглядят готовыми слушать, что радует. Я сообщу им хорошие новости — и медленно начинаю говорить.

— Батальон, я не верю в Бога. Ни капельки.

Если ты существуешь, даруй мне силу скормить Существо Икс свиньям после пропускания через измельчитель.

Я не говорю эту часть вслух, но подразумеваю.

Ничего не происходит.

Я вздыхаю про себя. Построившиеся здесь солдаты куда полезнее и в разы преданнее какого-то там несуществующего бога. Великий командир античности сказал, что сотня людей, которые у тебя есть, лучше десяти тысяч, которых нет, и он был абсолютно прав.

Разумеется, если я ослаблю вожжи, они ускачут на поле боя, так что это вызывает у меня острую головную боль, но… Как бы там ни было, у меня есть шанс компенсировать ошибку. Я всхожу на помост и решаю сказать солдатам несколько воодушевляющих слов, чтобы восстановить свою репутацию.

— Джентльмены, я верую в Генеральный Штаб, оплот логики и мудрости. Боже, если ты так велик, попытайся быть этичным. Тогда я покажу тебе, что Его мудрость превосходит твою.

Генеральный штаб Имперской армии существует в действительности; Бог или кто бы там ни было существует лишь в воображении. Иными словами, он — выдумка.

Такова научная этика. Если хочешь выступить против закона или правила, общепринятых универсальных принципов, тогда обязан показать нам нечто ещё более великое.

Пренебрегать ими, единолично заявлять о своём существовании и провозглашать собственные законы означает требовать от нас выполнения одностороннего контракта.

В этом плане, благодушный Генеральный Штаб проявляет милосердие даже когда мы совершаем грехи, и даёт нам шанс искупить их. Но я не забуду свой провал. Генеральный Штаб и полковник фон Лерген весьма учтивы, упомянув о нём лишь косвенно, но это мучительно. Это наш — иными словами, мой — провал.

Я хочу внушить эти вещи своим приунывшим солдатам, поэтому делаю заявление. Руководители среднего звена обязаны прививать своим подчинённым подобные премудрости.

— Люди не ждут ничего от минимально проявляющей себя сущности. Братья по оружию мои, у Генерального Штаба — возможно, даже у самой Империи — виды на нас. Преданность и чувство долга для нас — дело чести.

Конечно, Таня была уверена, что верхи разочаровались в них. Если бы их признали бесполезными, она ничего не смогла бы поделать.

Что, если человек на производстве каким-то образом совершит ошибку инвентаризации, погорев при деловом визите? Не будет иметь значения, как хорошо он себя показал на собрании.

Ему придётся вынести нагоняй за некомпетентность.

— Армия соблаговолила дать нам шанс. Нам даровали возможность искупить свою ошибку.

Генеральный Штаб даже отправил кое-кого лично. Это значит, что нас не бросили. Всё ещё есть опасность отправиться служить в каком-то штрафбате, но нам просто придётся перевесить её, накопив достижений.

— Мне плевать, даже если это чистилище — мы пойдём туда и завоюем его, потому что такова задача солдат.

Мы идём, куда бы нам ни приказали. Этот фундаментальный принцип — аксиома, но важно постоянно повторять основы. Закон Генриха * предостерегает против того, чтобы позволять мелким ошибкам накапливаться.

Руководить железной рукой во избежание несчастных случаев — основа основ.

— Так выполним же миссию немедленно. Понеслась.

— Командир?

Заместитель командира Вайс перебивает меня? Неужели я чересчур повторяюсь? Я чувствую скорее неохоту, но мне на ум приходит кое-что из обучения в военном училище: «Никогда не проявляй нерешительность перед подчинёнными» . Но лучше уж я пожалею, делая что-то, чем бесцельно бездействуя.

Собираясь с мыслями, я осматриваюсь, едва сохраняя каменное лицо. Ну, непохоже, что батальону надоели мои настойчивые подтверждения. Люди, ценящие основы — вот бы мне прикарманить такие таланты.

— Покажем Империи, сколь великолепны её сторожевые псы.

Я прослежу за тем, чтобы это записалось. По сути, армия — инструмент насилия, служащий сторожевым псом. Нужно показать, что мы не намерены упрямиться руководству страны. Никогда не знаешь, чьи глаза могут там блеснуть, наблюдая.

Взывать к их лояльности в слегка коварной степени отнюдь не плохо. Заставлять их смеяться надо мной в миллион раз лучше, чем предостеречь их и загнать себя в угол. Кроме того, я могу просто задать трёпку любому, кто засмеётся.

— Покажем тем крысам, что неважно, куда они побегут, мы будем у них на хвосте.

Подумаем на шаг дальше. Прямо сейчас я веду себя как Цуджи. Разве не понравился бы он любому здравомыслящему? Чёрта с два. У меня такое чувство, что они, скорее всего, возненавидели бы его. Почему? Потому что он бы действовал, ни с кем не советуясь?

…Разумеется. Если благоразумный человек вроде меня имел бы подчинённого типа Цуджи, то поставил бы последнего перед расстрельной командой. В конце концов, он был из тех, кто принимал решения по собственной прихоти. До какой степени бесполезным можно быть?

А обладает ли мой заместитель здравым смыслом? Иными словами, пришёл ли он к заключению, что я — Цуджи, который может войти в раж?

Ну, это нехорошо. На самом деле я добрый человек с чувством стыда. Я не хочу принимать решения единолично, а затем спихивать ответственность на других. Вдобавок, следование правилам — суть моего бытия. Я не нарушаю их; я нахожу лазейки!

— Лейтенант, нас переводят на Рейн. У некоторых из вас имеются приятные воспоминания о нём. Да, джентльмены, Рейн!

Обливаясь холодным потом от этого недопонимания, я напрягаю извилины. Честно говоря, я хочу избежать того, чтобы меня рассматривали как Цуджи, генерала Скотогути и тех чучел. Если лейтенант Вайс думает обо мне подобным образом, то мне необходимо поговорить с ним.

Хоть и погружённая в раздумья, она сосредотачивается на том, чтобы разобраться с настоящим.

— Рейн?

— Ну, отдохнуть нам не удастся, но все на нас рассчитывают. На поле боя время работает против нас.

Мы просто грохнем чучел, имеющих наглость показать нос. Вот и всё.

Мы не получаем оплату за дополнительную работу. Есть ещё идея тяжело трудиться, чтобы получить повышение, но в армии, повышение не обязательно значит, что ты будешь рад. Поскольку это так, я хотела бы отсечь усилия на том месте, где заканчивается моё жалование. — Да почему же это происходит? Нет, я знаю, Существо Икс стоит за этим , — сетую я. Я дважды подумаю перед тем, как поступать слишком сходно с Цуджи.

В следующий раз, возможно, мне следует поговорить со своими солдатами начистоту. Стоит ли мне спросить Серебрякову, что они думают обо мне? Или спросить Вайса, как они поживают.

— Ну и что?

— Да, но перед этим мы собираемся сыграть в небольшую игру с морскими магами. Возрадуйтесь. У флота еда получше, верно?

Но то работа на потом. Покамест у меня есть одна хорошая новость, которую стоит им сказать. Качество пайков на флоте куда выше, чем в армии. Флот критикует армию за то, что та слишком много тратит на «технику», и говоря начистоту, армия не может этого отрицать — потому что в плане «мозгов» флот превосходит армию качеством своей еды. С точки зрения соцобеспечения флот точно представляет собой куда более желанное рабочее место.

— Ась?

— Благосклонный акт полковника фон Лергена. Мы отправляемся выручать флот.

18 ЯНВАРЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ИМПЕРСКИЙ ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ, 2-Я УЧЕБНАЯ ЗОНА ШТАБА СЕВЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА

На высоте ста футов.

Сердито глядя на брызги, майор фон Дегуршафф приказывает атаковать строем для абордажа. Идея заключается в том, чтобы мчать на цель не снижая скорости, практически касаясь воды. Согласно её указаниям, все роты переходят в построения, позволяющие поддерживать друг друга.

Тем не менее, под своим серьёзным выражением лица Таня шокирована… Им говорили, что они будут влетать в зенитный огонь, поэтому она ожидала достойный отпор, несмотря на то, что это учения. Вместо этого, она охвачена беспокойством. — Неужели они и вправду стреляют ? — озадачена она слабым сдерживающим огнём. — Несомненно, они собираются стрелять по нам, пусть даже это и учения .

Мы атакуем корабль, используя визуальное боевое маневрирование при ясной видимости. Согласно сценарию, мы уже установили дымовую завесу, чтобы сбить с толку сдерживающий огонь. Таня прячется в дыму и переходит к делу, находя достижение абордажной дистанции разочаровывающе лёгким.

— Вражеские маги приближаются с правого борта! Приготовиться к ближнему бою! Всем незанятым, пройти на правый борт!

Несколько старшин на палубе начинают двигаться, дабы справиться с ситуацией, но они безнадёжно медленные. Уже слишком поздно. Стоит позволить магам настолько приблизиться, и сражения на палубе не избежать. Быть может, они его не ожидали, но это всё равно жалко.

Я мысленно задаюсь вопросом: «Не ловушка ли это?» Наподобие тех хитростей, что люди придумывали в эпоху парусных судов? Я вполне уверена, что читала морские романы, где замешательство на палубе оказывалось уловкой .

Но неважно, как я смотрю на это, противники, бегающие туда-сюда повсюду, куда ни глянь, кажутся уж слишком неопытными. Может, палуба и узкая, но я даже вижу, как некоторые матросы споткнулись. Если это — игра, то им наверняка пришлось потратить уйму времени, тренируясь падать столь естественно.

— Магические клинки к бою! Рота, за мной!

Как бы там ни были, вновь возглавляя налёт, Таня не имеет иного выбора, кроме как поддерживать идеальную скорость и пикировать вниз. Она даже запускает интерференционную формулу прямо в кучу паникующих матросов.

Когда несколько из них отправляются в полёт, растерянность матросов лишь растёт, и вбежавшее подразделение морпехов оказывается в куче мала. Остальные из моей роты, идущие за мной, мешают потугам матросов восстановить дисциплину. Они упустили свой шанс остановить нас, слишком занятные переговорами прекратить стрельбу.

— Не останавливайтесь! Продолжайте стрелять!

— Закрепить штыки! Всем, закрепить штыки!

Горстке офицеров и матросов еле-еле удаётся отбиваться, но их недостаточно, чтобы сдержать мощь атаки.

Таня и её рота легко пробиваются через их оборону. Затем они вонзают магические клинки в противопульную броню второго мостика и вцепляются в неё. Мы нисколько не замедляемся; на одном из внутренних отсеков, вероятно, образовались отметины.

Наблюдать, как мы входим, вероятно, жуткое зрелище.

— Высадиться и захватить! Пошёл, пошёл, пошёл!

Пусть даже обрушившись на них в лобовую, солдаты 203-го батальона — само воплощение энтузиазма.

Резво двигаясь, они живо захватывают плацдарм. Оттуда они приступают к захвату главных зон судна. Даже будучи в меньшинстве, благодаря своей координации они отлично держат всех на мушке.

— Уничтожить лафеты зениток! Захватить следующую группу целей!

— Стрелки, не позволяйте им подойти сколь-нибудь ближе!

— Мы отбиваем второй мостик. Сформировать ударную группу из подразделения морпехов.

Это занимает некоторое время, но им удаётся завершить создание контратакующей группы, состоящей в основном из морпехов.

Может, мы и батальон, но наша сила в мобильности, а её нельзя использовать на полную в замкнутом пространстве внутри корабля. Вот почему морпехи и морские маги способны оказать свирепый отпор внутри.

— Вот и контратака! Морпехи!

— Сбросьте их за борт! Избавьтесь от них!

Но солдаты 203-го батальона захватывают позицию за позицией с удивительной эффективностью.

Как правило, маги уделяют внимание мобильным сражениям и воздушным манёврам, и склонны быть не столь крутыми в ближнем бою. Авангард может отличаться, но тыловой личный состав обычно испытывает трудности с этим. Но для того и существует тренировка, чтобы избавляться от слабостей.

— Покажите им, из чего сделаны морпехи! Дайте понять тем сухопутным крысам, что они не так уж круты!

— Прибыла следующая группа! Отправляю их немедленно!

И так 203-й батальон и морпехи, каждый со своим собственным подходом к ближнему бою, сцепились и не уступают ни пяди земли. У морпехов позиция чуть лучше, но обстановка изменчива.

Пока обе стороны пытаются сделать свой следующий шаг, приземляется дополнительная рота.

— Победа будет за нами , — ухмыляются майор фон Дегуршафф и ротные командиры. Тем временем, позор морпехов, позволивших прибыть подкреплению, написан у них на лице. У них заканчиваются доступные боевые ресурсы. Матросы помогли бы, но их нельзя убирать от орудий. Они слегка колеблются, и их действия замедляются.

— Всему незанятому составу, приготовиться к рукопашному бою! Мы намерены выдворить их с корабля.

Тем не менее, если мостики, моторный отсек и склад боеприпасов захватят, то вашему кораблю крышка независимо от того, как много вы способны бросить на врага.

Такой кризис и заставляет их слегка колебаться перед тем, как наскрести все доступные силы для контратаки.

Капитан приказывает собрать все резервы. И когда доходит до этого, у корабля на борту немало личного состава. Хоть это и не основная их задача, моряки способны стрелять из оружия. Мобилизованные офицеры и старшины формируют временные корабельные отряды и начинают помогать морпехам.

Это было безнадёжно с самого начала. Их задумка заключается в том, чтобы давить и давить до тех пор, пока они не оттеснят нас с корабля. Довольно простой, но, тем не менее, обоснованный план атаки для узкого пространства внутри корабля. Правда, если это всё, то 203-й батальон сможет отбросить их назад. Напевая, я охотно ставлю дымовую завесу, и только хитрый огонь атакующей стороны отвлёк защитников…

— Солдаты, мне плевать, что они морпехи! Научите их, насколько плоха идея атаковать мой батальон в лоб! Помните, что ничтожества, погибшие на войне, отправляются в ад!

С этим криком, она молниеносно атакует, чтобы перевести сражение в ближний бой.

Натиск двух рот тяжело бьёт по сопротивляющимся.

Только матросы начинают бежать от магов и их пугающих задорных лиц, Таня берёт небольшое подразделение для обхода.

Пока все сосредоточены на яростном сражении внутри корабля, она использует возможность и запускает скрытое нападение со стороны порта.

— Мы зажаты в клещи?! Дерьмо! Переместите часть команды в сторону порта!

— Они все в замешательстве?! Успех! Майор фон Дегуршафф обошла их сзади! Теперь мы сокрушим их!

Наши противники казались готовыми бежать, стоило нам окружить их, но мы им не позволим. Командир каждой роты работает над улучшением своих результатов. Железный закон войны — гармония натиска и смятения.

Разбить их строй, сломить дисциплину, а затем сокрушить их.

От атаки в тыл среди обороняющихся распространяется хаос, которого мы эффективно добились в полном соответствии с принципами войны, и наступление спереди усиливается. В точности как мы хотели.

Сильный натиск сокрушает морпехов быстрее, чем они способны закрывать бреши и перестраивать заградительную линию.

— У нас чисто.

— У нас тоже.

Сразу после этого Таня даёт каждой роте свою задачу, зачищая защитников, более неспособных действовать организованно.

— Хорошо. Первая рота, к мостику. За мной. Вторая и третья роты, направляйтесь к двигателям. Четвёртая рота, к складу боеприпасов. Захватите свои цели быстро.

Уничтожив главные силы сопротивления врага, нам нужно взять под контроль ключевые части корабля.

План в том, чтобы организованно достичь каждой зоны, расходясь веером из захваченных мест. Нам удаётся держать скорость, обходя любые очаги вражеского сопротивления, и решение распределить бремя по всему батальону выполняется высококлассно.

Как только сторона корабля осознаёт, что мы штурмовали критически важные зоны, она прекращает сопротивление. Дисциплина сломлена изнутри, и матросы выглядят так, будто готовы пуститься в бегство. В то же время, их условный противник объединяется с подкреплением и выглядит готовым продолжать бой. Боевых сил обороняющихся уже практически нет, а их способы сопротивления ограничены. Они вынуждены элегантно признать своё поражение перед судьями.

— Хорошо, гоните их в камеры на два человека. Авангард, соберитесь!

— Майор фон Дегуршафф, достаточно, достаточно, — как раз когда она готова ступить на мостик, приходит сообщение.

Для судей, вынужденных следовать за всеми теми безумными манёврами, конец мог бы наступить и раньше. По правде говоря, у них столько всего пронеслось в голове, когда она сказала им пойти с ней, собираясь захватить второй мостик.

— Учения окончены! Повторяю, учения окончены!

Команда о прекращении игры эхом раздаётся по кораблю через громкоговорители.

Услышав её, пусть и обеспокоенные оборудованием на корабле, которое было повреждено, все наконец-то могут расслабиться. Это было редкое совместное моделирование боевых действий. Многие вещи оказались сломаны, но погибших нет.

— Ладно, тупые трупы, теперь можете двигаться.

Все матросы и морпехи, которых признали мёртвыми и приказали лежать неподвижно, лицом вниз, вяло встают.

Может мы и использовали учебные резиновые пули и маломощные взрывные формулы, но это не значит, что они чувствуют себя хорошо.

Некоторые из раненых даже вынуждены отправиться в лазарет, чтобы их подлатал хирург.

Например, возьмём матросов, которым не повезло оказаться зажатыми в перестрелке между 203-м батальоном и морпехами. Они сказали, что, несмотря на лежание ничком, они вышли из неё побитыми как собаки, поскольку по ним продолжали попадать шальные пули.

Хотя такая невезуха была редкостью, немалое количество людей были ранены в рукопашной схватке внутри корабля. Дежурила команда медиков и хирургов, готовая к эффективному приёму, но, полагаю, лазарет всё равно будет забит ещё некоторое время.

И посреди всей этой суматохи, магический майор Таня фон Дегуршафф находится в офицерской кают-компании, которая уже была подготовлена. Пусть и маленькая, но дизайн продуманный, поэтому атмосфера расслабляющая. Сейчас она битком набита офицерами. В руке у Тани чашка кофе, которую ей подали; предположительно лучше, чем та предоставляемая армией хрень. Чувствуется слабый аромат выпечки. Конечно, только на флоте, где им позволено приносить собственные пайки и булочки, можно наслаждаться подобным.

Естественно, у нас не просто бесцельное чаепитие. После учений, время главного события.

— Очень хорошо, давайте оценим полномасштабные морские учения по ближнему бою.

Половине матросов дали увольнение на берег, и те рванули в «чипок», по-прежнему в праздничном настроении, теперь усиленном весельем после учений, но в отличие от них, у офицеров настоящая работа только начинается. Мы обязаны пройтись по комментариям судей и всем отчётам командиров подразделений, чтобы найти возможности для улучшения, и поразмыслить над произошедшим, чтобы мы смогли применить уроки в реальном бою.

В этот раз учения отличаются от обычных тем, что включают в себя сценарий абордажа, нацеленный на то, чтобы быть крайне реалистичным. Но делать лишь это стало бы расточительством.

— Прежде всего, год только начался, но, думаю, мы можем сказать, что это были знаменательные учения.

Ключевые показатели продемонстрировали — участники считали, что учения стоили того.

Флот, предоставивший базу и корабль для их проведения, отчаянно нуждался в опыте сражений против магов; ему всё было мало. Хотя его основная задача — ведение боевых действий против кораблей, в сражениях он узнал, что морских магов игнорировать нельзя.

Но им никогда не хватало морских магов для учений, и то, как мало магов им выделяли, было постоянным яблоком раздора. Да, морские маги, вкалывающие как проклятые, настолько востребованы, что у них нет возможности участвовать в военных учениях. Посему флот предвкушал проведение этих совместных учений, чтобы получить тот отсутствующий опыт.

В то же время, сама Таня и 203-й батальон имели мало опыта сражений против кораблей или захвата оных, поэтому учения были и в их интересах. Сверх всего прочего, так захотел Генеральный Штаб. У них не было выбора, кроме как принять участие. Несмотря на это, то всё равно оказался полезный опыт.

И когда судьи не кривили душой, сказав «знаменательные». Когда доходит до результатов, приобретение некоторого опыта, разгребая ту ситуацию, явно было ценным для флота, пусть он и сражался против особо элитных магов.

— Хорошо. Сперва кое-какие жалобы от Грана, капитана боевого корабля «Базель», использованного в учениях.

Капитан Гран встаёт и кланяется майору фон Дегуршафф.

— Грубо говоря, вы нас размазали. И вдобавок к этому, год только начался, а мы уже понесли всевозможный ущерб, — признаёт он поражение своего корабля с несколько смирившимся выражением лица. Никто не умер в ходе учений, но это не значит, что на корабле не устроили погром.

Куда больший, чем просто несколько выбитых окон. Формулы и гранаты, может, и были учебными, но ими всё равно разбрасывались во все стороны. Естественно, экипаж провёл уборку в качестве тренировки по ремонтно-восстановительным работам, но тем не менее.

— Устранение повреждений прошло весьма хорошо. Экипажу удалось быстро произвести ремонт.

Результаты были в порядке. Они как минимум могли довольствоваться ими. Не было проблем в ходе эксплуатационной инспекции после проведения техобслуживания внутренней части корабля, в основном двигателей.

…И всё же, хотя ущерб не настолько плох, что корабль требуется отправить в док, необходимо провести множество починок — поменять разбитые стёкла, заделать дыры, и так далее — это займёт некоторое время.

К счастью, его подлатают к тому времени, как кораблям Альянса Энтент придётся покинуть нейтральный порт, но капитан всё равно не рад этому.

Соответственно, майор фон Дегуршафф кланяется в ответ. Честно говоря, может показаться немного странным, что среди всех тех взрослых девочка единственная ведёт себя столь учтиво. Может и странно, но она полагает, что ей просто нужно согласиться, поскольку это лучше, чем рассматриваться как невежда.

— Наша первостепенная задача — пересмотреть наш зенитный огонь. Не могу поверить, что мы даже не поцарапали приближающихся магов, — он выглядит так, словно хочет отметелить своих людей, хвалившихся, что и близко не подпустят магов к кораблю.

Расстроивших его стрелков наверняка будут муштровать особо тяжело в течение некоторого времени. Тем не менее, все вздохнули с облегчением от того, что усвоили урок на учениях, а не в реальном бою.

Наблюдающие капитаны наверняка также подтянут режим тренировок тем же образом. Раз дела идут под откос, когда враг достигает корабля, тогда она обязаны заставить его отступить прежде, чем это произойдёт. Усвоить это — отличный результат для учений.

— Майор фон Дегуршафф, есть ли у вас какие-либо предложения по улучшению с атакующей стороны?

— Я полагаю, что фундаментальная проблема заключается в нехватке огневой мощи. Не представляю, как приближение врага остановится от чего-либо помимо плотного заградительного зенитного огня, — Таня, фактически одна из тех магов, которые так легко пробились через их оборону, имеет ещё более незатейливое мнение — простое и ясное — что у них недостаточно стволов.

Таня сказала бы, что если перехват — дело вероятности, то единственный способ поднять шансы — увеличить плотность зенитного огня. Идея этого берёт начало просто от знания того, что в результате проб и ошибок военно-морские силы стран по всему миру прибегли к решению добавить больше зенитного огня. Если не утыкать корабль зенитками как ёжика, то он будет уязвим к атакам с неба.

— К тому же , — добавляет Таня про себя, — даже используемые американцами под конец Второй мировой войны авианосцы, которые предположительно обладали отличным зенитным огнём, не могли полностью остановить определённый налёт ва-банк, проводимый с расчётом на билет в один конец * .

— «Базель» обладает одними из самых мощных зенитных орудий среди всех существующих кораблей.

Для того, кто ещё не понял , мчаться на корабль с горой орудий кажется самоубийством.

Офицер флота, выдавший это, видимо, сделал так потому, что считал, будто корабль обладает достаточной огневой мощью.

И поверить в это не так уж и тяжело.

Практическая истина такова, что намереваясь воспринимать вещи объективно, человеческие существа приемлют лишь то, что сами могут понять субъективно. В неожиданном повороте событий, «стереотип» Липпмана * парадоксально описывает, как далеко способно простираться человеческое познание.

Военные корабли с кучей оружий представляют собой плавучие крепости. Среди них «Базель» может похвастаться выдающейся оборонительной огневой мощью, поэтому встаёт вопрос: «Разве этого не достаточно?» Для присутствующих офицеров это естественный вопрос. Или, как минимум для них, не странный.

— С точки зрения нападающего, они не представляют особой угрозы, — но Таня легко кладёт этому конец, — если честно, они не были даже препятствием.

Этот сухой ропот важен. Она намекнула, что их зенитный огонь на самом деле не является эффективной защитой от атак с неба. Командованию Северноморского флота, прежде не имевшему достаточного опыта тренировок и сражений против магов, остаётся лишь заново отметить, какую угрозу те представляют.

Тем не менее, то лишь мнение одного майора, и им хотелось бы услышать третью сторону, участвовавшую в штурме. Главный судья улавливает это и тактично бросает взгляд в сторону судьи, ответственного за нападающую сторону.

Тот понимает намёк и начинает выражать мнение своего главы.

— Я согласен с майором фон Дегуршафф. Я сопровождал её в атаке и был удивлён обнаружить, что линия огня не так уж и внушительна, — но вопреки чаяньям большинства офицеров он, по сути, повторяет сказанное Таней. — В общем, вынужден сказать, что наш нынешний зенитный огонь полезен примерно так же, как связка хлопушек.

— …Неужто наша оборонная огневая мощь настолько слаба? — утверждение заключается в том, что они переоценивали свою оборону, а в ответ офицеры задают вопрос, демонстрирующий их переполох: «Она и в самом деле, по правде настолько слаба?»

— Да, мы уступаем даже больше, чем я ожидал. Дабы остановить приближающихся, нам необходимо увеличивать количество орудий до тех пор, пока корабли не ощетинятся ими как дикобразы.

Ответ от второго судьи простой и не оставляет места недопониманию.

— Согласна. И нам следует добавлять не только 20-мм автоматические пушки, но также и 40-мм.

Таня соглашается решительнее кого-либо. Она верит, что Американские вооружённые силы показали лучший пример идеального зенитного огня.

В данном мире это совершенно неслыханно, но оно уже было проверено боем. Она косвенно предлагает инновацию как свой собственный вклад, пусть и равнодушно.

— Что вы имеете в виду?

— Это лишь моё мнение, но 20-мм предназначены для обороны на ближней дистанции; ради создания многослойного преграждающего щита я настоятельно рекомендую добавление пушек средней дальности, — отвечает Таня. Насколько она может судить, 20-мм пушки имеют преимущество, когда доходит до удобства в обращении и скорострельности, но слабее в плане дальности и мощи. Логично добавить 40-мм автоматические пушки для перехвата на средней дистанции.

Самое главное, что и оборонные оболочки магов, и летательные средства не имеют шансов выдержать 40-мм снаряд.

С точки зрения атакующего, было бы непростой задачей захватить военный корабль, ощетинившийся многоствольными орудиями как дикобраз.

— По возможности, мне бы хотелось сделать упор на количество. Скорее всего, нам нужно в десять раз больше нынешнего количества.

— Капитан Гран, что думаете?

— …Это интересное предложение, но мы не можем изменить количество пушек без радикальных переделок, таких как удаление орудий вспомогательного калибра по бокам.

— Заходя на шаг дальше, я бы сказала, что с орудий вспомогательного калибра толку — как с козла молока. Нам необходимо увеличить приоритет противовоздушной обороны, — Таня знает, что это неуважительно, но она видит для флота шанс сделать решающий шаг вперёд, и вмешивается в разговор. В конце концов, она знает эпоху воздушной войны лучше, чем кто-либо из присутствующих. Она уверена, что придёт время, когда боевые корабли будут приписаны к авианосцам в качестве непосредственного сопровождения.

В самом деле, она хотела бы побудить их сменить доктрину от одержимости большими кораблями к ориентации на авиацию как основную ударную силу. К слову, она также верит в перестрелки и ценит орудия боевых кораблей за их огневую поддержку.

Тем не менее, даже «Бетти * » удалось отправить сделанных по последнему слову тогдашней техники «Принца Уэльского» и «Рипалса» * , реконструированных в нынешнее время, почивать на дне морском. Понятное дело, нам следует сосредоточиться на удалении орудий вспомогательного калибра и увеличении количества зенитных и прочих автоматических пушек.

Она также знает, что пока не произойдёт аналогичный инцидент, будет трудно убедить флот, ориентированный на войну кораблями, принять авиацентристскую доктрину.

В своё время флоту изначально ставилась задача сражаться против кораблей, а применение магов ещё не было столь повсеместным. Я слышала, что в качестве контрмеры в этом году начали сыпаться запросы на модернизацию судов для противостояния магам и летательным аппаратам. Честно говоря, все до сих пор думают, что маги сражаются на суше.

Улучшается и функциональность вычислительных сфер, и характеристики летательных аппаратов. В результате, идея того, что сферы и самолёты могут представлять угрозу, только-только начала распространятся.

Лишь сведущий в истории того, как авиация продвигалась семимильными шагами в течение Второй мировой войны, способен понять. До тех пор никто и представить не мог, что война подстегнёт научно-технический прогресс так, как она это сделала.

— Хм. Не то чтобы мы легкомысленно относились к противовоздушной обороне, но…

— Подумаем об этом, если у других кораблей возникнут проблемы с отражением атак.

Надо признаться, даже далеко не глупые офицеры имеют глубоко укоренившиеся взгляды. Корабли оснащаются для противостояния другим кораблям, потому что флот не может избавиться от инстинкта держать в уме эту свою изначальную боевую задачу.

И мысля в рамках доктрины сражения с кораблями, они хотели бы сохранить свои орудия вспомогательного калибра. Хотя важность того, чтобы быть оснащённым для ближнего боя и снизилась, необходимость отражать нападение торпедных катеров и эсминцев, которые подходят впритык для атаки, является фактором, который им нельзя игнорировать.

— Мы обязаны обсудить это с техническим отделением. Пожалуйста, позвольте командованию военно-морского флота и техническому отделению уладить этот вопрос.

В итоге, результат заключается не в отбрасывании идеи, а в отправке её на рассмотрение, что фактически означает положить её в долгий ящик. Ну, в определённом смысле, высказавшись, Таня выполнила свой долг. В конце концов, ей до лампочки, что зенитный огонь не усилится.

Пока это не корабль, на котором находится она, то, где он затонет, никак её не касается. Кроме того, Империя — континентальное государство, а не морское.

Не проронив ни слова о чём-либо из этого, она прикрывается здравым отношением, но при этом совершенно серьёзна. Наилучшая вещь для собственного выживания — обучение своих солдат.

Разумеется, она с энтузиазмом оценивает проблемы в данном разборе полётов. Ну, она обязана. Она верит, что лучше всего предупреждать ошибки заранее.

— Хорошо. Имеются ли ещё какие-либо замечания от атакующей стороны?

— Я бы сказала, что есть проблемы взаимодействия.

— Какого рода?

— Морпехи и матросы не выглядят взаимодействующими особо хорошо. Мне показалось, что бардак среди матросов погубил и морпехов.

Она заметила это при приближении — на палубе была полная неразбериха. У неё было впечатление, что два разных рода войск испытывали проблемы с сотрудничеством.

Будь они подразделениями, направленными туда лишь сегодня, неважную совместную работу можно было бы понять, но для сослуживцев по кораблю это весьма проблематично. Насколько я могу судить, казалось, будто морпехи считали, что их задача заключается в сражениях на суше и высадках.

Разумеется, я не могу отрицать, что то их основная обязанность, но мы не хотим, чтобы они отстойно сражались на борту корабля. А замешательство и неспособность сотрудничать с матросами совершенно неприемлемы. В организации, где продажи и системное планирование обособились, приходится компенсировать «маршем смерти» * . В вооружённых силах, «смерть» в «марше смерти» буквальна.

Учитывая, что я могу оказаться жертвой плохого взаимодействия между нашими собственными войсками, предложить усовершенствование абсолютно необходимо. Достигнув этого весьма обоснованного умозаключения, пусть и посредством эгоистичного аргумента, Таня красноречиво говорит о необходимости развития взаимодействия. Её идея по сути своей является самосохранением, но в то же время и альтруизмом; нельзя сказать, что она не действует с целью принести пользу большинству.

И такое отношение, на благо большинства, ведёт к предложению, приемлемому от начала до конца.

Вероятно, каждый был смутно осведомлён о плохом взаимодействии. Главный судья спрашивает заинтересованную сторону. Естественно, он делает это в какой-то мере деликатно к их чувству гордости.

— Понимаю. Что морпехи думают об этом?

— Мне стыдно признавать, что мы тренировались без особого расчёта на сражение на корабле. Я осознаю необходимость переобучения.

В ответ на комментарий от морпехов, Таня также оглашает потребность своей воинской части в дополнительных тренировках.

— Проведя бой внутри корабля вживую, я думаю, что моей воинской части также недостаёт опыта.

Она частично использует ненадлежащее обучение как отговорку; хотя 203-й воздушный магический батальон и элита, он состоит из одних лишь магов, и их нехватка знаний в других областях является настоящей проблемой.

Вот почему Таня надеется провести совместную тренировку с морпехами, обладающими наибольшим опытом в данном деле.

Нельзя стесняться заимствовать мудрость у экспертов, если хочешь остаться в живых. План для того, что случится потом, можно придумать после того, как выживешь.

Если это совещание продлится достаточно долго, флот угостит нас обедом — иными словами, хорошей едой, получаемой его офицерами. Нет никаких проблем, если составление расписания учений займёт больше времени, чем планировалось.

Таким образом, Таня продолжает свой тяжкий труд, взращивая сердечную дружбу с флотом, не выпуская из поля зрения свой следующий фронт — хотя это идёт вразрез с её собственным мнением — и посему она шаг за шагом идёт к ещё одной победе.

↑ Арнольд энд Смит Вэпонс — «оружие Арнольда и Смита» (англ.) ↑ Коскенкорва — распространённая финская водка. ↑ Уинстон Черчилль — премьер-министр Великобритании в 1940-1945гг. (т.е. в годы Второй мировой войны). ↑ «Аал» — жаргонное название немецких торпед (от нем. «aal» — угорь). ↑ Auf Wiedersehen — до свидания (нем.) ↑ Использовать белые ручки для изощрённой игры в крикет — типичное занятие англичан. Когда британский пилот, попавший в плен к немцам, потерял протез и попросил выслать ему новый, полагаю, британцы сбросили его с парашютом в довесок к бомбам или чему-то подобному. Когда немцы сказали, что это было подло, британцы ответили «Это не игра в крикет!» — прим. автора. ↑ Неконтактный взрыватель — взрыватель, обеспечивающий подрыв боевой части на заданном расстоянии от цели, без механического контакта с последней. Существенно повышает действенность огня по некоторым типам целей, например самолётам или пехоте. ↑ Броня субмарины тонкая как бумага — на самом деле это не так, ведь ей приходится противостоять огромному давлению воды. ↑ Папарацци — фоторепортёры, снимающие сцены из личной жизни звёзд шоу-бизнеса и других знаменитостей без их ведома и согласия. ↑ Опосредованная война (война чужими руками) — международный конфликт между двумя странами, которые пытаются достичь своих целей с помощью военных действий, происходящих на территории и с использованием ресурсов третьей страны, под прикрытием разрешения внутреннего конфликта в ней. ↑ Jawohl — «так точно», «есть» (нем.). Фрау — уважительное обращение к женщине (нем.). ↑ На самом деле вода не смягчает ударную волну от взрыва ввиду своей несжимаемости — на этом и основан принцип действия глубинных бомб. Тане стоило бы лучше учить матчасть — может, тогда не оплошала бы (прим. перев.). ↑ Закон Генриха — в теории предотвращения несчастных случаев на производстве показывает связь между количеством несчастных случаев с разными степенями тяжести, в виде пирамиды. Утверждает, что уменьшение числа мелких происшествий соответственно уменьшит и число крупных. ↑ Билет в один конец — имеется в виду знаменитая японская тактика «камикадзе». ↑ Уолтер Липпман — американский писатель и журналист. Ввёл в широкий научный оборот понятие стереотипа. Известен своей оригинальной концепцией общественного мнения. ↑ «Бетти» — условное обозначение японского торпедоносца Мицубиси G4M. ВМС вынудили разработчиков самолёта пожертвовать бронированием ради лётных характеристик, что впоследствии стало причиной больших потерь при его боевом применении. ↑ «Принц Уэльский», «Рипалс» — британские соответственно линкор и линейный крейсер, потопленные японскими торпедоносцами в Южно-Китайском море. Данное событие ознаменовало закат собой закат эры линкоров. ↑ «Марш смерти» — в английском/японском также является жаргоном для обозначения проекта, требующего невыносимого количества сверхурочной работы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5 - Дьявол Рейна

В версии с изображениями тут находится картинка.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ, А ТАКЖЕ ГДЕ-ТО В МАРТЕ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ

Это привычный сон для старика, пережившего Рейн.

Этой ночью ему снова приснился тот же самый сон. Как одному из солдат, служивших на Великой войне, всё это врезалось ему в память.

Тогда, в ту пору — в известном смысле, там ковалась вся их оставшаяся жизнь.

Даже сейчас, непрекращающаяся канонада эхом отдаётся в его голове, как заезженная пластинка.

Не успев опомниться, он мысленно возвращается на то поле боя, полное воспоминаний. Даже после войны, зрительные и звуковые образы слишком свежи, чтобы их забыть. Это в прошлом, но он способен так отчётливо вспомнить тот мир. Проклятое поле боя. Самая ужасная вещь, когда-либо созданная человечеством. То поле боя, где царствовали грязь и мухи.

Э-Эх, — стонет он от воспоминаний . — Рейн был сущими вратами ада.

Тот сон снился старику снова и снова, опять и опять напоминая. — Наверное, я никогда этого не забуду .

Я помню события того дня до мельчайших подробностей. Пока снаряды свистели у нас над головой, я с остальными из роты G планомерно продвигался, согласно приказу перейти на новую атакующую позицию. Из пяти полков, составляющих линию фронта, рота E повстречалась с самым напряжённым сражением, а наша задача заключалась в поддержке их с фланга.

Я состоял в пулемётном расчёте. Нашей задачей было просто установить пулемёт в окопе, выкопанном подразделением в авангарде, и создать огневую позицию. Предполагалось, что Имперская армия весьма хорошо подавит Республиканскую армию в той области, но сам фронт был как всегда запутанным. Почти текучим. Иными словами, поле боя представляло собой кровавую, хаотичную мешанину нас и их.

Артобстрел снёс все деревья в этом болоте, кроме одного — такое место, где ресурсы тратились насмарку, кровь лилась рекой, а если выглянешь из окопа, то увидишь повсюду лишь артиллерийский дым.

Но даже при этом, проклятые вражеские артиллеристы не обращали никакого внимания на ужасную видимость и постоянно поливали нас снарядами в той или иной степени. Миномётный расчёт нашей роты стрелял в ответ, но едва ли оказывал влияние. Несмотря на дым, застилающий поле боя, мы могли видеть дульные вспышки позиций Республиканской армии.

Я помню, как сильно мы мучились с миномётами. У нас отсутствовала устойчивая платформа для стрельбы, потому что дощатый настил проваливался в грязь. Условия были настолько скверными, что даже прекрасно обученные стрелки у пулемётов тоже не могли контролировать линию огня.

Я помню, что сколько видел глаз, там находились солдаты, измазанные в грязи, делая всё в пределах человеческих сил, чтобы занять свои атакующие позиции.

Я помню этот день очень хорошо.

Полевые орудия, установленные в окопе, пробовали вести пристрелочный огонь, а назначенные стрелки рыли окопы изо всех сил. Оглядываясь на это сейчас, то были сверхчеловеческие действия от немногих, чья нога ступала на суровое поле боя. Не позволяя себе пасть духом из-за опарышей, дерьма и ливня снарядов, окутанные вонью смерти и разложения, без приличного укрытия, те мужчины продвигались через грязь. У них была траншейная стопа * . Их демонстрация смелости выжглась у меня на сетчатке, даже казалась божественной; и по сей день я от всего сердца уважаю тех мужчин.

Это была шокирующая картина из мира, который нельзя понять, пока не испытаешь; понять можно, лишь находясь там.

— Не могу в это поверить. Те жабы. Они, должно быть, и в самом деле любят грязь!

— Ага. Артиллеристы хотят превратить этот край в болото и запрыгнуть прямо в него.

— Но под обстрелом оказалась рота H. Сочувствую им.

Подтрунивание группы слегка расслабило наши нервы, но болтовня парней в ближайшем окопе напомнила нам о реальности. Под огнём находилась рота H, которая пошла перед нами. К разочарованию, начальство в то время, по-видимому, было убеждено в том, что мы сможем пробиться через вражескую оборону человеко-пулями.

Да сколько же жизней, по их мнению, стоит эта грязная полоска земли?!

— Поддержки с воздуха всё ещё нет?! Да заткните уже вражеские пушки!

Кто-то со стонами высказал то, что передавало настроение всей роты. Предполагалось, что мы продвинем фронт в местах с локальным воздушным превосходством. Вот как должна была работать операция.

Те презренные большие шишки сказали, что у нас будет полная поддержка с воздуха, но нам хотелось закричать, что они, наверное, имели в виду полное отсутствие оной.

— Я же говорил тебе, разве нет? Можешь поставить свою рождественскую индейку на то, что это было пустое обещание.

Фугасы пролетали над полем боя. Близкого попадания одного из них было достаточно, чтобы разорвать человека на куски. В подобной ситуации, близкая, полная поддержка являлась голубой мечтой. Поэтому не думаю, что мы ожидали многого, в первую очередь. Вне зависимости от того, что чувствовали новобранцы, прошедшие ускоренный курс, бывалые знали, что нет менее надёжного обещания, чем данное начальством.

Все пришли к подобному заключению. Подвергнувшиеся шквальному обстрелу солдаты, столкнувшись с неизбежной болью и умственным напряжением от долгих часов под огнём, не могли унять извечный скептицизм.

Иначе суровая реальность разнесла бы красивую пропаганду одним ударом, и солдаты потеряли бы рассудок. Дабы пережить ужасающую войну, нельзя было слишком сильно полагаться на надежду.

— Блин! Меня задело! Чёрт!

— Медика! Медика!

Помню, что даже под рёв поля боя, я по какой-то причине мог слышать, как кто-то в соседнем блиндаже рухнул на землю, а его друзья запаниковали. Меня осенило, что несчастного порешила шальная пуля или снайпер. Поскольку весь окоп не разнесло и других выстрелов не последовало, это наверняка был снайпер.

Мы быстро пригнулись и стали стрелять всюду, где он, казалось, мог бы затаиться. Нам не хотелось умирать .

— Отправьте носилки! Прикройте их!

Затем…

Я никогда не забуду тех четырёх санитаров-носильщиков, помчавшихся под усердным прикрытием, пытаясь доставить в тыл раненого брата по оружию. Образцы храбрости и чистоты. Медики — единственные, на кого могли положиться те из нас, которые направлялись с поля боя. Благодаря тому, что медики, называемые «Sani * » , были с нами, нам гарантировалось немного человечности в том адском мире.

В отличие от людей, занятых на более лёгких профессиях в тылу, если там находился солдат, нуждающийся в них, они всегда мчались под град пуль, под который даже мы отказались бы. Даже когда их сносило болезненным ударом, ещё больше из них были готовы отправиться за павшими товарищами. Это доказывало их храбрость.

Они являлись единственными, кого я на самом деле глубоко уважал. Единственными, кому мы могли доверять несмотря ни на что. Я всё ещё так думаю.

— Поставить дымовую завесу!

— Гранаты! Швыряйте всё, что у вас есть!

Миномётный расчёт стрелял дымовыми шашками, назначенные стрелки кидали гранаты, а мы просто вели заградительный огонь. Когда носилки появились в целости, это ласкало глаз. Наши надёжные друзья с изумительной смелостью. Sani нужно было защищать как никого другого; они являлись единственными, кто спас бы нас.

И в то же время, полагаю, можно сказать, что из-за нашей огневой поддержки Республиканцы, развёрнутые по ту сторону от нас, похоже, помнили цель, которой им полагалось отдавать приоритет. Они были полны решимости уничтожить не быстро ретирующиеся носилки, а нахальные пулемётные гнёзда. Благодаря этому нас поливало массированным огнём, и я без раздумий пригнул голову, не в состоянии вынести все выбросы пыли, заполнившие воздух от близких попаданий. Прислушиваясь в окопе лицом вниз, мы слегка улыбались от мысли, как много Республиканских артиллеристов, должно быть, предают нас снарядам.

Но то странное спокойствие длилось совсем недолго. После «вжика» чего-то, проносящегося сквозь воздух, донёсся сильный, тяжёлый «бум», непривычный для нас. От него у нас холодок пробежал по спине.

То не были 128-мм снаряды; они вытащили свои драгоценные 180-мм полевые орудия.

— Слушайте сюда, солдаты! Наше подкрепление уже в пути! Давайте держаться в этом до конца!

В тот миг мы были рады инструкциям по радио от своего комбата, но чувство безысходности оказалось сильнее. Наш батальон не испытывал недостатка в запасных войсках. Мы почти утратили волю к сражению, поэтому, полагаю, они бросали нам соломинку, чтобы мы за неё ухватились.

Возможно, та соломинка сработала бы на ребятах, не знающих, сколь она ненадёжна, но мы слишком хорошо понимали, как держалась бы та иллюзия.

— Так когда, чёрт подери, то подкрепление прибудет сюда?

Кто-то из пулемётного расчёта выразил то, что думали все те из нас, которые знали это поле боя. Мы действительно нуждались в подкреплениях. По тому, как всё шло, мы полагали, что всем нам придётся умереть, защищая это болото, по уши в его дерьме.

Так что мы и в самом деле хотели резервы как можно скорее.

— Хочу подкреплений…желательно до того, как мы все умрём, — я ли промямлил это? Или малый рядом со мной? Я до сих пор не знаю, но уверен, что кто-то это сделал.

И тогда ближайший радист начал орать во всю глотку. Именно радисты отслеживали переговоры врага, убеждаясь, что он не прижмёт нас. Обычно они были преисполнены плохих новостей, но впоследствии я вновь и вновь думал над тем, как иногда и у них имелось для нас кое-что хорошее.

— Подкрепление! Подкрепление тут!

Я очень хорошо помню, как люди подумали, что радиста контузило, и с жалостью смотрели на него. Но затем мы увидели нечто, во что едва могли поверить, поэтому не было времени об этом думать.

Или, точнее, услышали.

— О Отечество, любовь моя, мир тебе.

По каждому каналу над обширной территорией слова вещались так мощно, что даже рядовой солдат без магических способностей мог слышать их.

Облака пыли затмевали небо, и грязь, казалось, поглощала всё на поле боя, но голос, раздающийся над хаосом, был поразительно спокойным.

Неудивительно, что мы на мгновение задались вопросом, не сошли ли точно так же с ума. Настолько нереальным казался феномен.

Это был код для подразделения подкреплений. Мы покачали головами, думая, что резервы не могли явиться взаправду, что это, должно быть, массовая галлюцинация.

— О Отечество, любовь моя, мир тебе.

Но нам не мерещились голоса, и мы не тронулись умом; кто-то действительно повторял те слова на официальном языке Империи. И это был одноразовый пароль, чтобы показать, что они притом друзья, а не враги!

— Стражи Рейна! Вы верны! Вы нерушимы! Вы верны! Вы нерушимы!

Радист выкрутил усиление сигнала на максимум, и ответ от радиоблиндажа представлял собой самые радостные звуки, которые я когда-либо слышал. Поток слов, льющийся из радиопередатчика пулемётного расчёта, вечно будет запечатлён в моих барабанных перепонках.

Мы всегда смеялись над тем, какие дурацкие коды они придумывали. В особенности радисты выставляли их на посмешище, но в этот раз, только в этот, я думаю, что они и вправду утешили всех нас. Широковещательная интерференция, которую могли применять лишь маги. Это могли быть только маги. Только элитные маги Имперской армии.

Поэтому, к счастью, они не знали — что их спасители, их подкрепление, было опасным, способным нести полное уничтожение своим союзникам.

Она предположительно находилась на нашей стороне, но даже верхушка Имперской армии относилась к ней как к богине смерти. Это был батальон самых отъявленных воинственных психов, и они прибыли на поле боя.

Проносясь сквозь туман облаков и порохового дыма, она вся на нервах. Майор Таня фон Дегуршафф, внутри уставшая от этого, снаружи не выражающая никаких эмоций, ведёт свою воинскую часть быстрого реагирования к сектору D-5 зоны идентификации Рейнской воздушной обороны.

— Код подтверждён. Это 203-й воздушный магический батальон, позывной «Пикси». Мы в пути. Прибудем за 160 секунд.

Я не особо увлекаюсь окопной войной. Единственная работа, которую я ненавижу больше — включать обаяние для пропаганды * .

В конце концов, теперь, став девочкой, я столкнулась с этим раздражающим армейским устоем, где мужчинам отдаётся предпочтение. Лишь мысли о том, что мои повышения блокируются невидимым стеклянным потолком, достаточно, чтобы подавить любое потенциально имеющееся желание вести себя по-девичьи для пропаганды. Окопная война, с другой стороны, попросту слишком опасна.

За исключением этого, имперская система подбора личного состава в определённом смысле выработала для войны крайне меритократичные принципы, так что я более или менее довольна ею.

Так что пусть даже и опасно, ускоряясь в направлении поля боя, повторять каждый изгиб земной поверхности для удержания минимально возможной высоты, она довольна, ведь её хотя бы ценят.

И всё же, ей дано задание пересечь область, усеянную отработанными гильзами, и напасть на позиции вражеской артиллерии при том, что дым клубится высоко в небе. Даже если ему сопутствует доплата за службу в «горячей точке», хорошим оно не кажется.

— Солдаты, вы будете осуществлять боевое прикрытие. Приготовить средства против наземных целей, диффузионные взрывные формулы, оптические обманки и противопульные внешние оболочки. Вступать в бой против летательных аппаратов и магов по желанию, — крепко сжимая свою винтовку и вычислительную сферу, Таня сухим тоном отдаёт необходимые указания.

Боевая поддержка на самом деле является болью для командиров. Бомбёжка не той стороны непростительна. Если мы разбомбим собственные войска, то последует ливень пуль с огневых позиций на земле, без сомнения.

Окопы и позиции строят таким образом, чтобы ограничить ущерб, но даже так, никто не будет рад оказаться подорванным в неудачном стечении обстоятельств. Только США позволено неумышленно бомбить без разбору. Я в определённой мере завидую тому, как они каким-то образом получили достаточно свободы действий, чтобы — упс — бомбануть китайское посольство в Белграде * .

Отставив в сторону эти мысли, единственный жизнеспособный вариант для этой миссии поддержки — налететь на вражеские позиции с близкой дистанции и устроить разнос. В таком случае, наилучший план в том, чтобы держать скорость как можно выше, а высоту — как можно ниже, и ворваться всем сразу скрытной атакой.

Но то теория. Те, кто на деле держат ту скорость и высоту, уже сыты по горло. Никто не скажет, что быстро летать близко к земле — комфортно.

Хотя из-за этого я смогла избежать проблем вокруг затопления субмарины Содружества, мне не повезло оказаться отправленной на Рейнский фронт.

— КП, это Пикси. Укажите цель.

— Принято, Пикси. Вынесите вражеские артиллерийские огневые позиции, которые молотят по ротам G и H.

— Поняла. Я бы хотела запросить пять минут поддержки огнём на подавление, начиная от сего момента. Мы достанем их в течение этого времени.

Всё же, я рада, что на подобной арене мне удалось сохранить определённую автономию, закономерно идущую в комплекте с получением Среброкрылого штурмового нагрудного знака. Прежде всего, я могу свободно выбирать свои цели.

И может тыловая база и не идеально чистенькая, но это куда лучше, чем оказаться всей в грязи, получить приказ защищать позицию, и в итоге стать целью залпа в сумятице.

Однако, это место с натяжкой можно считать тыловой базой. Питание здесь — не стандартные траншейные пайки, а достойная горячая еда. Вдобавок к этому, если позволите коснуться неделикатной темы, ситуация с удалением отходов тоже лучше. Раз воздух воняет настолько сильно, когда я лечу низко, могу представить лишь то, что они делают прямо противоположное предписываемому гигиеной.

Как культурный человек со здравым понятием о гигиене, которым я была до окопов, став маленькой девочкой и всё такое, могу лишь сказать, что эту среду тяжело выдержать. Это примерно настолько же плохо, как находиться на борту субмарины, погружающейся в неисправном туалете.

Вместо этого, я обязана работать соразмерно своей зарплате, атакуя с небес полевые орудия с их слабеньким зенитным огнём.

Пока вражеские маги не вмешаются, мы будем стрелять просто как в тире. Они — отличные мишени. Я хочу настрогать как можно больше достижений и выполнить требования для отпуска. Может, я нахожусь здесь в качестве наказания, но если на бумаге ничего нет, то мне должны позволить воспользоваться своими правами.

Я хочу поторопиться и получить перевод в тыл, найти безопасную должность.

— Пять минут? Этого не хватит даже чтобы остановить зенитный огонь, не говоря уже об артиллерии.

В конце концов, даже ударная миссия, сравнительно безопасная для передовой, вынуждает весьма сильно рисковать.

Например, наблюдательное отделение поступает из ряда вон — вызывается добровольцами поддержать нас. Если фронтовые наблюдатели служат нам проводниками, это должно означать, что ситуация отнюдь не идеальная. Как правило, наблюдатели там следили бы за попаданиями. Если они могут позволить себе убивать время, это должно означать, что у нас нет большого количества артиллерии.

Если мы установим свои оборонные оболочки на полную мощность и полетим в противоназемном штурмовом строю, то нас как минимум никоим образом не собьют свои.

Если по какому-то чудесному стечению обстоятельств мы и получим прямое попадание, то должны избежать смертельных ранений благодаря сферам новой модели. Что более важно, защита от артиллерии вдалбливалась в каждого в учебном лагере.

— Это не проблема. И не волнуйтесь о нас — продолжайте стрелять и после того, как мы начнём атаку.

В конце концов, следить за воздухом при атаке на наземные цели — задача командира. Основополагающая необходимость в воздушном бою — назначить одно подразделение атаковать, в то время как другое — прикрывать с воздуха.

Уверена, мне не нужно объяснять, что если я лечу при непосредственной поддержке, то опасность попасть под залп снижается в невероятной степени. Вдобавок, я наконец-то могу увеличить высоту. Побег от того вязкого, плотного воздуха даже чувствуется чуть лучше.

Как бы там ни было, ухода из вонючей и опасной зоны достаточно, чтобы улучшить настроение майора фон Дегуршафф.

— Лейтенант Серебрякова, мы получим пять минут огневой поддержки. После всех тренировок против артобстрела, пройдённых нами, я не верю, что в моем батальоне есть болваны, которые получат дружественным снарядом по голове.

— Поняла.

Честно говоря, ей всё ещё как-то странно называться «она», но как бы там ни было, эта маленькая девочка показывает редкую улыбку. Она не обращает внимания на определённую натянутость ответа и, заметив, что пора работать, весело поднимается по восходящей траектории. Поскольку она будет атаковать наземные цели, ей не придётся подниматься до лютой стужи — ещё один плюс.

В результате майор фон Дегуршафф определённо бодрая. Её выражение лица даже озаряется улыбкой.

И та сцена запечатлелась в голове у бывшего солдата, наблюдавшего там за ней. Сколько лет минуло после войны? Но его воспоминания о том времени всё ещё ясны как день.

Приятно удивлённые новостями о подкреплении, мы подумали, что дело может и выгореть. Тем не менее, может уровень угрозы, с которой мы столкнулись, и снизился немного, но ослаблять бдительность — всё равно, что стать безмолвными трупами.

Поэтому наша рота мудро воспользовалась немногим свободным временем, которое нам дали. Погибших перенесли в сторону, а для раненых подготовили носилки. И пулемёты как раз износились, так что мы решили заменить стволы запасными. К нашему ужасу, однако, обнаружилось, что хотя у тылового обеспечения имелось достаточно жизненно важных стволов, ему, по-видимому, не хватало рук доставлять их на огневой рубеж посреди крупномасштабного сражения.

Когда они сказали моей команде послать кого-нибудь, меня подозвали расплатиться за традиционный и священный ритуал, известный как карты. Иными словами: «Ты должен нам!» Если подумать, полагаю, карты меня тогда ненавидели. Либо я просто не мог разглядеть искусный мухлёж товарищей по роте. Меня терзает, что сейчас это уже не узнать.

Но я и мечтать не мог об этих вещах в то время, когда ползком, ворча, отправился к опорному пункту. Там я договорился с важным унтер-офицером тылового обеспечения и в итоге влип в доставку запчастей.

Люди склонны заблуждаться, что в тылу было безопасно, но в то время на Рейнском фронте безопасность являлась иллюзией.

Ближайшее расстояние между огневыми рубежами составляло лишь несколько десятков метров. Хотел бы я играть в гляделки с врагом в одном из таких. Поскольку окопы находились так близко друг к другу, риск неумышленно попасть по своим был высок, поэтому обстрелы обычно проводить не могли.

Даже если ситуация отличалась, артиллеристы, судя по всему, ненавидели стрелять по опасным зонам, где могли выкосить союзников наряду с врагами. И Империя, и Республика — все мы разделяли общее желание не допустить того, чтобы разнести собственные войска.

Чем забрасывать фугасами собственные позиции, уж лучше стреляй по врагу, даже если промажешь. Таков был здравый смысл для обеих армий, поэтому если ты остерегался снайперов, мин и винтовок на передовой, маловероятно, что мгновенно погибнешь.

Но, пожалуй, мне следует добавить, что артиллерия нередко путала положение линии фронта или затруднялась отличить врагов от союзников в той суматохе. Однажды я находился на позиции, практически кишащей Республиканской армией, и видел, как всех нападающих солдат в мгновение ока смело снарядами Республики. Наша уважительная номинация вражеской артиллерии на Полевой артиллерийский нагрудный знак была напечатана в официальной газете как комический эпизод: «Мы аплодируем великолепной демонстрации подготовки Республиканской артиллерией и её вкладу в военное дело Империи».

Вот с таким полем боя мы имели дело, но была лишь одна причина, по которой тыл считался самым опасным местом, в котором можно находиться.

Это радиопередатчики. Любые чужие мощные радиоволны, очевидно, испускаются вражеским КП или опорным пунктом. И двух дней не проходит, как разбиваются вдребезги заблуждения новичка о безопасности наших крепких подземных фортификаций.

Если не можешь добиться многого, обстреливая передовую, тогда нацель бурю стали на любое связное оборудование, которое сможешь найти — примерно таков ход мыслей. Если тяжёлые бронебойные снаряды попадут, блиндажи практически бесполезны.

В один момент вы укрыты в погребе, а в следующий — перебиты артиллерийскими снарядами: конец. Смерть от удушья под развалинами траншеи была бы ужасающей. Никто ни ногой не хотел ступать в связной окоп.

В своё время они стали так опасны, что было табу держать связную базу в одном и то же окопе на протяжении свыше 48 часов. Никто не говорил об этом, но все этого избегали.

Причина, по которой радиопередатчики приносили на фронт, несмотря на подобные обстоятельства, заключалась в том, что мы в них нуждались. Нельзя было удерживать единым нечто столь большое как армия одними лишь семафорами да рупорами. Беспроводная технология доказала эффективность посреди тумана войны, поэтому неудивительно, что армии продолжали полагаться на неё даже сейчас.

И вслушиваться в поток сообщений было второй натурой не только радистов, а и истосковавшихся по байкам солдат в окопах.

Вот почему я по привычке держал ушки на макушке и услышал это. Нечто столь невероятное, что я задался вопросом, не повредил ли уши в пылу сражения.

— В моей воинской части нет кретинов, которых заденет дружественным снарядом. В самую первую очередь нам необходимо отразить врага и удержать его под контролем.

Командир, запрашивающий обстрелять себя же? Я уже был готов покачать головой, думая, что это, наверное, какая-то ошибка, когда…

— КП — Пикси 01. Это фугасные снаряды с дистанционными взрывателями для подрыва в воздухе, знаете ли!

— Пикси 01, вас поняла. Всё в порядке.

Несмотря на шум, я мог сказать, что её голос звучал весело. Даже в моём возрасте я всё ещё уверен в своём слухе, но тот раз был единственным, когда я в нём усомнился.

Её голос звучал так возбуждённо. Её интонация была беззаботной, однако сообщение тревожило. Голос, слышимый мной по радио, точно принадлежал кому-то, кто весело проводит время. Попадание воздушным разрывом она ни во что не ставила. Разве её не беспокоила шрапнель, низвергающаяся дождём?

На автомате, мы переглянулись с унтер-офицером, которого я даже не знаю. Мы должны заставить наших артиллеристов обстрелять своих же магов? Я не мог в это поверить. Если они попадут, будут большие неприятности. Даже если их простят, они же убьют своих.

— …Она серьёзно?

— Не может быть. Почему маги прислушиваются к ней?

Но либо Бог — кусок дерьма, либо же у него какой-то дальновидный замысел, которым нам, агнцам, невозможно себе даже представить. Она была серьёзна.

В случае дружественного огня невозможно сказать, какой расчёт попал не по той цели, поэтому инциденты разгребали без шума. Они являлись несчастными случаями, и никто не говорил ни слова.

Но совсем другое дело, когда артиллерия обстреливает по наводке область, где находятся союзные войска. Их репутация упадёт ниже плинтуса. Никто не простит огонь по своим, даже если это был приказ.

— Майор, вы же?…

— Не беспокойтесь о нас. Продолжайте обстрел.

И ещё бодрее. Меня испугало, что такое весёлое настроение передавалось по радио. Нет, даже сейчас я не уверен, чего именно испугался.

Страх находиться в окопе под непрекращающимся обстрелом часами, молясь о том, чтобы пережить это. Ужас и желание заорать во весь голос: «Просто положи конец моим мучениям!» Лишь испытавший тот ужас способен понять это. Было что-то странное в том, кто мог осмеивать страх обстрела.

Даже когда снайпер целился в нас, я не был настолько испуган. Я похолодел. Казалось, будто моё тело промёрзло насквозь. — Что это за адский холод ?

— Пикси 03 — Пикси 01! Обнаружено множество магических сигналов! Две группы вражеских магов числом с роту направляются сюда! Время до контакта — 600!

Помню, что вещаемое кем-то предупреждение вернуло меня в чувство. И радист неистово передал другим станциям информацию о враге.

Это было либо вражеское подразделение перехвата, либо просто новое. Даже так, подобное являлось обыденностью на Рейнском фронте, поэтому я почувствовал странную радость от возвращения к норме после такой аномалии.

Я вспомнил, что мне нужно взять запчасти и боеприпасы и вернуться на огневой рубеж, пока в связном окопе ещё относительно спокойно. В таком случае, не пора ли мне поблагодарить унтер-офицера, схватить запчасти и убежать?

Я точно услышал по передатчику цоканье языком и вздох — по тому самому радиопередатчику, из которого лишь мгновение назад раздавался радостный голос.

— Первая рота, приготовиться к бою против магов. За мной. Тем идиотам не назначен приём, поэтому мы их отобьём. Остальные, на артиллерию. Закончите побыстрее и присоединяйтесь к нам.

Дух в её словах был подобен бурану. Не знали, что духи могут обитать в словах? Это весьма общеизвестная тема на поле боя, но, ну, вероятно, этого лучше не знать. Возможно, будет проще понять, если скажу, что это напоминало дьявола, читающего пророческие письмена наобум.

Иными словами, хаос.

— Пикси 01 — КП. Мы встретим подлетающих вражеских магов, но исходный план не меняется. Вам нужно следить за воздушным боем.

В обычном случае подобное являлось бы надменным и слишком самонадеянным. Подчинённым такого командира, должно быть, не повезло. Но прокручивая воспоминания в голове, я не могу не крикнуть: «Ты чудовище!»

Героиня, звезда, выдающийся магический офицер. Вы, мэм, были великим офицером. Для всех нас, имперских солдат, служащих на Рейне, вы являлись богиней.

— Новый командир с кучей маны и больше ничем? Ей, видать, жить надоело, — к сожалению, кто бы ни обронил этот комментарий, его уже нет в живых.

— Пикси?… Я уверен, что слышал про неё от парней из Великой армии. Те сказали, что она была богиней смерти.

Слухи от тех парней, считавших, что кое-что знают о майоре фон Дегуршафф, оказались правдивы. Да, она богиня — невероятно могущественная, повелевающая жизнью и смертью.

— Теперь становится весело, солдаты. Вам же весело, верно?

Её слова, переполненные пробирающим до костей гневом, раздались в округе так, будто она планировала привлечь на себя всех врагов, как мотыльков на огонь.

Майор фон Дегуршафф обнажила клыки. Это вызвало неистовую реакцию.

Республика жаждала загнать дьявола. Иными словами, она всю человеческую смекалку посвятила убийству богини смерти. Боги не умирают. А мы, находящиеся рядом с ними?

…Они были правы, называя её богиней смерти.

Враги убили наших, а она убила врагов. Затем благородная майор, взглянув на всех мёртвых в грязи, улетела прочь.

Твою ж мать.

24 ФЕВРАЛЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ПРИГОРОДЫ БЕРУНА, ВОЕННЫЙ СУД ИМПЕРСКОЙ АРМИИ.

Таня сказала бы, что армия, в конечном счёте, представляет собой государственный инструмент насилия. Неважно, какие применялись словесные украшения, её фундаментальная сущность не изменится. Те, кто возмутятся и спросят: «Что ты имеешь в виду под “инструментом насилия”», либо не понимают вооружённые силы, либо действительно понимают избирателей.

В любом случае, вне зависимости от определения, армия должна контролироваться. Посему членов организации необходимо держать на поводке вне зависимости от того, какого доверия они заслуживают.

Армия императора, защитники Империи, авангард народа, щит нации… Даже Имперская армия, осыпаемая такой похвалой, не является исключением.

Имперские граждане гордятся своими солдатами. Вот почему отклонение от этого идеала встречают с таким укором.

В качестве одного из стандартов, имперские вооружённые силы желают, чтобы все офицеры и мужчины были образцовыми гражданами. Эти ожидания распространяются на все звания, вплоть до самого последнего рядового.

Естественное следствие из этого — что от благородных офицеров достойное поведение требуют с особой тщательностью. В определённом смысле, в мирное время это даже важнее, чем твои достоинства как солдата. В результате, военное руководство маниакально любит правила, а значит, если одно из них нарушить, тебя будет ждать трибунал.

Как общественный класс, военные офицеры стыдятся оказаться под трибуналом. Но это в мирное время. Мирная эпоха приоритизирования чести и поклонения законным основаниям окончена.

Теперь мы воюем. В военных судах также стали рассматриваться дела, связанные с тем, исполняешь ли ты неуклонно свой долг, или нет.

Поэтому согласно военной логике, трудно проглядеть, что там находилась офицер, просто исполнявшая свой долг, которую впутали в международную политическую сделку, осуществлённую по неправильно составленному законодательству.

С другой стороны, в плане внешней политики…несколько высокопоставленных офицеров и большинство дипломатов рвали на себе волосы. — Пожалуйста, примите во внимание политику ! — требовали они. — Вы намерены сделать козлом отпущения офицера, выполнившего свой долг ? — возражают им. Комбинация этих точек зрения создаёт в зале суда взрывоопасную атмосферу.

Здесь мы можем видеть проведение трибунала согласно законодательству.

— Майор фон Дегуршафф, данный суд закрывает ваше дело, — юрист, выполняющий обязанности судьи, встаёт и зачитывает решение среди леса терний, сформированного взорами и униформ, и костюмов.

Они замяли моё дело. То есть этот компромисс позволяет им избежать необходимости отрицать утверждение за счёт заявления, что для него нет оснований; они уклонились от подачи судебного иска, сказав, что дело технически не подпадает под критерий для рассмотрения.

Действующему судье ничего не остаётся, кроме как зачитать документ в руках с лицом как у республиканца, которому три ночи кряду подавали лучшее в мире Альбионское кулинарное искусство * . Обоим сторонам необходимо сохранить лицо, но если точки зрения находятся в явном противоречии, ответ — отрицание. Иными словами, единственный вариант — отложить дело в долгий ящик.

— Нападение на судно нейтральной страны и его потопление было несчастным случаем.

Но добавив это небольшое дополнение в конце, он смог выразить свои сожаления по данному делу. Всем в зале суда ясно, что военный юрист, руководящий заседанием, вставил строчку, чтобы частично смягчить шок.

Для Тани это примирение, которого она ожидала. Она знает, что тот, кто верен логике организации, находится вне опасности дисциплинарного взыскания до тех пор, пока не сделает что-то, вредящее ей в целом.

И группа из Министерства иностранных дел тоже приготовилась к такому решению. Они вошли с мрачной мыслью, что армия, скорее всего, не даст им решение, которое они хотят, однако понимали. Не то чтобы понимание как-либо смягчало взгляды, которые они, сжав кулаки, бросали в сторону Тани со своих мест на галёрке.

Тем временем я, Таня, чувствую, что испытывать эти кровожадные взгляды, словно я убила их родителей, было весьма нечестно. Конечно, я понимаю, что думают парни в Министерстве иностранных дел. Они отчаянно хотят козла отпущения для потакания общественному мнению в Содружестве.

К добру или к худу, из-за того, что субъекты из Министерства иностранных дел дорожат страной в целом, они, по-видимому, не рассматривают индивидуальные интересы в том же свете, что и государственные.

— Ну, это раздражает , — хочет вздохнуть Таня, но видя, как они уже закипают внутри, осознаёт, что умнее будет держать рот на замке, и продолжает молчать.

— Горькая правда в том, что международные отношения были подорваны данным происшествием, но в свете и прецедента, и закона с уставом, хотя наш моральный долг — обсудить халатность майора фон Дегуршафф, мы находим, что в рамках правовых полномочий дело лежит вне нашей юрисдикции.

Зачитываемый им официальный отчёт в определённом смысле заявляет двусмысленную позицию. Говоря о моральных обязательствах и тому подобном, они окольным способом указывают, что намерены избежать ответственности через бюрократический ответ, что дело не подпадает под их юрисдикцию. Тем не менее, не одна Таня способна понять, что не судить её — всё равно, что не винить.

— Вдобавок, приняв во внимание законную природу сферы полномочий, выданных майору фон Дегуршафф, мы признаём, что в тот момент её свобода действий была сильно ограничена, и что она действовала строго согласно полученным приказам. В любом случае, однако, мы закрываем дело.

Кажется, однако, что на них оказывает давление Генеральный Штаб или кто-то наверху. Даже для Тани та последняя деталь заключения была удивительно благоприятным дополнением.

Она ухмыляется. Не осознавая этого, её глянцевые губки изгибаются в лёгкой улыбке. С этим, она всё равно, что невиновна.

Но в зале суда, одна лишь девочка в центре всего этого выглядит так бодро. Среди большинства людей, сознательно подавляющих свои эмоции, улыбающаяся подсудимая не может не привлечь внимание — тем более что счастливое личико принадлежит майору фон Дегуршафф, по слухам, не выражающей никаких эмоций.

— По вышеприведённым причинам мы отменяем приказ о задержании майора фон Дегуршафф.

Все вовлечённые считают, что лучше не упоминать, что она никогда не подвергалась оному.

Несмотря на это, столкнувшись с её улыбкой, многие присутствующие волнуются и задаются вопросом, действительно ли это был правильный поступок. И превосходный маг, которую фронт так отчаянно жаждет, будет освобождена из-под заключения…в точности, как ожидал Генеральный Штаб.

Рейнский фронт призывает к срочности. Держать способного мага в заточении из-за политических разногласий было бы недопустимо.

Они могут отдавать приоритет доставке снарядов и других припасов Великой армии, а магам — нет?

Если бы они могли воевать подобным образом, то никому бы не пришлось волноваться. — Дайте нам больше магов! Пусть даже на одного ! — когда истошные мольбы вроде этих приходят с передовой, у Генерального Штаба нет ресурсов — нигде — позволять награждённому титулованному просто слоняться без дела. Да и как бы они могли? Будь у них такие ресурсы, война наверняка разрешилась бы уже давным-давно.

— Мы нуждаемся в ней на Рейне. Тут ничего не поделаешь , — по одним лишь этим причинам дело было предопределено с самого начала. Ну, нет, будь она действительно халатной, всё могло бы обернуться иначе.

— То единственные причины , — она гордится и явно чувствует облегчение, что её прежнее суждение подтвердилось.

Согласно уставу вооружённых сил и международному праву, я угрожала субмарине неизвестной национальности, которая не нарушала и не отклонялась от установленных норм. К несчастью, происшествие было вызвано предупредительными выстрелами, произведёнными согласно процедурам, созданным без принятия субмарин во внимание.

Будь там хоть одна промашка в исполнении, дипломаты, вероятно, смогли бы добиться сурового наказания, которого так сильно хотели. Но когда нет ни единой ошибки? Верно — если для жертвы оснований нет, то что, как думаете, произойдёт?

Собирайся они навесить на меня дисциплинарное взыскание при данных обстоятельствах, это обратилось бы скандалом, вовлекающим всех от Министерства внутренних дел и людей из армии и флота, составлявших правила, до членов Министерства иностранных дел. Моя самая значимая армейская заслуга только усложняла положение.

— Я — многообещающий маг, получившая Среброкрылый штурмовой нагрудный знак. Иными словами, они не могут себе позволить избавиться от меня , — и Танин анализ верен.

Железнодорожное отделение, отдел вспомогательных служб и даже Техническое отделение оказывали давление на военных юристов, пусть и неформально. От каждого отделения фактический руководитель прямо подошёл и намекнул о глубокой обеспокоенности тем, что репутация выдающегося офицера может оказаться уничтоженной. Вероятно, это давление было настолько сильным, что от него у военных юристов животы заболели.

Я так важна, что множество отделений объединились, защищая меня. Не то чтобы кто-то угрожал напрямую, но виды, имеющиеся на меня у многих военных организаций, оказывают крайне сильное давление на военных юристов, развенчав их надежды.

Таким образом, заслуга военных юристов в том, что на трибунале они обставили всё так, будто учли рассматриваемые обстоятельства. Хорошая работа, могу сказать.

Но это только внутренние дела. Может, кто-то из организации и противился, но для постороннего конечный результат не выглядел сколь-нибудь иначе.

Само собой, в рамках международного права, дело между Империей и Содружеством официально улажено. Это был несчастный случай. Соглашение вот в чём: Империя выражает своё сожаление, Содружество объявляет, что надеется на принятие мер для пресечения подобного в дальнейшем, и в результате следует тыканье пальцами, где каждый возлагает большую часть вины на другого.

Но то между дипломатами. Сильно сомневаюсь, что лишь потому, что это приняло правительство, и люди поступят так же. Публика Содружества в ярости от того, что одно из их военных суден затонуло, и в результате погибли люди; у них нет причин закапывать топор войны так просто.

…К тому же, и я скажу это без мягких слов, власти Содружества радо подстрекают подобное мнение.

Зверская Имперская армия.

Для того, кто знает его геополитику, его действия вообще-то естественны. Очевидно, что случилось бы, победи Империя всех своих противников на континенте. Противостояние одной гигантской стране непременно стало бы кошмаром. Поэтому если люди не поддерживают ведение войны, нет ничего странного в том, что власти начинают подстрекать их.

В подобной ситуации происходит событие, «несчастное происшествие», идеальное для пропаганды. Неважно насколько это грязно, они будут беспрестанно выкрикивать свои антиимперские взгляды. А читать сложные юридические детали дискуссии в документах слишком напряжно.

Официально, разумеется, оба государства провозгласили это несчастным случаем и говорили о нём как о роковом недопонимании.

Официальная установка с обеих сторон заключается в том, что связное и навигационное оборудование субмарины Содружества, плохо работавшее с самого начала, сломалось, поэтому подлодка потерялась в имперских водах, оказалась не в состоянии выйти на связь с имперской магической воинской частью, патрулирующей ту область, и начала учебное погружение в ходе запланированных манёвров. Затем, в результате предупредительных выстрелов, совершённых в соответствии с военным правом, высокое давление воды было приложено к корпусу субмарины. Едва не разваливаясь, она произвела аварийный продув * .

Затем каждая сторона, подразумевая вину лежащей на другой, вынесла двусмысленное заключение, что в результате спасательной операции, проведённой имперскими магами, многим раненым членам экипажа предоставили медицинскую помощь в имперском госпитале, но для тех, чьи ранения были тяжёлыми, спасение оказалось напрасным, и они скончались. Также подтвердилось, что аварийные механизмы не сработали вовремя, и подлодка затонула из-за затопления водой. Вдобавок, обе страны согласились, что утрата жизни печальна, и что будут необходимы дискуссии о том, как предотвратить подобные происшествия в дальнейшем.

Итак, согласно такой истории, это было скорее кораблекрушение, а не потопление нападением. Политически это значит, что обе стороны признают ошибки, однако согласны вместе искать способ пресечь происшествия в дальнейшем.

Но пожелай того Содружество, оно могло бы нарисовать очень простую картину.

Империя топит судно Содружества.

Подобное завело бы его общественность более чем достаточно. Словно подливать бензин в уже разгорающийся огонь. Именно поэтому Министерство иностранных дел Империи так сильно жаждало избежать любого дальнейшего ухудшения ситуации.

Нет, если быть более точным, все знали. Все знали, что на данном этапе мир задаётся вопросом, позволят ли другие державы, чтоб Империя стала единственным победителем, приветствуя рождение государства-гегемона, или же вмешаются ради уравновешивания сил, дабы не позволить этому случиться.

Выходит, это отговорка. Ни больше, ни меньше. В действительности, все себя связали. Если обладаешь способностями к рассуждению, это ясно как день.

И в Империи, и в Содружестве правящая верхушка в курсе, что стычка между двумя странам — лишь вопрос времени.

Соответственно, решение вопроса с майором фон Дегуршафф, одним магическим офицеришкой, не является первоочередным.

По сути, это политика. Но правда и то, что в результате всего этого её присутствие стало несколько затруднительным. Так что отправку на Рейн можно понять. В некотором отношении, генерал-майоры фон Зеттюр и фон Рудерсдорф так или иначе пытались поместить её туда, поэтому сейчас это можно произвести без каких-либо неловкостей.

Генеральный Штаб отправляет меня и ожидает результатов. Дипломаты рассчитывают на то, что я больше не причиню проблем. По возможности, они хотели бы, чтобы я там сгинула. Тогда юристы смогут избежать этой боли в заднице.

— Как бы там ни было, теперь все и каждый хотят послать меня и моих солдат на запад, — хмыкнула Дьявол Рейна.

И положение на том фронте стало ещё более адским.

5 АПРЕЛЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, РЕЙНСКИЙ ФРОНТ

Жизнь со снарядами от зари до зари. Просыпаться, обнаруживая твоего спавшего рядом друга мёртвым — диковинка, происходящая постоянно при службе на передовой. Расслабишься в окопах — сгоришь. Вот почему обязательно улыбаться, сохранять разум ясным и следить за своим здоровьем. Говорят, нельзя воевать с улыбкой, но войны без улыбки опасны.

— Если солдаты утратят способность улыбаться, это плохой знак. В такие времена необходимо убедиться, что они не слишком много пьют. Если не хочешь стать жертвой снайпера, то придётся отказаться от сигарет.

Когда ей приходит на ум эта мысль, Таня в испуге осознаёт, что ей хотелось бы похлопать себя по спине за нежелание пить даже при том, что они конфисковали так много алкоголя. Единственные, кто в батальоне несмотря на отсутствие пайков получает достаточно табака и спиртного — она с Серебряковой. Должно быть, кто-то заботится о них, им даже выдают карты и конфеты.

Качая головой и задаваясь вопросом, не приспособлены ли девушки, вопреки ожиданиям, лучше к военным действиям подобного рода, Тане вновь приходится вспомнить, сколь сурова жизнь в окопах. Даже самые лояльные своему государству солдаты могут поднять мятеж, если у них отобрать карты, единственный их досуг. Десятки тысяч размещены на фронте в этом деликатном состоянии рассудка.

Даже в самый мирный день в тех окопах погода дождливая с вероятностью снарядов. За исключением случаев, когда разбираемся со снайперами или изводящим огнём, мы можем просто отлёживаться в сырости и грязи, но, скорее всего, нам это сходит с рук лишь потому, что маги в таком дефиците.

У магов имеется возможность устроить себе короткий перерыв в тылу и помыться. Правда, разумеется, нас загружают куда сильнее по возвращении.

В солнечные дни видимость хорошая, и мы ведём обширные, ожесточённые сражения, где кровь требует крови. В этом мире количество боеприпасов, летающих в округе, достигло уровня, при котором одна дивизия потребляет тысячу тонн в день. Как там они говорят, «Артиллерия вспахивает, и пехота продвигается» да? Конечно, это наполовину верно, однако продвинуться мы не можем.

Как бы там ни было, матчасть и люди используются так, словно ничегошеньки не стоят, и когда я осматриваюсь и задумываюсь, это необычно; и чем больше размышляю, тем сильнее мне хочется выразить неодобрение. Это такое колоссальное расточительство, что большего я и представить себе не могу. Даже я считаю, что о человеческих ресурсах следует заботиться получше.

Стоит дать солдатам повестки и призвать их на службу, как потребуются деньги на их обучение, питание и одевание, но тут, на этой войне, мы растрачиваем их так, словно они продаются с оптовыми скидками. Может, мы и не проводим собрания акционеров, однако чудо, что нас не критикуют.

Мы палим со столь диким остервенением, что я хочу с часок допросить их, чтоб узнать, сколько откатов они получают от Группера за те снаряды.

Я не сомневаюсь в важности огневой завесы. Конечно, я понимаю это и без взглядов своих уважаемых начальников.

Но я говорила им хотя бы урезать расходы. В тылу такой бардак, что мне приходится искреннее поражаться, к чему нужно иметь на вооружении семь или восемь разных образцов одних лишь железнодорожных орудий.

Забудьте 200-мм пушки и тому подобное. Зачем нужно иметь такое разнообразие среди 800-мм железнодорожных орудий, используемых тысячами человек? Как имеющая дурной опыт с инженером, подозреваю, имперские инженеры сделали их просто потому, что хотели. Я бы не выражала это за их спинами.

И всё же, не следует ли им хоть немножечко интересоваться массовым производством.

Как бы там ни было, столкнувшись с этим зрелищем, я могу понять, почему военно-промышленный комплекс предпочитает войну.

Так вот почему Япония переживала бум во время Первой мировой войны. Та же история касательно «специального обеспечения» в ходе Корейской войны * .

Продажи непременно возрастут, когда имеются потребители, прожигающие припасы в таком умопомрачительном темпе. Идеальный пример спроса и предложения. Рынок столь привлекателен, что мне чуть ли не хочется основать частное военное предприятие.

— Ах, бессердечность. Если они собираются сорить нами подобным образом, то могли хотя бы поднять нам жалование. У них есть деньги стрелять этими снарядами по Республике, будто водой, а ведь они стоят хрен знает сколько за штуку. Им стоит поразмыслить над благополучием сотрудников. Я бы хотела получать больше, чем просто конфеты и закуски.

Таня потеряна в этих совершенно нормальных мыслях о том, что полагается сотруднику, когда лейтенант Серебрякова прерывает её штабным уведомлением.

— Майор, мы получили известие, что новые маги прибыли во фронтовой штаб. Они говорят, что хотели бы, чтобы вы на минутку заскочили распорядиться насчёт них…

— Свежие маги?… Даже если бы я хотела пополнить батальон, мы ведь никого не потеряли, — погибших нет. Таня намерена вести самый экономный менеджмент на безумном Рейнском фронте, поэтому не понимает связи между своим батальоном и свежими рекрутами. — Ты уверена, что они не были размещены здесь по ошибке? Или что сообщение не отправили не тому человеку?

— Пусть это самонадеянно, я, эм, проверила самолично…и ошибки нет, мэм.

Я в замешательстве. Я вообще не запрашивала никаких пополнений. Но лейтенант Серебрякова говорит, что не ослышалась, и подтвердила — недопонимания нет. Поэтому я вынуждена задуматься. Мой адъютант понимает, что батальон без потерь не нуждается в пополнении. Командование понимает данную логику ещё лучше Серебряковой, так что это не может быть оно.

В довершении к этому, батальон и так уже является расширенным. Как для воинской части под командованием майора, она велика примерно настолько, насколько позволяет моё звание. И трудно представить получить повышение и новый личный состав ни с того ни с сего в данных обстоятельствах.

Единственное логическое заключение — мы влипли в какие-то неприятности.

Почему? Я же такая хорошая личность, рачительная, и ярая сторонница соблюдения правил. Если Судьба существует, могу гарантировать, что она сволочь. Ну, скорее всего, она спелась с Существом Икс.

— Эм, это не стопроцентно… лишь слух…однако я слышала, командование хочет, чтобы мы действовали в роли инструкторской воинской части.

— Что? И где же ты такое слышала?

— Ну, одноклассница из кадетского корпуса приписана к командованию в качестве наблюдателя на Рейне. Она в другом секторе, но…в личном письме она сказала «Я слышала, ты собираешься стать учительницей. Хорошая работа».

Услышав этот правдоподобный слух через случайную знакомую, Таня чувствует необходимость потребовать разъяснений.

— Лейтенант, у твоей подруги длинноватые уши. Не то чтобы насчёт этого стоило тревожиться.

Обязанность инструктировать рекрутов, ещё не привыкших к полю боя… Поздновато, но кто-то, должно быть, заметил процент смертности новобранцев. Всё это хорошо, однако как они пришли к выводу, что инструкторами следует стать нам?

— Но инструкторская воинская часть? Если это правда… Нет, с тем, как сейчас проходит война, сомневаюсь, что они прикажут нам отойти в тыл. Выходит, они говорят нам тренировать новичков на фронте?

Один из моих людей фыркает, словно не может в это поверить. Именно. Новобранцы на поле боя являются мёртвым грузом, который нельзя использовать даже для отражения прилетающих пуль. Честно говоря, их следует вышвырнуть куда-нибудь подальше.

Я не хочу, чтобы кто-то стоял у меня на пути, и, тем не менее, они назначают меня тренировать рекрутов? Положа руку на сердце, я хочу крикнуть им прийти на фронт и самим посмотреть, возможно ли это вообще.

Но только я думаю об этом, как лейтенант Вайс выкрикивает это сам.

— Невероятно. Полагаю, они думают, что мы можем нянчиться с детьми, сражаясь на войне!

Они все начинают орать, не имея возможности выместить своё негодование. Ну, они честные ребята. И как проводившая время, дрожа в окопе, могу выразить сочувствие.

— Значит, мы должны не подпускать к ним снаряды? Да вы когда-либо слышали нечто столь тупое?

— Ну, эм, каждый когда-то был новобранцем…

Тем не менее, осторожно сказанное лейтенантом Серебряковой замечание верно. Присматривать за паникующими желторотиками — настоящая боль в заднице, но мы все когда-то были новичками. Заходя на шаг дальше, Я ранее уже однажды сражалась на Рейне, нянчась с детьми.

Возможно, из-за того, что я обладаю данным опытом, начальство вновь спихнуло это на меня.

— Ага, верно. Я учила тебя на Рейне, лейтенант.

— Да, майор. Я зашла так далеко лишь благодаря вам.

Учитывая, что мне удалось найти полезную подчинённую вопреки своим ожиданиям, возможно, нам стоит просто выложиться на полную и посмотреть, сможем ли мы накопать кого-нибудь хорошего.

— Это может быть грубым, но тренировка майора казалась довольно суровой. Не могу поверить, что ты…

— Что такое, лейтенант Вайс? Если у тебя есть что сказать, то давай выкладывай.

— Забудь — извини меня!

Судя по выражениям лиц моих пререкающихся подчинённых, они, похоже, позаботятся о новобранцах. И это приказ, в конце концов. Я нехотя беру себя в руки. Смирившись, я обязана заставить себя принять задание.

Причина, по которой Таня всё равно не может мыслить позитивно, состоит в том, что она знает реалии.

Они забрасывают новобранцев в мир, где сходишь с ума, если не можешь выдержать муки подавляющего артобстрела. Мне захочется рвать на себе волосы в тот день, когда необученный желторотик закатит сцену в окопах или жилых помещениях на базе. Произойди это на базе, я хотя бы смогу спихнуть его на медперсонал в тылу, но если он запаникует на фронте, то у нас не будет времени для этого. Я не знаю что делать.

Что более важно, паника заразна. Если симпатичное личико одного птенца разразится горькими слезами, а затем смельчаки, выдерживавшие всё, начнут устраивать шумиху, я буду не в состоянии это контролировать. Если кого-то везде тошнит, это запустит недопустимую цепную реакцию рвоты у всех. При наихудшем развитии событий у меня не останется выбора кроме как навести тишину при помощи лопаты * .

Лопаты изумительны для обучения новобранцев — мы можем закапывать их продукты жизнедеятельности, затыкать их, а при необходимости закапывать и их самих. Лопаты полезны вне зависимости от того, где находишься — в окопе, на базе или на кладбище.

— Ну, вот и хорошо. Джентльмены, раз таков наш долг, у нас нет выбора, кроме как исполнить его, — так-то оно так, но приказ есть приказ, и нельзя сказать, что этот уже отдали. Важно подтвердить данные вещи. — Как бы там ни было, сперва давайте поинтересуемся у командования. Если это подтвердится, будет трудно, но нам просто придётся это сделать. Мы выложимся на полную!

Если попрошу подтвердить слухи, то узнаю, захочу я это делать или нет. Если мы и правда будем воспитывать молокососов, тогда нам придётся сделать это так, чтобы не надорвать спины. Я беру себя в руки. От нас не могут ожидать, что мы будем держать их за ручку на каждом шаге пути.

Само собой, я знаю, что разбазаривание драгоценных человеческих ресурсов — безрассудство, которого полагается избегать. Вот почему я также думаю, что хотела бы делать это лишь до тех пор, пока оно не обременяет меня слишком сильно.

— Это майор фон Дегуршафф. Насчёт новых магов…

Итак, Таня отваживается угадать, и сразу же получает подтверждение.

В двух словах, выданная нам миссия — вбить толк в новобранцев. Из телефонного разговора Таня заключает почти наверняка, что её воинская часть будет их муштровать.

Тогда им нужно первым делом как можно быстрее показать огневой рубеж. Я просто счастлива, что батальон не надо бросать во что-то действительно опасное.

Передовая научит их реалиям куда лучше, чем миллион объяснений. По-видимому, мои солдаты согласны.

— Хорошо, мне необходимо спланировать расписание тренировок , — вот о чём мне следовало думать.

Да, вот о чем мне следовало бы думать.

— Джентльмены, добро пожаловать на Рейнский фронт.

Новобранцы были перемещены куда эффективнее, чем Таня ожидала. Она оказалась в полнейшем замешательстве, приветствуя их. Когда командование делает что-то наспех, положение дел ненормальное. Это аномалия, и необходимо готовиться к худшему.

Когда в армии не приходится беспокоиться о путанице административных процедур командования — это что-то вроде отклонения, которое должно настораживать. Припасы задерживаются, подкрепления запаздывают, а вот проблемы они переслали сразу же. Иными словами, когда командование работает эффективно, это плохие новости.

Вот почему даже Тане хочется рвать на себе волосы от группы новобранцев, которых на неё спихнули. Даже зная, что это неподобающе, она бесится и морщится.

Она взяла себя в руки, но…почему это пополнение в личном составе настолько донельзя зелёное? Лейтенант Вайс и все остальные охают, просматривая служебные карьеры приписанных к ним новобранцев.

Они здесь не для переобучения или переоснащения — они буквально представляют собой кусок свежего мяса. Нам дали сырых призывников, единственное применение которым — служить мясом для мясорубки, и сказали: «Не делайте из них фарш! Вырастите из них боевые бифштексы!»

— Я — ваш инструктор, магический майор фон Дегуршафф.

Знай, что такое случится, ни за что бы не записалась в инструкторскую воинскую часть Центральной группы армий. Техническое отделение тоже не было адекватным рабочим местом, и Элиниум Модель 95 — ещё одна причина моей головной боли. Полагаю, мне не удалось как следует воспользоваться своим шансом на повышение. Я просто оказываюсь со всё более и более неудачными связями. Я не могу не горевать о своём положении.

— Как вы знаете, Рейн это ад. Кладбище, если можно так выразиться.

Она вяло улыбается, думая, как бы сделать так, чтобы все её свежие куски мяса не поумирали как мухи, и без приукрашиваний описывает им поле боя в качестве предупреждения. Было бы лучше, если бы они получили чуть больше тренировок, действительно полезных в их ситуации; непонимающие солдаты — мёртвый груз. Опять-таки, если подумать, именно поэтому кто-то и задумал превратить их в достойную боевую силу путём этой обучающей миссии.

— Разбирая дальше, это чудесный Рейнский фронт, где Республиканская армия будет периодически бросать пригласительные для любых бесполезных тел, заслуживающих того, чтобы от них избавиться, и вы сможете повыситься на два звания в мгновение ока.

Тем не менее, можно лишь рыдать от высокого уровня потерь на Рейнском фронте. Это фундаментальная проблема. Я лишь майор, но когда прибыла, все высокопоставленные офицеры здесь были заняты получением посмертных двойных повышений или, если им везло, отправок или переводов в тыл.

Не успела я опомниться, как в качестве майора оказалась ближе к верху, чем к низу в цепочке командования.

Ох, конкуренция на рынке труда Рейнского фронта такая ожесточённая, что заставляет побледнеть. Что сказал бы Дарвин, увидев это? Это ли конечная ступень развития теории эволюции? Или же это пустошь, где она распадается? Определённо захватывающий вопрос.

— Посему любому желающему быть героем стоит пойти поиграть со снайперами.

Всё время, проведённое в разговоре с идиотами, которые не слушают, пропадает зазря, и давать им околачиваться, расходуя припасы — расточительство.

Наилучшее, что они могут сделать — пойти заставить вражеского снайпера израсходовать патрон. Если я могу избавиться от идиотов, и одновременно утомить вражеских снайперов, то это неплохая сделка.

— Все остальные, изо всех сил старайтесь не попасть под руку.

Ну, если они последуют инструкциям, то должны как минимум быть в состоянии служить репеллентом для пуль.

— Ладно, джентльмены, мы вероятно будем вместе всего ничего, но давайте поладим.

Вот, пожалуй, и всё. А теперь время работать на свою зарплату.

Лопаты великолепны. Лопаты — квинтэссенция цивилизации.

С лопатой ты можешь выкопать дыру, достаточно глубокую, чтобы укрыться. Или, если соберёшь кучку людей, вместе вы сможете вырыть хороший окоп.

Если немножечко изменишь точку зрения, тебе удастся даже выкопать туннель. Ты сможешь разнести крепкий вражеский окоп тактикой минирования (не то чтобы она часто применялась).

Лопата — верный друг солдата всех и каждого рода войск. И лопата — наилучшее приспособление для ближнего боя в окопе.

Длиннее штык-ножа, проще винтовки в обращении, крепче любого другого инструмента. И не только это — она крайне дешёвая в изготовлении, посему идеальна для массового производства. Вдобавок, мне не придётся особо волноваться о вреде для своего рассудка.

Вот так-то, идеальное приспособление. Это этап, которого человечеству предначертано достичь. Цивилизация разработала лопату в качестве своего орудия.

Прежде всего, она не полагается на магию, поэтому оптимальна для скрытных убийств. При помощи лопаты можно научить лоботрясов, зависимых от магического сканирования — клац ! Можно утверждать, что она — незаменимая вещь для ночных рейдов. Конечно, она является отличным универсальным инструментом в любое время суток.

— Воистину, лопата — орудие, рождённое цивилизацией, — шепчет Таня, возглавляя подразделение для пожелания врагу спокойной ночи лопатами. На этой ночной вылазке они оказываются все в грязи, переползая землю на животе. Её цель ясна — это часть предпринятого ею обучения новобранцев.

Таня не испытывает проблем с тем, чтобы заставлять их пробираться через эту трясину, если может вбить им, что единственные способные красиво одеваться на Рейне — кретины или трупы героев, отправляемые в тыл. Ей не хочется, но раз это приказ, то выбора у неё нет. Итак, она неохотно ползёт во главе группы, прикусывая губу.

Будь это возможно, она хотела бы тотчас же развернуться обратно, однако она продвигается по безлюдной земле. Поскольку снайперы бдят сутки напролёт и намерены получить награду за идеальную явку на работу, она со своей группой, одетые в серый камуфляж окопного дресс-кода, дюйм за дюймом волочится в направлении вражеского лагеря.

Красться впереди с тяжёлой стальной каской на голове, нервничая, как мышь — верх унижения. Какая мука, что нам остаётся лишь пробираться вот так, по уши в грязи! Это место в полнейшей антисанитарии; от зловония непогребённых трупов обеих сторон мой нос полностью немеет. Фу, до чего же омерзительно ! Хотя условия настолько суровые, что я горюю соответствующе, работа есть работа. От всего сердца проклинаю бесплодность этого тяжёлого, грязного и опасного труда.

…Почему верхи всегда просят невозможного?

Чтобы понять, как всё это началось, нам придётся вернуться на несколько часов назад, к началу.

Рассматривать ли это как комедию, или же трагедию — зависит от точки зрения. Инцидент, однако, действительно стал толчком к заметным улучшениям в каналах связи и цепочке командования Имперской армии.

— Я хотел бы услышать твоё мнение по улучшению полевой боеспособности, — вручил Тане извещение офицер оперативного отдела при КП, прибывший с визитом в тот день. В нём были проценты смертности солдат-новобранцев, размещённых на Рейнском фронте в качестве подкреплений, отсортированные по родам войск. Изучив лист, ей бросилось в глаза то, насколько цифры высокие. Можно сказать, что имперские новобранцы буквально дохли как мухи.

Как фронтовой офицер, она положила извещение на стол и со вздохом села. — Вот каким будет процент потерь, когда вам приходится бросать в бой новобранцев без достаточного обучения или опыта .

— Если позволите говорить начистоту, это наверняка из-за недостатка тренировок и ускоренной программы. Следовало бы думать, что вместо обучения маршированию в строю, их необходимо тренировать лежанию в окопе. Помимо этого, вероятно, им также следует пройти крещение в самых трудных аспектах окопного военного дела при условиях, минимизирующих потери.

— Им наверняка ещё далеко до того, чтобы быть полезными, но…ведь не можем же мы поставить их перед амбразурами.

Глядя на вздох и гримасу важного полковника, поднёсшего кофе ко рту, лицо Тани застыло. На передовой никак не предоставить должное гостеприимство. Она отдала лейтенанту Серебряковой строгий приказ сварить наилучшую чашку кофе, на которую та способна, но топлива, скорее всего, не хватит, чтобы вскипятить кофе до белой пенки. Полковник выпил немного, поэтому и она повторила за ним, но вкус этого был на редкость отвратным.

— …Вам не нравится, сэр?

И всё-таки, она показала ему, каков он на фронте, подразумевая, что вот такой он здесь на вкус.

— Я не намерен пилить тебя об условиях на фронте, но…это ужасно. Напоминает мне столовую в здании Генерального Штаба.

— Им хотя бы больше повезло с водой, должно быть. А тут огневой рубеж, — источая своего рода беспомощность, бормочет Таня, грустно уставившись в свой убитый кофе. На фронте даже вкус этого предмета роскоши отличался. Они находились в ином мире, оторванные от повседневной гражданской жизни. Для подкинутых туда новобранцев, прошедших лишь ускоренный курс, освоиться было бы нелёгкой задачей.

— Ты утверждаешь, что нам следует дать им вкусить этого опыта в тылу?

— По возможности, их следует информировать о реалиях окопов, чтобы разбить их иллюзии о войне. Олухи, желающие стать героями, заведут в могилу не только себя, но и соратников.

Новички, пытающиеся строить из себя героев в окопах — самые настоящие кретины. Если кто-то из них поддастся приливу адреналина, и совершит нечто безрассудное, или бросится в тщетную атаку, по крайней мере, ущерб можно минимизировать лишь до него одного, однако зачастую такие имеют наглость вовлекать других.

Вдобавок к этому, хотя их вообще-то нельзя винить за физиологический феномен, я тоже сыта по горло тем, как они загаживают окопы разнообразными испражнениями и создают рассадники для всевозможных инфекционных заболеваний.

— Вот почему, с этим молодняком, я просто,… — стонет Таня, обхватив голову руками. — Хм? Что вы сказали, сэр?

— О, я просто подумал, что это странно, учитывая, какая ты юная, майор.

— Те, чьи военные карьеры в зародышевом состоянии, бесполезны. Конечно, я уверена, что если они смогут пережить два месяца на Рейне, это будет совсем другое дело.

— А, нет…эм, забудь всё, что я сказал. Давай вернёмся к нашим баранам.

Я была не вполне уверена, почему полковник ходил вокруг да около. Причуды высокопоставленных офицеров не всегда имеют смысл. Таня вежливо сделала как велено и перешла к основной теме, не задавая дальнейших вопросов.

Возраст Тани может показаться странным с объективной точки зрения, но субъективно она может думать лишь о выслуге лет, аналогично тому, что кто-то сказал бы, как долго работает на предприятии.

— Есть, сэр. В настоящий момент нам нельзя надеяться на крупномасштабные манёвренные сражения. Всё, что мы можем им поручить — отсиживаться в окопах и, авось, пострелять.

Так или иначе, идея Тани о процентах потерь, что они слегка улучшатся, как только солдаты освоятся, была безжалостно реалистичной — то есть, вот как это происходит в тотальной войне, где идёт соперничество буквально за перемалывание человеческих ресурсов. Даже если имеет смысл тревожиться о высоких потерях, она думает, что они слишком переживают об эффекте, который такие потери могут оказать на линии фронта. С точки зрения Тани, можно позволить себе пренебречь потерями, которые не настолько значительны, чтобы повлиять на способность организации продолжать сражаться.

Иначе говоря, падай они так же быстро, как в «На западном фронте без перемен * », положение дел довольно-таки напоминало бы название фильма — без перемен.

Даже атакуй дивизии ночью, как в Русско-японской войне, отбить их при помощи пулемётов и магов было бы плёвым делом. Ну, пожалуй, придётся мыслить реалистично и ожидать потерь в допустимых пределах, поскольку новички всё ещё постигают азы.

В конце концов, это же не я буду умирать. Не скажу, что желаю им смерти, если её возможно предотвратить.

— В самом деле. Трудно представить, что разразится крупномасштабное манёвренное сражение. Вероятно, ты права насчёт того, что нам следует сосредоточиться на других областях, но…

В итоге полковник не сказал ничего, что отрицает сказанное Таней.

В его страдальческом ответе пробились эмоции, которые он не мог отбросить, чувство неправильности и ненависть к этому способу сражения, влекущему за собой отправку столь многих юнцов на верную смерть.

— …Мы также не можем игнорировать ущерб, причиняемый в этих мелких стычках. Проблема заключается в том, что даже если потери и малы, они накапливаются. Хуже всего, что мораль начнёт падать.

— Но если стычки малы, то они не должны вылиться в слишком большие потери.

Погодите-ка. Похоже, Таня — единственная из присутствующих, кто думает, что те потери находились в рамках допустимого. В сравнении с уровнем потерь в Первой мировой войне эти потасовочки восхитительны. Но нормальный человек обычно не стал бы использовать смертность в Первой мировой войне как мерило, даже если бы был в курсе, а если нет, несомненно, содрогнулся бы от невообразимых цифр.

— В худшем случае, изматывающая вылазка убьёт лишь тех, кто умер бы в любом случае, так что не такое уж это и большое дело.

Серьёзная вылазка представляла бы собой слишком большой риск, поэтому максимум, что враг может сделать — взять роту пехоты для скрытной атаки. Предельная численность изматывающего налёта для магов составляла бы батальон. Если это всё, ожидаемые потери имперской стороны не стали бы неподобающе высокими.

Вдаваясь в крайности, конечно. С этой мыслью, Таня допила свой ужасный кофе и потянулась за мятной конфеткой — освежителем дыхания.

Большой разрыв в опыте между новичками и ветеранами можно объяснить лишь тем, через сколько реальных сражений они прошли. Процент потерь в моей воинской части был самым-самым низким, однако пополнения из других подразделений начали получать ранения, пусть и постепенно. Повезло солдатам, впервые вкусившим бой в лёгкой Дакийской войне. Если твой первый раз настолько суров, наверное, потребуется много времени, чтобы к такому привыкнуть.

— Майор фон Дегуршафф, ты не думаешь, что под твоим руководством и наставлением процент потерь можно снизить?

— Если вы мне это прикажете, я сделаю всё от меня зависящее, но, в конечном счёте, наш единственный вариант для этих бойцов-дебютантов — учить их шаг за шагом.

На поле боя со снайперами куда убедительнее показывать пальцем на застреленного кретина, чем говорить им «Не высовывайте голову!» Хоть окопы и снижают эффективность полевых орудий, массированный огонь крупнокалиберной тяжёлой артиллерии превращает в обломки даже железобетон, поэтому не прячьтесь все в одном и том же месте ! Они прекрасно поймут, если отправить их извлекать тела бедных радистов, задохнувшихся, будучи погребёнными заживо в ДОСе.

Возьмём для примера написание алфавита. Если не проходишь А-Б-В шаг за шагом и не учишь реально, как писать его, то это бессмысленно. Когда меня озарило это, я осознала, что кое-какие вещи на Рейне и мой батальон не испытал.

Окопы как преграда, несомненно, изменили способ ведения ночных сражений. Они также изменили способ, которым осуществляется караульная служба, и новобранцы наверняка к нему не привыкли. И новичкам, и ветеранам приходится разбираться с предупреждениями по мановению руки. И возможно к этому добавляется то, что у магов нет особой возможности находиться в окопах днём.

— Тем не менее, похоже, всё так, как вы и сказали. По тому, что я видела, соглашусь — мы, пожалуй, в состоянии ещё немного усовершенствоваться, — сказала Таня, подумав.

Иными словами, ей требовалось обучать новобранцев в предположении, что они незнакомы с окопами. Изменения в среде и предпосылках требуют переобучения.

— Да, так и есть. Особенно невыносимо смотреть за тем, как они сражаются в условиях, когда нельзя полагаться на магию.

Таня кивает в ответ на наблюдения полковника. Магов тренировали в предположении, что они будут применять и защитные плёнки, и оборонные оболочки, поэтому в скрытном бою они сражались действительно отстойно. Её раздражало жалкое зрелище новичков, неосознанно защищающих себя и затем становящихся целями для врагов.

— Верно, пусть даже им строго приказано не использовать магию в окопах, слишком много примеров того, как люди неосознанно издают сигналы и становятся мишенями врага.

Сказанное действительно начинает задевать за живое. О, точно, также имел место инцидент, когда целое подразделение было уничтожено из-за того, что пока готовилось, какой-то кретин выдал их местоположение…

Интерес присутствовал, но пытался ли в результате кто-либо переосмыслить подготовку новобранцев? — Ага, это действительно проблема, когда ошибка одного человека умножает ущерб , — дойдя до такого умозаключения через непостижимую для остальных логику, Таня была тронута, думая, как хорошо, что верхи заботятся об улучшении положения дел.

— Вы обеспокоены даже мелкомасштабными сражениями с настолько недоученными новобранцами?

Верно, закон Генриха. Всегда есть риск, что игнорирование мелких ошибок приведёт к большой катастрофе. И закон Мёрфи учит нас об опасности пренебрежения возможностью провала. Люди — тупицы. Если есть способ потерпеть неудачу, кто-то рано или поздно обнаружит, как это сделать.

— В таком случае… — Таня, шокированная собственной гордыней, чувствует, как её сердечко замирает. — Верхи, должно быть, тревожатся о дрожащих новобранцах не по какой-то высосанной из пальца причине, а потому что обнаружили некую опасность, на которую офицеры на фронте беспечно проглядели .

Как проницательно. С точки зрения человеческих ресурсов, мне нужно отдать им должное. Нет гарантий, что эти проблемы не ухудшатся, когда ситуация перерастёт в масштабное сражение, поэтому если имеются даже небольшие пути для улучшения, мы обязаны над ними работать.

— В этом-то и проблема. Отставив в сторону крупномасштабные столкновения, эти меньшие стычки…

— Даже если в настоящий момент предполагается, что крупномасштабная битва не разразится,… — офицер оперативного отдела акцентировал, что даже нынешние человеческие потери нельзя игнорировать, и (как порядочный человек) чувствовал, что данный уровень ущерба, это массовое производство трупов, был тем или иным образом неправильным.

Тем временем Таня кивнула «и верно» на всё, что полковник сказал, но, тем не менее, не видела особых проблем с потерями как таковыми. Она скорее думала, что наибольшая проблема заключалась в том, что многие из их подразделений уступали из-за того, что были сформированы в основном из новобранцев.

Наверняка, даже если шансы на крупномасштабное сражение пренебрежительно малы, в настоящий момент они оставляют возможность провала открытой и накапливают мелкие ошибки.

В самом деле, после того, как ей указали на это, её самым серьёзным опасением были очень реальные (пусть и спорадические) случаи, когда ошибка одного человека влекла за собой катастрофический ущерб — слишком большой. Она беспокоилась, что новички, неспособные действовать, не полагаясь на магию, могли стать основным фактором провала рискованной миссии.

— Ты же была на операции в Нордене, где не могла полагаться на магию, верно? Полагаю, ты ухватила суть этого.

— Как скажете, сэр. К своему стыду я не задумывалась об этом, но буду иметь это в виду при обучении.

Идея запрашивания превентивных мер указывает, в определённом смысле, на здоровое функционирование организации. В гражданской жизни с проблемами обычно можно разобраться, уволив человека, совершившего ошибку. В армии, однако, ошибка одного человека может означать, что умрут все. Один за всех. Все за одного. Это поистине мудрая фраза. Если один человек допустит ошибку, то все умрут, а если все остальные облажаются, то неистовой борьбы одного будет недостаточно, чтобы в итоге победить.

— Насчёт этого…

— Я ценю, что проводится инструктаж, но этого отнюдь не достаточно. Суть проблемы в нехватке реального боевого опыта , — полковник находился в приподнятом настроении, думая, что разъяснил ей своё мнение. Посему он и Таня вошли в странное недопонимание, не осознавая несоответствие своих взглядов, поскольку видели единственной своей целью лишь соглашение между собой.

— Да, в чём дело, сэр?

— Можешь предоставить им кое-какой опыт?

Им куда важнее постоянно оттачивать навыки на небольших стычках, а не сидеть под чьим-то крылышком во время крупномасштабного сражения. Вот во что Таня верила, поэтому, хоть и неохотно, решилась отправиться на немагическую вылазку.

Да, боевой опыт следует получать бок о бок с хорошо обученным подразделением, обладающим низким процентом потерь. Опыт берёт верх над образованием.

— Сэр! Опыт, да.

Не было смысла тренировать трупы. С земли нельзя было сказать, когда представится шанс совершить крупномасштабное манёвренное сражение, или прорыв, или сложную операцию вроде проникновения в тыл врага. Покуда это верно, солдат следует держать в форме, чтобы они могли ответить на приказ в любое время; Таня кусала себе локти за свою беспечную нерадивость.

Я не хотела потерь в своей воинской части и считала, что если выгоню новичков попастись, поле боя превратит их в умелых солдат, но то был ошибочный метод.

— Да, если есть возможность потренировать их в окопах некоторое время, я хотел бы, чтобы они сражались вместе с твоими солдатами.

И правда, отправка её батальона в окопы вместе с новобранцами в качестве инструкторской воинской части усилило бы фронт. — Империя точно выжимает максимум из своего народа , — до Тани только начала доходить шокирующая истина того, что в аномалии войны она впала в лень и иррациональность. — Вот почему война плохая , — думает она. — Война притупляет человечность и рассудок, и сводит с ума прогнившими иллюзиями .

Когда та мысль промелькнула у меня в голове, я почти что сопротивлялась, говоря «Вы приказываете мне покинуть тыл и броситься в окопы? И не только это, а ещё взять с собой груду мёртвого груза и тренировать его?» Я ужаснулась, увидев, насколько испорченными были мои собственные мысли. Пусть даже я и знала, что спешка и недальновидность — самые вероятные причины провала, стоило мне узнать это, как я хорошо ощутила, насколько легко попасть в подобную ловушку.

— Поняла! Сделаю всё от меня зависящее, чтобы обучить подразделение.

— Великолепно. Я немедленно подготовлю письменный приказ. Извини за давление, но мы рассчитываем на тебя.

— Есть, сэр. Предоставьте это мне! Оглянуться не успеете, как я покажу вам результат.

Итак, никто из них не осознал, что имелось определённое расхождение в их взглядах, и Таня отправилась исполнять приказ.

Неспешно наслаждаясь обедом, она поручает подчинённым ей командирам рот подготовиться к ночному бою и посовещаться с командиром новобранцев. Она также указывает своему дневальному, что картошка непростительно старая. Когда тот отвечает, что подразделение тылового обеспечения в первую очередь приносит консервированные продукты, она неохотно вынуждена отступить…так как чувствует, что её начальство сосредоточено на обслуживании и эффективности логистической сети.

Железная дорога и так уже загружена почти под завязку, поэтому они, вероятно, отдают приоритет консервированным продуктам, поскольку те хранятся длительное время и могут транспортироваться согласно заранее установленному плану. Иными словами, мне не стоит ожидать сырые овощи или свежее мясо в обозримом будущем. Количество калорий, по крайней мере, должно соответствовать уставу. Тем не менее… Столкнувшись с перспективой, я вынуждена принять реальность, что мой и без того простенький стол станет ещё печальнее.

Ну, полагаю, матросы единственные, кому ожидаются приличные пайки на войне. Или, возможно, лишь экипажи субмарин — слышала, с ними стали хорошо обращаться. Разумеется, всё остальное касательно их положения — хуже некуда…

По сути, они начинают ставить во главу угла простоту транспортировки, и ей это представляется целесообразным. Она точно не может против этого возразить, и поскольку ничего другого ей не остаётся, пасует перед проблемой с едой и продолжает совещание.

Вот насколько основополагающими будут тесное сотрудничество и удержание лидерства в предстоящей операции. В конце концов, при ночном бою дисциплина в обычном магическом батальоне поддерживалась бы с помощью магии. Но если дать применять интерференционные формулы посреди нейтральной полосы, то их обнаружат; также не раздадут никаких индивидуальных радиопередатчиков. Крайне опрометчиво вести ночной бой в данных условиях при наличии новобранцев.

Операция «Орлиный коготь * » в направлении Ирана имела, вероятно, побольше шансов на успех.

Так стоит ли нам для налёта разбиться на независимые взводы? Лишь один имперский взвод, по словам, обладает огневой мощью как у роты обычной пехоты. Ну, с практической точки зрения, рота пехоты и взвод магов, пожалуй, действительно могут причинить одинаковый ущерб.

Вдобавок, это ночной бой. Если мы ударим по ним такой огневой мощью под покровом темноты, то, вероятно, сможем ожидать повсеместного замешательства. Но в таком случае, чтобы продолжить сражение, нам придётся положиться на магию. Это значит, есть возможность, что в ту же секунду, когда мы применим интерференционные формулы, враг отступит, и вся область подвергнется сплошному артобстрелу.

Ну, или мы можем просто проверить пулемётный огонь.

Так стоит ли нам проникнуть ротами? Это реалистично, но на совершенно ином уровне сложности. Неплохая идея — дать каждой группе обойти, а затем атаковать с четырёх разных мест. Но отправка всех четырёх рот означает, что даже будучи расширенным батальоном, мы не оставим никаких сил в резерве. Я хочу остаться в тылу под предлогом командования резервом, поэтому не могу принять такой план.

Я возьму первую роту, самую подготовленную. Взять все остальные роты на вылазку было бы для меня лучше всего, но мои подчинённые ратуют за план, в котором первая рота служит основной атакующей силой. Они хотят отправиться без резервов и поручить обход остальным.

Цель нашего ночного боя — похищение вражеских солдат, что сравнительно полегче. По сути, мы попросим вражеских часовых из передовой траншеи стать друзьями-собеседниками отдела разведки.

— Иными словами, вы все хотите избежать боя, насколько возможно.

— Да, командир. Честно говоря, сражаться бок о бок с этими новобранцами будет невозможно.

…Полагаю, важно избегать боя. Мои приказы просты: «Дайте им боевой опыт», точка.

Если знаешь врага и знаешь себя, нет нужды бояться исхода сотни битв. Или стремления поднять друг друга продвинутым, цивилизованным способом. Исходя из этого, не так уж и плохо чуток прогуляться ночью, чтобы позвать в гости вражеских солдат.

Нет, это неплохо. Но и не хорошо, с другой стороны. Полагаю, вещи нельзя объявлять только хорошими или плохими.

— Я обеспокоена скоростью. Ключевым требованием для подобного является быстрое отступление, — озвучиваю я тревогу без раздумий. Ну, как руководитель, я обязана принимать во внимание все возможные случаи и готовиться к ним.

Мне не отделаться фразой «Упс, об этом я не подумала» .

Если скажу, что это возможно, и облажаюсь, меня засмеют. Если скажу, что невозможно, мне сделают выговор за некомпетентность.

Я вынуждена выразить беспокойство; нам необходимо серьёзно над этим подумать. Любые оказывающие сопротивление солдаты противника будут не убиты, а оглушены. Ну, магу легко такое сделать. В военном училище мы получили уйму подготовки и практического опыта о том, как оставлять людей ни живыми ни мёртвыми. Почтенные Дайгонген * и Зушо подходят как нельзя кстати.

Мы против солдат, а не крестьян, но в рамках основной теории результат тот же. Ну, нет, мне вообще-то куда удобнее делать это с гражданскими.

Мы также можем слегка стукнуть их лопатой плашмя. Если размахивать лопатой ребром, она рубит, но если ударить плашмя, это минус один. Она действительно удобная — до такой степени, что мне практически хочется, чтобы все новобранцы участвовали, вооружённые только лопатами.

Но что нам делать, когда захватим гостей? Если передовая траншея поднимет тревогу, нам останется только либо сражаться, либо бежать. Поскольку наша задача — брать пленных, сражение бессмысленно. Когда всё, что у тебя есть, это разведгруппа, разбираться с контратакующим подразделением в окопной схватке — совершенно напрасный бой на истощение. И если упустим свой шанс отступить, то умрём буквально ни за что. Поэтому нет причин околачиваться после того, как выполним поставленную задачу.

Когда дело сделано, нет ничего лучше, чем сразу пойти домой.

Вот почему мы можем сделать упор на скорость, не волнуясь о магических сигналах, скрываемых нами до поры до времени, и буквально вылететь оттуда при помощи формул. Нет лучше способа высвободить магический сигнал и удрать поджав хвост с линии фронта, чем формула полёта. Ура формулам полёта.

Нам придётся спасаться бегством в течение пары минут, однако если не сможем убраться, то нас разнесёт в клочья шквальным заградительным огнём.

Ну, если взглянуть на это иначе, нам не придётся страдать до тех пор, пока не получим прямое попадание.

Тем не менее, все хотят радоваться жизни.

Даже самоубийцы не рождаются в состоянии настолько истерического отчаяния в своём существовании, что хотят совершить суицид. Если они могут поверить в будущее, все люди обладают чудесным потенциалом построить светлое, мирное завтра. Люди незаменимы; мы все уникальны.

Не знаю насчёт других людей, но для меня, по крайней мере, замены нет. Вот почему я хочу выжить несмотря ни на что. Нет, я выживу . В связи с этим, я даже буду на полную катушку восхвалять дьявола как Бога в течение той пары минут.

Я говорю, что мы будем приглядывать друг за другом при отступлении, но я точно не стану останавливаться. Остаться позади значит попасть в плен, если повезёт, или пасть в бою, если нет.

— …Ну, похоже, вы нервничаете соответствующе.

По-видимому, у всех моих подчинённых мозги набекрень. Я упомянула повод для беспокойства, так почему же они говорят «нервничаете соответствующе»? Было ли ошибкой собрать кучку помешанных на войне при создании своей воинской части?

Я хочу немного пространства. Я выискиваю кого-то с иной — нормальной — точкой зрения. Пристально рассматривая своих солдат, я замечаю, как лейтенант Серебрякова поднимает руку.

— Майор, последние несколько минут являются самой опасной частью, хоть нам и придётся также прикрывать новобранцев на обратном пути.

Это куда более рассудительный взгляд. При приближении мы будем в порядке, если только какой-то кретин не издаст звук или магический сигнал.

— Лейтенант, мы с тобой повидали предостаточно новичков, облажавшихся на Рейне. Ты ведь сможешь с ними совладать, верно?

— …Если возникнет необходимость. Но майор, я намерена выложиться на полную, прикрывая их, так что подобное будет необязательно.

— Хм. Ладно, пройдёмся-ка по представленным мнениям.

Подытожим самые здравые выводы, имеющиеся у нас.

1. Изо всех сил стараться избегать боя.

Мир лучше всего, разумеется. Нет причин отрицать это.

2. Послать сильнейшее подразделение.

Это раздражает, но с военной точки зрения я не могу это оспорить. Принято по расчётливости.

3. Если нас не обнаружат, подход возможен. Отступление будет опасным.

Вот пункты, которые мы собрали. Вероятно, это самый безопасный план. Иными словами, если подготовимся к постепенному продвижению и быстрому отступлению, полагаю, проблем у нас возникнуть не должно. А если солдаты накуролесят, рядом с ними для прикрытия находятся офицеры и унтер-офицеры с уймой опыта на Рейне. Лейтенант Серебрякова и остальные дослужившиеся с низов, вероятно, справятся с этим.

— Хорошо, я ознакомлю их с планом.

Так, кого бы из новеньких магов мне взять на наш первый пикник?

На обед была картошка. И немножечко свежего мяса. Всё остальное консервированное. Как правило, маги на хорошем счёту, а тем более я офицер, но вот что я получаю. И это ещё тыловая база, поэтому мне сказали, что тут относительно неплохо; интересно, каково же тогда положение на передовой. Я слышал, Великая армия оказывает давление на вражеские позиции, но отдел тылового обеспечения, вероятно, всё ещё испытывает затруднения .

С этими мыслями магический младший лейтенант Уоррен Гранц, которому только что наконец-то присвоили воинское звание, быстро съел свою еду, подобно остальным солдатам. Она была лучше, чем пайки на тренировочном полигоне.

Она хотя бы утолила голод, и язык её не отвергал. Но пусть даже питание оказалось лучше, он фактически несколько дней пребывал в депрессии. В конце концов, его послали в район с самыми ожесточёнными боевыми действиями.

Нет, когда он покинул училище, то иногда даже трепетал от предвкушения отправиться на Рейн. Он даже думал, что наклепает блистательных подвигов и станет героем.

Но чем ближе подбирался военный состав к Рейнскому округу по пути на фронт, тем сильнее увядал тот энтузиазм.

Он видел воронки от снарядов и горелые, искорёженные обломки. Всё в его поле зрения было серым. Повсюду выжженная земля. К тому времени, как едкое зловоние начало заполнять его нос, он уже пал духом. А гул огромной пушки, вероятно, имперского железнодорожного орудия, лишь усиливал его тревогу.

Не успел он опомниться, как беспокойно осматривался вместе с остальными, заметив, что у многих его товарищей такие же встревоженные лица.

Во время того путешествия одним из немногих способов убить время было распространение слухов. Как он слышал, старослужащие либо спали, либо играли в карты, либо распространяли слухи. Гранц дремал время от времени, болтая в остальное время, пока поезд мчал вперёд. Он также слышал и кое-какие знакомые байки.

Например, в одной легенде училища говорилось, как отстающий студент однажды прошептал, что кадет Дегуршафф была ужаснее, чем поле боя. — Она определённо пугающая , — Такие мысли крутились в его голове, когда он представился перед Рейнским командованием.

Прибыв, он услышал, что будет прикомандирован к инструкторской воинской части, что стало облегчением.

Согласно командованию, перед получением должности он пройдёт переподготовку в качестве резерва, поэтому первым делом надо было привыкнуть к передовой.

— Может, у меня и получится ! — так он подумал несколько дней назад.

— Джентльмены, добро пожаловать на Рейнский фронт!

Если дьявол существует, это должен быть наш инструктор, командир 203-го воздушного магического штурмового батальона, легендарная майор фон Дегуршафф.

То, как она улыбалась. То, как она смотрела на нас, словно мы были личинками. То, как она выглядела жаждущей крови.

Я бы поверил, что она пыталась убить взбунтовавшегося первокурсника или вскрыть ему черепушку. — Если облажаюсь на поле боя, она точно убьёт меня , — вот насколько я чувствовал себя запуганным инструктором, которой только что пришлось стать и моим консультантом.

…Хочу заплакать.

Из всех отправленных на замену я был единственным прошедшим через военное училище. Иными словами, все либо не слышали, что она являлась демоном в обличии маленькой девочки, либо отшучивались от этого. «Раз уж маленькая девочка смогла добиться успехов на войне, то мы и подавно сумеем», — самое безобидное, что можно было услышать от них.

У меня болел живот от одной лишь мысли, что могут наделать недооценивавшие её. Никогда ещё я так сильно не ненавидел слова «коллективная ответственность».

— Сегодня ночью я не на дежурстве. Мне стоит лечь спать рано , — только я так подумал, как случилось это.

Нас вызвали. 203-му воздушному магическому батальону приказали в течение трёх минут явиться в помещение для инструктажа, разбившись на взводы.

— Пошевеливайтесь! Бегом!

Я дал пинка своему взводу, который заканчивал обедать; помчался в помещение для инструктажа; и еле-еле успел за две минуты и 51 секунду. Остальные взводы ещё не прибыли. А нет, вбежал седьмой взвод; соревнуясь с нами, четвёртым. В ту же секунду три минуты истекли.

А в следующую вышестоящие офицеры широко улыбнулись и отправились привести задержавшиеся взводы. Чувствовали ли остальные какую-либо вину за опоздание?

В любом случае, мы все быстро собрались. И наш комбат, улыбаясь, огласила план ночного пикника. Не то чтобы это подразумевало нечто похожее на пикник.

— К несчастью, джентльмены, я думаю, что за исключением четвёртого и седьмого взводов, вы все заслуживаете наказания.

Это была майор, которая однажды во время речи в училище сказала, что мёртвый груз следует убивать. Я пожалел группы, которым не удалось успеть за три минуты, так как считал, что их бросят в ад, но я ошибался.

— Дабы научить вас, как важна скорость, я посылаю вас в окопы. Поскольку вы, видимо, не понимаете, когда я вас говорю, то из первых рук узнаете, что случается со слоупоками.

Они будут фактически погребены в глубинах ада. Шокированных магов немедленно разместили в передовой траншее. Передовая траншея на линии фронта в районе с наихудшими сражениями… Они — те, кого обычно называют «канарейками», первыми подвергающиеся нападению на переднем рубеже. Показатель смертности, естественно, самый высокий; это позиция, где ни на миг нельзя было расслабляться.

Кстати, их прозвали канарейками в честь птичек в клетке, которых брали в шахты. Сравнение сделали из-за критики, что смысл существования любого на той позиции — прекратить отвечать.

Но мне не стоило расслабляться.

— А теперь, для вас, прилежных, пунктуальных товарищей, у меня есть награда.

Она взглянула на нас, одного за другим, словно собираясь сказать что-то восхитительное. Мои товарищи по взводу, казалось, ожидали награды, но не я.

У меня было действительно плохое предчувствие.

— Вы получите развлеченьице по созданию дружеских отношений. Мы пойдём на пикник, поджарим гренок и пригласим несколько новых друзей вернуться с нами. Полагаю, можете назвать это вечеринкой.

Только она это сказала, как кто-то вручил нам буклет, где было написано: «Путеводитель по полевым турам. Процедура пикника»

«Сперва возьмите с собой ручные гранаты и лопату, затем приготовьте винтовку и вычислительную сферу. Оденьте ночной камуфляж для ближнего боя. Кстати, если воспользуетесь винтовкой или вычислительной сферой без разрешения, то будете застрелены или забиты до смерти. Республиканские солдаты — тоже люди. Из чего следует, что вы можете с ними подружиться»

Тогда почему мы должны вырубать их лопатами?

«…В древние времена люди заводили друзей кулаками».

«Цивилизованные люди современности используют инструмент, рождённый цивилизацией — лопату…»

«Чё за бред?!» — никто не сказал этого вслух, но выражения их лиц были красноречивее любых слов. Это оказалась ночная миссия по похищению вражеских солдат — так называемая миссия по сбору разведданных, но, тем не менее, крайне опасная. Если мы намеревались притащить врагов с собой, нам, бесспорно, пришлось бы подойти к вражеским окопам.

По сути, мы обязаны прокрасться к вражеским позициям — где ждут пулемёты, всевозможная тяжёлая артиллерия, полевые орудия, снайперы и толпы солдат — и похитить врагов из передовой траншеи, являющейся местом, где насторожённость максимальна.

— …Нам хана.

И с того момента стало бы поистине жарко. «После того, как используете лопаты для воссоединения с кучей друзей, давайте пригласим некоторых к себе домой. Однако я думаю, что все наши друзья будут всячески стараться не дать нам уйти. Полевой тур продолжается до тех пор, пока вы не сбросите их с хвоста и не доберётесь домой» ?

— Между прочим, я не особо волнуюсь о вас, мои пунктуальные товарищи, за исключением одной вещи… — засияла от радости она. Упаси нас Боже . — Если будете слишком медлить, мы оставим вас позади. Да, любой желающий быстрое двойное повышение, волен там оставаться. Мы бы не хотели мешать вашему успеху в жизни.

Она сказала нечто подобное, когда я впервые её увидел. Я не осознавал, что это была правда, слово в слово!

Магический младший лейтенант Гранц осознал, что дрожит.

Мой инстинкт самосохранения кричал. Мне хотелось сбежать от войны, сражений, убийства. Я колебался.

Но одного взгляда майора фон Дегуршафф хватило, чтобы подавить этот инстинкт. Она ужасала куда больше. Мы отправились как ягнята, ведомые пастушьей собакой. Никто не издал ни вздоха. Мы продвигались под покровом ночи, молча, ползком.

Командир атаковала первая. Мы услышали стук её лопаты, сопровождаемый мычанием нескольких человек. Мы тоже врезали застигнутым врасплох вражеским солдатам так, словно от этого зависели наши жизни.

Сколько времени прошло с того момента?

Казалось, будто ощущение длилось всю жизнь, но в реальности — лишь несколько десятков секунд.

Это была короткая минута. В течение этого крохотного промежутка времени все вражеские солдаты в указанном участке передовой траншеи оказались либо без сознания, либо в глубоком сне, от которого не пробудятся никогда.

Я всё ещё чувствовал шок от нанесения удара лопатой в руке; это отличалось от отдачи при стрельбе, когда мы обучались в училище. Это особенное чувство, ощущение того, как что-то ломаешь, запечатлелось в моём теле до сих пор.

Интересно, что бы со мной стало, если бы меня оставили вот так.

— Пора. Рота, несите пленных. Новички, вы прикрываете. Запрет на магию снимается через тридцать секунд. Мы улетаем отсюда. Синхронизируйте часы — три, два, один, начали.

Но приказы, отданные спокойным, невозмутимым шёпотом, вернули меня к реальности. Вместе с моей подготовкой, они постепенно заставили моё тело двигаться. Вот для чего меня муштровали. Подготовка спасла меня.

Согласно инструкциям, тридцать секунд спустя я запустил вычислительную сферу на полную и взлетел.

Мы действительно помчались обратно к своим оборонительным рубежам, поджав хвосты. Нам требовалось лишь лететь — просто. Но это было ужасно. Моё сердце выпрыгивало из груди при каждом выстреле артиллерии. Было больно дышать.

Я так испугался, что едва походил на себя.

Когда мы набрали высоту, чтобы избежать случайных попаданий, и взяли безопасный курс на тыловую базу, весь стресс тут же покинул моё тело, и нахлынуло изнеможение.

… Как могла майор так спокойно петь гимн?

Сегодня, закончив утреннюю зарядку и завтрак, майор фон Дегуршафф берёт в руки перо, словно решившись.

С тылом есть почтовая связь. Естественно, при необходимости можно отправить письмо.

Это военная почта, поэтому иногда происходят задержки, но в целом, вещи можно посылать и получать подобно обычным письмам.

Разумеется, кому-то без родственников вроде неё не приходится писать личных писем.

Она пишет лишь по официальным или неофициальным делам.

В этот раз она пишет официальное письмо. Всё-таки изредка она неохотно достаёт канцелярские принадлежности, и её перо неуклюже двигается по бумаге.

Она уже написала кипу этих документов. Она просто принимает, что они — работа, и доделывает их. Но сегодня кончик её пера кажется тяжёлым.

Ну, было бы более странным, если бы человек мог писать это беззаботно.

Дорогой семье уоррент-офицера Анлука Э. Катаянена,

Я — магический майор Таня фон Дегуршафф, его вышестоящий офицер.

К сожалению, должна сообщить вам, что ваш единственный и неповторимый юноша Анлук Э. Катаянен демобилизован по состоянию здоровья.

Он тяжело заболел во время операции, и хирург решил, что ему будет трудно выдержать длительную военную службу.

Его восстановление вероятнее всего потребует длительной реабилитации дома или в военном госпитале.

Отдел личного состава согласился приступить к реализации этого плана лечения.

Пожалуйста, поговорите с ним и убедитесь, что он спокойно выздоравливает.

И, пожалуйста, простите нас за то, что возвращаем вашего ребёнка в таком состоянии.

Он выдающийся маг, наш незаменимый брат по оружию, смелый и пользующийся всеобщим доверием.

Мы глубоко огорчены тем, что Анлука Э. Катаянена больше нет в наших рядах.

Пусть это, должно быть, и слабое утешение, я рекомендовала его на нагрудные знаки «За инвалидность» и «За полевую службу» 1-го класса, оба из которых приняли.

Я надеюсь, что он полностью поправится.

Искренне ваша,

командир [xxx] воинской части, магический майор Имперской армии Таня фон Дегуршафф.

…Подумать только, что придёт день, когда я потеряю человека из-за испортившейся картошки. По-видимому, легендарное замечание американского пилота Тандерболта, что даже ветерану не победить пищевое отравление — не шутка.

— Так эта картошка всё-таки действительно была гнилой , — откладывает перо Таня, раздосадованная ухудшением ситуации со снабжением.

— Отправлять письмо семье, когда что-то стряслось с подчинённым — обязанность вышестоящего офицера, и я не против писать…но пищевое отравление от картошки ? — хоть Таня и закончила письмо, но у неё сложные чувства об инциденте, и она никак не может от него оправиться.

Он ел, участвовал в ночной вылазке, и шокировал меня по возвращении, вырвав и пожаловавшись на сильную боль в животе. Меня ошарашило. Когда ветеран корчился вот так, я была уверена, что он попал под воздействие химического или бактериологического оружия. Они работают даже на магов. Я наспех применила медицинскую формулу, но она лишь облегчила боль. Защитные плёнки предоставляют всестороннюю защиту от подобного оружия, и я помню, что мы едва не запаниковали, что было разработано какое-то новое, отсутствующее в том списке.

Когда вбежал хирург и осмотрел его, мы, наконец, смогли вздохнуть спокойно. Иными словами, это было лишь внезапное острое пищевое отравление. И оно поразило лишь несчастного Анлука Э. Катаянена.

Он был хорошим магом, чёрт побери. Никогда не думала, что вот так отошлю кого-то с фронта.

Но поистине чудесно, что отдел личного состава расценил его состояние как инвалидность. Таким образом, он получит пособие, и его честь как солдата останется незапятнанной. А послужной список у меня как офицера не будет опозорен недостойным подчинённым.

Я имею в виду, можно разве что смеяться над офицером, потерявшим человека из-за плохой картошки. Кто бы подумал, что в моей воинской части окажется парень, который покинет службу из-за собственного желудка?… Нет, это даже не смешно.

Республиканские артобстрелы прилетают как обычно, сотрясая наши позиции с точностью часов, но я странным образом должна казаться задумчивой в этот чудесный день, потому что отправила человека в тыл по причине, которую сложно озвучить.

Тем не менее, мы тотчас же применили усвоенное из данного урока. Итак, сегодня утром на завтрак был бекон, твёрдое печенье и кофезаменитель. От овощного супа, содержащего злосчастную картошку, быстро избавились. Лично я волнуюсь о том, что без овощей моя диета окажется несбалансированной, но ничего не могу с этим поделать.

Сегодня утром я первым делом послала кого-то пойти достать припасы, поэтому считаю, что у нас, возможно, будет возможность пообедать консервированными овощами. И ладно, пусть даже на поле боя, мы не можем не предаться рутине, и меня уже тошнит от неё. Было бы прекрасно, если бы мы могли заполучить еду не из той череды.

За исключением этого, наши каждодневные бои в окопах происходят в мире «На западном фронте без перемен». По сути, мы изо дня в день повторяем одну и ту же пластинку. Единственное новшество, достойное моего внимания — хорошо или плохо справляются новички, проходящие подготовку на фронте.

— Ну, я же вывела их только вчера , — Таня рассчитывает, что после недельного крещения войной в окопах она выяснит, полезны они или нет.

Если нет, ей останется только отправить их обратно и попросить переобучить.

Так что хоть она и сожалеет, что война оставила неизгладимое впечатление на туннельное зрение, всё же посвящает себя инструктированию солдат. Первым делом, в точности как её босс и говорил, она дала им самое трудное испытание; невзирая на риск, она неохотно взяла их на ночную вылазку, но к своему удивлению и восхищению, потеряла лишь двоих.

Хотя она и сказала всем уходить через тридцать секунд, те двое не смогли соблюсти это, и их накрыло заградительным огнём — факт, подтверждённый одним из её подчинённых. Вот и всё. Помимо этого, все новички следовали инструкциям, и никто не сошёл с ума. Размышляя над тем, что новичкам не повезло вместе взлететь на воздух в их двухместном окопе окопе, Таня находится в несколько философском настроении и начинает задаваться вопросом о роли удачи в пищевом отравлении.

В любом случае, она делает то, что необходимо.

Но на практике, даже делая необходимое, иногда она получает подозрительные взгляды.

Например, она доложила: «Я ОБУЧАЮ ИХ СОГЛАСНО ВАШИМ ПРИКАЗАМ».

А в ответ получила: «ПРИНЯТО. УДАЧИ».

Но затем, когда они отправились на ночную вылазку и потеряли лишь двоих, верхи сказали ей быть поосторожнее в следующий раз. Она начала задаваться вопросом, не хотели ли они, быть может, чтобы она сделала это без каких-либо потерь.

— Но это же поле боя , — возразила она, — и мы отправились на рискованную операцию. Не так уж и плохо потерять двух новичков в таких обстоятельствах .

Но когда дело доходит до везения, похоже, Таня вынуждена признать, что ей необходимо принимать в расчёт определённые вещи.

И всё же, она находит прискорбным, что на неё, как на присутствовавшего командира, возложили вину лишь из-за их желания нулевых потерь и невезения её воинской части.

Я знаю, что история помаленьку повторяется, от частных компаний до армии янки. Например, когда тот чувак Макартур приказал своему подчинённому Эйзенхауэру спланировать парад, а затем настоял, что не помнит этого — во все времена есть куча подобных дрянных инцидентов.

Тем не менее, Тане действительно грустно. Эх, я могу начать плакать. Я имею в виду, я же девочка, знаете ли !

?…

Когда её мысли путаются, она внезапно осознаёт, что ей нехорошо.

Ужас психического расстройства заполняет её разум.

Она бросается бежать в поисках какой-то помощи, словно от этого зависит её жизнь.

Врача! Мне нужно к врачу!

28 АПРЕЛЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, СОВМЕСТНОЕ СОБРАНИЕ ОТДЕЛА ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ СЛУЖБ И ОПЕРАТИВНОГО ОТДЕЛА

— Ну что ж, подошло назначенное время, поэтому я хотел бы начать совместное собрание отдела вспомогательных служб и оперативного отдела касательно преимуществ и недостатков плана наступления на Рейне.

Заговорил офицер, председательствующий на собрании, но никто не продолжил за ним, и воцарилось молчание.

В отличие от великолепного внешнего вида здания, лица высокопоставленных персон в зале совещаний были угрюмы.

Некоторые из офицеров чуть ли не рвали на себе волосы от непрерывного волнения, не зная, что делать, и среди них — генерал-майор фон Зеттюр. Ситуация менялась ежеминутно, и было крайне трудно даже просто разобраться в происходящем. Более того, благодаря растущей по милости Республиканцев горе трупов, Империя выучила, что лобовой прорыв в окопной войне принципиально невозможен.

Иначе говоря, цена лобового прорыва через окопы была слишком высока. С другой стороны, крупномасштабное огневое наступление слишком сильно обременило бы пути снабжения.

Они только что улучшили железную дорогу, снабжающую фронт, но запросы на подкрепление уже приходили день за днём со всех постов.

Нагрузка на тыловое обеспечение давным-давно побила довоенные оценки.

Альянс Энтент стоял одной ногой в могиле, и для верности необходимо было в кратчайшие сроки выделить той области некоторые боевые силы, что также сильно нагружало отдел тылового обеспечения.

Даже одной лишь местной группы армий хватало, чтобы обеспечивать подавляющее превосходство Имперской армии на севере, но её сдерживала суровая зимняя погода. Они находились не в том положении, в котором могли выделить войска для усиления основного фронта на Рейне. Этот фронт, вероятно, будет заморожен до следующей весны. Иными словами, пройдёт время, прежде чем они смогут ожидать какого-либо облегчения бремени на путях снабжения с севера.

Тем временем, флот постепенно завоёвывал превосходство над Республикой в проливе, однако у него с армией имелось разногласие насчёт того, хорошо это или плохо. Воздушные и магические силы были готовы поддержать любую из сторон, если их попросят, но тревоги армии и флота уж слишком отличались.

Флоту явно не терпелось прорваться через пролив. В конце концов, в его амбициях было перебить всю Республиканскую флотилию в морском бою. Они даже предлагали провести впоследствии морскую десантную операцию, чтобы окончательно разгромить страну, подобно Альянсу Энтент.

Насколько Зеттюр мог судить, захват контроля над морем для десантной операции, скорее всего, сдержит потери куда эффективнее, чем наступление прорывом через окопы. Проблема заключалась в безопасности маршрута, отправься они морем. Вломившись в пролив между Республикой и Содружеством, им придётся беспокоиться о том, как отреагирует (предположительно) нейтральное Содружество. Станет ли оно просто тихо стоять в сторонке?

Он уже проходил эти вопросы с генерал-майором фон Рудерсдорфом. Они оба были вынуждены прийти к выводу, что если войдут в пролив, Содружество, скорее всего, вмешается для сохранения баланса сил. Случись такое, опасения, витающие по зданию в «Прогнозах о форме и направлении нынешней войны» и «Теории тотальной войны» станут явью.

Да, мировая война . Война станет распространяться, словно непрекращающаяся цепная реакция, и они будут не в состоянии этого избежать. Случись такое, они могут получить Рейнский сценарий на всех фронтах.

Республиканская армия на Рейнском фронте была весьма немногочисленна. Тем не менее, будь это лишь Республика, у них всё ещё имелись бы шансы на победу.

Но что произойдёт, если покажутся войска Содружества? Их нынешнее доминирующее положение может перевернуться с ног на голову.

Покуда имелись сомнения в том, что Имперский военно-морской флот способен остановить флот Содружества, если присоединятся остатки Республиканского флота, то имперский флот сможет лишь защищаться.

Разумеется, они также не могли слишком долго бить баклуши. Если они будут медлить с действиями, то даже Империя выбьется из сил. В таком случае они потеряют стратегический эффект, достигнутый падением Дакии и Альянса Энтент.

И им была невыносима идея оказаться под ударом со стороны Содружества или какой-то другой вмешавшейся державы. Что мы можем поделать с этой дилеммой ?

Однако становилось ясно, что если они будут мириться с текущей ситуацией, то всё случившееся с путями снабжения может обернуться катастрофой. Вот в каком досадном затруднительном положении они находились

С момента своего основания, Великий Рейх отхватывал свои исторические земли, однако также страдал от территориальных конфликтов, поэтому никогда не было недостатка в искрах для следующей войны.

Отсюда их беды. Никто из тех, у кого есть простое решение проблемы, не страдает. К худу или к добру, здесь присутствовали и люди, знавшие план.

Зеттюр знал. Он знал, что им всего лишь нужно было не проиграть. Зеттюр верил, в весьма удивительной степени как для члена вооружённых сил, что им нет необходимости идти в атаку. Проще говоря, статус-кво его устраивал.

Рудерсдорф также был в курсе этого. Он знал, что им не нужно атаковать окопы всерьёз. Тем не менее, в отличие от Зеттюра, он не мог принять веяние, что нет ничего плохого в этой войне на истощение. Он обладал ясной солдатской решимостью: если они могли минимизировать потери и победить, то почему бы так и не поступить?

Наконец, они оба решились, и попросили разрешения высказаться.

— Мне кажется, нам следует изменить наш взгляд на эту проблему.

Зеттюр не считал себя робким, но учитывая важность того, что собирался сказать, даже он нервничал. В его голосе присутствовал лишь намёк на натянутость, слишком слабый, чтобы кто-либо уловил, однако он говорил как можно спокойнее.

Его секретный план одним ударом расплести эти спутавшиеся нити будет кровавым. Гордиев узел — лишь сказка. Острый меч остр вне зависимости от того, кого рубит.

— С нашей нынешней доктриной и ценностями мы, скорее всего, не справимся. Нам необходима смена парадигмы.

Теперь невозможно было победить, атаковав замок врага и вынудив его подписать капитуляцию. Имелись бы трудности с требованием полной капитуляции, за исключением случаев вроде Дакии или Альянса Энтент, где существовал подавляющий разрыв в государственной мощи. Глядя на нынешнюю ужасную войну, казалось, что кровопролитие будет продолжаться до тех пор, пока одно из государств не сможет больше вынести.

— Не гонитесь за победой — избегайте поражения. Если этого не сделать, нам будет слишком трудно оказаться последними на ногах.

— …Генерал фон Зеттюр, хотите сказать, что вы против наступления? — спросил его член оперативного отдела, озадаченный. Вот до чего докатились их мысли.

Нет, вероятно, это было обоснованно. Для них наступление заключалось в том, чтобы побороть и раздавить врага и выиграть войну. Но они ошибались.

— Нет, я поддерживаю наступление как таковое, однако считаю, что мы должны изменить его оперативную цель.

— Изменить цель?

— Продолжай — нет, постой , — вопрос мог подразумевать и то, и другое, и Зеттюр ответил, сделав попросту сенсационное заявление.

— Цель операции должна заключаться не прорыве, а в проливании крови врага. Иначе говоря, наш план наступления должен заключаться в том, чтобы ликвидировать как можно больше вражеских солдат.

Вывод: Истощить врага.

— Мы вынесем их вперёд ногами через реки крови и сокрушим способность врагов продолжать войну.

Замечание Дегуршафф.

Он до сих пор помнил каждое слово из того, что юная офицер сказала ему в библиотеке военной академии. Тяжело было забыть шок, услышав, как она так хладнокровно говорит о столь ужасном мире. А теперь, когда всё развивалось именно так, как она сказала, он удивился ещё сильнее. Насколько много эта девочка Дегуршафф предвидела ?

Будущее войны предвидеть крайне сложно.

Единственное незыблемое правило — здравый смысл способен измениться в мгновение ока, и новые правила ведения боя могут захватить поле боя. Немногие солдаты в состоянии адаптироваться к таким изменениям, и одна лишь мысль о том, что есть кто-то, способный предвидеть их!…

— Иными словами, мы будем пускать врагу кровь, пока он не падёт. Это единственный способ разрешить это.

Кто-то подсознательно заёрзал, и скрип стула в тихом зале раздался крайне громко. Стояла гробовая тишина.

На самом деле, Зеттюр чувствовал себя спокойно, столкнувшись с этим. Нет, говоря начистоту, он симпатизировал Дегуршафф. Теперь он догадался, что тогда в библиотеке она была способна говорить так спокойно, так как понимала.

Она понимала, что цена прорыва окажется слишком высокой. Даже если они смогут это провернуть, их потери будут тяжёлыми. И если Содружество, озабоченное ухудшающейся военной обстановкой, решит вмешаться, то их отбросят назад. Для Империи это был бы наихудший возможный исход.

Если они прольют всю ту кровь лишь ради рывка в ложном направлении, то воля солдат к сражению рухнет.

Как минимум, я не могу вновь отправлять на прорыв людей в таком состоянии. Приказ приведёт только к ещё большим напрасным жертвам. Так почему бы не позволить врагу совершить эту ошибку?

Мы просто подождём, пока Республика не захлебнётся в собственной крови.

Зеттюр верил, что для Имперской армии это был единственный приемлемый вариант. Другими словами, война, в конечном счёте, не про героев или выражение рыцарства, а про то, насколько эффективно сможешь убивать врагов.

Иначе говоря, этот конфликт неизбежно перерастёт в тотальную войну.

— Поэтому мы как следует отметелим вражеских солдат и припасы. Я прошу, чтобы мы составили план наступления с этой целью, и это всё, что я хотел сказать на этой раз.

— Конечно, почти наверняка наше будущее уже решено , — вот о чём говорили застывшие выражения лиц его коллег и подчинённых.

— Ты безумец , — сказали они.

Предложенная им операция противоречила представлению о здравом смысле почти каждого. — Оставить часть своей территории незащищённой и сделать упор на ликвидации полевой армии врага. И прикончить её вращающейся дверью? Стали бы вы приказывать армии, существующей ради защиты отчизны, провести эту операцию ? — никто не мог воздержаться от подобных мыслей.

Но штабисты, сидящие здесь, рано или поздно поймут — иного пути нет. Он не был уверен, когда именно, но знал, что они придут к этому плану благодаря военным преимуществам, по всем пунктам кроме эмоционального.

— Я согласен. Нам явно следует сосредоточиться на уничтожении полевой армии врага, — несмотря на колебание остальных, Рудерсдорф чётко объявил о своей поддержке идеи Зеттюра. Он был в курсе, что потомки строго осудят их, однако принял решение и уверенно заявил о своей позиции.

— Это спятивший мир, где многообещающих юнцов бросают в битву насмерть друг против друга, чтобы увидеть, кто сможет пролить больше всего крови… И мы, похоже, войдём в историю как их вожаки. Раз так, тогда давайте хоть немножечко улучшим ситуацию, положив конец войне своими собственными руками .

— У меня есть идея… Мы наступаем. Другими словами, я верю, что наилучший план — убегать вперёд!

И в силу вышесказанного он внёс лишённое рациональности предложение: воевать не за территорию, а за армию.

— …О Боже, почему ты позволяешь происходить таким вещам ?

Срыгнув содержимое своего желудка, в том числе всё съеденное вчера вечером, магический младший лейтенант Уоррен Гранц плакался небесам в уголке своего жилья. Его ужасало одно лишь упоминание о том, через что он прошёл только что.

Я ударил лопатой по голове Республиканского солдата, чьё имя мне неизвестно, и продолжил размахивать как безумец. Затем приказ вернул меня в чувство, и вскоре после этого нам скомандовали отступать.

Я вливал ману в вычислительную сферу так, словно от этого зависела моя жизнь, чтобы очертя голову мчаться по небу.

Только я оторвался от земли, как несколько пулемётов начали в меня палить.

Я лихорадочно сформировал оборонную оболочку и защитную плёнку. Я обязан был убраться отсюда несмотря ни на что. С этой мыслью, я сбежал, совсем забыв о прикрытии.

Вот тогда это и произошло. По какой-то причуде судьбы или проделке дьявола, я увидел комбата, неистово набирающую высоту. Несмотря на покров ночи, она воодушевляющим голосом пела гимн — командир батальона. Я не мог поверить своим глазам, и испугался, что она убежит в одиночку и оставит меня позади, поэтому попытался последовать за ней.

— Не хочу оказаться брошенным позади , — вот о чём я думал, когда начал подъём, но в тот же миг старший лейтенант Вайс появился словно из ниоткуда, схватив меня за руку и потянув вниз. Когда я вернулся на базу, он устроил мне разнос: «С чего бы тебе приближаться к командиру, пока она служит нашей приманкой? Ты в своём уме?» — но если бы он меня не спас, я превратился бы в фарш подобно тем двум парням, которые пришли на фронт одновременно со мной.

Тогда я думал лишь о том, чтобы вернуться обратно, поэтому смутно помню, что было до того, как мне удалось лечь на безопасный курс.

Глядя на действо, записанное моей вычислительной сферой, хочу поблагодарить Бога за что, что мне каким-то чудом удалось добраться под столь плотной огневой завесой.

То было лишь несколько секунд. Реакция двоих из седьмого взвода запоздала всего-то на секунды, но они заплатили за этой своими жизнями.

Один беспечный миг. Но он так много значил.

В ту же секунду, как я прибыл на тыловую базу, к моим рукам вернулось ощущение удара по чьей-то голове, и мне стало плохо. Нет, не только мне. Все новобранцы чувствовали то же самое.

Вина — она была такая, словно я внезапно стал непростительным преступником.

И прямо рядом с нами и мучившими нас тревогами, старшие офицеры преспокойно начали допрашивать военнопленных.

— Колись давай. В противном случае моя рука может и соскользнуть.

— Расслабьтесь. Мы соблюдаем военное право. Если вы, братцы, поклянётесь как военнопленные, то ваши права не нарушат.

— Не беспокойтесь. Мы не палачи. Мы достойные, благоразумные люди.

…Я не мог в это поверить.

Я не мог поверить, что люди были способны на это.

Это поле боя.

Я понял, что будут совершены всевозможные жестокие, бесчеловечные вещи. Я и сам солдат. Я думал, что не стану колебаться исполнять свой долг, пока служу в армии.

…Ключевое слово: думал .

Но что это было?

Солдатский долг ли, который необходимо исполнить для защиты отчизны?

Мой долг?

Я не мог вынести чувство. То было странное ощущение, словно я теряю себя навечно.

Я не хотел вспоминать свой первый…свой первый раз, когда я убил кого-то собственными руками.

На поле боя люди умирают слишком легко. Люди, с которыми ты однажды ночью обедал, к завтраку исчезают.

За столь короткое время, я совершил убийство, а мои друзья погибли.

Рейнский фронт — самый настоящий ад.

Сильное желание бежать промелькнуло у меня в голове.

Но затем…

Дневальный подошёл сообщить нам, что завтрак готов. Поскольку мы находились на тыловой базе, я был вправе использовать временную офицерскую столовую.

Иначе говоря, я обязан есть в офицерской столовой.

Прополоскав рот и разгладив униформу, я увидел в зеркале своё измождённое лицо. Всего за один день я превратился в чудовище. Я не мог поверить, что это был я.

— …Теперь я повидал войну.

Тихо.

Мои сокровенные мысли соскользнули с языка сами по себе.

Опираясь на раковину, я едва смог сдержать подступающий приступ рвоты, а затем посмотрел на небеса.

Да как же могут все нормально действовать в этом безумном мире войны?

Только я вошёл в офицерскую столовую, как ощущение усилилось.

Она была забита офицерами из моего батальона. Я слышал, что командир поела и уже приступила к работе. А офицеры не торопясь болтали.

Несмотря на то, что происходило совсем недавно, я даже услышал смех. Все улыбались и разговаривали, расслабившись. Мне претило кое-что в контрасте между этим зрелищем и безумием, заполняющим поле боя.

Дневальный обслужил меня, подав еду на стол, но разве ж у меня может быть аппетит? Даже так, я всё ещё обладал выработанной за время военной карьеры привычкой через силу пропихивать еду в глотку при необходимости.

В версии с изображениями тут находится картинка.

При помощи кофе я размочил твёрдое печенье и заставил себя съесть его с беконом. Я никоим образом не почувствовал бы вкус, однако понимал, что оно нужно моему телу для выживания, поэтому проглотил его.

— Людям необходимо есть, даже в такие времена. Это то же самое, что через силу пропихивать еду в глотку, когда я был истощён в училище , — вот что я себе говорил, но мне потребовалось крайне много времени, чтобы завершить приём пищи.

Затем я обнаружил себя направляющимся в маленькую аудиторию для обычных утренних уроков.

Мой склад ума заключался в рефлекторном следовании приказам от повторения строевой подготовки, вновь и вновь. Даже в подобные времена, когда у меня не было силы воли, я всё ещё оставался солдатом.

Затем я осознал, что хочу разразиться смехом.

— …Погодите-ка, что произошло?

— Я могу смеяться , — это было поразительное, ободряющее открытие.

Полагаю, я не ожидал этого ввиду своей ситуации. Похоже, человеческий дух до нелепого стойкий.

— Ой, мне нельзя опаздывать.

У меня так много времени отнял завтрак, даже при том, что солдатам, хвалёным за свою постоянную бдительность, положено управляться с ним быстро.

В результате в то утро я не мог терять ни минуты. Если бы я стоял, витая в облаках, то не успел бы вовремя на лекцию. Когда я осознал, который час, то помчался по коридору.

— Это магический младший лейтенант Гранц, я вхожу.

— Гранц? Конечно, заходи.

Но когда я добрался туда, то парты были пусты, за исключением нескольких ротных командиров и ключевых офицеров, озадаченно взглянувших на меня.

— Я опоздал ? — тревога промелькнула у меня в голове, но взглянув на часы, оказалось, что я успел аккурат на пять минут раньше.

Всем полагалось прибыть туда к этому времени.

Как правило, я никогда не оказался бы единственным, кто туда спешит.

— В чём дело? У тебя же вроде сегодня выходной.

Должно быть, лейтенант Вайс понял, почему я пребывал в замешательстве, и после того, как он кое-что сказал, до меня, наконец, дошло.

— Сэр, к моему стыду, я думал, что у нас сегодня занятия.

Полагаю, шок от прошлой ночи был таким сильным, что ничего из сказанного ими не отложилось у нас в памяти. Подмигивая, лейтенант Вайс объяснил, что по возвращении нам даровали увольнение. Поскольку моя голова была забита другими вещами, сегодня утром я проснулся рано, но они, по всей видимости, думали, что я неспешно завтракал в своё удовольствие. Иными словами, вышестоящие офицеры полагали, что я расслабленно завтракал в свой выходной, поэтому и не проконтролировали меня.

Я должен был догадаться раньше.

— Мне жаль.

— Что? Да не парься. Но раз уж ты тут, скажи мне, что думаешь о вылазке? — молвил лейтенант Вайс, указывая на стул. Не похоже, чтобы другие офицеры возражали, поэтому я решил составить им компанию… Ну, это была хорошая возможность. В конце концов, что посеешь, то и пожнёшь.

— Честно говоря, я был в трансе. Не успел я опомниться, как уже вернулся на базу.

Я не хотел умирать, поэтому был полностью поглощён принятием мер. Однако если спросите меня, что я собственно делал, скажу, что мои воспоминания расплывчаты.

Это смущало, но я был с ними честен.

— Ага, вот как это проходит, полагаю.

— Ну, отличная работа, что выжил. С этим в качестве твоего первого боевого опыта, последующий должен быть намного проще.

Однако и в самом деле не похоже, чтобы офицеры винили меня. В училище мне бы устроили разнос: «Не теряй там голову!» На фронте они реалистичнее; они одобрили то, что я выжил.

Вообще-то они хорошо ко мне отнеслись, словно быть деликатным — норма.

— Каждый обязан пройти ту полосу препятствий. Ну, если переживёшь тренировку командира, считай, что ты более-менее в порядке.

— Лейтенант Серебрякова закалилась, просто летая за ней.

— Ну, да, так и есть… Кто-то хочет поменяться со мной местами?

— Ха-ха-ха-ха. Я заместитель командира, поэтому не могу летать с ней.

— Ротным командирам не прокатит кучковаться, так что к несчастью реалии моих обязанностей не позволяют мне поменяться с тобой местами, лейтенант.

— Действительно, как жаль, — лейтенант Серебрякова надула щёчки в недовольстве, словно и в самом деле злилась.

Собравшиеся здесь личности, создающие эту мирную атмосферу, являлись старослужащими, которые на днях так неистово работали.

Мне внезапно показалось, что я мог бы вздохнуть с облегчением. Лишь мгновением ранее я был так потрясён, но теперь начинал понемногу успокаиваться.

Никто этого не сказал, но я уверен, что они все расстроились, когда в первый раз стреляли и убили кого-то.

Но теперь у них есть те воспоминания, и они не расстроены ими.

— Не напрягай мозги слишком сильно, лейтенант. Просто сосредоточься на том, чтобы остаться в живых.

Кто-то похлопал меня по плечу, и они отпустили меня. Это доказывало, что более опытные офицеры признали, что я чуть покруче, чем едва вылупившийся птенец.

На следующий день…

Для Тани, всё идёт уж слишком хорошо. Прежде всего, когда она просыпается, завтрак и кофе уже аккуратно для неё приготовлены.

Нет изматывающих артобстрелов и врагов, забредающих в её воздушное пространство, поэтому после мирного приёма пищи, её первые административные задачи проходят гладко. Крайне гладко. Запрос, удовлетворение которого обычно заняло бы недели, принимается в один присест, и припасы доставляются сразу же.

Насколько же это может ужасать? Бережливость — работа снабженца, но он, улыбаясь, передаёт магические детонаторы и особые пули, заряжаемые интерференционными формулами. Встреча с ухмыляющимся коллектором или аудитором показалась бы более реалистичной… Нет, на самом деле они все немыслимы.

Это первый раз, когда всё проходит согласно процедуре; я никогда и представить себе не могла, что можно настолько дружелюбно произвести доставку припасов и проверку документации. Находясь в полнейшем изумлении, Тане ничего не остаётся, кроме как быть настороже по отношению к этой неожиданной эффективности.

В конце концов, проверки снабжения и документации действуют по железному правилу прецедента и «не раскачивай лодку». Иными словами, их можно описать практически как самопроизвольный феномен.

Если они ведут себя необычно, это, должно быть, признак аномальных условий. « Полагаю, мне не стоит выходить наружу некоторое время, разве что только вынужденно» , — думает Таня; она не прочь готовиться к любому возможному случаю.

— Сегодня точно намечаются проблемы , — уверенна в этом, Таня морально готовится. Она отдаёт солдатам в окопах строгий приказ смотреть в оба. Она распорядится, чтобы воинская часть пребывала в боевой готовности второго уровня. Она будет приглядывать за врагом и сделает приготовления, чтобы удостовериться в способности быстро среагировать.

Затем, почему-то, ничего не произошло, и уже пора обедать. Еда подана. Настоящий стейк с квашеной капустой. Есть даже ревеньский * сок на десерт.

Всё это только что прибыло по необычайно гладко функционирующим путям снабжения.

Всё члены её батальона восторженно бросаются есть, но она до сих пор не может поверить в это, и слегка проверяет пищу перед тем, как съесть.

Завидую парню, который сорвал джек-пот тем картофельным отравлением, и добился перевода в безопасную зону.

Мне интересно, не хотят ли они уже послать меня в тыл из-за того, что я могла подтолкнуть иностранную политику в отношении Содружества. Если схлопочу пищевое отравление, то они с радостью мною пожертвуют, поэтому мне нельзя беспечно заболеть.

Конечно, смотреть, как подчинённые уплетают мясо за обе щеки — сущая пытка.

Грустно быть единственной, кому приходится ждать, неописуемо, если оказывается, что всё в порядке. Я не могу это больше выносить. Неохотно сопоставляя желание и благоразумие, я уже готова наброситься на мясо, и вот тогда-то происходит это.

Лейтенант Вайс вбегает с телеграммой, и в итоге Таня упускает возможность поесть.

— Майор, это от командования.

Не имея иного выбора, кроме как отложить нож и вилку, чтобы отдать честь, Таня — само воплощение недовольства .

Не будь он таким благоразумным, я бы тут же вышвырнула его.

Хотя бы читай ситуацию. Лучше бы этой было крайне важным, раз уж ты мешаешь моему шансу приятно покушать на фронте, где практически ничего нельзя загадывать наперёд. Возмущённая до глубины души, я не могу удержаться от ворчливого ответа, даже зная, что это эмоциональная реакция.

— …Я кушаю, лейтенант Вайс.

Моя интонация не переходит в осуждение, однако досада слегка различима. Большинство подчинённых заколебались бы, если их начальник заговорит с ними таким голосом. Никто не хочет навлечь на себя гнев босса. Но при особых обстоятельствах они не сдадутся. И это — одна из таких редких ситуаций.

— Мои извинения, но это весьма срочно.

И я чую неприятности из того факта, что он показывает не тубус с сообщением, а просто короткую шифровку.

— Хм? Не приказы?

Обычно приказы приходят по телеграфу.

Если они адресованы командиру, то никому не позволено читать их до него, за исключением радиста.

Поэтому короткие шифровки используются, когда нет необходимости или возможности отправить телеграмму.

По сути, это становится либо дурацким, либо крайне раздражающим и дурацким.

— Нет, вас вызывают явиться немедленно.

— Вызывают явиться немедленно? Поняла.

Эх, что за день.

Он становится ужасным.

↑ Sani — санитар (разг. сокр. от нем. «Sanitarer»)

↑ Траншейная стопа — сезонное заболевание, разновидность отморожения, суть которого заключается в поражении ступней ног из-за продолжительного воздействия на них холода и сырости при вынужденной малоподвижности. ↑ Обаяние для пропаганды — отсылка к событиям, описанным в побочной истории. ↑ Бомбануть китайское посольство в Белграде — инцидент произошёл 7 мая 1999 года в 23:45 по местному времени в Сербии во время войны НАТО против Сербии. В этот день «высокоточной» бомбой уничтожено посольство Китая в Белграде. Погибло три человека. НАТО отрицало вину, ссылаясь на то, что пользовалась устаревшими картами, в результате чего и произошёл данный инцидент, так как здание посольства было построено лишь в 1993 году. ↑ Альбионское кулинарное искусство — скорее всего, тут имеется в виду хаггис, шотландское национальное блюдо, которое далеко не всем будет по вкусу. ↑ Продув — имеется в виду продув ёмкостей для воды в субмарине, что приводит к её всплытию. ↑ Корейская война — конфликт между КНДР и Республикой Корея, рассматриваемый как опосредованная война между США и их союзниками и силами СССР и КНР. В экономическом отношении Япония получила от войны немалые выгоды. На протяжении конфликта Япония являлась главной тыловой базой южной коалиции. Поставки в американские войска были организованы через специальные структуры обеспечения, которые позволяли японцам эффективно торговать с Пентагоном. ↑ Навести тишину при помощи лопаты — заткнуть кого-то путём насилия. Неважно, сбив с ног, вырубив или просто убив. ↑ На западном фронте без перемен — экранизация одноименного романа Эриха Марии Ремарка, где повествуется обо всём ужасе и бессмысленности Первой мировой войны. ↑ Операция «Орлиный коготь» — операция 24.04.1980г вооружённых сил США на территории Ирана с целью спасения 53 заложников из посольства США в Тегеране. Закончилась полным провалом. ↑ Дайгонген — Токугава Иэясу, основатель династии сёгунов Токугава. ↑ Ревень — съедобное растение, относящееся к многолетним травам.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6 - Огненная ордалия

В версии с изображениями тут находится картинка.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ, ЛОНДИНИУМ

В это время года я всегда впадаю в уныние.

Доброго утра всем.

Это Эндрю, специальный корреспондент «ВТН».

…Сегодня мы не станем выкладывать вам обычную документальную хронику.

Мы всё равно будем оглядываться на случившееся в ходе войны, однако сегодня — с молитвой. Это будет мемориальная телепередача.

Сначала, давайте поговорим о волнениях в Арин-Ройгенском регионе. Видео, которое вы все сейчас смотрите, является бесценной архивной сьёмкой жителей оккупированной территории, восставших против Имперской армии… Эта программа содержит множество сцен насилия. Что случилось в то время? Поскольку наша цель — взглянуть правде в глаза, в соответствии с этическим кодексом нам предоставили разрешение вещать данный материал, однако рекомендуем убрать ваших детей от наших голубых экранов.

Итак, вы всё ещё с нами? То, что вы видите в верхнем правом углу своего экрана, представляет собой Карельский собор. Он также являлся сценой трагедии, которую мы будем обсуждать далее.

Хорошо, мы сведём предварительные замечания к минимуму, поскольку сейчас соединены с местом проведения мемориальной церемонии. Вот видео панихиды по жертвам подавления восстания. В этом году мы, наконец, можем видеть послов всех приглашённых стран

Споры продолжаются, но мы должны быть рады, что процесс примирения достиг этапа, когда две страны проводят совместное поминовение.

Как-никак, это памятный день: они торжественно открывают новый Карельский собор, который жители подняли из руин своими собственными руками.

Город Арин горел. Это история о том, как его люди преодолели свои страдания и отстроили его заново.

Сегодня вечером мы обсуждаем эту трагедию военного времени с оглядкой на тех, кто задумывается о будущем.

Вот Арин сразу после трагедии, в руинах.

Это было втайне записано ведущим новостей из Конфедерации Вольдштатте, являвшейся одной из немногих нейтральных стран.

Можете ли вы сказать, что частично разрушенное здание на заднем плане — это знаменитый белокаменный Карельский собор?

Это всё началось, когда охота на партизан обернулась военной стычкой. Арин всегда был твёрдо против Империи. И дня не прошло, как перестрелки переросли в полномасштабное восстание. Нам сказали, что после получения отчёта Имперская армия была шокирована тем, что антиимперский мятеж распространялся, и она более не контролировала город.

— Это может вызвать коллапс путей снабжения Великой Армии на фронте.

Придя к такому заключению, армия испугалась, что фронт, которому она посвятила тело и душу, падёт, и ответила безо всякой пощады.

Получив весть о том, что в Арине разгорелся мятеж против Империи, генерал-майор (в то время) фон Зеттюр предложил быстрый, безжалостный способ «справиться». Генерал-майор фон Рудерсдорф из оперативного отдела немедленно созвал экстренное совещание Генерального Штаба Имперской армии, и получил добро на операцию, предложенную совместно оперативным отделом и отделом вспомогательных служб. После чего, у армии имелось разрешение на введение войск в город.

Даже сегодня, один из главных спорных вопросов в том, что Имперская армия без колебаний решила вернуть контроль над городом силами не полиции, а армии .

Судя по тому решению, принято считать, что Империя относилась к восстанию как к войне с нерегулярными вооружёнными формированиями, и люди строили догадки, что миссия, порученная подразделениям Имперской армии, предусматривала не подавление, а уничтожение партизан.

На этот счёт Империя в то время приводила доводы, что партизанская деятельность, или поддержка оной, лишали защиты со стороны военного права.

Итак, пламя крайне быстро охватило Арин.

У нас здесь есть показания жителей Арина, которые еле-еле спаслись. Они сказали нам, что не восставали, просто их протесты усилились.

…Разумеется, история говорит нам, что вне зависимости от того, с чего всё началось, реакция Империи была жестокой.

Из-за того, что некоторые документы утеряны, а остальные остаются засекреченными, детали нам неизвестны, однако первой атаковала группа магов размером с батальон, если не больше.

После получения того, что едва ли считалось предупреждением, горожане оказались зажаты штурмом, произведённым магами.

— Они палили по людям, словно те были кучкой мишеней для стрельб .

— Они зарабатывали «очки», расстреливая людей .

— Люди забаррикадировались в домах, поэтому они использовали тяжёлые взрывные формулы, чтобы разбомбить целые кварталы .

Всё это — болезненные воспоминания о трагедии, публикуемые сегодня.

Даже считая лишь подтверждённые смерти, город Арин потерял половину населения в тот день. Наихудшее происшествие случилось у Карельского собора, упомянутого мною ранее.

Стремительный налёт не на шутку разбушевавшихся магов, который они видели воочию, был лишь началом. Как только поезд привёз множество резервных подразделений для зачистки и захвата полного контроля над городом, его обитателям почти не осталось мест для укрытия.

Чтобы защитить себя и свои семьи, мужчинам и женщинам, взявшимся за оружие, оставалось либо оказывать безнадёжное сопротивление в городе, либо рискнуть совершить отчаянный прорыв через силы врага.

Однако печальная правда в том, что горожане, не имея иного способа вести бой, были вынуждены забаррикадироваться. Подавляющее большинство из них нашли убежище внутри Карельского собора и вокруг него.

Действия, предпринятые Империей в ответ на это, обсуждаются до сих пор, получая немало критики. В то же время, нельзя не отметить загадочное расхождение между запутанными законами и здравым смыслом.

В конце концов, правоведы соглашаются, что бойня не нарушала никакого военного права. Вас, домашних зрителей, этот факт наверняка шокирует.

Не то чтобы горожане, участвовавшие в вооружённом восстании, носили военную униформу. Они являлись членами нерегулярных вооружённых формирований. Иными словами, международное право не гарантировало им даже права военнопленных.

Вероятно, поэтому Имперская армия окружила их и дала предупреждение.

— Немедленно освободите непричастных простых граждан. Мы не можем позволить вашей бойне продолжаться. Мы требуем освобождения имперских граждан согласно статье 26, параграфу 3 «Положения о законах сухопутной войны».

Записи о том, что сделали горожане, скудны из-за хаоса. Но мы точно знаем, что небольшое число про-имперских людей попытались бежать и были застрелены на глазах у Имперской армии.

И вот, почему же произошла эта трагедия?

В последние годы учёные указали на возможность того, что это было непредвиденным результатом Республиканской пропаганды. Они выражали свои намерения отправить помощь, чтобы вернуть город.

Некоторые Республиканские солдаты были столь же готовы сражаться с Империей.

Многие историки говоря, что эта атмосфера заразила население Арина. Немало выдвинули гипотезу, что прибытие магов Республиканской армии побудило граждан принять неверное решение.

И впрямь, многие выжившие сообщают — преобладал настрой, что они смогут продержаться до тех пор, пока Республика их не спасёт.

Затем Империя издала последнее предупреждение.

— Это предупреждение для членов нерегулярных вооружённых формирований, участвующих в вооружённом восстании. Согласно статье 8, параграфу 5 «Положения о законах сухопутной войны» я требую, чтобы кто-то встретился с нашим представителем для дискуссии об подданных Империи, которых вы так несправедливо удерживаете в заключении.

В ответ город Арин сказал: «Мы — жители Арина. Тут нет заключённых. Мы просто люди, просящие лишь свободы». '

Итак, согласно «Положению о законах сухопутной войны», поскольку среди нерегулярных вооружённых формирований, оккупирующих город, не было военнопленных и имперских граждан, Империя провела операцию по его захвату.

Во избежание тяжкой ответственности для каждого солдата, которая последовала бы, если бы они вошли в город и были вынуждены визуально подтверждать цели, она намеревались вызвать масштабный пожар артобстрелом с позиций, окружающих город.

Часть документов показывает, что выбирались цели, которые были склонны распространять огонь, для апробации концепции огненной бури.

Это зверское преступление, совершённое Имперской армией, обычно известно как «Аринская резня».

С нами профессор Вольтер Хальбом из Лондиниумского университета. Профессор Хальбом, перейдём сразу к сути. Почему Имперская армия без колебаний предприняла столь радикальные военные действия?

— Ну, вы должны понимать, как мыслили имперские солдаты. Их парадигма имела тенденцию к военному уклону. Иначе говоря, они хотели применить эту логику ко всему.

Иными словами, они мыслили категориями стратегии и тому подобного.

Вероятно, вы сможете понять важность восстаний позади фронта Западной группы армий для людей с таким складом ума.

Давайте пройдёмся по этому шаг за шагом. Для начала, Арин-Ройгенский регион Империи всегда содержал искры партизанского восстания. Имперская армия предполагала, что кто-то подстрекал антиимперскую группировку в регионе.

Думаю, настоящая проблема заключалась в том, что такую возможность нельзя было полностью отрицать.

И если вы учтёте, что восстание отрезало фронт Западной группы армий от тыла, остальное просто.

В то время Имперская армия в первую очередь боялась того, что Западную группу армий прижмут прежде, чем сможет наскрести войска на подразделение для подавления восстания. Большинство сил Империи находилось на Рейнском фронте, поэтому пока войска были прижаты Республиканской армией, атака повстанцев могла стоить Империи целого западного промышленного округа.

Вторая возможность заключалась в том, что восстание могло остаться локализованным в Арин-Ройгенском регионе. В таком случае, им удалось бы защитить промышленный округ, однако… Арин был крупным городом на железнодорожной магистрали тылового обеспечения.

Знаете ведь, если есть давление на пути снабжения, то войска не могут слишком долго сражаться, независимо от того, насколько они стойкие.

Там имелась вероятность, что произойдёт наихудший сценарий для Империи — по крайней мере, такие рассуждения с имперской стороны можно было ожидать.

Мы можем видеть, что возникновение антиимперского движения чрезвычайно шокировало Империю в плане стратегии.

Я лично могу заявить, из собственного опыта военной службы: любого ужасает одна лишь мысль о том, что связь с тылом окажется парализованной.

Поэтому, думаю, Имперская армия полагала, что командование Республиканской армии станет качать права. Случись такое, от имперских войск запросят срочно ликвидировать сопротивление, однако им придётся волноваться о том, что присоединятся Республиканские маги и усилят его.

На этом этапе армия уже испытывала нехватку войск на фронте, так что требование стабилизировать тыл в то же самое время было невыполнимым.

Учитывая эти две сложные проблемы, перед Империей встала большая дилемма. Единственный положительный момент — или, возможно, катастрофический — что у неё в качестве подкреплений имелось магическое подразделение перехвата.

Магические подразделения, которые командование держало под рукой в качестве резерва, обладали изрядной огневой мощью. Это дало им возможность подавить сепаратистское движение за независимость.

Конечно, если бы они мобилизовали их здесь, то не смогли бы использовать для противостояния вторжению.

Естественно, это привело к опасениям, что основной фронт может пасть. Вдобавок, при сражении за захват города магические подразделения в действительности сгодились бы только для запугивания и диверсий.

Однако на фронте они могли истребить или отразить вражеские войска.

Следовало ли им отдать приоритет отражению атаки Республиканцев? Поступи они так, при отсутствии солдат в тылу восстание, вероятно, распространилось бы. Случись такое, это могло оказать заметный негативный эффект на пути снабжения, став причиной колоссальных потерь в бою на истощение. На фронте, где уже сражались вплотную, было трудно представить, что они смогли бы позволить себе подобные потери.

Так следовало ли им сперва подавить восстание? Однако трата времени своего единственного резерва на подавление восстания могла стать фатальной. Если бы резерв оказался связан и потерял время, а Республиканская армия прорвалась бы, то вторжение могло бы вылиться в неисчислимый рост потерь. Все жизни, отданные ради того, чтобы отразить внезапное нападение врага и вынудить его отступить, оказались бы потрачены впустую, а это было неприемлемо.

Для Республиканской армии, с другой стороны, успех был гарантирован. Неважно, какую цель выбрала бы Имперская армия, Республиканцы в итоге чего-то бы да добились.

Именно здесь Имперская армия совершает явно зверский поступок, оставляя в истории след, который ни одной стране не стоит.

Неизвестно, кто это приказал. На самом деле у нас даже нет записей о том, кто это исполнял. То и впрямь были солдаты, о которых необходимо умалчивать в докладе.

Хоть они и являлись солдатами высшего разряда, вытянувшими чудесный оборонительный бой, но также были никчёмнейшими людьми, сильно запятнавшими честь Империи.

Сейчас, в послевоенный период, многие солдаты критикуют их. Лично я, однако, на стороне людей, поставленных в то трудное положение. При тех обстоятельствах у них не имелось альтернатив, и к тому же это был приказ сверху.

Ясно лишь то, что кто-то спас линии фронта Империи, хотя вынужден сказать, не тем способом, с которым лично я согласен.

Спасибо вам, профессор Вольтер Хальбом.

Теперь, взгляните на следующее видео… Профессор Хальбом предлагает вам этот служебный документ Генерального Штаба Имперской армии.

— Она может звать это «крайней формой "практичности"».

Командование сняло с неё ограничения. Мудро, ради победы, они развязали ей руки. Это — приказ армии, Империи, и как солдат, я вынужден повиноваться. По этой возвышенной причины, с порывов, которые успешно подавлялись логикой, будут сброшены оковы. Или, лучше сказать, причина, заставлявшая её колебаться, исчезнет.

Кто ответственен, когда зверь вгрызается в брошенную перед ним еду? Я верю, что ответственен не кто иной, как бросивший жертву изголодавшему животному.

*Рукописная заметка, найденная в урне здания Генерального Штаба Имперской армии.

4 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, РЕЙНСКИЙ ФРОНТ

— Знал ли ты, как глава штаба, что это может случиться, — с большим притворством спросил командир армейского корпуса, пытаясь скрыть, что его голос дрожит из-за серьёзности ситуации.

Вообще-то, пусть и контролируя своё выражение лица, внутри он кипел негодованием. Республиканская армия сделала шаг куда быстрее, чем ожидала Империя.

Пришли новости, что совершенно вопреки их ожиданиям, подкрепления из магов, пусть и малочисленные, вошли в Арин.

Оборона Арина, вероятно, укрепляется с каждым днём. Тем временем, наш план полностью провалился . Первоначальное замешательство наконец-то взяли под контроль и разобрались в ситуации, но глаза бы его не видели жалкое зрелище паникующих войск. Это и правда наша Имперская Армия ?

Даже подразделение для усмирения, которое им обещал Генеральный Штаб, задерживалось, и вот каков оказался результат. Он хотел сказать пару ласковых железнодорожному отделению, ответственному за соблюдение расписаний, и спросить, что за фигнёй они там занимаются.

Однако необходимость в подобных жалобах показывала, насколько скверной была ситуация в Арине. Если поезда, проходящие через него, остановятся хоть на день, путь снабжения, доставляющий десятки тысяч тонн боеприпасов и продовольствия на фронт, физически выйдет из строя. Если только каждая дивизия не получит хотя бы пятьсот — а по возможности тысячу — тонн припасов, войска на фронте обнаружат, что их ряды редеют. Статистика сейчас являлась сущим кошмаром для Генерального Штаба.

Хуже того, альтернативной железнодорожной ветви не было. Арин представлял собой основной перевалочный пункт, включающий даже сортировочную станцию. Да, ответвления имелись, но могли ли они сгодиться для фронта или нет — бледные, отчаявшиеся лица членов железнодорожного отделения говорили сами за себя. Имперская армия вновь осознала, что ахиллесова пята тылового обеспечения проявлялась при вторжении — особенно после того, как отрезала врагов на севере.

Итак, на мгновение в головах командующих промелькнула неистовая брань, которую они обрушили бы на Feldgendarmerie * , поскольку тем не удалось погасить искры восстания.

Командир армейского корпуса был не единственным, кто тихонько ехидничал: «Вы — ни на что не годные тунеядцы».

Он не знал, где дрыхла ненаглядная Feldgendarmerie военной полиции, но кстати о лени. — Раз вы соблюдаете обычай сиесты * , тащите свои задницы обратно в глубинку , — хотя никто не сказал этого вслух, они все ворчали, сплёвывая на землю.

Обстоятельства были такими плачевными, что кто-то пробормотал: «Мы могли бы избежать этого, если бы располагали одной из наших смелых, верных магических рот».

Ситуация стремительно ухудшалась. Они не могли не опасаться самого худшего.

Мятежи в тылу. Из-за них войска застряли.

— Если мы передвинем фронт, разве Республика не среагирует ? — покуда оставалось данное беспокойство, им приходилось сводить передвижения войск к минимуму. Но если прервать снабжение даже на несколько дней, они вскоре утратят способность сражаться.

Поэтому угрозу в Арине необходимо было устранить. Ну, легко сказать. Было бы очень сложно избавиться от повстанцев быстро теперь, когда Республиканские маги объединились с ними.

— Да, сэр, имелись некоторые соображения. Оперативный отдел, объясните, пожалуйста.

Но, можно сказать, как и ожидалось, штабной службе потребовалось совсем немного времени, чтобы собрать свои исследования подобного сценария. Возможно, планы, сделанные наперёд, и не охватывают всё, однако могут помочь решить проблемы.

— Сэр. У нас есть чисто военного суждения план по достижению очень ограниченной цели, составленный в ходе стратегических исследований.

— Что? Он применим на практике-то?

Единственная проблема заключалась в том, применимо ли задуманное ими, или же нет.

В конце концов, ситуация была скверной. Сырой план не сможет с ней справиться. Он принял бы что угодно, если бы оно позволило решить проблему одним махом.

…Но судя по тому, как это выглядело, на особо много он рассчитывать не мог.

— Ну, он наверняка даст определённые результаты. Однако это потребует, эм, принять очень важное решение…

— Да выкладывай уже , — сдержался он, чтобы не заорать.

— У нас нет на это времени. Говори начистоту.

— Есть, сэр. Это план от комитета стратегических исследований военной академии, поданный с идеей устранения вражеских сил, воздвигших оборонительные рубежи в городских условиях, включая и магов, в крайне короткие сроки.

Насколько сомневающийся командир армейского корпуса мог судить, план казался эффективным. Если его подал комитет стратегических исследований военной академии, это означало, что его практичность признали. Если они действительно могли использовать его для быстрого устранения магов и других обороняющихся в городских условиях, план был бы бесценен в их нынешнем затруднительном положении.

— …Это весьма революционно, не так ли? Почему его не раздали всем армиям?

Если он настолько полезен, почему бы им не поделиться?

— Он что — нарушает Вормскую конвенцию? — озвучил возможную тревогу глава штаба, вероятно, беспокоясь о том же — о международном договоре.

Они представляли себе, что быстрый захват города и устранение сопротивления будут затруднительны без использования отравляющего газа или тяжёлой артиллерии. Разумеется, использовать газ в городе запрещено. И, вероятно, даже у Генерального Штаба не было плана, как защититься от газа.

— Нет, юристы говорят, что он не противоречит каким-либо существующим договорам.

— Даже лучше. Так в чём проблема?

Не должно быть никакой причины колебаться, если это легально. Честно говоря, нам нельзя терять ни секунды.

У них не было времени дискутировать с юристами. Командир армейского корпуса со злости врезал по столу и подстегнул колеблющегося штабиста взглядом.

— План был написан в предположении, с чисто военной точки зрения, что в городе нет мирных жителей, лишь силы противника.

— И что это должно значить? Как мы сможем использовать нечто, основанное на таком неправдоподобном предположении?

Он едва не заорал, что это дебилизм. Нет таких городов, где живут одни лишь вражеские солдаты.

Города в основном населены гражданскими. Самое большее, гражданскими, среди которых есть повстанцы. И когда они оккупировали Арин, то убедились, как много гражданских там живёт.

— Ну, мы хотели создать такие условия, следуя законной процедуре.

И спрашивающий, и отвечающий — оба говорили монотонно, чтобы скрыть эмоции.

— Вкратце, это что-то вроде уловки. Согласно юристам, план годится лишь при устранении наличия мирных жителей, так что мы просто убедимся, что их там нет.

— …Так мы что — просто перебьём всех, невзирая на возраст и пол?

Всё было ясно как день. В голове у каждого предстал бой в городских условиях. Да, кровавая бойня под видом боя в городских условиях. Все понимали, что раз уж им говорят воспринимать это паршивое сражение всерьёз, то они могут не переживать о юридической практичности.

— Мы применим простой, прямолинейный метод сжигания города дотла.

— Я просто хочу покончить с этим , — вот в каком тоне, казалось, говорил офицер оперативного отдела, продолжая затребованное объяснение. Не один он хотел, чтобы продолжения не было.

— Огневой удар? Ну, это классика. Но против магов?

— Вы когда-нибудь слышали об огненной буре?

Ужасающий доклад или предложение из ада. Тот, кому это пришло в голову, был либо таким коварным юристом, что сам дьявол предложил бы ему объединиться, либо преступником. Такая манера мышления практически бесчеловечна. Только дьявол, забывший совесть и милосердие ещё в утробе матери, мог придумать такую тактику.

Чтобы кто-то отождествлял техническую осуществимость операции с реализацией её на практике… Они совсем из ума выжили?

— Нет, впервые об этом слышу.

— Её предложили после того, как идея была подтверждена изучением крупномасштабных пожаров в прошлом.

На сражение в городских условиях налагается множество различных правовых ограничений. Тема исследования заключалась в том, как армии следует справляться с ними, но никто и не подумал бы искать план, который их устранил бы.

Прежде всего стоит сказать, что поскольку солдаты не специалисты в области права, то они и представить не могут, что нарушают закон. Можно учтиво назвать это «солдатской простотой», а можно грубо заявить, что быть умным в армии не поощряется. Поэтому они не привыкли к объяснениям правовых принципов.

Но с точки зрения солдата, правила боя были до определённой степени очевидны, и палить по гражданским без разбору — всё равно, что полиции в поисках решения ситуации с захватом заложников надумать пристрелить вместе с террористом и всех захваченных им людей. Безусловно, покарать виновника — главный приоритет, но неужели вы докатитесь до плана ликвидировать заложников вместо того, чтобы спасти? Идеи, совершенно немыслимые для нормального человека — здравый смысл для солдата.

Разумеется, есть деликатная проблема с армейской мудростью, что этика и мораль, как правило, оказываются старомодными из-за неизбежного сравнения со стандартами войн прошлой эпохи.

И всё же, в целом солдатский стиль мышления являлся рациональным. Он представлял собой настолько упёртую погоню за целевой рациональностью, что это было аномально.

— Похоже, они пришли к единому выводу, заключающемуся в том, что операцию, в идеале, следует проводить магами при помощи огневых ударов.

— Забудьте о теории. Осуществлялось ли это на практике?

— Когда была предпринята попытка на армейском полигоне, удалось добиться феномена, близкого к прогнозируемым результатам. Если координировать огневые удары со множества точек, создать это вполне возможно.

И когда до командира армейского корпуса дошло, он испугался плана, полученного его войсками.

— …О, о Боже .

Почему, почему я должен делать подобные вещи?

Почему мне должны были приказать осуществить план, придуманный дьяволом?

Когда я прибыла по срочному вызову, меня встретил офицер разведки в звании капитана. Иными словами, я уверена, что он — вестник плохих новостей . Придя к такому заключению, Таня делает глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

— Всегда быть спокойной и собранной .

Но эта мысль тут же рассыпается. Вот насколько шокирующие новости. Новости, что…

— Тыл был отрезан.

Один из моих предшественников дал мне небольшой совет: «Когда приходят плохие новости, важно то, сможешь ли ты найти луч надежды или нет».

С тех я всегда остаюсь верна этому напутствию.

Например, прямо сейчас у меня в руках чашечка настоящего кофе, угощение из главной тыловой базы, и я рада, что не пила его в тот момент, ведь если бы поперхнулась им или оно пошло бы носом, это стало бы ужасной потерей такого ценного продукта.

…Нежданно-негаданно отрезали тыл? Пути снабжения?

— Да, майор фон Дегуршафф. Это партизанское восстание.

— Сейчас?!

Мне на ум приходит руководство Республики. Тыл отрезан. Крах материально-технического обеспечения. Случись такое, вся наша армия может обратиться в паническое бегство.

Это понятно даже ребёнку. Партизанское движение усиливается в стратегической точке в тылу, пока основные силы Имперской армии связаны? Республиканцы никак не могли не подлить масла в тот огонёк. И после такого вливания партизаны никак не могли не устроить огонёк. Логика очевидна.

Без сомнений, вот-вот разгорится огромный огонь. Неблагоприятные ситуации склонны стремительно катиться под откос. Есть лишь горстка исключений.

— Да, сейчас, мэм.

Хочу сказать этой ситуации «иди нахрен».

Подёргивание лицевых мускулов — естественная реакция Тани на новости. У всего командующего состава на лицах выражение глубокого горя. — Наверное, и моё лицо выглядит так же , — весьма спокойно подмечает Таня с ноткой издёвки над собой. Может, выглядеть подобным образом перед подчинёнными и не следует, но мне остаётся лишь мечтать. У всех офицеров, услышавших новости, одинаковые выражения лиц, и они, вероятно, точно так же отдают себе в этом отчёт.

— Какова ситуация?

— Военная полиция и некоторые размещённые там войска изо всех сил стараются взять территорию под контроль, но положение дел, похоже, быстро ухудшается.

— Это никуда не годится. Они могут подавить восстание?

В определённом смысле, всё настолько же плохо, насколько я и ожидала. Ущербная Feldgendarmerie облажалась, так что они влипли, когда масло попало в огонь. Если мы пустим всё на самотёк, наш тыл сожгут. Но если мы потушим огонь, наш фронт растопчут. Один неверный шаг, и это будет окопная война без продовольствия или боеприпасов.

Как оптимистично на это ни посмотри, там в любом случае произойдёт полная катастрофа с горами трупов. Нам даже следует быть готовыми к тому, что фронт прорвут.

— Не знаю, но думаю, нам необходимо готовиться ответить.

— Верно. Отдать приказ о приведении в боевую готовность. Удостовериться, что мы сможем выступить по первому слову.

Я хочу, я уповаю на то, что эта ситуация разрешится сама собой. Это возможно. Но мои оптимистичные догадки, что огонь может просто угаснуть, не оправдываются.

В действительности мои желания ничего не значат, и ситуация стремительно ухудшается. Подтверждены признаки Республиканского наступления, и командование вынуждено принять решение.

В результате доходит до того, что мы преследуем военную логику, и ничего более.

Решающий фактор — отчёт о том, что к партизанам присоединились подкрепления Республиканской армии. В тот момент армия приходит к весьма незамысловатому выводу. Пока есть линия, которую нельзя позволить пересечь, необходимо отдать приоритет удерживанию её.

— Высадка воздушного десанта?! Вздор! Они же маги. Республиканская армия проводит воздушно-десантную операцию! Похоже, они встречаются с повстанцами!

Вопли из диспетчерского управления.

Будь они просто вооружёнными мятежниками без магов, усмирить их оказалось бы трудно, но существовала возможность, что сил полиции хватит. Либо дело можно было бы решить пехотной дивизией.

Но в городском бою против магов даже тяжёлой пехоте придётся готовиться к безумным потерям. В конце концов, город — трёхмерное поле боя, полное укрытий и препятствий. Об этом не кричат на улице, но говорят, что на самом деле маги лучше всего проявляют себя при сражении в городских условиях. Так что это наверняка будет серьёзная битва.

— Кто-то перехватывает их?

И вот почему помощь магов в обороне городе важна в такой огромной степени. Лишь одной пехотной дивизии, выдернутой из собранных резервов, вероятно, хватило бы для подавления вооружённой толпы, пусть даже это и заняло бы некоторое время. С численностью личного состава полиции и Министерства внутренних дел они смогли бы подавить восстание, даже если бы для этого пришлось пролить немного крови.

Но как только на защиту города встают маги, ситуация становится отличной от перехвата на ровной земле или с оборонительных позиций, и требуется военное вмешательство. Но даже в этом случае просто швырять туда кучу ресурсов будет не особо эффективно. Необходимо буквально игнорировать любой ущерб и захватывать город район за районом.

По этому причине магов следовало остановить там, где они слабы — в воздухе, и там ещё должна присутствовать сеть ПВО с круговым охватом. Вот как это должно быть.

— Их отвлекли, и они не успели вовремя.

Но существует огромная пропасть между планом и нашей нынешней ситуацией. В ротации воздушных сил должен был присутствовать некоторый запас, но он давным-давно иссяк. Имперский Воздушный флот по сути вылетал в полном составе ежедневно и испытывал трудности с восполнением потерь в Рейнской воздушной битве.

Воздушные подразделения проводят больше видов миссий, чем ожидалось — не просто завоевание превосходства в воздухе. В результате довоенный план абсолютно ничего не значит, столкнувшись с реалиями крайней перегруженности воздушных подразделений, мобилизуемых на миссии, которые в нём не ожидались. Лишь когда воздушные подразделения уже отправили, вооружённые силы начали понимать необходимость в разнообразных миссиях, которые те способны выполнять; сейчас армия куда лучше осознаёт важность контроля над небом, чем до начала войны.

Дакия, где тот, кто бороздил небо, заправлял всем, ставилась в пример. — По одной лишь этой причине , — пожалуй, сказали бы вы? Или — именно поэтому ? — Воздушный флот Империи все силы бросил на обеспечение контроля над небом вблизи фронта.

В результате им удалось стабилизировать передовую и добиться определённого превосходства в воздухе. Несколько иронично, что им не хватало сил предотвратить скрытую атаку в тыл… В сущности, это словно Норден, где атакующая и обороняющаяся стороны поменялись местами.

— Это плохо. Нам нельзя позволить им занять плацдарм.

— Значит, это будет бой против магов? Которые готовы и ждут нас?

Да. Чем больше потребуется времени, чтобы подавить их, тем хуже станет положение дел.

Мы не знаем, сколько магов они заслали, но если примем во внимание, сколько потребуется для организации сопротивления, то сможем получить некоторое представление об этом. В конце концов, Имперская армия стояла у истоков этой тактики. Мы понимаем её, даже если нам не хочется.

— …Майор фон Дегуршафф. Доложите в кабинет командующего немедленно.

Итак.

Без чьих-либо чётких указаний всё пошло на самотёк.

История, в поразительной мере — последовательность просчётов.

13 АПРЕЛЯ, 1924 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, АУДИТОРИЯ №17 (СЕМИНАР ПО СОВМЕСТНОЙ СТРАТЕГИИ В ВОЕННОЙ АКАДЕМИИ)

— Как видите, при изменении военной обстановки шансы на бой в городе становятся крайне высокими, — заканчивает инструктор своё объяснение перед военной картой, развёрнутой на столе. Это был обзор военной обстановки, касающийся того, как Имперская армия понемногу оправлялась на Рейнском фронте.

Две армии всё ещё боролись за бесплодный кусок земли, но Имперская армия постепенно продвигалась вперёд. Прогресс есть прогресс, даже черепашьим шагом. Здорово, что мы перешли от вражеского вторжения к возможности планировать контратаку.

— И вот почему на этом новом этапе всевозможные сражения на территории Республики начинают звучать более реалистично , — думает Таня.

Дойдёт до сражений в городе.

Трудно представить, что Республика просто не обратит внимания на ключевые стратегические города, служащие транспортными терминалами. И к несчастью, множество гражданских должны жить в черте города. Некоторые из них наверняка укроются в убежище или будут эвакуированы, но мы вынуждены полагать, что достаточное количество людей останутся, чтобы город и дальше функционировал.

— Поэтому Генеральный Штаб поставил перед нами задачу разработать способы ведения боя в городских условиях.

Как Таня и ожидала, задача, имеющаяся у инструктора для них, состоит в планировании контрмер как раз для такого боя.

Военное право крайне разборчиво насчёт вовлечения мирных жителей в городские бои. Не знаю, правда это или нет, но предположительно там есть статья, допускающая неограниченные экономические санкции против стран, которые намеренно атакуют так, чтобы вовлечь мирных жителей.

Прибегать к статье на деле или нет — на личное усмотрение каждой страны, но…это всё равно проблематичный пункт с точки зрения Империи. Вот почему был произведён данный запрос — необходимо захватить город, не давая при этом повода сплотиться сильным мира сего.

Конечно, даже сделав так, мы лишь выиграем время. В конце концов, у других держав уйма геополитических причин вмешаться.

Ну, поэтому-то нам и следует попытаться ещё чуть дольше не давать им вмешиваться.

— Честно говоря, единственный имеющийся у нас вариант не вовлекать мирных жителей — окружить их и вынудить сдаться, заморив голодом.

Все присутствующие знают, насколько это нереалистичное требование.

Но, несмотря на знание масштабов проблемы, они понимают её в достаточной мере, чтобы проклинать, насколько же она чертовски важна стратегически. Вот почему Таня использует завуалированный риторикой оборот речи, чтобы сказать: «Не приказывайте нам совершить невозможное!» Плакаться подобным образом — единственное, что вообще можно сделать под политическим давлением.

Она сказала окружить их и вынудить сдаться, заморив голодом, но было бы крайне затруднительно удерживать их в окружении до тех пор, пока город, наконец, не падёт. Одна лишь отправка сил, трёхкратно превосходящих вражеские, ляжет немыслимым бременем на отдел тылового обеспечения.

— Я считаю, что мы можем избавиться от подобного рода проблемы, оставив линии фронта на месте и посвятив себя обороне до тех пор, пока враг более не сможет это выносить.

Чисто в плане принципа концентрации сил, лучше обороняться, нежели нападать. Пусть даже это лишь одно из предположений, сделанных в закрытом режиме, немало офицеров думают так же. — Даже они хотят победить , — думает Таня. — Тем не менее , — думает она снова, — офицеры Имперской армии не настолько азартны, чтобы считать, что могут вести войну, будучи связанными по рукам и ногам.

— Но нам удалось сделать это с Альянсом Энтент.

— Учитывая, насколько мы были сильнее, помилуйте. Кстати, именно из-за того, что мы тогда так поступили, столь много наших войск сейчас застряло там.

Хоть она и прислушивается к дебатам, разворачивающимся перед ней, Таня уже приняла факт того, что невозможно волноваться о гражданских при сражении в городе. Даже американская армия, пытавшаяся вести сражения в городе с добротой к гражданским, и та теперь застряла, корчась в агонии.

В эту эпоху тотальной войны у Тани нет иного выбора, кроме как махнуть рукой на доброту к гражданским.

Хуже того, большинство лишних войск связано на севере и западе. Нагрузка на пути снабжения далеко превысила довоенные оценки. Мы противостояли маленьким государствам, уступающим нам в плане и мощи, и населения, и вот где оказались. Крупномасштабная война между главными игроками потребует полной отдачи, чтобы нас не съели живьём. Если так пойдёт и дальше, это будет невозможно. Тане жаль, но они более не в том положении, чтобы соблюдать международное право и сражаться, беспокоясь о гражданских.

Даже с промышленной базой, способной произвести огромное количество матчасти, пути снабжения стонут от нагрузки, и люди, заведующие обеспечением в тылу, топчутся на месте, пытаясь предотвратить нехватку еды и прочих расходных материалов.

— …Не хочу показаться грубой, но действительно ли эта дискуссия необходима?

Вот почему она перебивает. Осознавая, что ведёт себя не очень прилично, она говорит спокойно, неторопливым, ровным голосом.

Как правило, за подобный комментарий дали бы выговор. Но Таня не считает, что у неё возникнут какие-либо проблемы.

— Смелое замечание от студента, Дегуршафф. Скажи нам, что ты имеешь в виду.

— Есть, сэр. Окружить врага и заморить его голодом — это неторопливая тактика из средневековья, или, в лучшем случае, прошлого века.

Точнее говоря, Осада Вены * Османами, или Итальянская кампания Наполеона * . Армии, ведущей современную войну, нельзя использовать тактику из прошлого, когда не существовало даже железных дорог.

Если в итоге собираешься использовать такую стратегию, то лучше вообще не сражаться.

— Посему…

И правда, помимо того, чтобы заморить их голодом, вынуждая сдаться, реалистичных вариантов немного. Она это понимает. Но проблема в том, что все в курсе.

Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать нечто столь общеизвестное.

Если не можете сообща решить проблему, то лучше поискать лазейку в законе.

Отставив в сторону осуществимость, станет большой ошибкой не учитывать все варианты.

Как человек, получивший хоть какое-то интеллектуальное образование, она не сможет избежать обвинений в халатном отношении к должностным обязанностям.

Таким образом, Таня попросту уверена, что даже если это просто дебаты ради дебатов, им следует попытаться подойти к проблеме под другим углом.

Для неё, в определённом роде знакомой со сражениями в городе как с исторической истиной, вопрос в том, каким образом вести бой в городе.

— Не следует ли нам попытаться придумать способ сделать сражение в городе легальным?

Сражение в городе ограничено международным правом? Искать наощупь способ победить, не сражаясь в городах — всё равно, что играть по чужим правилам. Словно торговаться о важной сделке в офисе другой стороны.

Таким путём никогда не выиграть. Необходимо перевернуть ситуацию так, чтобы они сами шли торговаться.

Иными словами, нет ли у нас возможности взглянуть под другим углом и задать вопрос, как легализовать сражение в городе? Разумеется, повидав Ирак и Афганистан, я категорически оказываюсь его реализовывать. Надумав это, Таня осознаёт: «Но если бы нам удалось сравнять с землёй целые кварталы, как в Варшаве * , то сражение в городе стало бы плёвым делом. Было бы проблемно пускаться во все тяжкие на войне, но это определённо вариант» .

— …Дегуршафф. Разве тебе на уроках не преподавали международное военное право?

— Да, я сдала предмет. Он ужасно интересный.

Она не учила право с тех пор, как была студентом, изучающим юриспруденцию (включая конституционную теорию), а также вводный и углублённый курсы гражданского права. Она и впрямь немного учила теорию международных отношений, международное управление и международное право. В некотором смысле, получить возможность изучить закон, правитель цивилизации, было поистине весело.

Поэтому-то она и может уверенно заявлять даже в плане юридической базы. В её идее нет ничего неправильного, и та не конфликтует ни с какими правовыми нормами.

— Так ты утверждаешь это, опираясь на тот опыт?

— Да, инструктор.

В конце концов, само собой разумеется, что любые законы оставляют пространство для интерпретации. Вот почему у подонков имеется так много возможностей перекручивать их под свои цели, досаждая рациональному рынку. Правовые оппортунисты могут даже наживаться на канители вроде патентного судебного процесса… Поэтому в правовых сообществах вроде Соединённых Штатов есть уйма юристов, ведущих грандиозные правовые битвы. По сути, то, что ты можешь, и чего не можешь делать в рамках закона, меняется сколько угодно раз в зависимости от того, как он интерпретируется и насаждается — вплоть до точки, когда некое мирное островное государство * может стать загадочной страной, утверждающей, что не имеет армию, одновременно оснащая её всевозможным небывалым оружием. Ну, такая идея лучше, чем полностью отказываться от понятия армии, но это лишь показывает, как широко могут интерпретироваться законы.

Что не так, если вечно серьёзная Империя проводит скрупулёзное переосмысление закона? Для Тани, это не более чем совершенно нормальное развитие событий.

Само собой, внутригосударственное законодательство в итоге интерпретирует тот, кто обладает верховными полномочиями, Его Величество Император, а посягать на его власть запрещено… А вот военные исследования международного права — они всецело безопасны. Таня однозначно верит, что серое является белым.

— Это проблема интерпретации. Всё, что международное право не запрещает явно, ограничивается, лишь основываясь на интерпретации субъекта.

— А конкретнее?

— Это лишь один пример, но вот статья, где говорится: «Армиям запрещено без разбору атаковать зоны, где находятся мирные жители».

Если просто глянуть на это, покажется, будто сражаться в городе невозможно. Там живёт уйма мирных граждан. Но подумайте об этом с обратной стороны. Враг ограничен аналогичным образом. В конце концов, долг армии — защищать.

— С первого взгляда кажется, что статья ограничивает атакующую сторону, но она, естественно, также ограничивает и обороняющуюся. Можно потребовать, чтобы они, согласно закону, защищали находящихся в укрытиях. Иными словами, если они не отступят, взяв с собой беженцев…то это можно интерпретировать как знак, что гражданских там нет.

— …Ясно. А затем?

Если мне разрешено продолжать, то я так и сделаю.

Ну, правовые дебаты это наполовину софистика, а наполовину — тыканье пальцами. Может, суд и выносит окончательное решение, но вариант интерпретации закона каждой страной оказывает большое влияние на международные судебные дела.

— Согласно военному праву, обе стороны обязаны защищать мирных жителей. Поэтому ожидается, что мы сделаем для этого всё возможное. Всё зависит от того, как вы это проработаете, но я думаю, что мы сможем это использовать.

Например, что произойдёт, будь у нас небольшой отряд, проникший на территорию, где живут гражданские, который подвергся бы нападению? Если бы хоть одна шальная пуля полетела в нашу сторону, мы могли бы превратить это в оправдание. Ну, то экстремальный метод. Есть куда более легитимный способ действий.

— Либо же, если мы вынудим их сказать нам, что мирных жителей там нет, то ограничение немедленно снимется.

— Что?

— Если они скажут, что каждый человек, вплоть до последнего гражданина, будет противостоять нам. Если мы интерпретируем это в таком смысле, что все граждане до последнего являются боевиками, тогда нам не придётся признавать какие-либо права военнопленных.

…Бывшая Югославия заявила, что всё её граждане — солдаты. «Тогда, раз каждый является солдатом, то мы можем подорвать их, и это не будет военным преступлением» , — логическое заключение данной интерпретации. Тем не менее, если придерживаться подобной интерпретации до крайностей, то можно перекрутить сам здравый смысл.

Поэтому, разумеется, честность и справедливость тоже искажаются.

Да. И? Что-то не так? Идеи идеями, а плохие законы — всё равно законы. В первую очередь, это мир, где Бог или дьявол — это Существо Икс — поступает так, как ему вздумается. Раз хотите серьёзно задуматься о вопросе, что такое справедливость, возможно, злом является то чучело, условившееся, что мир должен воевать.

Иными словами, я лишь добрая душа, выполняющая свой долг.

Что и требовалось доказать.

ДЕНЬ ИКС

К счастью, командиру армейского корпуса крайне редко приходится вызывать простого майора. Но командир армейского корпуса вряд ли был доволен редкостью таких случаев. Она означала — пусть и крайне низкая, но имелась вероятность, что ему однажды вновь придётся вызвать этого монстра.

Ему не стало бы сколь-нибудь лучше от слов, что то была лишь вероятность.

— Возрадуйся, майор фон Дегуршафф.

— Сэр.

Изо всех сил стараясь не смотреть прямо на кикимору, вставшую перед ним как штык, командир армейского корпуса смирился с тем, что это ради работы, и поприветствовал её. Насколько он мог судить, с точки зрения нормального человека маги весьма чуждые.

Они были людьми, способными летать самостоятельно и использовать магию для манипуляции мирозданием. Даже понимая их логически, когда он встречался с одним из них лицом к лицу, то не мог унять эмоции.

Но одно он мог заявить с уверенностью: первопричины действий майора перед ним невозможно понять, используя чью бы то ни было логику или эмоции. Её неживые глаза наталкивали на вывод, что её мысли, её точка зрения, её способ существования — все изуродованы. Может, у неё и были голубые глаза и милое личико, возможно производящие приятное впечатление, но эмоции в тех глазах всё выдавали, заставляя её выглядеть иначе.

— Ты получила особое задание от регионального командования.

Её призвали на службу до того, как её возраст достиг двузначного числа.

Когда он это услышал, то засмеялся и сказал: «Сказочный ребёнок-солдат, значит?» Но при встрече с ней его первым впечатлением было: «Боевая машина» . Он немедленно скорректировал своё представление о ней, но не стал считать, что понял её. Слава, опережавшая её: «Как для награждённой Среброкрылым штурмовым нагрудным знаком, она выглядит словно фея — рождённая, однако, для войны» , — была правдой до каждого слова. Возможно, это из-за её симметричных черт, но она походила на тех, кого за спиной могут назвать вампиром.

— Приказ будет отдан в 14:22.

Получив приказ провести простенькую полевую тренировку, она — верьте или нет — вытащила новобранцев на ночную вылазку во вражескую передовую траншею. И, тем не менее, процент потерь подразделения оказался на удивление низким. Несмотря на то, что они яростно сражались с беспримерной отвагой и добились результатов, их процент потерь был ниже всех.

— Честно говоря, будь это всё, она бы являлась великим солдатом. Она слишком идеальна. Её вообще не в чем упрекнуть; она такая логичная и столь многого добилась. Поэтому никто не может её остановить. Неудивительно, что подполковник потерпел неудачу, попытавшись устранить её. Ну, вероятно, фактором поважнее было то, что юристы отпустили её, а Министерство иностранных дел сдалось .

— Быстро устрани подразделение вражеских магов, проникших в тыловой город Арин. После этого объединись с подкреплением и возьми город под контроль. На этом всё.

Высадка Республиканских магов в тылу, в городе Арин, в определённом смысле полностью перехитрила разведчиков Империи. Вдобавок, партизанские восстания набирали силу. Если они не смогут взять Арин под контроль, то не смогут использовать железную дорогу, тыловое обеспечение окажется отрезанным.

И тогда командир армейского корпуса, отчасти смеясь над собой, пришёл к заключению: если тыловое обеспечение отрежут, то их возьмут измором. При таком раскладе даже ребёнок понял бы, к чему двигалась бы война.

Именно по этой причине старшие чины не валяло дурака. Нет, они, скорее всего, уже взяли себя в руки. Их решимость чувствовалась в приказах.

По-видимому, если бы другого пути не было , они не остановились бы и перед сжиганием Арина дотла.

На том этапе уже был оглашён приказ об эвакуации, равно как и введён комендантский час — запрет людям выходить на улицу ночью, сопровождаемый строгим предупреждением. Если бы ситуация развивалась согласно предоставленному ему плану, если бы повстанцы покорно не сдались, то со всем городом бы «соответствующе расправились».

И поскольку она в этом деле заслуживала такого доверия, то её привлекли. Ну, она была пугающе способной.

— Вопросы есть?

— Если можете, скажите мне, какого размера вражеские силы ожидать…

— Минимум батальон.

203-й воздушный магический батальон будет авангардом. Его отправят устранить магов, мешающих Империи подавить восстание в городе.

В самом деле, верхи, кажется, не горят желанием сжигать Арин. Они наверняка думают, что было бы лучше всего разрешить ситуацию, не обращая его в пепел. Артиллерия и авиация лишь только что получили приказ приготовиться атаковать, значит, они не были готовы сделать это в один миг.

Так не для алиби ли это, что они предложат сдаться после того, как 203-й воздушный магический батальон устранит магов? Проблема в том, что если население Арина при этом не потеряет волю к сражению, для Имперской армии больше не останется вариантов.

— Какого рода войск?

— За исключением небольшого числа Республиканских магов, все они — повстанцы. Многие жители Арина уже стали жертвами.

Но прямо рядом с ним стояла ещё одна ужасная правда. Магический майор в военной академии прямо на его глазах представила поразительные взгляды на международное право. И то были не просто «поразительные взгляды».

Вдаваясь в крайности, у неё настолько дьявольский ум, что она предвидела нынешнюю ситуацию и придумала решение.

В конце концов, я знаю, что это она придумала оправдание принесению людей Арина в жертву в данной операции.

Генерал фон Зеттюр из отдела вспомогательных служб предоставил мне все детали, но я никогда не думал, что буду так жалеть, взяв её.

Вот ублюдок, ему следует больше беспокоиться о состоянии своего начальника.

— Как жаль. Кстати, слышала, тут птичка чирикала о партизанах…

— Для меня проблема, если у тебя слишком хороший слух. Ты должно быть ослышалась.

— Так значит наш враг — Республиканская армия?

На всякий случай. Да, она проверяла лишь чтобы удостовериться, что враг — Республиканская армия. Кто так делает? Нормальному офицеру и голову бы не пришло . На Рейнском фронте слово «враг» означало «Республиканская армия».

— Разве это не само собой разумеющееся? Они не придерживаются «Положения о законах сухопутной войны». Нам необходимо войти туда и защитить мирных жителей.

Но он может понять, почему она подтвердила свои определения ещё раз. Это не та миссия, которую можно выполнить, не зная, что значит «враг».

— Значит, мы продемонстрируем силу. Хотите сказать, нам следует бодро выиграть время, несмотря на неизбежное численное меньшинство?

— Ха, майор. Выбирай: победа или Вальхалла — что тебе больше по душе.

— Это приказ стереть их с лица земли и победить, сэр?

— Ну, могу понять, как это можно интерпретировать подобным образом .

Вызвать повсеместные разрушения, теоретически без правовых последствий. Есть ли иной способ победить ?

Мы словно даём приказ на бойню. Это даже не будет сражением.

Даже если верить, что интерпретация законов военной академией была корректной, этот план явно разработан с расчётом на резню.

И до меня доходили слухи, что она приложила руку к тому плану. Это выражение лица, это спокойствие… Возможно, слухи правдивы. Вот насколько она была бесчеловечной.

— Да, и завтра в 11:00 Арину дадут предупреждение об эвакуации. Поэтому можешь полагать, что весь город уже захвачен.

— А значит?

— Верхи говорят всё уничтожить. Юридически там находятся только подразделения Республиканской армии.

— Просто буду честен. Нет никакой причины скрывать это. В конце концов, единственное, что требуется этому универсальному солдату — разрешение и приказ .

Она неуклонно придерживается правил. Иначе говоря, она не делает ничего, что выходит за их рамки. По-видимому, она странным образом ограничивает себя.

— Как ужасно. Вне зависимости от того, как мы поступим, это будет ад, — холодно сказала мафор фон Дегуршафф.

Но почему тогда она так радостно улыбается?

— Что это за восхищённая улыбка сияет на твоём лице?! Что это за клыки выпирают из твоего рта? Почему ты настолько счастлива, что ухмыляешься? …Ты вампир .

— …Бой по захвату города — это сражение со временем.

— Надеюсь, никто не заметил, как я дрогнул только что , — подумал командир армейского корпуса, чувствуя явный страх перед ней.

— Город уже под вражеским контролем, верно? Так нельзя ли нам сравнять с землёй целые кварталы?

— Майор?

— Будь там гражданские, они бы нас сдерживали, но раз город заполонили враги, то не беспокойтесь.

— О чём не беспокоиться ? — он жаждал спросить, что она планировала делать, но сдержался. Он сказал себе, что наверняка ему лучше не знать.

— И впрямь, какая жалость.

— Итак, жребий брошен .

Для несущего ответственность, наверное, нет жребия отвратнее.

— Да, это действительно, поистине ужасно. Но мы — солдаты. Если таков приказ, мы вынуждены сжечь даже прекрасный город Арин.

— Ты дьявол. Зеттюр и Рудерсдорф, вы злодеи .

По-видимому, они сделают всё, чтобы выиграть войну. Они пойдут буквально на всё что угодно.

Они намерены победить в этой войне любой ценой, даже если сойдут с ума. Может они и солдаты, но чокнутые.

— …Никому и никогда не стоит становиться солдатом.

— В этом вы правы. Но не каждому дано жить так, как хочется.

— В точку, магический майор фон Дегуршафф .

Но, пожалуй, нет никого более подходящего на роль солдата, чем ты. Наверное, ты чувствуешь себя как дома в аду на Рейнском фронте.

Я задавалась вопросом, почему приказом первостепенной важности меня вызвали из дежурного окопа на передовой в безопасный командный пункт позади, и теперь моя миссия — устранить вражеских магов, захвативших ключевую позицию в тылу. Сражение с вражескими магами — это же совершенно обыденное задание.

В этот раз разница в том, что «полем боя» будет город. И не какой-нибудь, а Арин, жизненно важный узел в железнодорожной транспортной сети Империи. Согласно приказу, мы должны действовать быстро и исполнительно… «Уничтожьте врага, не стесняясь в средствах» — послание от наивысшего руководства.

Пораскинув головой о ситуации в своей манере, это не кажется таким уж трудным. Её положение, по сути, словно получить указание сокрушить «Пражскую весну» * .

Вражеские маги, похоже, присоединились к силам повстанцев размером с батальон, так что это простой приказ позаботиться о мятежниках вместе с их щитами — магами — при помощи нашей артиллерии.

Раз приказ заключается в том, чтобы раздавить эту толпу, Таня практически скучает, зная историю и то, насколько обыденны были подобные приказы. Конечно, учитывая, что пути снабжения в опасности, это не тривиальная миссия. Таня хорошо это осознаёт.

Но на этом всё. Если начинается восстание, просто отдайте приказ подавить его. Она столько раз перепроверяла, поскольку сильно удивилась, что местному командир армейского корпуса пришлось вызвать её, фронтового офицера, чтобы это обсудить.

Стоило ей осознать, что приказ заключался просто в том, чтобы разделаться с толпой, и она едва могла удержать ухмылку. Это будет не так уж и трудно. И это отличный шанс убраться с передовой .

Сделав такое заключение, она совсем недавно мчалась в штаб своего батальона, чтобы начать готовиться.

…Затем я наконец-то осознаю, что кое-что меня беспокоит в выданных мне письменных приказах. Юридически мы правы, так почему же они намекают на возможность сплошного стратегического артобстрела?

Если оставшиеся войска не сдадутся после того, как мы устраним вражеских магов, то следующие шаги ужасают. Когда до Тани доходит это, она напрягает извилины на полную. Да, ОВД * , сокрушившая «Пражскую весну» была ОВД. Не то чтобы она действовала под знаменем демократии или чего-то такого. Иными словами, история в состоянии разоблачить это.

В конце концов, этот план предписывает нанести каменным зданиям как можно больше ущерба при помощи фугасов и взрывных формул. С военной точки зрения это отличная идея — обнажить легковоспламеняющееся содержимое зданий.

После этого, полагаю, мы просто сбросим зажигательные бомбы? Нет, мы наверняка сможем отлично всё спалить артиллерийскими снарядами замедленного действия. Если все собранные здесь подразделения Имперской армии сосредоточат свой огонь, Арин окончит подобно Дрездену * .

…Даже если мы не облажаемся, это будет бойня. Эх, но мы же, по сути, заменим ковровую бомбардировку артобстрелом, так что это как при Варшавском восстании, в пределах нормы.

Плохо лишь то, что в этом случае всё держится на правиле «победителей не судят». Один неверный шаг, и меня в итоге могут заклеймить военной преступницей. Я отказываюсь подвергаться такому риску.

Но подождите, это произойдёт лишь в случае поражения Империи. Из чего следует, предполагая, что мы не проиграем, если я откажусь следовать приказам на данном этапе, то меня пристрелят за нарушение субординации, бегство перед лицом врага и так далее.

Как-никак, приказ есть приказ. И на данном этапе с полученным мною всё в порядке. У меня нет оснований противиться ему и нет причин волноваться. Я не знаю даже, станут ли мои начальники слушать меня, если попытаюсь заговорить с ними. Ну, в любом случае для этого нет времени.

С другой стороны, я могу посвятить себя действиям, не имеющим сейчас проблем с легитимностью, но учитывая, что в Токийском процессе{{ref|Международный военный трибунал для Дальнего Востока (Токийский процесс) — суд над японскими военными преступниками, проходивший в Токио с 3 мая 1946 года по 12 ноября 1948 года.} законы насаждали задним числом, мне определённо необходимо быть гуманной. И вдобавок к этому я ещё должна действовать так, чтобы кучка людей не обвинила меня позднее? Имеете в виду, что мне придётся прикидываться добренькой?

В таком случае беспрекословное подчинение законам не прокатит. Какого хрена? Однако моя жизнь, пожалуй, окажется в опасности, если я не стану действовать гуманно. Хотела бы я относиться к людям помягче, но есть проблема: если поступать так каждый раз без веских причин, то останусь без достижений…

Нет, погодите. У меня есть причина. Со мной же кучка обременяющих новобранцев, не так ли? При наличии их, задерживающих меня, другие подразделения, скорее всего, прибудут к тому времени, как мы закончим ликвидацию вражеских магов. На том этапе я смогу сказать, что у нас раненые, и отступить.

Тогда мне не придётся марать руки. По крайней мере, если на развёртывание сражения потребуется некоторое время, возможно, я смогу смягчить удар без того, чтобы кто-либо подумал плохо о моих способностях. Ах, если намечалось подобное, возможно, мне стоило более понимающе относиться к новобранцам.

Хм? Эх, но ведь именно командир несёт ответственность. Что будет, если один из новобранцев случайно подстрелит гражданского? Само собой разумеется, что я, их командир, предстану либо перед трибуналом, либо перед судебным фарсом. Но если Империя победит, полагаю, трибунал будет не так уж и плох.

Если повезёт, я могу ожидать, что меня оправдают. Разумеется. Вопрос в том, сколько ответственности могут ожидать от меня взять за тех новичков. Но если мы проиграем, я, скорее всего, окажусь жертвой мести. Это было бы отстойно. Я думала, это хорошая идея, но теперь похоже на то, что она не сработает.

На мгновение она обдумывает способ сохранить это в тайне. Стоит ли ей просто устранить всех свидетелей? Однако она немедленно кладёт конец своей неосторожности, ведь даже у расправ находятся свидетельства выживших.

Почти ноль — это не ноль. И оглядываясь на историю, можно увидеть, что может быть создано любое количество очевидцев. Сколько стран колебалось бы создать очевидцев там, где не существовало ни одного?

— …Как же мне это не по душе, — шепчет Таня, поскольку это всё, что ей остаётся в данной ситуации. До вылета осталось совсем немного времени. И её талантливая воинская часть представляет собой кучку настолько воинственных психов, что когда они услышали о вылете, то сразу же собрались.

Вероятно, мы уже можем перейти к готовности на взлёт. Не стоило мне приказывать им подготовиться заранее, раз намечалось такое.

С глазами как у дохлой рыбы и гримасой на своём прекрасном личике, Таня испытывает смешанные чувства, глядя на своих подчинённых, готовящихся с раздражающим оживлением. Она задаётся вопросом, что же ей делать.

Люди могут посчитать меня прожжённой империалисткой лишь потому, что я получила ту награду-пустышку. Нет, наверняка посчитают. В таком случае меня ожидает весьма нелицеприятная жизнь. Лишь взгляните на Германию. Ни один, кто был фанатичным нацистом во время войны, не встретил хороший конец. Люди до сих пор плохо относятся к СС. Почти единственные, с кем обращались хорошо — пилоты-асы. Даже так, после войны многие из них, пусть и ненадолго, были интернированы коммунистами. Нет ли здесь лазейки? Нельзя, чтобы меня интернировали как Хартмана.

…Нет, погодите минутку. Там был один парень. Солдат по имени Рудель * , или как там его. Он был твёрдым — железобетонным, можно сказать — антикоммунистом и сторонником нацизма. Но после войны ему даже удалось довольно-таки неплохо насладиться жизнью. Ему. Я уподоблюсь ему!

Для младшего лейтенанта Гранца это звучало обыденно.

— Ладно, батальон, мы собираемся на пикник!

Их собирали по готовности номер два, и он бежал со всех ног, чтобы не опоздать. По прибытии его встретила командир, с выражением неодобрения на лице. Она не просто сердилась — она была в ярости, по-видимому, не зная, куда выплеснуть свой гнев.

Это ой как не к добру.

На следующий день им приказали проследовать за подразделением вражеских магов в пятидесяти километрах позади вражеских позиций — то, что назвалось параллельное преследование.

Он, по меньшей мере, должен быть готов отправиться ночью к вражеским окопам.

— Те идиоты в воздухе позволили вражеским магам проскользнуть, и они захватили Арин.

Но даже ожидай он их, слова, вылетевшие из её рта, глубоко задели бы его. Он слышал байки шёпотом, но их подтверждение вышестоящим офицером подорвало его дух.

Обескураживающая правда заключалась в том, что крупный перевалочный узел снабжения пал.

Любой узнавший, что поезда, которые привозят ему еду, перестанут функционировать послезавтра, в состоянии понять, насколько огромный удар это нанесёт тыловому обеспечению. Даже рядовой может догадаться, что война без припасов — стратегический кошмар.

Ситуация была столь напряжённой, что даже никогда не проявляющая эмоций Дегуршафф не могла скрыть своё плохое настроение. В конце концов, Гранц и сам был шокирован услышать весть о том, что вражеские маги высадились с парашютами в тылу. Как мы могли упустить транспортные самолёты, плавно влетевшие в наше воздушное пространство ?

— И они, по-видимому, объединились с повстанцами. Арин попал в лапы Республиканской армии.

Это были плохие новости. Но если честно, что это значило на самом деле? Гранц и некоторые другие маги на мгновение не могли уловить всю тяжесть положения. Полевая парадигма требовала не думать ни о чём помимо «уничтожить врага» .

Иными словами, насколько Гранцу и остальным было известно, ситуация разрешится, если они уничтожат магов и повстанцев. Защищать весь город одними лишь магами и повстанцами, вероятно, не представлялось возможным. Без пехотинцев регулярной армии оккупация являлась несбыточной мечтой. Повстанцы могли компенсировать количеством в некоторой мере, но он не думал, что они смогут продержаться в реальном организованном бою.

203-й воздушный магический батальон, напротив, к худу или к добру, представлял собой дитя войны, научившись сражаться на передовой и взяв за правило добиваться результата.

— Естественно, мы вернём его.

Произнося это, Таня и сама убеждена, что для весьма легитимный исхода, вернуть город обратно — единственный вариант. Это — поле боя «убей или убьют тебя». Всё, что они собираются сделать — переместиться на нём. В сравнении с ужасом того, что снабжение отрежут, приказ вылетать несколько привычен. И Гранц, и Таня имели тенденцию мыслить обеспокоено, поэтому им казалось, что атаковать — это как раз то, чем занимаются на поле боя.

— Но вот в чём загвоздка.

Даже при том, что она всегда сообщала простые цели операции, не тратя время попусту, сейчас она неторопливо вздохнула.

Оглядевшись, он заметил, что и у других офицеров напряжённые лица.

— Что за чертовщина это может быть ? — морально подсобрался Гранц.

— Арин…

Гранц в сомнении ждал её дальнейших слов, но затем с шоком осознал кое-что. Она сказала «Арин» и не уверена, как продолжить .

Офицер, которая равнодушно приказала бы ринуться в ад, колебалась.

Она от чего-то потеряла уверенность, и делала нечто, что находила трудновыносимым.

Это что-то зловещее и гнетущее, чем бы оно ни было. Воинская часть погрузилась в гробовую тишину, без единого звука. Что-то было не так. Отвлечённые надвигающимся вылетом солдаты начали задаваться вопросом, что происходит.

Затем, будто прерывая их мысли, ей удалось продолжить.

— В настоящий момент Арин оккупирован Республиканской армией. Воины, чтобы вернуть город, нам необходимо уничтожить всех Республиканских солдат.

— Ась? Это звучит совершенно прямолинейно. Если Республиканские маги объединились с повстанцами для захвата города, то будет слишком опасно, если мы не уничтожим всех магов. Разве это не само собой разумеющееся? Будет ли это вообще трудно ? — никак не мог понять Гранц.

Нет, на самом деле большинство новичков не видели никаких отличий от стандартного приказа. Им как обычно приказали идти, и они пойдут. Вот что они думали.

Надеясь увидеть, нет ли кого в курсе происходящего, Гранц взглянул на Вайса. Лицо старшего лейтенанта было слегка натянутым. Это выглядело странно. Он явно казался нервозным и потрясённым. Затем он глубоко вдохнул, словно пытаясь взять себя в руки.

Взять себя в руки от чего? Что было таким ужасным, что могло вызвать беспокойство у бывалого с Рейнского фронта, столь опытного, что ему впору называться ветераном?

— Это само собой разумеется, но стрелять по мирным жителям категорически запрещено; однако поскольку на порчу имущества мы разрешение получили, она не в счёт.

Она сделала акцент на правилах боя. Они оказались совершенно обычными. Если и было что отметить, так это освобождение от ответственности за порчу имущества. Но даже получение такого освобождения входило в стандартные процедуры.

— Более того, перед тем, как атаковать вражеских магов, и после их уничтожения мы огласим требование сдаться.

— Я… я что-то упускаю из виду ? — смутная, сбивающая с толку тревога охватила его.

— Убедитесь, что прекратите боевые действия на время, пока транслируются требования.

Она давала им такие же инструкции, как и при любом вылете. Единственное отличие в том, что сражение произойдёт в городе.

Разумеется, некоторые ограничения будут отличаться. Но даже с теми изменениями основная задача — уничтожить вражеских магов — не изменится.

…По крайней мере, не должна.

Если хорошенько подумать, возможно, требования? Но очевидно же, что в городском бою будет меньше погибших, если вместо того, чтобы прикончить противника, вынудить его сдаться. А его он откажется, то просто провести в меру неприятное сражение по зачистке.

— Если они примут требования, то отлично. Если же нет, мы перейдём к их ликвидации . На этом всё.

И фактически, интонация его начальницы была совершенно ровной, как обычно, скрывая эмоции. Если они сдадутся, то отлично .

Если это не сработает, мы перейдём к их уничтожению, как обычно — совершенно нормально.

Если настаивать, он был вынужден признать, что нечто казалось странным. Он чувствовал какое-то несоответствие, что-то не сходилось. — И всё же, действительно ли мне стоит отвлекаться прямо перед вылетом ? — придя к такому заключению, он начал выполнять последние предполётные проверки своей вычислительной сферы и винтовки. Лучше было выкинуть из головы другие мысли, чем оказаться не в состоянии использовать оружие на поле боя из-за недостаточного техобслуживания.

В новобранцев вбили, что обучение — первый шаг к выживанию, и с каждым днём они всё больше и больше привыкали к войне.

Затем они оказались на поле боя, на которое их согласно плану вела майор фон Дегуршафф.

— Командир «Браво» — боевому диспетчерскому управлению. Это титулованный! Отправляю данные немедленно. Пожалуйста, подтвердите.

Как и ожидалось, ответ Империи оказался быстрым в самом прямом смысле этого слова. Они отправили батальон магов за считанные часы !

По-видимому, они относятся к этому весьма серьёзно. Хотя это немного безрассудно, видать, в десантировании кое-какой смысл таки был.

Командир второй магической роты сил специального назначения Республики, подполковник Вианто, слегка успокоился, обнаружив некоторый смысл в операции, которая ему откровенно не нравилась. Хоть и нервничая, он взялся за неё. Наконец он нашёл время с раздражением рассмотреть свои слегка онемевшие руки.

Республика находилась в весьма затруднительном положении. Она с нетерпением ждала вступление Дакии в войну, лишь чтобы затем получить обратный результат. После того, как флот попытался помешать десантной операции, но не успел вовремя, Республиканцам осталось лишь скрежетать зубами и наблюдать за крахом Альянса Энтент. Этот кошмар медленно их убивал.

Тайная связь Республики с Содружеством была раскрыта, однако последнее действовало в своих собственных национальных интересах. Условием его помощи было обязательство Республики отказаться ото всех заморских притязаний.

Учитывая, что её позиция сверхдержавы подвергалась огромной опасности, Республика чувствовала необходимость разрешить ситуацию своими силами, насколько это было возможно.

Нам необходимо оттеснить их как можно дальше, прежде чем Содружество вступит в бой. Вот по какой политической причине Вианто проводил это сумасшедшее (для него) вторжение в тыл.

— Поверить не могу, что они вытянули карту так называемых национальных интересов .

— Данные подтверждены… Дьявол Рейна? Они играют по-крупному.

Но, по-видимому, когда дошло до национальных интересов, раздел шкуры неубитого медведя сработал. Им удалось оттянуть с линий фронта неопознанную титулованную, известную каждому солдату на Рейнском фронте.

Это была титулованная, отличившаяся высокомобильными сражениями и стрельбой на дальние дистанции, как и элитная воинская часть под её командованием. Они являлись бельмом на глазу, в качестве мобильной воинской части защищая порядочного размера территорию; их уничтожение имело высокий приоритет.

Эта воинская часть была способна даже на манёвренную оборону. Оттянуть их с линии фронта важнее, чем любой другой батальон.

Отвлекание этой воинской части с титулованным ветераном, способной ударить в их слабые места, оказывало существенное влияние, которое не могло измеряться цифрами.

— Иначе говоря…они не лыком шиты. Я не жду многого от этого боя.

Для захвата города размером с Арин потребовалось бы несколько дивизий сухопутных войск. Генеральному Штабу Империи было решать, наскребать ли их с линий фронта, или мобилизовать резервы, но он, похоже, пошёл ва-банк. Только бы они недооценили нас и отправили войска по частям .

В любом случае, если нам удастся удержать этот транспортный терминал, пути снабжения Империи иссякнут менее чем за неделю, из чего следует, что мы определённо добьёмся результата, если сможем задержать вражеские подкрепления всего на несколько дней. Мы можем лишь уповать на то, что за это время войскам на фронте удастся начать крупную контратаку.

— Командир «Чарли» — боевому диспетчерскому управлению. Вы говорите нам сражаться с тем батальоном на расстоянии?

Даже элитным силам специального назначения было бы тяжело сражаться с Дьяволом Рейна на расстоянии.

Они чувствовали, что едва ли причинят врагу сколь-нибудь значительный ущерб.

— Операция остаётся неизменной. В любом случае, сражение на дальней дистанции служит лишь для отвлечения их внимания. Потрудитесь задержать их.

Если это не сработает, то и ладно. На этот дистанционный бой не возлагали особых надежд, так что это не проблема.

— Может, ряд отвлекающих выстрелов? Суть в том, чтобы вынудить их уклоняться, измотать и заставить нарушить строй. Как бы там ни было, критически важно задержать их. Время на нашей стороне .

— Так точно.

Они быстро начали манёвры в соответствии с планом.

Некоторые маги, затаившиеся в зданиях, открыли отвлекающий огонь.

Те выстрелы не имели особых шансов на попадание, но с другой стороны, они не могли это просто так оставить, учитывая, что врагом был титулованный.

И, в конце концов, Республиканская армия специализировалась на залповом огне. Они могли нанести прямое попадание, если враг летел медленно.

— Вражеские маги разбивают строй. Они избегают нашего снайперского огня.

Но они, похоже, уклонялись от атак. Ну, естественно было действовать так, но Вианто надеялся нанести хотя бы небольшой урон. Словно…мы едва царапаем их .

— Ага, но они тотчас же отправили целый батальон. Поспешные решения, игнорирующие воздействие на фронт, они принимают куда охотнее, чем я ожидал.

— И они ответили даже быстрее, чем мы слышали, что весьма хлопотно , — Вианто хотел рвать на себе волосы от того, что его планы расстроили — даже если и было плюсом, что им удалось ослабить вражескую фронтальную атаку. Раз Империя без колебаний вводила батальон элитных магов, то ему и его людям необходимо готовиться к прибытию куда больших сухопутных сил, чем предсказывалось, и куда раньше, чем ожидалось.

Должно быть, они хотят отбить Арин как можно скорее. В худшем случае — когда они готовились отступать — дела могли пойти наперекосяк.

— Мы сдерживаем Дьявола Рейна двумя ротами. Что ещё мы можем?

То были маги, подготовленные к специальным операциям. Их отправилось две роты. На самом деле, сдерживание Дьявола Рейна являлось лишь одной из их задач, но его адъютант не молол чепуху.

— Так ключевой момент — бой в городских условиях? Но мы не продержимся и двух недель!

Если враг действительно уделял им больше внимания, чем они ожидали, это было бы ужасно.

Сперва они думали, что это будет просто рывок, или что там, возможно, окажется максимум рота магов. Раз они внезапно столкнулись с расширенным батальоном, то их враг был настроен решительно.

И наибольшей головной болью для Вианто стала готовность врага отправить титулованного.

— Как только на фронте начнётся контратака, давление со стороны врага уменьшится. Самое главное, как только его снабжение отрежут, наши войска будут в состоянии прорвать линию обороны, вы так не думаете?

— Это лишь принятие желаемого за действительное. Надеюсь, мы преуспеем, но это будет непросто.

Мы заручились поддержкой друзей и встретились с повстанцами-партизанами, но что случится, когда покажутся настоящие сухопутные войска? Они будут обладать поддержкой магов, да и вообще, Империя располагает принципиально большей огневой мощью, чем Республика. Касаемо боеприпасов, всё, что у Республиканцев имелось, за исключением небольшого количества сброшенных с воздуха запасов — местные склады и то, что каждый маг принёс с собой.

Их надолго не хватит, и они, скорее всего, понесут тяжёлые потери. Хуже того, нам, вероятно, в итоге придётся сражаться, прикрываясь гражданскими — чего мы, как солдатам, должны стыдиться .

…Некоторые из верящих в национальные интересы даже думали, что могут в худшем случае пустить партизан на пушечное мясо, чтобы выиграть время. Это было логично, но являлось неприглядной стороной их нации.

— Значит, в худшем случае мы продолжим тянуть время и попытаемся причинить как можно больший ущерб?

— Это наш единственный вариант. Так или иначе, быть солдатом — гиблое дело.

Унизительно — их долг, по сути, заключался в том, чтобы преданно провести эту операцию, прикрываясь гражданскими как щитами. Когда им сказали, что это может дать шанс на победу в войне, выбора у них не осталось.

Но не было операции, которая бы больше ставила под сомнение его смысл существования как солдата, чем эта. Как Республиканским солдатам, для Республики — дать Республиканским гражданам погибнуть было низко.

— Вражеский авангард вошёл в зону опознавания ПВО! Он быстро приближается к городу!

Но даже он был солдатом. Он знал, что хотя, возможно, и важно размышлять, для этого есть своё время и место. В противном случае он бы давным-давно погиб.

— Командир, тогда нам следует…

— Знаю. Вот и они. Подготовить засаду!

Стоило врагу приблизиться, как ему необходимо было отложить противоречивые мысли касательно его задания на потом. Он сделал бы всё возможное, чтобы уцелеть — ведь сожаление являлось привилегией живых.

— Вам когда-либо приказывали ликвидировать бесстрашного врага, напавшего на зону в тылу? И мне нет, до этой поры. Посему, хоть мне и радостно, что ранее я была такой везучей, но от нынешней ситуации мне хочется рыдать .

Но я хочу выполнить задание как следует, не позволяя ничему стать у меня на пути. Недавно я осознала, что я — человек, который живёт работой. Я хочу гордиться тем, я — уравновешенная личность, способная рассуждать здраво, — …примерно так думает Таня, якобы расстроенная тем, какая это унылая эпоха, когда кого-то перехватывают лишь за то, что бороздит небо, параллельно ловко уклоняясь от дальнобойного залпового огня, которым Республиканская армия так гордится.

Пусть стреляют хоть так же беспощадно, как какой-нибудь враждебный для человечества «уничтожитель органики 9000», пока прицел наводит рука человека, шансы попасть всё равно остаются мизерными.

Ну, я и впрямь уклоняюсь весьма серьёзно, ведь мощь выстрелов такая, что попадания потенциально хватит пробить мою оборонную оболочку и защитную плёнку, и стать причиной моего падения. Возможно, если бы я изо всех сил влила ману в Модель 95, то смогла бы выдержать их, но это психологическое самоубийство, поэтому я не решаюсь так делать. В таком случае, лучше всего уклоняться.

— Вступить в бой! Они быстры! Они знают, что делают!

Тем не менее, прорваться невредимой, похоже, будет так же невозможно, как и победить в ста сражениях из ста. Артиллерийский огонь столь плотный, что Таня волей-неволей диву даётся; опыт избивания в Дакии и Нордене одних лишь второсортных войск вышел им боком.

Хорошо, что всем удалось избежать куда более масштабного ответного огня, чем они ожидали. Однако при этом их ударный строй стал весьма спутанным — даже при том, что предназначался противодействовать залповому огню Республиканцев. Она с горечью вынуждена признать, что им не удастся миновать вражеские огневые позиции лишь скоростью и рассредоточенным маневрированием. Определённо есть несколько изъянов в идее, что скорость — броня.

— Пока что мы всё ещё в порядке, но имея дело с ярыми сторонниками огневой мощи вроде красных, можем оказаться в беде .

— Лейтенант Серебрякова, прости, я что-то чертовски подустал… Можно мне тонизирующее?

Пока она размышляет, по радио раздаётся утомлённый голос лейтенанта Вайса, и Таня хмурится, сама того не осознавая. Подустал? Мой заместитель, прошедший через жернова Рейна и Нордена, устал после такого-то?

Таня живо бросает адъютанту спиртное — топливо для солдат — поручая той пойти взглянуть, и вопрос проясняется, когда по радио раздаётся панический вопль Серебряковой.

— Лейтенант Вайс, тебя подстрелили! Скорее, останови кровотечение!

— Чего?

— Ты не заметил?! Давай наложим сюда жгут! Быстрее!

Из обсуждения первой помощи и того, как Серебрякова подгоняет Вайса, Таня, вздыхая, осознаёт, что её прежние выводы были верны. Вместо подчинённых, обладающих недостаточным боевым духом, у меня в распоряжении берсеркеры, которые от избытка адреналина заводятся настолько, что не замечают ранений; есть в этом кое-что гнетущее.

Я ведь даже не давала ему метамфетамин, и вот как он себя чувствует. Трудно сказать, стоит ли мне радоваться, что у меня лучшие солдаты, или же причитать, что собрала кучку помешанных на войне.

— …Как там кретин, даже не осознавший, что в него попали?

— Его жизнь вне опасности, но, думаю, ему будет трудно продолжать сражаться.

— Что? Ну, ничего не поделаешь. Вайс, отходи.

Тем не менее, мой разум внезапно охватило опасение насчёт потери способного помощника. Пусть он и воинственный псих, но один из здравомыслящих, и самое главное, крайне неприятно, что цепочка командования так сильно пострадала в пылу сражения. Но Таня уже настраивается на новый лад, ведь она знает, что ей необходимо учитывать не только сиюминутные интересы, но и долгосрочные тоже.

Как у наиболее благоразумного среди её людей, у доброго старшего лейтенанта Вайса, кажется, есть парочка мыслей насчёт этой операции. Если он покидает поле боя, это значит, что одного из её продвинутых магов едва не застрелили. В принципе, Вайс — маг, почти дотягивающий до уровня аса из асов.

…Если это не воля случая, то Республиканцы — крайне способные перехватчики.

— Но майор…

— Всё нормально; отступай. Ты лишь один человек, мы не пропадём. Чем замедлять нас, лучше скажи другим задетым закругляться, и возвращайтесь на базу.

Быть серьёзным прекрасно, но если серьёзные кадры уходят, это проблема. Без других надёжных людей поблизости, я осталась одна. Единственная благоразумная среди всех этих повёрнутых на войне. Вот так кошмар.

Само собой разумеется, я буду истощена и физически, и умственно. Люди, способные оставаться адекватными во время такой аномалии как война, на вес золота. Трудно держать под контролем воинскую часть, потерявшую кого-то подобного.

Благоразумные люди — они обычно не теряют голову в критической ситуации. Эти современные люди, способные оценить рациональность и рынок — те, на ком зиждется будущее капиталистического общества. Поистине ужасно переводить их на эту дрянь, зовущуюся войной.

На что будет похожа экономика Империи после войны, если она вот так выбрасывает самое лучшее и светлое, что у неё есть? Не хочу даже думать об этом.

Должна ли я перевести всё своё жалование в золото и товар, пока ещё могу? У меня такое чувство, что выиграет она или проиграет, будущее у Империи крайне невесёлое.

— Понял… Удачи вам.

— Ты слишком много думаешь. Ты колебался, верно? Ты круглый дурак. Когда я вернусь, ты у меня получишь.

Но сперва мне нужно это пережить. Это бесит, и у меня нет мотивации, но я обязана сокрушить сторонников Республики, засевших в Арине.

Как человека, меня не особо радует делать такое. По логике вещей, их легче уничтожить, но никто не погладит меня по головке за нарушение прав человека. Да, я филантроп, и посему не хочу вовлекать в это невинных людей.

Пусть даже юридически с этим проблем нет, кое-что определённо заставило способного, ответственного Вайса задуматься. Иными словами, сомнение и нерешительность сковали его движения, и в результате его подбили. Ну, не то чтобы я не понимала.

Но скажу вот что: на его месте я захотела бы увильнуть от ответственности тем же образом. В этом отношении мне завидно. Блин, неужели ты питаешь такое отвращение к участию в резне ?

— Ну, мне это не нравится , — посмеялась она над собой, — но обстоятельства требуют смерти партизан Арина.

Я участвую лишь в широком смысле. Я просто ничего не делаю, как те три мудрых обезьяны * — ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

Это — оплошность в современном праве. Но я не прямой субъект действия. Иными словами, вопрос в том, обязана ли я докладывать об этом, или нет.

Даже Рудель разбомбил множество советских танков, кораблей, истребителей и бронепоездов, и ему не пришлось садиться в тюрьму. По сути, он только и делал, что совершал вылеты, и само по себе это не являлось проблемой.

Хорошо. Если я просто исполняю свой солдатский долг, то никаких насущных проблем быть не должно.

О, законы замечательны.

— Приношу извинения, мэм.

Тем не менее, покуда проблемы существуют, я не буду гореть желанием иметь с этим дело.

Разумеется, я почти уверена, что нет военных операций, где можно просто кричать «йи-хо * » и служить с наслаждением. В итоге я задаюсь вопросом, почему у нас происходят войны.

Даже сегодня — почему я руковожу этой абсурдной операцией?

Таня и впрямь едва не сходит с ума, но она не настолько соскучилась по смерти, чтобы витать в облаках посреди поля боя. Она меняет свои приоритеты, фокусируясь на том, чтобы разобраться с текущей задачей.

— Всё в порядке. Ты не можешь не быть собой. Ладно, лейтенант Кёних, примите командование вместо лейтенанта Вайса.

— Есть.

У меня нет выбора, так что я реорганизую командование на своё усмотрение. Так или иначе, наша миссия — бой против магов с некоторыми ограничениями, в лучшем случае.

Если там здоровые вражеские маги, нам придётся до известной степени избить их.

— Всем солдатам, приготовиться к пикированию для ближнего боя. Берегитесь засад. Те парни способные. Если недооцените их, можете обжечься.

— Командир. Вражеские маги отступают! Они собираются спрятаться в городе!

Но тот план разрабатывался с учётом того, что враги вылетят перехватить нас.

— Блин. Не обращайте внимания. Прервать атаку. Просто продолжайте оказывать давление.

Другими словами, наша задача — взять на себя засады магов по периферии города, не более того.

То есть, если они уберут магов с уязвимых мест по краям города, миссия Тани будет в общем-то выполнена.

Вкратце, если они отгонят врагов на позиции, где те не смогут добраться до бомбардировщиков или артиллерии, то на этом их участие окончится.

— Командир?

— Нам нужно лишь прогнать их. Раз мы их отвадили, передадим требование сдаться.

— …Вы уверены?

Несколько членов роты проявляют нерешительность как раз потому, что понимают скрытый в этом смысл. Само собой, они не из тех, кто колеблется атаковать, когда доходит до зачистки, но можно подумать они не видят, что вот-вот произойдёт.

— Это не наша работа. Наша задача-минимум — противодействие магам. Она не включает в себя бой в городских условиях.

Но Таня уже заняла прагматичную позицию. Поскольку она сосредоточилась на том, как свести кровь на своих руках к минимуму, нет ничего важнее, чем убраться оттуда после оглашения призыва сдаться.

Это лёгкая работа. Даже если кто-то в результате умрёт, то не от моих рук.

В таком случае…

— …Так точно.

Несмотря на сомнения, никто не продолжает возражать — хорошо это или плохо. Иными словами, неважно, что они там хотели сказать, все достаточно взрослые, чтобы прикусить язык.

По сути, бизнес — стоицизм. Приём гостей, сокращение штата или попросту невыносимый босс — существует так много вещей, которые необходимо просто выдержать. Так что если можешь избежать их, нет особых причин колебаться. А для солдата, приказы — прекрасное оправдание.

— Свяжитесь с артиллерией и бомбардировщиками. Скажите им, что мы передаём требование сдаться.

Осталось лишь заставить их сложить оружие. Если враг сдастся — прекрасно. Если нет, бомбёжка положит этому конец. Вот и всё.

Да, знаю — это не тот враг, что покорно сдастся, поэтому итог практически предрешён, но всё же.

Иными словами, мы позволим им стать нашим оправданием.

— Нужна ли поддержка?

— Да, вторая рота, держитесь поблизости.

Всё же, лучше всего огласить предупреждение. Если они дружат со здравым смыслом, есть ненулевой шанс на то, что они выберут сдаться. Если мы сперва предупредим их, то и эмоционально будет куда легче, и самое главное, в случае трибунала это можно использовать в мою защиту как доказательство.

— Ладно, наберём-ка их.

Предупреждая их, мы ничего не теряем. В таком случае, отказ от этого станет практически предательством капитализма.

Мы почти уверены, что они собираются отклонить наше предложение, но я могу искренне отправить его и по собственным причинам. Честно говоря, меня целиком и полностью устроит, если они решат сдаться на данном этапе. Время — деньги, и патроны тоже.

На самом деле, толпы их, сдавшихся, легли бы куда большим бременем на отдел тылового обеспечения. И начальство не ждёт, что они сдадутся сами, поэтому уже считает, что состоится сражение для их ликвидации. Думаю, нам следовало отгородиться, но поскольку урезать расходы тоже важно, я не могу винить их за такое решение.

Блин. Ладно, посреди всего этого у нас нет причин загадывать так далеко.

Полагаю, пора мне сдвинуть дело с мёртвой точки.

— Освободите непричастных граждан немедленно. Мы не можем позволить вашей бойне продолжаться. Мы требуем освободить граждан Империи согласно статье 26, параграфу 3 «Положения о законах сухопутной войны».

Формальный запрос освободить гражданских. Тем не менее, единственные имперские граждане, которые могли бы находиться в Арине, бывшем городе Республики — солдаты или вольнонаёмные.

Их, вероятно, убили или линчевали ещё в самом начале восстания. Даже если там есть выжившие, не представляю, чтобы им послушно позволили уйти. Куда больше шансов, что их со злости прикончат.

Не могу поверить, что враги действительно хотели этого сценария. Это как чудовищная разница между болтовнёй о ядерном апокалипсисе в научно-фантастическом романе и ведением ядерной войны на самом деле.

— Вы смотрите, верно? Видите что-то?

— …Ага, они кого-то пристрелили. Вот видео.

Как и ожидалось, боевики кого-то расстреливают и выкрикивают какую-то нецензурщину. Ну, недисциплинированные повстанцы склонны совершать такого рода вещи в любую эпоху. Вот почему надлежащая армия и ополчение — совершенно разные вещи. Борцы за свободу — это всё хорошо, но свобода без приказа приводит к крупным внутренним распрям, что-то вроде экологической угрозы. Те чучела безнадёжны. Они могли сделать всё сами, но вместо этого нужно же им было вовлечь граждан, занимающихся порядочной хозяйственной деятельностью.

Да, потому в данном контексте они, вероятно, орут: «Идите к чёрту, имперские ублюдки!» Что-то в этом роде.

Ну, вот как склонны вести себя люди, непривычные к войне. Они могут верить в некий благородный принцип, но пока не пройдут подготовку, все они — рабы эмоций. Именно это, по моему мнению, и произойдёт при наличии оружия у организации недисциплинированных гражданских.

Как работоспособный член общества, так и солдат, даже в униформе, бесполезен без строевой подготовки, а от повстанцев, ясное дело, уж её-то ожидать нельзя. Иными словами, это подчёркивает сделанное экономической теорией утверждение, что человеческий капитал крайне важен.

— Штаб, я посылаю видео. Запрашиваю разрешение немедленно начать спасательную операцию.

В то же время, это крупный шанс. Формально, мы выполнили свою задачу по оглашению требований.

Осталось только присоединиться к истреблению, но я по возможности хотела бы избежать этого, принимая во внимание мою последующую политическую позицию. Это — просто здравый смысл, и любой бы освободил меня от ответственности.

Идеальная возможность. На удивление праведное дело — защищать соотечественников — прямо передо мной.

Какая армия упрекнёт солдата за спасение граждан своей страны? По крайней мере, спасение пленённых имперских подданных — политически чистое деяние. Возможно, с военной точки зрения оно не имеет особого смысла, но всё, что сейчас осталось — фаза ликвидации.

Как раз в течение этой фазы и имеет значение твоё политическое поведение. Тот факт, что я не участвовала напрямую в ходе сражения, а была задействована в спасении соотечественников, должен стать моей карточкой «освобождение из тюрьмы * ».

По крайней мере, он должен стать оправданием.

— Это штаб, вас понял. Даю добро.

— Это Пикси 01, так точно. Приступаю немедленно.

Хорошо, спасение людей. Сделаем-ка доброе дело. Ради себя. Кто бы ни сказал «Добро, что ты оказал другим, всегда возвращается сторицей» , за словом он в карман не лез.

Для Гранца и Виши это была резня под видом зачистки. Нет, Виша восприняла это чуть лучше, так как знала азы. Она хотя бы понимала, насколько опасно промедление на поле боя.

Для Гранца это было чистилище, а может, и просто ад.

— Штаб — всем задействованным подразделениям. Избавьтесь от Республиканской армии.

Красное зарево добавляло цвета в этот чёрно-серый мир. Затем он смог увидеть лишь тусклое сверкание. Его обезумевшее сознание зарегистрировало идущий откуда-то шум, приказ от штаба всему ТВД. Голос по радио был таким ровным, что его шокировало, насколько нереально тот звучал.

Но его важность заключалась в приказе. Да, приказе. Гранц находился в этом месте по приказу.

— Я пришёл сюда, нажал на курок, убил врага. Нет, я убил человека .

И он мог различить странное пощипывание в носу, начавшееся недавно. Даже при том, что он привык к запаху поля боя, зловоние раздражало его нос. Это был запах горящей человеческой плоти. Свежеобуглившийся труп, смрад которого не забивало запахом разложения. Воздух, душный от белка, ужасно вонял.

Он был уверен, что его не за что упрекнуть, и, тем не менее, изо всех сил старался, чтобы с его уст не сорвалось ничего лишнего. Он привыкал к настоящему бою, наверное. Тот факт, что младший лейтенант Гранц смог попытаться понять ситуацию, означал, что он и вправду не пал духом.

Совсем недавно было требование сдаться и попытка отделить гражданских от повстанцев. Технически, эта процедура, вероятно, для того, чтобы позволить им считать гражданских боевиками . Как бы там ни было, как только гражданских уже не требовалось считать мирными жителями, Империя начала беспощадную атаку на город.

К счастью, он был задействован в операции Имперской армии по спасению пленных. Ему показалось странным, что майора фон Дегуршафф больше заботят союзники, чем враги, но это чувство тут же развеялось. Наверное, она просто приняла решение согласно приоритетам.

Иными словами, солдаты — щит жителей страны, поэтому если спросить, что приоритетнее: уничтожение врага или проведение спасательной операции, то ответом должно быть спасение.

По-видимому, это вопрос уставных ценностей. Иначе говоря, она искренне не против разменять жизнь врага на жизнь соотечественника. Благодаря этому, пусть и лишь в течение короткого времени перед началом бомбардировки, но им удалось спасти часть людей, которых держали в городе в плену.

— Мы уже сломили всё вражеское организованное сопротивление. Теперь просто вынесите его оставшиеся очаги.

Граждане Республики были преисполнены боевого духа и в абстрактном смысле наверняка намеревались сражаться с Империей. Они сознательно поднялись на защиту Республики, а извлечённые тела и трупы вольнонаёмных чётко показывали их злые намерения.

Но это не значило, что Гранц мог наслаждаться сценой, разыгрывающейся перед его глазами.

Тем временем, старший офицер воинской части, Таня, довольно наблюдает, пока зачистка проходит весьма гладко.

Они использовали фугасы, чтобы сорвать крыши с каменных строений. Как только показались легковоспламеняющиеся вещи внутри, они забросили туда зажигательные бомбы. Чтобы не дать огню погаснуть, они использовали ещё фугасов, создавая порывы ветра, помогающие распространить пожар.

Затем ещё зажигательных бомб. Повторение этого объяло весь Арин огнём лишь за пару часов.

Баррикады, возведённые гражданскими, были бесполезны.

Не только это, но и Республиканские маги, вероятно, в итоге оказались поджарены пламенем. Город наверняка уже походит на ад больше, чем те буддистские картины, что предположительно его изображают.

В этом плане чувства Тани просты. Бог, должно быть, так огорчён этим — если он существует.

Так или иначе, Существо Икс, по-видимому, не настолько добр, чтобы протянуть руку помощи в подобном бедствии. Ну, что тут поделаешь? Лишь люди могут спасать людей. Должно быть, наша слабость — забывать об этом и обращаться к религии.

Тем не менее, Таня верит, что подобная слабость произвела огромные перемены в истории человечества. Вот почему она продолжает держать ручки чистыми и собирается спасти пленных вольнонаёмных.

Она принимает меры, которые от неё хочет коллективное сознание тех слабых людишек и хвалится, что она — реалистка, не забывающая создать оправдания на будущее.

Тем временем, единственное, благодаря чему Гранц, которому не хватило смекалки разгадать потаённые мысли своего командира, остаётся в здравом уме — его ангельски чистые белые ручки. Он мог оправдаться, говоря, что проделал это, не стреляя в мирных жителей. Он спасал людей, а не расстреливал.

На этом поле боя подобное было чем-то из разряда фантастики…но пока он мог верить в это, оно его утешало.

К несчастью, требование комбата фон Дегуршафф сдаться и отказ повстанцев моментально разбили его иллюзии вдребезги.

В этом сражении их батальон находился в авангарде, и не будь это ради благого дела, спасения подданных Империи, они бы уже участвовали там в бойне. Теперь же он и его воинская часть, 203-й воздушный магический батальон, обязаны выполнить свою первоначальную миссию.

— Это Пикси 01, всё в порядке. Запрашиваю цель.

Быстро и решительно вернув пленных имперцев, батальон перегруппировался и ждал дальнейших указаний. Ещё не услышав их, все уже знали, что это будет миссия, которую им предписывалось выполнять — атака. Все упоминали её в двусмысленных выражениях, но — невероятно — майор фон Дегуршафф по-видимому намеревалась участвовать в ужасе, происходящем в Арине…собственнолично.

Имелись ли у людей Арина силы на выживание вообще, не говоря уже о том, чтобы сражаться — вряд ли. Но ни командование Имперской армии, ни командование батальона, ни отдельные командиры никак не могли успокоиться. Пока те люди стояли перед ними, они всецело отдавали себя заданию и не признавали других вариантов.

Они не знали иного способа разрешить ситуацию. Никто не хотел этого говорить, но если кого-то спрашивали официально, то ему приходилось признать, что был приказ преследовать противника. И их командир поддерживала радиообмен со штабом своей обычной интонацией, сообщая, что они перегруппировались, и требуя дальнейших указаний для воинской части.

— Штаб — батальону «Пикси», оставшиеся вражеские маги служат группой прикрытия при отступлении. Можете их ликвидировать?

— Вижу их… Без проблем. Мы можем это сделать.

В рамках обучения его назначили командиром роты. Его радовала мысль о том, что комбат считала, что у него есть потенциал, но подобная наивность оказалась ужасной ошибкой… Ведь ему приходилось слышать худшие новости. Подумать только — ему полагалось перенять её стиль командования!

Проследив за взглядом майора фон Дегуршафф, он и впрямь смог увидеть несколько организованную группу людей. Они находились в зоне видимости — их ни с кем не спутаешь. И правда, тыл прикрывала кучка мужиков, похожих на Республиканских магов, пусть и израненных.

Но обзор, присущий лишь магам с усиленной наблюдательной формулой, показал ему, что люди позади побитых магов были простыми жителями . Да, жителями, которых он не мог представить способными сражаться. На их лицах были гнев и страх, отчаяние и едва заметная надежда, что они смогут убежать. К тому времени, как он это осознал, Гранца и самого переполнило чувство, которое трудно понять. Неужели мы и вправду собираемся сорвать с тех людей их последнюю защиту ?

— После того, как уничтожите группу прикрытия, артиллерия по плану прикончит оставшихся врагов. От вас требуется справиться не более чем за десять минут.

…Но непохоже, чтобы командование хотело позволить группе «врагов» уйти. Разумеется, они — армия. Гранц знал, что они являются армией. Но его эмоции вопили: «Неужели?… Неужели ты действительно собираешься позволить этому случиться ?

Но его командир не озвучила совершенно никаких возражений. Приказ заключался в истреблении оставшихся противников, пытавшихся ставить оборонные формулы для защиты людей от майора фон Дегуршафф, от артиллерии — то был приказ избавиться от магов, старавшихся помочь людям сбежать.

Но Гранц усвоил, что его командир отдала бы подобный приказ сухо, без единого намёка на эмоции… Так и нужно было вести себя солдату. Она не ошибается. Она не…ошибается…

— Штаб — батальону «Пикси». На этом всё. Конец связи.

Таковы были пожелания завершившего связь начальства, ни больше, ни меньше.

— Убей их , — сказало оно.

Как только их не станет, защитные формулы тотчас же развеются. Гранц не сомневался, что после этого артиллерия сотрёт людей в порошок. Артиллерия не знает подлинные личности «врагов», поэтому, естественно, проделает отличную работу. По крайней мере, мы сражаемся лишь с магами; мы не будем стрелять в людей позади них . Но он всё равно догадывался, что случится далее.

Нет, он вполне хорошо знал, что произойдёт. Мы уничтожаем их последний щит .

— Это батальон «Пикси», принято. Сделаем всё возможное.

В тот миг, как магов уничтожат, эти люди тоже будут сметены. Массированным артиллерийским огнём. На опустошённой ровной местности, где едва ли есть какие-то развалины, не говоря уже об окопах. Неслыханно будет думать, что они выживут.

Что важнее всего…с чего бы артиллерии открывать огонь по гражданским, не имеющим ни малейшего представления о том, как пережить обстрел? Это безумие .

— …Командир, пожалуйста, пересмотрите это решение! Если…если мы их уничтожим…

Прежде, чем он это осознал — самому едва в это верилось — он высказал своё мнение вышестоящему офицеру.

Он мог ощутить, как его лицо смертельно побледнело.

Он практически нарушил субординацию. Он возразил против приказа, пришедшего от командования. Это не то, что жалкий младший лейтенант мог говорить комбату. Вдобавок он, по сути, протестовал против приказа.

— Врагов Империи сравняют с землёй. Это замечательно.

— Но это же…

Возможно, поэтому он колебался, но всё равно возразил.

Гранц так растерялся, что и сам едва понимал происходящее, однако заговорил, пытаясь остановить майора фон Дегуршафф.

Но она сохраняла спокойствие.

— Лейтенант Гранц. Враг, которому ты позволяешь сбежать, может снова взять в руки оружие — чтобы стрелять в нас.

Да, наверное. Их лица были полны ненависти. Несомненно, несомненно, Республика заполучит фанатичных новых солдат из их рядов. Поскольку они ненавидят Империю, у армии не будет проблем с их волей к сражению.

— Так ты говоришь нам убить их? Ты говоришь нам убить того, кто может стать врагом ?

Возможно, она распознала его внутренний конфликт, а возможно, сказала это просто так, но майор фон Дегуршафф добавила важный аргумент в конце.

— Если не застрелишь врага, он застрелит тебя. Как минимум, мы обязаны открывать огонь до тех пор, пока кто-то не прикажет обратное. Это приказ, в конце концов.

Затем, не успел он опомниться, как его сбило с ног. Он чувствовал землю во рту. Ну, грязь, скорее.

Его лицо ныло от боли в том месте, которым он ударился, с трудом, но он оставался в сознании. Возможно, её решение сделать ему подсечку вместо удара ногой проистекало из доброты?

— Я сделаю вид, что не слышала этого. Это приказ. Подними своё оружие. Пора работать.

— Да, это приказ. Я знаю, что обязан делать всё, что мне прикажут .

Потому что это приказ. Чёрт. Приказ…

— Привет. Поезда дальнего следования не особо удобны, не так ли? Первый класс куда лучше, но, конечно же, в военное время он на деле всего лишь «лучше». Вдобавок, поскольку приоритет отдаётся армейским железнодорожным орудиям и товарным поездам, расписание сильно сбилось .

Практически всё, что мне следует делать в этой ситуации — просматривать документы или потягивать кофе (хоть он и холодный). Из соображений секретности не только глушат передатчики, но даже запрещают мне покидать вагоны первого класса. С чем же это связано?

Да, еда относительно приличная, поскольку предоставляется поездом. И всё же, в подобной атмосфере нельзя по-настоящему расслабиться и насладиться ею.

Вдобавок, главное блюдо в безвкусно составленном меню — рагу из говядины.

Да, как правило, тушёное меня вполне устраивает, но в настоящий момент — пожалуй нет.

Хочу сказать, оно приятное и всё такое. Оно вкусное, просто я видела уймищу вещей на поле боя, с которого только пришла, так что это тяжеловато. Признаю, однако, что оно пальчики оближешь. Да уж, думаю, сейчас мне даже мясной «дориа * » не полезет в горло.

Ворчит Таня в шутку.

Невероятно забавные юридические дебаты и применение этих идей на практике — две совершенно разные вещи! Например, в чём суть бредовых предложений, что там, возможно, нет мирных жителей, поскольку все граждане страны являются солдатами из-за всеобщей воинской повинности, тотальной войны или чего-то ещё?

В обычных обстоятельствах нечто подобное никогда бы не осуществили. Проблема в том, что и планы, которые логически никогда бы не использовали, и насущная необходимость существуют в действительности. В какую же возмутительную эпоху мы живём.

Люди переводят себе подобных и выбрасывают их, словно те не люди. Если бы их хотя бы использовали разумно, то можно было бы о чём-то говорить, но это целиком на воле случая. Непростительное расточительство, и к тому же, идею переработки для эффективного использования ресурсов ещё не развили. Нет, они практически игнорируют её.

Честно говоря, мне хочется спросить их, сколько же человеческого капитала они планируют в это инвестировать? Учитывая затраты денег и времени на взращивание мага, нельзя же, чтобы они и вправду гибли по всему полю боя.

Хуже того, выпускник ВУЗа, оставшийся, чтобы получить докторскую — учёный — донедавна находился на фронте. Но если мы будем пренебрегать наукой, то отстанем от вражеских новых технологий и вооружения. Эх, я нисколечко не заинтересована разбираться с тем, что произойдёт, если, скажем, у врага появятся радары и неконтактные взрыватели, а у нас — нет.

Если они осуществляют Манхэттенский проект * , а наши учёные погибают на фронте, не играет ли это на руку противнику? Хочу сказать, тому сумасшедшему учёному следует умереть, но в остальном…

Доктор Эйнштейн мог быть бесполезен как военный, но он сделал вклад в дело всей страны, что ставит его выше рядового солдата! Разве они не знают, что вместо того, чтобы вручать людям вроде Эйнштейна и Нобеля оружие, им необходимо дать карандаши и приказать производить расчёты?! Конечно, любой с намёком на безумие, как тот сумасшедший учёный — совсем другая история, но всё же.

Поручать сумасшедшим учёным заниматься наукой примерно так же бессмысленно, как ставить Нобеля на передовую. Для общества было бы куда лучше дать Нобелю изучать нитроглицерин. Он также являлся замечательным стражем человеческого капитала, выступавшим за мир ради предотвращения напрасной траты ресурсов.

Иными словами, всё для будущего человечества.

Альфред Нобель имел отличную репутацию как человек, «разбогатевший на обнаружении способов убивать людей быстрее, чем когда-либо» (согласно Вики), но никто не ценил эффективность больше него.

Будь я на их месте, хотела бы ещё добавить: «Он трудился, чтобы защитить человеческий капитал».

Ах, на что это сумасбродное разбазаривание человеческого капитала? Если есть избыток вакансий и нехватка талантов, то мы можем просто снять их с передовой. Не думаете, что поэтому-то нам талантов и недостаёт?

Предполагаю, что они наконец-то исправляют это…

Ну, всё, что я могу — переписать эти заметки в формальное заключение для начальства.

Я на поезде, но поскольку мы в состоянии войны, внутри нет даже красивого убранства, которым можно было бы полюбоваться, поэтому мне скучно.

Меня вызвали, однако, так что, полагаю, придётся потерпеть.

Наверное, мы получим глоток свежего воздуха после того, как не оставили в Арине и камня на камне. Воинской части дали увольнение, а верхи будут решать, где разместить все собранные войска. Ну, я чего-то такого и ожидала.

Но почему одна я должна явиться к зданию Генерального Штаба в столице?

Я искренне просмотрела своё поведение, пытаясь обнаружить что-то, способное дать основания вызвать меня, но не думаю, что где-либо ошиблась.

Да, мы спасли жизни и ликвидировали вражеских магов.

И перед этим, на Рейнском фронте, я даже получила знак отличия за свои отважные подвиги, пусть и в простой полевой презентации.

Не думаю, что какой-либо из моих поступков вызвал проблемы.

А также не припоминаю никаких промашек в плане руководства подчинёнными. В батальоне я строго придерживаюсь устава, ведь мне никак нельзя пойти под трибунал за безалаберность в отчётах, как господин Ямашито * .

Я категорически не терплю надругательство над военнопленными. Из-за темперамента моей воинской части мы редко берём в плен, но могу с уверенностью сказать, что мы никогда не пытаем и не унижаем захваченных нами языков. В отличие от дилетантов, которые захватывают больше пленных, чем необходимо, а затем рвут на себе волосы от того, как всех прокормить, мы не берём на себя больше того, с чем 48 людей могут управиться; это и впрямь несколько облегчает дело.

У меня идеальная воинская часть, которая неукоснительно придерживается международного права и всецело посвящает себя миссиям, приятная и покладистая, не создающая мне никаких серьёзных проблем. Так почему же меня вызывают?

— Прошу прощения. Давно не виделись, майор фон Дегуршафф.

Я почти потерялась в бессвязных мыслях, когда их прерывает знакомый голос. У входа в моё купе стоит человек, носящий шинель старшего офицерского состава. Прежде, чем поинтересоваться, кто это, я бросаю взгляд на его лицо и более-менее понимаю ситуацию.

— Сколько лет, сколько зим, майор Югер. Рада видеть, что у вас всё хорошо, — встаю я, быстро снимаю фуражку и кланяюсь. Ну, по этикету ещё может потребоваться, чтобы я также распустила подвязанные волосы. К счастью, возле фронта подобные правила столь жёстко не насаждают.

Хм, я ведь слышала, что майор Югер получил должность в тылу. Думаю, либо в железнодорожном отделении, либо в отделе тылового обеспечения.

Среди всех офицеров из моего класса в военной академии, он, вероятно, пойдёт дальше всех. Когда я получила капитана, его уже повысили до старшего офицерского звания. Он, наверное, доберётся до подполковника весьма быстро, как для того, кто служит не на поле боя.

Ах, мне завидно. После службы в отделе тылового обеспечения обычно оказываются либо в Генеральном Штабе, либо на должности инструктора в военной академии. Мне бы не помешало оставаться в хороших отношениях с ним.

— Да, я тоже рад видеть тебя целой и невредимой. Я слышал об Арине. Говорят, там было жёстко.

— Боюсь, вовлечены военные тайны, так что я не могу раскрыть подробности…

И с тех пор, как мы учились в академии вместе, мы стали больше чем просто знакомыми. Или, по правде говоря, хотя воссоединения одноклассников и служебная иерархия работают за кулисами, они всё равно подталкивают офицеров обзаводиться узами друг с другом — связями.

— Ничего страшного. По сути, сегодня я по поручению генерала фон Зеттюра. А ты? Тоже?

— Ага , — полагаю, мне следует сказать. Должно быть, он здесь как посланник. Несчастного действительно загоняли.

— Тебе что-то известно?

— …Ладно, полагаю, тебе я могу сказать…

Может он хранить секреты, или нет? Ну, майор Югер весьма благоразумный, поэтому я рада, что он мне доверяет.

Нет ничего удобнее и важнее, чем связи, влияние и сеть знакомств.

— Железнодорожное отделение армии попросило разработать план срочной транспортировки в военную зону. Я собираюсь доложить об этом.

— …Не хочу показаться грубой, но я не вижу, каким боком это касается меня. Я же буду не более чем одним из перевозимых полевых офицеров, разве нет?

Железнодорожное отделение играет жизненно важную роль в Империи, где мы используем стратегию внутренних линий. Если войска не смогут гладко перемещаться по рельсам, то нашим силам не удастся эффективно оказаться там, где необходимо, и мы не сможем сконцентрировать свою боевую мощь. Тогда Великая армия будет как слон с таким большим телом, что неспособен двигаться.

Настолько важное отделение, вероятно, частенько просят спланировать срочную транспортировку в военную зону.

Тут нет ничего такого.

Но почему же тогда это имеет отношение к причине, по которой меня вызвали?

Не хочу показаться нахалкой, но я же маг. И командир батальона — не более чем тактический элемент. Меня максимум попросили бы сесть на такой-то и такой-то поезд, добраться в такое-то и такое-то место. Либо, поскольку я способна летать, они могут сказать мне смотаться куда-то своим ходом.

Не должно быть никаких причин вызывать меня аж в столицу.

— Проблема в том, куда они направляются. Верхи явно планируют оттянуть назад линию Рейнского фронта.

— Рейнский фронт… Хочешь сказать, мы отступаем?

На мгновение, шок не даёт Тане понять то, что сказал Югер.

— Мы из кожи вон лезли лишь для того, чтобы отступить?

— Верно. Полагаю, они намерены отойти и заставить врага истечь кровью.

Отойти и заставить врага истечь кровью… Так вот что они делают. Битва Ганнибала при Каннах, в таких масштабах?!

— …Это неожиданно. Радикальная, но интересная идея.

Эх, полагаю, я теряю хватку. Провал Конкорда уже не смешной. Нам следует придерживаться правила, в котором говорится горевать не о вложенных в невыгодное предприятие деньгах, а о дальнейших убытках. Времяпровождение на фронте действительно притупило моё экономическое, рациональное чутьё. Это пугает.

А не намерен ли Существо Икс уничтожить эту свято верующую в практичный современный дух? Я всегда должна учитывать контекст — что нахожусь в этом раздираемом войной мире, о котором он болтал. К моему ужасу, моё чувство рынка и рациональности едва не затупилось.

Эх, война — такое преступление. Я хочу как можно быстрее сбежать от этого человеческого сумасшествия и расточительства. Мы должны выйти из этой войны с реальными бомбами, свистящими тут и там, и вместо этого вести войны экономические.

— И всё-таки…отходить?

— Но, хм, генерал фон Зеттюр разработал удивительную идею , — думает Таня с безграничным восхищением.

Без сомнений, для того, чтобы продвинуть линию фронта вперёд, требуются время и усилия. Отступать не настолько трудно. И, по правде говоря, даже при преследовании со стороны противника мы можем рассчитывать на меньшие потери, нежели если бы ломанулись на хорошо укреплённые окопы врагов. Это неплохая идея. Если мы организуем неравный фронт, то сможем встретить их лоб в лоб.

Ну ладно, удар по территории Республики даст её тыловому обеспечению преимущество, но если отступаем мы, то легче будет как раз нам.

Разумеется, план сработает лишь в том случае, если на него поведутся.

— Вот почему информация так жёстко контролируется… Похоже, мы намерены разыграть небольшой спектакль.

— Спектакль?

— Майор, слушай: «Тот бардак в Арине уничтожил наши пути снабжения. Мы больше не в состоянии поддерживать фронт».

…Погодите-ка.

Так вот какую утку мы рассказываем о своём отступлении?

Неважно, насколько некомпетентными мы считаем Республиканцев, наверняка они как минимум отправят разведчиков.

— А это, малость, не перебор ли? То ли через третью сторону, то ли через подразделение, чувствующее в битве, уверена, правда просочится, так или иначе.

— Нет, как раз наоборот. Мы распространим через другую страну пропаганду: «Население Арина героически сопротивлялось и практически уничтожило железную дорогу Имперской армии».

Вау. Я искренне впечатлена. Я не эксперт по пропаганде, но могу представить, насколько эффективным это может быть. Честно признаться, никогда не ожидала, что кто-то в этом мире и в таком возрасте додумается до подобного бренда — информационной войны.

Я вновь поражаюсь тому, как замечателен род человеческий, поистине легко приспосабливающийся.

Само собой, абсурдно, что люди могут быть настолько мудрыми, и всё равно вести войны…

Ну, поведенческая экономика пытается объяснить клубок противоречий человечества с эмоциональной точки зрения.

Уверена, она делает много интересных замечаний.

Жители Арина пожертвовали всем, и сражались так отважно, так неистово, что ряды Имперской армии дрогнули. В тот миг, когда кто-то закричит: «Вы что — пустите это достижение коту под хвост?» уравновешенные дебаты сметёт потоком эмоций.

— Хочешь сказать, мы не оставим им иного выбора?

Браво. Это воспроизведение того, как Бисмарк заставил плясать Наполеона Третьего под свою дудку. Инцидент с Эмсской депешей * — поистине классический подвиг дипломатии. Даже простая благоразумная личность вроде меня способна признать его.

В сущности, это провокация.

Ну, если ход Бисмарка являлся провокацией, то этот, пожалуй, больше походит на задабривание. Ладно, оставлю подробную классификацию академикам, но мне всё равно хочется от чистого сердца сказать «браво» за этот ход.

— Верно. Даже если им не придут на помощь, потребуется лишь шепнуть кому-то: «их бросили». Никогда не помешает разослать подобную дезинформацию.

— Замечательная идея. Удивлена, что он подумал о ней.

Ну.

Республиканские правящие круги, вероятно, очень не хотят прослыть теми, кто смотрит, как их сопротивляющиеся граждане гибнут посреди тотальной войны, когда необходимо объединить народ.

Страна не вправе ожидать от своих людей согласия с логикой, что малая жертва послужит на благо большинству.

На самом деле, единственные провозгласившие что-то подобное — советы и их братия, хотя в случае Пола Пота * его «малая жертва» составила примерно треть населения.

Ну, некоторые страны идут на войну под предлогом защиты своих граждан, что, полагаю, ставит их в тот же ряд.

Сейчас уже клише — развёртывать войска из-за убитых миссионеров. У Империи в прошлом было несколько конфликтов под этим же предлогом.

Разумеется, с чисто дипломатической точки зрения, страна не должна стоять в стороне, когда дело доходит до защиты её граждан. Или, точнее, люди платят налоги, чтобы их защищали. Даже в «государстве ночного дозора * » люди желают защиты со стороны правительства, поэтому она должна быть предоставлена.

В этом смысле, безопасность — обязанность государства. Ну, вероятно, только до сих пор, но всё же.

Эх, что-то я совсем не в те дебри полезла. Сейчас не время теряться в мыслях.

— Но какое отношение всё это имеет ко мне?

Как простой полевой майор вроде меня вписывается в грандиозную стратегию подобного рода?

Честно говоря, не имею ни малейшего представления. И правда — как?

В принципе, для секретности лучше — утечки будут реже — когда меньше людей в курсе, поэтому, уверена, мне сообщают лишь то, что мне нужно знать, однако я всё-таки обязана спросить.

— Всё просто. По-видимому, твой 203-й воздушный магический батальон будет прикрывать отступление.

— …Они слишком уж много о нас думают.

Вообще-то, учитывая, что случается с людьми, знающими слишком много… Цивилизованный метод — дать людям крупное выходное пособие или пенсию, чтоб держали рты на замке. Да, это дороговато. Отсюда вся критика о том, как много «золотые парашюты» * стоят.

Напротив, если хотите снижать расходы и дальше, и решать дела практичным способом, можете заставить людей замолчать навсегда. А когда есть вариант провернуть это легально, на поле боя, тут и думать нечего.

…Неужели это для того, чтобы угрозами заставить нас молчать об Арине? От этой мысли у меня мороз по спине.

Возможно, я излишне парюсь, но всё явно выглядит так, будто моя лояльность ставится под вопрос. Я и правда малость сделала упор на собственную безопасность, но…я всё равно добилась результатов для них. И я вполне уверена, что демонстрировала преданность организации при каждом возможном случае.

А может быть, они выяснили, что я колебалась в Арине? Но не припоминаю, чтобы это вылилось в какой-либо провал. Вдобавок у меня есть отличное оправдание — защита наших граждан.

Да, хочется верить, что нет никаких проблем. Тогда почему же мы встряли в прикрытие отступления?

— Твоя миссия будет заключаться лишь в сдерживающих действиях, но она будет жёсткой, я в этом уверен. Вероятно, тебя вызвали, чтобы её обсудить.

— Сдерживающая оборона, когда мы наполовину окружены? Потеря половины моих солдат не выиграет нам время.

Нам постоянно задавали этот вопрос в училище, но я никогда не думала, что меня и в самом деле поставят в подобное положение.

«Это возможно, но делать я этого не буду» и «Понеслась» — две совершенно разные вещи.

Легко говорить красивые слова вроде «Я воспользуюсь подчинёнными как щитом» , но чтобы сделать это в реальности, потребуется железная дисциплина.

По крайней мере, просить такое от молодого офицера вроде меня — уже перебор.

— Половины?… Вас практически всех перебьют…

— Да, уверена, так и будет. Никогда не думала, что мне в итоге придётся осуществлять на практике сценарий из устного экзамена в училище.

Мне хочется закричать: «Да вы, должно быть, шутите!» но ничто не будет бесполезнее. Мне кажется, я немножечко понимаю характер майора Югера.

В сущности, не думаю, что он относится к типу людей, которые валяют дурака.

Кроме того, поскольку я не представляю, с чего бы ему врать мне, разумнее предположить, что это правда. Иными словами, я скоро окажусь в хвосте отступающей армии, выигрывая ей время, да? Что за изящный способ завуалированно сказать мне сложить голову.

Позволено ли мне сказать, что им следует поручать это клану воинов вроде Шимадзу * , а не простым магам. Я еле-еле сдерживаю порыв сбежать через окно вагона. Бегство сейчас ни капельки не улучшит моё положение. Мне нужно думать, как разрешить это — нет, как выжить. Необходимо найти выход.

К счастью, все мои подчинённые — способные щиты. Мне может понадобиться использовать особую технику Шимадзу, отход с боем «сутегамари» . Пожалуй, мне стоит запатентовать его. Придерживаться правил во все времена.

— Ты слишком зациклена на этом. Это не займёт так много времени. Разве вы не будете, по сути, в дозоре?

— На вечном поле боя, однако, необходимо готовиться к худшему, знаешь ли? Не то чтобы мне нравилось иметь подобный темперамент…

Надеюсь, они просто отведут фронт в спешке, и нам не придётся страдать. Иными словами, это лишь надежда. Я не могу поставить свою жизнь на этот крохотный, призрачный шанс. Мы вынуждены быть сверхбдительным арьергардом. Какого хрена?

Если б знала, что мне будет так скверно, то не ела бы то рагу из говядины. Хочется опустить руки. Не потому ли Рудель пил молоко, что его желудок не мог справиться ни с чем тяжелее?

Нет, думаю, он серьёзно относился к питанию и был безнадёжно пристрастившимся к полю боя.

Но, возможно, мне стоит взять с него пример и выпить молока; это будет полезно для моего здоровья. Надо как-нибудь серьёзно это обдумать.

— …Ну, мы сделаем все, что в наших силах, и постараемся не мешкать слишком долго.

— Я признательна вам, майор Югер.

Так или иначе, какого хрена.

Всё было бы в порядке, если бы я могла пойти прямо к Генералу фон Зеттюру и уговорить его отозвать приказ в дальнейшем, но…

Если они пытаются заставить нас молчать, он точно откажется.

Нет, даже если он не завернёт мой запрос, никогда не исчезнет полностью опасность того, что от нас избавятся.

В таком случае, мне, вероятно, придётся рассматривать возможность сдачи Республике, ради выживания. Ну нет, полагаю, это тоже будет опасно… Как жаль, что мы случайно потопили то судно Содружества. В худшем случае меня могут принести в жертву ради долгосрочных дружественных отношений между Содружеством и Республикой, или чего-то такого. Вообще-то говоря, наверняка именно так и случится.

Если это правда, тогда мне первым делом необходимо выбраться из этой передряги.

— Так или иначе, поскольку мы солдаты, мы делаем то, что должны. Вот как обстоят дела, верно?

Черт побери. Я должна сделать вид, что ничего не знаю, и выжить. Разумеется, будет идеально, если всё это окажется лишь недопониманием.

Уж лучше готовиться с пессимизмом, чем относиться с оптимизмом и потерпеть неудачу. Если считаешь, что у тебя всё в порядке на этапе подсчёта затрат и слишком сильно доверяешь 5.7-метровому стандарту для волнорезов, то что произойдёт?

Само собой, корпорация обязана осознавать затраты. Скорее, я думаю, что государство, ведущее войну, не обращая внимания на затраты, куда безумнее. Я выбираю решительно поддерживать мир. Тем не менее, я обеими руками за вторжение в страну ради обеспечения ограниченной выгоды.

Если бы войну вёл прагматичный субъект предпринимательства, он бы не позволил расходам на неё выйти за допустимые рамки. А что насчёт стандартов эскарго * ? Электростанции? Скорее уж крепости. Ну, настоящие крепости, построенные ими, довольно известны в разных смыслах этого слова, например, линия Мажино.

Ох, не к добру это. Похоже, мои любознательность и непорочность заставляют меня отвлекаться.

— Как бы там ни было, в данный момент мы снова вместе. Что насчёт тоста, обмыть событие?

— У меня есть только кофезаменитель, но если он сгодится — буду рада.

Так или иначе, в следующий раз я прослежу за тем, чтобы молоко имелось в наличии. Между прочим, Империя славится своим молоком.

↑ Сиеста — послеобеденный сон, являющийся общей традицией некоторых стран, особенно с жарким климатом.

↑ Как в Варшаве — имеется в виду Варшавское восстание, поднятое против Третьего рейха в Варшаве с 1 августа по 2 октября 1944 года. Для его подавления Гитлер приказал разрушить большую часть города.

↑ Дориа — жареный плов с соусом бешамель и сыром.

↑ Feldgendarmerie — полевая жандармерия (нем.). ↑ Осада Вены (1529 год) — первая попытка Османской империи захватить столицу Австрийского эрцгерцогства Вену. Неудача осады ознаменовала конец стремительной экспансии Османской империи в Центральную Европу. ↑ Итальянская кампания Наполеона (1796-1797) — поход французских революционных войск в итальянские земли. В военном отношении является образцом стратегического искусства. ↑ Некое мирное островное государство — думаю, все понимают, что здесь имеется в виду Япония (страна, которая даже свою армию называет «силы самообороны», несмотря на отличную оснащённость и боеспособность последней). ↑ «Пражская весна» — период либерализации и массовых протестов в Чехословакии с 5 января по 21 августа 1968 года. Окончился, когда СССР и другие страны Варшавского договора ввели в страну войска для подавления реформ. ↑ ОВД (Организация Варшавского договора) — военный союз европейских социалистических государств при ведущей роли СССР, оформленный Варшавским договором от 14 мая 1955г. ↑ Дрезден — город в Германии. 13-15 февраля 1945г. подвергся серии бомбардировок ВВС Великобритании и США, в результате которых были разрушены четверть промышленных и половина прочих зданий города. ↑ Ганс-Ульрих Рудель — самый результативный пилот бомбардировщика Ю-87 в годы Второй мировой войны. ↑ Три обезьяны — устойчивая композиция из трёх обезьяньих фигур, закрывающих лапами глаза, уши и рот. Считается, что они символизируют собой идею недеяния зла и отрешённости от неистинного. ↑ Йи-хо — восторженный возглас американских ковбоев. ↑ Карточка «освобождение из тюрьмы» — элемент настольной игры «монополия». В переносном смысле — нечто, позволяющее выбраться из нежелательной ситуации. ↑ Манхэттенский проект — кодовое название программы США по разработке ядерного оружия, осуществление которой началось 17 сентября 1943 года. ↑ Томоюки Ямашита — генерал Императорской японской армии. После войны был судим за зверства, совершённые войсками под его командованием и приговорён к смертной казни несмотря на то, что не было доказательств того, что он принимал их, или даже знал о них — исключительно за то, что не принял достаточных мер для предотвращения подобных случаев. ↑ Эмсская депеша — опубликованная канцлером Пруссии Бисмарком телеграмма разговора между королём Пруссии Вильгельмом I и французским послом В. Бенедетти 13 июля 1870 года. Бисмарк знал, что депеша может вызвать скандал и даже войну, но сознательно шёл на конфликт. Депеша, как и хотел Бисмарк, вызвала большой дипломатический конфликт, закончившийся победоносной войной Пруссии с Францией в 1870-0871 годах. ↑ Пол Пот — камбоджийский политический и государственный деятель. Его правление, сопровождавшееся массовыми репрессиями и голодом, привело к гибели, по разным оценкам, от 1 до 3 млн. человек. ↑ «Государство ночного дозора» — модель, где функции государства сведены лишь к предоставлению гражданам армии, полиции и суда, т.е. защите их от агрессии, краж, мошенничества и насаждению права частной собственности. ↑ «Золотой парашют» — соглашение между работодателем и сотрудником, определяющее, что последний получит значительные выгоды в случае прекращения трудоустройства. ↑ Шимадзу — японский самурайский род. ↑ Эскарго — изысканное французское блюдо из улиток, подаваемое с сухим белым вином.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 7 - Подготовка к наступлению

В версии с изображениями тут находится картинка.

10 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ

Магический майор Таня фон Дегуршафф продвигается с угрюмым выражением лица. Нет, она вынуждена продвигаться. Как имперскому солдату, ей следует получать удовольствие от атаки вглубь вражеской территории с избытком эмоций, но у Тани на уме лишь естественное человеческое желание не умереть.

Наверное, для вынужденной атаковать по стечению обстоятельств такая мысль неизбежна. Умело применяя формулы и разрывая врагов на кровавые ошмётки, Таня выкладывается на полную, так что, по крайней мере, внешне она — абсолютно бесстрашный полевой майор, возглавляющая атаку.

— Рассредоточиться! Рассредоточиться!

— 4-й, Лис Три, Лис Три!

— Твою мать, 13-й подбит!

— 1-й — 10-му и 11-му. Прикройте его! Затем поторопитесь доставить его в тыл!

Это — радиообмен её воинской части. Солдаты не так спокойны как обычно. Не такая уж и редкость для них — говорить расстроенным голосом во время операции, но вот перепалка напряжёнными, безумными ругательствами необычна для бывалого 203-го воздушного магического батальона.

— Тем не менее, не так уж это и удивительно , — смотрит она вверх в небо и погружается в мечты о том, как мутузит голову Существа Икс кулаками.

Если Бог существует, он должен быть некой сущностью без гибкости мышления, вроде злого компьютера, — на этой мысли она заставляет себя заблокировать любые умственные усилия, которые не способствуют выживанию на поле боя, и сосредотачивается на боевых манёврах.

Небо переполнено снарядами, слово «забито» тут и близко не подходит. Будто проливной дождь или град, железо вместо того, чтобы падать сверху, выстреливается с земли. Просто тонны железа. Поистине зверское количество железа припадает на одну цель. Если этот непрекращающееся зарево перестрелки во тьме символизирует человеческую деятельность, тогда могу заявить, что цивилизация развивалась отчасти в совершенно неправильном направлении.

Ад находится на Рейне. Сегодня тут проходят испытания чистилища.

Именно здесь человеческая жизнь стоит меньше всего. Нет, минимальная цена обновляется ежедневно после достижения нижнего ценового лимита на этой ближайшей к аду станции. Именно здесь бог мёртвых и злые духи набивают капитал. Мир, где человеческие жизни обесцениваются ужасающими темпами по отношению к свинцовым пулям. Чистилище, где грань между жизнью и смертью тоньше всего.

Выдающиеся маги — не исключение из данного правила. Маги испуганы чисто внешне, но Рейн — кладбище и для них.

— Фея 01 — КП, мы полностью окружены. Долго не продержимся. Какова обстановка?

Только маги испытывают трудности с нанесением повреждений на высоте восемь тысяч футов. Для истребителей такая высота даже довольно-таки комфортна.

Вдобавок разрывные снаряды, которыми стреляют по этим самолётам, и плотная завеса зенитного огня могут с лёгкостью убить мага.

Маги устанавливают магические стены примерно на расстоянии метра от тела в виде защитных плёнок.

Если это их защитит, то они нисколечко не пострадают. Но пусть и магические, эти стены не такие уж и прочные.

Самый мощный одиночный выстрел, от прямого попадания которого может защитить защитная плёнка — 12.7-мм.

Разумеется, все маги немного различаются, но при атаке со сплошным поражением даже лёгкое стрелковое вооружение способно ослабить и пробить защитную плёнку. Если сосредоточиться на защите и влить в неё больше ресурсов, плёнка может выдержать примерно до 40-мм.

Даже предположив такой уровень защиты, невозможно выдерживать прямые попадания крупнокалиберных снарядов. К тому же при их попадании маги могут оказаться контуженными и неспособными положиться на скорость для уклонения.

В качестве последнего средства маг может наложить прямо на собственную плоть оборонную оболочку подобно броне, такой же крепкой, как можно подумать. Но поскольку от закона сохранения импульса никуда не деться, сотрясение от удара всё равно будет.

Даже будучи рассеянным, сотрясение внутренних органов от прямого попадания 120-мм сделает мага беспомощным. Даже если ему повезёт, и он лишь потеряет сознание, то всё равно упадёт. И большинство из них, скорее всего, превратятся в фарш на месте падения.

К добру или нет, моя сфера, Элиниум Модель 95, способна отразить снаряды вплоть до 88-мм своей защитной плёнкой. Теоретически она также может создать оборонную оболочку, выдерживающую снаряды калибром вплоть до 120-мм. Я не горю желанием проверять это.

Только исследователи захотят проверить бронежилеты в реальном бою. А люди, вынужденные использовать их — никогда.

К тому же когда моя сфера блокирует выстрел, фактор высокоплотной интерференции рассеивается в округе и затрудняет использование магии в обширной области. Данным эффектом можно воспользоваться, чтобы сделаться почти необнаружимой. Проще представить это как установку радиоэлектронного подавления на полную катушку.

Наверное, ночью чрезвычайно трудно заметить летающие объекты при помощи оптических приборов.

Разумеется, поскольку она так похожа на меры радиоэлектронной борьбы, интерференция служит явным индикатором сама по себе.

Раз радар засвечивает, то там, очевидно, что-то есть.

Таким образом, ситуация не годится для скрытных манёвров.

Однако если нас обнаружат, но не смогут засечь, то наводящиеся снаряды или залповый огонь не будут представлять угрозы, так что прорваться на высокой скорости и слегка их потрепать — отличный плащ-невидимка.

Его огромный, критически важный побочный эффект — мои психологические страдания, но я ничего не могу с этим поделать.

— Вторая фаза сейчас завершится. До тех пор, пока не будет дан приказ на третью фазу, каждому подразделению следует продолжать обозначенные оперативные манёвры, — зашумлённое радиосообщение.

Он не только закодирован, этот радиообмен между магами посредством сфер использует особый формат с направленными волнами. При помощи этой системы едва ли можно вести разговор, поэтому на деле она служит лишь для практичной связи.

Оставшаяся в воздухе высокая плотность магии создаёт пронзительный шум.

Ненавижу, что мы обязаны снять наблюдателей Республиканской армии, когда нам неизвестны даже позиции своих солдат. В конце концов, мы служим арьергардом, выступающим — или, скорее, врывающимся — на вражескую территорию.

Как только весь ТВД зашевелится, и начнутся крупномасштабные манёвры, важно будет скрываться. Хоть мы и отступаем под покровом ночи, независимо от того, как это прошло бы с дивизией, проводить такое с группой армий — совсем другое дело.

Сколь бы мобильной и оперативной моя группа превосходных магов ни была, численности наших сил недостаточно, чтобы охватить всё пространство Рейна.

А с одним слегка недоукомплектованным расширенным батальоном обычные методы были бы невозможны.

Вот поэтому-то у нас и имеется этот отвлекающий план — используя разведку боем, убедить врага, что мы затеваем наступление. Генеральный Штаб заключил, что будет невозможно скрыть активизацию железнодорожной сети, сопровождающую крупномасштабные манёвры в ТВД, поэтому они, наоборот, намеренно распространяют дезинформацию о ней: «Империя перемещает припасы и войска, готовясь к крупному наступлению».

Если бы я не слышала об этом, когда встретилась с генералом фон Зеттюром, то и сама бы поверила — настолько много усилий они вложили в эту утку.

В столице офицер по связям с общественностью сослался на «крупномасштабную операцию», пусть и в неофициальной обстановке.

Ходили слухи о «крупной операции на Рейнском фронте».

А также припасы спешно перевозились туда-сюда по железной дороге. Это — хитрое масштабное отступление, разработанное, чтобы выманить и уничтожить врага. Нам необходима уйма материально-технических ресурсов. А доклады по Арину тщательно цензурируют.

Благодаря этому мы даже самых информированных людей убедили в том, что движение с имперской стороны — это подкрепления для подавления восстания в Арине. Империя, краснея, признаёт, что ей не удалось успокоить ситуацию. Те части истории, которые не смог сдержать строгий приказ молчать, превратились в слухи о том, что контроля удалось достичь лишь для вида. Жёсткий план обманом заставляет людей поверить в ложь.

У нас недостаточно данных, чтобы предугадать, как это воспринимает Республика, однако люди склонны верить в то, во что хотят верить, поэтому, полагаю, мы можем рассчитывать на некоторые результаты.

Даже так, она, скорее всего, подозрительно относится к тому, что Империя, предположительно испытывающая проблемы с тыловым обеспечением, начинает отчаянное наступление ва-банк. Но не могу поверить, что мы и в самом деле надули её даже при всех её подозрениях.

Уловка сработала блестяще, и Республика, похоже, даже насторожилась насчёт нашего отчаянного наступления. Самые элитные маги Имперской армии провели разведку боем на беспрецедентно глубоком уровне и встретили внушительное сопротивление Республиканской армии, в точности как Империя и хотела.

Посему Таня со своим батальоном, изображающая отчаянное нетерпение Имперской армии, должна вытащить эту миссию обманной разведки боем, невзирая на потери.

А доклад о том, что Республиканская армия начеку насчёт глубокого проникновения разведки боем стал музыкой для ушей членов Генерального Штаба Имперской армии. — Они купились на это , — подумали они, успокоенные хорошими новостями, — и теперь отступающим войскам не придётся беспокоиться о том, что им надерут зад.

Может Таня и штабист, но она сражается за свою жизнь на поле боя и думает об ужасных вещах вроде улыбки на лице Существа Икс.

Чтобы не дать врагу выяснить, что это уловка, батальон вынужден проводить эту миссию разведки боем, невзирая на жертвы.

203-й воздушный магический батальон растянут вдоль фронта, служа приманкой и прикрытием для отступления, дабы враг не осознал, что наши отходят.

Позади нас они, вероятно, изо всех сил стараются переместить неуклюжие полевые орудия в тыл. Как только эта фаза завершится, отступит пехота. Полевые инженеры уже поставили западню. Мы рассчитываем, что перемещение будет завершено в пределах нескольких часов. Посему моя воинская часть застряла под вот этим обстрелом, выигрывая нашим время.

Задача разведки боем, столь часто проводимой на этом фронте — выяснить позиции сил врага и его оборонительные приготовления. Поскольку обе стороны рассматривают разведку как знак надвигающегося крупного наступления, тот, против кого она проводится, скорее всего, отдаст приоритет сокрытию собственных войск и не станет перемещать резервы агрессивно.

Раз это выиграет время, необходимое отступающей Имперской армии, Таня и её батальон обязаны начать атаку. Вот что им приказано делать.

Разумеется, для того, чтобы не позволить нам собрать разведданные, Республиканская армия тепло приветствует нас плотным зенитным огнём. Вдобавок, поскольку мы столкнулись с перехватом так далеко от базы, наши шансы на безопасное возвращение будут не особо высоки. Фактически, показателем того, действительно ли это разведка боем или нет, служит количество потерь атакующей стороны.

— Фея 08 — Фее 01. Я подбит. Намерен отступить.

Выбывание из строя парня, летящего рядом со мной — отнюдь не редкость. Что до эффективности собственно вражеского перехвата, пока мы засвечиваем их радар, у них нет ни шанса использовать залповый огонь.

Напротив, при наличии умелых операторов РЛС, корректирующих огонь, они, скорее всего, смогли бы вести перехват куда эффективнее.

Но Республиканская армия, склонная полагаться на радиолокационное наведение и залповый огонь магов, ужасна в визуальном бою.

Основная причина того, что мы всё равно получаем урон — сугубо количество железа, которым они забрасывают нас.

Даже паршиво нацеленными выстрелами можно попасть при достаточном их количестве. Это попросту ужасно.

…Глядя на это расточительство, я осознаю, что мне следовало скупать акции компаний по производству боеприпасов. Нет слов, чтобы описать, как я сожалею об этом просчёте.

Пусть они и расходные материалы с низкой единичной стоимостью, а посему не особо прибыльные, если ими вот так разбрасываются, то производители, должно быть, гребут деньги лопатой. Я вкладывала жалование в природные ресурсы, думая, что прибыль на боеприпасах склонна оставаться низкой, но это, пожалуй, было ошибкой.

— Это 01, поняла. 06, 09, прикройте его. Я пальну два выстрела, так что отходите за это время.

Сделанного не воротишь. Обдумывая вывод, сделанный мною ранее, я решаю, что должна намотать на ус то, что узнала.

Вот она, моя конструктивная ориентация на будущее. Важно всегда иметь позитивный настрой.

Так или иначе, прямо сейчас мне необходимо заполнить дыру, оставленную моим раненным подчинённым. Само собой, будет лучше, если я смогу избежать опасности. Так правильный ли поступок — не прикрывать его из-за боязни опасности? К несчастью, ответ — «нет».

Дилетанты склонны бояться любой опасности, которую видят. Они беспокоятся, что если что-нибудь сделают, то случится нечто ужасное, поэтому застывают на месте.

Итак, дилетант опасается, что выстрелив, выдаст своё местоположение. Конечно, может он и прав в том, что некоторая опасность существует. Но всё равно это лишь ход мыслей дилетанта.

Если ты не делаешь ничего, значит, теряешь возможность сделать что-то.

Чего люди должны бояться больше всего — так это упустить прибыль. Если я в данной ситуации предложу отступающему эскорт, то присоединю к нему двух своих подчинённых в качестве прикрытия. Таким образом, у нас имеется группа из трёх человек. Даже если я пальну два выстрела для прикрытия, в небе всё равно полно прожекторов и дыма от разрывающихся снарядов. Сомневаюсь, что кто-то заметит пару выстрелов посреди всего этого.

Раз уж на то пошло, я могу рассчитывать, что двое сопровождающих вызовут отличную реакцию в качестве приманок. Иными словами, внимание врага сосредоточится на них, пока они отступают. Если я, взяв на себя небольшой риск, смогу избежать опасности, тогда, естественно, это рациональный выбор. И у них есть неплохие шансы добраться до безопасной зоны, так что, говоря в терминах теории игр, это не так уж плохо. Это не игра с нулевой суммой, в конце концов.

Чудеснее всего то, что если я отправлю приманки под предлогом предоставления прикрытия отступающему солдату, то смогу извлечь выгоду для себя, одновременно заботясь и о подчинённых. Шансы на то, что подбитый идиот будет спасён, возрастут. Вот он: обоюдовыгодный сценарий.

— Командир, это слишком опасно.

Само собой, мои люди — профи, так что они осознают опасность. Они не хотят служить приманками. Это опасно. Я прекрасно понимаю, почему они захотели выразить протест.

— У нас нет выбора. Время поджимает. Сделайте это.

Но ой, какая досада. Нет, мне, наверное, следует сказать, счастье — для меня. Это армия, а я — старший командующий офицер для своих солдат.

Разумеется, когда она вспоминает, что в первую очередь, основная причина, по которой она застряла тут, страдая — потому что это армия, то сожалеет. В столице её непосредственный начальник генерал фон Зеттюр строго, в письменной форме, приказал ей действовать под личным командованием генерала фон Рудерсдорфа.

Приказ пришёл сверху официально, в соответствующем порядке. Иными словами, поскольку у меня есть приказ от генерала фон Рудерсдорфа, то мне не остаётся иного выбора, кроме как принять его и служить тут прикрытием для отступления. Этот мир весьма просто понять.

— Это напряжённая миссия, но я знаю, что она тебе по плечу.

— Верхи очень сильно рассчитывают на тебя.

Уверена, он лучше всех умеет затыкать рты в мягкой манере. Должно быть так и есть, раз уж мне не удалось уговорить его внять моим возражениям. Возможно, это недопонимание, но лучше быть пессимисткой и готовиться к худшему.

Итак, как только подготовлюсь, словно пессимистка, стану оптимисткой. В идеале я хотела бы выстроить с Генеральным Штабом обоюдовыгодные отношения. В первую очередь, не думаю, что у меня плохая репутация в качестве штабного офицера.

— Тогда существует весьма большая вероятность того, что меня туда отправили, исходя из военной необходимости , — прикинув это, Таня слегка ухмыляется, — да, возможно, я зря так сильно переживала.

Наверняка это просто мои начальники хотят вырваться из нынешнего положения на войне. Как только представится возможность, хочу снова поработать с обоими генерал-майорами. Если возможно, мне бы хотелось переговорить с ними. Разумеется, сперва я должна выбраться отсюда. Будущее важно, но прямо сейчас, выживание куда важнее.

Я быстро заряжаю интерференционную формулу из вычислительной сферы в пулю. Я устанавливаю перед своими солдатами оборонную оболочку, чтобы защитить их от абсурдного количества выстрелов, летящего в нас.

Перекрывая линию огня, я временно обеспечиваю им укрытие. Другими словами, даже кретины-Республиканцы смогут понять, что я использовала интерференционную формулу, чтобы воздвигнуть некое подобие стены, блокирующей их выстрелы. Естественно, они осознают — позади неё что-то есть.

И на том этапе большая часть града пуль будет нацелена туда.

— 01 — 06-му и 09-му. Шевелите булками. Она долго не продержится.

Как бы там ни было, если приманки двигаются слишком медленно, то и просуществуют недолго, однако мне необходимо привлечь внимание врага к чему-нибудь кроме меня.

— Пошёл, пошёл, пошёл !

— Вас поняли, удачи.

— Ага…храни вас Господь.

К своей досаде, вместо «пусть вам всегда сопутствует удача» или чего-то вроде того я говорю какую-то непонятную ерунду о защите Господней. Мне хочется плакать, но без Элиниум Модель 95 мою защитную плёнку снесёт в мгновение ока, и я буду уничтожена, с оборонной оболочкой и всем прочим.

В определённом смысле, Существо Икс — как потребительский кредит. Мне не хочется занимать и не следует, но я вынуждена. Ааа, выкуси .

Единственное оружие, способное перехватить нас на высоте восьми тысяч футов — зенитные пушки, но если в меня попадёт одна из них, добром это не кончится.

— КП — «Фее». Доложите о потерях и положении.

— Фея 01 — КП. Половина из нас уже вне игры. Пока что мы достигли половины запланированных цифр. Ищем тот оружейный склад Республиканской армии, но не можем найти.

Благодаря этому даже мой батальон крутых магов теряет много людей. Никто не погиб, но, вероятно, немало из них никогда не вернутся на фронт. Я рада, что была честна насчёт «постоянной опасности», когда производила набор.

Если бы меня обвинили в недобросовестной рекламе, я предала бы первый принцип продаж, рождённый современной эрой: честность. Я не такая дура, чтобы считать, что могу провести рынок, крича о «неправильной маркировке». Нехватка веры в трастовую экономику ужасает, просто ужасает.

Блин, полагаю, мне стоит вздохнуть с облегчением. А может мне стоит сокрушаться, что лишь из-за подрыва завода в Дакии все расслабились и убедили себя в том, что если кто и сможет разнести вражеский склад боеприпасов, так это 203-й воздушный магический батальон?

— Это КП, вас понял. 01, у меня для вас плохие новости.

Не то чтобы я верила в удачу, но припоминаю, что мои предшественники подчёркивали её как фактор. По-видимому, когда великий Мацушита * набирал людей, то спрашивал, удачливы ли они или нет. До того, как меня бесчеловечно отправили в этот безумный мир, я этого не понимала.

Но теперь понимаю. Может, это лишь вопрос теории вероятностей, но удачу стоит исследовать.

— Что там?

— Группа магов размером с батальон на максимальной дальности действия наших радаров быстро приближается к Рейнскому фронту. Не подпускайте их до окончания фазы три.

— …Фея 01, вас поняла. Мы будем сдерживать их. Что-нибудь ещё? — подавляя бурлящую ярость, я еле-еле удерживаю деловой тон. Они это говорят так просто.

Может, я и сказала «сдерживать их», но мы, по сути, проводим разведку боем силами двух рот. Мы не в тесном строю. Вдобавок, один лишь пролёт над укреплёнными позициями потребует от нас много сил.

Напротив, перехватывающая сторона полна энергии. Воздушное пространство, в котором мы летим над огневыми позициями, для них родное, так что пока их непредумышленно не подобьют, беспокоиться о таком им не придётся.

Для их нервов это, должно быть, куда легче.

Мы, может, и элитная группа, но сомневаюсь, что наши противники из тех, что бездумно говорят «есть, сэр», получая приказ перехватить нас.

В конце концов, они — батальон, который наскребли с поверхности, чтобы помешать нашей разведывательной миссии.

Само собой разумеется, что они — отборный отряд. Я не хочу умереть, наивно веря в то, что мои враги — кретины. Единственный способ выжить — готовиться, словно пессимистка.

— Вам разрешается немедленно прервать свою миссию разведки боем.

А затем, хм, интересная штука — иметь разрешение.

Разрешение прервать миссию вот так дают нечасто — это факт. Наверняка сейчас, когда нам дали приказ сдерживать врага, если отступление проходит по графику, то прерывание этой миссии — один из вариантов ограничить дальнейшие потери.

Поэтому для начальства кажется рациональным позволить его. Но хорошенько подумаем об этом. Я определённо не отступлю. Или, скорее, небольшое размышление говорит мне, что военная практичность — это ловушка.

Если кто-то предлагает мощёную дорогу прямиком в ад, пусть даже с добрыми намерениями, то будет куда безопаснее свернуть и проехаться пустошью.

— …Надеюсь, это не потребуется.

Я не дилетантка. Как особа с экономическим складом ума, ценящая рациональное мышление, я проходила через тренировки не просто так. Я не была создана по спецификациям некоторого несговорчивого субъекта вроде Существа Икс. Могу поклясться в этом честью разумных победителей эволюции, выживших, как самые приспособленные — «Гомо сапиенс».

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Суть разведки боем — узнать возможности вражеского перехвата. Если мы прервём её сейчас, то рискуем раскрыть, что задача нашей миссии — ввести в заблуждение.

Если хитрость с сокрытием отступления при помощи разведки боем раскроют, арьергарду придётся выигрывать время и стоять до последнего. Если нам не удастся выиграть время, это конец. Ныне организованное отступление сухопутных войск обратится в хаос, и их растопчут.

По данной причине мы должны колебаться даже передавать подобный разговор, пусть он и шифруется.

Единственный выбор для Тани — дать всем им продолжить скорейшее отступление. Вероятно, приказавшая сторона скомандовала бы арьергарду выигрывать время, даже если тому пришлось бы за это буквально лечь костьми. Будь я на месте отдающего приказ, то тоже не колебалась бы так поступать. Это логично. Если и имеется проблема с данным планом, она в том, что это приказывают мне. Черт подери.

Так или иначе, увести этот батальон лишь для того, чтобы вся Республиканская армия на Рейнском фронте гналась за нами — куда тупее.

Иными словами, учитывая риск, мы можем лишь оставаться на месте. Я из тех людей, которые знают, что не инвестировать из-за страха перед крохотным риском — дурость. Самое главное — прибыльность.

— Поскольку мы не можем дать им обнаружить это, пока фаза три не завершится, единственный имеющийся у нас вариант — вынести это подразделение перехвата и продолжить свою миссию.

— …Вас понял. Скажу им, чтобы двигались как можно быстрее.

— Спасибо. Храни вас Господь.

В конечном счёте, меня успокаивает, что КП идёт навстречу. Честно говоря, это так сурово. А теперь, ради выживания, я стану смелой и сделаю всё возможное, чтобы не проиграть этому аномальному миру.

Я не намерена жертвовать собой ради приказа, я должна продолжить полёт даже после того, как больше не смогу сосредоточиться, а моя воля будет почти сломлена. Я сражаюсь за свою жизнь, и этим всё сказано.

— Ладно, все солдаты, внимание. Нас направляют в бой против магов. Преподадим же урок дуракам, бросившим нам вызов.

Блин. Вы могли наслаждаться перерывчиком в тылу, однако пришли бросить нам вызов? Лично мне трудно одобрить подобное отношение, ведь я знаю, что неоплаченные сверхурочные не особо повышают производительность труда. С чего бы вам по собственной инициативе вступать в такое геморное сражение?

Я — миролюбивая особа, так что это доставляет мне боль. Наверняка нет никого, кто любил бы людей больше меня. И тем не менее. Редко кому приказывают убивать их столь же часто, как мне. Как рациональной, мыслящей личности, мне было бы неловко проклинать свою судьбу. И всё же, ощущаю какую-то абсурдность.

Кажется, будто чванливая рожа Существа Икс вот-вот появится где-то у меня в подсознании, со всей самовлюблённостью трансцендентного бытия. О Боже, если ты существуешь, ты точно конченый ублюдок.

Обстоятельства и впрямь складываются не так, как хотелось бы. Я лишь хочу жить спокойной жизнью.

В этот день ничто не выглядело особо необычным. Любой сказал бы так: «Это был нормальный день». Нет, это был нормальный район боевых действий .

Если что-то и выделялось, так это что там присутствовало несколько военных наблюдателей из Содружества для укрепления дружественных отношений. Но этого недостаточно, чтобы считаться отклонением, когда эмоции у всех на нуле.

После беседы за обедом с большими шишками, ревизоры под руководством одного из наших офицеров начали свою инспекцию. Хорошо это или плохо, но солдат подобное не интересовало. Они настолько устали, что им было плевать, поэтому они выкинули это из головы и отправились спать.

В тот момент третий магический батальон 22-й дивизии Республиканской армии уже набирал высоту. Будь то сон на земле или полёт в небе, солдаты хранили верность своему долгу… Для нас, магов, поднявшихся по приказу на срочный вылет, защита крепкого сна братьев по оружию — часть работы.

Миссия заключалась в уничтожении батальона, дерзнувшего провести разведку боем, и мы ожидали, что дополнительной задачей станет помощь сухопутным войскам. Наша наибольшая проблема состояла в том, что солдаты не могли выспаться из-за изматывающих скрытных атак, так что не побывавшему на передовой может быть сложно понять важность миссии по восстановлению спокойствия.

— Диспетчерское управление — всему лётному составу. Наши гости сегодня весьма серьёзны. У вас, похоже, будет хлопот полон рот.

И слова боевого авиадиспетчера, пусть и с ноткой печали, были переполнены уверенностью, что дело как-нибудь да выгорит. Если бы дивизия или полк магов пробились силой или проникли для атаки, то всё, возможно, сложилось бы иначе, но отразить батальон, ведущий разведку боем, будет не так уж и трудно.

В конце концов, несмотря на добавку «боем», по сути, это «разведка». Установив контакт, они, скорее всего, отступят. Ну, тем не менее, вынужден искренне отдать должное парням, ринувшимся в атаку в тот день — они поистине целеустремлённые. Требуется недюжинная решимость, чтобы забраться так далеко, как они. И судя по размеру подразделения, они поднимут немало шума изводящими атаками, так что нам нужно оставаться начеку… Численность — проблема в любую эпоху.

— Диспетчерское управление, что из себя представляют вторженцы?

— Расширенный батальон. Они уже за третьим оборонительным рубежом. Лишь вопрос времени, когда они прорвутся через четвёртый.

Как правило, миссия разведки боем разнюхала бы позиции первого или второго оборонительных рубежей и отступила бы. На позиции для атаки они могли рассчитывать на поддержку, а вернуться на базу со второго оборонительного рубежа всё ещё было довольно легко. Будь всё так, это оказало бы лишь ограниченный эффект на фронт, ведь мы подготовились бы. А самое главное, это не давало оснований будить спящих в тылу офицеров.

Если будем поднимать целую армию на каждую мелкую потасовку при такой частоте разведывательных миссий, проводимых явно для отвода глаз или ослабления бдительности, это сыграет аккурат им на руку.

Все лишь надеялись, что нам удастся по-тихому разобраться с навязавшим бой противником. Мелкие стычки между вражескими подразделениями, ведущими разведку боем, и нашими, перехватывающими их, происходили так часто, что к ним в шутку относились как к части ночного пейзажа.

— Они слишком быстры. Чем там занимаются парни на оборонительных рубежах?

Может, именно поэтому мы мешкали перед этим врагом, приближающимся так стремительно. Спору нет, они должны быть полны энтузиазма, раз уже зашли за третий оборонительный рубеж. Имелась высокая вероятность того, что они обнаружили наши укрытия и фронтовой штаб.

Ходили слухи об отчаянном имперском наступлении.

Я сомневался, но…если только враг не крайне решителен, обычно он никогда не смог бы преодолеть третий оборонительный рубеж. Более того, обычно, как только второй рубеж пройдён, по тревоге поднимается резервное подразделение. Мы получили приказ на вылет лишь после того, как был пробит третий рубеж, и это впору называть невероятно замедленной реакцией.

— Повсеместные магические помехи парализовали нашу разведывательную сеть, поэтому наши ответные действия весьма запоздали.

И, разумеется, голос авиадиспетчера отражал прискорбное положение дел — как он не мог? Ситуация была неясной; мы слегка обиделись на срочный приказ идти на перехват после того, как нам постоянно втирали стоять наготове.

Не могу поверить, что наши так влипли — вынуждены остановить их до того, как они преодолеют последний оборонительный рубеж. Наши рискуют не только пострадать от изводящих атак, но и дать им вернуться домой с разведданными. Такое положение дел неминуемо заставило всех сгорать от стыда.

Может, батальон магов и пробился через рубежи, но Рейнский генштаб должен быть в состоянии легко их сокрушить. Учитывая имеющиеся у них разведданные, однако, это могло окончиться катастрофой.

Я был уверен, что покатятся головы некоторых высокопоставленных офицеров, ведь реакция на повсеместные магические помехи оказалась запоздалой. Радисты наверняка уже зашевелились, прокладывая кабель для улучшения связи. И ставлю на то, что наша задача — прикрывать их.

— И, похоже, зенитный огонь вынужден полагаться на оптические приборы, поэтому смотрите в оба — вражеские силы могут чувствовать себя весьма неплохо.

— Принято. Не хочу недооценивать раненого зверя. У вас есть дополнительная информация о них? Подойдёт любая известная вам деталь. Имеется что-нибудь?

Так или иначе, будущее — в будущем, а сегодняшняя миссия — сегодня. И она намечается жарче, чем обычно. Впервые все осознали, насколько тревожной была ситуация.

И нас шокировало. В отличие от того раза, когда мы отбили нападение истощённых магов противника, в этот раз имелась вероятность, что мы выступим против врагов, которым в некоторой мере удалось сберечь силы. Досадный покров ночи делал ещё более затруднительной ситуацию, с которой мы столкнулись.

Поскольку наши зенитчики полагаются на оптические приборы, нам придётся беспокоиться и о дружественном огне. Учитывая, насколько сложно может быть отличить союзника от врага, это было немыслимо.

— Из-за ужасных помех нам не удалось их идентифицировать, но наш командир говорит, что они похожи на элиту. Также ходят слухи о крупномасштабном имперском наступлении. Оставайтесь начеку!

— Я ценю ваш совет. Народ, делаем задорные лица и вперёд!

Наш командир воодушевляющим голосом говорит нам приготовиться к вызову. Решимость и дух, которые мы могли слышать, указывали на соответствующее количество беспокойства у бдительного воина.

Но это лишь оглядываясь на прошлое.

Они ошибались. Нам требовались не задорные лица. Что нам требовалось, так это настолько помешаться на смерти, чтобы найти способ пережить такое.

— Солдаты, говорит командир батальона. Мы обнаружили врага. Приготовиться к бою.

Поле зрения обеих сторон сократилось из-за темноты, что доставляло нам проблемы.

Мы обнаружили друг друга почти одновременно. Командиры батальонов вступили в бой также почти в одно и то же время. Это было просто. Доктрина Республиканских магов заключалась в том, чтобы работать в команде и превзойти индивидуальную мощь имперских магов, используя организованный бой и залповый огонь.

В сущности, это было неожиданное боевое столкновение в занятой противником области. Добавьте ещё мощные помехи, вызванные высокой плотностью маны.

Даже по скромной оценке это было сражение не из тех, к которым мы привыкли. И нашим противником являлось подразделение магов-ветеранов с уймой опыта, талантливых в ближнем бою.

Обычное подразделение никоим образом не выдержало бы эту атаку, отточенную в Дакии и Нордене.

Продержись авангард чуть дольше, возможно, арьергард смог бы удрать. Либо, будь в арьергарде лишь несколькими магами больше, неожиданные выстрелы могли бы остановить приближение врага, чтобы авангарду удалось выбраться.

Но вскоре всё посыпалось. Результаты были катастрофическими. Шок вызвал замешательство. Шквал формульных пуль из пистолета-пулемёта лишь подливал масла в огонь.

Положение ухудшилось — нас поимели, и было невозможно остановить кровопролитие или потери.

Взрывная формула, запущенная командиром имперских магов на острие атаки, обнажила огромную дыру в авангарде. В тот же миг как появилась брешь, было нацелено множество оптических формул для уничтожения командиров всех рот, и вот так запросто Республиканской цепочке командования отрубили голову.

Но Республиканцы всё ещё могли организованно сопротивляться, пусть и еле-еле. Арьергард начал использовать огонь на подавление; они знали, что обязаны прикрыть пробел в авангарде.

На короткое время арьергарду удалось подстраховать авангард, заделав ту дыру. У них хватало энергии, чтобы попытаться реорганизовать свои силы. Благодаря своему решительному сопротивлению им удалось сдержать атаку, но в результате они не смогли обеспечить авангард огневой поддержкой. Они всё бросили на то, чтобы не дать врагу приблизиться, и у них уже не осталось сил защищать авангард.

Когда яростное сопротивление сорвало имперскую атаку, вражеские маги внезапно переключились на изолированных Республиканцев впереди.

Примерно две роты имперских магов противостояли там двум ротам Республиканского авангарда. Но последний был полностью лишён командования, и даже не имел никакой поддержки; в том отрезанном состоянии Республиканские маги представляли собой разрозненные лёгкие мишени.

В результате численное равновесие между обеими сторонами пошатнулось. Арьергард был всецело занят тем, что защищал себя, в то время как судьба авангарда предопределилась стремительным выпадом. Как правило, имперским магам воспрещалось приближаться к противному залповому огню Республиканской армии. Тем временем, после прикрывающего залпа Республиканцы смогли бы не дать прорваться остаткам вражеских сил. Однако в этот раз, когда две стороны встретились, имперские маги выпустили весь накопившийся гнев и перебили Республиканцев.

— Батальон «Фея», внимание. Приступить к преследованию.

Остальное произошло слишком легко. К тому времени, как арьергард внезапно попытался отступить после потери своего щита, было уже слишком поздно.

Республиканцы не располагали достаточной дистанцией или скоростью, чтобы оторваться от имперских магов, ускорившихся для атаки.

Их скоропостижное бегство с ТВД не увенчалось успехом. В итоге третий магический батальон 22-й дивизии Республиканской армии был объявлен уничтоженным.

По иронии, единственными выжившими, едва избежавшими смерти, оказались те несколько сбитых первоначальной взрывной формулой.

Республиканская армия в итоге мобилизовала отборный батальон Рейнского генштаба, но не смогла засечь вторженцев. Напротив, она позволила им сжечь несколько складов снабжения. К тому моменту командование Республиканской армии переключило всё своё внимание на вторгнувшийся батальон.

Слухи о крупном наступлении. Молва о судьбе Арина.

Они храбро сражались до последнего человека.

Подмывающие отголоски пропаганды убедили Республику в том, что люди пожертвовали собой и встретили трагический конец. Мы не можем позволить их смертям оказаться напрасными .

Для Империи было весьма просто исправить тяжёлое положение своей армии и прижатые линии снабжения, но удар всё равно оказался болезненным. Поэтому она, не колеблясь, выбрала военные манёвры в качестве способа вырваться из этой ужасной ситуации.

Чтобы обезопасить фронт, чтобы обезопасить Империю.

Но именно поэтому люди обеих стран думали «…Мы сыты этим по горло» . Да, у Империи ум за разум заходил от своих ненадёжных путей снабжения, и Республика увидела в этом надежду.

Пташки щебетали о перемещениях Имперской армии, и у всех на уме крутилась одна и та же мысль: Империю не устраивает нынешняя ситуация . И это была чистая правда. Генеральный Штаб Имперской армии осознал, что раз уж они сосредоточены на избивании надоедливых партизан и доверяют снабжение прихрамывающей железнодорожной системе, то содержать бессмысленный фронт не стоит того.

Эта объективная реальность лишь подогревала заблуждения Республики. Все твёрдо верили, что мощный военный аппарат Империи решал проблемы крупными наступлениями, как в Дакии, как в Нордене.

И за исключением задержки в начале войны, Империя всегда защищала свою территорию до конца. Да, свою территорию .

— Никто не станет отступать со своей собственной территории , — это убеждение Республиканцев было односторонним. Но для офицеров Республиканской армии, заплативших за клочок земли кровью, оно являлось аксиомой. Они чувствовали гордость, защищая свой дом через горы трупов, поэтому изумлялись: «Да кто же расстанется с отчизной?»

И вот почему они в итоге настолько донельзя неправильно истолковали намерения военной машины Генерального Штаба Имперской армии, что это было смешно. Вероятно, можно сказать, что Республиканские солдаты попали в ловушку собственных эмоций.

В результате, в тот день Имперской армии удалось покинуть фронт незаметно для Республики.

А теперь пора поговорить о первопричинах победы Империи.

Всё началось с реалий разведки боем на тщательно обороняемые позиции. Дилемма стояла серьёзная: высокие потери против тактической необходимости.

Факт того, что по оценкам даже Дьявол Рейна и её элитные солдаты потеряли бы как минимум половину численного состава, красноречиво говорил, насколько это было опасно.

Командование и штабисты всё понимали, и разрывались перед дилеммой — несмотря на тот прогноз, существовала острая военная необходимость в разведке боем.

Если на разведку боем отправить расширенный батальон солдат, это вызовет слишком большие потери, но если меньше — они вообще не выполнят поставленную задачу.

Столкнувшись с этой дилеммой, Имперская армия попросила технический арсенал разработать новое оружие, которое позволило бы проникнуть на тщательно обороняемые позиции врага и в некоторой степени провести разведку. Инженеры для пробы предложили несколько технических решений данной проблемы, и одно, выглядящее многообещающим, было от аэротехнического арсенала. Там предложили разработать высотный разведывательный аппарат, чтобы пролететь вне зоны досягаемости зенитного огня. Для начала, воздушные подразделения, имеющие команды для особых разведывательных миссий, являлись элитой.

Однако, вне зависимости от скрытого потенциала воздушной разведки, у других отделений имелся один повод для беспокойства: Возможно ли добиться этого на практике с нынешним уровнем технологий? Говорить-то об увеличении высоты легко, но технические требования к летательному аппарату, способному лететь на большой высоте, ставили кучу проблем, и они не были уверены, что смогут разрешить их

Тогда-то главный инженер Адельхейд фон Шугель и предложил методологию и подход с магической точки зрения.

— …Что насчёт специального аппарата для дополнительного ускорения при разведке боем?

— Чё это за хрень ?

На вопрос, пришедший всем на ум, ответ появился, когда они увидели, что схема проблемы в определённом смысле была проста.

Разведка боем требовала проникновения через вражеские оборонительные рубежи. Поэтому, раз она предполагает атаку для осуществления быстрого удара и отступление, лучше всего посылать быстрое тяжеловооруженное подразделение.

Поэтому всё, что им требовалось — быстро промчаться через позиции врага до того, как он сможет перехватить. Согласно Шугелю, если поместить магов в аппараты для дополнительного ускорения, это решит все проблемы.

Сделав так, они смогут прощупать способность врага вести оборону и перехват, поэтому и для миссии разведки боем всё сработает.

Аргумент, что им удалось бы в некоторой степени достичь своих целей, используя магов для разведки боем, был верным. Вот почему пехотинцев или магов использовали чаще, чем авиацию.

Но потери превысили допустимые рамки. Поэтому-то армия и попросила технический арсенал высказаться. Таково было заключение.

— Хорошо. Сделаем так, чтобы маги влетели на высокой скорости.

Ага, определённо, если взглянуть под другим углом, то необходимо лишь увеличить магам успешность проникновения. И правда, если сделать так, что они проведут его на высокой скорости, поставленная задача будет выполнена. Единственная проблема заключалась в том, что не существовало магов, способных достичь таких скоростей и высот.

Адельхейд фон Шугель был тем самым гением, который предложил это решение и задался вопросом, как его реализовать.

Его ответ? Добавить скорости и высоты при помощи внешнего устройства.

Критика, что его идея не особо отличалась от предложенной аэротехническим арсеналом, далеко не зашла. В конце концов, высота являлась побочным эффектом в его плане, который, по сути, был нацелен лишь на скорость.

Отсюда «аппарат для дополнительного ускорения».

Но вместо того, чтобы говорить о его гениальности, вероятно, проще взглянуть на его план.

Аппарат будет оснащён множеством огромных ускорителей на гидразиновом * топливе. Среди всех способов обеспечения стабильного полёта он выбрал множественные одноразовые ускорители. После опустошения они отсоединятся вместе с внешним топливным баком, что приводит к ещё большей скорости ближе к концу перелёта.

Вдобавок он поставил крест на самом главном техническом препятствии — управлении ускорителями. Он преодолел трудность с твёрдой решимостью, рассудив, что штуковина просто продолжит ускоряться. Да, они просто запустят её по прямой. Иначе говоря, пока она работает, маг будет не в состоянии корректировать скорость вообще.

Аппарат оснащался баком с пентабораном * для ускорения во вражеском воздушном пространстве, но это было другое. Пентаборан, по оценкам в 10 раз токсичнее цианида * , предназначался для экстренного уклонения.

Чтобы разобраться с устрашающими ударными волнами и внезапным увеличением волнового сопротивления, все проблемы с аэроупругостью перекладывались на защитную плёнку и оборонную оболочку мага.

(План был признан осуществимым лишь при ускорителях с неуправляемой тягой; летательного аппарата определённо не вышло бы)

С невероятной заданной сверхзвуковой скоростью, 1.5 маха, они что угодно оставили бы далеко позади.

И с чисто инженерной точки зрения, претворить его в жизнь будет проще, чем новый разведывательный самолёт. Более того, ожидалось, что он вскоре станет готов к реальному бою.

Добавим заключительную оговорку, однако: ввиду одноразовой природы своих ускорителей аппарат для дополнительного ускорения мог лететь лишь по прямой.

После прорыва через вражеские позиции магам требовалось возвращаться на базу своим ходом. Неважно, как на это посмотреть, штуковина представляла собой билет в один конец в ад. Нет смысла в разведке, если не можешь вернуться после того, как пришёл и увидел.

Даже если это технически реализуемо, вещь подходит для реального применения, только если её можно использовать, верно? В определённом смысле, ожидалось, что люди озвучат данное беспокойство, но когда началось перешёптывание…

Офицер из воздушно-десантного подразделения пробормотал идею, выглядевшую так, словно она пришла из иного измерения.

— Тогда что насчёт отправки «подразделения» в тыл врага? — спросил он.

Разумеется, для личного состава это чрезвычайно опасно. Вернуться будет почти невозможно. Да, как разведывательное транспортное средство, аппарат для дополнительного ускорения имел недостатки. Но почему ограничивать его применение разведкой? Он стал бы куда более надёжным средством доставки магов, чем десантирование с парашютом.

И с ним они обошли бы любой вражеский перехват. В конце концов, достаточно просто запустить аппарат, чтобы отправить его выше практического потолка зенитного огня. В зависимости от способа использования, армия даже могла рассчитывать забросить роту магов прямо к генштабу врага, обезглавить его действия.

На этом этапе их посетил генерал-майор фон Зеттюр из отдела вспомогательных служб Генерального Штаба. Само по себе исследование продолжалось под руководством главного инженера фон Шугеля, однако Генеральный Штаб требовал детальных отчётов о реализации проекта.

И когда они осознали его ценность, то были вне себя от радости. Поборники десантно-диверсионных действий поддерживали его с особым восторгом, и приняли меры для того, чтобы дать реализации плана приоритет. Проект буквально получил зелёный свет от Генерального Штаба.

При такой поддержке прототип был завершён прямо перед тем, как партизаны временно заняли Арин.

И так совпало, что штурмовая вычислительная сфера Элиниум Модель 97 была способна создать жизненно важные оборонную оболочку и защитную плёнку.

Согласно испытательному персоналу, участвовавшему в экспериментах, штурмовая сфера функционировала именно так, как они и надеялись.

Поскольку гарантировалась определённая надёжность, была спешно выпущена первая партия из двадцати моделей массового производства.

При таком успехе, Генеральный Штаб внёс небольшую, но важную поправку в свой план решающего сражения. Это были отличные новости для задуманной генерал-майором фон Рудерсдорфом стратегии заманить Республиканскую армию и уничтожить её. Также в плане прописали аппарат, который Зеттюр увидел в разработке в техническом отделении. Они оба находились в предвкушении. Они добьются того, что в определённом смысле являлось мечтой всех офицеров Генерального Штаба.

«Schrecken und Ehrfurcht * ».

Первая фаза операции, получившей название «Шок и трепет», была проста: «Атаковать непосредственно вражеский генштаб, чтобы вызвать коллапс их цепочки командования».

Вот такие дела.

18 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ВТОРОЙ ОБОРОНИТЕЛЬНЫЙ РУБЕЖ НА РЕЙНЕ

Стояла ясная, холодная ночь. В 203-м воздушном магическом батальоне Имперской армии младший лейтенант Уоррен Гранц нёс караул в полевой шинели на шерстяной подкладке. Эта ночь была спокойнее тех, что они пережили в последнее время. Да, спокойная ночь. Мирное время, когда он мог сидеть на стуле в ожидании, потягивая кофе, предусмотренный в составе его полевых пайков.

Тёмная пора была довольно-таки безмятежной. Никаких взрывов снарядов поблизости, никаких предупреждений о налётах. Он не мог даже вспомнить, когда в последний раз они ложились спать не под звуки ружейной стрельбы. Должно быть, давным-давно.

Этот штиль наступил потому, что начальство провело закрепление рубежей с необычайной решимостью.

В результате Республиканская армия сходу начала продвигаться в открывшийся вакуум, оставленный Имперской армией после успешного отступления и реорганизации; по-видимому, слишком занятая этим, чтобы беспокоиться о 203-м. Благодаря этому на поле боя стояло временное затишье. Комбат отложила все вылеты и, отправляясь спать, сказала всем сделать перекур, дав вымотавшимся солдатам столь необходимый отдых.

Итак, к счастью, пожалуй, стоит сказать, солдаты смогли провести ночь без тревог, вызванных присутствием грозной командующей Дегуршафф. Когда в последний раз такое случалось?

Даже при том, что то обычно была лучшая пора для ночных миссий перехвата или противовоздушных патрулей, стояла тишь да гладь.

Несмотря на понимание того, что они находятся в безопасности лишь на тыловой базе, им стоило бы чуть больше тревожиться о внезапных атаках под покровом темноты. Разумеется, дело было не в том, что воинская часть раскисла.

Даже настолько вымотавшиеся, они могли спать где угодно, включая грязь, и всё равно в мгновение ока откликнулись бы на срочный приказ.

И всё же, они немножечко расслабились.

Причина была очевидна.

Большая часть Республиканской армии продвинулась в вакуум и попросту забыла об оборонительной позиции 203-го.

В миг, когда Республиканская армия выглянула из своих тяжело укреплённых рубежей, её солдаты ревностно бросились развивать успех.

В тот момент они наверняка скорее переместились бы на заброшенную территорию, продвигая фронт, нежели платили потом и кровью, сражаясь за хорошо укреплённую линию траншей.

Что объясняло редкостную спокойную ночь.

Естественно, опасения насчёт отведения фронта назад были ненулевыми . Но их командир уверенно заявила: «Завтра мы станем наконечником копья, которое положит конец этой войне». Это могло означать лишь то, что воинская часть готовилась к серьёзной атаке.

И всё-таки, мысль, что они могут положить конец войне, разрядила обстановку. Если командир так сильно верит в план, тогда даже если мы не уничтожим Республиканскую армию полностью, этого должно хватить для обеспечения безопасности Империи .

И после этого мы сможем сосредоточиться на отстаивании территорий, опустошённых войной.

…Представляя себе сражение, столь ожесточённое, что думать о будущем невозможно, Гранц привлёк к себе встревоженные взгляды нескольких товарищей по оружию.

Когда он пристальнее задумался об этом, показалось, будто он изрядное время не обращает внимания на всё вокруг. Не сказать, что так уж долго, но всё же. Он не мог поверить, что проводил время настолько мирно; этого было более чем достаточно, чтобы он задумался о суровых сражениях, через которые прошёл.

Чтобы успокоить нервы, он взял чашку теперь уже еле тёплого кофе. Доселе он просто не обращал на это внимания, но зёрна вообще-то были весьма хороши. Ему сказали, что это такой паёк, но присутствие зёрен кофе само по себе являлось редкостью. Учитывая дефицит кипячёной воды на поле боя, кофе — немалая роскошь.

Поскольку он нёс караул, алкоголь, само собой, находился под запретом. Он был благодарен, что у них имелся хороший поставщик кофе, обожаемого их командиром.

Они, казалось, реквизировали целую тонну. Здорово, что когда он хотел хорошенько подумать над чашечкой кофе, то мог сделать это, не прибегая к заменителю. Да, теперь, придя в себя, Гранц стал замечать даже малейшие детали.

— Наверное, я и впрямь спокоен , — размышлял он, прикрываясь натянутой улыбкой… Батальон реорганизовали из-за амортизации от постоянных битв. Хотя их потери являлись низкими, было невозможно выбраться оттуда, не лишившись минимум нескольких человек, так что даже 203-й воздушный магический батальон принял пополнение в личном составе и поглотил часть другого подразделения. И фактически, Гранц и другие подобные ему изначально записывались как временные пополнения.

В сущности, их приняли по завершении строевой подготовки. Конечно, это было лучше, чем из знакомого подразделения, где они обучались, переводиться страдать в новое. Так или иначе, воинская часть, основанная на 203-м, на бумаге теперь называлась «203-й временный составной батальон Имперской армии».

Их позывной был «Фея». Пикси, феи — невелика разница. В сущности, это лишь формальность. Со временем личный состав на бумаге переведут в 203-й воздушный магический батальон и приставка «временный» исчезнет.

Размышляя вдоль строк, Гранц мог просчитать последствия для себя от этой временной реорганизации. Настоящую реорганизацию верхи проведут после предстоящей операции.

Он мирно попивал кофе, обдумывая всё это. Стояла невероятно спокойная ночь, как для поля боя. Из траншеи просматривалось то же самое небо, на которое он смотрел каждую ночь, но по неведомой причине в эти тихие моменты на нём виднелось необычайно много звёзд.

Для привыкшего к полю боя явное отсутствие пулемётов и ночных обстрелов в действительности представлялось настолько неуместным, что было не по себе.

— Расслабься, лейтенант. Ты ведёшь себя странно.

Но раз он слишком заработался, остальные должны были заметить. Эх, я просто раздумывал, как наконец-то смогу поспать даже не Рейнском фронте с его бурями из стали. Мне ещё учиться и учиться. Выгляжу ли я для всех остальных лишь цыплёнком со скорлупкой на голове ?

— Прошу прощения, лейтенант Вайс.

Это был старший лейтенант Вайс, подбитый и раненый в Арине. Весь батальон обрадовался, услышав новости, что его лечение проходит гладко, и на днях поздравил его с окончательным выздоровлением. Лейтенант Вайс был парнем, который так или иначе приглядывал за всей воинской частью — все чувствовали поддержку, когда он находился поблизости.

И пусть даже Гранц был единственным офицером, которому действительно требовалось нести караул, Вайс помогал ему, пытаясь вернуть свои боевые инстинкты после некоторого времени не у дел. Это помогало снять значительную часть напряжения.

Основные враги часового — скука и нервы. Гранц никогда не был более признателен, что старший офицер держал их в узде.

— Ну, не то чтобы я не понимал твои чувства. Я тоже не могу успокоиться.

Старший лейтенант пожал плечами. По непринуждённому жесту Гранц сделал вывод, что рана его уже не беспокоит.

На днях, чтобы отпраздновать свою выписку из госпиталя и отточить заржавевшие навыки, лейтенант Вайс провёл тренировочный бой с командиром. Даже если это всё, на что он сейчас способен… Я рад, что он оправился .

Затем Гранца внезапно осенила одна вещь, сказанная Вайсом. Он тоже не может расслабиться ?

— …Так ты тоже чувствуешь, что что-то не так?

— Разумеется. Этот батальон находился на передовой с тех самых пор, как мы собрались, — горько улыбнулся Вайс и выпил свой кофе.

Он прошёл через тяжёлые сражения, однако улыбка на его лице была от веселья.

— Почему же ?

Такой вопрос пришёл ему в голову впервые за долгое время. В сравнении со всеми остальными, Гранц находился на поле боя так недолго, но уже казалось, будто он прожил подобным образом половину своей жизни. Честно говоря, если задуматься об этом, он крутился как белка в колесе.

— А, так ты не знаешь, да?

Увидев озадаченный взгляд Гранца, Вайс, казалось, внезапно вспомнил. Он полагал, что юноше известно, о чём идёт речь, но тут его осенило — тот и остальные новобранцы совсем недавно заступили на службу. Гранц не был одним из старослужащих с ранних дней батальона.

Новоприбывшие узнавали историю воинской части от старослужащих. Тех парней включили в такой спешке, что никто не смог выделить время на эти азы. После крещения в бою и выживания под катастрофическим артиллерийским огнём у личного состава батальона, наконец, появилось время поговорить между собой.

— Вообще-то это более-менее то, что нам говорили в процессе набора , — осознал Вайс, ненароком выдавив улыбку.

— Это хорошая возможность. Давай поговорим о былом.

— У нас есть время. Для каждого из нас это идеальный шанс узнать, что думает другой .

Вайс сказал дневальному принести им ещё кофе и сел на стол, закатив глава, словно предаваясь воспоминаниям. — Не думал, что старший лейтенант может делать подобные выражения лица , — внезапно подумал Гранц, глядя на старшего со стороны.

— …Известный мне Вайс всегда притворяется старшим лейтенантом .

Его вновь поразило то, что хоть он и привык к жизни в батальоне, его времяпребывание здесь отнюдь не было особо долгим.

— Ты знал, что изначально я служил в Восточной группе армий?

— Нет, никогда раньше об этом не слышал.

Гранц и другие новобранцы пришли прямо с программы ускоренной подготовки. Фактически, их выпустили досрочно и тотчас же забросили на передовую. Он снова вспомнил, как мало прошло времени.

При обычных обстоятельствах в рамках ознакомления с воинской частью он бы уже наслушался историй о том, как служили старшие, однако это был первый раз. До сего момента они так крепко держались за оружие, что ни Гранц, ни кто-либо из старослужащих не обратил внимание.

— О, точно, — кивнул Вайс и, улыбаясь, начал зачитывать по памяти, — Мы всегда наставим, никого не бросим, идём непроторённой стезёй, никогда не сдаёмся, вечно на поле боя. Всё, что мы делаем — ради победы. Нам требуются маги для худших полей боя, мизерного жалования, тёмных от леса штыков и града пуль дней и постоянной опасности без гарантий выживания. Вернувшимся — почёт и уважение.

— Звучит знакомо ? — взглядом спросил Вайс. Но и без ответа он мог сказать, что Гранц не понял.

— Не нужно было и спрашивать , — подумал Вайс, продолжая рассказ, — вот что нам сказали когда мы вызвались добровольцами в 203-й. «Не рассчитывайте вернуться живыми!»

Его натянутая улыбка содержала множество эмоций. Сожаление, немного самоиронии. Поток ностальгии. Эти чувства, вероятно, разделяли все старослужащие батальона.

— Я был молод. Переоценил свои способности и бестолково полагал, что могу стать героем. Маги всегда себя переоценивают.

— Нет, лейтенант. Не думаю, что вы…

— Не, всё в порядке. Я просто говорю правду. Вот тогда-то майор и спустила меня с небес на землю. Наша подготовка и впрямь была словно второе рождение.

Выброшенные на заснеженной горе, где жалобы были тщетны, под прицелом артиллерии, и, словно в качестве последнего гвоздя в крышку их гроба, вынужденные лететь так высоко, что едва могли дышать.

— Поверить не могу, что выдержал это, — пробормотал он, содрогнувшись от ужасов своего прошлого.

Если командир называла «тренировкой» то, от чего у него едва не случилось два сердечных приступа, тогда оно и было тренировкой. Если она называла натаскивание с артиллерией, включающее боевые снаряды, «упражнением», то им оставалось лишь смириться с правдой. Их обучение было настолько суровым, что с большой долей вероятности могло оказаться страшнее реального боя.

На своей должности заместителя командира Вайс знал лучше, чем хотел бы, что такая подготовка стоит денег. Их батальон уже промотал годовой учебный бюджет чуть ли не целого полка. Сумма, щедро потраченная на упражнения — редкое исключение под командованием майора фон Дегуршафф, учитывая её нетерпимость к расточительству — была внушительной.

Он ни разу не задавался вопросом, каких же сражений она ожидала. Тем не менее, после своей ошибки в Дакии и искупления её в Нордене — всевозможного полученного им боевого опыта — он наконец-то кое-что понял. Принцип, выученный майором фон Дегуршафф, был прост.

Основательно подготавливая их и впоследствии ещё добавляя напутствий в виде боевого опыта, майор фон Дегуршафф шаг за шагом закаляла свой батальон до состояния боеспособной воинской части, пытаясь обучить их в ходе проведения миссий и набивания достижений.

В определённом смысле можно было сказать, что она пыталась натаскать свой наспех собранный батальон до состояния элиты.

Вот почему он слышал (и удивился тогда, не ослышался ли), как она возмущалась против идеи снизить стандарты дисциплины из-за добавления новобранцев.

Фактически, ему, вероятно, следовало удивляться тому, что она вообще приняла задание воспитывать Гранца и других новичков.

В результате, однако, можно было смело сказать, что существовала причина, по которой командир сменила философию с подбора лучших на насаждение развития.

Либо можно было сказать, что у неё имелась собственная форма доверия своему чутью вышестоящего офицера. Что-то вызвало перемены.

Какая-то причина, по которой ей требовались маги «пусть даже лишь для численности».

Вот почему Вайс присматривался к группе новоприбывших. К своему приятному удивлению, у него сложилось впечатление, что из лейтенанта Гранца выйдет хороший офицер.

Потому-то, даже если бы майор фон Дегуршафф и не ворчала, он хотел рассказать новобранцам, как всё происходило на самом деле. Это был его способ проявить доброту.

21 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, ЗДАНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, СТОЛОВАЯ 1 (АРМЕЙСКАЯ)

Генерал-майор фон Рудерсдорф слышал, что питание в здании Генерального Штаба готовилось, исходя из того же бюджета и ингредиентов, что и на фронте, по крайне убедительной причине — чтобы солдаты, вернувшиеся с поля боя, не завидовали еде в тылу.

Он-то это слышал, но запивая кусок ссохшегося K-brot водой, задавался вопросом, не лучше ли, случаем, еда на фронте, нежели то, что ему подали. — Сомневаюсь, что в придумавшем это продовольственном комитете вообще пробовали эту хрень , — таково было его спокойное впечатление, сочащееся особым цинизмом человека с уймой боевого опыта.

— Зная их, они подошли к этому исключительно с точки зрения пищевой ценности, долго дискутировали, учли все нюансы массового производства и ингредиентов. Уверен, в течение всего того времени ни один человек не обратил никакого внимания на решающий элемент — вкус. Так, наверное, и было , — озвучил он свои возражения вздохом, ещё одним глотком прочищая горло от застрявших крошек и ужасного послевкусия. Кому пришло в голову пустить эту хрень в массовое производство?

Тем не менее, сидящий рядом Зеттюр заставил себя принять хлеб и проглотил его с невозмутимым видом. — Наверное, смирение — лучшая приправа для этого , — подумал Рудерсдорф, решив отставить в сторону свои несметные жалобы на хлеб.

Их план протекал практически в соответствии с расписанием. Они были идеально готовы к своему бегству вперёд.

Операция «Schrecken und Ehrfurcht» («Шок и трепет») начнётся через считанные секунды.

Только вперёд. У нас нет иного выбора, кроме как идти вперёд.

— Будем есть в тишине? Должно быть, я нервничаю сильнее, чем думал.

— Хм, ага. Не могу поверить, что ты это сказал. Нервничаешь? Я всегда думал, что уж кому-кому, а тебе-то нервы неведомы, Зеттюр.

— Могу сказать то же самое. Удивлён, что ты нервничаешь.

Двое поддразнивали друг друга, как делали со времён в академии.

Но… Рудерсдорф не прочь был признать, что тревожился.

От этой операции зависела судьба их отечества. Если вращающаяся дверь не сработает по плану, если им не удастся отсечь врагу голову…они будут вынуждены вернуться к исходной точке.

— И всё же , — думал он.

Единственный способ для Империи выбраться из этого — продолжать двигаться вперёд.

Мы должны идти вперёд.

Единственное, что они могли — убегать вперёд.

Вперёд. Только вперёд.

Мы проложим дорогу для отечества. Мы сокрушим всё, что встанет у него на пути. О, мы клянёмся ковать будущее родины.

— Товарищи, приведём же Империю к победе!

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, РЕЙНСКИЙ ФРОНТ

— Майор фон Дегуршафф обращается ко всем. Уже 17:00.

В назначенный запечатанными приказами момент, синхронизировав часы с адъютантом, Таня торжественно оглашает время.

— Я, старший лейтенант Вайс, согласен, — подтверждает заместитель Тани.

Удостоверившись, что все присутствующие офицеры готовы задокументировать содержимое во избежание недопонимания, Таня кивает и вытягивает набедренный нож.

— Хорошо. Давайте вскроем.

Она обыденно разрезает защитную обёртку ножом и вытягивает пачку документов. Судя по текстуре, это, вероятно, особо горючая промасленная бумага с водяным знаком Генерального Штаба. По расплыванию букв могу сказать, что они были достаточно внимательны, чтобы использовать чернила на водной основе. Весьма впечатляет.

Пролистав документы намётанным глазом, я ухватила суть.

…В конечном счёте, единственное, что нам осталось — прорваться прямо через фронт. В данной ситуации, если мы не сможем проложить путь на свободу, единственная альтернатива — собрать ещё сил и найти-таки способ пробиться.

Должно быть, поэтому отдел вспомогательных служб и оперативный отдел Генерального Штаба пришли к такому весьма необычному решению.

Даже я думаю, что убегать вперёд — единственный наш вариант выбраться из всего этого.

Посему…

Если остаётся лишь идти вперёд, мы обязаны наступать с пеной во рту, даже не думая останавливаться.

— Лейтенант Серебрякова, собери солдат. Лейтенант Вайс, взгляни-ка на это.

Рутинный обмен репликами. Таня отправляет адъютанта собрать батальон, вводит заместителя в курс дела и готовится к атаке.

После этого у неё для офицеров имеется краткое пояснение, такое же, как обычно.

— Внимание, офицеры. Непоколебимо идти вперёд. Наступать, затем дожимать.

Нет, остановка недопустима.

— Это будет неуклонное наступление. Любого, кто дрогнет, прибью на месте.

Это наш первый и последний шанс. Вот почему мы должны прорваться.

Вперёд.

Только вперёд.

(Сага о Злой Тане, том 2: Plus Ultra, конец)

Перевод посвящается всем безымянным солдатам, вынужденным героически сражаться за свободу моей страны.

↑ «Schrecken und Ehrfurcht» — «шок и трепет» (нем.)

↑ Коносуке Мацушита — японский бизнесмен, основатель Matsushita Electric, известной своей бытовой электроникой под брендами Panasonic, Technics, National. ↑ Гидразин H2N-NH2 — крайне токсичная жидкость, используемая в качестве компонента ракетного топлива. ↑ Пентаборан B5H9 — химическое соединение, которое рассматривалось военными 1950-х годов в США и СССР в качестве перспективного ракетного/самолётного топлива. Самовозгорается, крайне пожароопасен. По токсичности сопоставим с боевыми отравляющими веществами. ↑ Цианиды — синильная кислота и её соли, сильный яд.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Приложения

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Перед тем как поприветствовать вас, я, Карло Дзен, заявляю: У издателя, известного как Enterbrain, вообще-то лишь один винтик на месте. Вдобавок к названию, «Сага о Злой Тане», эта пересмотренная рукопись не беспокоится о политкорректности… Когда они работали над моей пересмотренной рукописью 1-го тома, то не сказали ни слова. Я всерьёз задавался вопросом, какого уровня героями они являются. А теперь, немного поздновато, но приветики. Купившим книги 1 и 2 одновременно: рад встрече с вами. Я ценю то, что вы покупаете две эти толстые книжки. У меня чувство, что уже слишком поздно, но…вы можете захотеть прочитать сначала послесловие тома 1, а затем вернуться сюда. Далее, читателям книги 1, взявшим эту: приношу извинения за то, что заставил вас ждать. Я самолично сильно об этом сожалею. Я написал на обороте первой книги, что следующая будет «следующей весной», но я всецело подразумевал весну в южном полушарии (огромная ложь). Вдаваясь в крайности, полагаю, можно сказать, проблема заключалась во внутреннем трении Клаузевица * . А я был занят переездом и тому подобным. Не стану называть имя компании, но определённая крупная инфраструктура связи так или иначе едва не довела меня до слёз своим стандартом ист-сайдского * сервиса. Вот что они называют «внешним трением». Иными словами, в «О войне» Клаусвитц написал о том, почему моя книга опоздала. Ах, туман войны пугает. В итоге, это была вина не Карло Дзена. …Ух, я собираюсь сделать следующий том компактнее и выдать его вам скорее. Этот настолько толст, что я получил нагоняй сделать послесловие коротким. Ладно, я выполнил свой долг по подотчётности (как я решил), так что далее намерен вас огорчить. Говоря начистоту, похоже, все вы любите Гранца, или Вайса, или дуэт средних лет Зе-Ру * больше, чем Дегу-сан. Взгляните, пожалуйста, на обложку ещё раз. Это — лайт-новелла под названием «Сага о Злой Тане». Она популярна среди знакомых мне автором, равно как и среди детей — тепло принятая новелла. Иными словами, история, которой можно наслаждаться в кругу семьи. Странным образом, мой редактор похож на «Мне нравится, когда появляются старики. Я чувствую себя ближе к ним, нежели к Дегу-сан, так что могу расслабиться, lol», явно говоря мне увеличить их присутствие. Но я не сдамся под этим давлением. Чтобы не превратить мою серию «Сага о Злой Тане» в развод и не навлечь жёсткую критику общественности, я буду выполнять свой долг, даже если придётся сопротивляться давлению редактора и некоторых читателей, говорящих мне «Дай нам больше крутых стариканов». Спите спокойно, ожидая том 3. P.S. В прошлый раз я забыл вставить это. Я миролюбиво превозношу благодетели мира, любви и демократии в Twitter: @sonzaix Май 2014 Карло Дзен

↑ Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц — прусский военачальник и военный теоретик. Своим сочинением «О войне» произвёл переворот в теории и основах военных наук.

↑ Ист-Сайд — восточная часть Нью-Йорка, считающаяся самой бедной.

↑ Зе-Ру — Зеттюр и Рудерсдорф.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1 - Сезам, откройся

В версии с изображениями тут находится картинка.

24 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, АРКАНЗАС, ЕДИНЫЕ ШТАТЫ

В нежно струящихся лучах Арканзасского солнца она подбежала к своей любимой бабушке и показала сумку ярко-красных яблок.

— Эй, бабушка, куда мне положить эти яблоки, которые нам дали соседи?

— Мэри, неужели ещё яблоки? Должно быть, жена Карлоса тебя любит.

Безмятежно улыбаясь, старушка начала медленно вставать с кресла. Её внучка была достаточно любезна, чтобы подать руку. Заметив настоящую заботу, пожилая женщина поблагодарила Бога за то, что девочку воспитывали доброй и чуткой.

Соседи гордились своим урожаем, и её внучка сияла словно солнце, получив сумку. Хоть девочка и жила с семьёй, эта страна всё равно была ей чужой. Несмотря на то, что рассталась с отцом, придя жить в новом неизвестном месте, она располагала к себе даже самых трудных людей своей сияющей улыбкой.

Она была сильным ребёнком, достаточно взрослым, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг. Она изо всех сил старалась подбодрить всю семью. Старушка гордилась ею за это, но по той же причине находила её обстоятельства очень грустными.

Посему, испытывая смешанные чувства, бабушка стояла бодро и постаралась разрядить обстановку, предложив вместе испечь яблочный пирог. Неспособность сделать что-либо, кроме как волноваться о плачевном состоянии конфликта лишь усиливала её разочарование.

— Вот бы эта жестокая война просто закончилась… — осмотрительно вздохнула старушка, чтобы Мэри не заметила, и медленно направилась на кухню. Мельком увидев дочь, не отрывающуюся от радио, бабушка Мэри вытерла слёзы с глаз. С тем пор, как они получили повестку о смерти её зятя Ансона, солдата Альянса Энтент, явившегося просить обручиться с её дочерью, мать Мэри выглядела апатичной, словно её разум находился где-то в ином месте.

Ансон был упрямым человеком, и у них не раз доходило до рукоприкладства, но по какой-то причине в итоге они неплохо поладили. Теперь фотография счастливой пары служила не более чем напоминанием, что Ансона больше нет. Старушка могла лишь горевать о том, что беспечно не спрятала её.

Она знала, что из-за физического расстояния между Едиными Штатами и Альянсом Энтент, а также полной неразберихой о ходе боевых действий, новости прибывали не особо быстро. Но, наверное, в какой-то момент она позволила себе ослабить бдительность. Она была встревожена военными новостями, но никогда не представляла себе, что Ансон погибнет.

И вот почему она продолжала вспоминать тот день, когда прибыла похоронка, и насколько её это ошеломило.

Извещение? Для нас?

Она пришла в точно такой же спокойный солнечный день, как сегодня.

Дочь старушки наконец-то начала улыбаться снова, по-видимому, расслабившись после возвращения в свой родной город, в то время как её внучка носилась по чужой земле, окрылённая любопытством. Старушка с улыбкой наблюдала за ними.

Плохие новости нагрянули как раз тогда, когда она приглашала девушек на чай в три часа.

Внезапно подкатил автомобиль с флагом Альянса Энтент, из которого вылез представитель посольства. Когда её дочь пошла поприветствовать человека вместо неё, чтобы не напрягать её больную спину, старушка пожалела, что не сказала «Давай я пойду. Мне тоже хотелось бы поговорить с гостем о том и сём» .

Тогда она могла бы даже взять конверт, который он дрожащими руками передал с натянутым выражением лица, и где-нибудь его спрятать.

— О Боже! Нет!

Но вместо этого, когда она и Мэри услышали крики и, отложив приготовления к чаепитию, бросились к двери, то увидели её, лежащую на земле в слезах, и людей в чёрном, чьи лица говорили о том, что они больше не выдержат здесь находиться.

Оглядываясь назад, старушка чувствовала себя дурой за то, что в тот момент весело заваривала чай.

Молчаливые мрачные гости в чёрном? Они же фактически одеты на траур, не так ли?

Причина их визита была очевидна.

ПОХОРОНКА.

Она даже не рассматривала такую возможность, выхватывая бумагу из дрожащих рук дочери, но как только прочитала единственную строчку, напечатанную на лицевой стороне, время остановилось.

Её дочь всё ещё не оправилась от шока.

И не только, для неё, вероятно, время всё ещё стоит на этом самом моменте.

После этого её дочь начала одержимо слушать сводки новостей о войне, отвечая и на ободрения Мэри, и на утешения старушки одной и той же пустой улыбкой.

Приводя в порядок посуду на кухне, старушка, бывало, предавалась мыслям.

О том, как война наверняка когда-нибудь закончится. Из того, что она слышала в новостях, Империя, по-видимому, отступала. Она не была уверена в том, что именно происходит, но…все перешёптывались, что война, похоже, скоро подойдёт к концу, и это то, чего она хотела. Всё, что она могла — надеяться. Если война уже заканчивается, тогда, надеюсь, она закончится вскоре .

Вероятно, причина, по которой её дочь ловит радиопередачи с почти религиозным рвением, заключалась в надежде, что Бог обрушит на Империю праведную кару за то, что забрала её мужа.

Разумеется, месть принесёт лишь печаль и пустоту. В своём возрасте старушка знала, что прошлые печали со временем можно преодолеть. Но для её дочери и внучки шок всё ещё был слишком велик, так что покуда боль не притупится и утихнет, она будет терпеть её вместе с ними.

— Ладно, Мэри, давай приготовим этот яблочный пирог.

— Хорошо!

МАЙ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ

Операции следует стартовать с чёткой задачей и целью. В этом отношении Генеральный Штаб одобрил операцию «Schrecken und Ehrfurcht» («Шок и Трепет») как план, воплощающий эти идеалы. Его составили два генерал-майора, Зеттюр и Рудерсдорф.

Намерения их предложения были просты и недвусмысленны.

Проведя радикальные, но прямолинейные атаки, нацеленные непосредственно на вражеский штаб, стало бы возможно разрушить цепочку командования сил противника, приводя в итоге к падению вражеских рядов.

Вот такие дела. На каждую цель будет отправлено по одному подразделению; в этом содержалась простая логика — два плюс два равно четыре .

Основания для этого были очевидны. Обезглавленный враг не мог вести войну.

Даже студент училища смог бы уловить задумку немедля. В конце концов, стратегия приравнивалась к отрезанию головы врага — нейтрализуя способность командовать, жизненно важную для современной армии.

Однако сущность плана заставила многих штабистов поднять серьёзные сомнения с самого начала.

Естественно, штабы считались невероятно важными. Любая армия оборудовала полевой штаб на дружественной территории, далеко за пределами досягаемости врага.

Здравый смысл утверждал, что штаб Республики на Рейнском фронте будет хорошо охраняться. Этот предрешённый вывод был подтверждён разведкой боем ценой большого количества жизней.

Пока они не смогут найти способ преодолеть плотную завесу вражеского перехвата и разобраться со всеми войсками, собранными для обороны, шансы на успех останутся мизерными. Большая часть Генерального Штаба приняла это во внимание и рассудила, что будь они всецело готовы ради прорыва понести потери и глазом не моргнув, потеряли бы целую бригаду воздушных магов в ходе него.

Поэтому когда было оглашено о цели операции «Schrecken und Ehrfurcht» и её приведении в исполнение, многие штабисты подумали, что любой отдавший такой приказ должен быть сумасшедшим. Имелись даже те, кто открыто выступал против операции, утверждая, что она — шутка, которая не даст ничего, кроме как отправить солдат на верную смерть.

Разумеется, никто из реалистов штаба не возражал против изначальной цели операции. Если представлялось возможным уничтожить цепочку командования врага, проникнув сквозь его ряды и взяв штурмом его штаб, не имело значения, на какие жертвы требовалось пойти. При наличии сносных шансов на успех любые потери были приемлемы.

Несмотря на привлекательность смелых авантюр, не взирающих на цену, штабисты отклонили предложение из-за его призрачных шансов. Рисковать ценными войсками в операции с настолько низкой вероятностью успеха было немыслимым преступлением при обычных обстоятельствах.

Будь шансы хорошими, тогда да, кое-какие потери можно было списать. Разве имело значение, насколько высока отдача, если вероятность победы исчезающе мала? Та ли это операция, с которой они связали бы успешный прорыв? Если и правда так, то каждый офицер был бы вынужден с горечью признать, что ему крышка.

В глубине души большинство офицеров Генерального Штаба верили, что будь возможным нанести удар прямо по вражескому штабу, Рейнский фронт не застопорился бы, в первую очередь.

Такой гиблый план обычно выбросили бы на помойку и забыли…но конкретно это предложение было составлено и совместно подписано ни кем иным как генерал-майорами Зеттюром и Рудерсдорфом.

Сперва штабисты были озадачены, осознав, что два авторитета по ведению крупномасштабных манёвренных боевых действий, казалось, предлагали операцию в качестве практичного шага. Они неохотно просмотрели документ, и только при тщательном вычитывании до них дошло, что абсурдный план стоит воспринимать всерьёз.

В итоге, как бы остальным штабистам не хотелось признавать этого, они худо-бедно подтвердили, что операция может увенчаться успехом. Всё зависело от действий бывалого 203-й воздушный магический батальон под командованием майора Тани фон Дегуршафф, чьё прозвище постепенно менялось с элегантного «Белое серебро» на внушающее больше страха и благоговения «Ржавое серебро». Им также требовались аппараты для дополнительного ускорения, позволяющие достичь высоты, на которой перехват невозможен, и дающие скорость, чтобы оторваться от любых преследователей.

На бумаге, по крайней мере, характеристики аппарата для дополнительного ускорения вместе с совокупностью достижений подразделения делали предложение достаточно привлекательным, чтобы оно имело право на обсуждение.

Но даже при всех этих собранных картах, планировщики всё равно колебались — Зеттюр и Рудерсдорф предлагали, ни много ни мало, совместить «Schrecken und Ehrfurcht» со своим следующим главным планом, операцией «Отмычка». Заявление, что без успеха операции «Schrecken und Ehrfurcht» проворачивать операцию «Отмычка» безнадёжно, вызвало особенно жаркие дебаты.

Спор был нешуточный. В конце концов, сделав ставку на операцию «отмычка», Генеральный Штаб уже перешёл опасную черту, отведя войска с Рейнского фронта, шаг, в обычных условиях немыслимый. Они давно уже пересекли Рубикон. Для них было нелегко сохранять самообладание, выслушивая заявления, что их первоначальная ставка теперь зависит от этой авантюрной операции.

Внутренние возражения били ключом, а дебаты, бушевавшие как внутри, так и снаружи залов совещаний, разделили Генеральный Штаб прямо пополам. Назвать план спорным — это ещё мягко сказано.

С офицерами, хватающими друг друга за отвороты в яростном разногласии и матерящими коллег как упрямые дураки, положение дел настолько разнуздалось, что напоминало скорее уж состязание по борьбе. После того, как многие офицеры официально доложили, что «споткнулись», стало очевидно, насколько хаотично разрослись внутренние распри.

Но в итоге Генеральный Штаб решил, что основная цель — атаковать непосредственно вражеский штаб — являлась многообещающей. В конце концов, даже если им не удастся полностью его уничтожить, сама по себе попытка всё равно вызовет немалое замешательство.

Может, это будет и односторонняя донкихотская атака, но Республиканской армии потребуется серьёзно относиться к возможной угрозе того, что подразделение воздушных магов совершит налёт и впоследствии, и это дорогого стоило.

Они могли рассчитывать на этот результат даже при провале атаки. Иными словами, если Имперская армия проведёт один-единственный обезглавливающий удар, Республиканцам придётся постоянно быть начеку касательно следующего. Им придётся разместить ещё больше и без того малочисленных войск в тылу для охраны критически важного Рейнского фронтового штаба.

Это была разумная интерпретация ситуации. И даже в плане «не ошибается лишь тот, кто ничего не делает» предпринять реальную попытку не казалось плохой идеей. По крайней мере, они свяжут в тылу дополнительные вражеские силы.

Некоторые из офицеров даже добавили про себя ещё одну мысль: «У майора фон Дегуршафф в действительности может получиться выжать результаты ещё лучше .

Тем не менее, никто не мог отрицать, что операция являлась рискованной. В худшем случае они отправили бы элитные войска на безнадёжную миссию и могли потерять всех до единого. Разумеется, даже если атакующих уничтожили бы, угроза осталась бы. Она досталась бы дорогой ценой, однако.

Вдобавок, подразделение, которое они планировали отправить, являлось незаменимым любимым проектом, который Генеральный Штаб держал под рукой — подразделение быстрого реагирования с уймой боевого опыта.

203-й воздушный магический батальон изначально был сформирован в качестве эксперимента, но в настоящий момент служил общеизвестной рабочей лошадкой Генерального Штаба, регулярно превосходя ожидания на каждом поле боя. На его не такой яркий, но, тем не менее, жизненно важный вклад в область испытания новых тактик и вооружения также нельзя было закрывать глаза.

Это не то подразделение, которое можно воссоздать за одну ночь, и всё же именно благодаря его элитным способностям все ожидали, что оно преуспеет. Поборовшись с этим противоречием, Генеральный Штаб в конечном счёте решил отправить роту, приняв во внимание количество войск, как необходимое для успеха, так и подходящее по их мнению для развёртывания.

Как только численность сил утвердили, сложная военная машина Империи пришла в полную боевую готовность.

Двенадцать членов 203-го воздушного магического батальона были живо отобраны и перевезены на пусковую базу в тылу в качестве ударной группы, которая воспользуется аппаратом для дополнительного ускорения (кодовое название Фау-1 * ), чтобы нанести удар врагу за линией фронта.

Участники получили технический инструктаж от инженеров, а также разведданные о вражеской территории. Все приготовления к их боевой миссии были завершены без задержек.

Однако пробный запуск, о котором ходатайствовала майор фон Дегуршафф, запретили из соображений секретности. Такое решение было неизбежным, поскольку вся суть операции заключалась в неожиданной атаке; с точки зрения контрразведки Генеральный Штаб не мог дать на это добро.

Разумеется, делать попытку без практики было рискованно. Генеральный Штаб получил много опасений и сомнений насчёт этого решения. Поскольку шансы успех всецело зависели от того, сможет ли их подразделение использовать фактор неожиданности или нет, на скрытной природе миссии делали упор настолько, что любое несогласие подавлялось. В конце концов, даже майору фон Дегуршафф пришлось признать необходимость контрразведывательных мер, пусть и крайне неохотно.

Команда провела в ангаре упражнения по пилотированию, но реальных запусков с каким-либо оборудованием не было. Взамен, по требованию майора фон Дегуршафф, техобслуживание аппаратов для дополнительного ускорения производилось с особой тщательностью.

График операции был строго и детально проработан, со временем придя к плану как минимум нанести удар цепочке командования врага и временно нарушить его связь. Планировалось, что сразу после нападения на вражеский штаб ударная группа направится на север, где её подберёт дружественные субмарина или корабль.

Дебаты Генерального Штаба окончились тем, что все участники более или менее пришли к соглашению. Подразделение Фау-1 уведомили, и «день Икс» наступил 25 мая.

«Сегодня вы всё ещё можете наблюдать шокирующие результаты» (из книги «История Рейнского фронта», том 3 управления составления военной истории армии Содружества).

25 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, СЕКРЕТНАЯ ПУСКОВАЯ БАЗА ФАУ-1 ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

Наблюдающая за восходом солнца на горизонте столь нездоровым взглядом, что распугал бы даже мёртвых рыб, майор Таня фон Дегуршафф твёрдо стоит на взлётной полосе аэродрома, ошеломлённо произнося про себя «Guten Morgen * ».

Полученный ею приказ предписывает ей возглавить непосредственную атаку отборной роты на штаб врага, чтобы отсечь голову его армии. Иными словами, хирургическим ударом обезглавить его войска.

Как будто от одного возмутительного приказа недостаточно голова болит, так ещё метод, который ей необходимо использовать, и того хуже.

Обычными средствами пробиться через вражескую оборону невозможно. По-видимому, начальство хорошо это понимает. Поэтому оно по той или иной причине решило, что единственный вариант — применить радикальный подход, и додумалось до управляемой ракеты. Проблема в том, что система управления сделана на месте и вручную.

Проще выражаясь, ей говорят стать человеком-ракетой и ринуться в бой. Если бы Тане не нужно было беспокоиться о своей репутации, она уже прямо сейчас качала бы головой и орала: «Как это произошло?!»

Логически Таня понимает, что операция, которую ей предстоит выполнить — не просто отчаянная авантюра. Нет сомнений, что существует приличная вероятность успеха. Как только план был детально изложен, его стратегическая практичность стала ясна.

Законы прогресса требуют революционных продвижений, взращённых через призму стойкого скептицизма здравого смысла — потенциала для смещения и постоянного оспаривания парадигм. Учитывая это, Таня понимает, что с военной точки зрения её хандру можно считать нерациональной.

Но с другой рациональной точки зрения, само ведение войны, прежде всего — колоссальное разбазаривание. Разумеется, нельзя отрицать, что практически бессмысленное истощение всех ресурсов следует свести к минимуму. При конфликте, урезать расходы, где только возможно — логично и необходимо.

Все данные указывают на то, что требуется принять меры по сохранению. Цифры также подсказывают, что необходимо обеспечить альтернативный источник снабжения для компенсации неизбежных потерь. Если только Империя не захватит активы Республики в рамках примирения, или что-то подобное, страна Тани рухнет под тяжестью постоянно растущих военных расходов. Очевидно, что начальство намерено выбить из Республики репарации.

Это разумно — задействовать в споре статистические данные, чтобы подкрепить здравый смысл или перехитрить его. Таня не может отрицать этого на моральном или эмоциональном основании.

Разумеется, статистика лжёт. Но она — наилучшая разновидность лжи.

Статистически, никто не ожидает, что некто со сбережениями на счёту и страхованием жизни будет подрывником-смертником. Если уж на то пошло, банкиру вообще-то захотелось бы поддерживать длительные взаимоотношения с подобным клиентом. Именно поэтому практичный, хитрый террорист потенциально может облапошить разведку, открыв сберегательный счёт и купив страхование жизни.

Иначе говоря, всё может пригодиться, если правильно его использовать.

Учитывая всё это, Таня полностью осознаёт, насколько глупо легкомысленно заявлять «это невозможно» или «это невыполнимо» . Прежде чем возражать выводам других, она более чем рада подвергнуть здравой доле самоанализа собственные.

Тем не менее, глядя безжизненными глазами на гигантский объект перед собой, она повторяет себе всё тот же неразрешимый вопрос: «Как это произошло?»

Какой сумасшедший учёный был способен убедить армию принять столь безумную идею?

«Рота будет запущена посредством пилотируемых ракет, кодовое имя Фау-1». Нужно быть одержимым, чтобы рационализировать подобный план настолько, что его приняли бы Зеттюр и Рудерсдорф… Наверняка это он. Большинство инженеров Имперской армии постоянно закрываются в своих собственных мирках, но Шугель совершенно другой.

— Катись к чёрту, Шугель, ты, кусок дерьма ! — хочется визжать Тане, когда она вспоминает того человека.

Мне следовало убить его во время тех пусковых испытаний, шальной формулой или «несчастным случаем» с вычислительной сферой. Даже если он является жалкой, психически испорченной марионеткой Существа Икс — или, скорее, поэтому — кому-то следовало убить его раньше, когда у него ещё оставалось немного человеческого достоинства.

Причина, почему я — или, скорее, Таня — поддаётся эмоциям и не успокоится, пока не пристрелит Шугеля сколько угодно раз у себя в голове, проста.

Она — командир батальона, находящегося на грани распада из-за многочисленных потерь, понесённых в ходе прикрытия тылов, но в тот же миг, как воинская часть наконец-то добралась до дружественной базы в тылу, она получила новое задание вместе с недавно разработанным для него оборудованием. Она так предвкушала увидеть, какой тёплый приём им окажут по возвращении, но вместо этого события стали развиваться в направлении, совершенном противоположном её чаяниям, и хуже всего, теперь их посылают на опасное поле боя внутри сделанного на скорую руку оружия.

Майор Таня фон Дегуршафф достаточно хорошо себя знает, чтобы понимать, что она не из тех, кому нравиться стартовать в гигантской ракете.

Честно говоря, она сыта по горло опасными миссиями. И это совершенно естественно после того, как её вынуждали проводить одну нелепую операцию за другой для компенсации риска, просто потому, что планы «теоретически возможны».

Как утверждают принципы Генриха, любой несчастный случай, который может произойти, произойдёт. Нельзя сказать, когда одна из этих опасных миссий приведёт к ужасному несчастью, и продолжать, пока я это не выясню, мне не хочется. Нет, я не против хвалы за свои выдающиеся достижения и повышения Среброкрылого штурмового нагрудного знака до Среброкрылого штурмового нагрудного знака с дубовыми листьями. Вообще-то меня рекомендовали на Платиновый крест с золотыми мечами, пусть и неформально, так что, как минимум, я не могу отрицать, что риск не чествуют должным образом.

В этом заключается Танин болезненный внутренний конфликт. Человек из современного мира не может просто так отказаться от своих обязанностей, когда его так высоко ценят и вручают медали за его вклад.

Поступить так будет предательством контракта и доверия — тех самых вещей, которые делают меня той, кем я есть. Предать собственное достоинство — по сути, совершить самоубийство.

Единственный практичный выбор в ситуации, где об аварийной эвакуации не может быть и речи — преданно следовать приказам.

— Я обязана сделать это. Если я обязана сделать это, то должна преуспеть, — повторяет Таня эти слова, стоя на взлётной полосе и глядя в сторону Республики, будто это её долг.

Она настолько погружена в свой собственный мир, что не замечает, как кто-то подошёл к ней, пока он не заговорил.

— Я обязана сделать это. Я просто обязана сделать это. Мне нельзя запороть эту миссию, — твердит она в неведении о пристальном взгляде человека поблизости, собирая волю и боевой дух в кулак.

Я собираюсь выжить и вбить праведность рыночной экономики в этот кусок дерьма, Существо Икс. Тогда я буду смеяться, разбивая всех до единого идолов, которых смогу достать. Что бы ни случилось, до этого мне умирать нельзя.

— …Майор фон Дегуршафф, прости, что перебиваю, но у тебя не найдётся минутка?

Когда Таня улавливает голос, условный рефлекс прогоняет все посторонние мысли из её головы.

— Ах, извините меня. Разумеется, полковник фон Лерген. В чём дело?

Внезапно осознав, что не поприветствовала его подобающе, Таня делает шаг назад и подносит руку к козырьку фуражки, идеально отдавая честь. Пока она думает о том, как сгладить ситуацию, шестерёнки в её голове крутятся на износ, пытаясь вспомнить, не сболтнула ли она чего-то лишнего.

На взлётной полосе она бормотала лишь две вещи. Наверное, просить подслушивавших считать, что Таня чувствует себя крайне мотивированной — это уж слишком, но не должно возникнуть особых проблем с тем, что она разговаривала сама с собой о необходимости выполнить миссию.

Но это значит лишь то, что её бормотание само по себе не воспримут плохо… В следующий миг до неё доходит, что в зависимости от контекста, сказанное ею может иметь тяжкие последствия.

— Нет, ты… а, эм, скорее, для тебя…

— Ась?

Несколько странно, что в настоящий момент подполковник фон Лерген, по-видимому, не может подобрать слова. Похоже, это худший сценарий. Неважно, насколько крепко этот человек придерживается оптимизма, он не дурак.

Один неверный шаг, и в Генеральный Штаб может отправиться доклад, подвергающий сомнению её способность проводить операцию и раскрывающий её нехватку мотивации, даже если он и не зайдёт настолько далеко, чтобы сказать, что она не подчиняется приказам. Несомненно, Лерген — тот, кто способен послать подобный доклад.

Что произойдёт, если полковник фон Лерген отчитается, что скептически настроен насчёт моей воли к сражению?

Все дискреционные полномочия и свобода, которыми в данный момент пользуется Таня, дарованы по указке генерала фон Зеттюра. Если станет известно, что кто-то не горит особым желанием — не говоря уже о прямой критике — насчёт плана, в который он и генерал фон Рудерсдорф вложили столько усилий, то кто знает, что может произойти.

— Редко можно видеть тебя настолько неохотной, — подбирая слова с небольшой дрожью на лице, он переводит взгляд на Таню и продолжает ворчать, — а поскольку говорим мы о тебе, должна быть какая-то причина для твоих сомнений.

Вероятно, так себя чувствовал бы вампир, пронзённый колом в сердце.

— А, понимаю… Нет, я просто задавалась кое-каким вопросом.

— Задавалась кое-каким вопросом?

Собравшись с духом, Таня готовит антикризисные меры в надежде минимизировать последствия. Это препятствие, которое необходимо преодолеть несмотря ни на что . К тому же, чтобы покрыть свою нехватку боевого духа, она оперативно решает заявить о том, как прискорбно, что она не может возглавить ещё более крупное наступление.

Приняв оба решения в мгновение ока, Таня фон Дегуршафф без колебаний сводит брови, чтобы выразить сожаление.

— Не странно ли это? Всё это оборудование и подготовительная работа… Столько усилий для сохранения секретности. Армия вкладывает ошеломляющее количество труда в каждый аспект этой операции. Вот почему я задаюсь вопросом… — взглядом призывая Лергена ответить, она спрашивает, — действительно ли мы проводим всю эту тщательно спланированную скрытную атаку лишь для того, чтобы вызвать во вражеском штабе замешательство?

На взлётной полосе проложили рельсы, чтобы запускать аппараты для дополнительного ускорения. И на тех рельсах покоятся сами аппараты, обвешанные умопомрачительным количеством ускорителей, пока рабочие заполняют топливные баки невероятным количеством крайне летучего жидкого горючего.

Учитывая, какой сильный удар по секретности оказывает вся эта активность, наверняка не одна Таня почувствовала твёрдую решимость довести операцию до конца к тому времени, как рельсы проложили и начали заправлять ракеты.

Именно поэтому она указывает пальцем и утверждает, что это кажется несоразмерным количеству затраченных усилий, пусть даже и ради удара по вражескому штабу.

— Я не верю, что ошибочно полагать, что удар по вражескому штабу потребует изрядной предварительной подготовки.

Она и ожидала, что Лерген ответит резко. Таня не отрицает необходимость обширных приготовлений.

— Вы правы, полковник. Но нутром чую, что…это как минимум должно послужить прелюдией к более крупной битве.

Таня намекает, что они могут преследовать более широкие цели, подразумевая серьёзные сомнения касательно окупаемости затрат на нынешний план. Разумеется, она понимает технические причины того, почему трудно отменить запуск, когда ракеты уже заполнены крайне летучим топливом. Тем не менее, она усердно настаивает на своём.

— Хм, так ты хочешь сказать, что план, как он есть сейчас, многого не достигнет?

— Скорее что мы упускаем шанс сделать что-то большее. Я не говорю, что атака на вражеский штаб не возымеет эффект, но…

Таня свободно избегает ловушки, установленной полковником фон Лергеном. На данном этапе скептицизм может рассматриваться как попытка уклониться от должностных обязанностей, поставив под вопрос эффективность.

Да, наверняка он проверяет её, чтобы узнать, использует ли она правдоподобное оправдание для сокрытия факта отсутствия у неё воли к сражению.

В ответ Таня смело изображает невозмутимую патриотку, акцентируя на том, что это стало бы упущенной возможностью. Она намекает, что миссию следует скомбинировать с каким-то другим начинанием.

Этот удар фундаментально отличается от выслеживания самолётика с определённым адмиралом на борту, совершающим невинный инспекторский объезд. Покуда цель неподвижна, нам следует выбирать самый благоприятный момент.

— С моей точки зрения, сэр, это всё равно, что делать всю эту тщательную подготовку лишь для запуска парочки фейерверков. Эффективность затрат несколько…

Но сказав всё это, Таня чувствует что-то странное и умолкает. Да, это очень необычно .

— Майор?

Моментально выкинув из головы вопросительный взгляд полковника фон Лергена, она размышляет над словом, промелькнувшим у неё в голове, и подтверждает странное чувство.

Эффективность затрат подозрительно низкая. Действительно ли они инвестировали бы так много для достижения этой единственной цели?

Из того ли разряда эта операция, что предложил бы генерал фон Зеттюр, с его хладнокровными мыслями о войне на истощение? Вдобавок к этому, участие генерала фон Рудерсдорфа также необычно. Это неортодоксальная операция, полагающаяся на хитрость, так почему же вовлечена такая большая шишка по манёвренной войне?

— Ах, но…создание хаоса во вражеском штабе…приведёт к более крупному сражению? Нет, их бы вывели их строя…

В тот миг множество вопросов у Тани в голове складываются воедино и приводят её к ответу. Уничтожение вражеского штаба вызвало бы хаос. Тогда даже современная армия скатилась бы до толпы, не более. Вот истинная цель Генерального штаба. Если генерал фон Рудерсдорф воспользуется замешательством, чтобы сделать ход…ему удастся вырваться из нынешней окопной войны обратно в манёвренную.

Даже ютясь в окопах, современная армия существует лишь благодаря своему мозгу — штабу. Если посмотреть, насколько ослабленной была Красная Армия после чисток Сталина, то можно наглядно увидеть, что случается с армией, потерявшей структуру командования.

И ещё одно.

Не знаю, как насчёт лидера вроде Сталина, склонного думать, что солдаты растут на деревьях, но при обычных обстоятельствах, вероятно, единственная страна, способная продолжить сражаться, потеряв регулярную армию на фронте — Американская империя.

— …Получается, всё это ради того, чтобы окружить и уничтожить их. Иными словами, мы пытаемся заманить Республиканскую армию.

Рискнуть позволить врагу занять стратегическую позицию, затем вынудить к бою. Это же то самое искусство войны, которое Бонапарт ловко провернул у Аустерлица * . Низины — явно ключевая позиция. Практически Праценские Высоты.

Невозможно игнорировать нечто настолько притягательное, когда оно маячит прямо перед глазами.

…Неужели вся реорганизация оборонительных рубежей была проведена с целью приманить врага?

Если так…тогда это будет манёвренное сражение, но не просто обычный прорыв. Это вращающаяся дверь!

Я удивлялась, почему они бросили лишь жизненно важные позиции в Низинах, а не продолжили реорганизовывать остальные участки фронта. Теперь всё это обретает смысл.

— Значит…мы захлопнем вращающуюся дверь?

Эти слова вызвали бурную реакцию.

— Майор! Где ты это услышала?!

Меняясь в лице, он срывается на Таню. Она удовлетворённо улыбается от огня в его глазах, размышляя «ага, понятно» .

— О, я просто подумала об этом сама, но… судя по вашей реакции, я так понимаю, моя гипотеза недалеко ушла от истины?

— …Ты и правда не слышала это от генерала фон Зеттюра?

— Нет, но я всё это время ощущала, что что-то не так, как будто косточка застряла у меня в горле.

Таня знала, что что-то не так ещё в тот момент, когда услышала, что крупномасштабная реорганизация фронта была связана с ситуацией с имперскими путями снабжения, но тогда её воинской части приказали служить арьергардом. Не её вина, что у неё тогда не было времени больше поразмыслить об этом.

Когда отступление прошло полностью согласно плану, у неё как гора с плеч свалилась, поэтому потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что происходило на самом деле.

Поломав голову над отступлением на протяжении нескольких дней, Республиканская армия, наконец, быстро перешла в наступление. От разведки Таня слышала, что Республиканцы маршировали в прекрасном настроении, готовые уничтожить Империю, но двигались они так медленно, что она была уверена — имеется уйма времени на реорганизацию фронта.

Собрав всё, что знала о ситуации, она была убеждена, что что-то упускала, пусть и не могла чётко сформулировать, почему это казалось таким странным.

Прежде она задавалась вопросом, действительно ли было необходимо отходить насколько далеко лишь для реорганизации. Но теперь всё прояснилось. Всё это было подготовкой к тому, чтобы провернуть вращающуюся дверь.

В таком случае, понимаю, почему миссия держалась в такой строжайшей секретности, и почему был проделан миллион приготовлений всего лишь для этого единственного вылета. Мы словно фейерверки на церемонии открытия вращающейся двери.

— Ладно, майор фон Дегуршафф. Ты должна понимать, как сильно Генеральный Штаб рассчитывает на эту операцию.

— Да, сэр полковник. Я полностью осознаю это.

Мы служим авангардом грандиозной мобильной операции Генерального Штаба, которая заложит фундамент для массового окружения. Разумеется, если мы облажаемся, то армия сделает вид, что всё в порядке и реорганизует оборонительные рубежи соответствующим образом. Но глядя на то, как далеко назад был отодвинут имперский фронт, становится ясно, что решившись на этот шаг, верхи отдавали себе полный отчёт в том, сколь высок риск. Могу сказать, что мы должны преуспеть любой ценой.

— Для моего батальона нет большей чести, чем нести на плечах надежды всех вооружённых сил. Пожалуйста, предоставьте всё отборной роте 203-го воздушного магического батальона. С нашей боевой удалью, мы выполним заветное желание Генерального Штаба, — заявляет Таня с высоко поднятой головой в идеальной стойке «смирно», безупречной позе, являющейся результатом её тренировок, — Клянусь, мы сотрём их в порошок. Что до Генерального Штаба, я покорнейше прошу его ждать хороших новостей.

— Ты ни капельки не изменилась, майор фон Дегуршафф. Хорошо, желаю тебе успеха. Да хранит тебя Бог.

Хотя выражение лица полковника фон Лергена указывает на то, что он сбит с толку несколько философской клятвой, ему удаётся неуклюже улыбнуться и протянуть руку.

— Да хранит Бог отчизну. Впрочем, пока есть мы, солдаты, возможно, справимся и сами.

— Таня пожимает человеку руку и бесстрашно улыбается. Вместо Бога, с его работой могут справиться люди . Хотя Лерген сказал это экспромтом, ей высказывание показалось чудесным. Она практически влюбилась в этот оборот речи.

Мы займём место Бога.

— Да хранит Бог отчизну. Впрочем, пока есть мы, солдаты, возможно, справимся и сами .

Как здорово сказано!

Единственная проблема с этим в том, что…мне потребуется каким-то образом избавиться от этого проклятого Существа Икс. Но даже так, будет предпринят мудрый и достойный первый шаг — атеизм.

Я спасу отчизну вместо Бога. Энтузиазм, переполняющий её от гордости — восхитительное чувство. Эти волшебные слова наполняют её силой воли и оптимизмом чувствовать себя настолько совершенной, что само существование Бога становится излишним.

В теории, штурм вражеского штаба — логичный выбор.

Нет, я даже рискнула бы назвать его вполне рациональным. В конце концов, задействовать значительные силы для обороны важной базы в тылу и параллельно выделять войска для фронта — исключительный объём работы.

Это само собой разумеется, но тот факт, что Республиканским силам придётся принимать меры на будущее, даже если мы не причиним буквально никакого ущерба их штабу, означает, что мы уже можем ожидать значительного эффекта от этой атаки.

Услышав, что его штаб подвергся атаке, любой солдат будет ожидать грядущую беду и обхватит руками голову. Не так уж и редко в войнах, где и когда бы они ни происходили, тяжёлые бомбардировщики атаковали бункеры, в которых прятались вражеские командиры.

В этом мире маги представляют собой уникальный род войск. Они могут использоваться в качестве пехоты или воздушных войск, обладающих мобильностью на уровне вертолётов. В зависимости от того, как их использовать, они могут быть весьма удобны для проникновения вглубь территории врага.

Если можно будет вставить упоминание о спасении отчизны вместо Бога, когда мы демонстрацией квинтэссенции магической боевой мощи впишем новую страницу в историю, это станет наилучшей рекламой.

Таня, пытающаяся обратить кризис в благоприятную возможность, про себя думает: «Я просто беру эти лимоны и делаю лимонад» , предвещая прекрасный шанс для повышения.

Правда, я была бы ещё более рада участвовать, если бы мне из-за этой операции не пришлось связываться с кучей взрывчатки.

Важно сказать это… Меня выбрали в состав ударной команды, которую всунут на поле боя пристёгнутой к Фау-1.

И всё же, это был день, когда майор фон Дегуршафф чувствовала себя прекрасно, обретя чёткую цель, к которой стремиться.

Все присутствующие в тот день расскажут удивительную историю — предание о том, как Дьявол Рейна, Ржавое Серебро, ринулась к вражескому штабу в высочайшем расположении духа.

О её быстрой, краткой предполётной речи ещё долго после этого будут передавать слухи. «Джентльмены, пусть хранят боги отчизну, но только если мы, солдаты, будем на оплачиваемом отпуске в Вальхалле!» Очевидцы говорят, что затем перед своими подчинёнными, надрывающими животы со смеху, она похвасталась: «Мы спасём отчизну вместо Бога! Кесарево кесарю * ! Солдаты, пришла пора людям вести войну. Мы идём побеждать!»

Но история склонна передавать лишь одну сторону событий: рявкнув эти слова, она сразу же повернулась ко всем спиной, чтобы проворно взобраться по лестнице на борт своей Фау-1. Разочарованное выражение, кричащее «Почему я?» было у неё на лице.

Текущая высота: 8800 футов; скорость: 991 узел.

Эскадрилья лучших из лучших в 203-м (официально 203-й штурмовая магическая авиагруппа) преодолевает звуковой барьер тремя звеньями по четыре.

Как бы там ни было, операция шла полным ходом, гладко, без единой механической неполадки.

— Она-то идёт полным ходом, но в действительности нас просто транспортируют , — ворчит Таня про себя. Пусть и есть несколько вещей, которые в них можно корректировать, Фау-1, на которых летит Таня со своей ротой, в сущности являются ракетами, а не самолётами. Вообще-то, способ менять направление имеется, но и он ограничивается несколькими миллиметрами, а значит, полезен лишь для небольших корректировок курса.

Это крайне упрощает пилотирование Фау-1. После поворота выключателя для запуска двигателя остаётся лишь вносить небольшие поправки ручкой управления.

После пуска маги на борту уже почти ничего не могут поделать. Фактически, единственное, что мы обязаны делать — поддерживать свои защитные плёнки и оборонные оболочки. Ручка управления годится для корректировки угла захода, и на этом всё. Если нам по какой-то причине потребуется совершить экстренный манёвр уклонения, единственный доступный вариант — особая функция, предоставляющая дополнительное ускорение.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В конечном счёте, нас просто транспортируют к воздушному пространству над местом назначения при помощи топливных баков. В каком-то смысле мы похожи на ранних астронавтов. Парочка людей, являющимися лишь пассажирами.

Ну, в отличие от ранних астронавтов, при успешном приземлении мы не можем рассчитывать на радушный приём с букетами цветов от коллег.

В конце концов, мы прибываем не обратно на Землю, где техперсонал заботливо ждёт нашего возвращения на точке приземления, а в гнездо дорогих эскарго, переполненных враждебностью.

Если мы улыбнёмся и весело поприветствуем опешивших Республиканцев словами «Guten Tag * » , то непременно получим в ответ свинцовые пули.

Вот почему подразделение Тани, пожаловавшее из Империи, сперва вежливо постучится в дверь.

План состоит в том, чтобы отделиться от Фау-1, полных гидразина и пентаборана, а затем использовать их в качестве дверных молотков для нанесения первого удара.

Реактивные ракеты со сверхзвуковой скоростью врежутся в свои цели. Само собой, энергии у них порядочно. Наши учёные поручились, что это лучшие дверные молотки в истории человечества; они мгновенно разбудят вас вне зависимости от того, как глубоко находится ваш подземный бункер.

Я уверена, что наш визит будет очень неожиданным, с таким-то лихим стуком, но данная джентльменская операция состоит из двух частей, и в ходе неё наше магическое подразделение впоследствии проведёт атаку.

Иными словами, кто бы ни придумал этот план, он сущий злодей. Это наилучшая похвала, которую кто-либо может дать офицеру Генерального Штаба.

Но как одной из людей, пристёгнутых к преисполненной погибели ракете, мне хочется плакать. Нам не нужно даже загораться, как «Бетти» — и внешнего взрыва хватит, чтобы нас укокошить.

Ну, в этом трагедия войны. Наверное, нам следует плакать. И нас, вынужденных атаковать, и людей, на которых мы охотимся, ожидает судьба харкать кровью изо рта в схватке не жизнь, а насмерть. В настоящий момент каждый на поле боя является жертвой — ещё одна слёзная трагедия войны. Несмотря на то, что она солдат, вынужденная сражаться, Таня фон Дегуршафф заявляет — мир священен.

Для солдат куда приятнее слоняться без дела в мире без войн. Если солдаты истекают потом и кровью, это означает, что страна забыла либо как носить пелёнки, либо как содержать сторожевого пса.

Хотя ситуация выходит из-под контроля, майор Таня фон Дегуршафф с грустью сдерживается от вздохов и возражений, напоминая себе, что должна стремиться выполнить свой долг. В данный момент я — солдат, а значит, должна исполнять свои воинские обязанности. А в современном веке дисциплинированному подразделению опаздывать непозволительно.

Утешая себя, Таня рассуждает: «По крайней мере, если история отметит это, она также должна будет упомянуть об атеизме на поле боя» . Для меня это отличный шанс вписать свои верования в книги истории.

Если есть шанс оставить после себя опускающие Бога слова, тогда у Тани нет выбора, кроме как выполнять сегодня умопомрачительные фигуры высшего пилотажа для повышения по службе.

В конце концов, не существует такой вещи, как плохой пиар. Ну, полагаю, разница здесь в том, что вместо форумов, разжигающих флейм, гореть будет органика, по-настоящему. Даже если разновидности огней различаются, они достигнут одинакового результата, так что, может быть, мне не следует столь уж сильно об этом переживать.

— Пора работать , — проверяет Таня время и пересматривает планы.

Нет, времени на бесполезные жалобы уже не осталось.

Согласно расписанию, вот-вот пора готовиться нанести удар, так что Таня меняет приоритеты и быстро подтверждает шаги, которые ей необходимо предпринять. Скорость в норме. Установки форсажной камеры для заключительной фазы полёта также в порядке.

Пустой топливный бак, о возможности взрыва которого она тревожилась, отделяется, как положено.

Исходя из навигационной карты, Таня при помощи своих инструментов получает весьма точное представление о своём нынешнем местоположении — что весьма важно. Она беспокоилась о том, что в расчётах окажутся ошибки, или что ветер отклонит от курса, но её приблизительное местоположение практически совпадает с запланированным. Всё в пределах допустимых погрешностей.

— 01 — всем взводам. Сейчас мы входим в заключительный этап. Доложите.

Получая от своей роты при помощи направленных волн ответы, что проблем нет, Таня подавляет ряд эмоций и покамест кивает. Она много чего хочет сказать, но, по крайней мере, отвечающие за техобслуживание Фау-1 механики выполнили свою работу правильно. Ей нужно будет поблагодарить их за то, что аппараты не сломались и не развалились внезапно посреди полёта.

Опасаясь худшего, она выбила себе достаточное количество разрывостойких огнеупорных автоматических парашютов, разработанных для экстремальных условий, которые она использовала в деньки работы с «Элиниум Армс», и оснастила ими всю команду. Должно быть, удача улыбается нам, раз не придётся воспользоваться ими во время полёта.

…Нет, судьба — это то, что мы, люди, держим в своих собственных руках. Она совершенно точно не дарована нам по милости кого-либо другого. «Удача» — не совсем подходящее слово. Люди сами создали этот благоприятный исход своим заботливым техобслуживанием и тщательной приёмкой.

— 01 — всем взводам. Время пришло. Немедленно измерьте расстояние и рассчитайте свой угол захода.

Мир, в котором успех обеспечивается усилиями и руками людей… Вот идеальный мир. Неважно, насколько это непродуктивно, восхваление людей за то, что они ведут себя столь замечательно, не нуждается в отговорках.

— 05 — 01-му. Цель обнаружена.

— 09 — 01-му. Аналогично. Цель обнаружена.

— Чудесно. Все взводы, подтвердите, что приготовления к атаке завершены.

Редко бывает, чтобы война — и не только, честно говоря — шла согласно плану, но это отнюдь не невозможно. Если заранее приняты тщательные меры предосторожности, обстановка снисходительная, а неэффективность и безрассудство пресекаются на корню, тогда это может произойти.

Разве это не замечательно? Ура эффективности! Вот о чём я толкую.

— 01 — всем взводам. Переходим к фазе семь. Повторяю, переходим к фазе семь, — получив от своих людей подтверждение о том, что приготовления завершены, Таня переходит к следующему этапу.

Фаза семь, приказ на атаку.

В тот же миг, как она подаёт сигнал, члены роты катапультируются из своих Фау-1.

Из-за особенности тяги Фау-1 — двигателя, расположенного сзади, а не спереди, как в случае пропеллера — маги перед началом свободного падения катапультируются вперёд.

Параллельно, почти как приятный бонус, топливные баки и элементы кабины пилота начинают отделяться от ракеты; они будут играть роль камуфляжа.

Таня и другие маги смешиваются с этими выброшенными обломками при снижении. Совершать первый прыжок HALO * в истории — весьма рискованное дело.

Для дополнительной скрытности мы бросаем вызов пределам HALO. Обычно парашюты раскрывают примерно на 980 футах, но мы же маги. Мы будем падать с той же скоростью, что и обломки ракеты и затормозим прямо перед 250-ю. Скрываясь подобным образом, мы существенно уменьшим шанс того, что нас обнаружат.

Тем не менее, это означает очень малую вероятность обнаружения и только. План вообще не принимает во внимание нашу собственную безопасность. Этот выбор основывается исключительно на тактической необходимости.

Я не успокоюсь до тех пор, пока не вернусь обратно и не заставлю придумавшего это человека испытать его на собственной шкуре.

— Солдаты, да хранит вас Бог.

Она намеревалась пожелать своим солдатам удачи, но в итоге сказала то, чего нисколечко не хотела. Вот зараза.

Если я молю о защите это бесящее божество, то у меня, должно быть, и впрямь крыша поехала. Таня вынуждена причитать об этом, как об ещё одном аспекте трагедии и жестокости войны. Эти конфликты не сулят ничего хорошего для здоровой психики.

И я так, так сильно хочу, чтобы создатель Эллиниум Модель 95 отправился прямо в ад. Было ошибкой простить его просто потому, что он находился не в своём уме. Таня так хочет, чтобы он отправился в мир иной, что сама не прочь подсобить ему в этом.

Со всеми этими мыслями в голове, она добавляет ещё одно замечание.

— Ладно, джентльмены, оставим-ка Бога без работы!

— И правда, моя цель — самой стать себе спасением , — думает про себя Таня, неукоснительно следуя процедуре, и раскрывает парашют на предписанной высоте.

На мгновение, перегрузка от торможения совершенно невыносима. После такого я чувствую лишь благодарность за то, что у меня такое маленькое тело, испытав импульс от столкновения, который мне едва удаётся погасить при помощи техники приземления с парашютом. Я приземляюсь успешно благодаря своей защитной плёнке и присущей лишь магу стойкости.

— Наконец-то настал день, когда я применила технику аварийного приземления, которую вбивали мне на курсах воздушного маневрирования вычислительной сферой .

— Какого чёрта , — вздыхает Таня, выпуская пар мысленным избиением парня, придумавшего эту технику прыжка, пока освобождается от парашюта.

И всё же, похоже, что весь взвод без проблем коснулся земли.

Меня радует, что мы правильно усвоили приземление на пять точек тела.

— Я задавалась вопросом, что не так с инструкторами, которые добровольно выпихнули бы из самолёта ребёнка вроде меня — пусть даже лишь внешне. Но теперь я должна от всей души поблагодарить их. Когда вернусь, стоит отправить им весточку .

Подумав так, Таня содрогается: «Миссия. Сперва я должна справиться с ней» . Она меняет ход мыслей.

Посчитав, что при приземлении собраться будет сложно, она дала всем указания работать в паре с любым, кто окажется поблизости. Так кто же тут рядом приземлился ? Осматривая местность, Таня видит младшего лейтенанта Серебрякову, бегущую к ней. Похоже, приземление моего адъютанта прошло удачно. Разумеется, этого Таня и ожидала от своей матёрой напарницы; они были вместе с того раза на Рейне.

— 09 — 01-му. Приземление завершено. Потерь нет.

— Это 01, вас поняла. Доложите о результатах падений аппаратов для дополнительного ускорения.

— Это хороший знак , — улыбается Таня. К счастью, подразделение, по всей видимости, сохранило форму. Старший лейтенант Вайс, приземлившийся несколько дальше, оперативно докладывает, что установил контакт с остальными из роты. Хотя всё подразделение приземлилось отдельно друг от друга, реорганизация проходит без сучка и задоринки — чего может добиться лишь хорошо обученная группа.

— Почти все дверные молотки попали в яблочко. Единственная цель, по которой мы явно промазали — склад боеприпасов.

Но пока что всё шло гладко.

Для Тани, промах есть промах, но боеголовка, которая должна была детонацией склада боеприпасов ввергнуть в хаос охрану вражеского штаба, не справилась со своей задачей. Вот почему Таня не осуждает всех тех людей, слыша по радио, как они цыкают зубами. Она лишь вздыхает, думая про себя: «Я же говорила им сделать хоть один испытательный прогон» .

К сожалению, она уже ничего не может поделать. Или, скорее, она должна быть рада, что при транспортировке едва проверенными пороховыми бочками они выполнили большинство запланированных задач, до сих пор никого не потеряв.

Вот почему на миг она колеблется, пытаясь придумать, как лучше всего продолжить. Безопасное прибытие одиннадцати её подчинённых было подтверждено по безопасному каналу.

Это явно хорошие новости, но поскольку нам не удалось подорвать огромный склад, предположительно — боеприпасов, враг, вероятно, не особо сбит с толку. Тем не менее, защитники, скорее всего, не осознали, что мы готовимся к атаке.

…Подводя итоги, мы всё ещё можем это исправить. Уничтожить тот склад боеприпасов до сих пор вполне возможно.

— Тогда у нет выбора. Я займусь ликвидацией склада боеприпасов. Вы, парни, уничтожьте всех защитников. У нас мало времени. Следите за расписанием!

— Это 09, принято. Могу я взять два взвода?

— Это 01, разумеется. 07, 12, идите со мной.

— 04 — 09-му. Формируем ударную группу.

— 02 — 01-му. Мы тоже в ударной группе.

Удовлетворённая быстрым сбором взводов, но всё же расстроенная плохими результатами падения Фау-1, Таня чувствует небольшое разочарование.

Её подразделение в хорошей форме. Они проникли на вражескую территорию без потерь и организационных казусов. Должно быть, эффективность и впрямь улучшает настроение людей. Видеть группу, способную умело выполнять приказы — просто загляденье. Проблема заключается в высокой вероятности того, что мы не вызвали тот хаос, на который было рассчитано это нападение.

Может, моя рота и в хорошей форме, но идти против вражеского КП с нетронутыми средствами обороны в наши обязанности не входит.

— Приготовиться к штурму. Я отправлюсь к складу боеприпасов, а всё остальное делайте по плану.

— Как нам разделить между собой цели?

— 09, ты берёшь B и C. Я возьму A.

Смирившись с высокой вероятностью ужасных потерь, Таня решает провести штурм — как будто у неё есть другой выбор.

Согласно данным, полученным накануне, имеются три вероятных местоположения комплекса генштаба Республиканской армии. Они рассчитывали, что хаос даст возможность правильно идентифицировать их цель — Фау-1 должна была разнести склад боеприпасов Рейнской группы армий Республики.

— …Пожалуй, я просила слишком многого .

Из-за того, что оснастившие нас люди — инженеры до мозга костей, они дали нам летающие объекты, вместо свободного падения использующие оставшийся пентаборан для запуска ускорителей и повышения скорости при контакте с землёй. Были бы хоть какие-то проблемы с массовым производством, если бы каждый промышленный продукт работал в точности по техпаспорту?

Любой, кто верит, что машины работают полностью согласно проекту, либо не имеет и понятия о том, каково находиться на поле боя, либо является разработчиком в лаборатории, закрывающим на всё глаза.

Конечно, согласно спецификациям, Фау-1 на заключительном этапе обладает скоростью в 1000 узлов. И действительно, Таня может поручиться, что они двигались никак не медленнее. Инженеры не врали, заверяя её, что прямое попадание с такой кинетической энергией разнесёт на куски даже ДОС.

Но инженеры и разработчики забыли одну важнейшую вещь. Да, Фау-1 физически может уничтожить что угодно, за исключением подземного убежища, укреплённого до параноидального уровня на случай ядерной войны. И учитывая, что подобных вещей в данном мире пока что не существует, это означает, что Фау-1 может уничтожить практически любую укреплённую позиции.

Но Таня думает о другом важном условии. Эти результаты возможны лишь в том случае, если Фау-1 совершит прямое попадание. Иначе говоря, если этого прямого попадания не будет, то энергия просто потратится зря.

…Как прискорбно, так бессмысленно выбрасывать на ветер столько разрушительного потенциала.

Должно быть, эта проблема возникла из-за того, что техперсонал пренебрёг экономической эффективностью. Что-то разделяющееся, вроде кассетной бомбы, сработало бы лучше. Если доберусь до базы, скажу пару ласковых тем ослам в техническом арсенале Имперской армии .

— Никаких признаков вражеских магических сигналов.

— Здесь тоже ничего.

— Ладно, сделаем это.

Тем не менее, пока что пора сосредоточиться на операции. Наш первый шаг решит всё.

Успех зависит от того, сможем ли мы атаковать до того, как враг среагирует. Судя по отсутствию вражеских сигналов, они, похоже, полностью сосредоточены на устранении последствий от ракет.

— Ну, это вполне логично .

В тот момент Таня почти сочувствует врагу. Похоже, никто и задумывался о непосредственном штурме. Здравомыслящий человек не ожидает, что люди оседлают снаряды или ракеты дальнего действия.

Иными словами, её первый шаг в определённом смысле будет довольно лёгким. Конечно, в штабе наверняка есть охрана. Но при равной численности…ну, её подчинённые помешаны на войне и заслуживают называться ветеранами даже с объективной точки зрения. Им по плечу уничтожить врага.

— 01 — всем взводам. Поглядывайте на часы. Десять минут — максимум, на что мы можем надеяться до появления Республиканского подкрепления.

Судя по слышимым звукам и всему прочему, что можно понять из ситуации, Республиканцы, похоже, и не догадываются о том, что происходит. По крайней мере, вместо того, чтобы собраться, они делают упор на ликвидацию последствий. Ну, они пытаются понять, как справиться, будучи впервые атакованными ракетами дальнего действия. Они так заняты, ломая голову над взрывами, что не заметили, как внутрь пробрались нападающие.

По-другому отсутствие магических сигналов не объяснить.

— 03 — 01-му. Я успешно перехватил сигнал. Он не закодирован.

Таня убеждается в этом, услышав доклад от человека, ведущего радиоперехват. Республиканцы действительно и понятия не имеют о том, что мы тут.

— Это хороший знак. Продвигайтесь с приглушёнными магическими сигналами. После атаки на штаб отступайте на полной скорости. Через десять минут после ухода подаём два сигнала для сбора.

— Так точно.

Удерживаясь от вздоха, она крепче сжимает оружие и летит к вражескому штабу вместе с остальными. Если б только её напарница Серебрякова облажалась с посадкой, Таня могла бы громко заявить, что не покинет того, кто служил под её началом со времён Рейнской битвы, и сделала бы вид, что занимается поисками, отправляя оставшуюся часть роты внутрь.

Нет, мне следует приберечь своё законное право устроить забастовку (как чернорабочей) на потом.

Сейчас правильным будет радоваться тому, что моя напарница так ощутимо выросла со времён Рейнской битвы или около того. Мне следует ценить любой рост человеческого капитала.

— Хорошо, мы входим внутрь.

Младший лейтенант, идущая за ней следом, выглядит такой надёжной, когда кивает, что Таня ещё глубже убеждается, что люди — великие существа, способные к росту и развитию. Тем временем она как можно сильнее приглушает свой магический сигнал и врывается внутрь.

Её подчинённые следуют за ней.

А оказавшись внутри, Таня обнаруживает лишь застигнутых врасплох вражеских солдат, вылупивших глаза.

Возможно проблема в том, что это тыловая база. Находящиеся здесь офицеры явно и понятия не имеют о том, как справиться с подобным замешательством. Хотя я не могу винить их.

Улыбаясь, Таня сметает Республиканских солдат «найденным» пистолетом-пулемётом, раздумывая о том, насколько он удобен в обращении, и продолжает продвигаться вперёд, устраняя их.

Мне немного не по себе от того факта, что многие их них не вооружены, но в конце концов, считать людей на базе участниками сражения и стрелять в них не противоречит международному праву.

Так что я должна просто спокойно ликвидировать врага. — Слово «враг» настолько удобное, что не требует обсуждения , — думает Таня, оглядывая подчинённых, и неумышленно улыбается.

Немедленно стрелять в ответ на три слова «Это враг! Огонь!» — вершина воинской дисциплины. Метод проб и ошибок поистине великолепен для улучшения эффективности в бою.

— Лейтенант, какова обстановка?

— Всё чисто! Проблем нет.

Получив от лейтенанта Серебряковой, следящей за тылом, именно тот ответ, который хотела, Таня довольно усмехается. Чудесно .

Для несущегося вперёд подразделения, не обнаружить никаких признаков того, что их преследует грозный враг — неожиданно хорошие новости. Я удивлена, но, кажись, прогноз Генерального Штаба о том, что штаб Республиканской армии будет хорошо охраняться, попал в молоко.

— Провал рационалистов. Они не могли поверить в то, что враг окажется настолько тупым. Ну, мне и самой следует соблюдать осторожность.

Рационалисты, работающие на Генеральный Штаб, считают штаб-квартиру краеугольным камнем структуры командования, тем, что следует защищать любой ценой, даже жизни. Согласно здравому смыслу Имперской армии, штаб Рейнской группы армий Республики должен обороняться как крепость. Так вот почему генералы Рудерсдорф и Зеттюр прибегли к данному плану скрытного нападения, который требует лезть из кожи вон для запуска воздушных магов в Фау-1.

И… Таня встряла в это, нервничая о том, что может их ожидать, но теперь, взглянув вокруг, эта тыловая база кажется ей на редкость расхлябанной.

Иными словами, Республиканцы полагали, что это место не станет полем боя. С виду…и опытных младших офицеров тут немного.

Так что мы можем быть чуть смелее.

Гражданское финансовое учреждение и то лучше охраняется. Управление электронными пропусками и радиометками в действительности весьма эффективно, и охранники более подготовлены.

— Что я могу сказать?… Полагаю, неплохо изредка быть опрометчивой.

От подобного остаётся только пожать плечами. Решимость «либо ты, либо тебя», встречающаяся у охранников гражданских финансовых учреждений — естественное следствие необходимости. В определённом смысле, всё работает по закону рынка.

В этом плане, с призывной армией примерно так и происходит. Нельзя особо рассчитывать на то, что охранники будут серьёзно относиться к своим обязанностям, когда они цепляются за надежду, что враги в тылу не появятся.

— Майор, взгляните.

— …Это ловушка? Нет, исключено. Неужели мы не в том месте? Четырёх слишком мало для охраны склада боеприпасов.

Когда встречаешься с неожиданным, то, само собой, нельзя предсказать, что случится. Я намеревалась подорвать вражеский склад боеприпасов, чтобы вызвать хаос, но…тут лишь четыре парня перед складом, выглядящим как цель. Мало того, что они похожи на военных полицейских, так ещё курят и болтают, нисколечко ни о чём не беспокоясь.

Какой военный полицейский курил бы прямо перед складом боеприпасов? Трудно представить таких приверженцев правонарушений в святая святых дисциплины в тылу. Иными словами, косвенные улики указывают на то, что ни одно из этих строений и близко не является чем-то вроде склада боеприпасов. Для взвода Тани это означает, что они двигались к ложной цели. Сизифов труд.

— Помните, они могут использовать оптический камуфляж. Есть какие-либо несоответствия коэффициента преломления?

— Нет. И никаких подозрительных сигналов тоже. Вероятно, те парни — это и вся охрана, майор.

— …В этот раз отдел разведки определённо постарался на славу. Ну, выбора у нас нет. Лейтенант, разнесём-ка эту штуку вдребезги и пойдём обратно, чтобы облегчить жизнь Вайсу.

— Поняла, майор, — кивает лейтенант Серебрякова.

Заряжая несколько формульных пуль в свой пистолет-пулемёт, Таня шепчет, чтобы они покончили со всем одной атакой.

Для дополнительной подстраховки, перед атакой я проверяю дважды, однако количество вражеских часовых настолько невелико, что равняется нашему. И они старые добрые пехотинцы. Единственное, что их крайне мало.

Ясно, так это не склад боеприпасов. Просто какое-то хранилище. В свете этого, легко понять, почему за нами никто не приходит. Судя по экипировке этих четверых, они — военные полицейские. Иными словами, они выставлены тут на страже чисто формально.

— Неужели это и вправду штаб-квартира Рейнской группы армий Республики? С трудом верится, учитывая, насколько вялая тут охрана.

— А, майор, эм, ну…

— Если есть что сказать, лейтенант Серебрякова, то давай выкладывай. Я не настолько недалёкая, чтобы отказаться прислушаться к дельному совету подчинённой.

— Есть, майор. Возможно…вражеские солдаты сосредоточены лишь на более важных объектах?

Лейтенант Серебрякова кротко выражает предположение. Но с этим замечанием Таня может согласиться. Если Республиканцев ни капельки не волнует, что в это место доберутся, тогда им наверняка не понять, с чего бы кому-то на него нацеливаться. Если бы я сама решала, сколько войск расположить на второстепенной позиции, а сколько — на ключевой, вывод напрашивался бы сам собой.

— Это очень даже возможно, но вот же незадача.

Таня вздыхает под давлением груза своего ближайшего будущего.

Что, если солдат врага нет поблизости не из-за его некомпетентности, а из-за того, что эта зона просто не особо важна? Это значит, что подразделение Вайса может столкнуться с куда большим сопротивлением, чем ожидалось.

В таком случае мы можем оказаться не в состоянии достичь цели, не выдержим бесконечные контратаки, и упустим возможность встретиться с субмариной.

Ни в чём из этого нет ничего хорошего.

— Ладно, лейтенант. Всё больше поводов торопиться.

Это наихудшее возможное будущее.

Нет, это ужасный исход, которого мы всеми силами должны избежать. Меня не интересует оказаться сбитой над морем или бродить тут вечно.

— Мы уничтожим их. Пошли. Быстренько ликвидируем этих парней, а затем вернёмся помочь остальным.

Итак, майор Таня фон Дегуршафф принимает решение.

Пока мы тут, обязаны делать то, за чем пришли.

Как говорится, сделанного не воротишь. Я намеревалась предоставить опасные штурмовые действия своим подчинённым и прикрывать их, но учитывая вероятность того, что кто-то настигнет нас сзади, возможно, не так уж и плохо ринуться в логово тигра.

Тем не менее, я не могу игнорировать цель прямо передо мной: это указанная точка. Для Тани, единственный выбор — действовать быстро.

Не смейтесь над моим бюрократичным складом ума. Даже если я взорву сей бесполезный объект, никаким достижением это не зачтётся. Зато мне хотелось бы обрушить весь свой словарный запас ругательств на отдел разведки за то, что он, судя по всему, заглотил ложную информацию и передал её. В настоящий момент, однако, эти жалобы ни к чему хорошему меня не приведут.

Так что нет смысла сейчас это обсуждать.

Поскольку у меня приказ уничтожить это место, будет нарушением субординации поступить иначе. Тане сильнее всего хочется закричать: «хрен вам!» Однако для неё, как для порядочного винтика современного общества, понятия права отказаться не существует.

Когда доходит до этого, пока у Тани есть приказ, неважно, что ещё произойдёт. Она обязана разнести это непримечательное бетонное строение вдребезги.

И если она ради этого должна устранить тех жалких четырёх охранников, то она не почувствует ни капельки вины.

В итоге, может, из оружия стреляет и она, но именно страна велит ей открывать огонь. Именно государственная власть управляет военным аппаратом. Не оружие стреляет в людей. Люди стреляют из оружия — и именно армия по указанию страны даёт им такой приказ.

Итак, нажатие на курок как всегда запускает из дула свинцовые пули, что приводит к вполне закономерному результату из четырёх комков белка, которые недавно были живыми.

— Чисто!

Кивая в ответ, Таня следует за остальным взводом, прикрыть их, когда они врываются через охранявшиеся военными полицейскими ворота, начиная штурм. Её подчинённые продвигаются с великолепным мастерством. Несмотря на бесполезность цели, заходят они осторожно, что обнадёживает.

Таня сама прикрывает их атаку. Она готова к перестрелке, а с пистолетом-пулемётом маневрировать в помещении ей наверняка будет легко.

Она уже свыклась с оружием, экспроприированным у того офицера Альянса Энтент, чего вовсе не ожидала. Оно лучше подходит её телосложению, чем винтовка, хотя она не особо горит желанием признавать такое преимущество.

Так или иначе, после штурма этого места Таня и её команда должны были праздновать победу, но вместо этого объяты разочарованием. Всё ещё ошарашенные, Поскольку делать больше нечего, они, всё ещё ошарашенные, переключаются на поиск цели внутри здания.

Как и ожидалось, здание, можно сказать, пустует почти без каких-либо признаков деятельности.

Или действительно просто порожнее.

Похоже, его содержат в чистоте, но внутри практически ничего нет. Когда Таня вздыхает и говорит, что им следует хотя бы просмотреть записи, то натыкается на зону, которая, по-видимому, использовалась как офис. Все приклеенные к стене записки и календарь — реликвии почти годичной давности.

К тому же, шкафы и сейфы, которые должны быть надёжно закрыты, оставлены нараспашку. Таня и её солдаты обыскивают данное место, но все находки указывают на то, что оно заброшено. По-видимому, эта зона была закрыта давным-давно, так как находится слишком далеко от основной базы.

Полагаю, это просто полный провал со стороны отдела разведки.

Нет, не то чтобы я хотела выигрышный билет лично себе, поэтому не огорчена тем, что тут нет врагов. Я просто думала, что если нам удастся взорвать склад боеприпасов, то мы сможем посеять панику, поэтому слегка разочарована.

— Значит, «повезёт в следующий раз», да? Ну ладно. Это расточительство, но нам приказано подорвать это место. Разнесём-ка его.

— Поняла. Тогда я на всякий случай постою на страже.

— Хорошо, лейтенант Серебрякова. Дайте знать лейтенанту Вайсу, что здесь была пустышка, и её уничтожение ничем ему не поможет. Разберёмся с этой целью и направимся к следующей.

— Так точно.

— Ладно, я прикрою наше отступление… Погодите-ка, магический сигнал?!

В тот момент бдительность Тани можно было описать как рассеянную — редкий случай. Ситуация полностью отличалась от ожидаемой ею суровой битвы с яростным сопротивлением. Вопреки опасениям Тани, что враг использует каждую свободную секунду для подготовки, устранение стражников потребовало так мало усилий, что из-за него она отбросила свои инстинкты. Вот почему она упустила то, что находилось прямо у неё под носом, несмотря на свою дальновидность.

В тот момент Таня захвачена врасплох.

Но, в общем-то, на этом и всё.

Внезапно стена раскрывается, кто-то выпрыгивает оттуда, и как только её мозг обрабатывает эту информацию, она выносит решение на месте. Это не «кто-то». Здесь вражеская территория, поэтому ей не нужна какая-либо другая информация, чтобы оценить ситуацию.

Только она признаёт человека врагом, как тут же пропускает через себя информацию о появлении противника. Затем, как только тот бросает враждебный взгляд в её сторону, она вмиг отвечает с почти механической точностью.

Она пихает интерференционные формулы в пули и тут же стреляет. Её пистолет-пулемёт успешно зачищает комнату.

К счастью, вражеский маг, выскочивший, как чёрт из табакерки, рассчитывая на преимущество с элементом внезапности, поставил лишь слабую защитную плёнку. Вот почему Таня смогла пробить её лишь 9-мм патронами и бронебойными формулами, вгоняя множество выстрелов в беззащитную человеческую плоть и легко выводя цель из строя.

— К бою! Зачистить комнату!

Трое остальных живо наставляют оружие на вражеского мага, который наклонился вперёд и упал из-за шока от выстрелов.

Я тоже маг, поэтому знаю, какие они. Маги крепче, чем кажутся, и слишком оптимистично думать, что можно завалить одного из них лишь горсткой пуль.

Живой маг подобен гранате с извлечённой чекой. Пока он ещё дышит, расслабляться нельзя. Если у него появится хоть малейшая возможность, он может в качестве последнего средства подорвать себя.

Иногда маги умирают слишком поздно, но слишком рано — никогда. И поскольку Таня вбила этот урок подчинённым, они быстро лишают вражеского мага шанса на контратаку.

Завершив неожиданный бой, Таня со своими солдатами немедленно наводят стволы на потайную дверь, из которой маг появился, и приступают к её изучению.

На мгновение ей щекочет нервы беспокойство о том, что могут появиться ещё солдаты. Но в том пространстве так тихо, что они могут слышать лишь собственные лёгкие движения и сопутствующий шорох экипировки. Признаки каких-либо изменений отсутствуют.

— …Не ожидал, что будет настолько глубоко! — с цоканьем языком докладывает проверяющий дверь подчинённый, отпихнув ногой труп мага.

Дверь была крайне искусно замаскирована. Она, похоже, ведёт под землю. И, по-видимому, довольно глубоко.

— Насколько глубоко там?

— Взгляните, мэм.

— Дай посмотрю.

Даже у Тани перехватывает дух, когда она смотрит в туннель, кажущийся бесконечным. Дульная вспышка даже до дна не доходит.

Лестница идёт необычайно глубоко. Даже если бы это здание подверглось прямому попаданию бомб или снарядов, этот подземный комплекс, вероятно, остался бы невредимым. Ему, возможно, даже удалось бы выдержать 280-мм снаряды железнодорожного орудия. И судя по тому, как спрятан вход, при его строительстве, похоже, и впрямь проявили много заботы.

Если бы тот маг не выскочил, мы никогда не узнали бы, что здесь что-то есть. Учитывая, насколько тщательно тут всё выстроено, не могу не ощутить маниакальную подготовку, присущую лишь агентам разведки. — Возможно, отдел разведки был прав, а моё чувство, что здесь ничего нет, ошибалось ? — пересматривает Таня свою мысленную оценку его команды.

Разумеется, я всё ещё понятия не имею, как они могли спутать его со складом боеприпасов, так что в целом сочту это за их ошибку. Не хочу сказать, что отдел разведки полностью некомпетентен, но он совершает достаточно ошибок, так что нельзя полагаться на их данные, когда это необходимо.

Тем не менее, враг облажался, а мы — нет.

Это даёт нам большое преимущество. И так понятно, что результат в большой степени зависит от того, кто сделает первый шаг. В любом состязании — не только в войне, но и в борьбе за выживание — облажавшийся должен нажить себе проблем. Наверняка это закон природы.

— Быть может, мы наконец-то что-то обнаружили, лейтенант.

— Но оно не особо похоже на… — у лейтенанта Серебряковой, вероятно, застревают в горле слова «склад боеприпасов», но она права.

Разумеется, Таня и сама не имеет ни малейшего намерения называть это место складом боеприпасов, так что кивает в ответ.

— Да, но это нечто. Иначе с чего бы они не поленились так хорошо это скрыть? Эй, как там направленный микрофон? Что-то слышно?

— Звуки от множества источников. Вероятно, голоса.

— Бинго ! — хочет выкрикнуть Таня, ликуя тому, как враг записывает на свой счёт ещё одну ошибку, однако смотрит на своего адъютанта с самодовольной ухмылкой, как бы говоря: «Знаешь, что это значит?»

Неважно кто там внизу, если они скрыты подобным образом, то наверняка разрабатывают секретные планы. Это сочная цель.

Для того, чтобы лейтенант Серебрякова и остальные поняли, ей не требуется больше ничего говорить.

— Можешь разобрать разговор?

— Это весьма трудно. Они довольно далеко…и судя по звуку эха, там какой-то лабиринт.

Все увлечённо подслушивают, но к несчастью, звуки, которые мы так стараемся уловить, из-за эха содержат слишком много шума, чтобы дать подсказку.

…Мы не можем различить слова, однако слышим их.

И используя звуки вместо сигнала сонара, мы можем сказать, что они довольно глубоко внизу. Таня быстро взвешивает риск и решает, что врываться внутрь слишком опасно. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, но в настоящий момент нет никаких причин лезть из кожи вон ради конкретно этого «шампанского».

Даже если предположить, что ловушки там нет, враги в худшем случае могут отчаяться и самоуничтожиться, и бежать будет некуда. Таня уверена — будет ошибкой полагать, что парни, засевшие в этом подвале, собираются поступать согласно здравому смыслу.

Я обязана быть готовой к наихудшему сценарию: группа смирившихся со своей смертью магов обрушивает масштабные формулы и сметает моих напарников вместе со мной. Проникновение в подземное гнездо вражеских магов для сражения в ограниченном пространстве — сущий кошмар.

— Однако , — тут Таню охватывает странное чувство — не может такого быть . Но когда она проверяет трижды, наверняка достаточно, то не обнаруживает почти никакого магического сигнала. Разумеется, существует вероятность, что они просто слишком глубоко внизу, чтобы их засечь, но…

— Лейтенант, я не улавливаю никаких магических сигналов. А ты?

— Нет, мэм.

Она даже поручает Серебряковой проверить, но результат тот же.

…Значит ли это, что они не готовы к быстрому реагированию? Или, может быть, это место напичкано лишь личным составом без магических способностей? Как ни крути, кажется разумным предположить, что там нет магов с активными оборонными оболочками и защитными плёнками.

Что означает…мы можем особо не париться. Есть даже ход, обычно неэффективный против магов, который прекрасно сработает в данной ситуации.

Это кое-что, чему она научилась в Нордене. Хоть нейтрализовать ядовитый газ при помощи своей защитной плёнки и возможно, маги всё равно являются живыми существами. Их таланты всё ещё не позволяют им защититься от яда прежде, чем узнают о его присутствии.

Посему.

— …Мне хотелось бы взять военнопленных, но у нас нет времени. Выбора нет. Уничтожить их.

— Мы будем атаковать?

— О, точно, ты не была в Нордене. Есть кое-какая техника, которой мы можем воспользоваться. Знать её весьма удобно, так что я тебя научу, — вполголоса говорит Таня, с улыбкой давая своей многообещающей подчинённой небольшой совет, словно хороший босс, — слушай, лейтенант. Моноокись углерода довольно эффективна в закрытом пространстве вроде этого. Либо, если делаешь упор на скорость, создай водород и брось в него спичку.

— …Но разве простого взрыва хватит для… А, кислород, да?

— Именно. Кислород реагирует легче, чем ты думаешь. Нужно быть очень осторожным, чтобы не задохнуться в ограниченном подземном пространстве вроде этого.

Пребывание под землёй означает, что весь имеющийся кислород выгорает от одного-единственного взрыва. У людей есть удивительная склонность забывать об удушье, но оно очень коварно.

Вообще-то, в закрытом пространстве сам по себе взрыв уже представляет достаточную угрозу.

Даже при наличии множества путей для бегства взрыв и плохой состав воздуха достанут тебя до того, как сможешь ими воспользоваться. Если мы сначала создадим водород, а затем запустим взрывную испаряющую формулу зажигательного типа, она лишит их всего кислорода — идеально. Я не ожидала многого от этого склада, но нам и впрямь удастся добиться довольно неплохих результатов.

— Мы собираемся выжечь кислород. Подготовить формулы. По моему отсчёту.

Создавая формулы, мы сдерживаем их проявление, как только можем. Мы не хотим позволить врагу заметить нас. У заклинания с максимально затянутой интерференцией отличный эффект неожиданности при весьма малой заметности.

Разумеется, я не отрицаю, что применять их подобным образом — сплошная морока, и по данной причине эта техника нечасто используется в реальном бою. Куда предпочтительнее подготавливать формулы обычным способом, учитывая время и усилия, требуемые для их сдерживания.

Но эта техника незаметна, а посему оптимальна для скрытных атак. Жаль, что из-за требуемых усилий она не особо используется в стычках или в сверхмобильных боевых действиях; даже маги находят крайне трудным защититься от формул, проявляющих себя лишь непосредственно перед воздействием.

В любом случае, маги в подобном месте в тылу наверняка обладают лишь теоретическими навыками кооперации. Не могу представить, чтобы они обладали опытом противодействия коварным методам атаки, выработанным в необычной окопной войне.

— Три, два, один, поехали!

Она применяет и направляет формулу одновременно с возгласом.

Испуская сильный магический сигнал, она подготавливает следующую формулу, пока в дальних уголках подвала бушует жар.

Как воинская часть ветеранов, обученных вести сверхмобильные боевые действия, 203-й воздушный магический батальон специализируется на скоростной стрельбе и быстром применении заклинаний. Они стараются максимизировать эффект, умело применяя молниеносные серии зажигательных формул напалмового типа.

Враги, со своей стороны, имеют лишь два варианта: взлететь на воздух или сгореть, которые не особо отличаются между собой и приводят к практически одинаковому результату.

И как только дело сделано, правильным будет сразу смотать удочки. Говорят, лишь глупые птицы обсирают гнездо при уходе, однако мы его сожжём. Таня на всякий случай выпускает ещё одну, последнюю, зажигательную формулу, уводя оттуда подчинённых.

Ведь, как неоднократно отмечалось, у неё нет времени.

Лимит времени звенит у неё в голове подобно будильнику. Расписание настолько сумасшедшее из-за того, что Генеральный Штаб переоценил реакцию врага.

У нас есть жалкие десять минут, и ни секундой больше. Из-за этого расписание штурма вражеского штаба крайне сжатое.

А десятиминутный лимит установили, исходя из оценки того, сколько времени у нас будет в запасе. Если мы хоть немного задержимся, объявятся местные вражеские войска, навести порядок. И тогда наши перспективы обеспечить себе отступление станут неутешительными.

Неважно, насколько охрана расхлябана, я не хочу цепляться за оптимистичные фантазии, что и ближайшие войска такие же, а затем угодить в окружение.

Вот почему нам нельзя терять время. Выстрелим всё, что у нас есть в качестве прощального подарка, а затем свалим из здания. Наверняка к сему времени Республиканская армия уже поняла, что мы атакуем.

Двигаясь внутри сооружений парами, мы прикрываем друг друга в качестве меры предосторожности против преследования, но я нахожу досадным терять время даже на это.

— Майор, лейтенант Вайс говорит, что в местоположении C цели тоже не было.

— Поняла. Дерьмо. Нам нельзя рассчитывать на то, что противодействие будет сильно подорвано. Скажи ему позаботиться о B любой ценой, а мы поразмыслим над тем, как разобраться с A.

— Так точно.

А затем, хоть и поздновато, враги начинают контратаку. Вот бы они вели себя хорошо ещё парочку минут!

К счастью, в отличие от фронта с окопами и ничейной земли, в этих строениях полным-полно легковоспламеняющихся материалов. Таня замечает, что вражеские солдаты используют в качестве укрытий здания, а не землю, и решает: «Давайте поверим в свои оборонные оболочки и защитные плёнки, и сожжём это место дотла!»

— Внимание! Мне нужно три залпа взрывными испаряющими формулами! Цель — 360 градусов вокруг нас.

— Мы же поджаримся заживо!

Замечание лейтенанта Серебряковой с выражением полнейшего шока на её лице наполовину верно. Применение взрывных испарительных формул посреди вот так расположенных зданий немного походит на поджигание самих себя.

— Но вражеские солдаты поджарятся первыми! Выполнять! — кричит ей Таня в ответ с дерзкой ухмылкой.

Должно быть, эти слова наконец-то напомнили им об их положении. Недолго думая, лейтенант Серебрякова начинает создавать формулу прямо позади меня.

То, что маги не так хорошо горят, как пехота — простая истина. Как славно быть огнестойкими.

Формулы, разлетающиеся во все стороны по приказу Тани, сжигают дотла всё вокруг.

Огонь распространяется довольно быстро, но к счастью паникующие Республиканские солдаты слишком заняты, чтобы обращать на нас внимание, так что я назвала бы это хорошей работой.

Поскольку было бы глупо жариться в собственном огне, Таня пользуется отсутствием сопротивления, чтобы продолжить продвигаться.

Вылетая из языков пламени, уже начавших лизать близлежащие здания, она спешит убраться восвояси в сопровождении своих солдат.

Вероятно, с первого взгляда кажется, что мы спасаемся от огня. Для Республиканских солдат это их дом; наверняка не у многих людей здесь есть яйца стрелять в бегущих от огня, едва завидев их.

— Разумеется, отчасти мы и в самом деле мы бежим, поэтому наша игра близка к реальности , — думает Таня, вздрагивая.

В любом случае, насколько она может судить из разрозненности Республиканской армии, та нисколечко не ожидала атаки.

Действительно, мы ожидали, что враги будут готовы к организованному бою, но когда атаковали, там оказалась полная мешанина, с иногда встречающимися смельчаками, храбро оказывающими сопротивление по собственному усмотрению. Честно говоря, они принимают бой сумбурным и крайне дезорганизованным образом.

Будь это Рейнский фронт, артиллерия засыпала бы снарядами любые места, где, по мнению врагов, мы прятались бы. Но, полагаю, на данной тыловой базе они поступают иначе? Может быть, это культурные отличия.

— 01 — всем подразделениям. Цель A уничтожена. Время истекло. Доложите обстановку и статус.

— Атака на цель B увенчалась успехом. Вот так передряга была.

Хм, выходит, штаб располагался в точке B. А в C — какое-то складское сооружение. Так или иначе, раз нам удалось разнести их штаб, то можем рассчитывать на некоторую суматоху. К счастью, даже если соседние войска и соберутся, то не смогут сказать, каким путём мы ушли.

— Поняла. Мы отступаем. Уходим на полной скорости. Направляемся на север. Запустить сигнальные огни через десять минут.

Полагаю, нам не нужно осторожничать; мы можем просто убраться оттуда и сесть на субмарину. Так или иначе, как только отсюда свалим, мне нужно будет доложить о своих достижениях в Генеральный Штаб.

Блин, я явно работаю далеко за рамками своего оклада. Лучше бы им в следующий раз приготовить для меня сочненький бонус. А, и мне также нужно рекомендовать своих подчинённых на награждение.

24 МАЯ, 1925 ГОД ПО ЕДИНОМУ КАЛЕНДАРЮ, СОДРУЖЕСТВО, УАЙТ-ХОЛЛ *

Рождение на континенте не встречающей оппозиции сверхдержавы никак нельзя было позволять. Столкнуться с подобным положением — геополитический кошмар для Содружества.

Такова была основа внешней политики Содружества.

Вот почему с тех пор, как Империя показала себя в роли недавней восходящей силы, она стала для этих людей головной болью. На публике они проявляли понимание, когда доходило до самоопределения наций, однако про себя тревожились относительно стран, которые были слишком сильными.

И в действительности этот человек относился к вышесказанному весьма серьёзно. Нет, он, наверное, относился к этому серьёзнее всех в Содружестве — как к вызову судьбы для славного Содружества, нации, избранной Богом.

Поэтому когда мощная Империя начала огрызаться на другие державы, чтобы пробиться через их шаткое окружение, он представил себе наихудший вариант развития событий, из-за чего затрясся от гнева.

Она была слишком опасна. И когда военные в Содружестве увидели, что Империя искусно оборонялась даже против нападения Республики (практически неожиданного к тому же), то пришли к нему в шоке, обсудить начистоту, что делать.

До того момента всё было хорошо.

— Вы что — дебилы ? — орал он про себя, со злостью погрузив сигару в пепельницу. Он выдохнул дым, мысленно понося тупоголовых джентльменов и их смехотворную растущую эйфорию всеми матами, какие только мог представить. Ему оставалось лишь отчаиваться, когда каждое увиденное им лицо расплывалось в весёлой улыбке.

На днях Имперская армия отступила для реорганизации фронта, покинув Низины. И теперь даже его друзья давали комментарии с полнейшей уверенностью об исходе войны. Находились даже озабоченные светским обществом идиоты, утверждающие, что если бы война поскорее закончилась, то они смогли бы растопить лёд в отношениях со старыми друзьями из Империи.

Он просто не мог в это поверить. Даже острейшие газетные критики и скептики подвергали сомнению способность Империи продолжать сражаться, утверждая, что её вооружённые силы весьма уязвимы.

Посему он осуждал облегчённые вздохи всех остальных.

И ключевые фигуры Содружества нередко подвергались его жалобам и презрению. Тем временем их вздохи эхом раздавались в стенах Уайт-холла, выражая облегчение от того, что баланс сил восстановится.

Благородные джентльмены, сидящие за игрой в карты и обсуждающие, как война наверняка близится к концу, служили свидетельством тому, насколько расслабленным стало Содружество. И это — реакция на ужасную перспективу того, что Империя захватит господство на континенте? Гладкое наступление Империи означало крах их плана по уравновешиванию сил. Идея противостояния морской страны континентальной мощи в одиночку напомнила дворянам об их худших кошмарах.

Но да — «напомнила». Теперь обо всём этом говорили в прошедшем времени. Несмотря на стремление держать себя в руках, все ухмылялись и болтали. Причиной раздающегося смеха было их предвосхищение светлого будущего, свободного от кошмаров безопасности станы.

Посему подобных ему людей, поднявших шум насчёт продолжающейся угрозы, которую представляет Империя, держали на расстоянии вытянутого рукава, пусть и косвенно. — Ой, да ладно, неужели вы и впрямь заинтересованы обсуждать уже решённую проблему ? — приходили мягкие, окольные упрёки. Очевидно, безудержная эйфория и сопутствующий ей оптимизм добрались даже до политиков, которым следовало бы быть Макиавеллистами * . Вот же кучка радостных дураков !

Итак, нетерпеливый и рассерженный, он был вынужден присутствовать на ещё одном правительственном заседании.

— Что ж, джентльмены, похоже, наша подруга Республика сделает это за нас.

До каких-то последних нескольких дней премьер-министр был охвачен горем, муками и страданиями. Но сегодня он снова раскинулся в своём кресле, потягивая сигару.

Если он и не скрывал свою удовлетворённость, то уж точно показывал, что сдерживает выражение лица. Тем не менее, для всех министров с первого взгляда на его весёлое расслабленное лицо и необычайно накрахмаленный костюм было очевидно, что он находился в хорошем настроении. По его спокойному виду и отсутствию тёмных кругов под глазами они все могли сказать, что спал он хорошо.

Это основательно усугубило и без того повышенные чувства этого человека. Он с сожалением был вынужден признать, что независимо от того, как нынешний премьер-министр справился с проблемами внутри страны, на его политические способности в отношении иностранных дел полагаться нельзя.

Этому человеку полагалось защищать страну, избранную Богом.

— В любом случае , — мрачно оглянулся он в неверии на самодовольные лица министров.

— Ну, это ещё далеко, но…скоро мы сможем провести выходные вместе со старыми знакомыми в кафешках Республики. Может, я и люблю свою страну, но вина мне не хватает.

— В самом деле. Было тяжело идти без тонкого аромата тех галеток.

Большинство кивнуло на сказанное шёпотом замечание пожилого министра, сидящего напротив премьера, показывая, что все они чувствовали — возвращение к норме уже не за горами. Лишь один человек находил их оптимизм трудным для понимания.

Для остальных, однако, это был предрешённый вывод: докучливая война скоро завершится. Когда это произойдёт, паромное сообщение между Содружеством и Республикой восстановится, вот почему они могли вести эти непринуждённые разговоры о попивании вина с галетками на побережье Республики.

Вдаваясь в крайности, всем этим министрам не терпелось вкусить сладкую радость свободы. Отсюда силы на кривые улыбки в сторону плохой кухни их страны.

Разумеется, никто не зашёл так далеко, как сказать, что война действительно окончена. Как бы расслабленно все, за исключением этого человека, ни выглядели, они не забыли о том, что Имперская армия всё ещё существовала. Она пока что не была уничтожена.

Но стоило ей потерять индустриальную базу, необходимую для продолжения войны, её судьба фактически была решена. «Неважно насколько сильны её солдаты, они не смогут изменить результат», — отзывались министры, словно знали наверняка.

— В свете этого, джентльмены, сосредотачиваясь на том, что произойдёт после войны, нам следует планировать интервенцию. Восстановление баланса сил повлечёт за собой массу трудностей.

Премьер-министр и все остальные намекали, что поскольку итог войны им известен, то они могут перейти к следующему вопросу. Для них проблема заключалась в форме, которую примет мировой порядок после падения Империи.

— Наши друзья несли почти всё бремя на себе. Нельзя же нам просто наслаждаться плодами их труда. Нам следует чуточку помочь им.

— У нас всё ещё имеется проблема с Федерацией, а также кредит от Единых Штатов. Не могли бы мы просто использовать улучшившуюся ситуацию с государственной безопасностью, чтобы ограничить военные издержки?

Некоторые даже заранее праздновали победу, утверждая, что пора прояснить позицию Содружества, и что сейчас есть шанс извлечь лёгкую выгоду.

— Для этого всё ещё немного рановато. Не использовать ли нам свою незаинтересованную позицию, чтобы организовать переговоры о мире?

— Согласен. Нам следует приказать каждой службе провести предварительные изыскания о мирном договоре. Пусть также наш флот показательно намекнёт Империи, что если она быстро не заключит мир, то станет нам врагом.

Даже люди с весьма приземлённым мнением разговаривали так, словно война скоро окончится.

— Что если ударить их Королевским флотом? Да, конечно. Наверняка даже Империя прекратила бы своё отчаянное сопротивление, если бы дошло до сражения с мощнейшей в мире морской силой и известнейшей в мире сухопутной армией.

— Да, они — отвратительная кучка рационалистов, вот они кто. Будь они способны понять, что наше вмешательство значит, то, вероятно, подписали бы мирный договор ещё до того, как нам пришлось бы вступить в бой.

— Это до смешного оптимистично .

В тот момент этому человеку уже не оставалось иного выбора, кроме как влезть в разговор, что побудило его встать.

— Лорд Мальборо? Хотите что-то сказать?

— Извините, что перебиваю, премьер-министр, но не следует ли нам попытаться ступить на землю? Я никогда не думал, что придёт день, когда я буду вынужден сказать вам, джентльмены: «Lauso la mare e tente’n terro» («Уважайте море, но продолжайте крепко стоять ногами на земле»).

— Лорд Мальборо, странновато спрашивать у вас это, учитывая, что морские силы находятся в вашей юрисдикции, но наш флот обладает не средневековыми галерами, а линкорами вплоть до класса супер-дредноут, разве не так?

Он осознал, что саркастичный малый понял контекст не в том значении, которое он имел в виду. Так что этот человек, Мальборо, снова поднёс сигару ко рту, сделал затяжку, и уверенно возразил.

— Советник Лолуйд, прошу прощения, но вам не мешало бы любезно понять простой смысл, а не отвлекаться на контекст. Решающий удар по Империи мы можем нанести лишь при помощи нашей сухопутной армии. Она — сухопутная страна, поэтому угроза морским путям не причинит ей существенного вреда.

— Лорд Мальборо. Признаю, ваши слова верны. Но даже так, Империя вскоре потеряет западный промышленный регион. Как она будет воевать после того, как это случится?

К сожалению, его идеи смогли найти поддержку лишь с чисто военной точки зрения. Как Лолуйд саркастично отметил, если Империя утратит западный промышленный регион, содержащий крупнейшую производственную базу страны, то потеряет почву под ногами для продолжения войны.

— Как только это произойдёт, Империя наверняка сложит меч , — Мальборо мог об этом догадаться, даже если оно не было высказано вслух.

— Если позволите мне говорить в моей компетенции как Канцлера казначейства, и Империя, и Республика практически истощили свои финансы. Просто представьте, как они тратят на том же уровне в течение ещё нескольких месяцев. Они же окажутся по уши в долгах после прекращения вражды и будут вынуждены сорок лет выплачивать их.

Он говорит о том, что следовало бы назвать крупнейшим заблуждением из всех: о финансовых ограничениях. Что бы ни произошло, Империя и остальные участвующие в войне страны разорятся . Потянувшись за чаем со словами «Вздор!» Лолуйд уверенно предположил, с ноткой строгости Содружества, что будет глупо присоединяться к войне, в которой все влезают в долги.

— Ну, мы ведь всё равно в итоге собирались присоединиться, так что будет досадно сделать это слишком поздно. Покамест приготовьтесь отправить флот. Давайте также прикажем армии готовиться к экспедиции.

Мальборо не мог понять праздное отношение остальных; они, похоже, не осознавали серьёзность ситуации, или насколько велик была предстоящий триумф. Разрешение на «подготовку», словно она — оправданный шаг? С его точки зрения, уже слишком поздно для неё.

— Извините — если это приказ, то я прикажу флоту быть наготове, но неужели вы и впрямь думаете, что Империя станет позорно отступать и стерпит мирный договор? Не говорите мне, джентльмены, что все вы всерьёз верите в это!

И поэтому Мальборо орал во всю глотку с покрасневшим от гнева бульдожьим лицом. Ему хотелось крикнуть им: «Хватит шутки шутить!» В то же время он знал, что его наихудший прогноз отнюдь не смешной.

Обращённые на него холодные взгляды служили доказательством, что все они разделяли одно и то же мнение: «Готовиться к развёртыванию? Ты должно быть шутишь» .

— Если уж на то пошло, самое трудное будет после него. Разве нам не следует обсуждать послевоенное восстановление? Откуда появятся деньги на то, чтобы отстроить Альянс Энтент и Дакию? Мне хотелось бы, чтобы вы подумали о балансе нашего золотовалютного резерва. Какими бы дельцами мы ни были, я не уверен, что мы сможем оплатить все эти счета за восстановление.

— С другой стороны, мы не хотим, чтобы нас заполонили красные-анархисты. Вот так головная боль. Нам необходимо принимать во внимание вещи, на которые способна Федерация.

Разговор Канцлера казначейства и министра внутренних дел звучал так, будто всё уже решено; они и словом не обмолвились о необходимости дальнейших дебатов.

Разумеется, в чём-то они были правы. Они уделили куда большее значение вопросу того, как разобраться с ситуацией после войны, поскольку искренне беспокоились, что истощённые финансы и экономическое смятение в стране развяжут руки проискам коммунистов.

— …Лорд Мальборо, вы хотели ещё что-то сказать? — несколько раздражённым голосом премьер-министр прояснил свои мысли: «Этот вопрос закрыт, так почему же ты до сих пор треплешься о нём?»

— Разумеется, консультировать друг друга о послевоенных делах хорошо, но мне бы хотелось напомнить вам, что всё это наступит лишь после того, как мы завершим маленькое, по вашему, джентльмены, мнению, дельце. Теперь-то, я надеюсь, мы можем начать составлять план отправки войск?

— Раз мы отправляем войска, то нам следует не забывать об Имперском флоте. Иными словами, флоту надо отправить эскорты бок о бок с сухопутными частями. То есть план за вами, лорд Мальборо. Можете составить его по своему усмотрению.

Премьер-министр, сытый по горло всем этим разговором, судя по его голосу, охотно дал разрешение, позволив Первому лорду Адмиралтейства действовать на своё усмотрение. Его мысли были заняты совсем другим — намерениями разрешить внутригосударственные проблемы, особенно одну серьёзную на севере, поэтому он испытывал сложные чувства насчёт того, что приходится уделять время иностранным делам.

Проще говоря, преобладающее в зале настроение было той ещё занозой для Первого лорда, с виду готового совать нос в войну в поисках славы.

— Тем не менее, лорд Мальборо, хоть я и понимаю, что это не в вашей юрисдикции, но знаете ли вы, сколько пехотных соединений нам доступно для отправки морем? Семь дивизий, и ещё одна кавалерийская. Мы не можем перевозить местные силы самообороны морем. Что вы вообще планируете сделать со столь малым количеством войск?

— Они могут умереть вместе с Республиканцами, разве нет?

Премьер-министр сделал это замечание с озлобленностью, подходящей лидеру страны со связанными руками, и моментально был шокирован решительным ответом герцога Мальборо.

— Умереть вместе с Республиканцами?… Хочешь сказать, это причина посылать молодёжь на поле боя ?

В то же время, однако, собравшиеся министры поняли политический контекст. Если бы солдаты Содружества вошли в ряды солдат Республики, и в конце своего марша вместе пали бы от атаки Империи — пусть даже один человек из Содружества — то оно не смогло бы пойти на попятную.

— Прошу прощения, Ваша светлость, но почему проливать кровь за Республику должны мы? Почему бы не позволить Республиканским холопам пахать на стабильность континента, а затем тактично собрать их урожай?

— Не то чтобы я обязательно соглашался с министром внутренних дел, но я не собираюсь прыгать в огонь, который могу погасить.

И вот министры морщат брови в раздумьях, гадая, с чего бы кому-то сомневаться в том, что держаться подальше от этой нелепицы лучше всего послужит интересам Содружества.

— Так наибольшее заблуждение в итоге оказалось верным? Война уже настолько разрослась, что не стоит затрат. Она будет бросанием денег на ветер. Вы смотрели на финансовые показатели воюющих стран, сведённые воедино Канцлером казначейства?

— Чепуха! Они не могут продолжать эти нелепые расходы вечно. Почему мы должны бросать деньги на ветер подобным образом ? — имелись у них подкреплённые цифрами сомнения; в определённом смысле они были правы.

— Канцлер, вы уверены, что тут нет ошибки?

— Да. Воюющие государства уже полагаются на внутренние облигации и иностранные займы. Единые Штаты, в частности, в значительной мере финансируют войну; их влияние стремительно расширяется. Империя и Республика не являются исключением — даже после разработки временных мер, бросив большую часть государственного бюджета на войну, они всё равно испытывают нехватку.

— Хорошо. Значит, в ходе репараций и тому подобного Империя будет выведена из игры. Может, нам стоит больше беспокоиться о политической стабильности в Республике?

Высказывание показывало, что они были убеждены — воюющие страны уже сталкиваются с этими проблемами. Иными словами, война скоро закончится сама собой. Ни у одной страны не хватит сил поддерживать столь непомерное потребление вечно.

Таким образом, поскольку избранная Богом страна отказалась действовать, Мальборо, не имея куда выпустить своё разочарование, был вынужден составить план развёртывания «просто на всякий случай».

Однако…

Планы Мальборо изменятся, когда разъярённый человек из Адмиралтейства влетит в его кабинет и скажет ему, что все сделанные Содружеством предположения рушатся до самого основания.

↑ Кесарево кесарю — Библия, Марка 12:17. (Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу).

↑ Guten Tag — «Добрый день» (нем.).

↑ Уайт-холл (Whitehall) — отсылка к улице Лондона, на которой расположены правительственные учреждения.

↑ Фау-1 — отсылка к известному самолёту-снаряду, состоявшем на вооружении армии Германии в середине Второй мировой войны. Правда, та не была пилотируемой. ↑ Guten Morgen — «Доброе утро» (нем.) ↑ Битва при Аустерлице — решающее сражение наполеоновской армии против армий третьей антифранцузской коалиции. Отчаянно пытаясь выманить врага на бой, накануне битвы Наполеон всячески пытался показать, что его армия находится в жалком состоянии, и даже оставил ключевые Праценские высоты под Аустерлицем. ↑ Прыжок HALO — прыжок, при котором парашют раскрывают только близко к земле, для уменьшения шанса обнаружения противником. ↑ Макиавеллизм — термин в политологии, обозначающий государственную политику, основанную на культе грубой силы, пренебрежении нормами морали и тому подобном.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Побочная история

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

Это был холодный, облачный день.

Магический младший лейтенант Таня Дегуршафф чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо. Она оказывала безнадёжное одиночное сопротивление в течение 72 часов без видимого конца.

В углу имперской столицы Берун, где собрался цвет Имперской армии, она была одинокой и лишённой друзей.

Атака волнами проводилась ужасающе упорными противниками, которых никогда не учили, как сдерживаться. Её процесс мышления почти сразу же был подавлен, а ситуация быстро ухудшилась до выхода из-под контроля.

Она должна была являться выдающимся полевым офицером, вернувшейся с Нордена, получившей Среброкрылый штурмовой нагрудный знак, несмотря на то, что выжила, и бывшей столь грациозной, что ей дали прозвище «Белое Серебро». Но в этих экстремальных обстоятельствах лейтенант Дегуршафф могла лишь защищаться в изумлении, словно получила звание впервые и не знала, как сражаться.

— Это настоящий позор — быть растоптанной после единственной битвы, и сопротивление тщетно , — беспомощность, одолевавшая её мысли, дала путь пустому чувству, словно её разум стёрли в порошок.

Но даже тогда, она не могла сбежать.

Бегство было бы высшим подрывом доверия как имперского солдата, как солдата, точка; и, раз уж до этого дошло, как современного цивилизованного человека с контрактными обязательствами. Как бы сильно ей ни хотелось предпринять срочные меры эвакуации, трусость перед лицом врага означала смерть от расстрельной команды.

Продолжение было адом, а бегство означало гибель.

— В таком случае… — воодушевила Таня своё робкое сердечко, возрождая свою решимость сопротивляться до самого конца.

— В Нордене, где я противостояла целой роте[✱]Расширенному взводу, вообще-то. У страха глаза велики, наверное., не была ли я готова умереть?

— Не тот ли сумасшедший учёный заставил меня пройти через всевозможные виды опасных экспериментов?

— Но вот я здесь, всё ещё жива. Да, жива. Я не сломалась.

Несокрушимая сила духа. Свободная воля и столь же преданное посвящение себя чувству собственного достоинства. Используя все эти вещи, она — магический младший лейтенант Таня Дегуршафф — заняла твёрдую позицию с непоколебимой решимостью, взяв себя в руки.

— Таня, дорогуша, ты тут?

К несчастью.

— Эй, сегодня мы наконец-то собираемся привести тебя в порядок!

Её непоколебимая решимость.

— Это особый случай, так почему бы и нет, верно? У нас есть миленький нарядик для тебя! Ну-ка, давай примеряем это!

Её клятва сопротивления.

— Переоденься вот в это, ладненько?

Её чувство собственного достоинства.

— А это — новый корсетик. Ты сказала, предыдущий был чересчур жестковат для движения в нём, так что я принесла самый гибкий. Ну же, ну же.

Сегодня, в этих обстоятельствах, они все оказались растоптаны в прах.

…Это всё началось с приказов, полученных ею тремя днями ранее.

То предположительно была миссия помощи с кое-какими мелкими делами в тылу в качестве части её церемонии награждения Среброкрылым штурмовым нагрудным знаком и переводом туда. Конечно, она была «мелкой» у высших эшелонов не только вооружённых сил, но и любой организации. Её надо было принимать с изрядной долей скептицизма.

Но ей не предстояло становиться морской свинкой сумасшедшего учёного и подрываться его изобретением; ей не предстояло принудительно предпринимать задерживающие действия в изоляции на линиях фронта; в этот раз предполагалось промолвить словечко-другое на определённые темы для маленькой пропагандистской статьи.

Ничто не выглядело проблематичным при получении ею приказов, но в мгновение, когда она постучалась в дверь отдела связей с общественностью в своей парадно-выходной униформе, дела начали идти наперекосяк.

Её волосы были уложены под отлично накрахмаленной фуражкой, а Среброкрылый штурмовой знак сиял на её груди согласно уставу. Она могла проворно двигаться после своих ранений в Нордене благодаря продвинутому магическому лечению для магов, и она думала, что образцово отдала честь. Её сапоги были отполированы до такого зеркального блеска, что даже её сержант в училище не смог бы к ней придраться.

— Имей в виду, как магический офицер, ты — образцовый член Рейха , — она думала, что следовала приказам досконально. Подобно героям прошлого, оставившим после себя бесчисленные пропагандистские фотографии, она бы говорила прекрасные вещи и выглядела на все сто, как и полагается офицеру.

Первые впечатления надолго застревают в памяти людей, так что она уделила своей внешности особое внимание.

И всё же. Она была вынуждена признать, что совершила огромную ошибку.

В мгновение, как она вошла в комнату и глаза всех окружающих уставились на неё, послышались вздохи.

Затем её притащили к аналогично расстроенным женщинам-военнослужащим, ворчавшим на неё так яростно, что она не знала, о чём они говорят.

Прежде чем она опомнилась, с неё стянули её новые галифе[✱]Брюки, облегающие голени и сильно расширяющиеся на бёдрах., сапоги, на полировку которых она потратила полдня, были брошены прочь, и хотя ей едва удалось сохранить своё нижнее бельё, фуражки она лишилась.

С тщетным сопротивлением, её впихнули в обмундирование, столь унизительное, что она едва могла это вынести.

Доходящая до пола, отделанная рюшем[✱]Рюш — отделка дамской одежды в виде присборенной или гофрированной полоски ткани или кружев, пришитой по центру, непостижимого дизайна юбка и пара шнурованных женских сапожек, в которых было бы невозможно маршировать.

Но всё это ещё было терпимо по сравнению со смеющимися шёпотами. До этого у неё ещё было пространство для переговоров.

— Великолепно, что твоя кожа такая чистая! Мы слышали ты была ранена, поэтому волновались… Но полагаю, хирург проделал отличную работу! И твои ножки такие стройные. Примерь вот эту лишь на секундочку.

То была ещё одна отделанная оборками юбка, но по какой-то причине эта оставила ноги открытыми, когда она села. И в довершении к этому, шнуровка корсета была затянута до того невероятно туго, что она едва могла дышать.

— Живее, живее, прошу, просто закончись , — Таня могла лишь надеяться, но даже это было втуне[✱]Зря, бесполезно; такое продолжалось полдня. И когда её тело и разум поникли, наконец-то руки командующей женщины прекратили двигаться. — Наконец-то это завершилось , — почти вздохнула она вслух, когда внезапно услышала кое-что, от чего её сердце застыло.

— Ну, этот простенький нарядик сгодится на первый день. Давай попробуем немного косметики!

— Первый день?... Первый день?!

— Быть такого не может, твои волосы! Ты хоть заботишься о них как следует?!

— Ась? Эм, согласно гигиеническим требованиям устава…

Её волосы были обрезаны до положенной длины. В некоторых смыслах, Имперская армия была весьма старомодной, и это был рудимент правил, написанных в основном подразумевая знать. Причудливое требование утверждало, что «в порядке проведения различий полов юных военнослужащих» или типа того, прошедшие через академию девушки допризывного возраста должны были сохранять волосы до плеч. Когда она исследовала его, предписание оказалось включено в основном ради дворянок.

К несчастью, Имперская армия железно придерживалась правил, так что пришлось отращивать свои волосы до такой длины. Но Таня могла гордиться тем, что выполнила свой долг полностью. Они были идеальной длины — она сама замеряла.

— Стоять. Ты причёсываешь их?

— Простите, эм…

— Какой вид расчёски ты обычно используешь?!

— Стандартного образца…

— Она ничего не могла поделать. Каждый раз, когда она открывала рот, выражение лица леди всё ужесточалось, и было невозможно это исправить.

— Постой-ка. Под стандартным образцом ты имеешь в виду эту…целлулоидную[✱]Целлулоид — пластмасса на основе нитрата целлюлозы?

— Да, так точно.

— Это безумие! Мы собираемся научить тебя, начиная с прямоугольной!

На этом она достала арсенал расчёсок и начала многословно тараторить о каждой из них, покуда Таня стояла как вкопанная и чувствовала, словно ей выносят мозг.

—… О Существо Икс, меня даже не волнует, ты ль постарался давеча[✱]Недавно, незадолго до момента разговора…

— Если ты зовёшь себя Богом, тогда ты должен мочь хотя бы уладить эту проблему с моими волосами. Нет, я знаю, что это невозможно. Я знаю, что это невозможно, но…

В своих мыслях она начала обсуждать несуразности, которые могли бы повлиять на цель её жизни. Но когда её разум почти ушёл от реальности, внезапно её привело в чувство нечто, выглядящее как тавро[✱]Продолговатый кусок железа для клеймления животных.

— Эм, извините меня, что бы это могло быть?…

— Оу? Так ты заинтересована кое в чём из этого, да? Я абсолютно уверена, ты бы выглядела прелестно с «перманентом[✱]«Перманент» — стойкая химическая завивка волос». Хм, хочешь попробовать?

— Нет, эм, ну, с тем железным стержнем?

— Ага, его используют для завивки, ты знала?

Она улыбнулась и сказала, что была уверена в своих техниках завивки.

Но если честно, в тот момент, когда Таня услышала, для чего будет использован стержень, всё, о чём она могла думать — выработка какого-нибудь плана бегства.

— Эээ, нет, спасибо, эм, Я думаю, это бы помешало исполнению моих обязанностей…

— Ага. Очень жаль, но, полагаю, нам придётся воздержаться от этого. Тогда я хотя бы сделаю твой макияж поистине миленьким.

—…Не могу ли я просто выглядеть как обычно?

Она знала, что было поздновато говорить такое. Она сгорала от стыда, признавая, что была повержена, но если бы её не удалось даже открыть рот, то это стало бы непреложной истиной. Поэтому она собрала волю в кулак и спросила. Не прокатит ли её парадно-выходная униформа, случаем?

— Ты выглядишь как мегера в чём-то подобном. И ты бы могла говорить в более ласковом, девичьем тоне, знаешь ли. Тебе не следует вести себя как мужлан лишь потому, что ты в армии.

— Ну, так для меня легче…

— Мамочки, ну, давай хотя бы попробуем-ка это, ладненько? У нас ещё четыре дня до действа, так что давай здесь постараемся на славу, идёт?

Итак, она была убита наповал.

— Если вот как это оборачивается, я выбираю поле боя. Я хочу домой… — сколько раз она шептала это глубоко внутри?

Это продолжалось три дня. Она выдержала странность тонального крема, нанесённого на её лицо, липкость губной помады, стягивающий корсет — всё это.

—… Если отдел связи с общественностью хочет маленькую милую патриотку и если это расценивается армией как приказ…тогда у меня нет выбора…

Держи себя в руках.

Это работа. Улыбайся, давай же, улыбайся.

— Привет всем! Я — Белое Серебро, также известная как Таня Дегуршафф!

(Конец)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Saga-o-Zloj-Tane/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)