Ранобэ: Рождество наступает не для нас

Описание: Это было 24-го декабря, в канун Рождества и долго сдерживаемые чувства старшеклассника Ричи к Нацуми наконец были возвращены. Но прежде чем его счастье смогло восприняться, она умерла прямо у него на глазах. Как только он пришёл в чувства, то вернулся на два дня назад…Он выучил, что слова «Я люблю тебя» стали триггером для перемотки времени. Он пытался избежать признания от его возлюбленной, но она каждый раз признавалась и снова умирала.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи.

Сумеет ли заключённый в бесконечном кануне Рождества Ричи преодолеть повторяющуюся трагедию и овладеть его будущим?

Кол-во глав: 1-9

Ответы на самые задаваемые вопросы

Всем привет! С вами Mushu Sibiriak - куратор команды « Карманная Галактика ». Если вы читаете это, значит, вам понравился наш перевод и хочется ещё! Если хотите не пропустить наши переводы, присоединяйтесь к нашей группы ВК: vk.com/pocket_galaxy Или сразу на наш сайт: pocketgalaxy.ru

Теперь вопросы на самые популярные ответы: Вопрос №1 : Вы переводите с анлейта? Стараемся переводить с языка оригинала, но из-за малого количества переводчиков часть проект переводится с анлейта! Вопрос №2 : Где можно посмотреть все ваши переводы? На нашем сайте pocketgalaxy.ru Вопрос №3 : У меня есть произведения, которое я хочу почитать, но его никто не переводит, как быть? Зайдите в нашу группу ВК и напишите об этом там. Возможно, мы возьмёмся за перевод, если будут свободные люди. Вопрос №4 : Я видел, у вас обработанные иллюстрации, это разовая фишка? Нет, мы занимаемся полной адаптацией проектов, в том числе обработкой иллюстрацией! Вопрос №5 : Хочу помочь вам, куда обратиться? Пишите мне в ВК – vk.com/m.sibiriak Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Начальная иллюстрация

В версии с изображениями тут находится картинка.

Вторая иллюстрация

В версии с изображениями тут находится картинка.

Это плохо. Моё сердце бьётся слишком громко. Какого чёрта я так напряжён!? Даже не смотря на то, что я симулировал эту ситуацию с Нацуми бесчисленное количество раз и в итоге даже прочёл в сети много бессмысленных статей о том как вести себя в подобной ситуации. Я вообще не могу остановить потливость рук. Разве они не говорили, что сегодня самый холодный день этой зимы? Я выгляжу совершенно жалко! Успокойся. Я просто должен успокоиться уже. Если я признаюсь в таком состоянии, то это ни за что не пройдёт хорошо. Хорошо, давай для начала сделаем глубокий вдох. Если я наполню свои лёгкие холодным, зимним воздухом, мой идиотизм тоже сам остынет. — Эй, эй, Ричи! Нацуми обратилась ко мне своим как всегда оживлённым тоном, не обратив внимания на мою бессмысленную напряжённость и смущённое состояние. Её алое пальто и мини-юбка закружились, когда она повернулась ко мне лицом. На её шее как обычно висели её фирменные большие наушники. Однако может быть сегодня она казалась ещё более прекрасной, потому что выглядела иначе, не в своей привычной для меня школьной форме. — Д-да, что такое? — Смотри! Он такой красивый!! — А-ага… Не было ли это просто ужасно!? Давай же, я! Присмотрись как следует к пейзажу с этой крыши! Весь город освещён так же сильно, как Рождественская ель перед станцией. Отсюда отчётливо видна даже готовящаяся к своей иллюминации в семь вечера Пихтовая башня. Город Мисоно наряжен для Рождества, а я не смог придумать ответ получше!? Что ещё за «Ага»! Неужели для меня настолько невозможно сказать что-нибудь поумнее!? ................... ............. ....... Всё-таки невозможно!? За свои семнадцать лет жизни у меня ни разу не было девушки и я никогда не был наедине с девушкой в канун Рождества. Так что, из-за этого, было бы глупо говорить кому-то вроде меня не нервничать. Только взгляните. Она просто красотка. Выражение её лица было настолько радостным, что нервозность от нашей первой встречи казалась ложью, да и сейчас, когда она смотрела на пейзаж перед своими глазами, её лицо сияло. — Ты в самом деле изменилась. — Э, что? Ричи, ты что-то сказал? — Раньше ты была похожа на ёжика. — Ч-что! Что ты имеешь в виду!? — То, что прозвучало, что ещё? Давай-ка посмотрим, теперь ты больше похожа на белку, не так ли? — Б-белку говоришь, я не такая мииииилая. Я сказал всё это, но в итоге то, что я заставил её так покраснеть и смутиться, заставило мое сердце биться как сумасшедшее, хотя она, кажется, не догадалась об этом. — Вот ты так говоришь, но разве ты не такой же, Ричи? — Как так? — Когда мы впервые встретились, ты мне даже в глаза не смотрел, так кто ты такой, чтобы издеваться надо мной за перемены? — Ох, помолчи! У меня просто кое-что произошло. — В чём смысл таких кривляний? Это не круто и лишь показывает, что ты застенчивый человек, знаешь? — Тыыы!? Я погнался за убегающей Нацуми с озорной улыбкой, на которой было написано слово «расплата». Наш смех разносился по освещаемой луной крыше. Это было очень весело и жизнерадостно, и я считаю, что по сравнению с ранней весной дистанция между нами немного сократилась, нет на самом деле довольно сильно. — Эй, я сказал подожди! — Не случится~ Поймай меня как положено! — Ты маленькая! Канун Рождества. Мы вдвоём были одни на крыше. В школе сегодня был выходной, так что шансов на то, что кто-то сюда поднимется, не было. Вот почему, прямо сейчас, это место принадлежало только нам двоим. — Поймал. — Кьяя~ Когда я поймал её за руку, Нацуми потеряла своё равновесие и рухнула на меня. В тот момент, пока я обнимал её, наши сердца бились по-доброму синхронно. Я не знал было ли это, от того что я веселился, добившись этого или от того что я собирался попытаться сделать сейчас. — … — … Сразу же после лёгкого молчания всё моё тело охватило напряжение. Рука, что держала руку Нацуми тоже спонтанно усилила свою хватку. Вот почему я уверен, что оно передалось ей. Факт того, что я собирался попытаться сделать сейчас. — … Она смотрела на меня, затаив дыхание. Загруженная чувствами ожидания и тревоги, напряжения и возбуждения. Её щёки окрашены в красный цвет, с несколько влажными глазами. Её красивое лицо вспыхнуло так, словно она на что-то надеялась. — Нацуми. Но мой голос дрожал, не смотря на все мои приготовления. Моё горло пересохло, а мои щёки покраснели. Ах, чёрт. В конце концов, моё сердце бьётся слишком громко. — Ричи... Даже её обращённый ко мне голос был полон необычными чувствами. Её плотно сжатые губы выглядели душераздирающе и хотя они были возбуждающими и влажными, по какой-то причине они тряслись так, будто она могла в любой момент замёрзнуть. Её тусклый взгляд смотрел на меня так, словно она чего-то желала, но при этом в нём была робость. Она выглядела неловкой и смущённой и поэтому мои чувства переполнились. — Я люблю тебя, Нацуми! И я обратил их в слова, передав их. — … Широко раскрыв свои глаза. — Да. Нацуми кивнула один раз. Её слёзный голос отразился в моём сердце. — Я тоже. Каждое её слово заставляло моё сердце трепетать. — Я тоже люблю тебя. Я тоже люблю тебя, Ричи. — …! Я изо всех сил обнял её. В конечном итоге, больше не было необходимости продолжать подавлять эти чувства. — Я люблю тебя, Нацуми! Люблю тебя! — Да. Да. Я тоже. Я тоже люблю тебя! Чёрт, что это такое, почему я так счастлив!? Что это за хрень! Я понятия не имел о таком приятном и страстном чувстве, которое ты просто не можешь не чувствовать. Эй, если…если Бог действительно существует. — Хотел бы я, чтобы время остановилось. Нацуми, я невообразимо счастлив! — Я тоже счастлива! Если бы только время действительно остановилось. И так, наши чувства счастья столкнулись друг с другом. Смотря друг на друга, моё сердце ощущалось лёгким и щекотливым, вероятно из-за слишком большого счастья. Мы обменялись улыбками. И затем. — Агх… Нацуми вырвало кровью. У меня на глазах, что были широко открыты в шоке от непонимания того, что только что произошло, Нацуми начала падать, как если бы тонула. В отличие от её раскинувшихся волос, что отдавали настолько красивый блеск, что он казался неуместным, подсвеченная Пихтовая башня молча смотрела на нас двоих. Когда я поймал рухнувшее тело Нацуми, в углу моего разума пронеслась мысль. «Понятно, так кровь такая тёплая». И вот так, в 18:47 Нацуми встретила свою первую смерть.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— !?!? Я инстинктивно вскочил. Я в волнении огляделся по сторонам и когда взглянул на свой, лежащий на прикроватной тумбочке смартфон на нём ясно отобразилась дата «22-ое декабря». Вместе с чувствами облегчения, в слишком знакомой комнате моё тело поразила слабость. — Это меня напугало. Что это было? Этот сон был плох, даже в качестве шутки. Какого чёрта Нацуми умерла сразу же после признания? Кто бы захотел нечто подобное? — Серьёзно, почему мне приснился такой сон в такое время… Даже после прикосновения к своим щекам, ощущения тёплой крови на них не было. Но даже так, странное ощущение реалистичности всё ещё присутствовало и это ужасным образом стимулировало моё беспокойство. Благодаря этому, моё сердцебиение было не способно успокоиться и в моих ушах звучали подобные сигналам тревоги звуки. И вдобавок ко всему, всё мое тело было влажным от неприятного пота и я чувствовал себя настолько плохо насколько мог. Или точнее, моих монологов явно стало больше по сравнению с тем временем, когда я был в моём семейном доме. — Так мне приснился такой сон из-за возжелания тепла её тела? Ну, он действительно был приятным примерно до середины, но всё же… И вот так я вспоминал ощущение от обнимания Нацуми, пока валялся в постели. Она была такой мягкой и тёплой, и я не знаю, что это было, но она очень хорошо пахла. Её голос у моих ушей чувствовался щекотливо и самое главное… — Её грудь действительно огромна. Погодите, не это. Почему я вообще думаю о подобных вещах так рано утром? Ладно, давай не будем увлекаться подобными фантазиями и быстренько соберёмся в школу. То, что сейчас произошло, было сном. Во-первых, что за спешка, когда ещё даже канун Рождества не наступил? Тем не менее, только как аргумент. Если бы я признался в канун Рождества и всё бы тоже прошло хорошо, я уверен, что всё получилось бы именно так. Когда это случится, не только её грудь, но так же… — Погоди, хватит думать об этом! Сегодня я встречусь с Нацуми. Я не смогу показаться ей на глаза, когда моя голова забита подобными мыслями. Когда я поднял своё тело, чтобы избавиться от подобных фантазий, от холодного воздуха у меня по спине пробежались мурашки. — Холодно! И впрямь, когда выдыхаемый воздух становится белым уже в комнате, то можно с лёгкостью себе представить, насколько холодно должно быть снаружи. Но возможно так будет идеально. С этим моя голова немного остынет. Думая о таких вещах, я взял со стола фотокамеру и отправился на балкон, но холод, достаточный для того, чтобы мои плечи рефлекторно вздрагивали, заставил меня дрожать. Не было бы странным, если бы в итоге ты начал чихать, почувствовав колющий холод зимы, в жалящем воздухе. Не обращая внимания на холод, я посмотрел в видоискатель камеры и моя голова сразу же остыла. — … Когда я сконцентрировался, мои чувства начали обостряться, и это было хорошо. Ясное ощущение, что проявляло себя всякий раз, когда я настраивал фотокамеру, в сочетании с жалящим воздухом распространило в моём сознании спокойное и безмятежное чувство. Исчезли все мои праздные мысли и я направил объектив на пейзаж перед собой, будто был частью камеры. Мой расслабленный взгляд воспринимал мир более подробно. Вдоль ряда домов стояли многочисленные фонарные столбы. На линиях электропередач отдыхали три воробья и напротив жилого района был выстроенный из небоскрёбов деловой район. И посреди них стояла пронзавшая небо Пихтовая башня. Улицы города Мисоно были вновь освещены низким, утренним солнцем зимы. Оно сияло из абсолютной тени с безмятежной обстановкой и даже присутствующие толпы купались в спокойном цвете. Обычное утро со специфической атмосферой и смесью из обычной апатичности и бизнеса. Многие люди дали своим чувствам ослабнуть, потому что пришло время начать этот новый день. Щёлк! По моим барабанным перепонкам ударил короткий звук затвора электрического фотоаппарата. — Фух. Когда я убрал свой глаз от видоискателя и сделал вдох, спокойствие, которое я испытывал, когда настраивал фотокамеру начало исчезать. С тех пор, как я получил эту фотокамеру в качестве поздравительного подарка при поступлении в старшую школу, я без конца смотрел на этот поразительный пейзаж. Таким образом, наблюдение за изменяющимся каждый день пейзажем и направление на него объектива из квартиры на четвёртом этаже ощущалось так, словно я записываю каждый день и это действительно интересно. Вот почему я делаю по снимку каждый день. Это и ежедневная рутина, и привычка. — Тем не менее, сегодня, конечно, стало ещё холоднее. Было настолько холодно, что казалось, будто по-прежнему слабо освещённое небо готовилось позволить пойти снегу. Я уверен, что Генерал Мороз, где-то там наверху в небе поджидал нужного момента для того, чтобы сделать именно это. — Хотя если пойдёт снег, то было бы идеально начни он идти в канун Рождества. Если бы такое чудо в самом деле произошло бы, тогда я уверен, что Нацуми была бы рада. Вид того как она радостно останавливает мягко падающий снег своими ладонями, определённо стал бы очаровательным зрелищем. Я хотел бы сделать снимок такого зрелища, если бы мне разрешили… — Тем не менее. Также есть момент, в котором я почувствовал бы себя очень неловко. Во-первых, что я вообще должен буду сказать? Что-то вроде «Пожалуйста, будь моей моделью»? Или может «Позволь мне сфотографировать тебя»? Я бы почувствовал себя неловко, думая о том, что сделал. Не то чтобы у меня не было права говорить подобное. Но если это Нацуми, мне кажется, что она просто сказала бы «конечно», при этом ведя себя смущённо, и это было бы по-своему мило. — Точнее, бесполезно волноваться о каждой мелочи. Избавившись от своих мечтаний, я покинул балкон. Комната, куда залетел холодный зимний воздух, ощущалась гораздо освежающе, чем когда я проснулся. Если бы я сделал всего один вдох, то он избавил бы меня от всех этих чувств. И поэтому, возможность взять со стола журнал камеры с изношенными и изодранными уголками, при этом ставя на стол фотокамеру, можно сказать также стала моей ежедневной рутиной. В развороте была вставлена единственная фотография, она была согнута так сильно, что раскрывалась сама по себе, а рядом с ней было написано следующее: «Первое место – Куроэ Ричи». — … Хоть это и короткая фраза, она написана самыми крупными буквами на развороте и это заставило меня испытать смесь из счастья и сожаления. Это фото названное «Её мир», я сделал сам и послал на Премию Читательских Представлений, которую ежемесячно проводил журнал этой фотокамеры. — Никогда бы не подумал, что оно в конечном итоге победит. В любом случае, с того момента как его опубликовали прошло полтора года, но я всё ещё не могу найти в нём настоящего смысла. Даже когда со мной связался издательский отдел по поводу выигрыша, я занимался этим так, будто это было чужое дело и сколько бы времени не прошло, он всё ещё не ощущается настоящим. Конечно же, я этому рад. Однако помимо этого ещё существуют подавляющие, противоречащие чувства, которые я из-за этого испытываю к Нацуми. В конце концов, эта фотография была чем-то, что запечатлело её личную жизнь, а я ей даже словом не обмолвился, когда отправлял её. — Как бы я об этом не думал, это невежливо. Это так, но тогда почему я от этого в восторге? К счастью оно победило, но изменить факт того, что я сделал нечто лицемерное по отношению к Нацуми, никак невозможно. Да, по этой причине, как бы меня не хвалили, я не могу полностью принять этого. Даже если это были слова самой Нацуми. *** — Почему ты отказался от него? На шее Нацуми с угрюмым выражением на лице сегодня тоже, как и всегда, висели её фирменные, большие наушники. Сейчас в обеденный перерыв, я и Нацуми обедали в пустом классе, избегая пристальных взглядов общественности. Ну то есть, мне было бы ужасно неловко, если бы мы вдвоём обедали там, где нас могли бы видеть все? — Это не дано? Я занял первое место только по чистой случайности. Это просто на уровне хобби. Нацуми, что не могла согласиться с этим, поджала свои губы. — Да ладно, почему ты говоришь такое, Ричи? Даже при том, что у тебя достаточно таланта для этого. И, кроме того, я, эм…Мне н-нравится та фотография, которую ты сделал, знаешь ли…? — Если она тебя смущает, тогда вообще не говори о ней. Даже я становлюсь смущённым. — Что!? А я потратила своё время, чтобы тебя похвалить! Теперь не отводи взгляд!! Разумеется, я отвожу взгляд, потому что я смущён. Я очень рад тому, что мне сказали это, но столкновение с ней в подобной ситуации немного… понимаете? — Теперь мне всё равно! Ричи, ты дурак. Нацуми начала тыкать своё скромное бэнто, уныло пожав плечами в противоположность тому, что сказала. Как человек, который купил в школьном кафетерии большое количество хлеба и онигири, я понятия не имел, как этого могло быть достаточно. Она неплохо росла на таких фруктах в таком количестве. Ну, я не стану уточнять, какой именно частью. — Но сделанная тобой фотография размещена в брошюре для новых учеников, верно? Думаю, учителя подумали, что она хороша и запросили это. В конце концов, она заняла первое место, понимаешь? — Говорю же, это была чистая случайность. Для начала, поскольку я отправил её, даже не сообщив тебе, награда уже не действительна, не так ли? — Ты действительно честен в самых странных отношениях. И упрям тоже. Разве не было бы хорошо, если бы ты был более гибким в этом? — Ты единственный человек, от которого я не хотел этого слышать. — Мнгх. Хмпф. Я ведь недружелюбная, упрямая и одинокая девочка со странной головой. Ладно, поняла уже. — А, эй. Не хватай чужие напитки!? — Хмпф. Несмотря на такое недовольное поведение, её уши всё ещё были ярко-красными. Она как открытая книга. В конце концов, она – это она, наверное, переживала о том, не сказала ли снова чего-нибудь странного или что-то в этом роде. — Всё в порядке, правда. Я сделал эту фотографию, потому что хотел, чтобы вместо других людей её увидела Нацуми. Её победа была чем-то, что произошло случайно. То же самое я сказал учителю, но всё закончилось тем, что он ответил мне: «В таком случае, тем лучше для Тебя делать их». Какого рода ожидания они на меня возлагают? — Ричи. — Что? — Это было довольно хитро с твоей стороны. — О чём это ты? — Ни о чём! Эта твоя забывчивость реально раздражает меня. Ты хоть понимаешь каково мне было во власти твоих прихотей? Понятия не имею, что она имеет в виду. Или вернее, почему это она вдруг начала дуться?

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Эй, я что-то сделал? Если да, скажи мне нормально и я извинюсь. — Хаа. Почему ты становишься серьёзным в такие критические моменты. Я выгляжу, как дура, будучи единственной кто знает. Ричи, если ты продолжишь делать такие вещи, однажды тебя обязательно пырнут ножом. — Почему ты вдруг говоришь, что-то настолько пугающее! Разве ты не была чуточку нежнее, когда мы впервые встретились? — Заткнись, ты… получай! Ауч! Какого чёрта, она просто пнула меня? — Мне уже всё равно. Можешь быть хитрым, сколько хочешь. Серьёзно, я единственная, кто волнуется об этом, как дурочка. Не понимаю, почему ты, не смотря на то, что говоришь такое, звучишь так радостно. Скорее, у меня есть много вещей, о которых я тревожусь, понимаешь? В последнее время её аура стала нежнее и она стала милой, а мальчишки в классе говорить о ней. Самой горячей темой во время уроков физкультуры является то, что «у неё самая большая грудь среди девочек» и она мне говорит, что я не понимаю этого. Однако, если сама Нацуми не станет немного более самоуверенной, понимаешь, то я могу начать волноваться о различных вещах таких как, факт того, что она может оказаться обручённой с кем-то другим или что-нибудь ещё. — Не будет ли здорово быть немного внимательнее. Как насчёт такого? — «Немного» говоришь, а это сколько. — Н-ну, з-знаешь, как погладить меня по голове или что-то вроде того… Невероятно, я вообще не могу увидеть логики. Что у неё в голове творится!? — Не смотри на меня так, будто смотришь на что-то очень странное! — Нет, нет, это не то! Я просто немного, нет, вполне удивлён тем, что даже, не смотря на то, что раньше тебя окружал совершенный барьер одиночки, ты действительно стала способна говорить такие вещи. — Замолкни! Я говорю, что ты не понимаешь, как чувствовать дистанцию между людьми. — Ты сказала некоторые невероятные слова. Как и ожидалось от одиночки Нацуми. — Эй, на драку нарываешься? Серьёзно… в любом случае поторопись и погладь меня по голове. Почему мне это говорит таким командным тоном, девочка, у которой по какой-то причине покрасневшее лицо? При этом когда она смотрит на меня так, словно чего-то хочет, я чувствую, что должен сделать это. Интересно, почему это? — Ауч!? Но когда она так беззащитно выпячивает свою голову, во мне есть часть, которой хочется немного её подразнить. — Зачем ты ткнул меня в лоб!? — Нет, ну, твой лоб просто был в нужном месте, так что… Пока я говорил это, Нацуми держась за свой лоб, с упрёком смотрела на меня. Со слезящимися глазами и надутыми щеками, она в самом деле сумела показать все виды эмоций. — Виноват. — Ах! Вот почему всякий раз, когда она начинает вести себя испорченно, как некоторое время назад, я становлюсь озадаченным. В конце концов, когда я в первый раз заговорил с Нацуми, она была холодной и недружелюбной. Она не сближалась с людьми до такой степени, что казалось, будто она действительно выстроила вокруг себя барьер. А теперь она позволяет мне гладить её по голове, от чего в восхищении расслабляет свои щёки. Ты действительно не можешь предсказать, какими станут люди. Тем не менее, у неё определённо красивые волосы. Они длинные, шелковистые и их так приятно трогать. — Почему остановился? — Э, мне продолжать? Я гладил тебя уже добрых три минуты, знаешь ли? — Д-для таких вещей время не имеет значения. Просто удовлетворяй меня как должно… Аах, чёрт возьми. Интересно, всё ли это непостижимо. — Нацуми, ты не говоришь похожие вещи другим мальчикам? — Хм? Говорю что? И я не близка ни с одним другим парнем, кроме тебя. — … Хотя я знаю? Что ты одиночка, не имеешь друзей и, что ты хранишь воспоминания об одиночестве, я всё это знаю. Так, как ты можешь говорить такие вещи прямо мне в лицо!? — Что-то не так? Вдруг вот так вот отводишь взгляд в сторону. — Ох, помолчи, оставь меня в покое. — Так странно. Ха-ха. Эти её части действительно несправедливы. Конечно, я буду в сознании, когда мне вдруг говорят нечто подобное. Но, я вижу. Так то, что Нацуми сказала ранее было тем же самым, ха? А, мой тон тоже стал жёстче. В конце концов, разве так и не должно быть? Как ты можешь вести себя нормально, когда на тебя влияют такие смущающие эмоции? — Но это действительно позор. — Что именно? — Фотографии. Ты должен просто делать их, даже если не собираешься вставлять их в брошюру. — Как я уже сказал, я отказался от этого. Ты не можешь просто забыть это. — Хм. Даже при том, что талант Ричи – это нечто, что признано другими людьми, в отличие от меня. Она беспечно произнесла эти слова, но оттого что я знал глубину вложенных в них чувств, они не были чем-то, что я мог просто проигнорировать. И потому. — Ауч!? Я же сказала, прекрати уже тыкать в мой лоб! — Я делаю это, потому что ты говоришь глупые вещи. — Что значит глупые. Разве это не правда? В итоге, никто не понимает того, что вижу я, даже ты, Ричи. Я стала одиночкой, как раз из-за этого. — Но разве сейчас не иначе? К тому же, ты, правда думаешь что это так? Ты ведь тоже видела снимок, который я сделал? Когда я сказал ей это, Нацуми показала удивлённое выражение и начала краснеть, а затем показала маленькую, облегчённую улыбку. — Ты в самом деле хитрый. Ну, её слова всё ещё были как никогда кислыми. — Ты можешь не верить этому, но я, правда, благодарна тебе. Вот почему, пока Ричи понимает меня, я в порядке. Даже если я не буду понята никем другим, даже так, я не возражаю. В противоположность одиноким словам, которые она пробормотала, выражение её лица было наполнено теплом. Сильно сжимающая моё сердце боль – это напоминание о том, что она живёт в несколько отличающем от других мире. Не видеть того, что видят обычные люди и видеть то, чего они не могут. У Нацуми несколько особые обстоятельства. И из-за этого над ней издевались в средней школе. Именно поэтому Нацуми всегда была одна и плохо измеряла расстояния между людьми, но по этой же причине она вела себя раздражительно, испорчено и демонстрировала различные выражения. Но теперь я рад. — Ричи, ты не собираешься есть? Обеденный перерыв скоро закончится, знаешь ли? — Хм, ах, точно. Мимолётная грусть исчезла, и я вернулся ко времени обеденного перерыва, который был окружён дальним шумом. Нацуми тыкала своё бэнто, в то время как я потянулся к горе из хлеба и онигири. Это было время тишины. В расслабляющей комнате. Кажется, здесь есть что-то крайне важное. — Кстати, насчёт позавчера, у тебя всё хорошо, так ведь…? Я невольно вздохнул от её уклончивой манеры речи. — Ч-что это за реакция такая!? — «Что за реакция», спрашиваешь… это не дано. В который раз это уже происходит? Поднятие тобой этой темы. — Это не имеет значения, не так ли? Кроме того, меня это беспокоит. В к-конце концов, раньше у меня никогда не было обещания о с-свидании с мальчиком… — …! Нацуми, пожалуйста, просто прекрати уже. Если ты говоришь мне такое, с таким ярко-красным лицом, то, разумеется, меня тоже это смутит. Ох, боже, что же мне делать с этими своими тревожными чувствами!? — Эй, всё в порядке, верно!? Ты точно пообещал мне, верно? — Всё нормально. Всё в порядке, поэтому буду ждать перед станцией в одиннадцать часов. — Вот как… я рада. Что это за чувство желания убежать из этого места? Я уже хочу как можно скорее вернуться в класс. А потом открыть случайное окно и просто кричать на голубое зимнее небо без причины. — Ах, не забудь об этом, ладно, Ричи. Мне определённо хочется увидеть подсветку Пихтовой башни. — Я понял. Обязательно запомню это. — Тогда ладно. Нацуми удовлетворённо улыбнулась. Выражение на её лице было очень ярким. Зная, как сильно она была похожа на ёжика при нашей первой встрече, меня переполняют эмоции, когда думаю о том, какие изменения она претерпела. «Она действительно стала миленькой», – подумал я. Но, как и ожидалось это неловко, потому я не смог произнести этого вслух. — Канун Рождества наверняка будет весёлым. Давай извлечём из него абсолютный максимум. Канун Рождества. В отличие от жизнерадостной Нацуми мне стало не по себе. — …? Я почувствовал странную жёсткость. Прежде чем подумать о таких скрывающихся в моём сердце чувствах, я понял, что, наверное, это было из-за того сна, который я сегодня увидел. «Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи». Сказав эти слова, Нацуми завалилась назад. Краснота крови капающей из её слегка приоткрытых губ вместе с тёмно-красным пятном на её груди тяжким грузом висели на моём сердце. От этой сцены, которая выглядела слишком реалистично, я закрыл рот и медленно сглотнул подступающую тошноту, а по моей спине скатился липкий и неприятный пот. Это был холодок отличающийся от холода зимы. Сильное ощущение реальности смерти Нацуми внезапно вернулось. — … Я сделал глубокий вздох. Я велел себе успокоиться. Хорошо, посмотри внимательно. Нацуми всё ещё здесь жива, здорова. Она жива. Разве она не прямо у меня перед глазами? — Ричи…? — Ах, ничего. Виноват. Задумался чутка. — Тебя что-то беспокоит? — Нет, ничего. Эти расплывчатые слова показывали, что я колебался. В конце концов, что я могу сказать? Должен ли я был сказать: «Мне приснилось, что я видел, как ты умерла», вот так? Самой Нацуми? Да ладно. Это не влияет на настоящую неё, так почему я должен намеренно говорить что-то, что заставит её волноваться? — Это что-то о чём ты не можешь поговорить со мной? — Не нужно вникать в каждую мелочь. — З-заткнись. Переживать за тебя плохо? Если я ценю эту её неуклюжую доброту, тогда я не могу продолжать беспокоить её своими кошмарами. Для начала «Меня просто немного подташнивало», как я могу сказать нечто подобное? Разве то, что я, сделав это, испорчу проведённое с ней время, не будет пустой тратой времени? — Правда, ничего. — Ну, если ты так говоришь. — Ага, я просто ненадолго выключился, пока думал о послезавтра. — Неужели? Да… я с нетерпением жду этот день. Смотри, Нацуми показала мне такую яркую улыбку. Лучше я забуду такой странный сон. *** «В это небо вторгается враг». Если говорить о Ширанамисе Нацуми, то она была известна на публичных сайтах, как «Безумная Красотка», которая выкладывала изображения с такими вот подписями. Были и другие наподобие «Я вижу вас, люди», «Я ищу истинную личность врага» или «Разве нет никого, кто мог бы увидеть это?», я услышал о ней из слухов ещё на первом году старшей школы, а также сам видел подобные посты. Пока я думал, что она была чудачкой, моя заинтересованность в ней также была задета. Мне было интересно, о чём она думала, публикуя подобные абсурдные изображения и даже не пытаясь скрыть это от других людей вокруг неё. И когда я действительно увидел Нацуми, она оказалась гораздо более милой, чем я себе представлял. Временем, когда я встретил её должным образом было, когда я сменил класс на втором году старшей школы. В то время как мои одноклассники маленькими группками неустанно болтали о предстоящем годе, Ширанамисе сидела в одиночестве и игралась в своём телефоне, при этом слушая музыку через свои большие наушники. У неё была «не разговаривай со мной» аура, которую я хорошо понимал без необходимости что-то говорить. Из-за того, что там распространялась её раздражённая аура, вокруг неё раскинулось пустое пространство и внутри шумного класса, только это место превратилось в нечто схожее с эпицентром тайфуна. Ни мальчики, ни девочки не пытались говорить с ней по собственной инициативе. Даже так, мне кажется, что причина того, почему все по-прежнему время от времени бросали на неё взгляды, заключалась в том, что она выглядела такой красивой, вот так вот проводя время в одиночестве. Думаю тем, что привлекло их внимание, была её незаинтересованность в общении с кем-либо, вместо этого сохраняя молчание в одиночестве, пока её одноклассники отчаянно повышали свои голоса для того, чтобы провести время с кем-то. В конечном итоге, та кто явно была красавицей, изолировала себя. Ну, как я в дальнейшем понял, такое отношение на самом деле было всего лишь прикрытием и в глубине души оказалось, что она просто нервничала от своей неспособности чувствовать дистанцию между людьми. И вот почему из-за своей эксцентричности на публичных сайтах и изолированности в классе, Ширанамисе вошла в новый учебный год, без обращений от кого-либо. Однако то впечатление, которое у меня было о ней, продержалось до тех пор, пока я случайно не наткнулся на её мир. В тот день, из-за каких-то ремонтных работ, дверь на крышу случайно осталась не закрытой. Испытывая любопытство о месте, в которое обычно не мог войти, я выбрал подходящее время и самостоятельно пошёл на крышу. Вместо ожидания того, что там будет нечто особенное, это было не более чем, прихотью для удовлетворения моего любопытства. Я мог бы сделать несколько интересных снимков, если бы пошёл в какое-нибудь отличное от обычного место, ну или так я думал. — …! Тем не менее, я всё ещё благодарен причудливому мне, по сей день. Когда я вышел на крышу, меня приветствовали куча древесных отходов и появившееся, когда время перевалило за четыре часа вечера небо. Во время этого периода в начале апреля, дни становятся длиннее, а небо начинает приобретать мягкий оттенок. Там куда падал яркий и ясный солнечный свет стояла она. Ширанамисе смотрела на небо со своим смартфоном в руке. Она молча стояла на вершине кучи из древесных отходов, направляя взгляд, гораздо более интенсивный, чем я когда-либо видел в классе, в голубое небо. — … Это было лишь мгновение. У меня не было времени подумать об этом. Я зафиксировал свои глаза на ней так, будто меня засасывало. Естественно, раньше я часто видел её в классе. Я притворялся, что не был заинтересован в ней. Конечно, когда ты здоровый старшеклассник и у тебя есть миленькая одноклассница так и было бы. Но в тот момент Ширанамисе отличалась от обычной себя в те другие времена. В любом случае, это была глубоко волнующая сцена. Стимулированный ей, я посмотрел на это через видоискатель. Потому что в тот момент не было причин не нажать на затвор. Внутри прямоугольного поля обзора, Ширанамисе в одиночестве, болезненно смотрела в небо. Я понятия не имею, какие чувства она укрывала. Или даже, собственно говоря, то, что было у неё на уме. Но даже так, её присутствие, которое казалось, несло в себе и нежность, и горечь, задело моё сердце. Тем, что раскинулось у меня перед глазами, был мир, который был только её. Классная комната, коридор, спортивный зал и кафетерий. Это было слегка отличавшееся от таких повседневных вещей место. Стоящее отдельно от «школьных» декораций. Щёлк. И мой палец спонтанно нажал на затвор. Однако мир Ширанамисе исчез, совпав с тоскливым, электрическим звуком затвора, который втянуло в небо. Потому что, в настоящий момент, он перестал быть только её местом. Прекрасный и кратковременный мир исчез из-за такого невоспитанного, незваного гостя вроде меня. Я пришёл и сделал это сам, но пожалел об этом факте. Мне хотелось молчать и наблюдать за ней немного дольше, но это не сбудется в данный момент. — Кто это!? Её голос был резок, будто разрывал воздух. — Ах, э. П-приветик. Единственным, что я сумел произнести, будучи прижатым её гневным взглядом вместе с этим голосом, стал этот жалкий ответ. Я прекрасно осознаю, что явно выглядел подозрительно, будучи перегруженным напряжением и постоянно оглядываясь. Вопреки моим переживаниям о том, будут ли меня упрекать, Ширанамисе, по какой-то причине, прижала её телефон к своей груди в извиняющейся манере. Я очень хорошо помню, что, по какой-то причине, когда я смотрел на её отчаянные попытки спрятать его, как если бы она сделала что-то плохое, в моей голове промелькнула мысль «Она выглядит одиноко». — Это одна из тех фотографий? Из тех, что ты выкладываешь в сети. Вот почему я, не подумав, обратился к ней. В конце концов, казалось, что если бы я не сделал хотя бы это, то её бы сдуло ветром. — П-почему ты знаешь это!? Что… кьяя!? — Эй!? — Ничего страшного, я в порядке! Вновь раздался её резкий голос. Моя нога, что сдвинулась на один шаг, остановилась. — Я в порядке, я в порядке. Казалось, что она сейчас могла в любой момент потерять равновесие, а это было опасно. В дополнение, её упрямство держать меня подальше, при этом настаивая, что она в порядке, почему-то выглядело крайне неуклюжим в отличие от её поведения в классе. — Очевидно, оттого что ты стоишь на таком месте. Давай же, дай мне руку. — Я-я сказала, я в порядке, кьяяя! — Ширанамисе! Если бы я сумел поймать её, когда она потеряла равновесие, сделав этот последний шаг, то было бы здорово и всё такое, но каким бы жалким это ни было, я не смог её удержать и упал на спину. — Т-ты… — Зачем ты взобралась на такое место!? — … — Ты вот-вот получила бы травму, понимаешь!? — А-ах, эм… извини… Ширанамисе повесила свои плечи в моих руках и не устояла, как если бы её тело отказало. В любом случае, кажется, ничего страшного не случилось, так что по какой-то причине я почувствовал облегчение. — Так, какое предложение ты планировала опубликовать вместе с ним на этот раз? — Ха? — Фото, что ты только что сделала. Ты собираешься выложить его на публичный сайт, так ведь? — Д-да. Это, это так. Но всё же, снова смотря на неё, она действительно прекрасная девушка. У неё аккуратный носик и большие глаза. Если бы только её «не разговаривай со мной» ауры не было, то думаю, она была бы очень популярна. — Ч-что такое? Уставился на меня так. Тем не менее, кажется, девушка не обращала внимания на эти мысли, так как она даже не пыталась скрыть свою настороженность. Тем, кто односторонне подошёл к ней действительно был я, но правдой так же было и то, что её тяжёлая аура чуть было не заставила меня отодвинуться. Но тогда дувший и переносивший аромат весны ветер заставил меня почувствовать спокойствие. Да настолько сильное, что оно вынудило меня терпеть взгляд, который она бросала на меня со стороны, он был колючим, прямо как ёж. — На самом деле я ничего не делаю. Когда я произнёс это, напряжённость Ширанамисе не показала признаков убывания. В то время как она направляла на меня острый взгляд, она развернулась, повернув свою спину ко мне, будто стараясь отдалиться от меня насколько только могла. По ощущениям это было так, будто меня укололи иголкой. Она была острой и обжигающей. — Т-ты лжёшь. — Хм? — Я имею в виду, ты не трогал моё тело? — Подожди секунду, это произошло, потому что я спас тебя, понимаешь!? Это было неизбежно, ты так не думаешь!? — Но это не изменяет того факта, что ты трогал меня. К тому же, никто не просил тебя о помощи или что-то такое… Эта девушка слишком неуклюжая. — Эй. Разве не скучно так себя вести? — Зачем тебе говорить это так, как будто ты что-то знаешь? Что ты знаешь обо мне? — Ничего не знаю. Ты даже в классе не разговариваешь, в конце-то концов. Разве для меня невозможно вместо этого что-нибудь знать? Факт того, что она продолжает выкладывать безумные фотографии на публичных сайтах. Факт того, что она надевает свои наушники и играется на своем телефоном в классе, одна. Вот и всё, что мне известно о Ширанамисе. Я не могу не согласиться, когда она говорит мне, что я ничего о ней не знаю. — Так, кто же ты? — Кто, ха? Куроэ Ричи, твой одноклассник. — Понятно. Тогда, что мой одноклассник здесь делает? Эта крыша должна была быть зоной без входа. — Это и к тебе относится. Я здесь не ради чего-то конкретного. Если я обязан сказать, посмотрим… Я просто подумал, что раз сегодня хорошая погода, то я смогу сделать хорошие снимки отсюда. Говоря это, я быстро поднял свою фотокамеру, чтобы показать ей. Точнее, эта штука не сломалась, верно? Я чувствовал, что она великолепно разбилась, когда я спас Ширанамисе некоторое время назад. — И-извращенец! — Ээ? — Ты снял меня этой штукой, не так ли!? Ты извращенец! Если вспомнить, тогда она тоже пнула и ударила меня. — Прекрати бить меня! — Отпусти! — Ни за что, меня ударишь, если отпущу, не так ли!? Просто успокойся немного. У меня было такое ощущение, что вместо ежа я успокаивал бродячую собаку. То как она настороженно обнажала свои клыки на меня, было в точности как у собаки. — Слушай, я не делал никаких странных фотографий. Я показал ей фотографию, которую снял, в то же время, ощутив облегчение от того, что камера не сломалась. Маленький экран отобразил печальную фигуру Ширанамисе, которая стояла на куче из древесных отходов и направляла её смартфон в небо. — Это красивый снимок… — Верно? Я ни за что не могу упустить такой момент с камерой в руках. — Что за самоуверенное поведение? В любом случае, разве это не подглядывающая фотография? — Эти слова больше не применяются, так как ты признала объект «хорошей фотографией». Так что теперь твоя очередь. — Э? — Я имею в виду снимок. Ты его сделала, так ведь? Поэтому покажи мне его. Я думаю, что тем, что внезапно проявилось на её лице, когда я сказал ей – это были замешательство и испуг. Её внешний вид, когда она крепко сжала свой телефон, казался таким, будто она что-то терпела. — Я не стану смеяться, даже если оно плохое. — Я не это имела в виду. Тогда, что ещё? Я не мог задать ей такой вопрос, после того как увидел её чрезмерно обеспокоенное выражение. Тем не менее, если есть нечто настолько сбивающее с толку. —Думаю, ты просто должна нормально сказать это. — Почему ты ведёшь себя так самоуверенно? — Я не веду себя самоуверенно или как-то ещё. Я просто так подумал, вот и всё. В конце концов, ты выглядишь так, будто тебе больно. Если нужно просто послушать, я готов слушать. — Но… Но Ширанамисе всё равно волновалась. Я не понимал, что сделало её такой упрямой, но, тем не менее, я не планировал покинуть крышу просто так. — Даже у меня есть вещи, о которых я не могу рассказать остальным. Например, я хотел новые линзы и тайком работал в школе. Так, ну, как мне сказать это? Нет нужды держать в себе так много, ведь так? — Ты странный человек. — Да ты что? — Да, верно. Обычные люди не заходят так далеко и не суют нос в чужие дела. — Но, ты обеспокоенна, правильно? — Ты назойливый. А вот и это зудящее чувство, когда тебе говорят что-то подобное. На этот раз у меня не было таких намерений и я просто спросил, потому что Ширанамисе выглядела обеспокоенно, поэтому оно, в самом деле, было неуместно. — Какого цвета для тебя небо? Этот неожиданный вопрос достиг моих ушей с тихим эхом. В тон её голоса была вложена ужасно серьёзная серьёзность, которая отличалась от того времени, когда она читала вслух учебники в классе. Тем не менее, из-за этого, я понял, что она не задала мне этот вопрос как какую-то шутку. — Небо голубое. Ну оно отличается по вечерам и всё такое. — Понятно. Вот как это обычно бывает, хах. Небо голубое. Нечто подобное – здравый смысл. — Это ужасно отчаянная манера речи. Тогда, какое оно для тебя? Каким цветом оно видится тебе. — Бледно-розовым. — … — А ещё, в активное время оно также становится пурпурным. Я был обеспокоен тем, стоило ли мне сказать ей сходить к офтальмологу или нет. Я не мог понять, что говорила Ширанамисе. Бледно-розовое небо, говорит она, что с этим не так? Ну, в зависимости от обстоятельств небо действительно могло казаться таким при закате или вечером. Но то, что говорила Ширанамисе, наверняка, было не об этом. — Тогда что? Тебе такими кажутся все фотографии, которые ты делаешь? — Д-да. Но оно выглядит как обычное голубое небо только на фотографиях, ха. Думая об этом теперь, неудивительно, что распространились подобные слухи. Когда им говорят что-то подобное, люди вокруг неё вообще не смогут понять это. — В конце концов, ты не понимаешь, ха? — Ну, да. Но, подожди минуту. Сказав это, я направил свои линзы на небо. — Что ты делаешь? — Как выглядит бледно-розовое небо, например? Я жестом показал Ширанамисе подойти ко мне. Затем, пока мы вместе смотрели на экран, я управлял камерой и постепенно изменял оттенок. — Это удивительно. Что ты делаешь…? — Я манипулирую балансом белого. Это легко понять, если представишь себе радугу, но в свете множество цветов. Это функция коррекции фотографии с требуемым цветовым тоном из этих цветов. Ну, изначально это функция, которая появилась при мысли о том, как снять чистый белый, как чистый белый. Немного горделиво демонстрируя свои обширные знания, я оперировал камерой перед удивлённой Ширанамисе и регулировал отображаемые на экране цвета неба. Я изменил цветовую температуру, а также отрегулировал детальные поправки. С каждым кликом, отображаемое на экране небо изменяло свой оттенок. Небо, которое было бледно-оранжевого цвета, постепенно окрашивалось ярко-красным, а затем, когда я изменил значение коррекции в синюю сторону, оно начало приобретать оттенок, который нельзя было назвать ни фиолетовым, ни розовым. — Это оно!! И затем, мы наконец достигли неба, которое видела Ширанамисе. И когда весь экран был окрашен в бледно-пурпурный цвет, Ширанамисе указала на одну часть экрана. Это место действительно было окрашено в бледный оттенок, который можно было назвать бледно-розовым. — Так это небо, которое видит Ширанамисе? Я нажал на затвор в этом состоянии. — Но оно всё ещё отличается. Правда в том, что всё небо окрасилось в такого рода бледно-розовый цвет. Её восхищённый голос рядом со мной достиг моих ушей. Поскольку Ширанамисе была поглощена изображением в экране, её голос, который был не более чем шёпотом, был настолько близко, что его было слышно совершенно отчётливо. — Ах, извини. Извини. — Нет, я тоже, извини. Столь глупая ситуация, где мы взаимно извинились и в смущении отодвинулись друг от друга, зажгла лёгкую улыбку на моём лице. Вместе с тем, я отчётливо помню, как от её дыхания, которое я ощущал рядом с собой, а также от температуры её тела, что всё ещё едва сохранилась на моём плече, моё сердце билось быстрее, чем необходимо. — Хи-хи. Но когда Ширанамисе радостно хихикнула, я почувствовал, как моё тело становилось всё горячее. Это было слишком смущающе, поэтому я сделал вид, что вожусь с камерой и украдкой взглянул на неё. Её освещаемые солнечным светом и при этом раздуваемые ветром волосы, разливали по только её окружению крупицы света. — Так красиво. — Э? — Э, ах, нет, то есть, это…ничего. В смысле, ты знаешь, небо. Я подумал, что оно красивое. Вот, что я имел в виду. Я не мог быть ещё более жалким. Какого чёрта я настолько разволновался? Но, я просто не смог удержаться. Ширанамисе красавица, что бы вы не говорили, а её грудь касалась моей руки всего минуту назад. Просить меня не смущаться было бы неразумно. — Спасибо, Куроэ-кун. Не принимая во внимание меня, который в глубине души придумывал бессмысленные отговорки, она столкнулась со мной нежной улыбкой. Её выражение было безгранично красивым, и к тому моменту, как я это осознал, я как глупец снова стоял там, очарованный ею. — Ты первый. Первый человек, что увидел небо, которое вижу я. Когда я пришёл в себя, моё тело стало настолько горячим, что это удивило меня. — До сих пор никто не понимал. Вот почему, я действительно рада, что встретила тебя здесь. Встречаться с ней взглядом смущающе или вернее я смущён. Почему, почему нечто такое… — Ах… Произнеся это, Ширанамисе встала и отошла от меня, пока я весь был напряжён изнутри и шёл к центру крыши шаг за шагом. Её развевающиеся на шелестящем, весеннем ветерке волосы и нежная улыбка, что была у неё на лице, заставили меня забыть даже обратиться к ней и я просто смотрел на неё в изумлении. — Надо мной издевались в средней школе. Затем она начала говорить. Я не мог увидеть её лица, так как она была повёрнута ко мне спиной, но по какой-то причине, её голос казался восхитительным. — Ты знаешь эти рисунки, которые делают группами? Я нарисовала пейзаж во время одной, но раскрасила небо бледно-розовым. Естественно, я знала, что нормальные люди видят его не таким. Но я хотела, чтобы они знали, что видела я. Чтобы я могла поверить, что я тоже не одна. Это всё чего я хотела, но все начали называть меня чудачкой и высмеивать меня. Её голос, будучи таким ясным, что вы бы и не подумали, что она говорит о своём тёмном прошлом, разносился вместе с ветром и щекотал мне уши. — После этого, они высмеивали меня при любой возможности. Говоря такие вещи, как «Какого цвета небо сегодня?» и «Ты знаешь о голубом небе?». Когда я читала в классе вслух и когда из моего рта случайно вырывались слова «Голубое небо», класс заполнялся смехом… Это очень огорчало меня. Пустота от неправильного понимания. Печаль от неприятия. И одиночество, которое она ни с кем не могла разделить. Ширанамисе зашла так далеко с не принимаемым никем миром, в котором она жила. — Тогда я просто должна отказаться от таких людей, верно? Думая так, я начала игнорировать их, после того как перешла в свой третий класс средней школы. На следующий день дети, которых я считала друзьями были окружены задирами и я больше не могла этого терпеть. — Поэтому ты делаешь то же самое в классе? Как только я спросил это, Ширанамисе покраснела. Похоже, она просто смутилась. — Это неправильно? — Ха-ха. Ты ярко-красная до ушей. — Тебя никто не спрашивал! — Понятно. Так вот почему ты публиковала эти странные фотографии на публичных сайтах. Ты думала, что в мире мог быть кто-то вроде тебя. — Верно. Я думал, что ей не было нужды быть такой глупой в этом, но опять же это также может быть просьбой о слишком многом. В конце концов, до сих пор она была совсем одна и никем не понимаемая. — Но знаешь, у меня была маленькая, крошечная надежда. Что возможно помимо меня был кто-то ещё, кто видел мир, как я. Но этого не произошло и это заставило меня осознать, что я была одна. В тот момент, я понял это. Что всё, будь то её упрямое отношение или поведение, которое делало общение с ней невозможным, было просто результатом её одиночества. Что Ширанамисе всегда жила в таком мире совершенно одна, так что у неё не было другого выбора, кроме как делать это. — Вот почему, позволь мне сказать это правильно. Слушай, я не скажу чего-то такого во второй раз, так что слушай внимательно… Спасибо. Когда она неожиданно развернулась после того, как сказала эти слова, то выглядела очень смущённой, но даже так, выражение её лица выглядело гораздо нежнее, чем любое другое, которое она показывала до сих пор. Её щёки немного покраснели, её слегка робкие губы, а также наполненный привязанностью взгляд… каждое из них было наполнено цветом и жизнью. Я почувствовал, как моё сердце пропустило удар, а затем снова разогналось, его биение проходило по всему моему телу глухим стуком в хорошем ритме. Ах, это просто, даже если я сам так скажу, подумал я. Чтобы я смог настолько её осознать с одной её единственной улыбки. Но, я бы ни за что не стал. Эта девочка, которая была такой непростой и не подпускала никого к себе, теперь так честно раскрывала мне свои чувства. — Я принесу снимок завтра. — Э? — Я как следует сделаю последние штрихи. И вот так я в одиночку покинул крышу, оставив озадаченную Ширанамисе позади. Она могла подумать, что я сочувствую ей. Или, что я жалел её. Думая о том, что она чувствовала в тот момент, я стал беспокойным. Но даже так, я хотел сделать что-нибудь для неё. Её слегка робкое лицо осталось глубоко в моём сердце, не исчезая. Эти слова благодарности, которые она передала мне, продолжали возвращаться, усиливая мой сердечный ритм. Я просто слушал её разговоры. Но если для того, чтобы она показала мне такие выражения достаточно и такого незначительного действия, то я сделаю для неё всё что угодно. Вот как я себя чувствовал. Я нёсся к своему дому, чувствуя, что могу сделать что угодно. Я возился со своим ПК всю ночь, словно сумасшедший, используя все свои навыки до предела и сделал единственную фотографию. Потому что я верил, что делал это для Ширанамисе. Потому что думал, что это было всем, что я мог сделать для неё. Вот почему я сделал единственную фотографию. Это была фотография, которую я снял, когда впервые ступил на крышу. Под эфемерным, но прекрасным бледно-розовым небом, куча из древесных отходов, на которой она стояла и видневшаяся за ней Пихтовая башня, а также небоскрёб города Мисоно были окрашены в бледно-розовый цвет. Среди них, только Ширанамисе была полна цвета и выглядела отчуждённой. Вот почему я сделал фотографию, которая инстинктивно заставляла тебя почувствовать, что она изолирована и что она живёт в этом мире совершенно одна. — Ширанамисе. — Куроэ-кун? Когда я на следующий день пошёл в школу, то первым делом утром обратился к ней. Она как всегда в одиночестве играла в своём телефоне. Возможно, что сегодня она снова делала свои обычные посты, пытаясь найти людей, что жили в том же мире, что и она. Если так, тогда она наверняка была одинока и скрывала их колючим поведением. — Вот. Честно говоря, я мог быть слишком резок. Потому что первым, что я сделал утром, без предварительного уведомления, было вручение ей конверта. Но, по крайней мере, в этот момент, всем о чём я думал было то, что я должен что-то сделать для неё и единственно правильной вещью, на которую я натолкнулся, было это. — Я не думала, что ты действительно принесёшь её сюда. Не обращая внимания на меня, чья голова была забита подобными мыслями, Ширанамисе открыла конверт и опустила взгляд на лежавший внутри снимок. — Это мир, в котором я живу… Так вот насколько красивым он был. От вида того, как кончик её пальца нежно поглаживал снимок, я почувствовал себя несколько застенчивым и смущённым. Я бесцельно посмотрел на часы и на заходящих в класс одноклассников, и тогда. — Спасибо, Куроэ-кун.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Мои глаза встретились с Ширанамисе, которая поблагодарила меня со слегка влажными глазами. Чувство, что раскинулось во мне в тот момент, почти также заставило меня пустить слезу, без моего ведома. Я смог сделать что-то для неё. Это осознание вызвало у меня чувства восхищения. Предположим, что существуют моменты, когда ты внезапно обнаруживаешь, что влюбился в кого-то, я верю, что их вызывают самые банальные из вещей. Но это может быть тем, что мы зовём судьбой. Всё-таки, на самом деле это было ничем иным, как моей прихотью. В тот день, я забрёл на крышу из любопытства и наткнулся на обеспокоенную Ширанамисе. Было что-то, что я смог сделать для неё и меня поблагодарили за это. Это всё, что было и больше ничего. В этом не было ничего драматичного. Это было небольшое взаимопонимание. Тем не менее, это маленькое чувство для меня было важнее всего остального и с тех пор, я начал влюбляться в неё всё больше и больше. Вот почему это, наверняка, также была судьба. *** — Так ты прогуливала в таком месте? — Нацуми? — Все занимаются крупной уборкой и только ты одна здесь бездельничаешь, это не хорошо. Нацуми, одетая в свитер и с собранными в хвост волосами, поднялась по лестнице ко мне. Её затылок казался холодным и я остыл от одного взгляда на него. — На самом деле я не прогуливаю. Я просто взяла небольшой перерыв. Кроме того, сегодня 23 декабря, правильно? Прийти в школу в национальный праздник(1) это нечто за что можно похвалить. — Я понимаю, что ты хочешь увильнуть от этого. Но это не поможет, понимаешь? Все ученики принимают участие в крупной уборке. — Ты так говоришь, а сам сидишь здесь. — А не могу? — Нет. Всё в порядке, недолго. В любом случае, не похоже, что общий результат улучшится, даже если ты отдашь всего себя этой уборке. Так что, в таком случае, если взять небольшую передышку, вреда не будет. На лестничной площадке крыши, было мало людей. Когда мы придвинулись поближе друг к другу во избежание дувшего от ворот холодного ветра, её тепло передалось мне через тонкий свитер. Причиной, того почему ворота, которые обычно должны быть закрыты, сейчас остались открытыми, был вывоз мусора, который нельзя было убрать. Совсем недавно, я поднялся по лестнице с большим трудом, смахивая с себя пот, даже в такую холодную погоду. Ну, я слишком устал, поэтому, когда я отпустил мусор, который держал, то просто сел на лестницу и взял передышку. — Нацуми. Тебе больше нет места в классе, так ведь? — Ч-ч-ч-что ты несёшь!? — Ты слишком потрясена! — Ты сказал такую странную вещь, так что естественно, что я буду такой! С того весеннего дня прошло больше полугода и Нацуми также стала довольно нежной. Однако большую часть времени она была в классе одна, как всегда, и я практически никогда не видел, чтобы она разговаривала с одноклассниками, кроме меня. — Даже ты не хочешь возвращаться в класс, поэтому ты здесь, верно!? — Вот как. Это правда. В таком случае, поскольку я вернусь первым, ты можешь побыть здесь чуть дольше. Когда я встал после того как сказал это, Нацуми со слезящимися глазами ухватилась за край моего свитера. — Почему ты такой злой. Ричи, ты идиот, дебил! — Что ты имеешь в виду под дебилом… Ну хорошо. Если я буду дразнить её слишком сильно, она начнёт тыкать меня. Это должно быть хорошей возможностью. — Кстати, где твои наушники? Ах, так вот почему я почувствовал, что затылок выглядел слишком холодным. Больших наушников, которые она всегда носила, нигде не было видно, а её бедный затылок был открыт холодному ветру. — Даже я снимаю их, когда делаю крупные уборки. Они становятся помехой. — Даже не смотря на то, что ты не смогла вынести одиночества в классе и сбежала сюда, подожди, ай! Не надо щипать меня со всей силы. — Так, ты в порядке? Разве у тебя не болит голова? — Всё хорошо, я в порядке. Небо сегодня тоже спокойное. — Понятно. Но всё же, это так странно. Твоя головная боль проходит, когда ты надеваешь свои наушники. — Верно. Мне тоже это интересно. Говоря это, Нацуми придвинулась ко мне поближе. — А, эй! — Что такое~? — Нет, неважно. В тот момент, когда она сделала настолько детское движение, я не смог ничем ответить. Чувствуя на своём плече тепло, я прислушался к отдалённой суете. Это бьющееся сердце… интересно, кому из нас оно принадлежало? Когда я взглянул на неё, глаза Нацуми были закрыты в утешении. — Эй, Ричи. От того, что меня окликнули, я покраснел и отвёл взгляд в сторону. Я спрашивал себя, догадалась ли она, что я смотрел на неё. — Ричи, ты слушаешь? — Слушаю. Что такое? — Я рада, что встретила тебя. — Ч-что? Что ты такое внезапно говоришь… — Чувствуешь смущение? — Заткнись! — Так ты. — Я сказал, замолчи! — Хи-хи, это была расплата за некоторое время назад. Чёрт, я дразнил её слишком сильно? Подумать только, что она отомстит мне таким способом. Но я чувствую, что если это делает её счастливой, тогда я не очень возражаю. И к тому же, ко мне прикасается её грудь. — Ты думаешь о чём-то пошлом? — Конечно же, нет! Она что экстрасенс или типа того? Я начинаю нервничать. — Эй, Ричи. Ты помнишь? Время, когда мы впервые встретились. — Ну, вроде бы. — Это было здесь. Мы встретились здесь, на этой крыше. Услышав это от Нацуми, я посмотрел через плечо. — Думаю, я была просто шокирована, когда ты просто встал и оставил меня позади. — Ну, прости за это. — Но на следующий день ты принёс с собой фотографию, так что я прощаю тебя. Но она говорила таким радостным голосом, что я не знал, как к этому относиться. — Но я рада. Что тем, кто нашёл меня, был Ричи. — Ничего особенного. Это было по чистой случайности, понимаешь, чистой случайности. — Тебе не обязательно так стыдиться этого. Потому что это сделало меня действительно счастливой. Когда она встречала меня такой сияющей улыбкой, то даже я становился счастливым. — Поэтому, Ричи, оставайся рядом со мной, хорошо? — Нацуми. У тебя лицо красное, ты зн… Ай!? — Агх, почему ты такой нечувствительный, когда это имеет значение? Давай же, пойдём уже. Уборка ещё не закончилась. — Ладно – ладно. Поднявшись, мы спустились по лестнице. — Эй, Ричи. — Что? — Я с нетерпением жду завтра. Пока я стоял в неописуемом удивлении, то увидел Нацуми, которая бежала вниз по лестнице, с развевающимися волосами. Я побеждён. Когда она говорит мне такое с таким выражением, я должен любой ценой сделать завтрашний день лучшим днём. Тем не менее, сейчас даже ожидание этого ощущалось веселым, и я погнался за ней, спускаясь по лестнице. Железная дверь издала печальный звук, содрогнувшись на ветру. *** И потому, сегодня в канун Рождества, я был первым, кто пришёл на наше место встречи, но по какой-то причине я не мог успокоиться. Меня уже какое-то время наполняло беспокойство. По какой-то странной причине, мои руки ужасно потели, даже в такой холод. После проверки своего смартфона с полминуты и его выключения, они уже стали потными. Всему виной должно была быть окружающая атмосфера. Так как наше место встречи было в деловом районе, то в нём было полно таких же ожидавших кого-то, прямо как я, людей. Мальчики беспокойно смотрели по сторонам, а неспособные успокоиться девочки игрались со своими смартфонами; конечно, я и сам не мог успокоиться, когда здесь было столько беспокойно ожидавших кого-то людей. — Я серьёзно не могу успокоиться. Аах, чёрт побери. Если я собираюсь быть таким, то мне хотелось бы принести фотокамеру с собой. Мои чувства утихомирились бы, после того, как я сделал бы приемлемую фотографию. — Я совершил ошибку. — Что ты имеешь в виду? — Уй!? Я уже был на грани, так что когда кто-то неожиданно обратился ко мне со стороны, то я невольно издал забавный голос. — Не надо так удивляться. — Н-Нацуми. — Извини. Долго ждал? Сегодняшняя опоздавшая быстро опустила голову, выглядя при этом беспокойной. — Ах, ничего страшного, правда. Я тоже только что пришёл сюда. Я стал жалобно взволнованным. По сценарию прошлой ночи, я должен был поприветствовать её поумнее. Что, чёрт возьми, я только что сделал? — Хи-хи, спасибо. За то, что пришёл пораньше. Кажется, из-за своих жалких действий я стал очень перегруженным, но когда она дарит мне эту свою привычную, мягкую улыбку, я не могу не исцелиться. — Так, ты не хочешь сказать мне что-нибудь? Спросила она, пока теребила свою одежду, и выглядела в ней просто великолепно. Я был слишком стеснён для того, чтобы сделать ей комплимент и потому неловкость от вопроса о её наряде, пробудила во мне желание избегать её взгляда. Это и так понятно, но сегодня Нацуми была не в своей школьной форме. На ней был белый, вязаный корсет, который был туго затянут вокруг её груди и тонкое, красное пальто поверх него. На ней также была юбка. Весьма странно, что внешний вид, который я обычно не вижу, вызвал у меня ощущение, будто это был не первый раз, когда я увидел его. Даже так, её наряд был настолько подходящим этому дню, что это заставило меня осознать то, насколько встреча была важна сегодня. — Тебе… действительно идёт. Это было всем, что я сказал, но почему мне пришлось так растягивать свои слова? Моё смущение вышло за предел, я не хотел оставаться здесь ни секундой дольше. — Пошли, пойдём уже. — Да ладно, в этом нет ничего настолько смущающего. — Заткнись! Я стоял рядом с Нацуми, которая радостно смеялась и мы пошли вперёд по улицам кануна Рождества, словно погнавшись за спинами пары идущей перед нами. Бесчисленное количество людей, таких как пары и семьи мимо которых мы проходили, испускали оживлённое настроение. Казалось, будто весь город был живее, чем когда-либо. И в этом суетящемся от радости городе, идущая рядом со мной Нацуми, похоже, получала удовольствие куда больше, чем обычно. От одного взгляда на её лёгкую походку, внутри меня пробуждалась радость от того, что мы были вместе. Да, я рад. Я по-глупому нервничал, когда пригласил её, но я действительно рад, что сделал это. — Ричи ты почему-то ухмыляешься от уха до уха. — Что!? Нет! О чём ты говоришь! — Ты такой взволнованный. И у тебя лицо красное как помидор. Возможно, случилось, что-то хорошее? Она делает это нарочно, я знаю! У неё на всём лице это злорадное выражение! — Сказал же, ничего! — Хотя, я была бы счастлива, если бы ты стал немного честнее со своими чувствами~ Если бы я мог сделать это, то все мои проблемы исчезли бы. Но, как бы сказать, в том, что я рад быть с Нацуми сегодня нет сомнений. И потому. — Ах. — Что такое? — Ничего, хи-хи. Пойдём? Ничего не сказав, я взял её за руку и продолжил идти. Ну, это. В такой ситуации в словах нет необходимости. И потому, во время такого неловкого разговора, мы продолжали гулять по улицам. Обычно, мне бы захотелось прыгать от радости всего лишь от такого, но сегодня всё-таки было по-другому. Это был канун Рождества. Улицы были украшены в Рождественской манере и куда ни глянь, всё было блестящим и красочным. И я гулял с ней, в окружении таких декораций. Тем не менее, для меня было бы странным, если бы я был счастливым только из-за этого. — Эй, Ричи, посмотри туда на секунду! Разве это не мило? Нацуми выглядела действительно мило, энергично изучая размещённую на витрине одежду. — Нацуми, попробуй ещё и это. Это действительно вкусно. Беззастенчивое кормление нас обоиз перед магазином, заставляло меня почувствовать себя воистину бодро. И на сегодняшний день мы можем быть вместе. Этот факт сделал меня счастливым и в моём сердце распространились тёплые чувства. В будущем таких шансов должно быть гораздо больше. Мы можем совершить новогодний поход в храм, а в феврале ещё и День Святого Валентина. При переходе в третий класс старшей школы изменений в параллелях не происходит, так что мы и в следующем году будем в одном классе. — Ричи, смотри. Какой красивый закат. — Ах, уже так поздно, ха? В кафе, в которое мы зашли, мы слишком долго наслаждались праздными разговорами и совершенно позабыли о времени. Прежде чем мы заметили, солнце начало садиться, а тени начали постепенно вытягиваться. — Эй, Нацуми. Почему бы нам не заглянуть в школу ненадолго? — Зачем? Ты что-то забыл? — Нет, ничего такого. Просто, разве тебе не хочется проверить школу в такой день? Произнося эти слова, я по какой-то причине почувствовал неприятное ощущение у себя в груди. Внезапно в голову пришёл сон, который мне приснился два дня назад и я стряхнул его в волнении. — Хмм, звучит интересно, но интересно, сможем ли мы войти? — Всё нормально. У меня есть защищённый маршрут. Что это было за чувство сейчас…? Это слегка неприятное чувство в моём сердце. Однако вскоре оно было закрашено счастьем и тёплыми чувствами от удовольствия. И таким образом, мы пришли к школе в праздничном настроении. — Я не думала, что мы действительно сможем войти. — Я же сказал, что у меня всё под контролем, не так ли? Когда я прогуливался, чтобы сделать фотографию, я заметил, что у одного из окон в классе рисования сломан замок. — Возможно ли, что ты входил без разрешения даже до сегодняшнего дня? — Кто знает. — В конце концов, ты не такой уж и пай-мальчик. Не впутывай меня, если угодишь в неприятности, хорошо? — Погоди, разве это не та часть, где ты должна сказать «Я приду спасти тебя»? — А, я не обязана спасать кого-то, кто нарушает школьные правила, не так ли? — А, я имею в виду. Без меня ты просто снова станешь одиночкой. — Ричи! — Ха-ха-ха. Мои шаги эхом разносились по тихой школе, когда я убегал от покрасневшей Нацуми. — Остановись уже! Мы вот так вот шутили, и, кажется, Нацуми тоже наслаждалась этим. Но я полностью понимал её чувства. Обычно оживлённое школьное здание сейчас было безмолвным, класс, в который мы небрежно пытались попасть был заперт и мы также не могли включить свет в коридоре, так как нас мог кто-нибудь найти. В дополнение, как бы это сказать, чувство от невозможности сделать все эти повседневные вещи заставило нас чувствовать себя очень взволнованными. Даже попадавшие внутрь через окно свет и звуки казались далёкими и возникло ощущение того, что мы действительно были единственными здесь. Почему-то это чувствовалось так, будто в этот момент мы делали нечто совершенно особенное. — О, повезло! Этот замок не заперт! — Ох, правда? Полагаю, кто-то забыл закрыть его вчера. — Наверное так и есть. С этими словами я открыл железные ворота и на меня напал холодный ветер. Разносимые ветром рождественские песни достигли нас с немного отдалённой от этого места улицы. Весь город осветился и завеса тьмы опустилась в её полную силу. Это было довольно загадочно. Вечерняя крыша испускала успокаивающее чувство, которое сильно отличалось от самого школьного здания. Так как время перевалило за шесть вечера, солнце естественно зашло за горизонт и ночь вошла в самый разгар. — Потрясающе. — Я знаю. Раскинувшийся перед нами вид был восхитителен…настолько, что это наполнило меня гордостью, когда я отвечал. В торговом районе, где мы только что были, был офисный комплекс, где рядом друг с другом стояли высокие здания. Увидев, так цветисто полностью украшенный Мисоно, у меня невольно просочился вздох восхищения. — Это особое место. Отсюда мы увидим даже иллюминацию Пихтовой Башни. И впрямь, эта башня была видна практически отовсюду, но после размышлений о лучшем месте из всех, это место было тем, что пришло мне на ум. Тогда, в тот день, когда у меня произошла случайная встреча с Нацуми, я отчётливо видел эту гигантскую башню, что стояла на заднем плане. И поэтому я выбрал это место. В конце концов, здесь всё началось. Если бы в тот весенний день никто из нас не пришёл на крышу, то этот день никогда бы не наступил. И если бы это случилось, то я уверен, что мы бы просто прошли мимо друг друга, так и провели бы все свои оставшиеся школьные дни. Но сейчас мы здесь. И по этой причине, это должно быть это место и никакое другое. Место, где я признался ей. — В пустой школе очень приятно. — Ага, я рада, что мы пришли сюда. — Угу. Повисла тишина. Нежно и бесшумно заполняя пространство между нами. — … — … Мы молчали с трепетавшими в наших животах бабочками. Меня наполняла нервозность. Я чувствовал каждый удар своего сердца. — Ай! — Нацуми? Когда я развернулся, Нацуми корчила лицо, держась за висок. — Как обычно? — Да. Такое случалось время от времени. Я не знал была ли причиной мигрень или что-то другое, но порой Нацуми страдала от ужасных головных болей. И обычно в такие времена она надевала свои фирменные наушники. Когда она сказала, что уменьшало боль, когда она так делала, это прозвучало странно, но это всё равно работало лучше, чем таблетки, которые она получала от врача, поэтому я думаю, что так оно и есть. — Где твои наушники? — Сегодня у меня их с собой нет, как и ожидалось. Канун Рождества, в конце концов. Или так она сказала, но глядя на то, как она так много гримасничала, судя по всему, боль была интенсивной. — Понятно. Что ж. С этим ничего не поделать, наверное… — Ричи? Ах… — Я прикрою твои уши. Даже я бы сам сказал бы, что это слишком жалкий предлог. Обнять её просто, чтобы прикрыть ей уши. Но разве это не нормально? Я уже был на пределе, после того как провёл с ней целый день. Когда мы встретились в нашем месте встречи, когда мы гуляли по улицам держась за руки, когда мы пробрались в эту пустую школу – мне всё время хотелось обнять её. И, похоже, так чувствовал не только я. Её тело навалилось на меня, и в то время как сначала оно просто коснулось меня, она сильнее прижала себя ко мне. Я почувствовал, как её присутствие в моих руках возросло. Её мягкость, сладкий аромат её волос, а также её сердечные вздохи – каждая её часть соблазняла меня. Волнение вспыхнуло глубоко внутри меня и пробежалось вниз по моей спине. И будто преследуя эти волнительные чувства, пальцы Нацуми заползли на мою спину. Это подвергло меня иллюзии того, что меня ласкали и с каждой секундой сдерживать себя становилось всё сложнее. Я вожделел её ещё больше. — Ричи, слишком тесно! — И что? — Ах… Я грубо и страстно обнял её. Я обнял её тело со всей своей силой, как будто всё моё тело желало её. Её сладостный аромат и сердечные вздохи… всё это принадлежало мне. Но этого всё ещё недостаточно. Я был наполнен непреодолимым стремлением к ней. Я хочу больше. Её существование, её прикосновение, её сердце и даже больше… Я желал больше её. — Нацуми. — Ричи. Её вялый и сентиментальный ответ послал поразительное ощущение, которое прошло через всё моё тело от головы до пят. И тогда я опустил свою голову. Чтобы придвинуться к ней ещё ближе. И чтобы доставить свои чувства. — Фм. Это был нежный поцелуй, поцелуй, чтобы почувствовать её. Наполненный моими чувствами боязни потерять её, такими же сильными, как и моё желание её. Это оттого что я желаю её настолько сильно, что мне хочется глубоко дорожить ею. Я не хочу ранить её ни в каком случае. Второй раз был нежнее, чем первый. — … — … И моя голова, и моё сердце были наполнены Нацуми. В них не было места ни для чего другого. В этот самый момент, я почувствовал, что в этом мире существовали только я и Нацуми. Мы разъединили наши губы и посмотрели друг на друга. Её неясные глаза. Её окрашенные любовью щёки. И её слабо приоткрытый рот. Всё похотливо приглашало меня. Поэтому слова свободно вышли из моего рта. — Я люблю тебя, Нацуми. В мгновение ока из меня вылились яркие чувства любви и восхищения.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Всё моё тело дрожало от иного чувства восторга по сравнению с тем, что было от обнимания и целования её. — Да. Её ответ звучал трогательно. — Я тоже. Чувства, которые она не могла подавить переполняли каждое её слово. — Я люблю тебя. Я тоже люблю тебя, Ричи. Таким образом, мир потерял свои очертания. В моём поле зрения была видна лишь Нацуми. — …! Желая заключить это счастье, я закрыл глаза. У себя на лице я чувствовал её горячее дыхание. Ошпаривающее, иссушающее, опаляющее… Волнение заполнило пространство между нами. — Агх… И затем, Нацуми вырвало кровью. У меня на глазах, что были широко открыты в шоке, Нацуми начала медленно падать. Упав ко мне в руки, её волосы раскинулись и отдавали казавшимся неуместным великолепным блеском. — Что… разве такое вообще… разве это не так же, как в том сне…? *** — …! И затем я вскочил. Я в волнении огляделся по сторонам, затем взял свой смартфон и посмотрел на экран. На нём ясно отображалась дата «22-ое декабря». — Хаааааааа. Издав большой вздох, я рухнул на крвоать. Что это был чертов за сон? Я подумал, что проснулся ото сна, где Нацуми умерла и вскочил, но это тоже оказалось сном и в нём даже была такая же концовка. Редко можно увидеть два кошмара поверх друг друга, но если возможно, я не хотел бы испытать нечто подобное. Или быть может дежавю может происходить внутри сна, когда я не осознаю, что сплю? Я действительно не понимаю этого. Но в отличие от первого сна, во втором мы поцеловались. А значит, в третьем… — В таком случае, может мне стоит увидеть его ещё раз. Или скорее, это делает этот третьим? В таком случае, вместо того, чтобы начинать всё с 22-го декабря, хотел бы я, чтобы мне приснился тот самый момент из 24-го. Мне не нужен такой окольный путь дразнения. — Это здесь я должен перестать говорить странные вещи и пойти в школу? Возможно, послезавтра я проснусь с какими-нибудь странными галлюцинациями. Выйдя на балкон со своей фотокамерой в руках, я в итоге задрожал от чрезмерного холода. — Холодно! Но, не обращая на это внимания, я посмотрел через видоискатель и моя голова тут же остыла. — … Когда я сконцентрировался, мои чувства начали обостряться и это было хорошо. Я чувствовал, будто мои чувства напоминали то, что я испытывал в последнее время, но, игнорируя это, я направил своё внимание на сцену перед собой. Вдоль ряда домов стояли многочисленные фонарные столбы. На линиях электропередач отдыхали три воробья и напротив жилого района был выстроенный из небоскрёбов деловой район. И посреди них стояла пронзавшая небо Пихтовая башня. Улицы города Мисоно были вновь освещены низким, утренним солнцем зимы. Оно сияло из абсолютной тени с безмятежной обстановкой и даже присутствующие толпы купались в спокойном цвете. Это было обычное утро со специфической атмосферой и наполненностью, как из летаргии, так и из поспешности. Многие люди дали своим чувствам ослабнуть, потому что пришло время начать этот новый день. Щёлк! По моим барабанным перепонкам ударил короткий звук затвора электрического фотоаппарата. И завершая свою ежедневную рутину последней вещью, которую нужно было сделать осталось переодевание в мою школьную форму и уход в школу. С такими мыслями я вернулся обратно в комнату, но в тот момент, когда увидел лежащий на столе журнал камеры, я спонтанно протянул к нему руку. «Первое место – Куроэ Ричи». Эта короткая фраза сопровождала фотографию Нацуми. Этот снимок, который я сделал на крыше, где всё началось, без сомнений был моей лучшей работой. Но причина, по которой я не был полностью удовлетворён его высокой оценкой, наверное, заключалась в моём чувстве вины за то, что я отправил его, не сказав ей об этом. Я отправил эту фотографию, когда вёл себя довольно безрассудно. На самом деле настолько, что даже встал раньше обычного лишь бы встретиться с ней, как только мог. — Даже если я останусь таким навечно, всё равно ничего не изменится. Если я быстро не переоденусь, то опоздаю в школу. Итак, обеденный перерыв. По просьбе Нацуми, которая всё ещё не может перестать быть одиночкой, мы обедали в комнате без людей. — Почему ты отказался от него? Видимо Нацуми, на лице которой было угрюмое выражение, не могла согласиться с моим решением об отказе от предложения быть ответственным за фотографии для брошюры для новых учеников. Мои фотографии были только на уровне хобби. Если кто-то собирался взяться за эту работу, то для них было бы лучше быть профи, это было нечто, что должен был понимать каждый. — Но сделанная тобой фотография размещена в брошюре для новых учеников, верно? Думаю, учителя подумали, что она хороша и запросили это. В конце концов, она заняла первое место, понимаешь? — Говорю же, это была чистая случайность. Для начала, поскольку я отправил её, даже не сообщив тебе, награда уже не действительна, не так ли? — Ты действительно честен в самых странных отношениях. И упрям тоже. Разве не было бы хорошо, если бы ты был более гибким в этом? Когда она сказала, я почувствовал странное чувство, будто уже испытывал это. — Эй, Нацуми. У нас раньше уже был этот разговор? — Э, был? Я не помню этого. — Понятно. Тогда полагаю это я ошибаюсь. Мы кучу раз говорили о том, что я завоевал первое место. Наверное, я перепутал это с воспоминанием об одном из тех случаев. В конце концов, будь то лето или осень, мы провели вместе много времени с нашей первой встречи весной. — А, Ричи. — Хм? — У тебя рис на лице. Палец, который она внезапно протянула, коснулся моей щеки. На её красивом пальчике было рисовое зёрнышко, которое она без колебаний положила к себе в рот. — По крайней мере, предупреждай, прежде чем делать нечто подобное. — Я же сказала, разве нет? Что у тебя на лице был рис. — Ты могла сказать что-то ещё, верно!? — Э? Может тебе неловко? — Заткнись! И таким образом, наш обеденный перерыв прошёл спокойно, пока мы говорили о подобных вещах. — Кстати, насчёт позавчера, у тебя всё хорошо, так ведь…? Я невольно вздохнул от её уклончивой манеры речи. — Ч-что это за реакция такая!? — «Что за реакция», спрашиваешь…это не дано. В который раз это уже происходит? Поднятие тобой этой темы. — Это не имеет значения, не так ли? Кроме того, меня это беспокоит. В к-конце концов, раньше у меня никогда не было обещания о с-свидании с мальчиком… Хм? Разве раньше я не видел этого выражения лица Нацуми где-то? — Эй, Ричи, не игнорируй меня! — О-ох. Извини. В любом случае, всё в порядке. Перед станцией в одиннадцать часов, верно? — Да, верно. И тогда, мы вместе посмотрим подсветку Пихтовой башни. — Ага, знаю. Это напомнило мне, я не думаю, что видел Рождественскую иллюминацию до этого. Хотя это становится главной темой каждый год, когда это время подходит, обычно у меня нет конкретных планов увидеть её, точнее, прогуливаться по улице в канун Рождества бессмысленно, поэтому я никогда не выхожу. — Я-я тоже. Поэтому я и хочу, чтобы в этом году мы несмотря ни на что увидели её вместе…Хорошо? Воу, что это? Я чувствую себя счастливым, почему-то. Так есть девушка, которая сказала бы мне такие слова. — Канун Рождества наверняка будет весёлым. Давай извлечём из него абсолютный максимум. Канун Рождества. В отличие от жизнерадостной Нацуми, я испытывал сильнейшее чувство дежавю, которое было до сих пор. Что это такое? Что вообще происходит? Я действительно не понимаю, но эти слова произвели на меня плохое впечатление. «Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи». Эти выгравированные в моём сознании слова, были словами из того сна, который я видел сегодня утром. Испытывать дежавю о кошмаре, при этом… находясь в кошмаре, не то чему я рад. —Ричи? Её обеспокоенный голос быстро вернул меня в чувства. — Что-то не так? У тебя лицо побледнело. — А-ага. Я в порядке. Ничего страшного. Я просто вспомнил сон, который сегодня приснился. — Сон? — Не переживай об этом. Я просто проснулся по-плохому, вот и всё. — Неужели? На лице Нацуми был немного одинокий взгляд, но как я могу рассказать ей о таком сне? Для начала, только потому что мне приснился такой сон, ещё не значит, что что-то подобное произойдёт в реальности. В реальности Нацуми продолжит жить и оставаться рядом со мной, как и делала до сих пор. В таком случае, волноваться не о чем, так ведь? Те ужасные приступы дежавю накапливались по мере того, как день прогрессировал и каким бы ужасно это ни было, на следующий день эти приступы атаковали меня трижды. Озадаченный этим, я поискал это в интернете и, по-видимому, это не было такой уж редкостью, поэтому я просто игнорировал это. Ну, так или иначе, это было не более чем ощущение, что я испытывал это раньше, так что в переживании об этом не было смысла. И вот так наступил канун Рождества. Я первым пришёл на наше место встречи и меня снова атаковало это чувство. Я видел это. Эти переполненные улицы, эти декорации. Я определённо где-то это видел… — Извини, Ричи. Долго ждал? И увидев внешний вид Нацуми, это чувство превратилось в твёрдое убеждение. — Почему… та одежда… На ней был белый, вязаный корсет, который был туго затянут вокруг её груди и тонкое, красное пальто поверх него. На ней также была юбка. В этом нет сомнений. Я определённо видел эту одежду где-то. — Они выглядят… странно? — А, нет. Совсем нет. Они хорошо смотрятся на тебе. Но я не мог сказать ей что-то подобное. — И-хи-хи. Твоя одежда тоже выглядит довольно красиво… итак, пойдём? Я последовал за начавшей идти в оживлённой манере Нацуми и мы направились в торговый район. Но всё-таки эти вопросы продолжали вращаться в моей голове. Почему? Как? Разве эта одежда не та же самая, которую она носила во сне? Почему она надела их сейчас? — Ричи, смотри! Ну разве эта одежда не миленькая? — Которая… ха. Тем на что с оживлённым выражением на лице указывала Нацуми, был стоявший на витрине манекен. Но, подождите минутку. Разве я не видел этого? Тогда, Нацуми указывала на эту самую вещь с оживлённым голосом. Я в волнении подтвердил своё окружение. Люди приходили и уходили с игравшими на фоне Рождественскими песнями. Для меня, эта сцена с радостно гуляющими людьми представилась чем-то очень пугающим. — Ричи? Что-то не так? — Ах, ничего. Извини. — Ну же. Как насчёт того, чтобы ты отложил свои мечтания на другой день? — А-ага. Я уже понял… Ха, Нацуми!? — Не могу? Она скромно соединила свою руку с моей и мы продолжили идти в приподнятом настроении, не отпуская. Прогулка по наполненной Рождественскими красками улице должна быть чем-то радостным, но почему-то меня наполняло невыразимое беспокойство. — Эй, Ричи, попробуй это. — Д-да, это вкусно. Из-за него мне пришлось напрячься просто, чтобы соединить эти слова. — Эй, давай зайдём в это кафе ненадолго. — Звучит здорово. Оно выглядит как изящное место. Даже моя улыбка в итоге была несколько вымученной. Под моим наслаждением была скрыта эта тревога, от которой я не мог избавиться. Я чувствовал тяжесть, как будто было что-то, что я не мог чётко выразить. — Ричи, смотри. Какой прекрасный закат. — Ах, уже так поздно, ха? Это произошло в тот момент, когда я произнёс эти слова. Я был атакован наисильнейшим за последние три дня чувством дежавю. Декорации, слова, которыми мы обменялись и чувства, которые я хранил. Всё это смешалось друг с другом и они все начали греметь в моей голове. Это страшно. Мне действительно стоит игнорировать что-то, что настолько сильно меня беспокоит…? — Нацуми, давай пойдём куда-нибудь ещё. — Какой план? — Давай пойдём куда-нибудь, откуда мы сможем отчётливо увидеть Пихтовую башню. В действительности я планировал отвести её на школьную крышу и оттуда посмотреть момент, когда Пихтовая башня включает подсветку. Однако я чувствовал, что это плохая идея. В конце концов, если считать сон, который у меня был позавчера, то Нацуми уже дважды умерла на этой крыше. Тем не менее, даже если я сейчас найду какое-нибудь другое место, то учитывая, что сегодня за день, я сомневаюсь, что поблизости будут открытые магазины. С такими мыслями, я направился на самый яркий и заполненный людьми проспект в торговом районе. — Ваа! Это поразительно, Ричи. Так красиво. Как и сказала пока самым оживлённым голосом, декорации проспекта, безусловно, были за пределами моего воображения. Настолько сильно, что я даже на мгновение позабыл о своей тревоге. Вымощенные камнем дороги простирались прямо вперёд. По обе стороны от них, которые имели ширину примерно четырёх полос, рядами стояли деревья гинкго(2) до недавнего времени покрытые яркими осенними листьями. Теперь, когда сезон сменился, каждое из них было покрыто яркими украшениями. И за дорогой была высоко стоящая Пихтовая башня, которую мы ожидали сильнее всего. Эти несколько, вернее, очень красивые декорации заставили других проходящих мимо людей в восхищении поднять их глаза и остановиться, чтобы сфотографировать их. — Эй, давай тоже пофотографируем. — А, эй. Не будь такой поспешной. Нацуми, полная живости, плотно зацепилась за меня и настроив свой смартфон попыталась уместить нас обоих на экран. — Ричи, подойди поближе. Я не могу сделать снимок. — Я понял, не надо так давить на меня. Для тех, кто смотрел на нас со стороны это было бы раздражительным, но сегодня был канун Рождества. Я хочу, чтобы они закрыли на нас глаза. — Смотри, смотри, Ричи, эта получилась довольно красивой. — Нацуми, сегодня ты точно в приподнятом настроении. Не возбуждайся слишком сильно и не поранься. — Не обращайся со мной как с ребёнком! Я буду в порядке… Ах. — Ах… Когда дело доходит до смотрения в крошечный экран смартфона, то вам естественно нужно приблизить к нему своё лицо и с этой загруженностью поверх этого, мы в итоге приклеились друг к другу. Вау, рядом с нами даже есть целующаяся парочка. — Э-это несколько напоминает мне то время. Знаешь, когда мы встретились на крыше. Нацуми также бросала взгляды на эту парочку, в то же время, играясь со своими волосами. — А-ага. Верно. Тогда тоже так получилось. Дело не только в том, что мы были близко друг к другу. Моё сердце мчалось, а на щеках скапливалось тепло, но дело не только в этих причинах. — Нацуми. Когда я позвал её, побуждаемый своим сердцем, что билось как сигнальные колокола, я почувствовал, что мой тон звучал иначе, чем обычно. — Что такое, Ричи. Даже её ответ содержал определённое, отличающийся от обычного очарование. — Я люблю тебя. Я сказал это с тактом, который можно назвать лишь импульсивным. — Да. Кивнула она слёзным голосом. — Я тоже. Чувства, которые она не могла подавить переполняли каждое её слово. — Я люблю тебя. Я тоже люблю тебя, Ричи. Таким образом мир потерял свои очертания. В моём поле зрения была видна лишь Нацуми. — …! Желая заключить это счастье, я закрыл глаза. За своими закрытыми веками я чувствовал её дыхание. Ошпаривающее, иссушающее, опаляющее… Волнение заполнило пространство между нами. — Эй, убегайте! — Оно падает! — Берегись! Когда я открыл глаза из-за доносящихся со всех сторон криков, то увидел падающее придорожное дерево. — Нацуми…!? — Ричи…? И Нацуми придавило у меня на глазах. — Ха? Пока я стоял там ошеломлённый, моих ушей достиг внезапный звук взрыва. Его сопровождал необычный запах гари. — Оно горит…! Несмотря на то, что был слышен чей-то крик, я не мог сдвинуться ни на шаг. Я стоял совершенно опустошённый, будучи не в состоянии даже думать. Затем, только после того как кто-то потянул меня за руку я наконец пришёл в себя. — А… Аааа… Ааааааааааа! Нацуми, Нацуми, Нацуми! — Сказал же, что опасно, а ну вернись! — Заткнись! Там Нацуми… Нацуми…! Услышав взрыв. И посмотрев на горящее дерево гинкго, я наконец-таки заметил это. Это определённо был не сон. И у меня перед глазами без сомнений горело дерево… и Нацуми тоже была там. *** — …!? Потом я вскочил и в волнении проверил свой смартфон. Датой было «22 декабря». — Время… обернулось вспять? Моё одинокое бормотание поглотилось атмосферой моей пустой комнаты. 1. 23 декабря – День Рождения Императора; 2. Гинкго Билоба - экзотическое дерево, которое растет во многих странах.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Почему ты отказался от него? Говоря честно, я не мог понять этого. Что, чёрт возьми, происходит? Передо мной была Нацуми, которая ела своё домашнее бэнто с угрюмым выражением на лице. Будь то эта комната или её внешний вид, у меня было сильное воспоминание, которое нельзя было назвать совпадением. И дело не только в этом. Этим утром, перед походом в школу, в классе, на обеденном перерыве и в бесчисленном количестве других случаев меня атаковало дежавю, которое сильно озадачивало меня. От этого ощущения я испытал лишь головокружение, как если бы страницы моей памяти с силой переворачивали на огромной скорости. — Это не дано? Я занял первое место только по чистой случайности. Это просто на уровне хобби. Даже эти слова ощущались так, будто были зачитаны с подготовленного сценария и пока я не могу сказать это наверняка, я даже не чувствовал, что тем, кто произносил их был я. Что это такое? — Да ладно, почему ты говоришь такое, Ричи? Даже при том, что у тебя достаточно таланта для этого. И, кроме того, я, эм… Мне н-нравится та фотография, которую ты сделал, знаешь ли…? — Если она тебя смущает, тогда вообще не говори о ней. Даже я становлюсь смущённым. — Что!? А я потратила своё время, чтобы тебя похвалить! Теперь не отводи взгляд!! Наш разговор продвигался, не смотря на моё беспокойство. Даже это чувствовалось странным, словно я пересматривал Драму, которую однажды видел. Каким-то образом я знал, что Нацуми собиралась сказать после этого и даже ответ, который дам. Но это просто странно, не так ли? Это реальность, а не какая-нибудь сверка ответа из справочника, который я решал много раз, ведь так? Что это вообще такое? Что это за ситуация… —Замолкни! Я говорю, что ты не понимаешь, как чувствовать дистанцию между людьми. Верно, например, сразу после этого. Нацуми с готовностью попросит погладить по голове, но я буду слишком смущён для того, чтобы послушно ответить на это и разыграю её, щёлкнув по лбу. — В любом случае поторопись и погладь меня по голове. Видите. Это случилось, как я и предсказывал. — Что ах тии дилаешь! — Пфф, что за странное выражение. — Так жестоко! А, чёрт. Следование своей памяти вот так раздражало меня, поэтому вместо щелбана по лбу я ущипнул её за щёку, но, кажется, я её разозлил. — Нацуми. — Я тебя больше не знаю. — Извини, это была моя вина. — Хмпф! Она отвернулась в другую сторону, надувшись, но по выражению на её лице было ясно, что она чего-то хотела. — Я же сказал, извини. — Ах. В итоге, я поддался и погладил её по голове. Это также было в моих воспоминаниях, но видя её удовлетворённое выражение, я подумал, что сделать такое было нормально. Кроме того, её волосы были приятными на ощупь, как и всегда. — Почему остановился? — Э, мне продолжать? Я гладил тебя уже добрых три минуты, знаешь ли? — Д-для таких вещей время не имеет значения. Просто удовлетворяй меня как должно… Ах, чёрт возьми. Милые вещи остаются милыми, даже если ты знаешь о них. — На сегодня этого должно быть достаточно. В любом случае, послезавтра канун Рождества. Это случилось, когда я сказал это. Меня пришло атаковать наисильнейшее за последнее время чувство дежавю. Это чувствовалось так, будто ящик с тысячью фотографий в нём насильно перевернули. Некоторые из них, которые оказались, выбраны против моей воли, все вели к нежеланному будущему. «Агх…» Верно. Эта свежая кровь, которая была слишком красной, оставила на моей щеке склизкое и мягкое ощущение. «Оно горит…!» Это пламя вспыхнуло и горело так ярко, что даже жгло глаза. Бац! — Ричи…? Нацуми посмотрела на меня, когда я внезапно поднялся. Но у меня не было душевного равновесия на то, чтобы ответить этим её любопытствующим глазам. В конце концов… В конце концов, если то, что я только что увидел не было каким-то дежавю, а было чем-то, что на самом деле произошло в реальности, умрёт ли Нацуми… опять…? —Ха… ха-ха. Я не мог отклонить эту возможность. Потому что сильно стучащая по моему сердцу тревога сообщала мне об одном факте. Что Нацуми уже несколько раз умирала. Что я видел это много раз, но всякий раз убеждал себя, что это был просто сон. — Эй, что случилось, Ричи. У тебя ужасный цвет лица. Она так волновалась обо мне, но я никак не мог просто сказать ей, что всё в порядке. Мурашки на моём теле были не от зимнего холода, тем более не от плохого физического состояния. Девочка, что сейчас нежно держала меня за руку, могла умереть. Они были из-за моей убеждённости относительно такого нереалистичного будущего. — Нацуми. — Что такое? — Насчёт кануна Рождества, ты хочешь увидеть иллюминацию Пихтовой башни, что бы ни случилось? — Что внезапно случилось? — Пожалуйста, просто ответь мне. — Ну, да, хочу, но почему так внезапно? — Нет, ничего. Я немного грубовато сел обратно и протянул руку к лежащему впереди онигири. Когда я резко укусил его, с целью отбросить свою внутреннюю тревогу, мой язык стимулировала кислота сливы. И с этим, моя голова прояснилась. До сих пор мы встречали канун Рождества на улице. В таком случае. — Насчёт кануна Рождества, ты не придёшь ко мне? — Ч-что? Это было так неожиданно. — С моего балкона тоже можно увидеть Пихтовую башню. Так, разве это не чудесно? Верно, внутри дома всё должно быть хорошо. Внутри не повалятся деревья, так что это самое безопасное место. — Ричи, даже для приглашения, не было ли способа чуть-чуть получше? Ах, нет, я не говорю, что мне не нравится принудительный подход. Но, эм… как же это сказать, даже у меня есть ситуация о которой я мечтаю… Что это она говорит ни с того ни с сего? Почему у неё такое красное лицо? Я просто сказал ей, что хотел, чтобы мы провели канун Рождества у меня дома… а… так вот в чём дело. — Прости, Нацуми. Подожди немного. Как бы это сказать, ты неправильно поняла. — Неправильно поняла, говоришь? Но приглашение меня в гости на канун Рождества… означает это, так ведь…? Нет, ну… может так обычно и бывает, ха!? Но сейчас не время для этого, не так ли!? Ну, то есть, не то чтобы такие мысли никогда не приходили мне в голову. — Э-это не было моей единственной целью. — Правда? И как я вообще должен отвечать, когда она показывает мне эти добрые глаза. Почему сейчас нет дежавю, когда я нуждаюсь в них сильнее всего!? Может быть… потому что между нами ещё не произошло чего-то подобного. — Ну, убрав это в сторону, ты уверен, что проведёшь канун Рождества дома? — Ага… Пожалуйста, хватит говорить этим мягким голосом. Это сотрясает мои желания. Причина того, почему я сумел обрести душевное спокойствие в тот момент, заключалась в том, что глубоко внутри я верил в то, что всё будет хорошо. Глубоко внутри, я думал оптимистично. Что сцена смерти Нацуми, которую я наблюдал трижды и перемотка времени в каждом из этих случаев были слишком нереалистичны, поэтому в конечном итоге они должны быть простым сном. Правда, каким же я был дураком. Несмотря на то, что реальность очень жестока и непростительна. — Ричи, это неловко, поэтому… погаси свет. — А-ага. Верно. Освещение комнаты угасло вместе со щелчком. Единственным, что плохо разгоняло неожиданную темноту, были проникающий через шторы лунный свет и видимый вдалеке безвкусный торговый район. Причина, по которой я был беспокойным, вместо того, чтобы суметь расслабиться в этой комнате, с которой по идее должен был быть знаком, скорее всего, была связана с достигшим моих ушей тихим шуршанием одежды. Колеблющееся настроение оказало влияние не только на мои уши, но и на сердце, из-за чего я вообще не мог расслабиться. Моё горло издавало резкие звуки, а сердце не могло утихомириться вне зависимости от того, сколько глубоких вдохов я делал. — Ричи, уже можно. Её голос, в котором была собрана вся смелость, заставил мои плечи подпрыгнуть. — Не смотри… слишком много. Когда я развернулся, Нацуми стояла там, в темноте, ни в чём кроме её нижнего белья. — П-прекрати пялиться… — П-прости. Её слабое требование, заставило меня в волнении отвести свой взгляд. Но там лежал свитер, который я только что снял и он наполнил меня неуместным смущением. — … — … Стоя там, не проронив и слова, комната наполнилась странной атмосферой смешанной с невыносимым волнением. Был звук сглатываемой слюны, но я не знаю, кто из нас был ответственен за него. Но даже так, я хотя бы понимал, что нас обоих наполняло напряжение. Я выпустил маленький вздох. Я развернулся к ней, после того как разрешил самому себе и там стояла Нацуми, обнимавшая себя в беспомощной манере. Её белое нижнее бельё было слишком чистым, в особенности по сравнению с тёмной похотью моих основных желаний. Но большие груди, что наполняли его, распирало от сексуальной привлекательности и они были очень, очень привлекательными. — … Блин… я не знаю, что делать. События привели к этой ситуации, но как мне теперь продолжать? Нет, серьёзно. Я в самом деле не знаю. Я решил сделать шаг вперёд и Нацуми затаила дыхание. Её напряжённое выражение лица вызвало во мне ещё больше нетерпения.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Ричи. Её влажные глаза взглянули на меня. Потрясённое её неуверенным взглядом, моё сердцебиение стало ещё громче. — Н-Нацуми. — Да… — Я люблю тебя! Моё резкое признание разнеслось эхом по комнате. Я только что признался ПОСЛЕ раздевания? Не было ли слишком резким признаться вот так? Моя тупость довела меня до слёз. — Нацуми, я люблю тебя. Но даже так это было что-то, что я должен был передать ей, независимо от того каким неловким или некрутым оно оказалось. — Ричи… Нацуми от радости засмущалась, даже от такого неуклюжего признания. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи. Это случилось, когда она произнесла эти слова. Шок, что раздался эхом во всём моём теле. — Кья!? — Чт!? «Это землетрясение!» – в тот момент, когда я подумал так, книжная полка упала, словно целясь в Нацуми… — Нацуми! Треск! Она издала грубый звук. И перед моими глазами была Нацуми с вытекающей из её головы кровью. — А? Я издал такой идиотский возглас, смотря на её кровь, которая постепенно растекалась по ковру и так моё сознание отключилось. *** — !? И вот опять я вскочил и проверил свой смартфон. 22 декабря. — Кх! В припадке ярости я отбросил его прочь и после того как он отскочил от пола, он поскользил в угол. — Не имейте меня, чёрт возьми! В этот момент, я не был даже уверен в том куда был направлен мой гнев. Тем не менее, эти абсурдные обстоятельства вынудили меня сказать что-нибудь, иначе я не сумел бы успокоиться. — Что это за хрень. Что происходит!? Даже мой рассерженный крик исчез в моей безжизненной комнате, никто не услышал моих слов. На меня набросились безнадёжное чувство одиночества и пустота. Вдобавок к прохладному воздуху в моей комнате, даже моё сердце начало окрашиваться в неприветливость. — Что… происходит… Основываясь на моих воспоминаниях это был уже четвёртый раз… где я видел, как Нацуми умирает. И пятый раз пробуждения утром 22-го декабря. Я больше не мог понимать это. Я понятия не имел о том, что происходит… почему это происходило со мной. Почему она умерла даже в этой комнате. Разве она не была там? Она лежала там и кровь… — Уг! Когда эта сцена всплыла у меня в голове, во мне появилось сильное чувство тошноты. Я побежал в ванную комнату, склонил голову над унитазом и меня начало рвать всем, что я ел прошлой ночью. —Уэ, хаа, хаа… Мля. Я выдохнул, во рту ощущался рвотный вкус, когда я опустился на колени. Моя голова пульсировала от боли, снижая моё зрение. Это было оно? Был ли я теперь беспомощен, угодив в эту петлю… в эту клетку времени? Такие страхи наполняли моё существо. —Прошу, неважно кто… хотя бы, скажите мне причину этого… Но, увы, только кто ответил бы на эти слова? Только кто ответил бы одинокому мне в этом узком туалете… — Хватит. Может из-за того, что меня некоторое время рвало, я смог почувствовать что-то странное, пузырящееся глубоко внутри меня. Эта сильная, бурная эмоция закрасила напавшую до этого на мой разум тревогу. Понятно. Я взбешён, ха. Эта эмоция была такой же, как та, когда я проснулся. Это был гнев к этому неразумному, абсурдному и абсолютно бессмысленному положению дел. Что было причиной этого? Что стало триггером и как это работало? Задумался я, выпив воду, которую взял из холодильника. Почему я оказался в этой ситуации, почему я так страдал? Но информации, которой я обладал, было чересчур мало. У меня было лишь грубое представление о том, что я оказался в петле между 22 и 24 декабря. — Это смерть Нацуми? У меня не было доказательств. Но я уверен, что теряю сознание сразу после того, как вижу её смерть. Эй, я не знаю, кто заставляет меня проходить через всё это, но… — По крайней мере, покажи своё лицо. Иначе, я вообще не могу этого понять. Но всё-таки, я думаю, что совершил небольшой прорыв. Это определённо иррациональная ситуация, но всё же, мне просто нужно понять её. Что это за ситуация, в чём причина и что я должен сделать для того, чтобы вырваться из текущего состояния. Для того, чтобы выяснить это, я должен действовать. — К счастью, у меня есть несколько подсказок. И так, я сел перед своим ПК. Зачем? Чтобы посмотреть фильмы, разумеется. В настоящий момент я застрял в том, что часто называют «перемоткой времени», «временными прыжками» и «петлями». Ну, если только я не сплю или не схожу с ума. Но если я прав, тогда проблемы нет. Даже кто-то, кто не разбирается в этом, как я, знает несколько таких фильмов. Если я их посмотрю, то могу наткнуться на какую-то зацепку. — Хотя, я должен, по крайней мере, сообщить Нацуми. «Я себя неважно чувствую, поэтому возьму выходной». Даже когда я отправил это короткое сообщение, я почувствовал боль, вспомнив сцену её смерти. Я был наполнен чувством долга: «Я должен сделать то, что должен, чтобы больше не позволять Нацуми умирать». Включив компьютер, я искал фильмы, которые мог вспомнить и просматривал их один за другим. Петли, с которыми сталкивались многие протагонисты. Их мысли, их воображение, их действия. Это всё, что мне нужно было сейчас знать. Таким образом, я продолжал смотреть, молясь о том, чтобы найти среди них какую-нибудь подсказку, которая помогла бы мне. — Ричи, ты уверен, что с тобой всё в порядке? — Говорю же, да. Ты в самом деле беспокойный человек, Нацуми. И вот так наступило 23-е декабря. На этот раз я, как и положено посетил школу и принял участие в уборке всей школы. В конце концов, если бы я взял два выходных, Нацуми заволновалась бы, что что-то случилось. — Не знаю, ты всё ещё выглядишь немного нездоровым, знаешь? Ну, это естественно. Я с утра до ночи смотрел фильмы и продолжал смотреть вплоть до рассвета, думая о способе вырваться из этой петли. Благодаря этому, у меня был недосып. Хотя это также подкрепляло мою отговорку о том, что вчера я себя неважно чувствовал, поэтому я не был уверен в том, что чувствовать по этому поводу. — Не волнуйся. Это пройдёт после ночи сна. — Правда? Нацуми осмотрела меня взволнованным взглядом. С того момента как я пришёл в школу, она при каждой возможности спрашивала у меня как я себя чувствую. — Вернее, вчера с тобой всё было в порядке? Если меня там не было, то тебе было не с кем поговорить, верно? — К-конечно было! — У тебя голос дрогнул. — Отстань от меня, Ричи, ты дурак! — А, погоди. Притормози, а не то поранишься. Она проигнорировала моё предупреждение и побежала вперёд. Хотя я был тем, кто нёс его большую часть, всё же то что она смогла взбежать вверх по лестнице, со всем этим мусором в руках, было весьма достойно восхищения. Пока я гнался за её развевающимися волосами, мы прибыли на крышу. Над нами раскинулось чистое, голубое зимнее небо, но дующий ветер был холодным и температура была не такой, при какой можно было бы продержаться только в свитере. — Холодно. — Эй. Давай по-быстрому бросим эти и вернёмся, хорошо? Говоря это, она избавилась от своего мусора, сделав кучу немного больше. — Разве она не становится слишком большой? — Ну, за последнее время произошло много чего, вроде культурного и спортивного фестивалей. В доказательство этому, в мусорной куче были вещи с: «Якисоба», «Дом с приведениями», «Красная команда», «Табло» и другими подобными надписями. С тех пор как я повстречал Нацуми прошло чуть больше полугода. Мне даже показалось, что в этой куче было множество наших воспоминаний о том времени. — Отсюда даже можно вполне ясно увидеть Пихтовую башню. — Ага, ты права. Причиной, по которой я пришёл сюда во время второй петли, заключалась в этом. Я знал, что отсюда мы сможем беспрепятственно увидеть Пихтовую башню. — Надеюсь, завтра тоже будет ясно. — Всё будет в порядке. Хотя они говорили, что послезавтра может стать немного хуже. — Надеюсь, они не ошиблись. Эти прогнозы погоды не настолько точны. — Сейчас уже и так достаточно холодно. Не было бы шуткой, если бы поверх этого ещё и дождь пошёл. — Именно. Может мне стоит попросить Санту-сана об этом. «Мне не нужны твои подарки, просто дай мне завтра ясную погоду» или типа того. — Зачем тебе просить такое. Разве не будет лучше попросить подарков? — Э, я не слишком возражаю. В конце концов, я буду с тобой. Правильно? Эти слова на мгновение поразили меня. Так чётко выражать свои чувства, она и впрямь сильно изменилась с тех пор, как мы встретились. — Почему ты выглядишь так меланхолично? — Ох, ничего. Просто подумал, что даже этот ёжик Нацуми сильно изменился. — К-кого это ты ёжом называешь. — Это правда, не так ли? — Нет! Она показала язык, после чего развернулась и ушла. Гонясь за её спиной, я развернулся, чтобы бросить последний взгляд на Пихтовую башню. Я больше не позволю Нацуми умереть. И вот так наступило 24-ое декабря. Как и прежде, я ждал Нацуми на месте встречи в торговом районе. Я в петле. После того, как я осознал этот факт, я не знал, что делать и всё то напряжение, которое я чувствовал во время назначения, нигде не было видно. Отнюдь, я спокойно озирался и наблюдал за своим окружением. Может быть где-то здесь что-то было не так? Может быть, если бы я смог найти какое-нибудь изменение, которое просмотрел в последний раз, то оно смогло бы стать подсказкой к тому, как выбраться из этой петли. Мне казалось, будто я играю в фотоохоту. Но фильмы, которые я посмотрел научили меня тому, что это было важно сделать для того, чтобы выбраться из петли. Хотя картин, касающихся временных петель было бесчисленное множество, лишь несколько из них служили в качестве справки. Большинство из них было картинами о том, как протагонисты пытались избежать того, чтобы героини встречали их трагические судьбы, начиная с небольшой угрозы и закручивая это, пробираясь к правильному пути. Вы типа какие-то детективы или что! Огрызнулся я, но, вероятно, это был лучший способ обращения с этим. — Что это ты так серьёзно ищешь? — Ва!? Из-за того, что я глубоко задумался, прозвучавший сбоку от меня голос, заставил меня в удивлении подпрыгнуть. — А ты не слишком удивился? Ответившей таким дразнящим замечанием была сегодняшняя опоздавшая Нацуми. — Извини. Я заставила тебя ждать? — Вовсе нет. Это в сторону, эти вещи хорошо на тебе смотрятся. — Д-действительно? Хи-хи, спасибо. Не успел я оглянуться, как стал способен говорить без колебаний даже такого рода фразы. И потому, мы направились к улице, вместе гуляя по заполненному людьми торговому району. Проводя такое весёлое время, я убедился в том, что одна вещь отпечатана у меня в голове. Это было для того, чтобы избежать её «Я люблю тебя». Позавчера, после того как закончил смотреть фильмы, я отчаянно размышлял. Что я должен сделать, чтобы выбраться из петли? Что было причиной этого? Почему это был я? Однако, к сожалению, я не сумел выяснить происхождение или причину, тем не менее, когда дошло до того, как вырваться из этого, я нашёл одну маленькую, но явную подсказку. По началу, я предполагал, что смерть Нацуми была триггером сама по себе. Однако после очень крепких размышлений об этом, я заметил, что это не так. «Агх…» Когда Нацуми упала, пока её рвало кровью. «Оно горит…!» Когда её охватил огонь. И даже в последний раз, когда она рухнула в моей комнате, она умерла сразу же после того, как произнесла «Я люблю тебя», после чего я потерял сознание и закольцовался. «Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи». Если эти привлекательные слова действительно были триггером, то ничего более жалкого, чем это быть не могло. Однако если произношение этих слов приводит к смерти Нацуми и закольцовыванию, тогда я должен любой ценой избегать их. — Ричи, смотри! Разве, эти вещи не милые? — Ага, милые. — У тебя опять что-то на уме? — Нет, ты выдумываешь. — Ложь. Ты сейчас определённо замечтался. Давай же, хватит быть в таком оцепенении. Смотря на дувшуюся Нацуми, я подумал. «Мне действительно нужно избегать этого «Я люблю тебя» любой ценой?» «Даже при том, что я её так люблю». — Нет, думаю это наоборот, ха… – пробормотал я вполголоса, так чтобы идущая рядом со мной Нацуми не услышала. Я должен избегать этих слов, как раз, потому что так её люблю. Если я не желаю ещё раз увидеть её мертвое тело, то должен избегать их, что бы ни случилось. Независимо от печали, которую это принесёт. Таким образом, день темнел, пока мы проводили время, гуляя по улицам. — Нацуми, давай сядем в поезд ненадолго. — Куда мы едем? — В одно хорошее место. —Что это за ответ такой, – хихикнула в ответ Нацуми, когда мы сели в поезд. Он проехал по возвышенности и через окна мы смогли ясно увидеть Рождественский городской ландшафт. Грохот поезда, когда он набирал скорость по рельсам, вызвал в моей груди тихую тревогу. 19 часов назад. Я не знал точного времени, но даже так, этот временной промежуток должен быть тем, когда я обычно закольцовываюсь. Если я каким-то образом сумею избежать этого, то должен буду суметь также выбраться из этой абсурдной ситуации. Но для этого, есть одна вещь, которую я должен сделать несмотря ни на что. — Эй, Ричи. Разве не холодно? Когда двери открылись, порыв ветра заставил Нацуми прижаться ко мне. Я взял её за руку и засунул её к себе в карман. Моё сердце начало громко биться. Её пальцы, переплетённые с моими, словно завися от меня, дали мне смелость, в которой я так нуждался. Это была эта рука. Чтобы защитить эту самую руку, мне пришлось усилить свою решимость. Наши отражающиеся в тёмных окнах пальцы, были бессердечными противоположностями, наполняя меня печалью. Интересно почему? Почему, хотя у Нацуми было такое нежное и счастливое выражение на лице, я смотрю в окно с таким пустым выражением? Между нашими переплетёнными пальцами и контрастирующими выражениями на лицах, я терял из виду, то какие из них были моими истинными чувствами. — О, следующая станция та, где твой дом, Ричи… Мы сходим на ней? Я ответил на её окрашенные ожиданиями слова, покачиванием головы. — … Не произнеся ни слова, я сжал её руку в своём кармане. Нежно, будто не ломая её. Надеясь, что мои чувства дойдут до неё. Прости, Нацуми. Но знай, что то, что я собираюсь сейчас сделать отнюдь не предательство. Я обязательно извинюсь за это позже. Я как следует заглажу это, а если это тебя не успокоит, то ты сможешь разозлиться на меня. Прости. Я…ч естно сожалею. Поезд прибыл на платформу станции и двери открылись. Перед нами прошло несколько пассажиров. — Нацуми. — Что такое, Ричи? Прозвучало объявление об отбытии. — На сегодня это всё. Я быстро разъединил наши переплетённые пальцы. И когда двери начали закрываться, я вышел на платформу. Вместо того, чтобы потащить её следом за собой, я оставил Нацуми в поезде. Кончики её повисших в воздухе и ужасно трясущихся пальцев говорили за выражение на её лице. — Э? Она звучала ошеломлённо, даже потеряно. И услышав его, этот голос потряс моё сердце прямо в центр, но я всё равно повернулся к ней спиной. Я отчаянно терпел, когда поезд готовился к отправке, удерживая всей своей силой свои ноги, которые пытались вернуться к ней. Если бы я сейчас вернулся, то всё пошло бы коту под хвост. Не забывай то, почему ты сошёл с поезда. Ты любишь её, так ведь? Ты не хочешь видеть, как она снова умрёт, так ведь? Если да, то сожми свои зубы и останься на месте, Ричи! А когда наступит завтра, я снова смогу прибежать ей на поддержку. И тогда, я даже преклонюсь перед ней и всем своим сердцем извинюсь, говоря ей, что это была ошибка… и… и она возможно не поверит мне, но я постараюсь объяснить ей ситуацию, и… — … Из моего рта вырвался беззвучный шок. Почему? Я даже убедился в том, что она не успеет прийти за мной вовремя. — Объявление: была нажата кнопка аварийной остановки, мы отправимся в путь, как только подтвердим безопасность пассажиров. Повторяю: была нажата кнопка аварийной остановки, мы отправимся в путь, как только подтвердим безопасность пассажиров. Услышав повторяющееся объявление я посмотрел на установленный на потолке громкоговоритель в чистом потрясении. Тепло, которое я ощутил на своей спине, сжало меня ещё сильнее. Её руки, что я оставил пустыми и повисшими, были крепко обвиты вокруг моей талии, словно они больше никогда меня не отпустят. — Почему!? — … Услышав её убитый горем плач, моё сердце чуть было не разбилось. — Скажи мне, Ричи. Я сделала что-то не так? Я тебя разозлила? Если да, то я извинюсь. Прости меня. Прости меня, Ричи. Нет. Это не так, Нацуми. Я тот кому следует извиниться, ты не сделала ничего плохого… поэтому… поэтому… — Не говори таким жалким голосом. Ах, это невозможно. Я просто не могу заставить себя так ранить её. — Ричи, ты слишком непреклонен. — И что с того? Прежде чем осознал, я развернулся и крепко сжал её. Чтобы излечить боль в своём сердце… чтобы излечить печаль, которую причинил ей, даже если временно. Но… — Эй, Ричи. Видишь ли, мне нужно сказать тебе кое-что. — Что такое? Но я не должен делать этого. Такими темпами… я снова провалюсь. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи. Потому что это привело бы к тому, что Нацуми бы вот так призналась. И в итоге я услышу это признание. И когда настал этот момент, я получил своё последнее подтверждение. Что это действительно было её признание, её «Я люблю тебя» по отношению ко мне, которое в итоге убивало её. Что независимо от чего-либо, этот факт останется неизменным. — Безопасность на станции была подтверждена и сейчас мы отправимся в путь. Пожалуйста, заступите за жёлтую линию. Иначе, это не имело бы смысла, верно? С чего бы ещё начавший набирать скорость поезд, внезапно сошёл с рельсов? Зачем втягивать Нацуми, которая должна была быть в моих объятиях, в аварию, словно пытаясь украсть её у меня!? Это не имеет смысла! Что это за ситуация!? Почему Нацуми… почему только её! — АААААААААААААХХХХХХ! Мои печальные вопли растворились в небе. И сознание было оборвано. *** И вот так я проснулся утром 22-го декабря в шестой раз. Я медленно поднялся и вместо того, чтобы взять фотокамеру, я импульсивно вогнал кулак в стол. По моей руке постепенно распространилась боль. ПОЧЕМУ!? ПРОСТО ПОЧЕМУ!? КАКОГО ХЕРА ЭТО ПРОИСХОДИТ! Бам! Бам! Бам! С каждым ударом мой гнев становился сильнее. Бам! Бам! Бам! Бам! Бам! Бам! Бам! Бам… Бам… Когда я наконец опустил свой кулак, моя голова стала настолько холодной, будто от неё оттекла вся кровь. После выплёскивания своего гнева, всем, что осталось было хладнокровное решение. Теперь, когда я достиг ответа, я поклялся больше никогда не повторять этого. — Ещё раз. В этот раз, я не позволю ей признаться, что бы ни случилось. Моя клятва была настолько противоречивой, что это почти заставило меня рассмеяться. В конце концов, я пытался предотвратить признание от той девушки, которую люблю. Как бы ты об этом не думал, можешь ли ты назвать это чем-нибудь кроме глупости?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

В версии с изображениями тут находится картинка.

Канун Рождества 6-ой петли. — Почему… Я нёсся по окрашенной в сумеречные цвета улице. — Почему ты продолжаешь ждать меня… — Ричи. — Почему ты выглядишь такой счастливой!? Разве ты не понимаешь, что я делал эти последние два дня? Я был жесток к тебе, ранил тебя и даже заставил так долго ждать сегодня… Разве ты не понимаешь, что я предал тебя!? — Но ты, казалось, тоже страдал, Ричи, – сказала она с улыбкой. Услышав её слова, я разрыдался. — Д-да что с тобой? — Это я должен спрашивать. Не веди себя с ней так, чертовски, фамильярно. — Тц! – щёлкнув языком, тот чёртов преследователь юбок, покинул место. — Ричи, опоздал. — Прости. — Я замёрзла, знаешь ли. — Я же сказал, что сожалею. — Хе-хе. Счастливо рассмеялась она. — Спасибо, что спас меня. В момент, когда услышал это, я не мог больше выносить этого и заключил её в крепкие объятия. Не смотря на то, что поклялся, что буду избегать такого развития событий. После пробуждения 22-го декабря, я намеренно вёл себя жёстко по отношению к ней, чтобы она возненавидела меня и чтобы она просто сдалась, не признавшись мне. Когда она предлагала вместе пообедать, я отказывался, щёлкая языком. Когда она приходила поговорить, я холодно отвечал, что занят и покидал своё место. Когда она предлагала вместе пойти домой, я говорил, что у меня есть дела, при этом ведя себя недовольно. Вот так, я отчаянно пытался заставить её ненавидеть меня. Сегодня я также не явился на наше место встречи в наше согласованное время, а просто наблюдал за тем, как она продолжала ждать меня под холодным зимним небом. Я думал, что всё будет в порядке, пока она просто сдастся и уйдёт домой. Но Нацуми упрямо отказывалась сдвигаться с места. Потирая холодные руки и съёживая свои плечи от холодного ветра, она продолжала ждать часами и часами. Такой её вид убивал меня изнутри и когда кто-то попытался забрать её, я, наконец, сорвался. — Ричи, ты слишком непреклонен. — Тише. Просто постой так. — Ладно. Почему? Почему ты делаешь мне такой послушный кивок? Разве я не был жесток к тебе, Нацуми? Я делал вещи, от которых ты запросто могла разлюбить меня, понимаешь? Так, почему… — Почему ты так радостно обнимаешь меня. — Почему, спрашиваешь? Испустив вздох, на её лице проявилась слабая улыбка и в итоге, она всё равно произнесла эти слова. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи. И затем она умерла. Появившийся из ниоткуда маньяк ударил её ножом в спину. Пока окружение медленно погружалось в хаос, я продолжал обнимать её с каждой секундой становившееся всё холоднее тело, со стекающими по моему лицу слезами. Чёрт возьми, что мне делать… *** И вот так наступил седьмой канун Рождества. Я лежал на кровати, глядя пустым взглядом в угол. С тех пор, как я проснулся 22-го, я целенаправленно закрылся в своей комнате и никогда не выходил. Даже когда мне позвонили из школы, я упрямо отказался выходить и остался в постели. Я испытывал неописуемую боль. Но я не знал, что ещё делать. «Мне просто нужно прождать три дня, до конца интервала этой петли. Мне нужно держаться от Нацуми подальше и избегать её признания и тогда…» — Это наконец-таки… наконец-таки закончится… Я продолжал бормотать эти слова. Пробравшееся в моё сердце чувство никчёмности заставило меня обнять свои колени и свернуться в клубок на кровати. Если бы я так на себя не давил, то чувствовал, что вместо этого был бы раздавлен безнадёжной реальностью, которой противостоял. — …? Рингтон моего смартфона нарушил настроение. Я потянулся к тихо вибрирующему телефону и проверил его дисплей, на котором было написано «Нацуми». — ! С моих губ сорвался беззвучный крик. Это было не первое. Число сообщений, которые я получил за последние два дня, накапливалось как снежный ком, передавая моему сердцу бесшумную холодность. «Это было очень вкусно!», «Давай в следующий раз сходим туда вместе, хорошо?», «Эй, слушай, Ричи. Мама была такой злой!», «Я соннаяяя», «Смотри, смотри! Какой милый котёнок!» Они были о таких вот ежедневных моментах. «Ричи, ты в порядке?», «Ты плохо себя чувствуешь?», «Пожалуйста, скажи мне, если я могу что-то сделать, ладно?», «Если тебя что-то беспокоит, поговори со мной. Эта Нацуми позаботиться об этом!», «Я волнуюсь о тебе». А также о словах беспокойства по поводу моего явно подозрительного поведения. «Я что-то сделала?», «Прости. Я, наверное, беспокою тебя всеми этими сообщениями…», «Почему ты не отвечаешь…», «Может мне следует позвонить тебе…», «Я хочу поговорить с тобой, Ричи…» И её тревоге. Общее число сообщений, которые я получил от неё за эти три дня, перевалило за 50. Моё сердце дрожало после каждого прочитанного мной сообщения, почти заставляя меня тут же ответить ей, но… — Прости. Прости, Нацуми… Разрываться здесь, вероятно, было бессмысленно. Но это было всё, что я мог сделать. Если я действительно отвечу ей, тогда чтобы ни случилось, это приведёт только к будущему, которого я пытаюсь избежать. Трр-трр. Трр-трр. Трр-трр. Разносящийся по моей тихой комнате звук стационарного телефона заставил мои плечи инстинктивно дёрнуться. Я продолжил притворяться, что меня нет и звонок наконец-то прекратился. «Если это была доставка на дом, то они, наверное, придут снова завтра», – подумал я. Щёлк. Я услышал звук открытия замка и затем… — Ричи. Ты там, не так ли? Той, кто беззаботно открыла дверь была моя мама, которая должна была быть дома у её родителей. — Почему… — Ты ещё спрашиваешь. Со мной связалась школа, сказали, что ты пропускаешь школу без уведомления. И как раз, когда я приехала посмотреть, что происходит, я столкнулась с ней. — С кем? Я предпринял следующий шаг и всё равно задал вопрос, но я уже знал ответ на него. Существовал только один человек, который мог посетить мою комнату в канун Рождества… — Извините за вторжение. Это была Нацуми. Она с тревогой заглянула в комнату, чтобы ответить на мой вопрос. — Ох, ну почему ты держишь свою комнату в таком беспорядке. Прости, Нацуми-чан. — Ах, нет. Всё нормально. — Ну тогда, не торопитесь. С этими словами, она захлопнула дверь за собой и ушла, оставив меня и Нацуми лицом к лицу. Всё, что я мог делать, это смотреть на неё туманными глазами, пока она снимала своё красное пальто. — Почему… — Прости, что пришла не сообщив. — Почему ты пришла? Я сделал тебе что-то плохое, понимаешь? Я даже игнорировал твои сообщения. Так, почему… —Потому что я знала, что ты не сделаешь чего-то подобного. Потому что я верила в то, что верный Ричи, которого я знаю, никогда бы не сделал чего-то подобного без хорошей причины. Аах, Нацуми почему… почему ты так… — Добра к виноватым… Моё мрачное бормотание показало то, насколько сильно я хотел с ней поговорить. Если бы я отчаянно не сдерживал это внутри, то определённо заплакал бы. — Скажи мне, Ричи. Что случилось? Скажи. Уверена, я смогу помочь тебе. В ответ на её слова, я не мог сделать ничего кроме, как помотать головой. — Я не понимаю… Ни того, что происходило, ни того, что должен сделать… Я ничего не знал… вообще ничего. — Всё в порядке, Ричи. Я останусь с тобой… так что… — Нацуми… Её тело ощущалось крошечным в моих объятиях, но оно было безнадёжно тёплым. — Ну, ну. Её повторяющиеся слова были наполнены добротой. — Всё будет хорошо, Ричи. Услышав то, как она назвала моё имя, наполнило меня высшим счастьем, и я не сумел сдержать свои чувства. — Я люблю тебя. И из моего рта просочились эти слова. — Да. Я тоже. Хотя я прекрасно осознавал, что они принесут… — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи. Вместе с выходящим за пределы счастьем наступил этот исход. — Ах… И вот опять Нацуми вырвало кровью и она рухнула, Обнимая её обмякавшее тело, я проклинал жестокий мир. Почему… почему! Всё чего я желал это её любовь! Было ли воплощение в жизнь твоей любви с девушкой, которую ты так любил, чем-то настолько плохим!? *** — Нацуми, я тебя ненавижу. И вот так наступил восьмой канун Рождества. Эти слова были первыми, которые я произнёс в момент, когда пришёл на наше место встречи. Я отверг её. На данный момент это было всем, что я сумел придумать. Последние два дня я вёл себя как обычно, поэтому если я сейчас внезапно скажу ей эти слова, интересно, какое она сделает выражение лица. Что она почувствует? Будет плакать? Разозлится? Или может быть она просто уйдёт, не сказав ни слова? Но она ни за что не стала бы признаваться кому-то вроде…!? — Эй, Ричи. Ах… Ааах… — Я не знаю, что случилось, но… Аах, остановись. Не говори этого, Нацуми… — Я ни за что не поверю тебе, когда ты говоришь такое с таким жалким выражением на лице. Как… как ты можешь так нежно гладить меня по щеке? Почему смотришь на меня так, словно вот-вот заплачешь? — Нацуми, почему… — Ричи, ты плохо врёшь. Ты слишком искренен, добр и не способен ранить других. Поэтому я с лёгкостью вижу сквозь твою ложь. — Это не… — Это так. Прямо как ты всё время был рядом со мной, я была рядом с тобой. Иначе я бы по-прежнему была бы такой же одиночкой, понимаешь? — Нацуми… Нацуми… Нацуми… Какого чёрта я делаю? Разве я не пытался отвергнуть её секунду назад? Тогда почему… почему я сейчас обнимаю её? — Нацуми, я просто не могу сделать это… В итоге, я в самом деле люблю тебя. Почему… почему я говорил нечто подобное? Несмотря на то, что знаю, что она в очередной раз… — Да. Скажет мне эти слова…! — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи. *** И я проснулся. Утро 22-го декабря поприветствовало меня привычной холодностью. И это ознаменовало девятый раз, когда я увидел эти декорации. «Что бы я ни делал, оно никогда не работает», – на меня напало такое почти пустое, чувство безнадёжности. Мне нужно было заставить Нацуми не признаваться. Это было всё, что мне нужно было сделать и, тем не мене… что-то настолько простое оказалось таким, таким сложным. Возможно из-за того, что я столько раз повторял это, я уже перестал испытывать что-то по поводу освежающего, зимнего утра. Механическими движениями я собрался в школу и открыл дверь, собираясь уйти, когда… — Кья!? Я услышал очень милый голосок и посмотрел вверх, а по другую её сторону была упавшая на спину девочка. — Ох, виноват. Похоже, она шла по коридору, когда я открыл дверь. Я протянул ей свою руку, и она послушно взялась за неё своей миниатюрной. — Ты в порядке? — А, да. Большое спасибо. И затем, как только я как следует посмотрел на эту ярко-улыбающуюся девочку, мои глаза широко раскрылись в шоке от того насколько специфично она выглядела. Она выглядела весьма уютной в её куртке с капюшоном и даже её рост едва доходил мне до груди. У неё была хорошая внешность, но кажется не из моего поколения, так что, наверное, ученица средних классов. Но это всё было банально. Тем, что привлекло моё внимание, были её волосы и глаза. Её волосы были настолько белоснежными, что я задался вопросом, были ли они абсолютно бесцветными, а её глаза были настолько ярко-флуоресценто-голубыми, что я также задался вопросом, не были ли они созданы для того, чтобы быть противоположными её волосам. Я был настолько сфокусирован на таком чистом цвете, что думал, что они собирались засосать меня внутрь. — Ээм…? Похоже, найдя странным то, что я просто стоял и держал её за руку, она посмотрела на меня невинным жестом. — Извини. Я в спешке отпустил её руку и собрался уходить, когда… — Пожалуйста, подержите ещё раз! Мне показалось, что я услышал тот голос, но когда я развернулся, беловолосая девочка уже убегала по коридору с развёрнутой ко мне спиной. — Кто-то вроде неё действительно жил в этих апартаментах? С этим сомнением в своей голове, я продолжил свой путь к школе. Каждый мой шаг ощущался тяжёлым и полным безнадёжности. В конце концов, запираю я себя в комнате или нет, Нацуми всё равно придёт ко мне. — Извини. Долго ждал? И в девятый канун Рождества Нацуми показалась на обычном месте встречи в обычной одежде. Красное пальто, которое я слишком привык видеть и подходящие вещи, над которыми она должно быть долго думала для этого особенного дня. Сколько бы раз я не повторял это, всё равно нахожу её сияющую улыбку очаровательной. — Эта одежда действительно идёт тебе. — Правда? — С чего бы мне врать о чём-то подобном? — Ха-ха. Когда я увидел, как она так блаженно смеётся, то подумал – «Что она сделала, чтобы заслужить такое? Почему она… только она… должна продолжать умирать?» — Пойдём уже, Ричи. — Конечно. — Ах. — Мне остановиться? — Нет, это делает меня счастливой. Просто ходьба, вот так держась с ней за руки, сделала меня неописуемо счастливым. Вне зависимости от того сколько раз я повторял это, моё сердце всё равно продолжало как никогда оживлённо пульсировать. — Смотри, смотри! Разве эта одежда не милая? — О, ты права. Они идеально подойдут тебе, не так ли? — Эээ, ты так думаешь? — Я в этом уверен. Хочешь примерить их ненадолго? Ведёт обычный разговор… — Ричи, дай мне кусочек. — Ох, хорошо. — Покормишь меня? Просит побаловать… — Эй, Ричи. Это весело, ведь так? — Конечно. Факт того, что я мог вот так вот проводить с ней время, наполнял меня высшим счастьем. Вот почему… — Не думала, что мы действительно сможем пробраться внутрь. — Кто-то действительно забыл закрыть его. К счастью для нас. Вот почему я чувствовал себя таким спокойным внутри. Интересно сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз пробирались в пустынную школу и вылезали на крышу. Ослепительные улицы и даже ожидавшая подсветки Пихтовая башня… окутанный тишиной мир искрил как никогда прежде. — Эй, Нацуми. Ты помнишь? Первый раз, когда мы встретились. — Ага, помню. Точнее, я бы никогда не забыла что-то настолько важное. Подул холодный зимний ветер. Его холодность заставила нас сжаться и приблизиться друг к другу без какого-либо особого приказа, и мы начали разговаривать тихо, почти шёпотом. — Это было забавно. Я был здесь протягивая тебе руку, а ты упорно отказывалась от неё. — Э-это… Ты был абсолютно незнакомым парнем, поэтому я боялась браться за руку. — Ты действительно была как ёжик. Необщительной и всё такое. — М-могу сказать то же самое и о тебе. Ты сам тоже был странно отдалённым. — Правда? Хотя сомневаюсь, что был на твоём уровне. — Хватит уже этого разговора. Увидев, как она надулась, я почувствовал себя невообразимо грустным. Ещё немного и она бы снова произнесла эти самые слова…и тогда… — Кх! — Ричи? — Ничего, не переживай об этом. В этот момент я осознал кое-что. Когда я думал о сцене смерти Нацуми, была часть меня, которая уже приняла это как естественный исход. Поначалу это был ужасный шок. Я столкнулся с неизбежной реальностью, где вне зависимости от того сколько раз я повторял это ничего не менялось и моё сердце пронзила боль. Хотя сейчас боль исчезла. Несмотря на то, какой всеобъемлющей она была. Несмотря на то, в каком абсолютном отчаянии она оставила меня. Несмотря на всё это, глубоко в моём сердце была часть меня, которая приняла это. «Понятно. Похоже, я уже давно превысил свои лимиты, ха». — Нацуми, давай пойдём куда-нибудь чуть повыше. — Конечно, хорошо. — Обязательно как следует держи меня за руку в этот раз, хорошо? — Ладно уже, боже. Мы взобрались на верхушку кучи мусора, при этом шутя. «Якисоба», «Окономияки», «Красная команда», «Табло». Среди этих вывесок были и некоторые, из которых из-за неаккуратного обращения торчали гвозди. Нам потребовалось немало труда для того чтобы не наступить ни на один из них, но по сравнению с видом, который мы получили взамен, взобравшись на вершину это было ничем. — Это потрясающе. — И вправду. Мы были на уровень выше даже крыши. Вид отсюда показывал нам ещё большую часть Мисоно, чем прежде. Казалось из расположенного вокруг Пихтовой башни, жилого района высасывался свет, как будто звёзды направлялись в ночное небо. Его слабый свет освещал моё усталое сердце. Сами того не заметив, мы сидели на вывесках и в тишине опирались друг на друга. — … — … Эта нежная тишина почти казалось, не желала расставаться с нами. Моя рука поверх её выглядела так, будто набиралась смелости для того, что должно было произойти. Передающееся тепло постепенно укрепляло мою решимость. — Нацуми. Называя её имя, я извинился в своём сердце. — Да? Ах, чтобы она делала такое встревоженное выражение… интересно, как я сейчас смотрю на неё. — Лицом ко мне. Прости. Прости, Нацуми. Я извинюсь, поэтому, пожалуйста, прости меня. Когда я коснулся её щеки, словно пытаясь вытереть свои собственные внутренние слёзы, стало настолько холодно, что в итоге я прикрыл их обеими руками, но… — Извини, оказывается мои руки тоже холодные. — Это не… фм! Из её носа вырвался слабый вздох. Ощущение всколыхнуло моё сердце и я сжал свои губы ещё сильнее. И не останавливаясь, я осторожно положил её тело поверх изношенных вывесок. — Нацуми. Глядя вниз на неё, она, казалось, что-то почувствовала и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, но в итоге, она сделала большой кивок с покрасневшим лицом. Скорее в итоге кивнула. — Всё хорошо. Её хрупкий и слабый голос заставил вырваться мои подавленные плотские желания. Понимая то, что я собирался сделать, возбуждение послало мурашки вниз по моей спине. И тогда я ещё раз извинился перед ней… — Мф! Тем не менее, вопреки моим жестоким желаниям, мой поцелуй был нежным, чтобы я не навредил ей. И потом я надавил своим телом на её и… — Ах… кха…! Мягко и нежно я положил свои руки на её шею. — Ри… чи…? — Нацуми. —Ты… пла… чешь…? Верно, Нацуми. Я плачу. Я больше не знаю, что делать…Я чувствую себя несчастным, одиноким и полностью потерянным. Почему я делал что-то подобное? Я вообще никогда не подразумевал такого. Но мне достаточно этого. Видеть то, как Нацуми умирает бессмысленной смертью. Сколько бы раз я не повторял этого, в итоге я вижу её смерть. Скажите мне, какого чёрта происходит? Просто… Просто оставьте нас… — Я на пределе… Моё сердце уже было в клочьях. Я не знал ни что я делал, ни что мне нужно было сделать. Всё чего я хотел это быть рядом с ней, проводить вместе с ней весёлые деньки… так почему же я делал что-то подобное? Аах, теперь у меня действительно съехала крыша. Но… но это может быть возможностью, верно? Если я убью Нацуми и затем самого себя, может быть, мы сможем сбежать из этой петли? Это единственная надежда, что осталась у меня… — Ри… чи… — Нацуми… — Всё хорошо. Спасибо. Я дал ей ещё один нежный поцелуй, чтобы сказать эти слова. Даже когда моя любовь к ней вышла из меня, мои руки не ослабили хватку. Вместо этого я сжимал жёстче и жёстче пропорционально тому, как усиливались мои чувства во время всех этих повторов. «Я люблю тебя, Нацуми». «Я очень сильно люблю тебя». «Поэтому прости меня». «Слушай, Нацуми». «Моё сердце больше не может остановить это». «Поэтому, позволь мне оставить их здесь». «Если я сделаю это, тогда я смогу продолжать делать всё возможное». «Если этот метод не сработает, то в следующий раз я постараюсь ещё сильнее». «Я сделаю всё возможное, чтобы избежать твоего признания». «Так что…» — … Интересно как долго я был в этом положении. Я продолжал сжимать её шею, движимый чувствами извинений и осуждения, а когда я наконец пришёл в себя, она больше не произносила ни единого слова. — … Итак… моя работа здесь была выполнена. Настало время мне последовать. — До скорого. С этими словами, я спрыгнул с крыши. Пока я падал головой вниз, я заметил, как зажигали Пихтовую башню. Ха-ха, видеть это в одиночку бессмысленно. И прежде чем я смог услышать глухой звук столкновения, я потерял сознание. *** Когда я открыл глаза, то всё ещё было 22 декабря и я вернулся. Это осознание наполнило меня тусклым чувством отчаяния. «Какого чёрта я делаю?» Я был полон такой беспомощностью. «Серьёзно, что я делаю?» «Всё хорошо…». — Аах… ААААААААААГХХХХХ! «Я не хотел этого!» «Я никогда не подразумевал такого!» «Я никогда не собирался делать такого, но…» — Я убил Нацуми… «Я задушил её… этими руками». Но… но я не мог ничего поделать. «Я был на пределе… все, что я делал было бесполезным… но я не хотел видеть, как она умирает… поэтому я решил… было лучше… убить её своими руками и умереть вместе с ней…» «но… почему…» «почему…» «почему я…» — Почему!? БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! «Что это блядь такое! Что блядь происходит!?» «Опять!? Мне придётся пройти через это опять!?» «Если сегодня снова 22-ое, то я должен начать сначала, так ведь!?» «И мне опять придётся услышать её признание в сочельник и смотреть как она умирает!?» «Это…» «Это безумие…» «Сколько ещё раз мне нужно пройти через это…» — Но может быть мне стоит просто сдаться… Эти слова просочились из моего рта. Я рассеяно поднял себя и словно призрак зашагал к столу и взял ножницы из кружки с карандашами. Я вообще не думал. Естественными движениями я направил их кончик на своё горло и… — Не надо! Раздался резкий голос, а вместе с ним и столкновение. Во время падения я ударился головой об пол. Пока я видел звёзды перед глазами, я почувствовал, как у меня выхватили ножницы. — Хаа… хаа… что, по-твоему, ты творишь!? Когда я открыл глаза, там стояла девочка. Белые как снег волосы. Флуоресцентные голубые глаза, которые выделялись даже в этой тусклой комнате. Сомнений не было. Это была та же девочка, которую я встретил у входа во время последней петли. — Кто ты. Мой голос звучал настолько глубоко, что даже я удивился. Он был настолько лишён эмоций, что заставил девочку вздрогнуть. Ха-ха, разве я звучал так пугающе? — Эй, скажи мне, – мой резкий голос сотряс атмосферу. С такими словами в качестве старта, мои эмоции раздулись… — что это такое? Что, чёрт возьми, происходит? Почему мне приходится проходить через это снова и снова, и снова… давай же… пожалуйста, скажи мне, что чёрт возьми, происходит! И прежде чем я заметил это, я схватил девочку за её воротник. — Я ничего не понимаю! Что, чёрт возьми, происходит!? Почему Нацуми приходится умирать так много раз!? Почему мне приходится проходить через это так много раз!? Что это за ситуация такая!? Пока я глядел вниз на неё, при этом дико дыша, она посмотрела на меня с лицом на грани слёз. — Что это за лицо? Это ты, не так ли!? Ты заставляешь проходить меня через это, так ведь!? Тогда почему… почему ты так смотришь на меня!? Отвечай! Аа, что я творю. Ко мне обратился голос из какой-то более спокойной части моей головы. Чего я пытался добиться, прибегая к насилию над этой девочкой? Даже так, девочка не испугалась моего угрожающего отношения и посмотрев вниз на мгновение, она снова посмотрела наверх с решительным выражением на лице. — Который сейчас раз? Это единственное предложение сделало меня уверенным. Это девочка знала, что я проживал петлю. — Чёрт с два я знаю. Я больше не помню этого. — Прости. Её голос нёс с собой ощущение сырости. Она звучала так, будто это действительно была её вина, что я закольцовывался. Мой ожесточённый гнев начал постепенно сходить на нет. — Ах… — Ты удивителен. Ты не останавливался до тех пор, пока не стал таким. Ты действительно удивителен. Её ясный голос раздался рядом с моим ухом. Наполненный добротой до отказа, он молча проникал в моё сердце. Она обняла меня. Будто чтобы успокоить меня, она аккуратно обвила свои руки вокруг меня и прижала свои щёки ко мне. Её прикосновение высвободило ещё одну запертую в моём сердце эмоцию. — Уа… аах, шмыг… — Хороший мальчик. — Ваа… аааа… Сразу после того как я подумал о том насколько жалким я был, я начал плакать и больше не мог подавлять свой голос. — Должно быть это было так болезненно. Должно быть это было так тяжело. Но теперь всё хорошо. Её добрые слова ослабили моё сердце. Изо дня в день я безнадёжно размышлял о том, почему переживал… почему мне приходилось повторять что-то настолько болезненное так много раз. Почему это происходило только со мной? Должен ли я был продолжать делать всё возможное, даже когда никто не понимал меня? Всё что тяготило меня, всё, что я терпел всё это время, всё это вылилось из меня. — Уа… аах… Ух… Аах. — … Я зарылся своим лицом в её плечо, пока она заботливо гладила меня по спине. Всё это время, я желал вот так вот положиться на кого-нибудь. Пока я продолжал закольцовываться, в моём сердце продолжала накапливаться лишь усталость и я чувствовал себя беспомощным. Ничего из того что я делал ни приносило результатов и тем не менее как бы я ни старался это приводило только в тупик.

В версии с изображениями тут находится картинка.

День за днём продолжали накапливаться только грустные и болезненные воспоминания и я был на грани разрушения. — … Она держала меня, не произнося ни слова. Меня, кого-то кто убил Нацуми. Это нежное ощущение облегчения заставило меня захотеть нагло доверить ей всё своё тело. — Ах. Однако этот время не длилось вечно. По комнате отразилась слабая вибрация. Это был звук моего смартфона, который я бросил на кровать. И на его дисплее было одно слово – «Нацуми». В тот момент, когда я увидел его, я в ужасе обнял талию этой девочки. «Я не могу сделать это». «Я… Какое лицо мне нужно будет сделать, когда я встречусь с Нацуми? Она точно не будет знать о том, что я сделал. Но я буду». «Я помню гибкость её шеи и то как я сжимал её». «Так, как я должен был встретиться с ней!?» — Я не могу… С моих уст слетело слабое бормотание. Смартфон продолжал вибрировать, как будто подгонял меня. Пока я находился в таком состоянии, девочка аккуратно отодвинулась. — Ричи-сан. В момент, когда она отодвинулась от меня, на меня напало чувство одиночества сродни отказу. Я посмотрел на неё, которая смотрела прямо на меня, умоляющим взглядом. — Пожалуйста, встреться с Нацуми-сан. Она была так жестока. Я призвал её объяснить мне, зачем она просила меня сделать что-то настолько жестокое. — С этого момента я тоже буду с тобой. Так что, пожалуйста, встреться с Нацуми-сан. Пожалуйста, не убегай от своих чувств. Меня пересилили её привлекательные слова и призывающий блеск в её глазах, и я поднял телефон. — А, Ричи? Где ты сейчас? Первый урок вот-вот начнётся. — Ах. На мгновение я преодолевал различные эмоции и потерял свои слова. — Нацуми. Тем не менее, причина того, что я сумел назвать её имя, была благодаря этой обнимающей мою спину девочке. Её любезно потирающие мою спину руки дали мне достаточно смелости, чтобы выдавить свой голос. — Прости. Я не приду сегодня в школу. Давай встретимся… завтра. После того, как мне едва удалось передать это, я оборвал звонок, не дождавшись её ответа. И затем я выпустил большой вздох. Он был настолько же большим, насколько было лёгшее на моё сердце бремя. — Чего я и ожидала от тебя, Ричи-сан. Хороший мальчик, хороший мальчик. От того как она разговаривала со мной, как мама со своим ребёнком, мне захотелось прицепиться к ней. Мне хотелось бесстыдно выплакать свои глаза и доверить ей своё ослабленное сердце. — Кто ты…? Тем не менее, услышав голос Нацуми, мне удалось остановиться на грани этого и суметь задать свой вопрос. Услышав его, она показала мне очаровательную, сладкую улыбку и ответила. — Меня зовут Ринка. Чтобы спасти вас двоих, я прибыла из будущего.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Всё хорошо. У всех бывают дни, когда они хотят пропустить школу. Просто убедись, что пойдёшь завтра. — Ага, верно. В итоге, я чувствовал себя слишком напуганным, чтобы встретиться со своим грехом убийства Нацуми и не смог пойти сегодня в школу. Я изолировал себя в своей комнате и продолжил разговаривать с Ринкой и день уже подходил к своему завершению. — Тем не менее, если возможно, пожалуйста, покажи завтра своё лицо Нацуми должным образом. — Понял. Я сказал это, но в итоге, я всё ещё задавался вопросом, имел ли я право встретиться с ней. Действительно, теперь, когда образовалась новая петля, Нацуми не будет знать, что я сделал. Но даже если дело в этом, я не могу притворяться, что этого никогда не происходило, не имею права. — Если ты чувствуешь себя виноватым перед Нацуми-сан, тогда убедись, что ты выберешься из этой петли, Ричи-сан. Пожалуйста, удостоверься, что она больше не умрёт. Её голос тяжело отразился в наполненной лучами заходящего солнца комнате. Её слова попали точно в цель и именно поэтому они звучали так беспощадно. Это было, как будто она говорила мне не сбегать от реальности и, честно говоря, во мне всё ещё было недостаточно силы воли, чтобы принять её тяжёлые слова. — Это так утомительно… Вот почему моё бормотание оседало так болезненно низко, словно приглашаемое созданными заходящим солнцем тенями. По правде говоря, я хотел вырваться из петли в эту самую секунду. Как я могу достигнуть будущего, которого я не сумел достичь, даже ценой убийства Нацуми? Это вообще было возможно? — Я не понимаю. Могу ли я… действительно сбежать из этой петли…? Это было не также, когда я накинулся на Ринку этим утром. Это был мой честный вопрос, после превышения всех моих лимитов. Зовите меня трусом, меня это вполне устраивает. Упрекайте меня за то, что я столько ною, я не стану жаловаться. Я просто… действительно не знал. — Существует ли способ сбежать из этой петли на самом деле…? Я попробовал всё что мог. Я ранил Нацуми, предавал её и презирал её. Я пробовал разные места, разные методы, но всё равно терпел неудачу. — Я даже убил Нацуми, понимаешь…? Я убил её, чтобы она не умерла, но всё же… Всё было не хорошо. — Действительно. К этому моменту ты оказался прижат к стенке, но ты всё ещё не нашёл выход. Но именно поэтому я здесь. Потому что ситуация достигла момента, когда я наконец могу стать твоей союзницей. — Что ты имеешь в виду… Когда я спросил это, Ринка, которая сидела в утончённой манере, открыла рот с серьёзным видом. — Ричи-сан. Что ты подумал, когда увидел мои волосы и глаза? — «Что подумал», спрашиваешь… — «Это не нормально». «Это странно», что-то в этом духе, верно? Ну все бы подумали так, увидев такие белые волосы и голубые глаза. Но… — Факт того, что ты не назвал их сразу же странными – доказательство твоей доброты. Эта твоя доброта была тем, что спасло Нацуми-сан, понимаешь? Ты действительно замечательный человек. — Я не кто-то кто достоин такой похвалы… Если бы я на самом деле был таким добрым, то не сделал бы нечто подобное Нацуми. —Ричи-сан. Я не знаю, как ты думаешь о себе, но, пожалуйста, не обесценивай себя. Всё это время ты делал всё, что мог для Нацуми-сан. Даже после того, как ты столько раз ранил её ценой обмана твоего собственного сердца, ты никогда не прекращал думать о ней и продолжал делать всё возможное. Называть кого-то подобного недобрым было бы ложью. Моя грудь стала ощущаться горячей. За моими плотно сжатыми губами, начали дрожать зубы. Слёзы вот-вот закапают из моих опущенных глаз. Ясно, так вот как. Ринка, ты… — Ты говоришь, что-то что я сделал не было ошибкой…? Когда я спросил её дрожащим голосом… — Да. Она вернула честный кивок. — Ясно. Ясно… С этими словами, я глубоко вздохнул. Это было сделано намеренно сильно и наполнено моими разнообразными эмоциями. Из-за этого, из-за того, что я выдохнул всё, что не смог вместить в слова, мне удалось восстановить немного своей силы воли, чтобы смотреть вперёд. — Ричи-сан, поверишь ли ты мне, если я скажу, что мои волосы и глаза изначально были чёрными? И поскольку я сумел сделать это, мой разум смог сконцентрироваться на моём разговоре с Ринкой. — Ну, я определённо думал, что они не были натуральными, но если так, почему они такие? — Потому что я путешествовала во времени. Тем не менее, я до сих пор не смог полностью обработать эти слова. — Путешествовала во времени… тогда это значит, что ты не шутила, когда сказала эти слова сегодня утром? Когда она сказала, что пришла из будущего, я вообще не поверил в это. — Ты действительно сомнительный, когда это имеет значение. Что ж, вот моё доказательство. Это моя ученическая карта, которая доказывает моё социальное положение в будущем. С этими словами, Ринка достала из своего кармана терминал и пока она оперировала им в воздухе спроецировалось изображение. — Из-за защиты личной информации моё имя, домашний адрес и тому подобное зашифрованы, но они не важны нынешнему тебе. Добавила она, но честно говоря, сцена, которую я наблюдал, заставила всплыть в моей голове слово «будущее». Это типа проецировалось в воздухе, понимаете? Оно не проецировалось на такие вещи как стена или потолок, как это бывает с проекторами и 3D изображениями, а просто в воздухе, да ещё при этом в безумно высоком разрешении. И на отображаемой им картинке Ринка… — Так у тебя действительно были чёрные волосы. — Да. Я знала, что путешествия во времени могут привести к каким-то изменениям в моей внешности, но я никогда не ожидала, что они будут настолько большими. Ох, ну с этим ничего не поделать. Она отвергла это, как будто оно было ничем, но она определённо казалась ещё моложе меня. И поскольку такая юная девочка так легко отвергала такие крупные изменения, это значило, что у неё была веская причина для этого. — Ринка, какова твоя цель? — Защитить будущее 2039-го года. Те прозвучавшие как шутка слова, несли в себе такую тяжесть, что у вас не получилось бы просто отшутиться от них. — Есть много вещей, о которых мы должны поговорить, но перед этим, Ричи-сан. Как много ты понимаешь об этой петле? — Даже если ты спрашиваешь меня, я ничего о ней не знаю, ни причины, ни контрмеры. — Тем не менее, должны же быть вещи, которые ты заметил после всех этих повторов. Пожалуйста, расскажи мне. Нахождение под взглядом этих флуоресцентно-голубых глаз заставило возрасти моё напряжение. — Что заметил, ха…Ну есть две вещи. То, что смерть Нацуми создаёт петлю и то, что Нацуми всегда умирает сразу после признания. Верно… вот почему я старался избегать её признания разными способами. Хотя, в конечном счете, они все потерпели неудачу. Хмм? Подождите в таком случае… — А факт того, что признание Нацуми неизбежно, также входит в это? — Хорошо, давай посмотрим. Твоё понимание в основном верно. Но касательно последнего пункта, в последней петле ты должен был сам подтвердить то, что избежание её признания не совсем невозможно. Ох… правильно. Если я создам ситуацию, в которой она физически не сможет говорить, тогда она, разумеется, не сможет признаться. Тем не менее, она беспощадна со своими словами, раз говорит мне это так откровенно. — Эй, ты ведь не предлагаешь мне сбежать из петли посредством этого, ведь так? — Пожалуйста, успокойся. У меня нет намерений предлагать планы, которые используют такие бесчеловечные методы. Даже если бы были, это не позволило бы мне защитить 2039-ый год. — Эти слова принесли спокойствие в мой разум. Иначе, если бы она неожиданно сказала: «Да, таков план» я бы больше не знал, что делать. — Кстати, я думал об этом всё это время, но, что конкретно ты имела в виду под защитой 2039-го года? Там есть какой-то враг? Когда я спросил это, Ринка безмолвно поднялась, подошла к окну и с грохотом открыла его, позволив холодному зимнему воздуху влететь в комнату. — Ричи-сан, как это небо выглядит для тебя? У меня внезапно случился флэшбек. О крыше после 4 часов дня. О куче древесных отходов и голубом весеннем небе. И о фотографии девочки со смартфоном в руке, окутанной окрашенным в розовый цвет небом. «В это небо вторгается враг». Нацуми того времени раньше выкладывала различные фотографии и вот такие посты. Но изображённое в каждом таком снимке небо было обычным. Но для неё… — Это… небо… Нацуми…? — Верно. Это бледно-розовое небо, которое видит Нацуми-сан. Это причина и твоего закольцовывания, и явный враг человечества в 2039-м году. …… — Твоё выражение лица говорит мне, что ты не можешь понять то, что я сказала. — Ну, да. Сложно было поверить в то, что причина этой смехотворной ситуации была в небе, из всех вещей. Какого хрена? — Я просто подумал, что было бы лучше, если бы это был какой-нибудь другой, более лёгкий для понимания враг. — Несмотря на то, что ты уже потерян настолько, насколько только способен? — Кх!? Стоявшая передо мной Ринка выглядела настолько ярко, что это стимулировало мой разум. Я почувствовал, как будто холодная комната остыла на ещё пару градусов. — Тебе не нужно быть таким настороженным. Я твоя союзница. Теперь… давай наконец поговорим? О том, что заставляет проходить через всё это тебя и Нацуми-сан. *** — Причина того, что ты застрял в петле и того, что Нацуми-сан умирает в этом небе. С этого Ринка начала свой рассказ. Её спокойный голос разносился по морозной комнате. — Их называют Дива. Они не являются органическими формами жизни, как люди, вместо этого они являются формами жизни, основанными на данных состоящих из частиц информации. — П-погоди немного. Слишком много информации сразу. Дива? Основанные на данных формы жизни? Ты серьёзно? — Я серьёзна. Сейчас для меня нет выгоды в рассказывании тебе шуток. Она была в чём-то права. Но я не мог так легко принять такую Сай-фай подобную историю. Тем не менее, Ринка проигнорировала моё замешательство и продолжила свою речь. — Дива появились уже с 2010 года. Однако не было никого, кто мог бы заметить их. Кроме Ширанамисе Нацуми-сан, то есть. Какое отношение к этому имела Нацуми. Почему она появилась в этой безумной истории…? Я был настолько ошеломлён, что мог только кивнуть. — Ты тоже видел их, да, Ричи-сан? Те фотографии, которые она публиковала на SNS и прикреплённые тексты. Она пыталась сообщить о существовании Дивы другим людям через эти фотографии и слова. «В это небо вторгается враг». Можете себе представить насколько было тяжело поверить в то, что эти посты, которые не могли рассматриваться как что-либо кроме шуток, на самом деле предназначались для такой цели? — Давай посмотрим. Разве ты не слышал об этом от Нацуми-сан? Что её головная боль проходит, когда она надевает свои наушники? — Она рассказывала, но что с этим…? — Это также доказательство того, что она может воспринимать Диву. Даже если она так уверенно рассказывала мне это, я не мог понять, что она имела в виду. Конечно, Нацуми использовала её наушники, но и что с того? — У Нацуми синестезия. Это когда люди дают цвета звукам и буквам, ты слышал об этом? — Нет, не думаю. Итак, предположим, что у неё есть это, что это меняет? — Когда Дива обменивается информацией, они передают специфичную звуковую волну. Это звук, который ты обычно даже не можешь услышать, но из-за синестезии, Нацуми-сан способна поймать её как цвет. Бледно-розовое небо. Она упоминала о нём раньше, не так ли? Для меня это было далеко не упоминанием. Бледно-розовое небо. Оно было тем, что послужило для нас толчком для словесного обмена. Это небо, о котором она говорила, было причиной того, что мы сблизились. — Небо, которое она видела – Дива. Вероятнее всего, эти головные боли случались у неё, когда они становились активными. И используя эти очень звуконепроницаемые наушники, она могла смягчить их. Если то, что она сказала было правдой, тогда я мог понять, почему принятие лекарств было бы бесполезно. В конце концов, врача, который смог бы лечить такую бессмысленную причину не существовало. — Нацуми-сан погибает от той Дивы. — Подожди. Почему это внезапно перешло к её гибели? — Потому что в будущем 2039-го, Ширанамисе Нацуми-сан изобретёт способы противостояния Диве, которая угрожает человечеству. — Ха, что? Что? Что она только что сказала? — Я понимаю твой шок. Тем не менее, для нас это реальность. В будущем она изобретёт несколько технологий. Она была естественно связана с наблюдением за Дивой, но она также стала той, кто обнаружил единственное средство противодействия, которое у нас есть против них – «Программа Перехвата Барьера». В ближайшем будущем, она достигнет успехов, которые будут отмечены в истории. Настроение безмолвной комнаты ранило мои уши. Что я должен чувствовать, когда услышал всё это? Будущее. Дива. 2039 год. «Программа Перехвата Барьера». Я не знал, откуда даже начинать разбираться в этом. —И потому, Дива нашла её существование неприятным. Тогда они начали синхронизироваться с прошлым. Естественно их целью было уничтожение Нацуми-сан. Когда мы заметили это, то также разработали план, чтобы проследовать за ними в прошлое и защитить её. И вот откуда я пришла. Я пришла из 2039-го, чтобы защитить Нацуми-сан. Ложь… не похоже. Оно не выглядело так и если предположить, что это было так, то в этом не было смысла. Ну если бы голова Ринки была забита излишне броскими фантазиями, то это была бы совсем другая история. — Что ж, я хотел бы копнуть поглубже относительно Дивы и будущего, но пока позволь мне услышать всё, что ты хочешь сказать. Честно говоря, лишь с тем, что ты мне рассказала, я не могу понять, что сейчас происходит. Почему я закольцовываюсь? Это тоже проделки Дивы? Верно, сейчас были важны не такие сложные вещи, как то, что происходило в будущем. Тем, что я хотел узнать было то, как выбраться из этой петли не больше и не меньше. — К сожалению причина создания петель не Дива. Я была той, кто создал это, чтобы защитить вас двоих. — Чт!? Ты говоришь, что с этим можно справиться!? В волнении спросил я в ответ, но Ринка медленно и довольно настойчиво качнула своей головой в сторону. — До тех пор, пока не будут выполнены условия, она никогда не выпустит. Чёрт. А я-то подумал, что наконец-таки смогу освободиться от этого безумства. — Так условие это? Не позволить Нацуми признаться мне? — Да. Как ты и сказал. Условие – пережить 24-ое декабря без того, чтобы Нацуми-сан призналась тебе. Это единственный способ выбраться из этой петли. — Понятно. Ну это было то, чего я более или менее ожидал. Во время всех предыдущих петель я всегда пытался избежать признания Нацуми. Другими словами… — То, что я пытался сделать не было ошибкой. Но, разве это не странно? Почему Дива нацелилась на момент, когда она признаётся мне? Верно. Это было самой странной частью во всём этом. Почему Нацуми всегда умирала после признания? — Потому что это означало бы то, что Нацуми-сан получит союзника – тебя. Как я уже упоминала ранее, в будущем Нацуми-сан изобрела систему для борьбы с Дивой. И ты всегда был рядом с ней. Всякий раз, когда она чувствовала себя лишённой мужества или подавленной, ты всегда был рядом и подбадривал. Вот почему, с точки зрения меня, пришедшей из будущего, в каком-то роде твоё существование ещё более важное, чем её. — Что ты имеешь в виду? Нацуми была той, кто изобрёл «Программу Перехвата Барьера» не я, правильно? Тогда почему ты говоришь с такими подтекстами? — Потому что в этом временном периоде, ты её единственный сторонник. И это будет продолжаться так в течение многих лет. Нам потребовалось вплоть до 2030-го года, чтобы наконец воспринять существование Дивы. До тех пор, Нацуми-сан продолжала изолированную жизнь в мире, где никто не понимал её. Что? — Ты серьёзно? Ты имеешь в виду, что она останется такой же одинокой, как сейчас? Если так, то я не могу просто не обратить на это внимания, как будто это ничего. — Да. Это печально, но это правда. Тем не менее, даже пока её не понимали, она всё равно продолжала свои исследования Дивы и как раз перед тем, как они поглотили человечество, она сделала их существование известным и создала меры противодействия им. Это были все достижения Нацуми-сан, но твоё существование обязательно для них. — Ринка, ты сейчас действительно не шутишь, не так ли? — Я могла бы показать доказательство того насколько важно твоё существование, но это попало бы под запрещённые действия восходящего путешествия во времени… С этими словами Ринка начала размышлять, но честно говоря, не думаю, что я смог бы с лёгкостью поверить этому, даже увидев это доказательство. Я имею в виду, когда кто-нибудь внезапно появляется и говорит тебе, что «ты очень важный человек для будущего», то ты не можешь просто проглотить эти слова, как ни в чём не бывало. — Прости, но я могу лишь попросить тебя поверить мне на слово. И так, ещё одна поворотная точка – это послезавтра, 24-ое декабря. Это день, когда Нацуми-сан признаётся тебе. И Дива тоже знает об этом. И вот, что они думают: Ширанамисе Нацуми смогла завершить «Программу Перехвата Барьера», потому что ты помогал ей на каждом её этапе. — Разве ты малость не преувеличиваешь? — Даже если ты так говоришь, этот исход был доказан в 2039-ом году. Если в этом году ты и Нацуми-сан станете парой, это будет означать, что человечество 2039-го года не будет захвачено Дивой, но, если не станете, тогда оно будет захвачено. Даже если ты говоришь мне, что будущее лежит на моих плечах, что я должен сделать? — Тогда почему Дива не пытается убить нас обоих прямо сейчас? Разве так не будет быстрее, вместо ожидания признания? — Просто. Даже если бы Дива убила тебя сейчас, это лишь заставило бы Нацуми-сан отомстить им. А в случае если бы вы двое разошлись, то это бы стало идеальной ситуацией для Дивы, поскольку Нацуми-сан решила бы оскалить свои клыки против человечества вместе с ними. Сказав всё это, она сделала паузу, глубоко вздохнула и спросила дрожащим голосом. — Ты… веришь мне? Сейчас её серьёзного выражения нигде не было видно. Вместо этого, оно было заменено направленным на меня неловким взглядом. Ну это было естественно. Даже я, не будь я вовлечён во всё это, посчитал бы это невероятным, если бы кто-нибудь рассказал мне всё это. Но я уже был вовлечён. Доказательство этого было болезненно вырезано в моём разуме. Повторяющиеся признания и смерть. Думая обо всех временах, когда меня заставляли видеть их, её история больше не казалась такой невероятной. И вдобавок ко всему, в тусклой алее, по которой я следовал до сих пор, наконец, открылся единственный проход. В таком случае, поверить её словам не повредит, не так ли? Я глубоко вздохнул. А затем открыл свой рот, чтобы огласить своё решение. — Я верю тебе. — Правда!? Я даже не мог описать то, какой счастливой она выглядела, услышав эти слова. Её глаза сияли вместе с прижатыми к груди в молитвенном жесте руками. — Я так рада, что ты веришь мне. Если бы я была честна, то если бы кто-нибудь внезапно рассказал мне всё это, то я бы не поверила этому. Ты в самом деле добрый, Ричи-сан. — Ты…косвенно говоришь мне, что я тупица, не так ли? — Ничего подобного. Зачем мне вообще так думать? — Ты ещё до этого высказывала довольно грубые замечания. Она надула свои щёки в расстроенной манере. Такой её вид, заставил меня ещё раз осознать, что она была младше меня, но её всё ещё было трудно понять. — Ясно… Дива, ха… Всё это звучало так нереально. Даже после того как я услышал всё это, что я мог бы сейчас сделать? Дива, эти загадочные существа, убивают Нацуми… что я могу сделать против них? — Мне также хотелось бы услышать твою историю. — Мою историю? — Пожалуйста, расскажи мне, что ты чувствовал, когда старался изо всех сил всё это время. Насколько тяжело это было и какие сумасшедшие вещи ты делал за всё это время? Говоря эти слова, она закрыла окно и отошла от него. Затем она подошла к кровати, откинула покрывало и села на одну её сторону. — Сядь рядом со мной. — А? — Комната слишком прохладная. Если мы не заберёмся под одеяла, то подхватим простуду, понимаешь? — Ну это ты открыла окно зимой. — Давай не будем об этом, – безразлично ответила она. Я сел рядом с ней, как было сказано, и она накинула одеяло мне на плечи. — Хи-хи, когда мы вдвоём чувствуется это тепло. — … То, что я был обёрнут тем же одеялом заставляло меня чувствовать её тепло исходящее сбоку от меня. Сегодня утром всё было хорошо, так как я преодолел свои эмоции, но теперь это была другая история и я не мог успокоиться, когда она сидела так близко ко мне. Я ощутил вес на своём плече. Ринка положила на него свою голову. Её поведение затруднило понимание чувства расстояния между нами. Но в то же время, я почувствовал, как моё сознание успокаивается, когда она так близко прижимается ко мне. Тяжесть в моём сердце начала смягчаться. — Эта ситуация полна вещей, которые я не могу понять. — Действительно. — Так же как Нацуми призналась мне, она умерла или так я думал, но потом время перемоталось. Сначала, я подумал, что сходил с ума. Было трудно поверить в то, что что-то прямиком из Сай-фая, как путешествия во времени может происходить в реальной жизни. Потом я начал говорить. Обо всём, что произошло и что потребовалось, чтобы достичь этого момента. — Я перепробовал много вещей. Я пытался найти выход из этой ситуации. Но всё это было бесполезно. Даже если я пытался держаться от неё подальше, даже если я пытался заставить её ненавидеть меня, в итоге, Нацуми всё равно признавалась мне и всё равно умирала… снова… и снова… Это было болезненно. Это было утомляюще. Показывать мёртвого тела девушки, которую я любил снова и снова, поставило меня на грань коллапса. Каждый раз, когда я снова открывал свои глаза, осознание того, что я буду приходить к неизбежному результату ослабило мои сердце и разум, и в последние несколько петель я даже больше не мог нормально есть. — Я чувствовал себя по-настоящему беспомощным. Я боялся даже покинуть свою комнату. Я ничего не хотел делать, но каждый раз, Нацуми появлялась передо мной и умирала… Это был кошмар. Это был словно настоящий ад. Видя, что, что бы я ни делал, в конечном итоге, всё равно приводило к её смерти, даже заставило меня потерять свою волю к жизни. Даже когда дело доходило до фотографий, которые я раньше делал каждый день, я чувствую будто не делал никаких за последние несколько петель. До этого, моя фотокамера была у меня в руках всякий раз, когда я находил время, но я потерял желание делать даже это. Вместо того чтобы посвящать всего себя своим хобби, я стачивал своё сердце через все эти кошмарные повторы. — Вот таким я был всё это время, так что это вызвало у меня ужасную радость, когда появилась ты, Ринка. — Вот как. — Ага. Ты остановила меня, когда я собирался убить себя и столкнувшись с моим гневом, обняла меня и позволила выплакаться в твоих руках. Выпуск всего того, что я так долго держал в себе, сняло с меня тяжёлое бремя. Спасибо. — Как бы это сказать, видеть то как ты настолько честно благодаришь меня, заставляет меня чувствовать смущение. Но, я рада. Что мне удалось вернуть твою энергию. Ринка оперлась на меня ещё больше. Возможно от того, что я чувствовал её тепло, я ощутил, что мои веки ослабли. Что напомнило мне, я чувствовал, будто я так долго не спал. — Я чувствую себя таким уставшим… — Всё в порядке, отдыхай. Я буду рядом с тобой. — Понятно… Ах, я чувствую спокойствие. Разве закрывание своих глаз всегда чувствовалось настолько хорошо? — Доброй ночи, Ричи-сан. В то время как моё сознание постепенно уплывало, я ощутил чей-то нежный голос в своей голове. *** — Это напугало меня… Когда я открыл свои глаза, то увидел милое личико Ринки перед собой. Её красивые глаза были закрыты и она спала глубоким сном, её лицо показывало невинность свойственную девочке её возраста. Скорее, я немного потерян. Почему она спит рядом со мной? Я быстро поднялся, чтобы проверить своё окружение, которое показало, что я находился в своей знакомой комнате. Что означало… — Так она заснула в этой позе, ха… Вчера я наконец получил отдых, в котором так долго нуждался. Даже так, я не уверен, что думать о сне с девочкой её возраста под одним одеялом до самого утра… — Ммм… холодно. — А. Из-за того что я проснулся и оставил одеяло откинутым, Ринка начала шевелиться в постели. — Э…? Когда я в спешке пытался накрыть её одеялом, Ринка неожиданно проснулась и наши глаза встретились. — М, ещё немного… — Чт… Эй!? Я спешно схватил её, когда она всё ещё наполовину сонная пыталась уютно устроиться. Её тепло и аромат, отличающиеся от Нацуми, заставляли меня чувствовать жар повсюду. То есть, что мне делать в такой ситуации? — Папочка… — Я выгляжу как твой папа!? Давай же, просыпайся! Ринка продолжала бормотать неразличимые слова, пока я пытался растрясти её. Я не хотел становится более грубым, поэтому я продолжал это какое-то время и потом её глаза внезапно широко раскрылись, как если бы был нажат переключатель. — Ах, вот так. Доброе утро? — А… Ах… Полагаю, это то, что они имеют в виду, когда говорят «челюсть отвисла». Ринка начала дрожать, после чего моментально вскочила с кровати с ярко-красным лицом и бросилась в сторону ванной комнаты. И как мне теперь справляться с этим неловким настроением… *** — Пожалуйста, забудь это, пожалуйста, забудь это. Пожалуйста, забудь это ещё раз. — Я понял. Понял уже, поэтому успокойся и давай поедим. После того как вся эта неразбериха уладилась, мы оба решили позавтракать. — О боже, это была ошибка всей моей жизни. Поверить не могу, что показала тебе это своё неопрятное состояние. — Остынь и давай пока сосредоточимся на еде. Мы были такими уже некоторое время. Похоже, что для неё показывание мне своего спящего личика было слишком смущающим, так как она избегала зрительного контакта с тех пор, как мы сели есть. — Спасибо. — За что!? — Незачем огрызаться на меня. Я имею в виду за то, что осталась со мной прошлой ночью. Я честно благодарен за это. Мне удалось хорошо выспаться впервые за долгое время. Когда я честно отблагодарил, её лицо стало ярко-красным от смущения. Точнее, она также умеет вести себя стеснительно и смущённо. Хотя так она выглядит довольно мило. — Тебе не нужно благодарить меня. Это мой долг. — Не говори что-то настолько печальное. Слушай, сегодня я пойду в школу, но давай поговорим, когда я вернусь. О вещах, которые мы должны делать с сегодняшнего дня. — Ладно. *** — Ричи, ты уверен, что в порядке? Как и ожидалось, я наткнулся на обеспокоенную Нацуми в момент, когда пришёл в школу. Но с этим ничего не поделаешь. В конце концов, вчера я завершил звонок после нескольких слов и игнорировал сообщения, которые она позже присылала мне. — Извини, что заставил волноваться. Теперь я в порядке. Правда, моё здравомыслие восстановилось настолько, что это даже удивило меня. Я думал, что чувства вины будут висеть на мне гораздо дольше. Это также было из-за помощи Ринки. Она приняла и мой гнев, и мою печаль, и даже рассказала мне причину ситуации, в которой я находился. Ей удалось – хотя и не полностью – поразить чувство беспомощности, которое я испытывал. — Ну, твой цвет лица выглядит хорошо. — Да? Так что волноваться не о чем. — В конце концов, ты даже в национальный выходной правильно пришёл в школу. — Практически. Но теперь, когда я более или менее взбодрился, я чувствовал себя иначево том, чтобы делать вид, что предыдущей петли никогда не существовало. Но то, что я убил её, было фактом. Это было тем, что мне было запрещено забывать. — Эй, Нацуми. — Что такое? — Давай завтра сделаем всё возможное. Но даже так, было бы бессмысленно просить прощения по этому поводу у нынешней Нацуми. Извиниться здесь было бы легко. Но в конечном итоге, это было бы ничем иным, кроме как самодовольством. С её точки зрения, для того, чтобы я просил прощения не было причин. Вот почему это не было ответом. — Ага. Я с нетерпением жду его. Надеюсь, будет солнечно. — Да, я тоже. Вот почему, поскольку я не могу загладить то, что я сделал Нацуми того времени, я должен загладить это, сделав эту Нацуми перед собой счастливой. Это мой долг, как человека, кто один раз убил её. *** После школы я и Ринка сидели в моей комнате друг напротив друга, как и вчера. — Я и вчера так подумала, но это точно неубранная комната. — Не лезь не в своё дело. — Ты ведь не думаешь пригласить Нацуми-сан сюда, верно? Она возненавидит тебя. — Ох, захлопнись. Оставь меня в покое. Ринка сидела на моей кровати, при этом смотря на меня сердитым взглядом. Я поставил стул напротив неё и сел на него. — Из вчерашнего разговора я понял несколько вещей о причине. И так следующее, как с этим бороться. — Ты звучишь вполне уверенно. — Ну сейчас ситуация лучше, чем все те предыдущие разы, когда я нырял вслепую. — Так, что ты собираешься делать? У тебя есть что-нибудь в рукаве? — Неа. Её презрительный взгляд ранил меня. Я имею в виду, что даже если ты вот так вот смотришь на меня, я ничего не могу поделать. Точнее, есть ли хоть кто-то, кто смог бы так быстро придумать решение после того, как услышал всё это вчера? — Я просто продолжу повторять столько раз, сколько потребуется. Это единственное, что я могу сделать и к счастью, у меня есть бесконечное количество времени, пока я продолжаю повторять это. — Несмотря на тот факт, что Нацуми-сан будет умирать каждый раз? Когда Ринка задала этот вопрос, я подумал о том моменте. Признание и свежая кровь. Счастье и отчаянье. Тёплая улыбка и пальто в крови. Действительно, если бы меня можно было спасти от того, чтобы я снова увидел это, то я бы с радостью сделал это. Девушка, которую я любил умирала у меня на глазах. Почти каждый подумал бы так. Однако… — Если это связано с будущим, где Нацуми живёт, тогда да, это обязанность, которую я должен нести на себе, что бы не случилось. — Поняла. Я буду содействовать изо всех сил. — Это поможет. Каким-то образом, я почувствовал, как вес на моих плечах стал немного легче. До сих пор я делал всё это в одиночку. Но с этого момента у меня наконец будет союзник. — Вопрос в том, как заставить Нацуми не признаваться. — И это не только для 24-го декабря, но также и после него. — Понятно. Так, даже если Нацуми не признается в канун Рождества, но на день позже, Дива всё равно убьёт её, да? — Да, так и есть. Вот почему ты должен создать ситуацию, где она не признается тебе не только завтра, но и в будущем. — Я чувствую, будто уровень сложности внезапно взлетел до небес. На самом деле, я понятия не имел, что делать. То есть, раньше я пытался заставить её ненавидеть меня, но это тоже закончилось неудачей. — … — Что? Я заметил, как Ринка молча смотрит на меня. —Нет, я просто подумала, что ты выглядишь ужасно спокойным, несмотря на разговоры об избегании признания от девушки, которую ты любишь. О, так вот, что это было. — Ну, даже если она не признается мне, не похоже, что это будет продолжаться вечно. Ты вчера сказала это, верно? Что с этого момента, я продолжу быть рядом с ней. — Ну, сказала, но… — Естественно, это расстраивает меня. Я люблю её и она тоже любит меня. Неспособность передать эти чувства истощает. Но… но настанет время, когда мы будем вместе, ведь так? В таком случае, я готов продержаться ещё немного. Верно. Это не значит, что смерть разлучит нас. По сравнению с исходом, в котором один из нас умирает, неспособность признаться некоторое время – ничего страшного. — Понятно. Ты сильный, Ричи-сан. Это не так. Она могла сказать такое, потому что не знала старого меня. — Я вообще не сильный. Я жалкий и отстойный. Я так жалко рыдал снова и снова и даже огрызнулся на неё. Я обычный слабак, которого можно найти где угодно. — Но, что я могу сделать на самом деле. Я скажу это заранее, но не отвергай её, хорошо? Я не хочу ранить её. Боль, которую это вызовет уже хорошо известна мне. Точнее, я уверен, что не смогу отвергнуть её. Это просто степень моей любви к ней. — Я знаю. Кроме того, даже если ты отвергнешь её, это само по себе приведёт к тому, что будущее захватит Дива. Это нечто, что даже я не приняла бы. — Рад слышать. Что означает, что я должен думать о том, что ещё я могу сделать, ха. Метод, который не ранит её, но позволил бы мне остаться рядом с ней, но без её признания. — Существует только один такой метод, не так ли? — И что же это может быть? — Заставить Нацуми сотрудничать с нами. Я расскажу ей всё то, что услышал от тебя. Если после этого мы заставим её сотрудничать с нами, то это всё решит, верно? Даже она не должна признаться, если будет знать, что это может привести к её смерти. Когда я предложил это, выражение на лице Ринки осталось мрачным. Других вариантов попросту не было, но разве с этим было что-то не так? — Я поняла. Тогда давай сначала попробуем и посмотрим, как это пройдёт. Пожалуйста, расскажи ей завтра во время вашего свидания о Диве. — Ага, таков план. Тем не менее… похоже, завтра я наконец-таки смогу выбраться из этой петли. Воображая это, я ужасно расслабился. Я попал в нечто невероятное. Я хорошо понимал этот факт. Если вы спросите меня о том, смогу ли я выдержать всё это, то моим ответом станет категоричное нет. Но, несмотря на это, я наконец нашёл решение, связанное с угрозой. И завтра, я наконец достигну этого решения. Мне показалось, будто я наконец-таки вижу надежду. — Тогда, думаю, я приготовлю еду к вечеру. Ты тоже должна поесть, Ринка. — Ладно. Спасибо. Но ещё кое-что, Ричи-сан. — В чём дело? — Пожалуйста, не расстраивайся, даже если это потерпит неудачу, ладно? Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. — Ага, я знаю. Ринка определённо была беспокойным человеком. Завтра всё это закончится. Больше не будет петель. *** И вот так наступило судьбоносное 24-ое декабря. Я как обычно гулял по торговому району с Нацуми, разглядывал витрины, пробовал разную еду и вот, наконец, мы пришли на школьную крышу. — Это определённо красиво. — Ага. Уже перевалило за шесть вечера. Даже видимая вдалеке Пихтовая башня с нетерпением ожидала включения подсветки в любой момент. Понятно, раньше у меня никогда не было шанса увидеть это, но когда петли закончатся, я, наконец-таки, смогу увидеть это вместе с Нацуми. — Никогда бы не подумала, что нам удастся попасть на крышу. — Нам определённо повезло, ха. Нужно будет поблагодарить того, кто забыл запереть дверь. — Хи-хи. — В чём дело? — Ни в чём. Просто сегодня ты выглядишь оживлённым. —Т ы так думаешь? Хотя я и сказал это, я хорошо осознавал причину этого. В конце концов, я смогу покончить со всем прямо здесь. Больше не будет перемоток времени или петель. Конечно, когда я проснусь в следующий раз будет 25-ое декабря и я пойду в школу, ворча при этом. Затем после того как я проведу два оставшиеся коротких семестра с Нацуми, конечно же наступят зимние каникулы, принеся с собой много веселья. Наконец-то… наконец-то! Я освобожусь от этого безумия. Но для этого, я должен всё ей рассказать. — Нацуми, я должен кое-что тебе сказать. — Что такое? Внезапно стал таким серьёзным. — Ты помнишь первый раз, когда мы встретились? — Да. Я бы никогда не забыла этого. Когда она твёрдо ответила это, я смог увидеть в её глазах какое-то нестерпимое желание. — «В это небо вторгается враг». — Ох, прекрати. Это смущает. В отличие от Нацуми, которая начала робко смеяться, я продолжил говорить с чрезвычайно серьёзным лицом. — Сначала я тоже подумал об этом, как о ерунде. Даже если бы ты сказала, что в него вторгался враг, я никак не мог представить себе это. Но Нацуми… я сейчас расскажу тебе кое-что невероятное. Но, прошу. Я хочу, чтобы ты поверила мне. — Ричи…? Наверное, она почувствовала что-то необычное в моём поведении. Я принялся объяснять ей всё, пока она стояла там в недоумении. Что Ринка рассказала мне вчера про сверхъестественных существ, называемых «Дивой», про 2039-ый год, про нас в этом году и про петли. По началу она смотрела на меня с сомнением, но в итоге она начала нормально меня слушать. Она дослушала мою бессмысленную и безумную речь до конца, не рассматривая её как шутку. — Это всё. К тому времени как я закончил, холодный несравнимый с дневным ветер заставил нас прижать свои тела друг к другу. Тепло. Нежная температура тела Нацуми заставила меня вспомнить. Этот жар принадлежал ей. Это тепло принадлежало ей. Я так долго обнимал её постепенно холодеющее тело, что совершенно забыл, как они ощущались. Но теперь она была жива и она была здесь. — Это было тяжело, ведь так? — Да. — Масштаб настолько грандиозный, что я даже не могу начать его понимать. — Даже я не представлял, что ситуация дойдёт до этого момента. Мы тайно обменивались словами. Это не было ни смущающе, ни неловко. Это был просто тихий и расслабляющий разговор. — Эй, Ричи. А ты когда-нибудь желал, чтобы мгновение длилось вечно? — Я думал об этом раньше. Как бы было радостно, если бы мы сумели остаться вот такими. Но теперь, я больше не могу думать так. Я хочу побыстрее достичь будущего. Я никогда не забуду выражения, которое было у неё, когда она услышала эти слова. Оно было несчастным и болезненным, словно напуганное грехом, который она собиралась совершить, но при этом в его глубинах был то появляющийся, то исчезающий восторг. Это было сложное выражение со смесью из печали и радости. Не обращая внимания на моё удивлённое выражение, Нацуми произнесла единственную фразу. — Знаешь, я… не хочу покидать эту петлю. … …… *** Мой мозг отказался воспринимать эти слова. — Если мы продолжим постоянно закольцовываться, тогда я смогу вечно быть с тобой. Настанет следующий год, наши экзамены наконец-таки станут серьёзными и я боялась, что наши карьеры разлучили бы нас. Но… знаешь, если мы продолжим вот так вот закольцовываться, я смогу остаться с тобой вот так навечно? В таком случае, почему мы должны бежать от такого благословления?

В версии с изображениями тут находится картинка.

Почему ты… говоришь такое? — Потому что ты умрёшь, Нацуми. Когда ты признаешься мне, ты… — Нет, Ричи. Мы не можем этого сделать. Я только что поняла, понимаешь? Я не против умирать. Если так мы сможем быть вместе вечно, то что-то вроде смерти – банальное дело. Поэтому, Ричи… «Прости», – пробормотала она и ещё раз произнесла те слова. Те слова, что словно проклятье повторялись снова и снова и продолжали удерживать меня в этой ловушке времени. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи. *** — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи. «В тот момент, когда я произнесла эти слова, я услышала, как глубоко внутри меня что-то щёлкнуло». «Понятно, так вот каково это умереть». «Это совершенно не то, чего я ожидала». «По сравнению с тем, как я себе представляла это, это совсем ничего». «В конце концов, сейчас я чувствую себя такой счастливой». «Эй, я из следующего раза». «Обязательно признайся снова, хорошо?» «Не колеблись, не бойся и передай свои чувства Ричи». «Если ты сделаешь это, то я буду с ним вечно». «Ричи делает такое лицо ради меня». «Аах, Ричи». «Ты сейчас выглядишь таким милым». «Я люблю тебя». *** 22 декабря. Экран смартфона, который я возненавидел видеть. Бросив его на прикроватную тумбочку, я увидел тот же самый потолок. Даже если я попытаюсь увидеть, была ли добавлена на него хоть капля краски, я ни за что не смогу найти её… — Ха… ха-ха. Хахаха… С моих уст просочился сухой, смешанный с отчаяньем смех. Из моего сердца, которое стало ненавидеть что угодно, сформировался крик и в комнате всё закружилось. «Прошу, скажите, что это шутка». «Это ложь, ведь так?» «Если нет, то, что мне делать?» — Нацуми, почему ты… Когда я закрыл свои глаза рукой, в моём тёмном поле зрения всплыло её лицо. У неё была лучшая улыбка… полная удовлетворения, восторга и счастья. Она улыбалась с лицом, которое я никогда прежде не видел, выражающим то насколько счастливой она была, а затем её вырвало кровью. Даже когда она упала на холодную крышу, у неё было выражение, которое говорило, что она ни о чём не сожалела. Капающая из приподнятых уголков её рта кровь, врезалась в мои глаза сильнее всего остального. — Что значит, ты не хочешь выбраться из этой петли? Нацуми сказала, что она счастлива быть пойманной в этой петле. В этом иррациональном, бессмысленном и безнадёжном страдании времени. «Это слишком». «Ради чего я так тяжело старался всё это время…!» — Нет, я вижу. Для Нацуми эта петля не несчастье, а всё чего она желала. — Я не понимаю. Что мне теперь делать? Я пытался выбраться из петли, потому что она умирала. Но даже это чувство было отобрано у меня. Ты говоришь мне продолжать вот так закольцовываться? — Ха… ха-ха-ха. Ахахахахахахаха. Это настолько смехотворно, что невыносимо. Моё сердце кричало на эту неразумную ситуацию. Когда я импульсивно открыл свои шторы, перед моими глазами раскинулся знакомый небоскрёб. Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз фотографировал его. Но как ни странно, когда я проверил свою фотокамеру, последняя фотография, по-видимому, была сделана вчера. 21 декабря. Почему, задумался я. За сегодня, 22 декабря, должно было быть столько фотографий, которые я сделал. И тогда я понял. 22 декабря только началось, а вчера бесспорно было 21 декабря. «Аах, это действительно стало таким странным». Моё восприятие куда-то ускользнуло. Думая об этом, я щёлкнул затвором. Один снимок в день. Я должен был делать их и в предыдущих петлях, но эта в этот раз чувствовалась несколько иначе, чем остальные. Даже с точки зрения перспективы, освещения и фокуса. Все они были хаотично перемешаны друг с другом. — Стоит ли вообще делать такую фотографию? Фотография, которую я сделал была настолько плоха, что я бессознательно выплюнул эти слова. Она была настолько плоха, что я бы предпочёл больше никогда не поднимать камеру, если бы собирался сделать такой снимок. — Мда, я полный профан в этом. Даже в этих самоуверенных словах были разные эмоции. Это был слишком грубый снимок. Я даже не держал в уме образ и просто снял в пустоте. Это был самый ужасный снимок среди всех тех, которые я делал до сих пор. В этот момент я даже больше не знал какой был смысл в том, чтобы делать эти снимки. — Ричи-сан. — Ринка, а… — Да. Серьёзно, как ей удаётся вот так вот пролезать внутрь. Хотите сказать, что в будущем есть инструменты для того, чтобы прокрадываться внутрь домов? — Ричи-сан, эм… — Ты видела это, да? Ты знаешь о последней петле, да? — Да… Она кивнула с болезненным выражением на лице. — Эй, скажи мне. Разве это не смехотворно? Это были истинные чувства Нацуми. Она не хочет выбираться из этой петли. Она считает, что повторять одно и то же время вечность – это счастье. Что это, чёрт возьми, такое!? Мой рассерженный голос заставил её вздрогнуть. Но сейчас меня это не волновало. — Что это, мать твою, такое!? Что я, вашу мать, делал всё это время!? Я люблю её!? Я не хочу, чтобы она умирала!? Получается, что в итоге всё это было бессмысленно! — Ричи-сан, это не… — Да это так! Нацуми сама так сказала. Она сказала, что-то, что я делал было неправильно. Всё было неправильно. ОНА сказала всё это, слышишь!? — Ричи-сан, успокойся. Пожалуйста, успокойся. Я уверена, что сейчас ты просто запутался, так что… — Так что? Так что, что!? Кончено, я запутался. Ты думала, что нет!? Мои чувства растоптали, и ты говоришь мне, чёрт возьми, успокоиться!? Я дрожал и тяжело дышал. В моих ушах безумно звенело, а глаза словно пылали. — Я уверена, что Нацуми-сан тоже запуталась. Она внезапно услышала что-то настолько невероятное, потому и сказала нечто подобное. — Заткнись. — … —Эй, пожалуйста, просто замолкни. А не то я, я… Но я не смог больше ничего сказать. Все те мои бушующие эмоции вдруг успокоились, как если бы их смыло волнами. Вместо этого их заменили глубокая пустота и безнадёжность. Всё внезапно стало выглядеть нелепым. — Фу… фу-фу… ахахахахахахахаха! Я рассмеялся, словно сумасшедший. Даже я не мог больше понять собственные эмоции. Гнев, печаль, пустота, беспомощность и многие другие эмоции все перемешались вместе, и я больше не мог не смеяться. — Чт… Ричи-сан!? Пока я был в этом состоянии, я размахивал своей рукой. С громким звуком, все книги и карандаши, которые лежали на столе, оказались разбросаны по полу. Когда я собирался взмахнуть рукой ещё раз, Ринка схватилась за меня. — Остановись. Ты не должен так обращаться с ними. «Чего ты так отчаянно хочешь?», – посмотрев на то, что она имела в виду, я увидел лежащую там фотокамеру. — Разве эта фотокамера что-то к чему ты должен относиться так незначительно!? Разве это не то, что познакомило тебя с Нацуми-сан!? Услышав эти слова, я потерял всю свою энергию, подобно откупоренной бутылке. Я бессильно опустился на пол и рядом со мной Ринка сделала то же самое. «Ха-ха, что за ужасная сцена…» — Ричи-сан… Рядом с обеспокоенной Ринкой, я протянул свои руки к «этому». — Что это…? —Это моя гордость. Он упало на пол вместе с учебниками. У него была настолько плохая складка, что он открывался, даже если вы этого не хотели. «Первое место – Куроэ Ричи». Рядом с этими словами была единственная фотография. Это была моя лучшая фотография за всю мою короткую фотографическую карьеру. Это был снимок, который я мог назвать своим шедевром, выпятив грудь. «Её мир». На нём была изображена одна девушка и выгравированы эти слова. Её смартфон был направлен на небо, под её ногами была гора древесных отходов и на заднем плане была стройная башня. Но лишь с этим, она бы не заняла первое место. Но по какой-то причине, всё кроме девушки в центре было окрашено в бледно-розовый цвет. Была только такая разница. Но она содержала ощущение тишины, которое обычно нельзя было почувствовать. Это была такая мучительная, посягающая тишина. Но это была истинная натура этой фотографии. Одиночество, которое девушка, которую звали Ширанамисе Нацуми, держала внутри трогало сильнее всего, но в то же время она выглядела красиво. То, что я почувствовал в тот момент, когда встретил её на крыше, было прекрасно продемонстрировано в этой фотографии. — Знаешь, над Нацуми издевались в средней школе. — Ох, действительно? Сам того не заметив, я начал говорить. Ринка ничего не сказала и просто составила мне компанию. — Она видела небо не так, как остальные люди и это делало её одинокой. По этой причине, она искала кого-то вроде себя… Но средняя школа, это место, где дети чувствительны к необычным вещам, да? И вот так, Нацуми была выделена и стала объектом издевательств. Кто знает, насколько грустным это ощущалось. Одна, без понимания, её называли чудачкой и высмеивали за её спиной. Просто представление того, что она чувствовала в то время, заставляет моё сердце сжиматься. — И, наверное, поэтому… когда я впервые встретил её, она была в полной готовности, словно ёжик. Она резко разговаривала, её чувство дистанции между людьми было плохим, и она возводила вокруг себя стены. Это был её образ жизни. Она не знала, когда снова попробует печаль. Что бы она не делала, она не смогла найти аналогично мыслящего человека. В таком случае, не лучше ли было бы изолироваться от её окружения с самого начала? Это было печальное решение, к которому она пришла. — Но даже так, она не могла вытерпеть пребывания в таком одиночестве. Она делала посты на SNS, чтобы найти товарища, который мог где-нибудь существовать. «В это небо вторгается враг» – она продолжала без конца публиковать такие посты. Она всегда была одна. Она надевала свои большие наушники и продолжала играть в свой смартфон, не говоря никому ни слова, ища кого-то, кто смог бы понять её. Ей хотелось отрицать своё одиночество и говорить, что она не одна такая в мире. — И затем Нацуми наконец-то перестала быть одиночкой. Может быть этот кто-то и не был товарищем, которого она искала, но он воспроизвёл мир, в котором она жила при помощи фотокамеры и проявил понимание. Тогда, когда я показал ей фотографию, она стала по-настоящему счасливой. Она, наконец, смогла подумать, что она больше не была одна в этом мире. — Вот почему… вот почему для неё думать так не так уж и странно… что она не хочет выбираться из этой петли и вечно жить внутри неё в счастье. — Ричи-сан. — Хотя в этом нет смыла, не так ли? Она наконец-таки обзавелась помощником. И она наконец-таки сумела сказать это. «Я рада, что встретила тебя, Ричи», «Я счастлива быть такой». Я легко пропустил их, но для неё они на самом деле были чем-то очень ценным, ведь так? — Возможно… ты прав. Я погладил её по голове, когда она мучительно опустила глаза вниз. Спасибо за то, что сделала такое лицо для Нацуми. — Так что, для начала, я уверен, что должен принять её чувства. Эти слова вылетели из моего рта вполне естественно. Вспоминая о Нацуми, я считаю, что это её самые ценные… — Ты не можешь! Я был прерван её резким выкриком. — Ты не можешь сделать этого. Если ты примешь её чувства, тогда что будет дальше? Ты говоришь, что собираешься продолжить вот так вот закольцовываться? Верно. Вот что заставляет тебя волноваться, да, Ринка. Но не волнуйся. Даже я не приму этого. В конце концов, с каждой петлёй моё сердце становится холоднее. Я становился всё более потерянным и в итоге даже убил Нацуми. Я больше не хочу этого делать. — Не волнуйся. Я сбегу из этой петли, что бы ни случилось. В конце концов, я люблю Нацуми. Я бы хотел провести с ней не только это ограниченное время, но и гораздо, гораздо больше. Верно, я не хочу повторять это, но вместо этого провести с ней ещё больше времени. Как будто я могу пожертвовать всем этим, ничего не сделав. —Я люблю Нацуми. И хочу дожить с ней до будущего. Это был мой эгоизм. Может быть это нечто противоположное счастью Нацуми. Но… но это именно то, чего я желаю. Поэтому… — Ринка, не могла бы ты помочь мне. Чтобы я смог продвинуться в будущее вместе с ней. — Да. Конечно, помогу. Именно поэтому я здесь. Меня на мгновение очаровало командное выражение, которое она показала. Оно не выглядело как то, которое мог сделать молодой человек вроде меня, а как у взрослого, имевшего долг, который он должен был исполнить. — Вот почему, пожалуйста, реши сам. Способ, который я собираюсь предложить, удержит вас обоих от достижения счастья. Но даже в таком случае, ты бы сделал это? И её тон, и её отношение отличались от детских. Это говорило мне о том, что её слова не были какой-то шуткой и я глубоко вздохнул. Затем я закрыл свои глаза и подтвердил свои чувства. «Ричи». Нацуми всегда называла моё имя с мягкой улыбкой на своём лице. «Эй, Ричи». Иногда, она прижималась ко мне, прося побаловать её. «Риичии». Всякий раз, когда она звала меня по имени этим чарующим тоном, моё сердце не могло успокоиться. И также… «Я люблю тебя. Я люблю тебя, Ричи». Я слышал это много раз. Каждый раз эти слова приносили мне несчастье. Но, не было ни единого раза, когда бы её признание не делало меня счастливым. Вот почему, в конечном итоге, я действительно люблю Нацуми. — Ага, я не против. Я готов к чему угодно, если это значит, что я смогу встретить будущее вместе с ней. Услышав мои решительные слова, Ринка ответила твёрдым кивком.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5

В версии с изображениями тут находится картинка.

Канун Рождества. Как обычно наше место встречи в деловом районе было переполнено людьми. Когда я пришёл в это место в первый раз, то был беспокойным и полным напряжения, но теперь… — После всех этих повторов я перестал чувствовать даже это. Тем не менее, если вы спросите у меня исчезло ли моё напряжение полностью, то это было не так. Тем более что я и Ринка поклялись, что положим конец этому инциденту сегодня. Всякий раз, когда я думал об этом, я просто не мог успокоиться. — Прости, долго ждал? — Нет, сам только пришёл. — Хи-хи, спасибо. На ней был надет белый корсет, подчёркивающий область груди, юбка и тонкое алое пальто поверх всего этого. Это был внешний вид, который я слишком привык видеть. — Это очень тебе идёт. Я уже настолько привык к этой ситуации, что у меня не было проблем с произношением таких фраз. — Я не ожидала, что ты скажешь это. — Ну, канун Рождества и всё такое. В любом случае, идём. И так мы начали свою прогулку. Город был украшен множеством цветов и то тут, то там звучали рождественские песни. Ходящие туда-сюда люди выглядели довольно оживлённо несмотря на охлаждающий их тела зимний холод. Тем временем… — А, эй, Ричи! Не фотографируй так внезапно! Точнее, почему ты вообще принёс свою фотокамеру. — Ну, я просто не могу успокоиться, если не возьму её с собой. Смотри сюда, я делаю ещё одну. — Погоди, перестань делать их без предупреждения! Мы гуляли по улице в приподнятом настроении, которое бы не проиграло шумихе вокруг нас. Я с камерой в руке, фотографировал её, пока Нацуми продолжала жаловаться об этом. — Ричи, ты ведешь себя немного иначе. — Как это. — Ты внезапно начал фотографировать меня… До сих пор ты никогда этого не делал. — Чего, ты хотела, чтобы я делал это? — Это не то, что я сказала! Я убедился, что сделал снимок её смущённого лица. Я знал, что если снова создам петлю, то все сделанные сегодня снимки будут стёрты. Но, несмотря на это, я посмотрел в видоискатель, нажал на затвор и сфотографировал её. Всё, что она видела, чувствовала, слышала, трогала. Я убедился, что сохранил то, как она сегодня выглядела в этот момент, где мы были вместе. Я запечатлел её гнев, её смех и её смущение. Иногда я делал фотографии крупным планом и порой это вдруг ощущалось, как делание широкоугольной фотографии с городским ландшафтом. Подчёркивание Нацуми в портрете и размывание её с декорациями в качестве фотографии были для меня новым опытом. — Быть фотомоделью чувствуется довольно неловко. — Но это весело, да? — Немножко. Я убедился, что сделал снимок её застенчивого лица. С того раза на крыше, я никогда не основывал свои фотографии на Нацуми. Её боли от одиночества. Её спокойствии, которое трудно нарушить. Её интенсивном, пристальном взгляде. Её болезненном взгляде, что повлиял на меня и её существования, что встроило себя в моё сердце. Я верил, что никогда не смогу сделать фотографию, которая превзошла бы фотографию, которой удалось запечатлеть эти вещи. Сделать Ширанамисе Нацуми темой было для меня чем-то вроде табу. «Её не стоит касаться, её не стоит исправлять… я не могу направлять на неё свой объектив без веской причины». В глубине души, я думал так всегда, постоянно. Нацуми всегда была рядом со мной. Но Ширанамисе Нацуми осталась где-то далеко. И вот так я продолжал убегать от фотографирования девушки по имени Нацуми. Я всё ещё не способен выразить её мир лучше этого. Где-то в глубине души я продолжал думать так. Но теперь, я могу свободно ловить её фигуру в видоискателе. Ведь теперь я знал. О счастье, которое она искала. О дремлющем на дне её сердца жадном счастье. Из-за того, что я вошёл в контакт с чем-то, что заставило меня отчаяться и раздавило моё сердце, теперь я стал способен направлять на неё свой объектив. Её одиночество, безусловно, не было наполнено одной только тишиной. Где-то глубоко, очень глубоко, там было также вызванное её одиночеством желание. Меня не должен ввести в заблуждение только её душераздирающий внешний вид. Она жила в её собственном мире и по этой причине её желание было сильнее, чем чьё-либо и не знало границ. Это было нечто, что только я знал. И нечто, что она показала только мне. Это означало, что во всём мире не было никого кроме меня квалифицированного, чтобы выразить это. Если я был единственным во всём мире сторонником Нацуми, тогда она тоже была моей единственной моделью. — Вполне убеждённая в своей правоте, да. — Что ты имеешь в виду? — Секрет. Я имею в виду, было стыдно сказать что-то вроде «Я хочу монополизировать тебя». Такие вещи должны… для произношения таких фраз должна быть более подходящая обстановка, да? По крайней мере, это было что-то, чего мне не следовало говорить во время такой прогулки по центру города. — Ах, моё лицо чувствуется горячим. — И нечего так смущаться. — Разумеется, я буду смущаться, если ты сделаешь столько снимков. Эй, покажи мне снимки, которые сделал. — Нет. Всё равно они ещё не завершены. — Не честно. Я собирался сфотографировать её надувшееся лицо, но ко мне обратился ясный голос. — Да? — Эм, можно ли попросить тоже сфотографироваться? Поскольку я знал, кто она такая… нет, именно, потому что я знал кто она такая, вид её строго поведения почти заставил меня расхохотаться. Ринка стояла там в замечательной манере, подавляя свою лицемерную любезность. Наряду с её заметными белыми волосами и флуоресцентными голубыми глазами, она, кажется, приоделась по случаю. Её наряд был идеально подогнан без дефектов и хорошо подходил её внешнему виду, заставляя её выглядеть совершенно потусторонней. — Вау, потрясающе! Я видел причину того, почему Нацуми была так удивлена. Почти кто угодно среагировал бы подобным образом, если бы нынешняя Ринка обратилась к ним. — Эм, ты меня слышал? — А, да. Фотография, верно? На секунду меня просто очаровало, ей обязательно было так смотреть на меня? Всё нормально, я понял. Я надлежаще исполню свою роль, так что ты сосредоточься на своей. — Да. Я приехала сюда в путешествие, но завтра возвращаюсь домой, поэтому сейчас я просто осматривалась. Затем я заметила кого-то с фотокамерой и задалась вопросом, не будут ли они так добры, чтобы сделать памятную фотографию меня. Эм, я сделала что-то, чего не должна была? —Нет, ничего подобного. У тебя есть какое-нибудь место на уме? —Посмотрим. В таком случае, вы не против, если мы немного прогуляемся? Ринка без колебаний начала идти. Она шла с высоко поднятой головой по центру города, но возможно из-за её нереалистичной внешности… —Я чувствую, что она получает много внимания. —Ну, когда они видят это, я могу понять почему. Пока мы шли позади неё, перешёптываясь друг с другом, то в её присутствии мы выглядели как какие-нибудь плебеи. Как если бы она была принцессой, а мы её прислугой. —Посмотрим, пока что, вы не будете возражать против того, чтобы сделать снимок вон там? – без промедлений, Ринка направилась к месту, о котором шла речь и встала в позу. Точнее, она выглядела вполне привыкшей ко всему такому. Она была моделью или кем-то подобным в будущем? —Потрясающе. Она прямо как модель. Похоже, что у Нацуми было такое же чувство. Но в видоискателе Ринка выглядела настолько прекрасно в этой позе, что мне показалось, что я стал профессиональным оператором просто направив на неё свой объектив. —Извини, ты модель или типа того? —Нет, ничего подобного. Один из членов моей семьи профессиональный оператор, так что я типа стала естественной в таких вещах, как стояние и позирование, пока проводила с ним время. Я понимаю, что они встретились в первый раз, но разве она там не слишком крутая? С нашим планом на сегодня всё будет в порядке, если она будет вести себя вот так? —Сказать по правде, мне хотелось, чтобы он поехал в эту страну вместе со мной, но, к сожалению, это было невозможно. В конце концов, он довольно занятой человек. Поэтому я хочу, по крайней мере, принести с собой воспоминания. Я хочу, чтобы он увидел, что мне действительно было весело. —Вот…как. Эм, не могла бы ты сказать мне своё имя…? —Конечно. Я Ринка. А ты? —Нацуми. Ширанамисе Нацуми. А тот с камерой Куроэ Ричи. Я слегка кивнул Ринке, которая бросала взгляды в моём направлении, таким образом, чтобы только она смогла увидеть его. Я прекрасно понимал, что с этого момента будет самый решающий момент сегодняшнего дня. —Нацуми. Почему бы не составить ей компанию немного дольше? Наличие всего одной фотографии в качестве памятной звучит слишком одиноко. Плюс, она кажется одна и ей не на кого положиться. —А-ага. Но Ричи, сегодня… —Знаю. Но только ненадолго. Я сделаю ещё несколько снимков и закончу на этом. —…Ладно. Ну её недовольство было вполне естественным. Любая бы отреагировала также, если бы парень сказал нечто подобное посреди их свидания в канун Рождества. Но прости, Нацуми. Только сегодня, пожалуйста, делай, что я говорю. Иначе у нас не будет будущего. —Вы уверены? Я думала, вы двое на свидании? —Ну, мы не можем оставить тебя совсем одну сейчас, не так ли? —Правда…? Ринка намерено вела себя сконфуженно и это стало последним толчком, который понадобился Нацуми. В такой ситуации, она бы никогда не отказала в такой просьбе. Прежде всего, она не смогла бы оставить одинокую девочку совсем одну. В конечном итоге, она сама слишком хорошо знала, как чувствовалось одиночество. —Да…верно. Тогда, пойдём…сделаем ещё воспоминаний. Её ответу не хватало энергии, но она всё равно кивнула. Хорошо. С этим, у нас теперь есть повод для того, чтобы Ринка ходила вместе с нами. Отныне мы должны думать о том, как весело провести сегодняшний день. Мы должны сделать сегодня настолько весёлым, чтобы она забыла о признании и превратить его в обычный день, где друзья проводили время вместе. —Ричи-сан, твоё выражение выглядит как-то плохо. —А? И что дало тебе понять это? —Ох, ничего, оно просто показалось таким. Кстати, вы ведь встречаетесь? —Х-ха!? А это что дало тебе понять!? —Если ты ведёшь себя так взволнованно, то, похоже, что всё ещё нет. Я хочу сказать, что я немного колебалась в навязывании встречающейся паре. Ну, это ничем не отличается, когда два человека вместе в канун Рождества…но просто позвольте мне промолчать здесь. В конце концов, это я намеревался составить ей компанию. —У меня есть некоторый опыт, поэтому я понимаю. —Ха? А? —Это в самом деле тяжело, не так ли? С нерешительным парнем, в качестве партнёра, несмотря на то, что ты продолжаешь ждать его, он просто продолжает волноваться и беспокоиться. Ты согласна? —А…ахаха. Да, я не знаю. Нацуми, прошу, прекрати так на меня смотреть. Я начинаю чувствовать, что хочу сбежать. —Я понимаю твои переживания, Нацуми-сан. Что ж, как насчёт того, чтобы продолжить этот разговор, пока ходим? Оставляю обязанность камеры тебе, Ричи-сан. —А!? Подожди, Ринка-сан!? —Пожалуйста, зови меня просто Ринкой. Кроме того, я предполагаю, что младше тебя, так что нет необходимости в именных суффиксах(1). Ринка схватила её за руку и в полсилы потащила её. Изумлённая Нацуми продолжала смотреть в моём направлении, но прости, Нацуми, пока что я простой оператор. Но её изумление продлилось совсем недолго и меньше чем через тридцать минут они сблизились настолько, что можно было подумать, что они были подругами уже десять лет. Я не знаю в чём причина этого, вообще. Ну, я лгу. Причина ясна как день. Я. Ринка продолжала заводить разговоры о нерешительных мужчинах и том, что желала, чтобы они были откровенными и вскоре Нацуми также присоединилась к этому. Это напомнило мне, Ринка вчера рассказывала мне это. «Если я хочу сблизиться с Нацуми-сан, то всё что мне понадобится это какой-нибудь девичий разговор. Вне зависимости от места и времени, разговоры о любви были тем, что соединяло девушек и углубляло их узы». Но даже в этом случае, я не помню, чтобы давал тебе разрешение на одностороннее обливание меня грязью! Честно, мой живот болит от того, что я просто слушаю ваш разговор, поэтому я надеюсь, что вы остановитесь. Эй, можно я просто пойду домой? Разве вы две не можете насладиться этим днём сами? —Ах, смотри. Он не слушает людей, вот почему он такой безнадёжный. —Ричи делает так довольно часто. —Эй, разве ты не слишком жестока…? Почему я должен чувствовать себя так жалко во время кануна Рождества? *** —Так это школа, в которую вы двое ходите. Почему-то я чувствую себя взволнованно. —Мы действительно прокрались внутрь, да…С нами всё будет в порядке? —Не переживай. Я пробовал это несколько раз, но они никогда не отчитывали меня. —Ричи, я не знала, что ты такой плохой мальчик. —Оставь меня в покое. Мы прокрались в школу, разговаривая немного более весело по сравнению с предыдущими петлями. Из-за того, что я столько раз проходил через это и если вы спросите меня о том чувствовалось ли моё поведение чересчур легкомысленным, то были бы совершенно правы. Но, тем не менее, сегодня был финальный день. После этого, я перестану прокрадываться в школу в канун Рождества. —Ночью школа ощущается довольно странно. —Нацуми-сан, ты ведь здесь учишься, верно? Это сложно? —Немного, я думаю. Но школа – это весело. —Ричи-сан…полагаю, нет необходимости даже спрашивать. —Эй, что это должно было значить. «Кто знает», – довольно мистически улыбнулась мне Ринка, но даже я считал школу весёлой. На самом деле, после встречи с Нацуми, школа стала несравнимо более весёлой, чем была раньше. К тому же, пока что всё шло, как и планировалось. Нашего плана свидания нигде не было видно. Ринка сблизилась с нами настолько, что было такое чувство, будто мы трое пообещали провести этот день вместе. —Так это класс. О, он заперт, ха. —Ах, ты права. А я уже подумала, как бы было весело зайти внутрь. —Сейчас я даже не знаю, зачем мы пришли сюда. План свидания Нацуми-сан и Ричи-сана и впрямь полон дыр, не так ли? —Ринка, заткнись уже. —Ого, ты злишься? Ты такооой ребёнок. Мы шли по пустынной ночной школе, бездельничая. Похоже, мы не могли войти ни в одно из помещений и даже уборные были закрыты, но то, что мы просто проводили время втроём вот так делало опыт очень весёлым. —Так ты можешь вот так смеяться, Ричи. —А? —То есть, обычно ты ведёшь себя так, будто пытаешься быть кем-то ещё. Будто ты пытаешься выглядеть круто. Но я вижу, что ты тоже можешь показывать такие честные улыбки. —Погоди секунду, что ты имела этим в виду. —Э, я не имела в виду ничего, кроме того, что сказала. Хихиканье надо мной со стороны, заставило меня ужасно смутиться. Я действительно настолько отличаюсь от обычного? —Но мне нравятся любые стороны тебя. —Ну, спасибо за это. —Ах, смотри. Вот, что я имела в виду. Так выделывается. Услышав их шёпот, я почувствовал себя смущённым и машинально ускорил свой темп. Но я думаю, что Нацуми увидела даже сквозь это…сейчас мне было довольно неловко. Нет, это не так. Это приятное чувство что-то другое. Интересно, что это за щекотливое ощущение? Это неловко, но не так уж и неприятно. —Ах, вы двое. Хватит быть такими беззаботными и подойдите сейчас же. Ринка, которая шла на шаг впереди нас высунула свою голову с лестничного пролёта и посмотрела в нашу сторону. —Это скучно, не иметь возможность войти в классы. Что нам с этим делать, Ричи-сан. —Ну, виноват. Мы не прекращали нашу болтовню, даже когда поднимались по лестнице. Наша суетливая, шумная и дружеская болтовня контрастировала со спокойствием ночной школы, но для её дневного времени это было вполне привычным зрелищем. —Точнее, в этом просто нет смысла, не так ли? Включать в план свидания в канун Рождества в качестве возможного варианта проникновение в школу. Что у тебя за нервы такие? —Заткнись. У меня ушло всё на то, чтобы придумать хотя бы это. —Я даже не уверена, что об этом думать, когда тем, что приходит тебе в голову в такой ситуации является поход в школу. Ты согласна, Нацуми-сан? Наш шаг тоже естественно облегчился. Пока мы проводили время, вместе наслаждаясь атмосферой в несерьёзном настроении, Нацуми говорила вещи, которые обычно никогда бы не смогла. —Э, думаю всё нормально. Я знаю, что это также добавляет ему очарования. —Ого, это довольно милое предубеждение. Ох, почему ты выглядишь таким смущённым, Ричи-сан? Мне очень грустно с вами двумя…как будто я здесь единственная у кого нет пары. —Э-это не…!? Даже я и Ричи не…верно? —Ах, ну. Верно. Мы не…ага. —«Мы не…ага», говоришь? Следующее! Уже одно это вызывает у меня жжение! И таким образом, наша прогулка привела нас к выходу, ведущему на крышу. Мы были настолько поглощены нашей беседой, что я этого не заметил, но, судя по всему, мы уже зашли так далеко. Интересно, что это я чувствую? Странное возбуждение, смешанное с напряжением от надвигающегося момента и облегчением от его окончательного достижения, тихо наполняло моё сердце. Здесь начинается борьба за выход из этой петли. —Полагаю, этот тоже будет заперт…? Когда Нацуми сказала это, Ринка повернула ручку двери, которая должна была быть плотно закрыта. Скрип! —Не может быть!? Дверь ведущая на крышу открылась с высоким металлическим скрипом, предавшим ожидания Нацуми, но согласно моим и Ринке. —Ваа. Вместе с оживлённым выкриком Ринка первой выбежала на крышу. Я и Нацуми последовали за ней, смотря на её спину. —Так красиво! Под звёздным небом, Ринка суетилась по крыше с широко раскинутыми, будто в танце, руками. Возможно из-за того, что вокруг не горел свет, крыша нашей стоявшей в безлюдном центре жилого района альма-матер показывала нам звёздное небо совершенно не похожее на то, какое ожидаешь в городе. Это было чистое звёздное небо, идеально подходящее для зимнего небосвода, настолько чистое, что даже слова «выходит за границы» не могут описать его в полной мере. —В итоге, мы были вместе до такого позднего времени. —Да. Хотя мне бы хотелось, чтобы мы провели некоторое время наедине. —Д-да ладно. Ричи, что это ты говоришь ни с того ни с сего. Ах, ай. Я просто немного поддразнил тебя, не было нужды так сильно бить меня. —Если ты пытаешься скрыть своё смущение, то хотя бы выбирай более милый способ. —Чт…!? Ричи, ты дурак. Я тебя ненавижу. Я поддразнил её слишком сильно? Угрюмая, Нацуми побежала к Ринке, которая опиралась на ограждение и они вместе наслаждались раскинувшимся перед ними городским ландшафтом. Я посмотрел через видоискатель и направил на них свой объектив. И вот так, пока я ослаблял напавшее на всё моё тело напряжение… —Ричи, иди сюда. Это прекрасно. Меня позвала Нацуми. Всего мгновение назад она вела себя угрюмо, но её настроение внезапно переменилось. Я действительно не понимаю девочек. —Где находится твой дом, Ричи-сан? Я, Нацуми и Ринка, стоя бок о бок не замечали ослепительный городской ландшафт. На самом деле, подсвеченным рождественскими цветами был весь город, поэтому я был немного, нет очень тронут. —Мой дом зажат деловым районом с другой стороны, поэтому отсюда его не увидеть. —Ах, понятно. Тогда неважно. —И это ты так реагируешь после того как сама же меня и спросила? Хотя бы прояви немного больше интереса. —Э, я хотела сказать, что меня не очень-то интересует твой дом. Тогда какого чёрта ты вообще спросила! Вернее, она уже была у меня дома. —Нацуми-сан, а где твой? —Мой вон там. Где-то посередине между этими школой и станцией. Мы посмотрели туда, куда она указывала. Погружённый в черноту ночи городской ландшафт был тёмным, куда не посмотри и видны были лишь контуры домов вместе с исходящим из их окон бледным светом. Однако я не имел о том, который из них был её домом. Точнее, когда я думаю о том, что скоро случиться, то просто не могу найти в себе сил для того, чтобы радоваться так просто. —А, это вот этот? Тот с треугольной крышей в трёх домах от этого прямоугольного дома? —Очень жаль, это не он. В конце концов, действительно сложно сказать, когда так темно. —Мгх. Теперь, когда дошло до этого, у нас нет другого выбора, кроме как снова прокрасться сюда в дневное время. —Ээ, мы не можем этого сделать. Здесь будут другие и будет плохо, если нас найдут. —Всё в порядке. Когда это время придёт, мы можем просто использовать Ричи-сана как козла отпущения. —Вы меня используете!? —Это «нет»? Ринка говорила такие глупые вещи, но приглядевшись, было видно, что костяшки её пальцев, казалось стали белыми, по-видимому, от того, что она слишком сильно держалась за ограждение. Казалось, что она нервничала так же, как и я. Даже после этого, мы продолжили нашу незамысловатую болтовню. Мы говорили о видах, которые видели сегодня, еде, которую ели и вещах, которыми наслаждались. Хотя мы провели вместе меньше дня, казалось, что мы можем говорить об этом вечно. Атмосфера заставила нас забыть о том, что мы находились на школьной крыше, месте, где обычно находиться было запрещено и мы продолжали говорить и говорить. Наши шумные голоса казалось не подходили прекрасному небу, раскинувшемуся над тихой крышей. Мы продолжали обмениваться словами между нами тремя, Ринка говорила, Нацуми отвечала. Я поддразнивал, Ринка парировала. Нацуми прикидывалась дурочкой, я вёл себя как прямолинейно. Далёкая городская шумиха чувствовалась приятной нашим ушам. Это был поистине момент блаженного счастья для нас. Хотя это было не то же самое по сравнению с приятным, очаровательным временем, которое мы проводили вдвоём во время предыдущих петель. Но именно поэтому это наполняло моё сердце такой нежностью. Это чувствовалось не таким возбуждённым напряжением. Это был более неистовый, более приятный момент, такой, какой вы даже можете и не вспомнить на следующий день. Но для меня это сделало ещё более необходимым выжигание этого момента в своём сердце. Я должен запомнить каждую его секунду…чтобы через некоторое время, да…даже когда я вырасту, я смог оглянуться назад и испытать ностальгию о том, насколько это тогда было приятно. 18:29. Я бросил быстрый взгляд на время и, похоже, что сейчас это уже был подходящий момент. Мои глаза внезапно встретились с глазами Ринки и ответили небольшим кивком. Я сделал слабый, но глубокий вздох. Я изо всех сил сжал свои трясущиеся руки. Я пытался убедить своё яростно бьющееся сердце в том, что всё будет в порядке. —Нацуми, пойдём куда-нибудь повыше. И затем я произнёс ключевые слова, которые соединили бы нас с нашим будущим. В то же время, моё сердце начало наполняться чувством, которое было далеко не горечью. Это тошнотворное чувство было от воспоминания о моменте, когда я две петли назад убил Нацуми. Тогда я произнёс те же слова и взял её с собой. В место выше этой крыши. —Ах, звучит хорошо! Ринка-чан, иди сюда. Оттуда мы сможем увидеть даже ещё лучшие пейзажи. Но Нацуми не знала об этом и пригласив Ринку оживлённым голосом, она радостно подошла к куче мусора и начала взбираться на неё. —Ах, не честно. Я тоже. Ринка быстро последовала за ней. Я наблюдал за тем, как они взбирались на неё так, будто соревновались друг с другом, как будто это было какое-то далёкое событие. Пока я был приклеен к месту своей травмой, две девочки позвали меня. —Ричи, давай же! Прекращай смотреть и взбирайся наверх! —Правильно. Не пытайся вести себя круто в одиночку и давай ещё повеселимся. —Ага, понял. Подражая им двоим, я наступил на один из обломков, который когда-то был вывеской. Половина него была скрыта и было видно только «яки лавка», но скорее всего это были либо Такияки, либо Окономияки. В любом случае, я наступал на некоторые из этих вывесок и начал взбираться вверх. Каждый мой шаг толкал вниз проснувшуюся в моём сердце горечь. —Ах, Ричи. Осторожнее там! —Воа!? Ну же, хотя бы вынь из них гвозди. Возможно из-за того, что они использовались на культурном фестивале, из фанеры торчали гвозди и я пробирался к девочкам, избегая их. —Потрясающе…это потрясающе, Ричи-сан! —Поторопись! Когда я добрался до них, подгоняющих меня в приподнятом настроении, раскинувшаяся передо мной картина вытащила на свет мои воспоминания. —Он, определённо, огромен. —Он красивый. Я, определённо, не был рад этому так же, как были они. Мы стояли на месте, которое было даже выше крыши с Ринкой посередине. Пейзаж, который мы видели оттуда был гораздо более обширным. За рядами из домов, деловой район выглядел ослепляюще даже с такого расстояния. Однако лишь часть зданий была высокой, а остальная часть городского ландшафта раскинулась далеко за пределы этого. Я убил Нацуми с такой картиной на фоне. —Ричи-сан. Я не откликнулся на её голос, просто кивнув вместо этого. Я знаю. Не волнуйся. Если я сожалел о том, что убил Нацуми тогда, если сожалел о том, что положил свои руки на неё, то тогда я должен сделать Нацуми, которая прямо сейчас стоит рядом со мной счастливой. Это было единственной вещью, которая могла столкнуться с моим чувством вины. К тому же, —Эй, это удивительно, не так ли, Ричи. —Да, Нацуми. К тому же, в итоге я действительно люблю её. Потому что я не хочу больше позволять ей умирать. Именно поэтому, я буду отрицать даже то счастье, которое она сама желает и встречу будущее. —Вы двое действительно близки, да? Немного невероятно то, что вы не встречаетесь. —Чт!? Ринка-чан!?

В версии с изображениями тут находится картинка.

—В чём дело, Нацуми-сан? Смотри, Ричи-сан, она вся красная как помидор. Так мило~ —Э-эй, прекрати. Хватит так много дразнить меня! Пока что план проходил гладко. Если бы мы смогли завершить день вот так вот радуясь, то смогли бы как-нибудь добраться до следующего дня. И с этим, мы, наконец-таки, выберемся из этой петли. —Завтра наступит. —Интересно, пройдёт ли оно гладко? —Что? Ринка, что ты говоришь? Разве не ты была той, кто сказал это? Что до тех пор, пока мы можем извлечь максимум из сегодняшнего дня, до тех пор, пока мы можем заставить Нацуми полностью забыть о признании, то мы сможем открыть путь к будущему. *** —Поняла. Тогда, Ричи-сан, пожалуйста, отвергни Нацуми-сан. —Я уже пробовал это, но это не прошло хорошо. Кроме того, то, что я отвергну её, также не устроит тебя, верно? Я зафиксировал глаза на Ринке. 23-го декабря, после школы, моя прохладная комната была поглощена мёртвой тишиной. —Это потому что твой метод был неверен…если она всё равно признаётся тебе даже узнав про Диву, тогда есть всего один путь. Прежде, чем она признается тебе, пожалуйста, положи конец её любви самостоятельно. —Подожди минутку. Я же только что сказал тебе, что это не прошло хорошо, разве нет…? Ринка оставалась раздражающе спокойной, в то время как мой разум был в беспорядке. Как, чёрт возьми, ты можешь говорить что-то такое, даже глазом не моргнув. —Кроме того, разве ты сама не говорила этого? Что если мы разойдёмся, Нацуми станет союзницей Дивы и что это будет худшим исходом? Я ясно помню это! Я вложил чувства, от которых хотел отречься в слова и обнажил их на Ринку. Потому что…потому что, я почувствовал облегчение после нашего последнего разговора. Потому что она уверяла, что мы никогда не расстанемся, независимо от того, в какого рода ситуацию мы угодим. —Какого чёрта, ты внезапно забираешь эти слова назад! —Ричи-сан, пожалуйста, успокойся. Я сказала это про ваше расставание, но я никогда не говорила и слова о том, что ты отвергнешь её. —Разве это не просто долбанный софизм!? —Я объясню всё это, так что успокойся. Даже я хочу избежать разделения вас двоих. Если это случится, то я не смогу защитить будущее, которое я должна защищать. Это единственная вещь, которую следует избегать любой ценой. Я был подавлен её словами, которые, казалось, пытались что-то пережить и сел обратно, после своего эмоционального всплеска. —И к чему приведёт отвержение неё? —Пожалуйста, перестань так огрызаться на меня. Коротко говоря, проблема в том, как ты отвергнешь её. Например, если я неожиданно появлюсь завтра и заявлю, что я твоя девушка, это приведёт к худшему результату. В зависимости от ситуации, я бы не исключала вероятность того, что тебя могут пырнуть ножом. —Ты издеваешься надо мной? Шуточное отношение Ринки выводило меня из себя. Я всё ещё был раздражён, так почему она сейчас была такой спокойной? —Ричи-сан, я счастлива. —Чего? Когда я с подозрением спросил, она ответила большой улыбкой. —Спасибо за то, что желаешь будущее. Если бы ты не чувствовал себя так и выбрал бы продолжать закольцовываться согласно желаниям Нацуми-сан, я бы не смогла больше ничего сделать. —Ч-что это с тобой вдруг. —Ничего, просто я почувствовала, что должна сперва упомянуть об этом. В противном случае, не было похоже, что ты был бы готов выслушать меня. Так что, большое тебе спасибо. За то, что желаешь будущее. —Не то чтобы я делал это для тебя… Правильно, я не делал это для кого-то. Я просто выбирал будущее, где смог бы быть вместе с Нацуми. Даже если это выглядело так, будто я делал это ради Ринки… —Ты смущён? —Чт!? —Ты действительно не честен, когда это имеет значение, Ричи-сан. Если продолжишь в том же духе, Нацуми-сан разлюбит тебя, понимаешь? Меня озадачили её комментарии, пока она продолжала хихикать и я не смог найти в себе силы, чтобы продолжать возражать каждой вещи, которую она говорила. —Так, что я конкретно должен делать завтра? Теперь, когда дело дошло до этого, мне просто пришлось отпустить и вернуться к теме. —«Давай навсегда останемся друзьями. Таким образом, ты больше никогда не будешь одна». Тебе просто нужно сказать это. «Поэтому, пожалуйста, оставайся рядом со мной, Ричи». Это было чем-то, о чём мы когда-то говорили в школе. «Если мы продолжим постоянно закольцовываться, тогда я смогу вечно быть с тобой. Настанет следующий год, наши экзамены наконец-таки станут серьёзными и я боялась, что наши карьеры разлучили бы нас. Но…знаешь, если мы продолжим вот так вот закольцовываться, я смогу остаться с тобой вот так навечно? В таком случае, почему мы должны бежать от такого благословления?» Это было что-то, что она сказала мне в прошлой петле. Нацуми всегда боялась расставания со мной. Мысль о расставании с ней всегда вызывала у меня тревогу. В конце концов, если это всё-таки произошло бы, то больше не осталось никого, кто смог бы понять её. —Так, я должен отвергнуть её? Я должен сказать ей навсегда остаться друзьями и положить конец её любви, ты это говоришь? —Да. Просто, верно? Ты отвергнешь её, но вы всё равно останетесь вместе. На секунду, я не мог понять, что она пыталась сказать. Но в следующий момент, я, наконец-таки, понял смысл этих слов и по моей спине пробежались мурашки. —Ты…ты действительно человек…? —Ну, да, хотя я и родилась в далёком будущем. Она сказала это, но я просто не мог поверить в то, что по нашим венам текла одна и та же кровь. Иначе, как она способна говорить такие слова? В конечном итоге, это было ничто иное как обман, понимаете? Чтобы сбежать из петли, я должен был обмануть собственное сердце, предать свою любовь к Нацуми и продолжать делать это вечно. —Я…Я люблю Нацуми. —Я знаю. —Я ни за что не смогу пережить это. Продолжать лгать самому себе, предавать Нацуми и продолжать быть её другом и сторонником…как я вообще могу сделать что-то настолько жестокое? Не шути со мной! Я никогда не смогу… —Тогда, ты собираешься продолжать смотреть на то, как она продолжает умирать? Ты собираешься отказаться? От будущего вместе с ней. —Разве это не просто какие-то пустые слова? Если будущее, к которому мы стремимся, что-то настолько жестокое, то тогда я лучше оставлю всё как есть! —Но будущее можно изменить. —Кх! —Его можно изменить. Я говорила это, не так ли? Что однажды Нацуми-сан создаст меры для противодействия Диве. И что мир будет видеть в ней героя. В тот момент о Диве узнают все. В тот момент все поймут её мир. Поэтому… —Так ты говоришь мне продержаться до тех пор? Что я должен оставаться рядом с ней, в качестве друга и продолжать лгать ей? Не выноси мне мозги! (это цензурный вариант перевода того что было в оригинале, стараюсь всё-таки нецензурщину не включать в текст) Можно было услышать громкий глухой звук. —Ты…тыыыыы! —Ри…чи…сан… Её болезненный голос внезапно вернул меня в чувства. Прежде, чем сам это осознал, я сидел верхом на ней и прижимал её к кровати. А мои руки сжимали воротник её толстовки. —И-извини. —Кха…кха… Её ожесточённый кашель наполнил меня чувством вины. Какого чёрта, я творил? Независимо от того насколько я был зол, как я мог сделать что-то подобное… —Другого пути нет? Это на самом деле единственный путь…? У меня нет другого выбора, кроме как продолжать лгать ей? На мои горькие слова Ринка ответила молчаливым кивком. —…Понятно. Почему моя голова была заполнена только этими словами. Нацуми сказала это, разве нет? Что она хочет быть вместе любой ценой. Она была той, кто выбрал быть вместе на протяжении всей своей жизни, понимаешь? Если она узнает, что её любовь не станет реальной, как много боли это заставит её испытать? Воображение её в тот момент, раздавило моё сердце. —Это единственный путь, ха… Насколько сильно это ранит Нацуми? Я уверен, что она будет плакать, страдать и чувствовать невообразимую боль. —Это способ для вас двоих прибыть в будущее. Более того, этот способ был доказан в будущем. Я обдумал её слова. Я продолжал пытаться заставить себя как-то принять их. Я вынужден ранить Нацуми этим способом, которого она меньше всего желает. Могу ли я действительно сделать это…? —Я также буду поддерживать тебя в течение этого времени. Я присоединюсь к вам в соответствующий момент и после этого мы будем действовать вместе. И поэтому, чтобы в твоей просьбе остаться друзьями не было ложности, давай сделаем его самым приятным проведённым в качестве друзей днём. Это был способ, который использовал одиночество в её сердце. Это был трусливый шаг, который воспользуется её одиночеством. Но всё же… —Действительно ли…это приведёт нас в будущее? —Да. —…Понял. Тогда, что именно я должен делать завтра? Мне потребовалось всё, чтобы свыкнуться с идеей о причинении Нацуми вреда, поэтому я не мог думать о том, что именно я должен буду делать в назначенный день. Даже сейчас, я продолжал искать в своей голове другой путь. Несмотря на это, Ринка продолжила, не обращая на это внимания. —Причину я придумаю сама, так что просто не отставай от меня. Важно, чтобы вы двое не оказались одни. Я стану помехой, которая нарушит вашу гармонию. Если всё пройдёт хорошо, то мы сумеем выбраться из этой петли. —Понял. Давай просто выберемся из этой петли как-нибудь. —Хорошо. Кстати, у меня есть ещё одна просьба. —Какая? —Пожалуйста, обязательно отправьтесь на школьную крышу в самом конце. Это самая важная часть. Когда она сказала это, выражение на её лице было предельно серьёзным, так что я сделал твёрдый кивок. Она, видимо, вела себя излишне храбро, так как в момент, когда расслабилась, она начала шутливо улыбаться. —Всё в порядке, для меня непривычно стесняться перед незнакомцами. —…Никого это не волнует. —Мы могли бы насладиться этим. Это всё-таки канун Рождества, в конце-то концов. —Ты бессердечная гадина, ты в курсе. В этот момент всем, на что я был способен был бессильный смех. *** И вот так, сегодня, 24-ое декабря пока проходило очень благосклонно. Настроение нисколечко не стало романтичным, вместо этого девушки подружились настолько хорошо, что было сложно поверить в то, что это был первый раз, когда они встретили друг друга. Но Ринка всё ещё сомневалась в том пройдёт ли оно хорошо…почему ты так говоришь! —Пихтовой башне вот-вот включат подсветку. —Это действительно настолько красиво? —Угу. Она даже ежегодно появляется в различных журналах. Болтая, Ринка и Нацуми смотрели на стоящую вдалеке Пихтовую башню. Проверил время, уже было 18:53. До подсветки в 19:00 осталось совсем ничего. Когда я узнал об этом, моё напряжение возросло ещё больше. Это было нечто, что мы пообещали увидеть вместе, но так никогда и не увидели, сколько бы раз не повторяли это. Теперь это было почти неизбежно. Всё в порядке. Всё будет хорошо. Ринка что-то говорила, но между нынешними нами не было ни малейшего настроения. Если мы трое просто увидим подсветку и улыбнёмся её красоте, то это будет конец. 18:56. А, блин. Я вообще не могу успокоиться. С тех пор, моё сердце продолжает ускоряться вместе с течением времени. Что это, почему я так нервничаю. 18:58. —Ричи, вот-вот начнётся. —Ага, ты права. Даже мои слова были слишком жестокими по отношению к её жизнерадостным словам. Я начал чувствовать беспокойство в своих ногах. Но с этим ничего не поделать, так ведь? Это должно было произойти. Казалось, будто мы наконец-таки сможем достичь этого момента. 18:59. Наконец-то, свой отсчёт начала последняя минута. Но эта единственная минута ощущалась ужасно долгой. Почему? Как? Время действительно течёт так медленно? Это не может быть правдой, не так ли? Поторопись, поторопись. Аах, чёрт возьми. Почему я такой нетерпеливый, я даже не мог понять этого. Но, так или иначе, это должно было произойти. Ещё чуть-чуть и мы достигли бы времени, которого не могли достичь во время петель. И так… —Зажглась! Это случилось вместе с её выкриком. Пихтовая башня вдали, длинная и высокая башня в центре Мисоно зажглась. —! Через моё существо пронеслось неописуемое восхищение. Оно отличалось от освежающего, жизнеутверждающее чувство. В любом случае, это чувство, будто моя кровь закипала, пробежало по моему телу от пальцев на моих ногах до моей головы. —Э-э, погоди, Ричи. Почему ты плачешь!? На секунду я не мог понять, что она имела в виду. Но в следующий момент, я, наконец, заметил это…то, чем были эти текущие по моим щекам тёплые капли. —Это настолько тебя тронуло? —Ага…да. Верно. Я просто был тронут. То есть, посмотри, она такая красивая! Разумеется, я был бы тронут. В конце концов, я впервые видел этот пейзаж. Всё это время я продолжал закольцовываться. Во временном промежутке между 22-ым декабря и до незадолго до 19:00 24-го. Я видел одни и те же виды и делал одни и те же вещи снова и снова, проводя дни, будто смотрел фильм, от которого уже давно устал. В то время не было ничего нового и мои представления о нём можно было суммировать в одной фразе: «Опять то же самое, да». И из-за этого… —Это первый раз, когда я увидел, что-то настолько прекрасное. Я совершенно забыл то, каково это встречаться с чем-то новым. Аах, я вижу. Сейчас я счастлив. Вот почему я плачу. Я видел нечто, чего до сих пор не видел. И, и более того… —Нацуми, то, что мы видим это вместе, делает меня безумно счастливым. —Д-да ладно, Ричи, что ты такое говоришь? Была девушка, с которой я мог разделить свои чувства. Это было оно, именно оно. Я хотел испытывать это ощущение ещё как можно больше раз в будущем и во время таких моментов, я хотел, чтобы она была рядом со мной…вот почему я…в итоге, я действительно хотел перейти в будущее. —Это была довольно преувеличенная реакция, Ричи-сан. Но ладно, это редкий момент, так что мы могли бы также сфотографироваться, верно? Раздражённо сказала Ринка, но я, наконец-таки, достиг этого момента. Она могла бы, по крайне мере, позволить мне быть таким взволнованным. —Эй, Ричи. Мы фотографируемся, так что иди сюда. И когда мы готовились сделать фотографию с подсвеченной Пихтовой башней позади нас, когда мы вот-вот должны были поменять позиции… —Ах. Услышав монотонный голос Нацуми, я развернулся к ней лишь за тем, чтобы быть встреченным её парящей фигурой с её глазами, широко раскрытыми в удивлении. Её длинные волосы развевались словно крылья, отражая ослепляющие городские огни и я был очарован её прекрасной фигурой. —Нацуми!? Я рванул к ней, чтобы поймать её тело. Когда я осознал, что она потеряла опору, я поймал потерявшую равновесие Нацуми в свои руки и обнял её настолько крепко, насколько смог, чтобы она не поранилась о гору мусора. —Ричи!? Я начал врезаться во всё настолько, что даже её голос начал звучать отдалённо. —Гх! Я почувствовал, как через правую руку прошло тепло. Боль, какой я никогда раньше не испытывал, будто из меня выбивали плоть, начала окрашивать моё зрение в тёмно-красный. У меня не было времени даже на то, чтобы понять, что только что произошло, так как моя голова врезалась во что-то с ужасным звуком. —Ричи!? Ричи!? Когда я едва открыл глаза в ответ на отчаянные мольбы Нацуми, я увидел смотрящую вниз на меня беловолосую, сопровождаемую вечерним зимним небом девочку. —С этим, вы достигните будущего. Ринка передо мной казалась такой мистической и прекрасной, как если бы она была ангелом. Пока от меня отбирали моё сознание, я держался на таких вот неуместных эмоциях. —Ричи! Эй, проснись, Ричи! Пока слушал скорбящий голос Нацуми, моё сознание было внезапно отрезано. Что за, разве это не полная противоположность тому, что происходит во время петель? 1. Именные суффиксы – это суффиксы, которые в японском языке добавляются к имени (фамилии, прозвищу и т. п.) при разговоре с человеком или о нём. Они указывают на социальный статус собеседников, их отношение друг к другу, на степень их близости.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

. 28 декабря. Пока я лежал на кровати, часы передо мной показывали эту дату. Когда я проснулся в первый раз, на них было написано 25-ое декабря. С тех пор, каждый раз, когда я видел изменение даты, мной овладевало чувство безопасности. В конце концов, это было доказательством того, что я сбежал из петли. — Результат обследования такой же. И, тем не менее, теперь, когда я увидел его, я не мог почувствовать ничего кроме пустоты. Потому что хоть я и сбежал из петли, но цена, которую мне пришлось за это заплатить была неизмеримо велика. — Куроэ Ричи. Шансы того, что ваша правая рука восстановится крайне низки. — Понятно. Это было всем, что я сумел ответить на слова врача. — Это из-за того, что ваши нервы повреждены сами по себе. Это отличается от простого перелома кости. — Понятно. Врач продолжал посыпать мои раны солью, в то время как я давал одинаковые ответы. — Не то, чтобы надежды не было вовсе. Если вы продолжите реабилитацию, то я уверен, что вы сможете двигать ей, как и прежде. Я тоже буду вас поддерживать. Давайте вместе постараемся изо всех сил. — Ладно. Он думал, что эти красивые слова успокоят меня? Действительно ли этот врач понял это? Я возможно даже больше не смогу двигать правой рукой, понимаете? Было ли это от того, что я держал подобные мысли при себе? Моё сердце испытало внезапный шок. — В любом случае, продолжайте отдыхать некоторое время. — Хорошо. Спасибо. Я оставался равнодушным до тех пор, пока врач не ушёл. Я был благодарен, что он подбодрил меня ещё раз перед уходом, но какой смысл был в мотивировании себя сейчас, чёрт побери… Я закрыл дверь палаты с тихим звуком просочившегося воздуха. После того как врач ушёл, я остался один. Из-за этого тишина стала ещё глубже и я больше не мог успокоиться. Никогда не думал, что быть в одиночестве настолько больно. — Блин… Сейчас это был перебор. Вместе с тем, что я доверил себя кровати, я в итоге погрузился в свои мысли. — Полагаю, я должен считать себя счастливчиком, раз мне повезло выжить после такого ужасного падения… Даже когда я пытался сказать что-то позитивное, оно ощущалось слишком сухим. Я знаю. Сколько бы раз я не пытался изображать из себя крутого, смысла в этом не было. — Черт! Я выругался, не задумываясь. Я знал, что это нисколько не заставит меня почувствовать себя лучше, но я не мог не сделать этого. Но, как я должен даже начать принимать это? Это моя правая рука, понимаете? Каждая часть моего тела приняла удар, но оказаться такой должна была именно моя рука! Сказав мне, что я возможно больше никогда в жизни не смогу использовать её, что вы ожидали, чтобы я сделал? — В таком состоянии, я даже не смогу нормально держать фотокамеру… Чёрт, не шутите со мной! Из всего, что могло произойти, почему произошло… — Я сбежал из петли, но как я могу прийти к девочкам с чем-то таким. Чёрт побери. Тук, тук! Пока я был погружён в свои мысли, я услышал сдержанный стук в дверь. Когда я в спешке вытер глаза и ответил на него, мой голос прозвучал несколько дрожащим. В короткий промежуток времени, который требуется для открытия двери, я тихо вздохнул. В конце концов, сейчас перевалило за десять утра. Единственной кто пришла бы сразу после того как начались часы посещений была она. — Ричи… У девушки – Нацуми, когда она вошла в палату на лице было тяжёлое выражение, как если бы она пришла сюда, чтобы её отругали. Факт того, что она сжимала своё пальто до такой степени, что сморщивала его, заставлял это выглядеть так, словно ей было намного больнее, чем мне, несмотря на отсутствие каких-либо ран. — О, Нацуми. Ты пришла снова? Спасибо за то, что делаешь это во время этих ценных зимних каникул. — Нет, всё в порядке. Но извини. Если я беспокою тебя, тогда я уйду… Даже сейчас, когда я представлял себе, как Нацуми прыгает с крыши, я просто не мог позволить себе утопать в горе. Если бы я сейчас показал ей мрачное выражение, то я был уверен, что она на полном серьёзе прыгнет с крыши. — Ты идиот. Это никак не может быть правдой. Просто мне тоже было скучно. — Ладно… — На улице холодно? — Ага… — Всё ещё идёт снег? — Угу… — Ах, боже, какая утрата. Это было редкое Белое Рождество(1) и в итоге я его пропустил. — Мне жаль… — Повторяю это не твоя вина. — Ладно. Извини… Вне зависимости от того, что я ей говорил, она отвечала либо рассеянным кивком, либо извинялась. Казалось, что ей не хватает жизненности, возможно, это было из-за того, что она не спала ночью. Меня расстраивало видеть её такой день за днём. Её глубокий эмоциональный шрам делал болезненным наблюдение за ней. — Я видела, как из твоей палаты раннее выходил врач…Что-то случилось? Когда она выдавила из себя голос, чтобы задать этот вопрос, я с секунду не знал, как ответить. Но я не был уверен в том, что произошло бы, если бы я сейчас соврал ей и сказал, что результаты обследования были хорошими. Будет ли она счастлива? Вполне возможно. С того момента, как меня доставили в больницу в канун Рождества, она никогда не отходила от меня. Даже когда они в первый раз сообщили мне результаты обследования. Вот почему она знала. Что возможно я никогда больше не смогу использовать свою руку. И насколько сильно это откровение повлияло на меня. Так что если я солгу, она определённо будет счастлива. Но… — Ну, сегодня пришли результаты. — ! Когда я начал говорить, тело Нацуми жутким образом встряхнулось. Пальто, которое она сжимала соскользнуло с её колен. — Твоя рука вылечится, верно…? Когда она опасливо спросила меня, я молча покачал головой. В тот момент, когда она услышала это, её лицо исказилось, как будто она вот-вот заплакала бы. Увидев её такой, я почувствовал, будто смотрел на самого себя. Я сам был на грани слёз. Прости, Нацуми. Я всё ещё не могу сказать тебе такую сказочную ложь. — Похоже, что гвоздь, который в тот день вонзился в мою руку, повредил мои нервы. Улучшится состояние или нет… покажет только время. Моё сердце скрипело, когда я выдавил эти слова. Это был факт, который, сказав его вслух, я был вынужден принять. И это было ужасно тяжело. — Тогда, ты останешься таким навсегда…? — Это тоже нечто, что только время покажет. — Вот… как… Она опустила свои плечи в полном неверии. Пока время текло без каких-либо разговоров, я не знал, что должен был сейчас чувствовать. Моя правая рука, которая получила травму, когда я упал с кучи мусора, могла больше никогда не пригодиться. Я не мог двигать её частью, которая начиналась от локтя даже немного, поэтому я не мог даже нормально есть. — Уу… Хмык… Неожиданно, я заметил, что Нацуми плакала. Её слёзы текли, не скрываясь. — Прости, Ричи… Прости… Из-за меня… Я не был уверен в том, что должен был сказать ей, когда она извинялась передо мной. Осторожно убедить её в том, что это была не её вина? Даже если я сам не справился с этим должным образом? Дайте передохнуть. Сейчас мне не хватало такой смелости. На самом деле у меня ушли все силы на то, чтобы не впасть в истерику. Но я знал, что если сейчас заплачу, то это ранит её ещё сильнее… — Из-за того, что я не удержалась на ногах… — Если ты подумаешь об этом, то это я был тем, кто предложил взобраться туда. — Даже так, если бы я уделяла больше внимания… — Это не твоя вина. Это не твоя вина, пожалуйста, не плачь. Мои слова никогда не ощущались такими пустыми. Даже если я так сказал, это бы ни за что не успокоило её. Если бы я сейчас всё ей рассказал, то возможно это изменило бы ситуацию, но я не мог сделать даже этого. Даже при том, что она плакала передо мной, разве не было ничего другого, кроме этих бессмысленных слов, которые я мог сказать ей? Я действительно был таким… бессильным…? — Я сделаю всё, что угодно. Ради тебя, я сделаю всё, что угодно. Я сделала тебе что-то настолько ужасное. — Нацуми… — Если ты чего-то хочешь, я сделаю всё, что угодно. Это будет моим наказанием. Поэтому… Вместе с этими словами, Нацуми положила руки на пуговицы своей блузки. Первая, вторая, она расстёгивала их одну за другой. Её белоснежная кожа была обнажена. Её мягкие выпуклости были покрыты кружевным бельем. Мой разум не мог совладать с внезапным развитием событий. Что, ради всего святого, она творила…? — Рань меня. Её слова отразились в моём сердце. Этот шок, наконец-то, вернул меня в чувства. — Что… ты делаешь… На конце этих отталкивающих слов, она стояла опустив голову. Её волосы растрепались и закрыли лицо, так что я не смог увидеть её выражения. Контраст между её чёрными волосами и белоснежной кожей был потрясающе ослепителен. — Нацуми, что, ради всего святого, ты делаешь… — … Она ничего не сказала. Она слабо обнимала своё тело одной рукой в беспомощной манере. Это выглядело так, будто она пыталась удержать себя, чтобы остаться на этом месте. Будто пытаясь сказать, что это её наказание. — Нацуми… Наполненный сожалением, я не мог контролировать свой дрожащий голос. Уголки моих глаз чувствовались горячими, но мои слёзы остались внутри, как если бы я вообще позабыл, как плакать. Моё горло было на грани того, чтобы разразиться рыданиями, но оно не смогло пересечь эту финальную черту. — Что происходит. Что ты делаешь… Видя её жалкое состояние, моё сердце чуть было не разорвалось от печали. Видя её душераздирающее состояние, я чувствовал некоторые неописуемо плохие чувства, заполняющие глубины моего сердца. Пожалуйста, остановись, Нацуми. Тебе не нужно заходить так далеко. — Нацуми, прошу прекрати… Я умоляю тебя… Вместе с этими словами, я печально потянулся к ней. Её плечи дёрнулись. Избегая хоть малейшего прикосновения к её телу, я пытался застегнуть пуговицы её блузки, но её рука встала на пути и всё пошло не так, как планировалось. — Ричи, что ты…? Ты собираешься ранить меня, верно? Если нет, то это не послужит наказанием. — Не… Не говори нечто подобное. Пожалуйста… Нацуми. Как сильно тебя загнали в угол? Наказание…? И для этого ты преподносишь мне своё тело? Ты ошибаешься, Нацуми. Это определённо не то, чего я желаю. — Что ты делаешь. Нет, прекрати, Ричи! Прекрати относиться ко мне так любезно! — Молчи и стой смирно. Из-за того, что моя правая рука была бесполезна, у меня были огромные трудности с застёгиванием её блузки. Она продолжала елозить, но я заставил её сидеть смирно и каким-то образом закончил застёгивать её на груди. —Хватит… Не будь добр со мной. Я не достойна чего-то подобного. Прошу, Ричи, рань меня… Если не ранишь, то я сойду с ума. Её слова звучали так, будто она отчаянно пыталась найти спасение, они заставили моё сердце дрожать. Её глаза, окрашенные греховными цветами, вызывали мои плотские желания и притягивали меня, подобно световой ловушке. Я был уверен, что она не откажется от этого. Она приняла меня и она тоже желала этого. Но именно поэтому я не мог сделать этого. — Почему? Почему ты качаешь головой? Прошу Ричи, накажи меня. Не сдерживайся, рань меня. Кричи на меня, что я сделала тебе нечто ужасное, ну же, пожалуйста. Она умоляла меня со слезами на глазах, но я всё равно качал головой. Даже если бы я сделал это, то наполняющая моё сердце пепельная печаль, сохранила бы тот же цвет. — Если ты действительно желаешь наказания… тогда живи вместе со мной. Проживи это печальное и болезненное будущее, которое потеряло многие вещи. Прямо сейчас я определённо говорил что-то очень жестокое. Она скрывала такую огромную вину, но я говорил ей жить. Но если она хотела наказания, то только это было уместно, не так ли? — Твой грех будет искуплён, только если ты продолжишь жить. И для меня это было также. Я так сильно ранил её. Мой грех может быть искуплён, только тем, что я продолжу жить вместе с ней. — Это, правда, нормально? Действительно ли я могу оставаться рядом с тобой…? Я сделала нечто ужасное, но я всё равно могу остаться с тобой…? Она посмотрела на меня, словно цепляясь за меня, выглядя прямо как потерявшийся ребёнок. Ненадёжный, встревоженный, полностью потерявшийся и находящийся на грани раставания… — Риичии… Когда я заметил, то обнимал её своей оставшейся левой рукой. Я обнимал её маленькую голову, прижимая её к своему плечу. Пока она продолжала всхлипывать и больше не могла видеть моего лица, я счёл это хорошей возможностью для того, чтобы молча пролить слёзы. — Ты сможешь. Ты сможешь… Нацуми. Я получил травму, которая возможно больше никогда не заживёт. Я даже бессердечно повредил любовь, которую я так дорожил. Тем не менее, было будущее, которое я получил. Что было сделать лучше всего? Был ли какой-нибудь другой способ, которым я мог справиться с этим? Я продолжал думать, но ответа нигде не было видно. Отсюда и жестокий вывод. Я даже не мог выбрать его, меня принудили выбрать это. Бесконечно бесценную скоротечную вещь, которую мы зовём будущим. Ценой пожертвования многими вещами в обмен. Я не мог согласиться с этим. Я не мог даже разобраться в своих чувствах. Возможно, я продолжу жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, думая, что там могла быть другая возможность, другой способ сделать это. Всё же, если это будущее, к которому мы пришли, тогда у нас нет другого выбора, кроме как попытаться сделать с ним что-то с сегодняшнего дня. Любовь Нацуми была закрашена чувствами вины в её сердце… И я даже не мог обнять её своей раненой рукой… Но даже в таком случае, у нас нет другого выбора, кроме как стремиться к будущему и жить дальше. — Уэээ… ууух… хнык… — Кх… Даже если это значит, что я должен вымокнуть от слёз двух людей. Даже если мы продолжим вспоминать это горе каждый раз, когда будет наступать это время года. Тот, конечно, такой весёлый канун Рождества больше когда-либо не навестит нас. *** После того, как Нацуми выплакалась, она ушла домой с жалким выражением на лице. Я остался один в палате и погрузился в свои мысли, смотря на светящий сквозь окно лунный свет. О будущем и о прошлом. Настанет ли день, когда я смогу принять это горе в своём сердце? — Луна сегодня, определённо прекрасна. — Ага. Она настолько ослепительна, что я чуть не плачу. — Это нормально, если ты заплачешь, знаешь? Даже если ты не можешь плакать перед Нацуми-сан, пожалуйста, плачь передо мной. — Я думал, что ты уже вернулась в будущее, Ринка. Дверь закрылась со слабым звуком. Проходившей через туманный свет была девочка с белоснежными волосами и флуоресцентно-голубыми глазами. Я не видел её последние несколько дней и теперь она была в ужасном состоянии с покрывающими её голову и бёдра повязками. — Большое спасибо тебе, Ричи-сан. Благодаря тебе, будущее может быть защищено. Искренность её слов, которые она произнесла, опустив голову, просочились в меня, будто пытаясь утешить моё изношенное от печали сердце. — Так, зачем ты пришла сюда сегодня? Да ещё и в такой час. — Ты такой холодный. Ты не хочешь хотя бы увидеть моё лицо? — Кто бы говорил. За эти последние несколько дней ты ни разу не показала своего лица. — Ну, у меня тоже были дела. Я мог ответить ей лишь небольшим понимающим кивком. — Ты выглядишь совсем никаким. Всё в порядке? — После того, как осознал, что вырвался из петли более или менее. Эй, мне удалось чего-нибудь добиться? — Удалось. Я уверена в этом. Мой вопрос позабавил её, заставив просочиться слабую улыбку. Подумать только, что мне удалось чего-то добиться в этом будущем, где остались только печаль и боль. — Это ты столкнула Нацуми в тот момент, не так ли? — Так ты заметил? — Ну, заметил. Выражение Ринки, которое я увидел прямо перед тем, как моё сознание отрезало. В нём не было ни беспокойства, ни нетерпения, вместо этого всем, что я сумел различить была горечь, вызванная признанием окончательного результата. — В будущем это правильный результат? — Да… — Тогда тут ничего не поделаешь… — От того, что ты говоришь такое, я чувствую облегчение, но тебя это в самом деле устраивает? — Разумеется, если ты спросишь у меня устраивает ли это меня, то моим ответом будет решительное «нет». Но это уже в прошлом. Что означает… да, тут ничего не поделаешь. — Ричи-сан, ты стал сильным. Выражение Ринки… оно выглядело напряжённым, как будто она заставляла себя смеяться. Верно, она, наверняка, страдала от этого точно так же. Она страдала от того, что сделала, от результата, который это вызвало и, наконец, от прихода сюда. — Как Нацуми-сан? — Ужасно. Честно, я даже смотреть не могу. Она ранила меня. Она, наверняка, думала так, не зная о существовании Дивы или личности Ринки. Вот почему она укрывала невероятную вину и была раздавлена ею. — Я действительно сделал нечто ужасное, не так ли… — Тем не менее, это надо было сделать, верно? Так что мы должны нести это бремя. И ты, и я. — Действительно. Неожиданно, когда я сделал глубокий вдох, в моей голове возникла другая мысль. — Говоря по правде, я, возможно, вообще не желал будущего. Произнёс я, смотря в окно. — Ты жалеешь об этом? Спросила в ответ Ринка ясным голосом. — Ага. Нацуми раздавлена виной, в то время как я получил раны, которые могут или не могут вылечиться. — Но твой тон говорит об обратном. — Ну, это должно быть от того, что я устал. Должно быть так. Моё сердце было спокойным, как будто это было самой естественной вещью. Когда здесь была Нацуми, оно было полно вины, но сейчас оно было неподвижно, как поверхность спокойного озера. Я чувствовал себя спокойно, но иногда, я также чувствовал себя ужасно. Разумеется, это спокойствие снова будет выкинуто в беспорядок. Из-за сожалений, привязанностей и вины. «Не таким должно было быть будущее», – оно, безусловно, не было бы чем-то настолько неблаговидным и не классным. Но всё же, я уверен, что буду переосмыслять это каждый раз. «Тем не менее, я прибыл в будущее, где смогу жить с Нацуми. Отныне всё зависит от нас двоих». — Точнее, я не смогу сделать этого, пока не стану думать так. Будущее было синонимом страдания. Оно было переполнено печалью. Тем не менее, мы оба поклялись жить дальше. Мы приняли горе друг друга. — Видишь ли, отныне, я обязан быть рядом с ней. Если вина, которую она испытывает моя вина, тогда я обязан посвятить остаток своей жизни избавлению от неё. Вот почему это моё решение. Это моё решение, а также то, что я поклялся. — Отныне это будет суровый путь. До тех пор, пока она чувствует эту вину, Нацуми-сан не признается тебе, и даже если ты сам признаешься ей, она никогда не примет этого. Она не позволит себе быть счастливой с тобой. Наверняка это будет так, как она и сказала. В настоящее время её сердце было полно её вины по отношению ко мне и для любви не осталось ни малейшего места, и даже если она расцветёт, то будучи той, кем она является, она наверняка бы заточила её в своём сердце. — Для тебя это то же самое, Ричи-сан. Внутри тебя есть вина за то, что ты ранил её. Поэтому вы двое не можете ни разойтись, ни стать ближе. Эти похожие на проклятье, такое отношение продлятся ещё долгое время, пока не настанет то время. Её флуоресцентно-голубые глаза красиво сияли в тёмной комнате. Когда она направила эти глаза прямо на меня, я ответил твёрдым кивком. — Я сделаю всё возможное. Я, наконец-таки, добрался сюда после того, как прошёл через столько петель. Кроме того, после всего сказанного и сделанного, я, правда хочу быть с Нацуми. Я имею в виду… — В конечном итоге, я люблю Нацуми. В итоге это было то, что я чувствовал на самом деле. Вне зависимости от того сколько я страдал или скорбел, эти чувства никогда не изменятся. — Понятно. Я рада слышать это. Она расцвела тёплой улыбкой. Она выглядела настолько похожей на ту, которую сделала бы Нацуми, что я спонтанно открыл свой рот. — Эй, как бы ты назвала мои с Нацуми отношения? Отношения, которые не являются ни дружбой, ни любовью. — Даже я не знаю ответа на это. Так и думал. В итоге, теперь мы должны также узнать характер наших отношений. — Будущие я и Нацуми… счастливы? — Да, я уверена. Отныне вы двое будете подвержены угрозе Дивы. Но даже в таком случае, всё будет в порядке. Если это вы двое, то вы определённо придёте в счастливое будущее. — Как ты можешь быть настолько уверенной в этом? — Потому что я само доказательство этого…Папа. — Что…ты только что…? — Кто знает? Это что-то, что ты узнаешь в будущем, – с этими словами Ринка развернулась на своих пятках и открыла дверь палаты. Она шагнула в тусклый, пронизанный тишиной свет и закрыла дверь. Слова, которые она оставила после себя в тот момент, навсегда останутся в моём сердце. — Что ж, наслаждайся своим будущим и наслаждайся своей жизнью. 1. Белое Рождество – снежная погода в канун Рождества или сочельник.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Послесловие. Тем, с кем я встречаюсь впервые, приятно познакомиться. Тем, кого я уже встречал, давно не виделись. Я Фуджимия Казуки. Спустя год со своей предыдущей работы, я, наконец-таки, сумел выпустить свою вторую работу. В этой по сравнению с предыдущей работой вкусы слегка изменились, но я надеюсь, что вы наслаждаетесь этой книгой так же сильно. Истории, включая ранобэ – это вещи, которые окрашивают жизнь в цвета, обогащая её. На самом деле, моя жизнь улучшилась после встречи с бесчисленными историями. И из-за этого, я надеюсь, что созданные мной истории умудряются изменить хоть немного жизни других. И теперь настало время слов благодарности. Фал Маро-сан. Спасибо за то, что нарисовали иллюстрации, которые тронули моё сердце. У картинок столько силы, вы согласны? Я заплакал, когда увидел определённую иллюстрацию Нацуми. «Да, это определённо она», – подумал я. Я не могу выразить свои чувства словами. Большое вам спасибо. Главный редактор W-сан. Ещё раз спасибо вам. Я действительно, действительно, доставил вам много проблем. Если бы не вы, я бы, наверняка, не завершил этот роман. Было много других, кто помог мне создать эту книгу. Большое вам всем спасибо. Теперь, когда я закончил писать её, я снова думаю, что есть ещё столько всего, что я могу сделать для создания истории. Я буду продолжать писать книги и дальше. Я также и дальше буду в ваших руках. Зима 2017. Фуджимия Казуки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Rozhdestvo-nastupaet-ne-dlya-nas/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)