Ранобэ: Негодник которому не снилась девушка-кролик!

Описание: — Эй, может, поцелуемся?

Та, кто дразнила меня этими соблазняющими словами, испарилась прямо на глазах.

Не бывает девушек-заек, обитающих в библиотеках. Азусагава Сакута встретился с реальностью, отвергающей здравый смысл, — он наткнулся на девушку-зайку, да не на простую. Она — Сакураджима Май-семпай, ученица той же школы, в которой учится Сакута, и прославленная, но оставившая свою карьеру актриса. Говорят, что некоторое время назад окружающие перестали замечать её, и она пришла в библиотеку подтвердить этот факт. Относится ли это к популярному в сети «синдрому юности»? Сакута, желая узнать корень этого и сближаясь с Май, решает разгадать данный пазл. Однако, ситуация развивается в непредвиденном направлении…

развернуть

Кол-во глав: 1-12

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Удивительно, ты всё ещё можешь меня видеть. — Какого чёрта?

В версии с изображениями тут находится картинка.

Азусагава Сакута Немного странноватый второгодка старшей школы, не имеющий телефона вопреки реалиям нашего времени. Он учится в старшей школе Минегахара. В библиотеке той же школы он встретился с девочкой-зайкой, с которой позже сблизился. — Мы продолжим наше свидание, когда я закончу, так что подожди немного. — Ладушки. Сакураджима Май Третьегодка старшей школы Минегахара. Дебютировав в детстве, она быстро стала популярной актрисой. Однако два года назад она ушла на перерыв, и с тех пор живёт жизнью обычной старшеклассницы.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— В тебе нет ни такта, ни стыда. Футаба Рио Второгодка старшей школы Минегахара и подруга Сакуты. Она — единственный член клуба науки. Обычно одета в лабораторный халат. Многие считают её чудаковатой. — Н-не называй меня милой. Кога Томоэ Излишне торопливая ученица, поспешно принявшая Сакуту за извращенца, когда он пытался помочь потерявшейся девочке найти мать. Позже стало известно, что она первогодка. — Это потому что я на половину состою из любви к тебе, братик. Азусагава Каэдэ Младшая сестра Сакуты, которой в этом году исполнилось пятнадцать лет. По неизвестной причине она живёт с братом одна. Она любит своего кота Насуно, и засыпает только в пижамах в виде панды.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

— Слушай, давай поцелуемся, — сказала девушка, которая пришла подразнить меня и испарилась из вида спустя мгновение.

В конце концов, это можно назвать историей отношений между мной, ею и ими… наверное. Возможно.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Моя семпай — девушка-зайка

Часть первая В последний день золотой недели Азусагава Сакута встретил дикую девушку-кролика. Это произошло примерно спустя двадцать минут, как он выехал на велосипеде из своей квартиры. Городской пейзаж, окружавший станцию Шонандай, где Одакью Эношима, Сотецу Изумино и муниципальная железная дорога Йокохама пересекались, открылся его взору. Это было тихим пригородом, в котором было всего несколько высоких зданий, типичных для урбанистического стиля. Пройдя мимо станции слева от него, он повернул направо от светофора и достиг своего пункта назначения менее, чем за минуту: библиотеки. Сакута оставил свой велосипед на едва ли наполовину заполненной стоянке и направился в здание. Сколько бы раз он тут не был, всё никак не мог привыкнуть к тишине, царившей в библиотеке, из-за чего он каждый раз немного напрягался. Из-за того, что это была самая большая библиотека в области, у нее было достаточно посетителей. Здесь был человек средних лет, которого Сакута часто видел в углу с газетами и журналами, что находились у самого входа, читающий секцию спорта с недовольным видом. Его любимая команда по бейсболу, вероятно, проиграла вчера. Как только он подошел к стойке аренды книг, его взгляд упал на столы, которые были переполнены людьми. Старшеклассники, студенты и рабочие сидели с открытыми перед ними ноутбуками. Рассеянно приняв сей факт, Сакута направился к полкам с современными романами в твердом переплёте. Наклонившись, он пробежался по буквенным обозначениям на полках: он искал полку с буквой «Ю». Учитывая, что рост парня 172 сантиметра, книжные полки едва доставали ему до живота. Вскоре он нашел ту книгу, о которой просила его сестра. Её написала Юигахама Канна, она называлась «Отравленное Яблоко Принца» и была выпущена четыре или пять лет назад. Сестре понравилась предыдущая работа автора, и она решила прочесть их все. Сакута взял немного потертую книгу с полки. В тот же момент, как он поднял голову, чтобы отнести книгу к стойке аренды, его взору открылась необыкновенная картина. Девушка в костюме зайки стояла между книжных полок. — … Он моргнул несколько раз в неуверенности, была ли это иллюзия или нечто подобное, и убедился, что это действительно было правдой. На её ступнях были блестящие черные туфли. Ноги были одеты в полупрозрачные черные чулки, через которые просвечивалась её кожа. Такого же цвета трико подчеркивало изгибы тела, и, несмотря на то, что её грудь не была выдающейся, оно хорошо демонстрировало декольте. На кистях были белые манжеты, а дабы подчеркнуть внешний вид девушки, на шее красовалась черная бабочка. Не беря в расчет высоту каблуков, девушка была ростом около 165 сантиметров. Её утонченное личико выражало подобие скуки, и от нее веяло взрослой вялостью и сексуальностью. Сначала он подумал, не идут ли какие-нибудь съемки, но оглянувшись вокруг, он не заметил никого, напоминающего работника съемочной группы. Она была абсолютно одна, словно заблудилась. Удивительно при этом, что она была дикой зайкой. Конечно же, её присутствие наполнило раннее утро в библиотеке. Вот только уместно ли это? Единственные места, населенные девушками-зайками, приходящие на ум Сакуте, были казино в Лас-Вегасе и некоторые сомнительные рестораны, но в любом случае она была явно не на своем месте. Однако, это не являлось причиной удивления Сакуты. Его поражало, что, несмотря на такой вызывающий вид, на девушку никто не обращал внимания. — Какого чёрта? Он не смог сдержать возглас удивления, и библиотекарь, которая находилась рядом, строго глянула на него, говоря быть тише. В то время как он кивнул в ответ библиотекарю, он подумал: « Нетушки, есть дела и поважнее ». Но это само по себе породило в Сакуте странную уверенность. Никто не был заинтересован в девушке-зайке: это даже не было нарочитым игнорированием факта её нахождения здесь; никто действительно не замечал её. В нормальной ситуации, если бы рядом с кем-то ходила такая зайка, то даже студент вцепился бы в книгу, сморщил бы лоб и смотрел вверх. Старик бы притворялся, что читает газету, а сам поглядывал бы на нее, а библиотекарь бы вежливо отчитывал бы девушку словами в духе: «Подобный внешний вид немного…» Это было странно, определенно странно. Выглядело так, будто она был призраком, которого видел только Сакута. Холодный пот пробежал по его спине. Игнорируя его беспокойство, зайка достала книгу и направилась в читальный зал внутри библиотеки. По пути она уставилась в лицо студента и показала ему язык, помахала руками у лица работника и перед монитором его компьютера, дабы убедиться, что её никто не замечает. Доказав себе, что всё так и есть, она довольно улыбнулась и села на самое отдаленное место. Студент напротив не обратил на неё внимания. Даже когда она поправила свое трико на уровне груди, которое немного сползло, он не придал никакого значения этому. Даже несмотря на то, что она явно была в поле его зрения… Спустя некоторое время студент проглядел свои книги и начал собираться уходить. Как ни в чем не бывало, он ушел и не бросил не единого взгляда на ее грудь. — … Немного помявшись, Сакута занял освободившееся место. Он неподвижно смотрел на девушку-зайку. На изгибы её рук, «вытекавших» из ее оголенных плеч, на бледную кожу между грудью и шеей, на странно чувственные нежные движения, сопровождавшие каждый её вздох. Несмотря на то что они были в библиотеке, которая должна создавать интеллектуальную обстановку, настроение его, вероятно, приняло несколько иное состояние. Нет, его настроение явно было уже неуместным.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Через какое-то время его глаза встретились со взглядом девушки-зайки, которая оторвалась от книги в её руках. — … — … Оба моргнули дважды, и девушка первая начала говорить. — Вот так сюрприз, — её голос прозвучал с нотками шалости. — Ты все еще можешь меня видеть. Это высказывание звучало так, как будто она ожидала, что другие люди не способны видеть её. И думаю, что на то определённо есть причины, ведь никто из окружающих не замечал существование девушки, что вызывало диссонанс в голове… — В таком случае. Девушка закрыла свою книгу и встала. В обычной ситуации они бы разошлись, и позднее он мог бы рассказывать, как встретил довольно странного человека. Ну, у Сакуты была причина избегать расставания; парень беспокоился из-за того, что он знал эту девушку. Она ходила в ту же школу, что и он, и была на год его старше, третьегодка из старшей школы префектуры Минегахара. Он знал и её имя, полное имя. Сакураджима Май. Так звали девушку-зайку. — Эм, — окликнул он бледную уходящую спину. Она остановилась и спросила взглядом: «Что?». — Ты ведь Сакураджима-семпай, верно? Он старался контролировать громкость голоса, произнося её имя. «…» В глазах Май тут же отразилось удивление. — Раз ты так обращаешься ко мне, стало быть, ты из старшей школы Минегахара? Май снова уселась на свое место и уставилась на Сакуту. — Я — Азусагава Сакута из класса 2-1. Азусагава как район отдыха Азусагава и Сакута как «Цветущее Таро». — Я — Сакураджима Май. Сакураджима как в «Сакураджима Май» и Май как в «Сакураджима Май». — Я знаю. Ты знаменитость, семпай. — Верно. Без задней мысли Май приложила руку к щеке и мыслями улетела куда-то вдаль. Она наклонилась вперед, что подчеркнуло её грудь, и вполне естественно, что взгляд Сакуты направился именно туда. Абсолютно точно — услада для глаз. — Азусагава Сакута-кун. — Да? — Я дам тебе совет. — Совет? — Забудь, что видел сегодня, — перед тем, как Сакута мог вымолвить хоть слово, она продолжила. – Если с кем-то попытаешься поговорить насчет этого, тебя примут за поехавшего и будут относиться соответствующе. Действительно, вот так совет. — И никоим образом не связывайся со мной. — … — Если понял, то скажи «да». — … Май угрюмо смотрела на Сакуту, который сохранял молчание. Однако, скоро она вернулась к своей вялости, и, встав ещё раз и вернув книгу на полку, направилась к выходу. В этот момент, никто не обращал на неё внимания. Даже библиотекарь продолжала тихо заниматься своей работой, когда мимо прошла девушка. Сакута был единственным, кто следил за красивыми, стройными, одетыми в чулки ножками с восхищением. Когда она ушла, Сакута повалился на стол перед собой. — Говорит, забыть это, — пробубнил он про себя. — Невозможно забыть настолько возбуждающую зайку. Чувственность от её плеч до груди очаровывает, а когда Май прикладывала руку к щеке – это подчеркивало изгибы груди. Она ушла, оставив чарующий аромат, а тембр её голоса был слышен только Сакуте. Он смотрел прямо в её чистые глаза. Все эти вещи стимулировали в Сакуте мужское начало, и некоторые части его тела были особенно энергичными. Из-за этого парень беспокоился, что все будут глазеть, если он встанет, так что он не поднимался с кресла. Он будет просто молча сидеть здесь какое-то время. Это было причиной того, что, несмотря на то обилие вопросов, возникших к Май, он не побежал сразу за ней.

Часть вторая На следующий день Сакута проснулся из-за странного сна, в котором был растоптан стаей зайцев. — Я думал, что это из-за той девушки-зайки, но… — он попытался подняться, пока думал так про свой сон. — Хммм? Но он не мог подняться, на плечах была ужасная тяжесть. Откинув одеяло, он понял причину этого. Там была девочка, одетая в пижаму, спящая, свернувшись клубком вокруг его руки и обнявшая ее. У нее было невинное выражение лица во сне. Она сильнее прижалась к Сакуте, так как ей стало холоднее без одеяла. Это была Каэдэ, его младшая сестра, которой исполнится 15 в этом году. — Каэдэ, утро уже, проснись. — Братик, холодно же… Она всё ещё скорее спала и не подавала никаких признаков пробуждения, так что Сакута поднял её и поставил на ноги. — Тяжелая! Она была родной сестрёнкой, ростом 162 см. Она неплохо выросла в последнее время, и её превращение из девочки в женщину было очевидным по ощущениям в руках Сакуты. — Это потому что я на половину состою из любви к тебе, братик. — Что это за болезненное описание? Что ты, обезболивающее, состоящее на половину из доброты? В любом случае, вставай, если уже проснулась. — Мгхх… Несмотря на то, что она выразила на своём личике недовольство, Каэдэ слезла с его руки. Возможно потому, что её внешний вид сильно изменился в сторону взрослого человека, при этом поведение ничуточки не поменялось, все это выглядело как развращение младшей сестры. — И да, кстати, вырастай уже из привычки забираться ко мне в кровать. И к тому же, она должна вырасти из этой пижамы с капюшоном, похожим на панду. — Я пришла разбудить тебя, но ты не будился, братик. Её хмурое личико выглядело значительно моложе её возраста. — В любом случае ты уже почти взрослая. — А, ты, братик, был возбужден с утра? — Да кто вообще возбуждается от своей младшей сестры? Он слегка толкнул её в лоб и вышел из комнаты. — Аааа… подожди. После этого, он приготовил завтрак для них двоих и поел вместе с Каеде. Он первым закончил завтрак и быстро переоделся для школы. — Увидимся позже, братик. И, провожаемый улыбкой Каэдэ, он ушел. Он зевнул вскоре после того, как покинул квартиру. Из-за вчерашних событий паренёк был сильно возбужден и не мог уснуть. К тому же, просыпаться от подобных снов — не самая приятная вещь. Он зевнул опять, проходя по жилому району. По пути он пересек мост. Здания увеличивались в размерах по ходу его приближения к станции; число окружавших его людей так же росло, и все они шли в том же направлении, что и Сакута. Пересекая главную улицу на светофоре в конце, пройдя мимо отеля бизнес-класса и магазина электроники, он наконец-то достиг станции. Прошло около десяти минут с момента, как он вышел из дома. Он спустился в переход, преодолев еще около тридцати метров или около того, и подошел к Магазину экспресс департамента Ода. Он не собирался за покупками, тем более, что магазины еще и не были открыты. Справа от дверей в этот магазин была еще одна платформа. Электрическая Ж/Д Эношима, или, как ее еще называют, Эноден. Это была единственная дорога, на которой поезда останавливались на триднадцати промежуточных станциях на пути к Камакуре. Он прошел к поезду через турникет по своему абонементу. Поезд был выполнен в ретро-стиле, с кремовой окантовкой окон, окаймленный зеленым сверху и снизу от них. Он был коротким, всего четыре вагона. Сакута прошел к концу платформы и сел в первый вагон. В вагоне был много пассажиров в школьной форме начальных, средних и старших школ, а так же офисных работников в костюмах. Выглядело это как обзорная линия для тех, кто не жил здесь, но для местных жителей это было каждодневное путешествие, которое они называли жизнью. Сакута сел около внутренней двери. — Здаров. Кто-то позвал его. Человек, который подошел к нему, немного нагнувшись и зевая, был привлекательной наружности, которая подходила какому-нибудь известному мужскому идолу. У него были острые черты лица, что создавало вокруг него немного нагнетающую атмосферу, но когда он улыбался, уголки его глаз немного уходили назад, что придавало его выражению приветливость. От этого шарма не могла устоять ни одна девушка. Его имя была Куними Юма, второгодка, которым был основным игроком баскетбольной команды. И у него есть девушка. — Уваа… — Эй-эй, ты не должен зевать в лицо своему собеседнику. — Твоя энергичность с утра — яд для меня, она повергает меня в уныние. — Серьезно? — Серьезно. Как всегда бессмысленная беседа была прервана сигналом отправления, и двери поезда закрылись. Поезд разгонялся настолько слабо, что походило это то, словно какой-то человек толкает свою неподъёмную тушу. Как только эта мысль приходила на ум, поезд уже сбавлял скорость, останавливаясь на следующей остановке: станция Ишигами. — Эй, Куними. — Ммм? — Ты знаешь Сакураджиму-семпай? — Мои соболезнования. Несмотря на то, что он едва ли успел что-либо сказать, Юма пошел на упреждение и положил руку на плечо Сакуты, как бы сожалея. — Чего ты выражаешь соболезнования мне? — Я рад, что ты проявляешь интерес к кому-то кроме Макинохары, но знаешь, это уж слишком. — Я не сказал, что признался ей, или даже что она мне нравится. — А что тогда? — Просто интересно, что она за человек. — Хм-м, ну, она знаменитость, не так ли? — Ну, да. Это было правдой: Сакураджима Май была звездой, каждый студент из школы префектуры Минегахара знал ее. Нет, на самом деле где-то 70 или 80 процентов населения страны знали ее. Она была настоящей звездой, и это не звучит как преувеличение. — Она дебютировала в мире шоу бизнеса в качестве актрисы в 6 лет. Стартовала она с утреннего сериала, что увеличило его рейтинги и тут же сделало хитом, а она вдруг стала сенсацией, так? Девушка появлялась во множестве фильмов, сериалов и рекламе после столь резкого начала, и завоевала такую популярность, что буквально не проходило и дня без появления её на телевидении. Конечно, спустя два или три года, эффект «Сакураджимы везде и на всём» немного ослабел, но, с другой стороны, она получала все больше и больше предложений благодаря её актерскому таланту. В отличие от множества актрис, который светились в течение одного года, её карьера неплохо продолжилась, даже когда она перешла в среднюю школу. Это само по себе впечатляет, однако, у девушки был и второй пик популярности. В четырнадцать лет, преобразившись в молодую, красивую девушку с внешностью взрослого, учитывая фильмы, которые выходили в то время, она вновь приковала внимание к себе, и в течение недели обложки журналов снова были заполонены её улыбающимся личиком. — Она мне нравилась в средней школе. Понимаешь? Я не могу устоять перед этой загадочной комбинацией миловидности и сексуальности. В этом Юма не был одинок: она украла сердца многих парней в те времена. Её популярность стремительно приближалась к зениту, и в этот момент она неожиданно объявляет, что берёт перерыв в активной карьере. Это было прямо перед выпуском из средней школы, и не было обозначено какой-либо определенной причины этому. С тех пор прошло 2 года и несколько месяцев. Конечно, когда они узнали, что Сакураджима Май поступили в ту же школу, что и они, ребята были удивлены и ощутили, что знаменитости реальны. — Ходило множество слухов. Поговаривали, что она приторговывает своим телом, что у неё роман с её менеджером и всё в таком духе. — Ну, она тогда ещё была в средней школе. — Все об этом говорили ещё с начала средней школы. К тому же, был слушок, что её мать и была её менеджером, а сейчас она открывает развлекательный центр, так? Слышал об этом по телеку на прошлой неделе. — Хм-м, не слышал об этом. Впрочем, слухи все появляются, но пока что это безосновательная околесица. — Знаешь ведь о поговорке: «Не бывает дыма без огня»? — И мы живем в такие времена, когда даже не сами люди разводят этот огонь. Информация мгновенно распространяется по интернету. И если даже не было бы доказательств… Читатели плевать хотели на достоверность, они просто хотят говорить об этом, шутить по этому поводу, находить что-то смешное, приносящее удовольствие и радость от процесса. — Звучит убедительно из твоих уст, Сакута. Он проигнорировал эти слова. Поезд, идущий по путям, прошел уже 4 станции: Янаги-Коджи, Кугенуки, прибрежный парк Шонан и Эношима. Выглянув из окна, можно было наблюдать участок дороги, мимо которой проезжал поезд. Странно было видеть, как рядом едут машины, но отмечая этот момент, ты возвращался в реальность. В этой местности поезд проходил так близко к зданиям, что казалось, что они столкнуться, и если высунуть руку из окна, то сможешь коснуться стены, а если садовник не обрежет ветки, то они сломаются об поезд. Покидая те места, которые вызывали подобный ход мыслей, поезд не спеша проезжал мимо зданий и достиг следующей станции – Кошигое. — Но я не видел её с кем-нибудь в школе. — Что? — Сакураджима-семпай, ты же о ней заговорил. — А, ну да. — Знаешь, а ведь она всегда одна. Она был отрезана от своего класса, да и всей школы. Такое же впечатление было и у Сакуты. — Я слышал от семпая из баскетбольной команды, что она не приходила в школу с начала года. — Почему? — Работа. Даже после объявленного перерыва выяснилось, что она уже снимается. — А, вот оно что. Но в таком случае, не было ли бы лучше сначала все закончить, а потом объявить перерыв? Это то, о чем она должна была сказать в первую очередь, но… — По-видимому, она начала ходить, как полагается, после окончания летних каникул. — …Должно быть трудно. Он легко мог представить, какой была классная комната, в которой была Май осенью. В течение первого семестра одноклассницы укрепили свои взаимоотношения и разделили сферы влияния в классе. — Ну, ты можешь представить дальнейшие события. Юма, вероятно, рисовал у себя в голове ту же картину. Однажды определенная структура класса не может быть так легко изменена: освобожденные от поиска своего места, люди будут пытаться удержаться за него и защищать свое положение в классе. Май, начав посещать школу во втором семестре, наверняка испытывала проблемы с этим. Конечно, она была актрисой, в ней многие были заинтересованы, но просто так взять и подойти к ней никто не мог. Подойдя к Май пообщаться, они могли выделиться, а если бы они выделились, то их, почти гарантированно, начали бы называть раздражающими, или что они возомнили о себе ни весть Бог что. По этой причине она была отрезана от класса. Все осознавали, что нет пути назад, такова атмосфера в школе. Из-за этого Сакута не думал, что Май был дан шанс познакомиться со школой. В конце концов, несмотря на все те жалобы, что всё вокруг скучно и ничего не происходит, никто на самом деле не хотел никаких изменений. Даже Сакута был таким: вещи проще, когда все обыденно. Он наслаждался повседневностью, которая не испытывала его тело или дух. Бесконечное спокойствие и много свободного времени – его мечта. Сигнал отправления прозвучал, и двери закрылись с раздавшимся звуком шипения. И опять поезд покатился между домов, не спеша. Перед их глазами проносились стены зданий: стена за стеной, дом за домом и, иногда, пересечение железных дорог. Думая о том, сколько ещё они будут наблюдать эти стены, ребята внезапно устремили свой взгляд к краю горизонта. Море. Синее, безграничное море, словно играющее лучами утреннего солнца. Небо. Голубое, безмятежное небо, чистый горизонт создавал градиент от синего до белого. Прямо между ними была идеально очерченная линия горизонта, которая непреодолимо приковывала взгляды. Какое-то время поезд шёл по береговой линии Шичиригахама, где можно было увидеть Сагамский залив. Открывался пленяющий вид, Эношима была справа, а известная за свои пляжные угодья Юигахама слева. — А что ты вспомнил о ней? — Тебе нравится девушки-зайки, Куними? Сакута всё ещё смотрел в окно, задавая этот вопрос. — Нет, не нравятся. — Значит, любишь их? — Именно, люблю их! — Тогда не скажу тебе. — А? Что за черт, ну расскажи. Юма тыкнул Сакуту в живот. — Предположим, ты наткнулся на очаровательную девушку-зайку в библиотеке, что бы ты сделал? — Посмотрел бы ещё раз. — Так. — И затем начал бы пялиться, — это было бы нормальной реакции человека. Ну или по крайней мере мужчины. — А что общего у этого с Сакураджимой-семпай? — Определенно есть что-то общее. Но я гадаю, что именно. — Что ты несёшь? Сакута уклонился от ответа, и чувствуя, что дальнейшие расспросы ни к чему, Юма засмеялся. Всё ещё проезжая мимо берега, поезд опять остановился, когда достиг остановки, на которой была их школа: станция Шичиригахама. Двери открылись и запах соли ударил им в нос. С этим запахом поезд покинула целая группа учеников, носящих одну и ту же форму, и высадилась на платформу. Здесь был лишь проход для разовых билетов с фигурой, похожей на чучело, проверяющей билеты. В течение дня здесь бывают посетители, но не в это время, когда ребята направлялись в школу. Покинув станцию и перейдя лишь один пешеходный переход, достигните школы. — О, кстати, как Каэдэ-тян? — Ты не получишь мою сестру. — Какой ты неприветливый, братец . — У тебя же милая девушка, Куними. — Да, это правда. — Она разозлилась бы, если услышала. — Все нормуль, мне нравится злое выражение лица Камисато тоже. Ха? На ловца и зверь бежит. Проследив за взглядом Юмы, он увидел Сакураджиму Май, идущую в одиночестве в десяти метрах впереди них. Её длинные ноги, маленькое личико и стройную модельную фигуру. Вопреки тому, что она носила ту же форму, что и ученики вокруг, она отличалась от них. На ней форма не сидела… ни черные чулки, обтягивающие её ноги, ни юбка, скрывающая ягодицы, ни идеально подобранный пиджак. Выглядело так, будто она одела позаимствованную форму: даже учитывая, что Май уже была третьегодкой, форма была для нее чем-то инородным. На самом деле, на идущих неподалеку девушках, общающихся между собой, форма сидела куда лучше. Члены клуба, энергично приветствующие председателя, были такими же, и даже парни, подтрунивающие друг над другом, были куда жизнерадостнее. Короткий путь от станции до старшей школы Минегахара был наполнен веселыми голосами и смехом. И внутри этого потока Май смотрелась странно отрезанной от всего, идя тихо, одна. Как посторонний человек, потерявшийся и очутившийся в типичной префектурной школе. Чудное существование гадкого утенка. Таково было впечатление о Сакураджиме Май. Нет, никто не выражал ни малейшей заинтересованности ею. Несмотря на то, что здесь была сама Сакураджима Май, никто не обернулся. Ни один ученик не сделал шумихи, все было обыденно для старшей школы Минегахара. Если описать это как-то словами, то Май была здесь словно частью «атмосферы». Чем-то, что все принимали, как данное. Этот вид заставил Сакуту вспомнить реакцию людей в библиотеке, что в свою очередь вызвало неприятные ощущение в животе. — Эй, Куними. — М-м-м? — Ты ведь видишь Сакураджиму-семпай, да? — Да, ясно как день. У меня все в порядке со зрением, единица каждый. Юма отреагировал на это вопрос нормально. Что-то случилось вчера. — До встречи. — Ага. Юма и Сакута были в разных классах в этом году, так что они разделились в коридоре второго этажа, где Сакута вошел в классную комнату 2-1. Половина учеников уже была здесь. Он сел в первом ряду у окна. Благодаря своей фамилии Азусагава, он был почти на том же месте, что и весной. Пока не было кого-нибудь с фамилией типа «Айкава» или «Айзава», он шел первым номером по списку. Однако в первенстве было и много недостатков, но когда он перешел в старшую школу Минегахара, место у окна было ему гарантировано, так что не думал, что быть первым – так уж плохо. А все потому, что море было видно из окон, на котором можно было заметить несколько парусов виндсёрферов этим ветреным утром. — Эй. — … — Я сказала «эй». Он услышал голос около себя и поднял голову. Стоящая прямо перед его партой, девушка смотрела на Сакуту с явным недовольством. Она была центральным лицом в группе ловящих взгляды девушек в этом классе. Её звали Камисато Саки. Глаза её были широко открыты и красивы, а волосы доходили до плеч, элегантно закручиваясь к шее. Губы приятного розово цвета, с небольшим количеством косметики, девушка определённо пользовалась среди парней популярностью за свою миловидность. — Как грубо игнорировать меня. — Извини, не думал, что остались люди в этом классе, кто заговорил бы со мной. — Знаешь, — зазвонил звонок, а вместе с ним в класс зашел и учитель. — Господи, это важно, так что поднимайся на крышу после уроков. Поклянись. Шлепнув по его парте рукой, Камисато Саки вернулась за свою парту по диагонали за его спиной. — Я вообще должен что-то отвечать? — промямлил он себе под нос и уперся локтем в парту, уставившись в окно на море. Море никуда не делось, но на этом вид из окна заканчивался. — Кажется, это будет меня бесить… Даже беря во внимание тот факт, что его ждала девушка после школы, Сакуте это вовсе не доставляло удовольствия, сердцебиение не ускорялось. Все-таки Камисато Саки была девушкой Куними Юмы.

Часть третья После школы Сакута направился к шкафчикам со сменной обувью, притворяясь, что что-то забыл, но затем появился на крыше, как его и просили. Он понял, как на него взбесятся, если бы он не пришел. Не совсем правильно было бы сказать, но тише едешь — дальше будешь. И все же, когда его встретили бурчанием «Ты поздно!» от Камисато Саки, которая поднялась сюда первой, он сильно пожалел. — Я убирался в классе. — А кого это волнует? — Ну, так чего хотела? — Я перейду сразу к сути, — с таким вступительным словом, Саки уставилась прямо на него. — Если будешь тусоваться с ним, Азусагава что-то там, выставишь Юму в дурном свете. — … Он явно сказал какую-то несуразицу, которую она восприняла неправильно. — Для человека, который разговаривает со мной впервые, ты много знаешь обо мне. Он ответил монотонно. — Все знают об инциденте в больнице. — Ага… «инцидент в больнице». Сакута ответил странно, не проявляя заинтересованность. — Мне жалко его, так что не разговаривай с Юмой больше. — По твоей логике, сейчас мне жалко тебя, ведь ты, должно быть, выглядишь ужасно рядом со мной? Были и другие ученики на крыше, чьи взгляды были устремлены к Сакуте и Саки, которые словно ссорились. Среди них были и люди, которые вертели в руках телефоны, вероятно записывая происходящее, вот геморрой. — Со мной все будет в порядке, это ради Юмы. — Понимаю, ты потрясающая, Камисато-сан. — А? За что ты меня хвалишь? Вообще-то говоря, он подтрунивал над ней, но сарказм, видимо, она не распознала. — Ну, не думаю, что тебе стоит беспокоиться. С Куними все будет хорошо. Он не станет хуже выглядеть в чужих глазах просто от того, что тусуется со мной. Он один из тех, кто говорит, что приготовленный мамой обед великолепен, и кто благодарит её за это. Он хороший парень, который настолько ценит внимание. Юма всегда смеется над теми, кто говорит, что любой будет превозносить свою маму, если рос без отца, но даже идиот скажет, что не все настолько просто, и естественно находятся люди, кто опровергает это. Так что не беспокойся, Куними настолько хороший парень, что растрачивает себя на тебя, Камисато-сан. — Ты ищешь драки? — Я не против, но не ты ли ищешь её, Камисато? Наверное, из-за того, что он был раздражен, Сакута пропустил «-сан». — И вот это вот! Это бесит! Почему он называет тебя по имени, если даже меня — свою девушку — называет по фамилии?! Она чудаковато зацепилась за это единственное слово и резко сменила тему. Он стоял молча, думая, стоит ли вообще беспокоиться. Мысленно он уже отказался участвовать в этом цирке. Но следующие слова, которые вылетели из его рта, скорее всего, были лишними. — Камисато, у тебя месячные что ли? Что ты так бесишься? — Чтоооо?! — тут же лицо Саки окрасилось багровым цветом. — П-почему… Умри! Идиот! Сдохни! Просто сдохни! Саки направилась обратно к центру крыши, абсолютно потеряв всякое терпение и хлопнув громко дверью за собой. Сакута остался стоять, почесывая затылок, и сказал: — Черт, неужели прямо в яблочко? Сакута ловил морской бриз еще какое-то время, перед тем как пойти домой, чтобы случайно не наткнуться на Камисато Саки. Он подошел к ящикам со сменной обувью, когда небо уже покрылось красным заревом. Не оставалось уже никого, кто собирался бы домой; не ушли лишь те, кто был занят клубной деятельностью. В опустевшем помещении было тихо и голоса, которые доносились из разных клубов, были едва слышны. Он наверняка был здесь один. Он также в одиночестве преодолел путь до станции, и когда он добрался до Шичиригахама, то обнаружил, что и здесь никого. На маленькой платформе, которой была толпа учеников старшей школы Минегахара после окончания учебного дня, теперь было лишь пара человек. Среди них Сакута заметил интересного человека: ученицу, величественно стоящую на самом краю платформы. Вокруг нее была атмосфера, отталкивающая всяческий контакт с окружающими, и шнур от наушников, протянувшийся от ушей до кармана, украшал её форму. Это была Сакураджима Май. Ее профиль, освещенный закатом, был безучастно красив, и, несмотря на то, что она просто стояла, девушка определенно создавала впечатляющий вид. Этого было достаточно, чтобы заставить парня пялиться на неё какое-то время… но сейчас им двигал иной интерес. — Привет. Он позвал ее, подходя. — … Ответа не было. — Привеееееееет. Он позвал ее громче предыдущего раза. — … Конечно же, ответа не было. Но он как-то почувствовал, что она заметила его присутствие. Ожидая поезда, на платформе стоял Сакута, Май и еще 3 ученика Минегахары. Затем, парочка в форме университета туризма прибыли, и показали дневной пропуск «Нориори-кун» контролёру по станции. Парочка прошла к центру платформы и заметили Май. — Эй, это же… — Должно быть она, да? Он слышал их перешептывание, когда они указывали пальцами. Наверно, Май не заметила, так как устремила взгляд на железнодорожные пути. — Эй, хваааааатит. Женщина, особо не скрывая, пыталась угомонить его. Игривая беседа парочки была неизбежно раздражающей для всей платформы. Когда Сакута не мог больше стерпеть этого, он повернулся к ним, мужчина направлял свой смартфон на Май. Прямо перед тем, как снимок был сделан, Сакута ворвался в кадр, и когда издался звук снимка, получился крупный кадр Сакуты. — Что за черт?! Невзирая на удивление в первые пару секунд, мужчина уверенно сделал шаг вперед. Он, скорее всего, не мог позволить себе, чтобы какой-то школьник выставлял его дураком. — Я — человек. Он ответил с серьезным выражением лица, и он точно не ошибался. — Ха-а? — А ты значит чудик? — Что? Н-нет! — Ты не ребенок, так что тупи, мужик. На тебя просто стыдно смотреть, как на мужчину. — Я говорю, что не делал ничего такого! — Ты собирался твитнуть эту фотку и хвастаться, верно? — ?! Сакута был прав, судя по тому, так как лицо парня выражало злость и стыд одновременно. — Если хочешь внимания, я могу сделать твою фотографию и запостить с подписью «Я — тупица». — … — Тебе же рассказывали в младшей школе, так? «Относись к другим так, как ты хотел бы, чтобы относились к тебе». — За-заткнись, придурок! Наконец, после того, как он выдавил из себя это, его девушка оттащила его за руку к поезду, направляющемуся в Камакура. Поезда останавливались у одной и той же платформы, куда бы они ни шли, так как здесь был всего один путь. Беззаботно наблюдая, как уходит состав, он почувствовал взгляд на спине. Он медленно развернулся, Май устало вытащила наушники из ушей. Их взгляды встретились, и она первая заговорила. — Спасибо. — А? У Сакута вырвался звук удивления на неожиданную реакцию Май. — Ты думал, что я разозлюсь и скажу, чтобы ты не делал бессмысленных вещей? — Да, так и думал. — Я удовлетворила себя, просто думая так. — Лучше бы не говорила об этом. Он не думал, что она действительно так считает, раз сказала такие слова. — Я уже привыкла к подобному. — Это может раздражать, даже если привыкла. — … Наверно, эти слова удивили её, так как в ее глазах отразилось некоторое изумление. — Так и есть… это раздражает. Улыбка пробежала по её лицу, как будто она наслаждалась чем-то. Чувствуя, что теперь может поговорить с ней, он подошел к ней. Но первой заговорила Май. — Почему ты здесь так поздно? — Девушка из моего класса позвала меня на крышу. — Признание? Ты на удивление популярен. — Это было признание в ненависти. — С чего бы? — Она сказала прямо в лицо: «Я тебя ненавижу». — Это довольно модно в последнее время. — По крайней мере, со мной такое впервые. А что насчет тебя, Сакураджима-семпай, почему ты так задержалась? — Я убивала время, чтобы не наткнуться на тебя. Он не мог понять по её лицу, шутит она или говорит серьезно. Решив, что ему бы не понравилось, если бы он проверил, и оказалось, что она всерьёз, Сакута не стал спрашивать и посмотрел на расписание, предпочтя сменить тему. — А сколько сейчас времени? — У тебя нет часов? — он засучил рукав, показав, что действительно не имеет при себе часов. — Проверь телефон тогда. — У меня нет его. — Ты имеешь в виду смарфтон? — У меня нет ни смартфона, ни телефона. И я имею в виду, что не просто забыл его сегодня. Он действительно не забывал его, у него просто нет телефона. — …Правда? Май смотрела на него с явным недоверием. — Правда-правда. У меня был, но я взбесился и швырнул его в море. Он все еще хорошо помнил это. Это было в день, когда он пришел посмотреть результаты вступительных экзаменов в старшую школу Минегахара. Он весил около 120 граммов. Это удобное устройство общения, которое может связать тебя с целым миром, изобразило красивую параболу, летя в море. — Выбрасывай мусор в мусорное ведро. Девушка отругала Сакуту. — Так и сделаю в следующий раз. — У тебя нет друзей, верно? Ты не мог выбраться с друзьями куда-нибудь, если с тобой невозможно было бы связаться… таков уж современный мир. Утверждение Май было верно: обмен номерами, почтовыми ящиками и айди — первый шаг, чтобы завести друзей, так что без этих аксессуаров он застревал в сито нынешнего общества. В таком маленьком мирке, как школа, тех, кто не мог соблюдать столь простое правило, оставляли на обочине жизни. Так что из-за этого, ему сложно было найти друзей. — У меня есть аж два друга. — Ого, аж целых два? — Два — более чем достаточно, полагаю. Просто они должны быть на всю жизнь. По логике Сакуты, количество номеров телефонов, почтовых ящиков и айди в твоем телефоне было бессмысленным; иметь много не так уж и хорошо. К тому же, была проблема… каким образом именно ты ограничишь понятие «друга»? Сакута называл дружбой такие взаимоотношения, при которых ты мог бы позвонить другому человеку посреди ночи, и он или она, хоть и с неохотой, но выслушал бы тебя. — Хм-м. Хоть Май и сделала вид, будто слушала, она достала телефон из кармана, который был в красном чехле с кроличьими ушками. Она показала Сакуте экран, на дисплее которого отразилось время 16:37. Поезд должен прибыть через минуту. Только подумав об этом, телефон завибрировал от поступающего звонка. «Менеджер» было написано на экране. Май нажал на кнопку «отклонить» и вибрация остановилась. — Все хорошо? — Поезд подъезжает… и я знаю, что они хотят, независимо от того, подниму я трубку или нет. Возможно, это его воображение, но последние слова прозвучали со злостью. Поезд на путях Фуджисава медленно подъехал к платформе. Он вошел в ту же дверь, что и Май, и они сели на соседние пустые сиденья. Двери закрылись, и поезд неспешно тронулся. В вагоне было довольно много пассажиров, большая часть сидений были заняты, и несколько людей ехали стоя. Две станции проехали в молчании, море осталось позади, и поезд двигался прямо через жилой район. — Насчет вчерашнего. — Я советовала тебе забыть об этом. — Ты была слишком сексуальна в костюме кролика, Сакураджима-семпай, как вообще можно говорить о том, что я забуду такое, — он позволил себе слегка зевнуть. — Из-за этого я был возбужден всю ночь и совсем не выспался. Он укоризненно посмотрел на Май. — Э-эй! Не фантазируй обо мне и не делай странных вещей. Вместо того чтобы увидеть взгляд отвращения и услышать ожидаемые презрительные слова, парень заметил, как лицо Май покраснело, и она запаниковала. Она поглядывала на него, как будто хотела справиться со своим смущением. Это было очаровательно. Но, взяв себя под контроль, она оправдалась, чтобы сохранить образ. — Я нормально отношусь к тому, что парни обо мне фантазируют, — щечки её были до сих пор розоватыми, было очевидно, что она блефует. Её внешний вид взрослого противоречит её невинности. — Можешь немного пододвинуться? Она толкнула Сакуту в плечо, как будто стряхивая грязь. — Ау, больно. — Я забеременею. — Как назовем ребенка? — Ах ты… — взгляд Май стал тверже, словно ударили по больному месту. — Разве я не говорила тебе забыть мой внешний вид… — Тогда что это было вчера? — Эй, Азусагава Сакута-кун. — Ты запомнила моё имя. — Я запоминаю имена, когда слышу их, — сказав это, Май достала свой телефон и открыла записку. — Ты ходил в среднюю школу в Йокохаме. — Да, это так. — И у тебя была вспышка ярости, вследствие которой ты отправил трёх одноклассников в больницу. — Я на удивление полезен в драках. — И из-за этого, даже несмотря на то, что ты собирался пойти там же и в старшую школу, ты перебрался сюда и сдал дополнительные экзамены в старшую школу Минегахара. — … — У меня есть ещё несколько фактов, продолжать? — … — Кто-то ранее сказал: «Относись к другим так же, как хотел бы, чтобы относились к тебе». — Это не то, в чём стоит копаться, но я польщен, что ты настолько заинтересована во мне. — Интернет — удивительная штука, столько много персональной информации можно найти. — Это так. Тут же ответил он. — Однако же, нет гарантии, что все написанное — правда. — А что думаешь ты, семпай? — Очевидно, если немного напрячь извилины. Не может быть такого, что совершив нечто настолько ужасное, человек просто пойдет в другую школу, как ни в чем не бывало. — Хотел бы я, чтобы ты сказала то же моим одноклассникам. — Если они заблуждаются, расскажи сам. — Слухи похожи на атмосферу. «Атмосфера» в смысле «той самой атмосферы»… «Атмосфера», которую надо читать. — Просто из-за того, что ты не можешь читать её, к тебе плохо относятся… И знаешь, те, кто создают эту атмосферу, не вовлечены в неё, так что даже если я расскажу правду, это закончится шутками в стиле: «Что? Да ну нее». — он не стал бы переубеждать людей перед ним, так как в любом случае реакции не будет. И тем не менее, если бы он даже что-то сделал, была бы очень концентрированная реакция откуда-то ещё. — И бороться с атмосферой просто смешно. — То есть ты оставляешь это недопонимание в стороне и даже не пытаешься что-то изменить. — В любом случае, все в порядке, я не уверен, что смог бы дружить с кем-то, кто верит слухам и постам, не вникая в суть. — Как злобно ты, однако, об этом говоришь. В улыбке Май виднелась капелька симпатии. — Твоя остановка следующая, семпай. — … Май расстроено посмотрела на Сакуту, но после услышанных его обстоятельств, начала свою защиту. — Я заметила в первый день четырехдневных праздников, — речь идет о четырёх днях перед третьим мая, Днём Конституции Японии. — Я по прихоти пошла в океанариум в Эношиме. — Одна? — А это проблема? — Просто интересно, есть ли у тебя парень. — Никогда не было. Май бескорыстно сжала губы. — Хеххх. — Проблема быть девственницей? Май, дразня, посмотрела на Сакуту. — … — … Их взгляды встретились. Май покраснела, как помидорка, до самой шеи. Наверно, она была смущена словом «девственница», хотя и она упомянула сама об этом. — А-а-а, давай я введу правило, что подобные вещи — не повод для беспокойства. — Д-да!… Неважно! Я заметила, что никто на меня не смотрел, хотя океанариум был полон семей. Немного надутое выражение лица Май заставило её выглядеть ещё моложе и очаровательнее. Из-за того, что юноша видел только взрослый её облик, это было в нескольких ипостасях новым опытом для него. Если бы он отметил это, он бы опять сбил разговор в другое русло, так что Сакута оставил мысли при себе. — Поначалу я думала, что это всё моё воображение. Это случилось спустя два года после моей активной карьеры, и все просто были поглощены рыбами, — тон ее голоса снизился до серьезного. — Но все стало очевидным, когда я зашла по пути домой в кофейню. Никто не поприветствовал меня и не проводил до столика. — Место было с самообслуживанием? — Это традиционная кофейня, с сиденьями за столиками, около четырех за каждым. — Может ты раньше туда заходила и была занесена в черный список? — Такого быть не может. Щечки Май сложились в злую мину, и она наступила на ногу Сакуты. — Семпай, твоя нога. — А что с ней? Серьёзно спросила девушка, будто бы ничего не случилось, он и правда подумал, что она хорошая актриса. — Ничего, я счастлив, что ты наступаешь мне на ногу. Он пошутил, но Май отшатнулась и отошла от Сакуты, словно он был случайным мужчиной, только что присевшим к ней в вагоне. — Это шутка. — Я почувствовала, как минимум, некоторую часть серьезности. — Ну, да, как парень, я рад, что красивая семпай заботится обо мне. — Да-да, я пекусь о тебе, так что будь паинькой. На чем я остановилась? — Ты рассказывала, как тебя выгнали из кофейни. — Ты разозлишь меня, — взгляд Май стал острым, и как бы Сакута не относился к этому, казалось, что он уже разозлил её. Дабы показать, что извиняется, Сакута показал, что закрывает рот на замок, и Май продолжила с расстроенным видом. — Даже когда я пыталась поговорить с сотрудниками, они не реагировали, и вдобавок никто из посетителей не замечал меня тоже. Я, конечно же, была поражена и побежала домой. — Как далеко? — В Фуджисаву. Но ничего не произошло, когда я вернулась. Все смотрели на меня как обычно, удивленно наблюдая «Сакураджиму Май». Так что я подумала, что это действительно было моим воображением, но… Мне было любопытно, и ястала выяснять, что будет в других местах. — И вещи по типу девушки-кролика? — В таком виде люди бы смотрели на меня так долго, что не оставалось бы сомнений. Это было абсолютной правдой, и реакция Сакута была подтверждением эффективности метода. — Затем, и в других местах… подобное произошло и в Шонандай… — Всё так, сейчас я просто жду, когда стану невидимой для всего мира, — по какой-то причине она укоризненно посмотрела на Сакуту. — Все было в порядке сегодня в школе… пока что. Май косвенно указала на внутреннюю дверь, где школьник в форме другой школы торчал в телефоне и поглядывал на них. Естественно, целью был не Сакута, а Май. — Судя по всему, семпай, ты получаешь удовольствие от самой себя, хоть с тобой и происходят странные вещи. Сакута выдал снова свое глупое мнение, но Май, видимо, сейчас не расстраивало подобное. — Ну, пожалуй, это действительно интересно. — Ты в своём уме? Он перевел вопрошающий взгляд на нее, непонимания значения ее слов. — Я всегда была центром внимания, не так ли? Жить под взглядами других. Будучи маленькой, я загадала желание, чтобы я смогла попасть в мир, где никто не знает меня. Не было похоже, что она врет, но даже если бы ему сказали, что это актерская игра, было достаточно причин верить ей. Она была актрисой, которая имела способности, чтобы вырасти в профессионала из ребенка-актера. Во время разговора Сакута заметил, что внимание Май привлек один из рекламных плакатов в вагоне. Это была реклама кино-адаптации новелы. Ведущей актрисой была известная девушка, которая стала популярной недавно, и он подумал, что она была примерно того же возраста, что и Май. Возможно, она думала о современных трендах в шоу-бизнесе, или же на нее нахлынула ностальгия. Нет, он чувствовал, что это не было так. Ему казалось, что глаза Май устремлены в какой-то отдаленный мир, что в них тлеют какие-то эмоции. С другой же стороны это было похоже на сожаление или привязанность. — Семпай? — … — Сакураджима-семпай? — Я слышу тебя, — моргнув, она посмотрела искоса на Сакуту. — Я довольна текущим положением дел. Так что не докучай. — … До того, как они заметили, поезд прибыл на конечную станцию Фуджисава, двери открылись, и Сакута поспешно вышел за Май, которая первой покинула вагон. — Если ты поняла, насколько я странная, то ладно. — … — Не связывайся больше со мной. Май резко сказала это и стартовала с места через турникет, увеличивая дистанцию между собой и Сакутой. Он следовал за её ускользающей фигурой, так как все равно ему было по пути домой, через переход в здании вокзала. Май стояла у камеры хранения и доставала бумажный пакет. Он обдумал это, и затем она наспех подошла к пекарскому ларьку. — Булочку с кремом, пожалуйста. Она окликнула женщину, стоявшую за киоском. Реакции не последовало, как будто женщина не слышала ее. — Булочку с кремом, пожалуйста. Май повторила свой заказ. Но, конечно же, женщина не отреагировала. Как будто не видя её, женщина взяла у офисного работника банкноту в тысячу йен, который подошел, и как бы не слыша её, подала дынный хлеб ученице средней школы. — Простите, булочку с кремом, пожалуйста. Сакута подошел к Май и громко попросил женщину. — Вот, булочка с кремом. Сакута отдал 130 йен за бумажный пакет, который женщина передала через стойку. Он отошел от киоска и отдал пакет Май, которая опустила глаза в смущении. — Тебя действительно не беспокоит это? — Беспокоит, что не смогу кушать местные булочки с кремом. — Да, конечно. — Но… Ты веришь в безумные вещи, что я тебе рассказала? — Как бы сказать, я знаю о подобных историях. — … — Это синдром юности. Брови Май приподнялись от удивления. Он не слышал о ком-либо, становившемся невидимкой, но он слышал о случаях «чтения мыслей», «провидения», «обмена телами» и прочих оккультных штук, и если вы поищите ещё подобных историй, то найдете немало. Любой нормальный психолог расценит это как признак нестабильности и отметёт «синдром». Самопровозглашенные эксперты говорят, что это новый вид панической атаки, вызванный современным обществом, ну а в целом, забавно мыслящие полицейские полагают, что это «вид группового гипноза». Были и те, кто называл это болезнью мозга, вызванной стрессом, причиной которому является разрыв между безразличием окружающего мира и желаниями личности. Все сходились в одном: никто не воспринимал это всерьез. Большинство взрослых людей пропускали это мимо себя, говоря, что «это всё твоё воображение». Серди этого безответственного обмена идеями, хоть он и не знал, кто именно это так назвал, подобные случаи принято называть «синдромом юности». — Разве «синдром юности» не расхожая городская легенда? Май была права, это было легендой. Обычно, никто бы не поверил в подобное, и у всех была бы такая же реакция, как у Май. Даже если бы они сталкивались с похожими событиями сами, они бы подумали, что это всё их фантазия, и не приняли бы подобное, потому что живут они в мире, в котором такого не должно быть. Но у Сакуты была неоспоримая основа для веры в это. — Есть кое-что, что я хочу тебе показать, что позволит тебе убедиться, что я тебе верю, семпай. — Кое-что, что ты хочешь показать? Май изобразила недоверчивое выражение лица. — Зайдешь ко мне ненадолго? Пораздумав над его предложением, она кивнула и тихо сказала: — …Конечно.

Часть четвёртая Спустя десять минут ходьбы от станции Сакута привел Май на угол улицы, где он жил. — Где мы? — Май взглянула на блоки семиэтажных домов. — Это мой дом. Взгляд недоверия и подозрения вонзился в него сбоку. — Я не буду делать ничего такого, — сказал он и тихо добавил. — Наверно. — Ты сейчас что-то сказал, да? — Я сказал, что если раззадоришь меня, я не уверен, что смогу себя контролировать. — … Рот Май вытянулся в струнку. — Оу, ты нервничаешь, семпай? — Н-нервничаю? Я? — Твой голос предает тебя. — В-войти в комнату парня младше меня ничего для меня не значит. Хмыкнув, Май устремилась ко входу, и, подавив смешок, Сакута последовал за ней и встал позади. Они поднялись на лифте на пятый этаж, и третья дверь справа вела в квартиру, где он жил. — Я дома. Ответа на его реплику в коридоре не поступило. Обычно, его сестра Каэдэ устроила бы ему засаду, но сегодня он вернулся в непривычное время, так что вероятно она дулась на него или же просто спала, или была сконцентрирована на чтении и не заметила, как он вернулся. — Проходи. Он пригласил Май, которая до сих пор стояла у входа в обуви по стойке смирно. Они прошли и направились в комнату Сакуты. Май положила сумку и бумажный пакет, отнеся их в угол, и уселась на кровать. Мельком подсмотрев в бумажный пакет, Сакута увидел там кроличьи ушки — вероятно она планировала побыть кроликом ещё где-нибудь. — Хм-м, чистенько тут. Май вяло выразило свое мнение, оглядев комнату. — У меня не так много вещей, чтобы им раскидываться. — Похоже на то. Единственной мебелью были стол, стул и кровать, в остальном комната была пустой. — Семпай, ты… — Эй. Май прервала его. — Что такое? — Перестань меня называть «Семпай». Я не припоминаю, когда стала твоим семпаем. — Сакураджима-сан? — Моя фамилия слишком длинная. — Тогда Май… ауч! Май ухватилась за его галстук и потянула вниз. — Используй «сан». — Подумать только, какая ты самоуверенная. — Ненавижу грубиянов. На момент повисла напряженная атмосфера, созданная Май. Не было маневра для шутки. Чувство собственного достоинства, которое было жёстким с первого взгляда, было определенно выращено благодаря миру шоу бизнеса. — В таком случае, Май-сан. — Азусагава не подходит тебе, так что буду тебя называть Сакута-кун, — какое представление об «Азусагаве» было у Май? — Ну, так что ты хотел мне показать, Сакута-кун? — Если не отпустишь, я не смогу показать. Руки Май резко отпустили его галстук. Сакута выпрямился и расслабил его, затем расстегнул рубашку и снял ее вместе с футболкой, которую носил под ней, оставшись с нагим торсом. — П-почему ты раздеваешься?! — Май закричала и смущенно отвела глаза. — Т-ты говорил, что не будешь делать ничего такого. Насильник! Изврат! Эксгибиционист! Высмеивая юношу, Май постепенно снова начала смотреть на него. Вслед за этим она издала невольное «Ах», полное удивления. Она увидела три ярких шрама на его груди. Выглядело так, будто его ранило огромное животное, порезав от правого плеча до левой нижней части груди. Походило на то, как будто у него был вживлен огромный червь, и в тот момент, когда она увидела это, Май могла бы сказать, что шрамы выглядели необычно. Даже атака медведя не предполагала бы таких последствий. Было похоже на то, что по нему «прошёлся» экскаватор. Но, к сожалению, Сакута никогда не сходился в битве с данным видом транспорта. — На тебя напал мутант? — Не знал, что ты интересуешься американскими комиксами, семпай. — Только фильмы смотрела. — … — … Май смотрела на шрамы, не отрывая глаз. — Они настоящие. — Думаешь, я из тех идиотов, кто будет делать подобный мэйкап? — Можно потрогать? — Вперёд. Май встала и протянула руку, мягко касаясь кончиком пальца открывающийся шрам на его плече. — Ах. — Не издавай странных звуков. — Тут чувствительное место, так что будь осторожней. — Например, так? Май провела пальцем вдоль шрама. — О да, прекрасное ощущение. Не изменив выражения лица, она ущипнула его за живот. — Ой-ой! Пусти! — Похоже, тебе нравится. — Больно! Вероятно, Май подумала, что это бессмысленно продолжать, и отпустила. — Ну, и как это произошло? — Эм, я не знаю вообще-то. — Ха, что ты имеешь в виду? Разве не это ты хотел показать? — Нет, это не важно, не бери в голову. — Конечно, меня это беспокоит. К тому же, если не для этого, то почему ты раздевался передо мной? — Привычка переодеваться, вернувшись домой, ничего не могу с собой поделать. Объясняя это, он потянулся к запертому ящику стола и достал фото, чтобы передать его Май. — Вот. — … ?! — Девушка опустила взгляд на фото, распахнув глаза от удивления. Выражение лица вскоре вернулось к серьезному, и она взглянула на Сакуту, требуя объяснений. — Что это? На изображении была девочка из средней школы. Её руки были обнажены летней формой, и они, вместе с ее руками, были покрыты царапинами и выглядящими болезненно порезами. — Моя сестра — Каэдэ. Сакута знал, что её живот и спина были примерно в том же состоянии. — …На неё напали? — Нет, её всего лишь задирали в интернете. — …Не понимаю, о чем ты говоришь. Это было объяснимым: у большинства людей была бы такая же реакция на охоту за его сестрой. — Она оставила прочитанное сообщение без ответа, и «лидер» класса возненавидела ее. После этого одноклассники писали «Ты худшая», «Умри», «Ты отвратительна», «Бесишь» и «Не приходи в школу» в социальных сетях, — Сакута расслабил свой ремень, пока рассказывал. — И в один момент это случилось с её телом. — Правда? — Поначалу я тоже подумал, что кто-то на неё напал. Но она уже к тому моменту не ходила в школу и не выходила на улицу. Я подумал, что Каэдэ могла сама нанести себе эти увечья. Он снял брюки и повесил на спинку стула, чтобы они не помялись. — Есть люди, которые считают себя неправыми из-за издевательств над ними и винят себя в этом. Каким-то образом Май смотрела в другом направлении. — Я хотел понять, что с ней происходит, и стал прогуливать школу и оставаться с ней. — Эй, перед тем, как ты продолжишь… — Что такое? — Серьезно, почему ты раздеваешься? Он посмотрел на свое отражение в окне: на нем были лишь трусы. Хотя нет, были ещё и носки. — Я же сказал — это привычка переодеваться, когда прихожу домой. — Ну так поторопись и оденься уже! Он открыл свой гардероб и поискал домашнюю одежду. Пока был занят этим, Сакута продолжил. — Эмм, так на чём я остановился? — Ты пропускал школу и оставался с сестрой. — В тот миг, когда Каэдэ смотрела обновления в социальных сетях, новые раны появлялись на её теле. Её повязки неожиданно развязывались и даже начала течь кровь. Каждый раз, когда она видела пост, у нее появлялся синяк, и их количество множилось. Выглядело так, как будто раны на сердце отражались на теле. — … — Май нервничала насчет того, как принять это всё. — …Сложно с ничего поверить в эту историю, но нет причин заходить так далеко и делать фотографию лишь ради этого. Забрав фото у Май, Сакута засунул его обратно в ящик и закрыл его. — Эти шрамы с того раза? — он кивнул. — Человек не мог сделать этого. — Не имею понятия, откуда они. Я проснулся покрытый кровью, и меня отвезли в госпиталь… Думал, что помру. — Это и было тем инцидентом с больницей? — Да, меня отправили в больницу. — Всё совсем наоборот, нельзя верить слухам. Май вздохнула и снова села. Затем, дверь открылась и Насуно, трехцветный кот, мяукнув, вошел в комнату. А за ним… — Братик, ты… тут? Каэдэ заглянула в своей пижаме из дверного проема. — Ах? Она издала звук смущения. В комнате Сакуты она наблюдала своего брата в одних трусах и девушку постарше, сидящую на его кровати. — … — … — …

В версии с изображениями тут находится картинка.

Все трое сохраняли молчание, а их взгляды встретились на момент, в то время как Насуно играючи катался у ног Сакуты. Каэдэ была первой, кто предпринял какие-то действия. — И-извините! Извинившись, она покинула комнату на секунду, но затем он выглянула в щель, и затем, посматривая на обоих, поманила Сакуту. — Что? Сакута взял Насуно и ответил, стоя перед дверью. Встав на цыпочки, Каэдэ прикрыла рот обеими руками и прошептала ему на ухо. — Е-если ты вызываешь девушку на ночь, то давай знать. — Каэдэ, ты очень сильно ошибаешься в этой ситуации. — А на что это ещё может быть похоже, кроме как на развлечение с проституткой, переодетой в школьницу?! — Откуда ты вообще знаешь о подобных вещах? — Я прочитала в книге около месяца назад: девушка работала в этой индустрии, она была милашкой, которая доводила жалких мужчин до Нирваны. — Ну, беря в расчет, что объяснения варьируются в зависимости от человека, в обычной ситуации, наблюдая подобную картину, разве ты бы не подумала, что я привел свою девушку домой? Он думал, что это будет куда более естественной оценкой ситуации, но… — Не хочу предполагать худшего. — «Худшего», сестренка? — Настолько худшего, что Земля будет уничтожена! — Хорошо, в таком случае, когда я найду девушку, то уничтожу Землю! — Эй, может, продолжим? Он обернулся назад в комнату, когда Май окликнула его, и Каэдэ воспользовалась ситуацией, чтобы вцепится в спину Сакуты. Обе руки были на его плечах, сама она спряталась за его спиной, поглядывая на Май время от времени. Но из-за того, что она была высокой, она не могла по-настоящему спрятаться. Быть под взором Май для неё было слишком. — Братик, она использует тебя? — Нет. — Ты не обещал ей пойти «посмотреть на рисунки»? — Нет. — Она не… — Нет, расслабься. Она не из тех работниц, она — семпай из школы. — Я — Сакураджима Май, приятно познакомиться. Каэдэ, в ответ на её слова, шмыгнула за спину Сакуты, как маленький зверёк, за которым охотится хищник. После этого она уткнулась ртом в его спину и что-то пробубнила. — Эм, это было: «Приятно познакомиться, я — Азусагава Каэдэ». — Ага. — Это Насуно. Он показал кота, который мяукнул и перевернулся на руках. — Спасибо, что рассказал. Каэдэ показала свое лицо из-за спины в ответ на её слова, но, схватив кота из рук Сакуты, выбежала из комнаты как кролик, громко захлопнув дверь. — Прости за это, она очень застенчивая, так что не обижайся на нее. — Не волнуйся об этом и извинись перед ней тоже. Я рада видеть, что её раны хорошо зажили. Странно, даже шрамов не осталось. Он был рад за неё, она все же девочка. И все же, оставался вопрос, почему же его собственные шрамы оставались при нем, но… это не было предметом их раздумий сейчас. Он сконцентрировался на Май, которая откинулась назад на руки и скрестила ноги. — Но это редкость, что девочка не знает меня. — Ну… она не очень много смотрит телевизор. — Хм-м-м. У нее было неопределенное выражение лица, как будто была не совсем согласна. — Ну, возвращаясь к делу… Май-сан, насколько ты была серьезной, когда говорила: «Хочу оказаться в мире, где никто меня не знает»? — На сто процентов. — Правда? — Бывают времена, когда я думаю так, но когда я не могу есть булочки с кремом, это становится проблемой, и тогда думаю иначе. Май достала булочку, держа её обеими руками, и немного откусила. — Я серьезно спрашиваю. — … — Май жевала, и спустя около десяти секунд проглотила и ответила. — Я серьезно говорила, что временами настроение меняется, разве нет? — Ну, думаю, что да. — Тогда, у меня есть вопрос, почему ты спрашиваешь? Сакута посмотрел на дверь и Каэдэ, которая уже ушла. — В случае с Каэдэ, отстранив её от интернета, проблема была более-менее решена. Она не видела социальных сетей, постов в блогах и групповых чатов. Он разорвал связь между Каэдэ и смартфоном, выкинув последний в море, и даже компьютера не было дома. — Более-менее, да? — Доктор говорил, что это похоже на то, как когда люди думают, что у них болит живот так, что он действительно начинал болеть. В конце концов, они подумали, что Каэдэ сама себе причинила те раны… Сакута отвергал все слова врача, но с частью объяснений он мог согласиться. Сердце Каэдэ страдало от нападок друзей, что в конечном итоге отражалось на теле. Иное было сложно представить из-за вида Каэдэ, и её ментальное здоровье естественно влияло на физическую оболочку. У всех был подобный опыт… чувствуя себя плохо и заболевая, чувство, похожее на рвотные позывы от ненавистной еды или на укачивание около бассейна. В то время как контекст был совершенно иным, аналогия с животом звучала подходящей для Сакуты. — Ну и? — Суть в том, что причиной этих рано было то, что Каэдэ приняла все слишком близко к сердцу. — Я поняла. То есть ты говоришь, что это похоже на мою ситуацию? — В конечном итоге, Май-сан, ты играешь роль «атмосферы» в школе, не так ли?.. Выражение лица Май не изменилось, и даже несмотря на то, что она подала признаки заинтересованности, ее глаза спрашивали «И что?», холодно сверля Сакуту. Обычно люди бы не справились с подобным взглядом. — Ну, дабы ситуация не ухудшилась, я думаю, что тебе лучше вернуться в шоу-бизнес. Сакута быстро перевел взгляд в сторону и постарался произнести это мягко. Не было смысла спорить, даже притом, что они были на одной стороне, у него не было ни единого шанса на победу. — Почему вдруг? — Если ты появишься на ТВ, как бы ты не отыгрывала роль «атмосферы», люди не смогут тебя игнорировать, как и перед тем, как ты сделала перерыв. — Хм-м. — И я думаю, что будет здорово, если ты сможешь заниматься тем, что ты хочешь. Сказал Сакута, поглядывая на Май и оценивая ее реакцию. Брови Май изобразили удивление, это была едва уловимая реакция, которую сложно было бы распознать, не приглядываясь. – И какими же вещами я хочу заниматься, по-твоему? Её тон намекал на искренность. — Вернуться в шоу-бизнес. — Когда это я подобное сказала? Май позволила себе сделать вздох и изобразить отвращение, но Сакута думал, что это лишь игра. — Если ты не заинтересована, почему ты смотрела на рекламный баннер с такой завистью? Сакута тут же прервал её. — Это роман, который мне немного интересен. — Ты не хочешь сыграть главную роль? — Ты упрям, Сакута-кун. Май изобразила расслабленную улыбку, маска её была прочна. Несмотря на это, Сакута не сдавался. — Я считаю, это хорошо, когда у тебя есть любимое дело. У тебя есть способности и послужной список. К тому же твой менеджер хочет, чтобы ты вернулась, так в чем проблема? — … Это никак не связано с ним, — она заговорила тихо, но она подбирала слова осознано, вдумчиво. В доказательство, Май яростно нахмурила брови. — Не вмешивайся в это. Кажется, он попал в чувствительное место. — … Май сохраняла молчание. — Э-эм, если тебе нужен туалет, то он справа от комнаты. — Я ухожу. Май взяла свою сумку и стремительно открыла дверь. — Кья! — раздался возглас Каэдэ, которая несла чай на подносе и приблизилась ко двери. Несмотря на то, что ранее она была в пижаме, сейчас она была в голубой блузе и юбке. — Эм, это-о… Я принесла чай. Каэдэ запаниковала перед Май, которая выглядела очень злой. — Спасибо. Май слегка улыбнулась и, поблагодарив Каэдэ, взяла чашку, сделала один глоток. — Очень вкусно. Осторожно, Май поставила чашку обратно на поднос, который держала Каэдэ, и направилась на выход. Сакута быстро вышел из комнаты и побежал за ней. — А, подожди, Май-сан! — Что?! Май надевала обувь. — Это. Он держал бумажный пакет с костюмом зайки. — Можешь оставить его себе! — Ну, позволь хотя бы проводить тебя … До того, как он произнес «до дома», она гневно сказала. — Я живу недалеко, так что все нормально! И вышла. Он пошел за ней, но. — Братик, тебя арестуют! Каэдэ указала на то, что он был в одних трусах, и ему не оставалось ничего иного, кроме как сдаться. Сакута и Каэдэ остались в прихожей. — … — … Прошло несколько секунд и, каким-то образом, взгляды обоих упали на пакет с костюмом зайки. — Что будешь делать с этим? — Интересно… Он достал ушки и, потому что у нее в руках был поднос, и она не могла сопротивляться сейчас, он надел их на голову Каэдэ. — Я н-не буду носить их! Она сбежала в гостиную аккуратными шагами, дабы не пролить ни капли чая. Заставлять её было не очень хорошей идей, так что парень оставил затею с ушками на Каэдэ. Он был уверен, что настанет день, когда Каэдэ ещё будет интересна вся эта игра с костюмом кролика, и положил его в шкаф. — С этим разобрались, — с чем не разобрались, так это с Май, она была в ярости. — Нужно извиниться завтра.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Цена примирения

Часть первая Несмотря на всю решимость, Сакуте не удалось извиниться перед Май на следующий день после конфликта. Надежды на встречу с ней в поезде с утра были нещадно сведены к нулю. Он подумал, что в таком случае пойдет к ней в класс на короткой перемене после первого урока, но не смог её нигде найти. Когда он заговорил с третьегодкой, стоявшей у дверей класса, она изобразила на лице некоторую растерянность и сказала: — Сакураджима-сан? Она приходила сегодня? — и вернулась к разговору со своими друзьями, сказав, — Она была вчера. — … Класс, в котором Сакураджима отсутствовала, был наполнен смехом парней и хихиканьем девочек, атмосфера перерыва не особо поменялась между вторым и третьим годом обучения. Когда он представил Май, изолированную в классе, в груди что-то сжалось. — Где её место? — Эм? Тут. Девушка указала на парту во втором ряду от окна, в самом конце комнаты. Увидев, что на её изолированном месте лежит сумка, он вернулся к себе. Каждую перемену он тащился к кабинету двенадцатого класса, но Май там не было. Сумка оставалась возле учебников, которые были разложены на парте, так что он был уверен, что она в классе, но каждый поход заканчивался погоней за призраком. Его последней надеждой оставалось время после школы, и, быстро закончив с классным руководителем, он понёсся к выходу. Он поискал Май, потратив на это около двадцати минут. Поняв, что уже не найдет её, парень вышел из школы и направился к станции. Конечно же, и тут её тоже не было: он не мог найти даже на платформе Шичиригахама. В конце концов, он так и не встретился с ней сегодня, дабы помириться. Это продолжалось ещё три дня, после которых даже идиот бы понял, что Сакураджима намеренно избегает его. Проблема была в том, что даже спустя столько времени её оценка ситуации не приобрела снисходительный характер. Прошло две недели с того момента, и она идеально избегала его. Вчера по пути домой он, прислонившись к стене, ждал на станции, но даже это не дало результатов. Было похоже на то, что она дошла до следующей станции и села там на поезд, ведь она не появилась даже спустя час ожидания. В любом случае, она усложняла ситуацию. Вероятно, девушка использовала техники, отточенные во время скрытия от камер в мире шоу-бизнеса, исчезая иногда подобно туману. — Видимо, я прям очень сильно задел за живое. Эта мысль усиливалась от дня ко дню в борьбе с упрямым характером Май. Он предполагал, что она вернулась в мир, который зародил в ней эту злость, и специфическим курком для этого было слово «менеджер». Это заставило его думать, что была конкретная причина для паузы и для её нерешительности насчет возвращения, несмотря даже на то, что сама она хотела это. Когда он пытался найти в интернете ответ на вопрос «Почему же она сделала перерыв?» с помощью школьного компьютера, он лишь натыкался на безосновательные слухи, сплетни, такие как «возможно перегруз?», «что случилось у них с продюсером», и «все из-за парня». Он дошел до момента, когда оставалось только напрямую спросить у самой Май, но она скрывалась от Сакуты, словно спецназовец, так что ничего было не поделать. После школы Сакута решил, что бессмысленное преследование не даст результатов и сменил курс действий немного. Окончив свои обязанности по уборке класса, он пошел в класс-лабораторию. Чтобы встретиться с ещё одним его другом. Он аккуратно постучал в дверь и открыл ее, не дождавшись ответа. — Я вхожу. Он вошел и закрыл за собой дверь. — Ты мешаешь, так что уйди. И тут же был атакован беспощадными словами. В огромной лаборатории была лишь одна ученица, которая подготавливала спиртовую горелку и мерный стакан на учительском столе. Она даже не посмотрела в сторону Сакуты. Она была маленькой, сто пятьдесят пять сантиметров высотой и носила очки. Белый халат поверх школьной формы приковывал взгляд, общий образ был привлекателен. Звали её Футаба Рио, ученица второго года старшей школы Минегахара. Девушка была одноклассницей Сакуты и Юмы в прошлом году и единственным членом научного клуба. Известна была она как чудачка, которая иногда устраивала перебои в электросети и небольшие пожары во время экспериментов в научном клубе. И тот факт, что она постоянно носит халат, является еще одной причиной, почему на нее обращают внимание.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Сакута взял ближайший стул и сел напротив нее с другой стороны стола.

— Как у тебя дела?

— Ничего такого, насчет чего стоило бы отчитываться, Азусагава.

— Расскажи что-нибудь интересное.

— Не втягивай меня в беседу двух старшеклассников, у которых слишком много свободного времени.

Рио подняла глаза и пронзила Сакуту взглядом. Может она действительно думала, что он мешает.

— Ну, мы ведь действительно такие, почему бы себя не вести так?

Рио проигнорировала попытку Сакуты продолжить разговор и подожгла фитиль горелки спичкой. Она поставила её под мерный стакан, полный воды, видимо, готовя какой-то эксперимент.

— А ты как поживаешь, Азусагава?

— Ну, у меня тоже ничего интересного.

— Лжец. Ты одержим популярной детской актрисой, разве нет?

Даже не подумав, он знал, что она говорит о Май.

— Она давно не детская актриса, она актриса , исполнитель или артист, — или мне следовало бы назвать ее обычным человеком, учитывая ее перерыв? — В любом случае, от кого ты это услышала?

— Глупый вопрос.

— Ну да, только от Куними могла.

Юма был единственным человеком, который знал о происходящем с Сакутой. И он, конечно же, был единственным человеком, кто мог рассказать обо всем Рио, одинокой чудачке, вечно носящей лабораторный халат. Что и требовалось доказать.

— Я беспокоилась о том, что ты опять сунешь свой нос туда, куда не стоит, Азусагава.

— Что значить «опять»?

— Беспокоиться о таком, как ты… Куними слишком добр.

— Если ты поняла, что происходит, то тогда давай, расскажи и мне.

Он думал, что словосочетание «хороший человек» для Юмы существует у неё где-то в глубине сердца.

Когда в прошлом году разошлись слухи о инциденте с госпиталем, Юма был единственным, кто не поменял своего отношения к Сакуте. Он не принимал на веру сплетни, а спросил все напрямую, когда их поставили в пару на физической культуре.

— Конечно нет.

— Так и думал.

Куними улыбнулся.

— …Ты веришь мне, Куними?

Честно говоря, это шокировало. Большинство одноклассников верили в рассказы и дистанцировались от Сакуты, даже не выяснив всех деталей.

— Ну, ты же ничего не сделал такого?

— Нет.

— Ну, в таком случае лучше поверить тебе, Азусагава, чем слухам непонятно кого.

— Ты — худший человек, Куними.

— Ха? С чего бы это?

— Даже твоя личность офигенная. Ты — враг всех мужчин.

— Какого черта?

Это случилось год назад, и он довольно часто разговаривает с Юмой с тех пор.

Он посмотрел на огонь задумчивым взглядом.

— Мир несправедлив, не так ли? — и затем она изобразила что-то наподобие грубого выражения. — Люди такие разные.

Рио явно смотрела на Сакуту с жалостью.

— Прекращай сравнивать меня с Куними.

— Я просто изображаю тебя, не волнуйся.

— Конечно я буду волноваться. Ну, такие люди, как он, обычно прячут свою извращенную натуру, таким образом сохраняя баланс в мире.

— Ты все такой же дурак, как и всегда.

Вздохнув, сказала девушка.

— В смысле?

— Называть друга, который беспокоиться о тебе, за его спиной извращенцем.

Утверждение Рио было бесспорным.

— …Я думал над разницей между нами с Куними.

— И?

Рио изобразила вступление.

— Что и?

Сакута вернул вопрос.

Вода начала кипеть в мерном стакане.

— Ты пережил Макинохару.

— …Почему вы с Куними вспоминаете об этом?

— Тебе ли не знать, Азусагава?

Рио спросила, перед тем, как потушить горелку и перелить кипящую воду в чашку, а затем бросила туда полную ложку кофе. Оказывается, это не было экспериментом.

— Сделай мне тоже, пожалуйста.

— К сожалению, у меня лишь одна чашка. Однако, ты можешь воспользоваться мерным цилиндром.

Рио доставала тонкий, тридцатисантиметровый мерный цилиндр.

— Я если я попытаюсь пить из этого, даже на пару глотков не хватит.

— Ты должен провести эксперимент, дабы доказать свою гипотезу, Азусагава. К тому же, ничего другого пригодного тут нет.

— А использовала ли ты когда-нибудь тот мерный стакан, в котором вскипятила воду?

— Это скучно, слишком очевидно.

Несмотря на недовольство, она добавила кофе в оставшуюся воду в стакане.

— Сахар, Футаба?

— Не пью с ним.

Рио достала пластмассовый стакан из ящика и поставила перед Сакутой. На лицевой стороне было написано «Диоксид магния».

— Это точно…

— Это, скорее всего, сахар. В конце концов, он белый.

— Ага, учитывая, что тут куча белых порошков, — он так же знал, что диоксид магния черный. — Попробуй для начала немного.

Сакута проигнорировал прагматичный совет Рио.

Она сделала сожалеющее лицо и ещё раз зажгла горелку. Он подумал, что на этот раз девушка действительно сделает какой-то эксперимент, но та положила сверху металлическую сетку и стала разогревать сухого кальмара, поджаривая щупальца.

— Дай мне тоже.

Он не думал, что они хорошо пойдут с кофе, но их запах разжигал в нём желание. Рио оторвала одно щупальце и передала его Сакуте.

Жуя, Сакута задал главный вопрос.

— Как думаешь, могут ли вещи становится невидимыми?

— Если беспокоишься о своем зрении, то почему бы не обратиться к специалисту?

— Нет, это не то, что я имел в виду… быть невидимыми, но при этом ощутимыми, как невидимка, например.

Май так же никто и не слышал, так что это было несколько иным… однако, он хотел разобраться с основами.

— И что, проникать в женский туалет?

— Я не любитель подобных фетишей, так что давай остановимся на раздевалке.

— Ты неисправим.

Рио достала руку из сумки и вытянула из нее телефон.

— Куда ты звонишь?

— В полицию.

— Полиция ничего не делает, пока преступление не совершено.

— Действительно. — Рио вернула телефон на место. — Возвращаясь к твоему вопросу, механизм визуального распознавания объекта описан в твоем учебнике. Просто изучи раздел «Свет и линзы».

Рио положила с глухим звуком перед Сакутой учебник по физике.

— Это скучно, так что я спросил тебя.

Сакута вежливо отодвинул книжку. Рио проигнорировала данный факт и продолжила жевать.

— Свет — важная вещь. Он падает на объект и отражается от него, проходя в глаз, позволяя человеку узнавать цвет и форму. В темноте ты ничего не увидишь, так как отсутствует источник света.

— Отражение, хех.

— Если не понял, то подумай об эхолокации, наверняка слышал, что дельфины используют ультразвук.

— Что-то насчет измерения дистанции между ними и препятствием с использованием отраженных волн ультразвука?

— Именно. Вероятно, они так же могут распознавать форму предмета. Сонар на кораблях — то же самое. Когда сложно визуализировать при помощи света, обычно это связано с недостаточной освещенностью, чтобы распознать яркость, или же отсутствуют чувства, воспринимающие проникновение света в глазное яблоко.

— Хм-м.

— Так что вещи, которые не отражают свет, как прозрачное стекло, сложно заметить.

— А, понятно.

Стало быть, свет не отражается от Май. Вероятность подобного с одним человеком настолько невелика, что это даже не смешно. Или, возможно, ситуация та же, что и со стеклом… Но было слишком много моментов, когда это не сходилось с реальностью. Её голос, да и факт того, что не все её видели. Очень сложная ситуация.

— Я вроде бы понял, о чем ты.

— Действительно?

Она посмотрела на Сакуту с сомнением.

— Ты наверно полагаешь, что я — идиот.

— Совсем нет.

— Тогда думаешь, что я супер-идиот?

— Я придерживаюсь мнения, что ты раздражаешь, когда пытаешься показать, что знаешь, о чем я хочу сказать.

— Это ты бесишь.

— Я полагаю, что ты неприятный тип, который притворяется, что он не понимает, что происходит, хотя на самом деле всё понимает.

— Мой косяк, переставай меня подкалывать, пожалуйста.

— Ты мог так легко выйти из этой ситуации.

Рио отпила свой кофе с разочарованием.

Он должен был вернуть разговор в нужное русло.

— Эм-м, в таком случае я введу определенное условие. Возможно ли для тебя не быть способной видеть меня, когда я вот так сижу перед тобой?

— Если закрою свои глаза, то да.

— С открытыми глазами, смотря прямо на меня.

— Возможно.

Ответ полностью противоречил ожиданиям Сакуты, к тому же был дан так легко.

— Если бы я сконцетрировала бы свое внимание на чем-то отдаленном, я бы перестала замечать тебя.

— Нет, это слегка не то.

— Не, раз уж мы охватываем все аспекты, с другой точки зрения, не касаясь света… «видеть» больше зависит от мозга наблюдателя, нежели физического феномена, — она выпила свой кофе, наполнила ещё один мерный стакан водой и поставила его на горелку. — Например, я могу казаться тебе маленькой, но ученик средней школы назовет меня большой.

— Нет, ты большая. Ты всегда носишь лабораторный халат и защищаешься им, но даже через него они всегда видны.

Его взгляд упал на её грудь.

— Н-не говори о моей груди.

Рио прикрылась по-девичьи. (внезапно)

— А-а, извини, это задело тебя?

— У тебя нет вообще понятия о деликатности или стыде.

— Возможно, я обронил их где-то.

Он осмотрелся.

— Уходи, если ты не собираешься серьезно относится ко мне, лекция окончена.

Рио встала со стула.

— Извини, я слушаю. Я даже не буду смотреть на твою грудь.

— Как я уже говорила уже, не говори о моей груди.

Вообще-то говоря, он не мог быть уверен, что не будет смотреть. От случая к случаю его взгляд буквально прилеплялся к этому месту, и, привыкнув к этому, сложно что-то поменять, не прибегая к генетическим способам. Он пригубил кофе и отставил.

— То есть визуализация предметов становится субъективным.

— Именно так. Мозг человека способен не видеть вещи, которых не хочет видеть человек.

Так же, как и во фразах «притворяться не видеть этого», «не рассматривать что-либо», «не обращать внимания на что-то» и «не фокусироваться на чем-то», можно было по-разному трактовать, но он мог во многом согласиться с этим.

Однако, предположения Рио абсолютно не коррелировали с ситуацией Май, так Сакута сам наблюдал все это. Грубо говоря, у него было ощущение, что Май играет роль атмосферы и была невидима для окружения, и, можно предположить, что это было вызвано самой Май, тем не менее, Рио обозначила лишь сторону наблюдателя. Другими словами, это никак не связано с тем, наблюдаемый ты или наблюдатель.

— Существует также так называемая теория наблюдателя.

— Те…теория наблюдателя?

Он лишь повторил словосочетание, которое не слышал до сего момента.

— Говоря совсем базово, все, что существует, существует лишь пока оно наблюдается… это немыслимая теория для обычных людей, — Рио говорила скорее без эмоций. — Ты, вероятно, слышал о коте в коробке — коте Шредингера.

— Ам-м, ну имя по крайней мере я слышал.

Рио достала пустую коробка из-под парты и поставила её перед Сакутой.

— Ты располагаешь кота здесь, — говоря это, Рио поставила кота-денежного-талисмана в коробку. Это был кот учителя для хранения 500 йен, но выглядел довольно легким,

— И затем ставишь источник радиации, который даст излучение в течение часа… — она продолжила, поставив внутрь мерный стакан, в котором кипятила воду, — и размещаешь контейнер с ядовитым газом, который активируется радиоактивным излучением. Если открыть его, то просочиться газ и кот умрет, — наконец, она добавила бутылочку с диоксидом магния в коробку. – Затем ты закрываешь коробку и ждешь тридцать минут, — сказав это, Рио положила крышку сверху. — Итак, мы подождали тридцать минут.

— Это кулинарное шоу?

Рио проигнорировала его реплику и продолжила.

— Как думаешь, что произойдет с котом?

— Хм-м, вероятность высвобождения радиации раз в час, так? Из-за этого контейнер с газом отреагирует и откроется?

Рио кивнула.

— И тридцать минут — это половина от часа, таким образом… 50 на 50?

— Я удивлена, что ты понял.

— Если бы не понял, то был бы или законченным идиотом, или бы просто не слушал.

— Итак, кот мертв или жив?

— Шансы равны, так? Можно просто потрясти коробку.

— Коробка металлическая, и её нельзя сдвинуть.

Перед ним была обычная картонная коробка.

— В таком случае, я считаю, что он жив.

— Какое бы ты предположение не сделал, оно не влияет на ситуацию.

— Тогда и не спрашивай.

— Нельзя никак определить «состояние» кота, кроме как посмотрев.

— Довольно простой способ.

Рио открыла коробку и, конечно же, кот-талисман, стакан и диоксид магния были внутри.

— В момент открытия коробки определяется судьба кота. Другими словами, до тех пор, пока ты не откроешь коробку и не проверишь, кот и наполовину жив, и наполовину мертв. По крайней мере в мире квантовой механики.

— Что с этой логикой не так? Что, если он умер через десять минут после начала? Разве не был бы он мертв даже после дополнительных двадцати минут?

Или, в конце концов, кот как личность закончился бы. Нет, речь шла бы тогда о котоличности… в любом случае, исход один.

— Именно поэтому я и сказала, что теория эта сложна для представления. Ну, даже отложив объяснение механизмов квантовой физики, я полагаю, что данный ход мышления имеет под собой основания.

— Основания, хах?

Это было определённо подозрительным.

— Люди видят мир таким, каким они хотят его увидеть. Слухи о тебе – хороший пример. Люди дают предпочтение слухам, нежели правде. Если бы ты был котом, и ученики — наблюдателями, как думаешь, могла бы реальность быть другой?

Кажется, она пытается сказать… что это не зависело от условий внутри коробке, а субъективный взгляд на вещи определял реальность. Сакута ни на что не влиял, его личность в этом случае определялась наблюдателями.

— Это не смешно…

Однако это не вяжется с ситуацией Май. Сакута видит ее, в то время как другие — нет, и он не понял, какие же обстоятельства делали её невидимой. Это довольно интересная мысль, но было ощущение, что пазл не складывается. К тому же такой ненастоящий феномен, как подростковый синдром, вероятно, не может быть объяснен с точки зрения физики. Вероятно, некоторые части беседы могли содержать ключ к разгадке, но обсуждать с Рио это довольно проблематично.

Просто вернувшись в шоу-бизнес, Май может не решить проблему, и это отвратительное чувство засело в груди Сакуты. Рио говорила о визуализации человека от начала до конца, так что… смена ментального состояния Май может не спасти ситуацию.

— Это не столь важно, но есть физические примеры, когда наблюдение меняло итог.

— Серьезно?

— Есть такая вещь, как опыт Юнга… Говоря простым языком, наблюдая эксперимент через его курс и смотря только на итог, человек может получить разные результаты в каждой попытке.

— То есть, это как… если бы японская команда по футболу сыграла бы матч, и я бы посмотрел только результат матча, то они выиграли бы, а если бы сходил на матч, то они проиграли бы?

— То, о чем я говорю, применимо лишь к частицам… к микромиру. Перед тем, как их наблюдают, положение частиц носит лишь вероятностный характер, и их волну, неважно. (Прим. пер: Полная херня, это противоречит принципу неопределенности Гейзенберга) Наблюдение же очерчивает круг вероятностей.

— Но когда мы собираем воедино все эти микроштуки, из этого получаются люди и другие предметы, так?

Даже Сакута знал, что люди и предметы сделаны из молекул, атомов, электронов и еще кучи штук.

— Если то, о чем я говорила, происходит в микромире, то твое объяснение адекватно. И еще, ты никогда больше не должен смотреть матчи нашей сборной, ради всего святого. Даже не задумывайся.

Он получил подобный полезный совет от Рио, в тот момент внутренняя связь по школе объявила:

— Куними-кун из класса 2-2, подойди, пожалуйста, в учительскую к преподавателю по баскетболу, Сано-сенсею.

— Что-то произошло?

— Он — не ты. К тому же, это, скорее всего, связано с расписанием занятий его команды.

Она не выглядела заинтересованной, но встала на сторону Юмы. Сакута, глянув на громкоговоритель, проверил время: начало четвертого.

— Эх, у меня еще подработка, так что я домой.

— Просто уходи.

— Спасибо за все, кофе изумительный.

— Если кого и благодарить, то учителя по физике — это её, не мой.

Рио взяла банку с кофе и показала имя на крышке.

— Ну, она не заметит, что немного пропало.

Он сказал это и встал, закидывая свою сумку за спину и направляясь к выходу. Дотронувшись до двери, он кое-что вспомнил и обернулся. Рио занималась газовой горелкой, будто в этот раз действительно собиралась проводить какой-то эксперимент.

— Футаба.

— М-м-м?

Он отозвалась лишь голосом, взглядом же сконцентрировалась на синем горении горелки.

— Тебя все устраивает насчет Куними?

Она посмотрела на него нерешительным взглядом и сказала:

— Я… — остановилась на полуслове. Вероятно, она хотела сказать «все в порядке» и не смогла, голос был пустым, а обычное выражение сосредоточенности улетучилось. — Я привыкла.

Она сдалась пытаться сказать, что все хорошо, и продемонстрировала слабую улыбку.

Сакута ничего не мог поделать, он лишь мог наблюдать её безответную любовь со стороны.

— Ты опоздаешь на подработку.

Она указала подбородком на выход и затем наблюдала, как он уходит. Закрывая дверь за собой, он без задней мысли пробормотал.

— «Привыкла»… Ты еще не сдалась.

Часть вторая

— Азусагава-кун, сделай перерыв на обед.

— Ага.

Как Сакута и сделал, услышав от менеджера семейного ресторана, он вошел в помещение, которое по размерам было вдвое больше двух мужских раздевалок. Юма только что закончил переодеваться и вышел из раздевалки; хотя пришел на работу после занятий в баскетбольном клубе, на нем не было ни единого признака усталости. Заметив Сакуту…

— Йо.

— Хэй, — парень тут же ответил Юме, в то время как последний поправлял на себе фартук.

— Ты на перерыве?

— Я всё ещё работаю в зале.

— Хорошо…

Юноша аккуратно подвязал фартук и проверил свой внешний вид на отражении в зеркале.

— А, точно, Сакута? — он снова заговорил с другом, будто что-то вспомнив.

— Хм?

Сакута сел на стул и налил себе немного чая из чайничка, который стоял на небольшом столике.

— Ты что-то скрываешь от меня?

— Что за построение предложения такое? Ты моя девушка что ли?!

На миг он испугался, ожидая, что разговор будет как-то связан с безответной любовью Рио, но совершенно другое имя слетело с уст Юмы.

— Это не шутки. Я про Камисато.

— А-а-а.

Сакута отвел взгляд в сторону, расслабившись. Это совершенно не та тема, которую он хотел бы затрагивать, но, видимо, Юма прекрасно был осведомлен, что Камисато звала его на крышу. Вероятно, услышав об этом непосредственно от самой девушки, решил рассказать об этом Сакуте. Теперь у него не было никаких шансов уйти от этой темы.

— Твоя девушка потрясающая.

— Верно, она — моя великолепная девушка.

— Она сказала не говорить тебе.

— Она не хочет отдавать меня никому. Вот насколько меня любит.

— Вероятно, я сделал так, что ты стал выглядеть хуже в её глазах. Насколько всё плохо?

— Извини!

Юма сложил ладони и поклонился.

— Ты тоже хорош?

— В каком смысле?

— Она такая подстрекательница, а ты и слова против не скажешь.

— Ну да, я встречаюсь с ней потому, что люблю её. Порой Саки переходит черту, но, в целом, хорошая и честная девушка.

Сакута подумал, что она иногда даже слишком честная.

— Ты звучишь как жена, которую использует муж.

— Что за «порой он такой…» я слышу от тебя? Не будь дураком.

— Ну, не беспокойся за меня. Что бы она ни сказала, это меня даже не заденет.

— Это только усложняет ситуацию.

Юма улыбнулся, но на его лице читалось беспокойство.

— Что сейчас важнее, мне жаль.

— К чему ты это?

— Скучно, наверное, выслушивать мои жалобы на твою девушку.

— Забей.

— Это нечестно по отношению к Камисато.

— Ну да, и то верно, — Юма выдал беспечную улыбку. — В любом случае, всё в полном порядке. И, Сакута, не придавай этому особого значения: избегая меня, ты лишь сильнее меня бесишь.

— Я не буду ответственен за то, что ты поссоришься со своей девушкой.

— Будем разбираться с проблемами по мере поступления… У меня такое ощущение, что она, скорее, будет сфокусирована на тебе, а за меня не переживай: со мной будет всё хорошо!

Он говорил о подобных раздражающих вещах с такой легкостью, будто вовсе не задумывался о своем будущем.

— О, кстати!

— Если для тебя это ни холодно, ни жарко, тогда и переживать не зачем, верно? — Юма триумфально улыбнулся. — Ты, видимо, в себя поверил, раз можешь напрямую спросить девушку, начались ли у неё месячные. Из чего сделано твоё сердце? Из железа?!

Юма гоготнул.

— А, блин, время уже, — Куними в спешке взял свой бейдж с именем, когда увидел, сколько времени, и… — Мне пора-а-а.

И затем выбежал в зал.

Однако не прошло и минуты, как Юма вернулся обратно в раздевалку. Возможно, он забыл здесь что-то, и поэтому вернулся обратно, но Сакута осмотрелся вокруг и не увидел ничего такого, что тот мог бы забыть. Юма без промедления посмотрел на него, и на его удивлённом лице читалась только одна эмоция.

— Что?

— Та женщина снова сюда пришла.

Выражение лица Юмы явно что-то скрывало, поскольку показывало смесь обеспокоенности с нотками серьёзности, которые намекали Сакуте, что с этим клиентом должен разобраться лично он сам.

Несмотря на перерыв, тот вышел в зал и направился к столику, за которым сидела женщина, которая выглядела примерно лет за тридцать пять. На ней была надета юбка по колено и блузка с коротким рукавом, которая навевала воспоминания о свежих весенних деньках. Повседневный макияж не выдавал ни намека на броскость. Она выглядела презентабельно, словно какая-нибудь ведущая утренних новостей. Впрочем, она действительно работала ведущей…

— Могу ли я принять ваш заказ? — произнес Сакута, отвергая всякую личную заинтересованность.

— Давненько не виделись.

— Кто вы, ещё раз?

— Ясно, вот оно значит как. Ну что ж, приятно познакомиться. Вот кто я.

Девушка протянула свою визитку вежливым движением.

Логотип телеканала, должность ведущей, а посередине её имя — Нандзё Фумика. Хоть и разговаривая с ней в подобной манере, он хорошо знал, кто она такая.

Сакута познакомился с ней, когда его сестру травили в школе, а Фумика делала репортаж о «Проблемах травли в средней школе». С тех пор прошло уже почти два года.

— Что пожелаете сегодня?

— Я приехала сделать репортаж о мальках и свободна сегодня вечером. Так что пришла сюда, чтобы встретиться с тобой.

Сакута не переменился в лице, несмотря на её притворную радость. Он прекрасно понимал, что ей нужно: во время расследования травли Каэдэ, она знала о подростковом синдроме и интересовалась именно им. Конечно, девушка не верила беспрекословно в эту городскую легенду. Она подозрительная и скептичная личность, но это могло быть большой сенсацией, если бы оказалось правдой.

Так что Фумика не отбросила эту версию, но сделала вид, что ей данная тема вовсе не интересна.

— Если вы свободны, почему бы не позвать какого-нибудь бейсболиста на свидание. Это ведь в стиле ведущих.

— Чарующее предложение, но все команды профессионального уровня по уши в работе, так как сезон в самом разгаре.

Сейчас шесть часов вечера, поэтому вполне вероятно, что команды уже играют матчи.

— К тому же, у меня и тут может быть свидание.

Фумика с заинтересованностью в глазах посмотрела на Сакуту.

— Я не заинтересован в женщинах постарше.

— Ребенок наподобие тебя просто не знает всей прелести взрослых.

Она посмотрела на него снизу-вверх, держа пальчик на щеке.

— Я знаю, что вы поправились с нашей последней встречи, которая была три месяца тому назад. Ваши плечи совсем плохо выглядят.

— …Кх! — её брови дернулись. Девушка села обратно в свое кресло, надув губу. — Ты не милый.

— Могли бы просто сказать — красавчик… Ваш заказ?

— Одного Сакуту-куна с собой.

— Кажется, вам стало плохо. Я вызову скорую помощь.

Он незаинтересованно развернулся.

— Я буду чизкейк и кофе.

Она заказала, даже не глядя в меню. Каждый раз, когда Фумика приходит сюда, она всегда заказывает одно и то же. Как бы её описать? Очень похоже на поведение мужчины.

— Это всё?

— Ты всё ещё не хочешь поговорить о том инциденте?

Фумика достала смартфон из сумочки и стала проверять почту.

— Да ни в жизнь.

— Мне нужно лишь фото шрама на твоей груди.

— Нет.

— Почему?

Она скролила экран телефона.

— Ну тогда ты мне разрешить сделать твоё обнажённое фото, Нандзё-сан?

— Да, конечно.

— У нас тут шлю-у-уха-а!

— Только для личного пользования, окей? Меня уволят, если найдут это фото в интернете.

Казалось, что дальнейший разговор больше не имел смысла, и поэтому Сакута не стал отвечать.

Через два-три шага он неожиданно для себя подумал кое о чём.

— Эм.

Он вернулся и заговорил с ней.

— А?

Она с незаинтересованным видом ответила ему, продолжая смотреть в телефон.

— Нандзё-сан, скажите, а вы знаете… Сакураджиму Май? — сказал он, немного замявшись перед именем.

— А есть тот, кто её не знает?

Взгляд Фумики всё ещё был прикован к телефону.

— Знаете, почему она взяла перерыв?

Он знал, что Фумика участвовала во множестве шоу, и наверняка хорошо знала Сакураджиму Май.

— …

Она посмотрела на Сакуту, как бы пытаясь разгадать паззл и интересуясь, зачем он спросил её о Сакураджиме. Но девушка быстро переменилась в лице. Ей была интересна причина такого вопроса, но даже если её лицо и говорило об этом, девушка не сказала этого вслух.

— По крайней мере, я знаю то, что недоступно простым смертным.

— Понятно.

— Это вопрос ребёнка или что-то вроде? Или переговоры двух взрослых людей?!

— Хватит относиться ко мне, как к ребёнку.

— В таком случае, я не могу тебе рассказать об этом за так, верно?

— Будет вам фотография.

— Хи-хи, ну вот и славненько.

Она убрала телефон обратно в сумку, и Сакута взглядом указал ей, куда идти. Наконец он познает всю прелесть взрослого тела.

Девять вечера. Сакута по пути домой зашел в магазин после того, как закончил работать в ресторане. На улицах было не так уж много людей в такое время суток, так что он добрался до дома всего за десять минут, прошагав от станции. На одном дыхании Сакута поднялся на лифте до пятого этажа, и, подходя к двери квартиры, кое-кого заметил.

Это была Май, которая сидела у входной двери в форме старшей школы Минегахары, поджав и обхватив руками коленями. Она сидела, как девушка, которая только что пробежала стометровку на уроке по физической подготовке, прижав колени крепко к груди и слегка соединив ступни вместе. Вероятно, она зашла в дом за кем-то, чтобы преодолеть непреодолимое препятствие в виде автоматически-закрывающийся двери на первом этаже.

Она укоризненно посмотрела на Сакуту, когда тот подходил к двери.

— Наконец-то пришёл.

— Я работал.

— Где?

— В семейном ресторане около станции.

— Хм-м…

— Май-сан?

— Что?

Сначала Сакута изобразил, что будто бы держит подзорную трубу у глаза. Затем он поднес указательный палец к области между носом и ртом, тем самым изобразив усы. Указав пальцем на Май и поднеся руку ко лбу, изобразил, что кое-что заметил, когда смотрел в подзорную трубу.

— Что ты делаешь?

Май смотрела на него как на идиота, и, очевидно, что она не заметила, как заметны её белоснежно белые трусики сквозь нейлоновые черные колготки. Так что девушка была абсолютно беззащитна.

У Сакуты не оставалось иного выбора, кроме как прекратить разыгрывать пьесу.

— Я вижу твои трусики.

Он сказал ей это прямо. Май, запаниковав, начала прикрываться подолом юбки.

— Не-не-не то, чтобы я беспокоилась, что молодые парни видят мое белье.

Говоря это, она просунула руку между ног и прижала ей юбку. Сакуте пришла странная мысль в голову, что это выглядит куда более эротично, чем сам вид трусиков Май.

— И при этом ты красная, как помидор?

— Э-это потому, что я возбуждена!

— Ого, и тут у нас шлюха.

— Кого ты назвал шлюхой?!

В версии с изображениями тут находится картинка.

Май уставилась на Сакуту.

— Ну, для начала было бы не плохо, если бы ты встала.

Он протянул ей руку. Май в ответ протянула свою, но, когда она едва прикоснулась к его руке, одернула свою, будто передумав, и встала сама со вздохом, который можно охарактеризовать как надменность.

— Не хочу трогать руку парня, не зная, где она была.

Май, довольная собой, победоносно улыбнулась. Однако триумфальная ухмылка не долго красовалась на лице, так как момент прервало урчание её живота.

— …

— …

— Звучишь, будто ничего не ела с самого утра, — монотонно проговорил Сакута.

— Ты — отвратительный человек.

— Да я и сам знаю.

Сакута достал булочку с кремом из своей сумки, которую купил в магазине. После недолго колебания, она потянулась за ней. Сакута чувствовал себя, будто кормит брошенного и бездомного котика.

Май открыла пакетик и впилась зубами в булочку.

— Когда это ты превратилась в вечно голодного человека?

— …

Май продолжала жевать, проигнорировав его вопрос. Только закончив, она ответила:

— Я не могу ничего купить, — сказала с таким тоном, будто Сакута был в чем-то виноват.

— А-а-а, понятно.

Другие люди не видели её, так что она не могла заниматься привычными людскими потребностями, прямо как в тот раз, когда хотела купить булочку с кремом у станции: женщина-продавщица просто проигнорировала её. Это было жалкое зрелище.

— Есть и другие места, где меня не замечают. По всей территории Фуджисава меня не хотят слушать. К тому же, когда я покупаю что-то в интернет-магазине с доставкой, не могу получить посылку. Вот почему я ничего не ела.

— Ну так что, зайдешь?

Сакута достал ключ из сумки и открыл входную дверь своей квартиры.

— Покорми меня.

— Это прозвучало немного странно.

Май непреклонно смотрела на него, но, к сожалению, это вовсе не пугало, а, скорее, наоборот, смотрелось довольно мило.

— Окей, заходи давай.

— Ни в коем случае! Зайти к парню в его комнату в такое время — лишь начало чего-то непристойного.

— Окей, раз уж ты так говоришь, я запомню твои слова.

— Забудь.

Май ударила его по голове ладонью.

— Ауч.

— Не валяй дурака. Просто пошли уже, наконец, и купишь мне поесть что-нибудь.

— А, подожди тогда немного. Надо сказать сестре, что я пришел.

— Поняла. Я жду тебя внизу.

Май повернулась спиной к Сакуте, когда тот повернул ключ, и пошла в сторону лифта.

Дабы убедить Каэдэ, Сакута потратил пятнадцать минут. Ещё пятнадцать минут ушло на то, чтобы успокоить Май, после того, как ей пришлось ждать пятнадцать минут. Прошло ещё десять минут, пока они шли вместе по дороге до магазина, и, когда оба наконец-то дошли до супермаркета, находившегося вблизи станции, время на часах уже перевалило далеко за десять вечера.

Магазин был открыт до одиннадцати, внутри было совсем мало покупателей. Молодые люди в строгих костюмах стояли у прилавков. Вероятно, они жили одни и зашли сюда прикупить что-нибудь поесть. Этот магазинчик, в который обычно заходил Сакута, но юноша довольно редко посещал его в такой поздний час, и только поэтому ощущал себя более живым, нежели чем в остальное время суток.

Его подбадривал тот факт, что пришёл сюда не один: с ним вместе была Сакураджима Май. Она шла чуть впереди и выбирала продукты. Толкать тележку позади неё было довольно весело, и на лице Сакуты появилась лёгкая улыбка.

— Мы точно выглядим как парочка.

— Ты что-то сказал? — Май посмотрела на него, держа по морковке в руках.

— Не-а, ничего.

— Всё в порядке. К тому же, меня никто не видит.

Оказывается, она всё услышала.

— Интересно, это ли не первый случай, когда девушка останется у меня и приготовит что-нибудь покушать?

— Если продолжишь нести околесицу, так и останешься дураком.

Она положила морковку, что находилась в правой руке, обратно на полку с пренебрежительным видом.

— В таком случае, я буду максимально серьёзен.

— Ну-ка, я слушаю тебя.

Он заметил, что её тон голоса стал абсолютно недоверчивым.

— Как выглядит морковка для остальных? Для них она что, парит в воздухе?!

— Вероятно, она тоже невидима, — Май тут же ответила, видимо потому, что она уже поэкспериментировала с этим. Она помахала морковкой перед лицом проходящего сотрудника, и у того была нулевая реакция. — Видишь?

— Да, видимо, так и есть.

— Я пробовала покупать товары у кассы, но это тоже не сработало. К тому же, они же не видят мою одежду, так? — Это было правдой: не только одна Май становилась невидимой. — Интересно, становятся ли вещи невидимыми, если я прикасаюсь к ним?!

— По твоей логике, целая планета должна быть невидимой.

— Широко мыслишь.

— Я большой мальчик.

— Да-да.

Она отмахнулась.

— Тогда… что произойдёт, если ты дотронешься до меня?

— Ты таким образом предлагаешь держаться за руки?

— Нет, просто ради эксперимента.

Он уже испытывал её прикосновение, когда Май заходила к нему в комнату, где она трогала его шрам, однако Сакута не становился невидимым. Вероятно, ему и придётся заплатить за весь товар, что находится в корзинке. Сакуте было интересно потому, что произошло бы, если бы они коснулись друг друга.

— Не буду я держаться за руки только ради этого.

Она живо подбежала к прилавку с мясом.

— Я скрывал свое смущение покрывалом эксперимента, и я действительно хочу просто подержаться за руки.

Он ответил, глядя ей в спину.

— И?

Май с удовлетворённой улыбкой посмотрела на него через плечо.

— Пожалуйста, будь моей первой и дай подержаться за твою руку.

— Ах ты, отвратительный мальчишка… ну что же, так уж и быть.

Май подождала, когда он остановится, и только потом она подошла к нему и обхватила его правую руку всем телом. Естественно, сердце Сакуты забилось быстрее от того, потому что ожидал совершенного другого.

Лицо Май находилось чуть ниже из-за разницы в росте, и она была настолько близка к нему, что Сакута буквально мог пересчитать каждую ресничку на её глазах.

— …

Спустя какое-то время, он более отчетливо начал ощущать мягкое давление её груди на своей руке. Сакута уже видел её в костюме зайки, но стройное тело девушки, определённо, имело превосходные изгибы. Утончённый аромат, который он ощущал, вдыхая воздух, вскружило ему голову.

— Ты наверняка сейчас думаешь о чем-то извращённом.

— Что-то в сотни раз более извращённое, чем ты можешь себе представить.

Май от неожиданности, услышав искренний ответ, отдалилась от него.

— Но такая взрослая девушка, как ты, наверняка спокойно к этому отнесётся.

— Да, всё так, как ты думаешь. Человек, моложе меня, который представляет в своей голове подобные вещи, завязанные на мне — н-ничего такого.

Май крепко обхватила его руку.

— А-а-ах.

Он ничего не смог поделать, чтобы не издать такой странный звук, из-за чего сотрудник магазина, находившейся рядом, посмотрел на него с ухмылкой на лице. Их взгляды встретились, и, определённо, мужчина видел его, но не заметил причину странной реакции Сакуты. Так что Май оставалась все ещё невидимой для остальных.

— Эм, Май-сан?

— Этого недостаточно?

— Извини, это моя ошибка. В подобной позе будет довольно сложно передвигаться, так что, пожалуйста, отпусти меня.

— Это твое наказание за провоцирование людей.

Май это веселило, и она вовсе не собиралась отпускать Сакуту. Судя по всему, она становилась невосприимчивой к подобным заявлениям. Строго говоря, её поведение не было похоже на наказание: оно настолько поощрительно, что, скорее, рассматривалась как награда.

— А, кстати, я вспомнил кое-что. Разве мы не в ссоре?

— Так и есть.

Май мягко улыбнулась и отошла от Сакуты с явной скукой на лице. Та скорость, с которой она меняет своё настроение по отношению к нему, поражает, и он не понимал, играется ли Май с ним или это всё происходит взаправду. Шопинг показался ему немного неловким и даже постыдным, но, однако ж, приятным временем препровождения.

Небольшой остаток беспокойства всё же оставался у него на душе, но за еду, которую он нес в руках, уже заплатил. Сакута оплатил всё у кассы и собрал по пакетам овощи, мясо и сладости.

Он вышел с пакетами в руках из магазина и пошел домой вместе с Май. Откровенно говоря, он и не знал, где именно находится её «дом».

— Май-сан, а где ты живешь?

Дойдя до магазина у станции Фуджисава, он догадался, что она живёт где-то в шаговой доступности от станциии.

— На Земле.

Она безучастно ответила, и Сакута послушно поплёлся за ней и дальше. Они шли в том же направлении, где находился дом Сакуты.

— Мне интересно увидеть твой дом.

— Ты не войдёшь.

Она решительно отказала с серьёзным выражением на лице.

— Эх.

— Не хнычь как ребенок. К тому же, мы же в ссоре, разве нет?

— Всё из-за того, что ты не до конца честна.

— Ха? Я сказала что-то, чего не должна была?

— Ты продолжаешь убегать, хоть и хочешь вернуться к актерскому ремеслу.

— Не поднимай вопросов, которые тебя никак не касаются.

Май говорила тихо, но с гневом. За этими словами явно скрывалось что-то большое, нежели отказ или отрицание, и она холодно отвергала его слова.

— Это из-за того, что я ничего не знаю?

— Всё именно так. Не открывай рта, если не знаешь, о чем говоришь.

— Какая жалость. Я хотя бы знаю причину, по которой ты взяла перерыв.

— Конечно-конечно.

Май снисходительно улыбнулась.

— Это фотоальбом, который вышел на третьем году средней школы.

— ?!

Всё хладнокровие на её лице вмиг испарилось.

— Ты говорила тогда, что съёмки в купальниках не подлежат твоему рассмотрению, но, несмотря на это, одну сессию всё-таки уже купил твой менеджер — твоя мама, подписав контракт.

Раньше она даже на рекламных фотографиях не появлялась в купальнике, хотя спрос был огромным. Несмотря на свою точку зрения, относительно показывания оголённых участков кожи, это послужило хорошим поводом, чтобы полностью раскрыть её красоту.

— И затем ты поссорилась с матерью и отомстила ей шокирующим заявлением, что делаешь перерыв в карьере шоу-бизнеса.

— …

— Но это было обосновано.

— Замолчи…

— Однако отбрасывать свои желания — глупая затея.

— Замолчи!

— Ты сама должна быть тише, а то людей разбудишь…

Как только он произнес это, Сакута получил пощёчину по левой щеке, звук от которой разнесся по всей улице.

— Я же беспокоился!

— …

— Я была всё ещё в средней школе, понимаешь?! И они, тем не менее, показали мне купальник непосредственно на месте съемок. Повсюду стояли только взрослые… Мне сказали, что контракт уже подписан, и несмотря на то, что мне это не нравилось, я выполнила работу. Я надела купальник… и натянула глупую улыбку!

Если Май была бы обычным ребёнком, она наверняка высказала бы свое мнение, позволив выйти гневу наружу, и, соответственно, отказалась бы, но то эта была Сакураджима Май, кто начинал работу профессиональной моделью с шести лет среди взрослых…

Ей бы не позволили закатывать сцены постоянно. Она оценила обстановку и сделала мудрый выбор. Ей приходилось вести себя как взрослой, хотя Май и являлась на тот момент ребёнком.

— Она использовала меня и не расценивала меня никак иначе, кроме как способ заработать.

Слова выговаривались с трудом, и голос Май начал хрипеть. Сакута заметил, что это являлось первой причиной восстания против собственной матери, которая расценивала её как товар. Он не мог с уверенность сказать, что понимает чувства бедной девушки, даже не близко, но в одном он был уверен уж тем более.

— Именно поэтому я считаю, что ты обязательно должна вернуться в шоу-бизнес.

— Это ещё почему?

— Заканчивая на такой печальной ноте, ты лишь будешь продолжать жить с этими чувствами.

— Э-э…

— Если хочешь что-то сделать — не сдерживайся, и продолжай делать. Даже я это знаю, а ты и подавно.

— …

Взгляд Май поник, будто её гнев начал понемногу угасать.

— …

Так прошло десять секунд в полной тишине, пока она не заговорила.

— Извини, что ударила тебя, — едва уловимо извинилась Май.

Его щека продолжала пульсировать от боли.

— Ты всегда бьёшь людей, которые носят твои вещи?

— По крайней мере, я не въехала по тебе со всей силы.

— …Спасибо огромное.

Поблагодарил он её искренне, но не выразительно.

— Ты не звучишь как благодарный.

— Ну да, ты же дала мне пощёчину… Ай, больно, бо-о-о-ольно~~.

— Ты преувеличиваешь.

— Болит так, что я сейчас разрыдаюсь. Только ласка красивого семпая может излечить меня.

— Ты пожинаешь то, что посеял.

— Эм, а где я посеял?

Он не припоминал ничего подобного.

— А кто намеренно злил меня?

Май осуждающе посмотрела на Сакуту.

— Что ты имеешь в виду?

Было слишком поздно изображать дурачка, но раз уж он начал…

— Ты пытался заставить меня сказать то, чего действительно желаю, выводя на эмоции, не так ли?

— Совершенно не так.

— Ты действительно хороший человек.

Май коснулась рукой его щеки. Сакута думал, что она хотела приласкать, но вдруг взялась за вторую щеку второй рукой и тянула их в стороны.

— Ой-ой-ой.

— Между прочим, Сакута-кун, — Май вернулась в норму и вопрошающие посмотрела на него. — От кого ты услышал об этом?

— …

Он посмотрел в небо.

— Смотреть в глаза.

Она усилила хватку.

— Ой-ой-ой.

— Так, кто это был?

Она не позволила бы ему сохранять молчание, как, впрочем, и одурачить её. Май наверняка знала, что довольно ограниченный круг людей мог знать о том, почему она ушла из шоу-бизнеса. В конце же концов, до нынешнего момента этот эпизод из её жизни никак не проявлялся.

— Я узнал это благодаря знакомству, которое у меня появилось в связи с происшествием с Каэдэ.

— Кто?

— Нандзё Фумика.

— А, она.

— Ты знаешь её?

— Она работала помощником на полуденном варьете. Она и мне помогала, — конечно же слово «помогала» прозвучало в негативном смысле. — Так почему ты с ней встретился опять? Происшествию с твоей сестрой уже больше двух лет.

— Эм-м, ну…

— Отвечай.

— Когда Фумика работала над новым сюжетом, заинтересовалась подростковым синдромом. Так же она видела мой шрам на груди и иногда предлагает сделать об этом сюжет.

Помимо этого, Фумика так же предупредила его, что собиралась рассказать ему о прошлом Май. Эта новость не являлась достоянием общественности, поскольку в этом были заинтересованы слишком много важных шишек в этом вопросе.

— И что же ты рассказал такого этой женщине, чтобы разузнать информацию обо мне?

Май посмотрела на него пристальным взглядом.

— Ничего.

Он ответил спокойно, хоть его сердце начало бешено биться.

— Врешь. Эта женщина — репортер, к тому же такие, как она, не дает информацию за просто так. Вы наверняка о чем-то договорились.

Май естественно знала куда больше о шоу-бизнесе, и, конечно, будет бессмысленно пытаться обмануть её, да и замять эту тему ему, скорее всего, не удастся вовсе. Сакута принял ситуацию и рассказал всё, как и было.

— Я дал ей сфотографировать свой шрам на груди.

Сакута, правда, умолчал, что пошёл вместе с ней в туалет, чтобы она могла сфотографировать его, и лучше было бы не упоминать, что ароматные сладкие духи возбудили в нем игривое настроение.

— Идиот.

— Как грубо.

— Потому что так и есть, о чём ты только думаешь?!

Она была в ярости, испепеляя его пронзающим взглядом.

— Ну, это всё из-за тебя.

— …

— Такой уж я.

Он не мог смотреть ей в лицо из-за страха, оттого отвёл взгляд в сторону.

— Ха-а-а-а-а-а-а….

Одновременно с отвращением и опустошением, обе руки Май отпустили его щёки, однако Сакута всё ещё мог чувствовать её взгляд.

— Твой шрам может сыграть с тобой злую шутку и стать опасностью для Каэдэ.

Май смотрела на него с серьёзным выражением лица.

— Я защищу её.

— Если насчет её травли сделали сюжет два года назад, возможно, уже заметили, что с ней тоже что-то не то?

— Ну, с этим ничего не поделать.

— Действительно.

Май внезапно вытянула руку вперед, будто требуя что-то. Сакута не имел ни малейшего понятия, что она хотела этим сказать, поэтому просто вложил обе сумки в одну руку и протянул ей.

Но оттолкнула руку прежде, чем они соприкоснулись.

— Я показала тебе, чтобы ты дал мне её контакты.

— Ты разве об этом меня просила?

Он попытался припомнить, но ничего такого не вспомнил.

— Делай выводы из контекста ситуации.

— Ты уж очень походишь на королеву, Май-сан.

— Ты слишком наивен по отношению к людям из медиа-сферы. Слишком наивен, чтобы быть беспечным. Ты будешь окружён репортерами, если эти люди будут заинтересованы в тебе, понимаешь? Представь множество камер, которые будут направлены на твой дом.

Он представил картину, которую описывала Май: этот яркий и ослепляющий свет прожекторов на том, на ком они сконцентрированы, вспышки камер, грубые вопросы… прямо как в том фильме, который смотрел когда-то давно.

«…»

Он сглотнул.

— …Мне поплохело.

А его лицо стало бледным.

— Ты будешь чувствовать себя в сто раз хуже, если это произойдёт в реальности.

Май нанесла сокрушающий удар. Сакута начал думать, что он сделал что-то необратимое, и холодный пот прошиб его спину.

— Будь осторожен, хорошо? — несмотря на то, что она была раздражена, Сакута не чувствовал никакой агрессии по отношению к себе. Май с теплотой в глазах посмотрела на него, хоть и злилась. Сакута подумал, что она беспокоилась о нём. — Твой ответ?

— Да, я понял. Впредь буду осторожнее, но фото уже…

— Вот почему я сказала, — Май снова вытянула руку вперед, — что ты должен дать мне её контакты, не так ли?

Сакута достал визитку, которую ему дала Фумика на подработке, и протянул её Май. Она посмотрела на лицевую сторону и моментально обратила свой взор на тыльную сторону.

— Она написала свой мобильный на обороте. Отвратительно.

По какой-то причине она осудила Сакуту.

— Мне нравятся девушки постарше , но не настолько старше.

— Хм-м-м~.

Всё ещё с отвращением Май вбила номер в свой смартфон.

— Эй, Май-сан, что ты делаешь?

— Тихо.

Она приложила телефон к уху, отвернувшись от Сакуты. Ей ответили моментально.

— Я извиняюсь за столь неожиданный звонок, я — Сакураджима Май. Вы помогали мне по работе когда-то. Это вовсе не пранк, так что не кладите трубку, пожалуйста… Да, это Сакураджима Май. Давно не слышались. Можем поговорить? — Май продвинула разговор к сути довольно быстро. — Вы говорили с Азусагавой Сакутой сегодня и дали ему свои контакты. Он на год младше меня. Да…

Май контролировала тон своего голоса, что походило на разговор здравомыслящего взрослого человека.

— Я бы хотела, чтобы Вы не публиковали фотографии его шрамов. Так же хотела бы, чтобы Вы воздержались от консультирования со специалистами по этому вопросу… Да, конечно, я не буду просить об этом безвозмездно и дам Вам кое-что взамен.

— П-подожди, М-Май.

Он прекрасно понимал, что она собирается дать взамен, и запаниковал, предположив, что даст себя на растерзание этой женщины.

Май повернулась к нему лицом и приложила указательный палец к губам, будто говоря ребёнку, чтобы тот помолчал.

— Да, я знаю. Это подходящая информация, так что не беспокойтесь, — она снова отвернулась от него и продолжила. — Я скоро вернусь к съёмкам и предоставлю эксклюзивные права на данную информацию Вам и Вашей компании… да, конечно, я осознаю, что этого недостаточно, но уверена, что Вы согласитесь, когда услышите это.

Она выдержала паузу и проговорила слова, которые явно репетировала,

— Я не вернусь в агентство своей матери, а пойду в другое.

Сакута, вероятно, был больше удивлен в этот момент, нежели Фумика. Лишь вчера, лишь моментом ранее… они ссорились насчет этого, споря по поводу совета Сакуты о возвращении Май в шоу-бизнес… Тем не менее, она сказала это сама. Если бы не это удивило, ничего бы вообще не смогло его удивить.

— Я думаю, что данная история будет более ценной, чем история Азусагавы-куна, которая заставит людей решить, что Вы сошли с ума, не так ли? Я надеюсь, Вы подумаете об этом, — некоторое время Май отвечала короткими фразами по типу «да», «верно» и «я поняла». — В таком случае мы договорились. С нетерпением жду работы с Вами.

Продолжая быть вежливой до конца разговора по телефону, Май повесила трубку и тут же повернулась к Сакуте.

— Ну, вот и всё.

— Извини.

— За что ты извиняешься?

— И спасибо.

— Ты довольно милый, когда грустишь.

Настал тот момент, когда ему нечего было ответить, и от этого он не поднимал головы. Страх быть окружённым камерами испарился, и Сакута ощутил безопасность себя и своей младшей сестры. И, без сомнений, эти ощущения обеспечила ему Май.

— Но ты сказала, что возвращаешься.

И она даже сказала, что сменит агентство.

— Я подумала, что ты был прав, — она проговорила это, будто не хотела признавать этого. — Я наслаждалась работой на телевидение и в кино, и оно того стоило, поскольку это было весело. Я всегда думала, что хочу продолжать. От этого желания не избавиться, даже если будешь врать себе… это разве проблема?

— Вообще-то да, и довольно большая.

— Ч-что это ты тут меня прощаешь?

— Ты говоришь нечто подобное после того, как избегала меня две недели?

— Я только что помогла тебе, разве не так?

— Это вообще разные вещи.

— Ух-х-х… Я извиняюсь за то, что была упрямой, окей?

Несмотря на то, что она выглядела раздражённой, признала свою ошибку и извинилась.

— Ещё разок.

— Пожалуйста, прости меня. Я сожалею о своем поступке.

— Было бы великолепно, если бы ты при этом стеснялась и робко посматривала на меня.

— И не мечтай.

Май ущипнула его за нос.

— Увах, что ты делаешь?

Его голос из-за этого был приглушен, потому Май и рассмеялась. Сакута осознал, почему она пришла изначально к нему домой: Май собиралась рассказать, что возвращается в шоу-бизнес. Это никак не было связано с его проблемой с Фумикой, потому что решение было принято ей самой. Он немного был расстроен из-за этого, но всё равно был счастлив услышать, что Май возвращается обратно в шоу-бизнес.

— Мир продолжает вращаться вокруг своей оси, да?

— Что ты сказал?

— Да это я сам с собой говорю.

Они шли рядом, и поступь их была куда легче, чем раньше. Всё это было сделано для того, чтобы решить проблему Май с её подростковым синдромом.

Спустя три минуты Май остановилась.

— Мы на месте.

Они остановились напротив здания, в котором жил Сакута.

— А?

— Да, мы на месте.

Май указала на противоположное здание. Её дом находился так близко, что не было надобности рассматривать его, однако это выглядело как сюрприз для Сакуты. Сегодня день полностью состоял из одних лишь сюрпризов, и парень удивился ещё сильнее, чем в тот момент, когда Май заявила, что возвращается в мир шоу-бизнеса.

— Спасибо, что донёс их.

Сказала она в тот время, как забирали пакеты с едой у Сакуты. К сожалению, она не собиралась приглашать его к себе.

— Всё верно, Сакута-кун.

— Что такое, моя королева?

— Прогуляйся со мной на выходных.

Слова Май странным образом подошли к ситуации, так как он называл её королевой.

— Когда я вернусь, у меня не останется свободного времени, чтобы прогуляться. Хотя я тут жила более двух лет, ни разу не видела Камакуры. Странно, наверное, такое слышать, да? Так что я хотела бы сходить и осмотреть здесь всё хотя бы раз.

— Ты так легко можешь получить работу?

Сакута с недоверием посмотрел на неё, на что та вполне естественно ответила.

— Я — Сакураджима Май.

Удивительно, что она не сказала это высокомерно, что дало Сакуте новое представление о ней. Несмотря на то, что фраза прозвучала довольно убедительно, он понимал, что её график будет забит чуть более чем полностью, принимая во внимание, кто такая Май.

— А, но в воскресенье…

— У тебя есть более важные дела, чем моё приглашение?

— У меня смена с утра до обеда на выходных.

— Поменяйся с кем-нибудь… ну, я не буду тебе советовать, как поступать, — но она уже дала намек, что делать. — У меня такое ощущение, что ты ставишь работу выше меня, и это раздражает.

— Смена до двух, так что после этого времени я свободен.

— Ну, думаю, что сойдет.

Судя по её стоячей позе, она была в корне не согласна с этим, но всё равно сказала то, что сказала. Он не мог определиться, напоминает ли Май ему ребёнка или взрослого, но, скорее, являлась обоими сразу. Так он подумал.

— Не улыбайся так много.

— Ты меня позвала на свидание, как я могу не улыбаться?

— А, это не свидание.

Эти слова его подкосили.

— Э?

— Если это было бы свиданием, ты бы стал таким довольным?

— Конечно.

Он энергично закачал головой.

— Ну ладно, так уж и быть.

— Да!!!

И он принял триумфальную позу.

— Ты счастлив?

— Ну да.

— Тогда я буду ждать тебя у билетной кассы на станции Эношима в Фуджисава в пять минут третьего.

— Я же сказал, что заканчиваю в два, разве нет?

— Именно поэтому я и сказала в пять минут третьего.

— Я не смогу сразу уйти! Пожалуйста, дай мне время на тот случай, если ресторан будет забит битком.

— Два тридцать тогда. Если ты опоздаешь хоть на минуту, я уйду.

— Понял.

Внезапно Сакута осознал, что это его первое свидание.

В тот день из ванной Азусагавы слышался радостный вопль.

— Яху-у-у-у-у!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Проблемы приходят с первым свиданием. UPD

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ В долгожданное воскресенье на небе не было ни единого облачка: самая подходящая погода для свиданий. Сакута смог уйти с работы в два часа дня и у него оставалось немного времени до назначенной встречи с Май. Он сразу же направился домой, пролетев сквозь бесчисленное количество улиц на велосипеде. Его путь занял примерно три минуты. — С возвращением. Каэдэ встретила его, когда тот вошёл через входную дверь, и, погладив её по голове, он направился прямиком в ванну. Сакута отмыл своё тело от результата активного кручения педалей и, на всякий случай, сменил нижние бельё. Каэдэ смотрела на него с непонимающим взглядом. — Мужчина должен быть готовым ко всему, — сказал он, изобразив на лице великую мудрость. — Я пошёл, Каэдэ. — А, да. Увидимся позже. Когда настенные часы показали двадцать минут третьего, Сакута направился на станцию Фуджисава уже пешком. Каэдэ проводила его с прижатым к груди Насуно. Его тело стало лёгким, и, как ему казалось, он скорее скользит, чем идёт, будто у него на спине выросли крылья. Знакомые улочки сегодня смотрелись совершенно иначе: цветы, пробившиеся из-под асфальта, захватили его взгляд, а чириканье воробьев, сидевших на проводах, разносились вдоль всей улицы. Наслаждаясь прекрасным воскресным днём, Сакута чувствовал, как его настроение становится лёгким. Через три-четыре минуты после того, как он, веселый и счастливый, покинул дом, Сакута услышал плачевный крик маленькой девочки. Впереди стояла девчушка около входа в парк, плача и натирая глаза. — Что случилось? Девочка перестала плакать, и, услышав около себя чей-то голос, обратилась глазами к Сакуте: — Уа-а-а-а, ты не моя мама! — сказала она и принялась рыдать снова. — Ты потерялась? — Мама ушла-а-а-а-а… — Агась, потерялась, значит. — Мама потерялась. — Ну что ж, и то правда, — признав, что и её слова имели смысл, сказал Сакута. — Ну-ну, хватит плакать. Сакута присел на корточки перед девочкой и положил руку ей на голову. — Я помогу найти твою маму. — Правда? — Да, — Сакута улыбнулся и ободряюще кивнул в ответ. Девочка будто бы собралась улыбнуться, но вместо этого озадаченно наклонила голову набок. — Ну что, пошли. Взяв её за руку и собравшись с мыслями… — А ну стой, чёртов педофил! Энергичный крик раздался у него прямо за спиной. Сакуте стало интересно, что за чертовщина здесь происходит. Он стал оборачиваться, дабы посмотреть, кто кричит позади него, но прежде, чем увидел лицо человека, резкая боль пронзила его зад. По ощущениям это было сравнимо с той болью, когда по твоему копчику попали заострённым концом туфли. Подытоживая, всё произошло именно так… — А-а-а-ай! С этим криком Сакута упал на асфальт, скорчившись от боли. Краем глаза он заметил девушку, которая была примерно одного с ним возраста, и, что вероятно, училась в какой-нибудь старшей школе. Макияж — обязательная деталь образа старшеклассницы. На голове росли вьющиеся волосы, которые едва касались плеч, а на талии держалась короткая юбочка, даже не покрыв колени. Конечно же, она не надела никакой одежды, чтобы скрыть свои оголённые ножки. — Быстрее, убегай! — с серьёзным тоном в голосе она крикнула маленькой девочке. Ребёнок лишь издал звук удивления от неожиданного поворота событий. — Ну же, поторопись! Сакута не понимал, почему старшеклассница сказала «ну же», но тут она быстро взяла ребёнка за руку и собиралась отвести её подальше от него. — Пока лоликонщик не очнулся. Поторопись! — Да кто тут лолинконщик-то? Сакута встал, хватаясь за больную пятую точку. Силы покинули его тело, от чего ноги из-за пронизывающей боли словно были сделаны из ваты. Сакута свёл их вместе, чтобы как-нибудь устоять на месте, но и это ему не помогало. Сейчас он был похож на новорождённого жеребёнка. — Он хотел мне помочь найти маму. — Э-э? — девушка громко вскрикнула. — Он не педофил?! — Я люблю девушек постарше. — Ты не извращенец?! Даже после сказанных им слов, её лицо всё ещё оставалось напряжённым. Сакута заметил, что она была довольно мило выглядящей старшеклассницей. Её лицо всё ещё имело черты ребёнка, а широко раскрытые глаза и лёгкий макияж придавали ей милый и приятный образ. Он замечал, что старшеклассницы иногда перебарщивают с макияжем, и лучше бы они брали в пример эту девушку, если уж собрались нанести его себе на лицо. — Я собирался помочь ей поискать маму. — Погоди-погоди, но ведь это она потерялась, так? — Её мама потерялась. Маленькая девочка согласилась с интерпретацией Сакуты, от чего она отошла от девушки и подошла как можно ближе к Сакуте, схватив его за рукав. Ситуация приняла другой поворот событий. Непонимающая до сих пор старшеклассница изобразила болезненную улыбку на лице, осознавая свою ошибку. — А-ах, моя задница. — И-извини, ха-ха-ха… — Возможно, она раскололась пополам. — Э-э-э? Жуть! Погоди, она же из двух частей и состоит! — А-а-ах, больно… Больно! — Я поняла! Старшеклассница издала беспечный крик, и… повернулась к нему спиной, слегка наклонившись вперёд и приложив руки к телефонному столбу. — Вот! Она указала взглядом на пятую точку, очерченную мини-юбкой, и энергично прокричала.

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Нет, не здесь же. Она, скорее всего, имела в виду, чтобы Сакута пнул её, чтобы быть с ней в расчёте. Он вовсе не был заинтересован в пинании девушек по заднице, поскольку они оба находились у входа в парк, а здесь, как правило, проходило много людей. — Ну же, поторопись. Я обещала встретиться с друзьями! Сакута тоже кое-что обещал, к тому же важнее, чем тратить своё время и отомстить девушке за причинённую ему боль. Встряв во всё это, он потерял довольно много времени. Помимо всего прочего, Сакута собирался помочь маленькой девочке найти маму, и при любом раскладе опоздал бы на свидание, так что тратить драгоценные секунды было некогда. В данной ситуации пнуть её – быстрое решение. — В таком случае… Сакута слегка пнул её по попе. Он думал, что это устроит раскаявшуюся девушку, но… — Сильнее! Кровь из носа Старшеклассница взглянула на него через плечо. — Серьёзно? Сакута пнул её сильнее. Раздался глухой звук. — Сильнее!!! Даже этого ей было недостаточно. — Ну ладно, будь что будет! Сакута сконцентрировался. Он, как настоящий джентльмен, должен выполнить пожелание леди. Сакута отогнул ногу назад, дабы придать ей дополнительное ускорение, и, взглянув на цель, сделал мощнейший пинок. Раздался довольно мощный глухой звук. — С-С-С-С . Больно! — затем она выдала непередаваемый порыв эмоций на диалекте Хакаты. — У-у-у~. Она согнулась, издавая болезненный стон и держась обеими руками за пятую точку. Несколько раз то открывала, то закрывала рот, как золотая рыбка, поскольку чувствовала невыносимую адскую боль. — М-моя попа раскололась пополам. Наконец она смогла выдавить слова. — Всё в порядке. Она изначально такой и была. — Эм-м, извините, — сзади раздался чей-то голос. Сакута вместе с девушкой развернулись на сто восемьдесят градусов и увидели перед собой человека среднего возраста, одетого в полицейскую форму, чье выражение на лице выказывало недоумение. — Парк во время праздников не самое походящие место для таких извращённых хобби. — Нет, это она извращенка. Сакута указал на девушку, которая была причиной случившегося. — Н-нет! Это не так! Этому есть разумное объяснение! Старшеклассница неистовствовала из-за странного недопонимания. — Разберёмся в участке. Полицейский моментально схватил обоих за руки с такой силой, что они не могли даже пошевелиться. Для Вашего сведения, данный человек был хорошо натренирован и имел несгибаемый характер. Порядок в городе находился в надёжных руках. — У меня есть более важные дела! Отпустите! – кричал Сакута. Полицейский участок вовсе не шутка. Май может подождать минут пять-десять, и то, если произойдёт чудо, но никак не больше. В конце же концов, она — Сакураджима Май. — Да-да, успокойтесь и пройдемте вместе со мной. И вы тоже, юная мисс. Ваша мама ждет Вас в участке. — Мама? Ура! Сакута почувствовал облегчение, что проблема с малышкой уже разрешена. Однако… — Неужели калечить друг друга так популярно среди молодёжи? Он был опустошён вопросом полицейского. Страж порядка продержал обоих полтора часа в участке. Стрелка на наручных часах Сакуты неумолимо приближалась к отметке четыре часа дня. Сейчас он страстно желал, чтобы кто-нибудь предоставил ему машину времени. — Ха-а, господи, как же ужасно~, — протянула девушка уставшим голосом, выйдя из участка вслед за Сакутой. — Это моя фраза, дура. — За что ты меня так называешь? Это ведь из-за тебя мы застряли здесь и потеряли кучу времени. — Ты хуже всего этого недопонимания. — Слабые отмазки. — Это не отмазки, а реальность. К тому же это произошло из-за тебя, Кога. Девушка повернулась к нему лицом, в изумлении смотря на него. — Откуда ты узнал моё имя? — Кога Томоэ. Довольно милое имя. — И моё полное имя тоже?! Она, вероятно, не запомнила, что называла его в участке. Сакута, к тому же, знал в какую школу ходит Кога. В общем, она училась в Старшей школе Минегахара, и была младше его на год, так сказать, приходилась ему кохаем. — Я всё знаю о тебе. — Ха-а, ты дурак? — Ты родом из Фукуоки. — Да откуда ты и это знаешь?! — … — А-а. Запаниковавшая школьница Кога Томоэ прикрыла рот руками. — Ты тоже кричал от боли. — Й-я ничего не знаю об этом. Кога снова повернулась к нему спиной. Сакута не особо понял, чего хотела этим сказать, но она желала, чтобы друзья не узнали о том, где пробыла недавно полтора часа, однако уже слишком поздно скрывать это от них. — Ну, возвращаясь к нашим баранам, ты была не права. — Для начала скажи мне своё имя. Нечестно, что только ты знаешь моё. — Я — Сато Ичиро. Сакута вовсе не намеривался называть своё настоящее имя, поэтому и ляпнул первое, что пришло в голову. Он подумал, что это будет настолько очевидно, что любой сможет понять его ложь, но… — В таком случае, Сато, в чём же я не права?! Томоэ согласилась на такое имя. Вероятно, она не знала, что нужно хоть немного сомневаться в людях, но, видимо, она была честной и хорошей девушкой. Раскрытие лжи лишь бы заняло у него время, потому Сакута решил промолчать. — Я расскажу тебе, если ты до сих пор не могла понять. Несмотря на то, что полицейский уже понял, что это лишь недоразумение, ты, не отводя взгляда, пялилась в телефон: то ли играясь, то ли делая что-то ещё. Откровенно говоря, нравоучительный разговор продолжался примерно полчаса, где господин полицейский рассказывал, что нехорошо сидеть в телефоне, когда с тобой кто-нибудь разговаривает. У Сакуты и в помине не имелось ничего подобного, и поэтому разговор, направленный в его сторону, был попросту бесполезным, но… — Твоя правда… не будь таким логичным, — сказала Томоэ, дуясь. — И какого твоё оправдание? — Мне писали, и я не могла не ответить. — Чего? — Если бы я не ответила, потеряла бы друзей. Томоэ, смущаясь, наклонилась вперёд. — А-а, то есть ты бесконечно строчила ответы? — Если бы не писала, они бы разозлись. Томоэ надула щеки и краем глаза посмотрела на него. — Хех. — Что с твоей реакцией? Жуть. — Ничего-о-о-о~. — Ты наверняка думаешь, что они и не друзья вовсе, если перестанут дружить, потому что им вовремя не ответили. Вероятно, ей уже говорили подобное и раньше, от чего она понизила тон голоса, дабы спародировать такое замечание. — Ты тоже так думаешь? — З-заткнись. Сакута положил руку ей на голову и растормошил ей волосы. — Уа! Дурак! Я же их так долго укладывала. Она схватила его руку и убрала её со своей головы, и привела их обратно в порядок. — Ну что ж, бывай, старшеклассница. — Что? Смеёшься надо мной? — Ты ведь живёшь по этим безумным правилам, верно? Тогда мне не стоит смеяться над тобой, однако я буду считать тебя дурой. «Ты должна отослать письмо», «Ты должна написать сообщение». Сакута не знал, кто создал такие правила, и даже для кого они были написаны. Людей, для которых они придумывались, вскоре начнут ограничивать эти правила, тем самым причиняя боль, но изначально их проектировали для того, чтобы люди чувствовали себя лучше. Раз уж сами люди создали эти правила, то так тому и быть. Если ты им не следуешь, тебя исключат из круга общения и изолируют от общества; можно даже просто сказать, что лишишься друзей. Раз уж тебя всё-таки выгонят, то обратного пути попросту не будет. Сакута очень хорошо это знает: Каэде через такое уже проходила. Эти правила можно назвать бесполезными, но нельзя исключать тот факт, что они связывают людей, соединяют их, дают место, к которому они сейчас относятся. Е-мейл за е-мейлом, сообщение за сообщением; вы перейдёте к обменам репликами по типу «Как ты?», «Всё хорошо». Люди, которые не могут самоутвердиться в обществе, утверждаются за счет других. Потому они и становятся счастливыми, когда все друг с другом чем-то делятся. Средняя школа, старшая школа… в обществе школа — это мир, заключённый в тебе. Конечно, что все сходят с ума из-за этого. Сакута думал, что понял ту часть социума после того, как перешёл в старшую школу, и когда начал подрабатывать, стал всё чаще контактировать со студентами и рабочими. Когда он начал смотреть на «атмосферу» с иной точки зрения, понимал: всё, что хотят люди — это найти своё место. — Ты смеёшься надо мной. — Ты, вроде, неплохой человек, Кога, а остальное неважно. — Что ты имеешь в виду? — Тебя можно уважать за намерение спасти маленькую девочку от педофила, однако это опасно. Лучше в следующий раз позвони в полицию. На тебя бы напали, случись бы это по-настоящему, потому что ты — милая. — Н-не называй меня милой! Томоэ отвела взгляд в сторону, поскольку сказанные слова Сакуты заставили её лицо покраснеть. Возможно, она не привыкла к тому, что слышит в свой адрес комплименты. — Ну, не теряй чувство справедливости и продолжай делать в том же духе. — А, да, спасибо. Томоэ, к удивлению, искренне отблагодарила его. Он подумал, что она действительно хороший человек до глубины души. Что за удивительный и невинный человек. Раздался звонок. У Сакуты не имелось телефона, так что было очевидно, что звонили на смартфон Томоэ. — А, чёрт! У меня есть дела. Увидимся! Она убежала. Так как на ней была надета короткая юбка, её трусики были хорошо видны, но это может заинтересовать чужое внимание, если бы Сакута закричал во всё горло. Поэтому он просто сохранил молчание и смотрел ей вслед. — Белые, да? Когда Томоэ окончательно исчезла с глаз Сакуты, он решил вернуться домой как можно скорее, чего, собственно, и начал делать. Однако ему пришлось остановиться на третьем шаге. О чём важном он мог забыть? — …Ах, — лицо Май появилось у него в голове. Она скверно улыбалась и вместе с этим мило надувала щеку. Сакута действительно видел её обозлённой, и именно это служило ему напоминанием. — Чёрт. Его ноги моментально развернулись в обратную сторону, и он ринулся на всех парах в назначенное место встречи. ЧАСТЬ ВТОРАЯ Сакута добежал до станции, из которой выходил каждый день до школы, — Эноден Фуджисава, и остановился у входа около турникетов. Это как раз-таки и было местом встречи с Май. Восстановив дыхание, Сакута посмотрел сначала направо, затем налево. Сделал он это для того, чтобы увидеть, стоит ли она до сих пор и ждёт его или же нет. — … К сожалению, её нигде не было. — Ну, конечно же, нет, — Сакураджима Май не стала бы утруждать себя ждать полтора часа кого-либо. – Эх, я действительно опоздал. Разочарование обуяло его, но Сакута не мог пройти мимо при виде потерявшейся девочки и ничего не сделать. Он никогда бы не подумал, что помимо него помочь ей вызовется старшеклассница с обострённым чувством справедливости, и поэтому ничего поделать и не мог. Сакута попрекал себя за то, что у него нет телефона; если бы он и был, смог бы набрать Май. Наверняка, услышав бы его историю, она, скорее всего, сказала бы: «Хм, видимо, у тебя есть кое-что поважнее свидания со мной. Так что свидание в любом случае не состоится». Как же ему получить прощение от неё? Май, вероятно, злилась на него, уже вернулась домой или куда-нибудь ушла. Парень полагал, что ему придётся из кожи вон лезть, чтобы унять её гнев. Звуки поступи донеслись из-за спины удрученного Сакуты. Они звучали, на удивление, до боли знакомо, но вместе с этим человек, который направлялся исключительно в его сторону, и, судя по ритму шагов, был разгневан. — Ты, вероятно, довольно высокого о себе мнения, раз заставляешь ждать тебя час и тридцать восемь минут. — … Он обернулся, сам не веря, и увидел перед собой Май в повседневной одежде. — Что? Ты выглядишь, как с луны свалившимся. — Просто Май-сан не та девушка, кто будет ждать опоздавшего час и тридцать восемь минут! Ты фальшивка! Май сузила глаза, и температура накала ситуации, видимо, упала на пару градусов. — Вот значит как Сакута смотрит на меня. Вероятно, его похотливый взгляд был обнаружен и распознан. — Ты забыла «кун». — «Сакута» для тебя достаточно. Май, вероятно, подразумевала, что это его наказание, но, честно говоря, это не звучало никак иначе, как награда. Если бы Сакута сказал это, она, скорее всего, вернулась бы к варианту «Сакута-кун». Так что он решил промолчать. — Чего ты усмехаешься? — Да так, ничего. Борясь со своим мягким выражением лица, Сакута посмотрел на Май. Это был первый раз, когда он видит её в повседневной одежде. На ней был вязанный закрытый жилет поверх блузы с длинным рукавом. Юбка опускалась до колен и была сделана в слегка «взрослом» дизайне с вырезом на бедре. Помимо этого, на ней были надеты сапожки, доходившие до колена. Её образ выглядел утонченным и элегантным, но при этом чувствовалась некая мера, баланс. Он подходил Май как взрослой девушке. — … — Сакута ничего не сказал, лишь смотрел на область между юбкой и сапогами. — Ах… – он не смог сдержать вздох. — Какая грубая реакция. — Май-сан, ты в своем уме? — Ч-что? Май осторожно отстранилась от него назад. — На свидания надо надевать мини-юбки и никаких сапог! — Сейчас я тебя стукну, — огрызнулась Май, сжимая ладонь в кулак. — Ах… — Ты так расстроен по этому поводу? — Я так этого ждал. — Ты перенервничал после того, как опоздал. — Ты всегда надевала колготки, когда шла в школу. — Ч-что? Это прозвучало как-то двусмысленно… Она отвернулась и что-то пробубнила себе под нос. — Ну, тем не менее, ты очень милая. — … Искоса глянув на него, Май потребовала большего. — Даже слишком мило, Май-сан. — Хорошо, что ты честен. — Моё сердце бешено стучит. Мне хочется схватить тебя, приволочь домой и поставить тебя в качестве украшения в моей комнате. — Звучит более чем странно, воздержись от таких заявлений. — Тогда пойдём? Сакута попытался направиться куда-то без конкретного направления. — Подожди, мы не договорили. — Ты хочешь ещё что-то сообщить? Было ещё кое-что, чего он хотел избежать, так что притворно избежал этой темы. — Достаточно притворства. — Притвориться перед тобой было бы ужасно. — Изволь, в таком случае, извиниться за опоздание, а затем искренне молить о прощении, — Май, видимо, очень довольствовалась собой, сказав это, и выражение её лица стало более оживлённым. — Если ты не постараешься, я просто пойду домой. Может быть, она ждала его час и тридцать восемь минут, чтобы подразнить? Вот, что Сакута сейчас ощущал. — Когда я шёл сюда, на углу жилого квартала увидел потерявшегося ребёнка. — Я домой. — Звучит как ложь, но это правда! — Если ты пришёл с работы, почему пошёл через жилой квартал? Май уставилась на него. — После работы я сразу же отправился домой. — Зачем? — У меня оставалось немного времени до встречи с тобой, так что я принял душ и поменял белье на всякий случай. — … Отвратительно, — Май отошла от него. — Ну что ж, это лишь напрасные старания юнца, так что мне не остаётся другого выбора, кроме как их просто принять. — Спасибо тебе огромное. — Однако, не приближайся ко мне ближе, чем на тридцать метров. Это не могло бы более называться свиданием, так как Сакута походил бы на сталкера. — Ну же, продолжай свою сказку. — Я действительно пошёл с ней в полицейский участок. — Потерявшийся ребёнок был девочкой? — Да. — А ты не из робкого десятка, раз заставляешь меня ждать тебя из-за другой женщины. — Даже если ей шесть лет?! — Даже так. Она отвергала его оправдания без толики сомнений. В данный момент существовал риск быть слишком честным и рассказать ей все. День, когда Сакута сказал бы Май, что провёл время с миленькой старшеклассницей Когой Томоэ… она и правда была миленькой старшеклассницей, и кто мог знать, с какими насмешками он столкнётся в школе. — Но станция совсем недалеко? Май указала на короткую дорогу ко входу на станцию. — Она попросила меня остаться с ней до возвращения родителей и плакала. — Хм-м-м, — Май уткнула в него свой взгляд сомнения. — Ненавижу ложь. — Удивительное совпадение, я тоже. — Если ты врешь, я заставлю тебя съесть Поки через нос. — Одну палочку? — Одну коробку. Это тот вид пытки, который можно придумать спеша, и потенциальная ситуация теперь выглядела так, что он хотел избежать её всевозможными путями. — Не думаю, что ты должна так расточительно относиться к еде. — Ты всё равно будешь их есть, так что всё в порядке. — … — … Она приблизила своё лицо к лицу Сакуты и пристального уставилась на него, оказывая давление, дабы тот сознался. Ровное дыхание щекотало его щеку, а её запах был просто великолепен. — Ты — упрямец. — … Он определенно не мог сказать ей сейчас правду: ему никак не хотелось есть Поки через нос. — Ну что ж, ладно. Я не прощаю тебя, но на свидание с тобой схожу. Это его обрадовало. — Спасибо большущее. И в тот же момент Сакута расслабился… — А, лоликонщик. Он услышал знакомый голос. Сакута посмотрел в сторону прохода, соединяющего станции Японских Железных дорог с Железнодорожной сетью Одакью, и увидел там Когу Томоэ, с которой встречался ранее, а рядом с ней шли три девушки. Видимо, они её подруги, которых она упоминала. От этой кампании веяло аурой показной весёлости, и, судя по всему, они просто прогуливались. Можно было понять, что они — центральная группа своего класса. — Эта та девушка-Хаката [1] , с которой… Томоэ быстро подошла к Сакуте и прикрыла ему рот. — Н-не говори это! Она молча угрожала ему взглядом. — Она — девушка-Хаката? — А, ну знаете, тот сувенир из Фукуоки? Ну тот ёкан c баумкухеном [2] . Слово «женщина» не читается как «женщина», а как «человек». — А, я ела это, было вкусно. — Эй, Томоэ! Одна из подружек взяла её под руку и оттянула подальше от Сакуты. — Ч-что? — Это тот парень из инцидента с больницей. Хотя она и прошептала это, но её было отчётливо слышно. Томоэ что-то пробормотала. — Э? Он — Сато Ичиро, — она до сих пор не распознала ложь. — А? Что ты… пофиг, смотри. На этот раз все посмотрели на Май. Оказывается, они могли её видеть. — Ладно, пошли. Уволочённая своими друзьями, Томоэ поспешила пройти через турникет. Провожая их взглядом, Сакута осознал свою ошибку. Он рефлекторно ответил Томоэ, но должен был притвориться, что вовсе не знает её; так вышло бы куда лучше. Он глянул на Май. У неё было совершенно опустошенное выражение лица. — Эй, Сакута. — Это ошибка… — Что сказала Томоэ-чан? — Ага. — Не волнуйся, я не пойду домой, — она обхватила руку Сакуты своей. — Для начала нам нужны Поки. — Можешь взять тонкие? — Не-а~. Он не мог не наслаждаться её игривым тоном и не избавиться от переполняемого чувства счастья от её прикосновения. — Пожалуйста! — Нет, мистер лоликонщик. И, таким образом, его первое свидание началось с похода в минимаркет, стоявший напротив станции. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Раздался звук разделяющейся палочки поки. Сакута сидел рядом с Май в вагоне поезда Эноден напротив окон, в которых открывался вид на море. Раздался очередной щелчок. Май кушала поки палочку за палочкой, которые купила в мини-маркете. Маленький открывающийся ротик очаровывал Сакуту. Конечно же, Май делала это не намеренно, но тот маленький промежуток времени, когда она откусывала сладкий кончик палочки, захватывал его дух. Однако он не мог лишь наслаждаться видом. Сактуа не знал, когда палочка могла оказаться в его носу, что оставляло чувство беспокойства в нем. И, неожиданно, время настало довольно быстро. Май достала очередную палочку и сказала: — Возьми. — Я не голоден, — аккуратно ответил он. — Я не хочу растолстеть, так что съешь всё остальное. — Как? — Можешь обычным способом. Май, косясь, посмотрела на него и выдохнула. — Спасибо за еду. Он забрал коробочку. — Ты действительно думал, что я заставлю съесть их носом? — Ты выглядела вполне серьёзной. — Это актерское мастерство. — Впечатляюще. — Ну, я подумала, что могу и на тебе разок его испытать. — У-у-ух, демонюга. — По-моему, ты так должным образом и не покаялся, не так ли? — Извиняюсь, что соврал. О, великая и красивейшая Май-сан, простите меня. — Мне не верится, что ты говоришь это столь искренне. Май устало перевела взгляд на окно. Им осталось проехать ещё три остановки до станции Фудзисава, так что моря сейчас не было видно. Вскоре поезд достиг того участка дороги, что шёл между жилых домов. Так как время было уже вечернее, в вагоне находилось не очень много людей. Он присматривался к реакции ближайших пассажиров, но, видимо, они не замечали Май… вероятно, просто не видели её. — Эй. — Ты заставишь меня молить о пощаде на коленях? — Нет. Сакута, почему ты обо мне так печёшься? Признание – вот твоё наказание. — С чего это вдруг? — Обычно парни не хотят иметь ничего общего с такими проблемными девушками, как я. — Ты сама для себя это определила. — Любой бы так подумал, если заметил бы реакцию окружающих. Май и вправду изолировалась от своего класса, да и от всей школы в целом. Все относились к ней так, будто она не часть всеобщей атмосферы. — Ты просто ведёшь себя так, и потому у тебя нет друзей, Май-сан. — Это ты так ведёшь себя, — Сакута притворился, что не услышал цинизма в её голосе. Он знает, что Юма и Рио точно сказали бы это, даже если бы она ему об этом не сообщила. — И твоя смелость, к тому же, вызывает у меня подозрения. — А что такое? — Ты единственный, кто без опаски со мной разговаривает. — Это правда, Май-сан, ты выглядишь такой недосягаемой, и, думаю, именно поэтому и не можешь ни с кем подружиться. С ней было бы тяжело говорить просто потому, что красивая, но к тому же она ещё и известная национальная актриса. — Заткнись. — Май-сан, тебе нравится школа? — Если ты спрашиваешь не только о «неимении друзей», что длится у меня с начальной школы, то я ничего об этом не думаю, но и наслаждаться школой не могу. Так что, нет. Это не было ни блефом, ни обманом; без сомнения, Май выражала свои истинные чувства. Она не испытывала привязанности к школе, и ей не было неудобно из-за различий с окружающими людьми. Май смирилась со всей ситуацией и отпустила. — Не меняй тему разговора, — она искоса глянула на него острым, пронизывающим взглядом. — Я тебе задала вопрос, а ответа так и не услышала. — О чём ты? — Почему ты ввязываешься в отношения со мной и даже заходишь так далеко, давая информацию налево и направо, которая ставит тебя в неудобное положение? У тебя должна быть причина. В её голосе появилась намного более отчётливая резкость, направленная исключительно в его сторону. — Я просто такой человек: не могу оставить в беде того, кто нуждается в помощи. — Я тебя серьёзно спрашивала. — Говорю, как есть, — парировал Сакута. — У тебя доброе сердце, но не от природы. — Разве? — Не все так добры. На станции Шичиригахама ты наговорил множество неприятных вещей тем двум парням, что пытались сделать фотографию со мной. — Думаю, им бы всё равно это сказали, даже если бы это не был я. — Я говорю о том, что ты не сделал это мягко, не давая намёков. А ведь мог бы? — Несмотря на то, что я был зол? — Ты мог сделать так, если бы захотел, не так ли? Если освободил бы свой разум, смог бы их приструнить, что, собственно, и сделал. — Чем больше слышу, тем больше ужасаюсь от себя… — Неплохо вышло, да? Май посмотрела на него с притворным удивлением. — Да, у нас тут есть люди и похуже. — Достаточно, скажи мне уже, наконец, правду. Май не давала ему сменить тему разговора, как обычно. — Я отвечу серьёзно, а затем попрошу кое-чего необычное. — Давай. — Это шанс приблизиться к моей прекрасной сэмпай, так что я был взбудоражен. — Кто ж сказал тебе быть настолько откровенным со мной? — Ты сама говорила быть серьёзным при ответе, Май-сан, разве нет? — Скажи мне настоящую причину. При обычных обстоятельствах она бы не захотела услышать настоящую причину. Наверно. Сакута всё ещё не до конца понимал её. — Потому что бесит, когда у тебя есть проблемы, а положиться не на кого. «…» На этот раз она не нашла достойного ответа, чтобы Сакута принял его. — Когда у Каэдэ появился подростковый синдром, никто не верил тому, что творилось прямо у них на глазах… — он достал палочку поки и положил в рот. Май встревожили бы его манеры, если продолжил бы говорить с набитым ртом, так что Сакута сначала проглотил угощение, а затем продолжил. — Никто не слушал меня, и все отвернулись от нас. И, несмотря на то, что я говорил правду, люди называли меня лжецом. Хотя Сакута всё равно думал, что они бы не смогли помочь. Да, точно не смогли бы. Даже он сам отвернулся бы в подобной ситуации, дабы не видеть и не слышать всего этого. Так проще жить. И все это прекрасно знают. — Можно спросить кое-что? — застенчиво спросила Май. Сакута кивком головы дал понять, что не против услышать её мнение. Кажется, он знал, о чём она собирается спросить. — А что насчёт родителей? Май задала этот вопрос аккуратно. У неё ведь конфликт с матерью, и наверняка знала, что это может быть неудобной темой для разговора. Сакута восхитился тем, что она пытается поставить себя на его место. Май, возможно, и ведёт себя как королева, но ничто человеческое ей не чуждо. — Теперь мы живём отдельно. — Я знаю. Поняла это, когда зашла к вам, — то, что Май видела их убранство, отбросило всякую нужду в объяснении, потому что не было ни единого признака того, чтобы в доме жили взрослые, да и кроме обуви Сакуты при входе иной и не было. А когда они зашли к нему в комнату, атмосфера была той же, хотя при наличии родителей сложилось бы впечатление, что Май окунулась в иной, отдельный мир. — То, о чём я хочу спросить тебя… — Я знаю, — конечно, Сакута знал вопрос Май: она хотела спросить о реакции родителей на проблему Каэдэ. Он взял ещё три палочки, опустошив тем самым коробку перед тем, как смять и положить в карман. — Мама… ну, она попыталась принять это, но для неё это было слишком… И из-за этого её положили в больницу, и она до сих пор там находится. Мама так нервничала из-за того, что Каэдэ задирали в школе, но это объяснимо, учитывая, какая непостижимая штука этот подростковый синдром. Отец сейчас присматривает за ней. Сакута всё ещё не понимал, как относиться к этому. Прежде, чем он мог что-то предпринять, всё уже изменилось, и заметил уже только по факту. Всё, что оставалась прежним, было лишь результатом. Он не мог ничего поделать, да и вариантов потенциальных было не очень-то много. — Думая, что мама отказалась от неё из-за всей этой ситуации… Она не могла больше ни на кого положиться, кроме как на старшего брата. — Сколько ей было тогда, твоей сестре? — Каэдэ на два года младше, чем я, и училась на третьем году обучения в средней школе. С тех пор она полюбила дом и перестала ходить в школу. Строго говоря, она не могла покинуть дом… Если Каэдэ наденет обувь и встанет в коридоре, то не сможет сделать и шага за порог входной двери и начнёт плакать с криками: «Нет, нет!» — Ты… винишь в этом свою мать? — Ну да, конечно, виню, — ответил Сакута честно и прямо. — Я думал, что это очевидно, и родители помогут нам, раз уж они поверили мне и Каэдэ. Но есть и то, чему он научился, живя отдельно. Например, мама для них каждый день готовила бы, стирала бы, убиралась бы в доме, что необходимо делать каждый день. Когда они жили вместе, Сакута принимал всё за должное. А теперь ему приходилось делать эти вещи самому, что он и делал, потому что это нужно. Так что положение дел в работе по дому поменялось. Казалось бы, мелочь, но теперь Сакута смотрел на всё иначе. Он думал, что его родители терпели всё это, и хотел, чтобы её родная семья, всё-таки, обратила внимание на то, что ей очень тяжело, но она ничего не говорила лично ему, даже не подав и намёка. Его мать никогда не просила благодарностей за проделанную работу. Когда Сакута осознал, что, возможно, не сможет отблагодарить её за те дни, понял, что чувство обиды может стать ложным. Вот как он себя чувствовал весь последний год. Тоже самое Сакута чувствовал и по отношению к своему отцу, который встречался с ними каждый месяц, чтобы узнать, как у них с сестрой обстоят дела. Пока он сидел с матерью, давал им обоим денег на необходимые нужды. Хотя Сакута и работал в поте лица, как мог, реальность была такова, что на его зарплату он не может даже оплатить аренду жилья, и признавал этот факт. Признавал, что не может справиться с этим в одиночку… — То, что случилось с Каэдэ, помогло мне понять одно: я всё ещё ребёнок, и даже взрослые не могут решить все мои проблемы… конечно не могут. — Хм-м, потрясающе. — Уа-а-а, меня назвали потрясающим идиотом. — Я не об этом. Многие твои одноклассники не понимают этого, так? — У них не было шанса осознать этого; если бы они сами столкнулись с подобными проблемами, поняли бы. — Так вот куда уходит этот разговор. Май обратила своё внимание к окну, и они как раз уже доехали до того места, откуда из окна можно было увидеть на море. Он помнил точную формулировку её вопроса. Сакута, почему ты обо мне так печёшься? Это и послужило началом разговора. — Я был один. Потом появились люди, которые выслушали мою историю с Каэдэ всерьёз с её подростковым синдромом… Если бы Сакута их не встретил, возможно, и не смог бы пережить инцидент с сестрой. Это был момент, когда он кое-что понял. В мире есть вещи и похуже, чем одиночество. Быть одному – самое худшее наказание из всех. Сакута был уверен, что подсознательно все осознавали этот факт. Они трепетали перед этим фактом и не прощали запоздалых ответов на сообщения, или простое «прочитано» под их сообщениями, не ведая, что подобным образом лишь сильнее затягивают петлю на шее… Не зная, что это и является причиной, почему у них появился подростковым синдром. — Но были и те, кто поверил мне, — закончил Сакута. Больно было ему вспоминать дорогого человека. Воспоминания о ней заставили прикусить нижнюю губу. — Одна девушка. — А? Сакута был застигнут врасплох её вопросом; холод во взгляде и даже голос прозвучал сурово. — У тебя на лице всё написано. Она не выглядела заинтересованной. Поезд подъезжал к остановке, где они обычно выходили — к станции Шичиригахама… на этой остановке они шли в Старшую школу Камакура. Как только двери открылись, Май неожиданно встала. — Мы выходим. Они запланировали выйти на последней станции, и, по идее, ехать им было ещё около пятнадцати минут. — Э, Камакура? — к тому моменту, как Сакута произнёс этот вопрос, Май уже вышла. — А, подожди. Он поспешил за ней. Май указала на море и вышла со станции, не дожидаясь его ответа. Хотя Сакута и болезненно улыбнулся в ответ на странное поведение девушки, он, счастливый, всё ещё шёл рядом. Они вдвоём пересекли национальную трассу сто тридцать четыре, светофоры на которой редко загорались зелёным светом, а затем спустились по лестнице длинною примерно двадцать ступенек, и пришли на пляж Шичиригахама. Они развернулись к ней спиной и направились в сторону Камакура. Идти по песку было довольно тяжело. — А ты знал, что в «Шичиригахама» содержится «семь ри», но, на самом деле, он не настолько длинный. — Один ри около четырёх километров, а пляж даже не три километра длинной. Иными словами, даже при приблизительном подсчёте, расстояние являлось неправильным. — Скучно. Видимо, для Май это было важной информацией. — И Куджукурихама Чибы, скорее всего, тоже не девяносто девять ри в длину. — А ты знаешь, как сделать разговор ещё более скучным. Май сказала это через плечо так, будто ей действительно было скучно. — Хоть и ты подняла эту тему? — Так а какой она была изначально? — Хм? Оценив риск, Сакута прикинулся, что не понимает, о чём имеет в виду Май. — Сказочная девочка, которая поверила в твои выдумки. — Тебе интересно? — Как её звали? — Тебе интересно. — Просто скажи её имя. — Её звали Макинохара Сёко. Ростом она примерно метр шестьдесят сантиметров, меньше тебя. Не знаю, сколько она весит. Сакута выдал описание, вслушиваясь в прибой волн. — Если бы знал, я была бы вынуждена спросить, почему. — Как бы сказать, она вслушивалась в проблемы людей, но… не давала им изменить себя, и была странно несочувствующей. — Хм-м-м. Май отреагировала холодно, хоть и была инициатором разговора. — Если говорить о её характерных чертах, она носила школьную форму старшей школы Минегахара. «…» В этот момент Май наконец-то посмотрела на него. — Ты перешёл в школу Минегахара за ней? — В то время дома были тяжёлые времена после приключившихся событий с Каэдэ, так что я решил переехать. Поступило предложение переехать ещё дальше, но, учитывая современные технологии, не думаю, что это послужило бы проблемой для распространения глупых слухов… И, наконец, причина, по которой я теперь здесь , в точности, как ты и сказала… Сакута говорил откровенно, и раз уж он зашёл так далеко, скрывать этого дальше не было смысла. — И она отвергла тебя. Май выглядела так, будто наслаждалась злорадством. — Закончилось так же, но я не признавался ей. — Несмотря на то, что ты сошёл с проторенной дорожки и перешёл в ту же школу? — Я не встретил её. Сакута поднял на берегу камушек и бросил его в море. Теперь, когда он задумался об этом, понял, что это похоже на тот случай, произошедший на пляже, на котором он выкинул телефон. — И она выпустилась. — Мы встретились, когда я был на третьем году обучения в средней школе, а она на тот момент на втором году обучения. — И затем она перевелась? — Нет, это было бы ещё лучше. — Говоришь так, будто произошло что-то ещё. — Я прошёлся по всем кабинетам третьих классов и поговорил со всеми учениками. — И что они сказали? Он медленно встряхнул головой. — Никто и никогда не слышал об ученике с именем Макинохара Сёко. — … Май выглядела так, будто не знала, как отреагировать на это. — Я посмотрел в школьные записи, решив, что она могла остаться на второй год… И просмотрел все выпускные альбомы последних трёх лет, или вроде того. Но, конечно же, Сакута не смог её найти. Не существовало никаких записей о ученице по имени Макинохара Сёко. — Я до сих пор не совсем понимаю этого, но точно встретил кого-то, кого зовут Макинохара Сёко, и она тогда спасла меня. — Верно. — Судя по всему, я не смогу отплатить ей за подаренную доброту, так что подумал, что смогу помочь тебе, — это было тем, с чем ты не можешь справиться сама, тебе нужен кто-то, дабы ты почувствовала себя спасённой. Таков был опыт Сакуты двухгодичной давности. — И есть кое-что, что я хочу знать. — Узнать что? — Почему проявляется этот подростковый синдром. Если бы я узнал… Сакута приложил руку к груди. — Беспокоишься за свой шрам? — В некоторой степени, — уроки плавания угнетали Сакуту с приближением лета; если бы у него появился способ избавиться от шрама, парень сделал бы это любым способом. — Если бы я разрешил эту проблему, то смог бы помочь Каэдэ. — Понятно. Он думал, что будет постыдно, если его сестра никогда не сможет покинуть родной дом. Тратить дни на чтение книг и игру с Насуно будет действительно позором. Сакута хочет привести её на этот пляж. Так что он хотел знать как можно больше о подростковом синдроме и найти способ помочь Каэдэ. В этом и заключалась первоначальная причина заинтересованности Сакуты в Май… Несмотря на то, что он не сказал об этом ей прямо, на её лице появилась улыбка, которая говорила о том, что видит его насквозь. Сакута поднял ещё один камень и бросил его в море, который, в итоге, упал в воду с плеском, изобразив предварительно дугу. — Эй. — … Он молча ждал дальнейших слов Май. — Она тебе всё ещё нравится? — … Мог он или же нет, но, всё же, ответил ей моментально, и даже Сакута не думал уводить тему разговора с улыбкой на лице в другое русло. — Тебе всё ещё нравится Макинохара Сёко-сан? Он про себя повторил этот вопрос ещё раз. Она тебе всё ещё нравится? Это может быть проблемой, которую он избегал до сего дня. Тебе всё ещё нравится Макинохара Сёко-сан? До сих пор, когда Сакута думал о ней, в его сердце начинало колоть, и, если думал слишком долго, боль росла до того такой степени, что ночью он не мог нормально уснуть. Прошёл уже год, так что всё немного изменилось. Точно изменилось. Сакута думал, что пришёл к такому выводу довольно давно, но бессознательно избегал изложения его в слова. Он подумал, что сможет вымолвить его здесь и сейчас. — Она действительно нравилась мне. Сакута выражал свои чувства, глядя на море. Просто делая это, он ощущал, будто тяжёлый груз на его душе становится легче. Несмотря ни на что, чувства заменялись воспоминаниями с ходом времени. Даже рана от безответной любви зарастает со временем струпом, а он, вскоре, отваливается, что даже сам этого и не заметишь. И, таким образом, люди живут и дальше. — Можешь сказать громче. — Если я позволю себе, ты меня будешь дразнить до скончания дней. — Я запишу это для тебя, — Май достала телефон. — Ну же, скажи это. Каким-то образом, ему показалось, что её улыбка стала ещё ярче, но, вероятно, это было лишь его воображение. — Ты и правда злишься? — Ха? Я? Почему? Май определённо была возмущена и сердита. Она будто впилась в Сакуту своими острым взглядом и эмоциями. — Я задал вопрос… — А кто-нибудь будет доволен, что на свидании другой признается в том, что ему нравилась кто-то ещё? — Суть в том, что она мне именно нравилась. Вот, что важно! — Хм-м. Май не выглядела так, будто согласилась с его мыслью. Займёт какое-то время, чтобы вернуть её расположение к себе. Как Сакута и думал. — Мо-о-о-оре-е-е-е. Сакута услышал беззаботный голос. Обернувшись, он увидел женщину и мужчину, идущих по лестнице к морю. У молодого парня на голове были взлохмачены волосы, а на его шее висела пара больших наушников. Девушка, обладая идеальной фигурой, носила очки. Она смотрела на парня, пока тот носился по пляжу. Её ножки проваливались в песок, что не позволяло ей свободно прогуливаться по пляжу. Они выглядели чуть старше Май и Сакуты, возможно, учились в университете. Молодой парень вернулся к ней, борющейся с песком, и неожиданно выдал: — А ну, не дёргайся, — он подхватил сопротивлявшуюся девушку и понёс к краю воды. — Господи, я не могу в это поверить. Её щеки стали красными, когда он привёл её к морю. Сакута стоял рядом с ними и наблюдал за развернувшейся влюбленной сценой. — Не шути со мной, — но парень не слушал её и кричал в море. Они странная парочка. — Мне холодно, я пошла. Он немедленно обхватил её сзади, услышав эти слова, и Сакута не смог удержаться и усмехнулся. Однако, к счастью, играющаяся парочка не услышала его. — Ты тёплая, — сказал парень. — … Девушка, видимо, пробубнила что-то себе под нос и зарылась в его объятия. Сакута посмотрел на Май. — Мне не холодно. Сакута будто бы провалился сквозь землю в момент произнесения этих превентивных слов. — Да ла-а-а-а-адно, по любому тебе холодно. Он посмотрел в сторону моря и что-то промямлил, а Май с отвращением посмотрела на него. Парочка ушла вдоль берега, держась за руки. Эта сцена выглядела как кадр из какого-то романтического кино. — Да, было бы неплохо. — Ага. — Хм? — Н-ничего. Май случайно выдала свои настоящие чувства и в спешке отвернулась от Сакуты. — Подержимся за руки? — Что ж ты такой властный? Несмотря на свои слова, Май послушно вложила свою руку в раскрытую ладонь Сакуты. Тем не менее, это нельзя было назвать держанием за руки: в её руке оставался телефон в красном чехле в виде кролика. — Ты даёшь его мне? — Нет. — Тогда… Он хотел закончить свой вопрос, но его взгляд упал на экран смартфона. Там было написано сообщение. Сакута аккуратно спросил у неё разрешения, может ли прочитать его, и Май ответила кивком головы с напряжённым выражением на лице. «25-ого мая (воскресенье) приходи на пляж Шичиригахама в 5 часов вечера». Это сегодняшняя дата, и пять часов вечера настанет ровно через пять минут. Сакута не понимал, почему она показала ему это сообщение, но осознал, когда обратил внимание на поле адресата в сообщении, — «Менеджер». Иными словами, Май написала сообщение своей матери, и, что важнее, уже отправила его. Отправлено оно было в тот же день, когда они договорились о свидании. В тот же день, когда Май сказала ему после того, как они разошлись по домам, что возвращается в шоу-бизнес. Время встречи вот-вот наступит. — Вы встретитесь? Он спросил, вернув телефон. — Не хочу. — Тогда и не нужно, — Май съехала от матери на третьем году средней школы после ссоры по поводу той съёмки. Она уже приняла решение сменить агентство, так что никакой необходимости в этом разговоре вовсе и не было. — А у тебя, наверно, ещё какие-то контрактные обязательства? — Я разорвала контракт вместе с приостановлением карьеры, так что в этом плане всё в порядке. Таким образом, всё упиралось в чувства. Если бы только Сакута мог определять природу ситуации… Май на лице состряпала грустное выражение, когда она смотрела на волны. Несмотря на своё решение встретиться с матерью, она принимала это без явного энтузиазма. — Моя логика состоит в том, чтобы не делать тех вещей, которые и не хочешь делать вовсе. Он разговаривал сам с собой: просто рассуждал вслух. — А ещё есть правила? — Ну, «ты можешь делать то, что должен», и это тоже идёт вместе с тем правилом. Он смотрел на море и говорил крайне решительно. Есть случаи, которые можно решить без проблем, но были и те, которые избежать никак не удастся. В этом мире их всего существует два вида: тот, который после его решения вы чудом смогли избежать дальнейших событий, но то ли дело другой, когда простое игнорирование факта наличия проблемы не помогло бы вам от него избавиться навсегда, что и остановило бы ваши дальнейшие попытки благополучно его разрешить. И, в данном случае, Май полагала, что данная встреча относится ко второму типу. — Ты в порядке? Сакута спросил её напрямую. — Ну, я сама так решила… К тому же, она уже здесь. Она была ещё далеко, и Сакута не мог распознать её, но Май-то узнает свою маму. — Покончим с этим, да побыстрее, — Май размяла кисть руки, будто собиралась отогнать бездомную собаку. — Может, мне нужно подойти и поздороваться. Май серьёзно взглянула на Сакуту, и тому лишь оставалось развести руками, примиряясь с ситуацией. — Мы продолжим наше свидание после этого разговора, так что подожди немного. — Окей. Он отошёл к краю воды и уселся на корягу. Отдалённая фигура приближалась к Май и теперь он мог рассмотреть её получше. Красивая женщина, выглядящая привлекательно, напоминала ему внешне Май. Строго говоря, это Май напоминала свою мать, но… Женщина была стройной, высокой и выглядела вполне молодо. По крайней мере, она не была достаточно старой, чтобы предположить, что у неё есть дочь, которая учится на третьем году старшей школы. Увидев её вживую, Сакута припомнил слухи, что мать родила Май в двадцать лет. Это правда, что ей уже стукнуло за тридцать. Она не отличалась от других женщин «по-старше», но и ауры материнства вокруг неё не чувствовалось вовсе. Яркий костюм лишь усилил в Сакуте впечатление о ней. Женщина приближалась к Май шаг за шагом, и между ними оставался лишь какой-то десяток шагов. Сакута видел, что Май что-то говорит ей, вероятно, что-то наподобие «давно не виделись». Звуки прибоя волн заглушали её слова, и он не мог расслышать их. Женщина замедлила шаг, но не остановилась, не показав ни знака ответной реакции своей дочери. Май сказала ещё что-то, в отчаянии наклоняясь вперёд. — … Сакуте не зря показалась, что ситуация выглядела странной. Он заметил, что взгляд женщины не останавливался, а гулял то вправо, то влево, и она посмотрела на Сакуту так, будто ища того, кто её пригласил сюда. И, хотя она стояла почти перед Май, она не остановилась. — Не может быть… У Сакуты появилось ужасное предчувствие. В своей голове он кричал, чтобы та остановилась… но женщина прошла мимо Май. Будто перед ней никто и не стоял вовсе… Словно она не слышала, как собственная дочь звала её… Женщина прошла мимо Май довольно легко, не обращая никакого внимания. Сакута тут же мог заметить, как что-то произошло между этими двумя женщинами. Он сильнее напряг свой слух. Сакута, будто весь на иголках, не знал, как найти выход из этой ситуации, и его тело наполнялось страхом. Май выбежала перед матерью, жестикулируя и умоляя. — Ты меня не видишь? Её голос донёсся до Сакуты. Но женщина прошла вновь мимо неё, и Май беспомощно опустила руки. В этот момент Сакута встал и пошёл прямиком к этим двум, представ перед её матерью. Когда он подошёл на метров десять, женщина заметила его приближение, и, когда он достиг дистанции в пять метров, она раздражённо заговорила с ним, словно ища подтверждения. — Это был ты? — она в этом отношении похожа на Май, и озадачила вопросом Сакуту. — Зачем ты назначил встречу со мной именно здесь? Кто ты? Я видела тебя раньше, но мы не знакомы, так ведь? Она последовательно задала эти вопросы. — Я — Азусагава Сакута, местный старшеклассник. Он указал на старшую школу Минегахара, которая была дальше по национальной трассе сто тридцать четыре. — Понятно. Так что ты хочешь от меня, Азусагава Сакута-сан? Я занята. — А, это не я Вас пригласил сюда. Он чувствовал взгляд Май за спиной матери. Она, находясь в замешательстве, предприняла несколько попыток, чтобы мама её заметила, но постепенно смирилась. Возможно, она предсказала подобный исход событий, и Сакута являлся её запасным планом. Использовав свидание как приманку… — А кто в таком случае? Он подумал, что это довольно странный вопрос. — Май-сан, Вы ведь знаете? Из-за письма Май она как раз-таки и пришла сюда. Хотя женщина и не может видеть её, это не может изменить реальности. — … Женщина оценивающе его осмотрела. — Скажи-ка ещё раз, кто меня пригласил сюда? — Май-сан. — Да? — Да. Мать Май поправила волосы, которые подхватил ветер, и затем сказала: — Кто это? — ?! Глаза Май широко раскрылись. Сакута заметил, что они тряслись как ненормальные. Это объяснимо: родная мать только что спросила, кто такая Май. — Ваша дочь! Сакута ответил эмоционально. Они, может, и жили отдельно друг от друга, но реакция женщины была уж слишком жестокой. — У меня нет дочери по имени Май, хватит шутить. — Да кто ещё шутит?! На фоне бури эмоций Сакуты, мать Май вела себя крайне спокойно. — О чём ты? Ты хочешь стать частью моего агентства? — Да с чего бы? Что… — в момент, когда Сакута посмотрел ей в глаза, обомлел. Он заметил, что она смотрит на него с жалостью… её предыдущие вопросы были искренними, она действительно не знала, кто такая Сакураджима Май… Вот почему женщина говорила подобные вещи… В её взгляде не было ни капли обмана. — Да, точно, сообщение! Май-сан послала Вам его, чтобы встретится здесь сегодня, так? — Если я покажу тебе сообщение, ты закончишь этот балагур? Женщина достала свой телефон из сумочки и показала экран Сакуте. — Что? Это произнесла Май, которая стояла рядом и тоже посмотрела в телефон. Конечно же, её мать не могла ни видеть её, ни слышать. Тема письма была тоже самое, что Май показывала ранее. 25-ого мая (воскресенье) приходи на пляж Шичиригахама в 5 часов вечера. В графе отправителя «от кого» виднелось «Май», и ничего странного в этом не было, но всё же… — Отправитель неизвестен, но я всё же выкрала немного времени и внесла эту встречу в своё расписание… так в чём же тогда дело? Сакута сам задавался этим вопрос. «Май» точно было написано в поле отправителя, и всё же её мать не могла видеть эту надпись в сообщении. Из разговора он понял, что ещё три дня назад мать знала, что отправитель письма — Май, её дочь. Из-за этого она нашла время и внесла встречу в своё расписание. Но в какой-то момент, по мере приближения этого дня, мать Май забыла её. Он не мог поверить в это, но поведение женщины не оставляло простора для иного объяснения. — Как такое вообще могло произойти? — бессознательно произнёс Сакута. От звука собственного же голоса, который стал будто бы сухим, он ощутил, как по его телу пробежала дрожь. — Как такое могло произойти? Он дважды произнёс одну и ту же фразу, стоя перед женщиной. — Интересный подход к разговору, но слишком абсурдный. Поучи ещё немного обществознание и тогда снова назначь мне встречу. Мать Май развернулась одной ногой и пошла тем же путём, как и пришла сюда ранее. — Вы — её мать! — … Она не развернулась и даже не остановилась. — Как Вы могли забыть свою дочь?! — Довольно… — Мы не договорили! Сакута вкладывал весь спектр эмоций в крик, направленный в уходящую женскую спину. — Пожалуйста, остановись… Голос, близкий к плачу, поверг в шок буквально тело Сакуты. Он заметил, что Май страдает куда больше. Поэтому Сакута замолк. — Прости. — … — Правда, прости. — … Да всё в порядке. — … Да что случилось с Май? Сакута подумал, что она стала невидимой и неслышимой в какой-то момент. Май и сама так подумала. Придя сюда, они познали настоящую реальность, до которой у них было огромное недопонимание ситуации. Сакута и Май, возможно, чего-то не знают: её не видят, не слышат… и даже само существование будто бы что-то вычеркнуло из памяти родной матери. «…» Чем больше он думал об этом, тем бо́льший груз ложился на его плечи. — Сакута. Глаза Май задрожали. Увидев это, он понял, что ее одолевают те же сомнения, что и его. Это касается не только её матери: она может исчезнуть из воспоминаний и других людей. Сакута не знал, когда это случится, но, вероятно, это может произойти, когда она снова станет невидимой. А может и нет. Но если она действительно исчезает из памяти людей… Это сомнение довольно быстро стало убеждением.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ Сакута с Май преодолели свой повседневный путь до станции Шичиригахама, быстро сели в поезд. Обобщая минувшее события, они не договорились, что едут домой, но очевидно, что направлялись именно туда. По пути Сакута разговаривал с местными и туристами. Конечно же, его интересовало: слышали ли они о Сакураджиме Май. Он расспросил около десяти человек, и все отвечали примерно одно и то же: «Не слышал о ней». Сакута не нашёл ни единого человека, кто знал бы Май, никто из них не мог даже увидеть её. Несмотря на всё это, в глубине души Сакута надеялся, что это произошло просто так, ведь он говорил с людьми, действительно не слышавшими о Май. Но его скудная надежда скоро иссякла. Когда они добрались до станции Фудзисава, парень позвонил по стационарному телефону телеведущей, Нандзё Фумике. Хорошо, что он сохранил её визитку в своём кошельке. — Алло. Что-то напоминающее формальный голос раздалось из трубки. — Это Азусагава Сакута. — Ох, это ты, — её голос внезапно преобразился, а тон точно повысился. — Подумать только, я получила от тебя звонок с признанием. Видимо, сегодня особенный день. — Это не признание в любви. — Ты не жаждешь отношений с девушкой постарше? Я обожаю играть с огнём. — Это ошибка девушки постарше. — Тогда в чём дело? Вероятно, Фумика развила в себе навык не слушать о вещах, вовсе не касающихся её, так что сменила тему. — Насчёт Сакураджимы Май. — А с чего вдруг? Ого . Подумал Сакута. Тот ответ, который он хотел услышать. Однако его ожидания были тут же разрушены. — А кто это? — … — Алло? — Вы не знаете никого по имени Сакураджима Май? — спросил он вновь. — Нет, а кто это? — А… что насчёт фотографии? Фотография шрамов на его груди. По крайней мере она всё ещё должна быть у неё на руках, и Фумика обещала Май не публиковать её в обмен на эксклюзивное интервью о возвращении в шоу-бизнес… — Ну, я же пообещала не публиковать её, так? Я помню, и поэтому не буду. — Кому вы пообещали? — Конечно же тебе, Сакута-кун. Что-то не так? С тобой всё хорошо? Она звучала наполовину заинтересованной, наполовину обеспокоенной состоянием Сакуты. Сам же парень понял, что лучше закончить разговор прямо здесь и сейчас, чем наживать себе проблемы. — Всё в порядке. Извините, я волновался насчёт фотографии и нёс чепуху. — Ты мне не веришь… — Прошу прощения, что отвлёк. Извините. Пока Сакута мог контролировать себя, он повесил трубку, и тут же почувствовал странную тяжесть в руках. Он медленно развернулся в том направлении, где ждала его Май, и встряхнул головой. Вероятно, Она ничего не ожидала с самого начала, так как на лице не показывала никаких эмоций, но просто сказала: — Понятно. Она продолжала тупо смотреть вперёд прямо на него. — Спасибо за сегодняшний день. Пока, — сказала она перед тем, как развернуться на сто восемьдесят градусов. Ни замешательства, ни сомнений, Май направилась прямиком домой. Она пошла прочь своей обычной отчужденной походкой. В груди у Сакуты всё заныло от этого зрелища. Его одолевала тревога от того, что уже никогда не увидит Май, если отпустит сейчас девушку. И после этой мысли тело само начало движение вслед за ней. — Май-сан, подожди, — побежал он за ней и ухватился за руку. Хотя она и остановилась, но всё же не развернулась к нему лицом, продолжая смотреть вперёд. — Пошли. — … Май подняла немного голову. — Пошли куда? — Должен же быть кто-то ещё, кто помнит тебя. — Уже очевидно, что все позабыли обо мне. Май сухо усмехнулась. — … Сакута не отрицал этого. Он просто не мог. Как и не мог думать о чём-либо другом в данной ситуации. Да и сама Май думала точно так же, потому и произнесла подобные слова. Но Сакута всё ещё хотел верить. Хотел верить, что кто-то узнает Май, если они уйдут в какой-нибудь отдалённый городок, кто сможет её увидеть и указать со словами: «Разве это не Сакураджима Май?». Он хотел верить в это. — Пошли и проверим. — Проверим что? Что даст тот факт, что никто не помнит и не видит меня?! — По крайней мере, я могу быть с тобой, пока мы проверяем это. Конечно, ей сейчас непросто. По-другому и быть не может — это и тяготит её. Она не знала, что происходит, и не знала, почему так происходит, или что случится завтра. Конечно, Май будет безумно страшно, если просто вернётся в свой опустевший дом. И, как доказательство, её плечи слегка задрожали, а взгляд упёрся в землю. — Ну, или я просто хочу быть с тобой, Май-сан. — Ах ты нахальный… — В конце концов, мы на свидании. — Ты такой дерзкий, хотя и младше меня. — Извини. — Руке больно, пусти. Он заметил, что немного переборщил с силой, и тут же отпустил её запястье. — Прости. — Я не прощу лишь за «прости». — Прости. Их мимолетный обмен репликами прервался. И спустя минуту молчания. — Хорошо… — прошептала Май. — М-м? — Если ты говоришь, что не хочешь отпускать меня домой, продолжим наше свидание. Май посмотрела ему в глаза и игриво тыкнула ему в нос. В какой-то момент она перестала дрожать.

Примечания: 1. ↑ Хаката – портовый городок в Фукуоке, а знаменит он был тем, когда в средневековье иностранцы (в основном китайцы и корейцы) приплывали на кораблях в этот порт, где они общались с красивыми молодыми женщинами. Отсюда и пошло выражение «девушка-Хаката». 2. ↑ Ёкан (羊羹) – желеобразная пастила, которая делается из красных бобов, водорослей агар-агар, огонори (Грасилария) и сахара, а баумкехен (нем. Baumkuchen ) – традиционный десерт в Германии, срез которого напоминает срез дерева, и так же изготавливается в Японии.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Наши воспоминания

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Они потратили почти час пути на поезде, отправленном со станции Фудзисава по ветке Токайдо, проехав около пятидесяти километров на запад. Серебряные вагоны с оранжевыми и зелеными линиями по бокам проносились сквозь префектуру Канагава, пока не доехали до Атами — в префектуру Шизоку, — известного своими горячими источниками. Семь вечера. Несмотря на такой час, было кое-что, что необходимо знать им обоим: что же происходило с Май… И мог ли кто-либо припомнить эту девушку, кто видит её. Парочке нужно было знать, до какой степени подростковый синдром будет воздействовать на Май. Они выходили на станциях Чигасаки и Одавара, но никто не мог видеть её. Когда Сакута расспрашивал людей, в ответ он получал лишь реакции на вроде: «А?», «Не знаю таких» и «Не понимаю я современных детей». Когда они добрались до станции Атами, парень тут же начал подходить к людям, но улучшений также не было видно… Все действительно забыли Сакураджиму Май, ну, или делали вид, что не знают её. Девушка наблюдала за всем происходящим без эмоций. Она погасила в себе любое удивление, страх или грусть; ничего из этого нельзя было наблюдать на её лице. Май напоминала ровную гладь озера. Сакута взглянул на электронное табло на станции с расписанием прибытия и отбытия поездов. Для следующего отправления, даже если они продолжат держать путь по ветке Токайдо, им нужно пересесть на другую, потому что поезд на одной из станций прекращал движение. Он нашёл такой поезд, который прибудет в семь часов одиннадцать минут и отправится к Шимаде. Сакута не знал, в какой префектуре находится такая станция и даже приблизительного местонахождения, но… посмотрев карту, обнаружил, что ещё дальше на запад, чем прибудет в Шизоку, и этого было достаточно. Он отправляется через шесть минут — время было в запасе, хоть и не так уж много. — Я позвоню сестре, — с этими словами Сакута ринулся к телефонной будке около магазина. Он опустил мелочь в монетоприёмник, поднял трубку и набрал номер домашнего телефона. Спустя несколько секунд гудки заменились автоответчиком. — Каэдэ, это я. Она никогда не отвечала на звонок, так что ответ от автоответчика не прозвучал бы так быстро. — Привет, это Каэдэ. — Супер, ты не спишь. — Только семь же, — даже не видя её, Сакута мог легко представить, как она дуется. — Что-то случилось? — Прости, я сегодня домой не приду. — А? — Мне нужно кое-зачем съездить. — Что за «кое-зачем»? — Это… — на момент Сакута потерял дар речи, но он сообразил, что должен спросить кое о чём Каэдэ, и заговорил снова, — Каэдэ, ты помнишь ту девушку, что заходила к нам на днях, Сакураджиму Май? — Не помню никого под этим именем. Она ответила слишком легко. — … Прикусив губу, чтобы успокоиться, Сакута не смог ответить сразу. — А кто это? Каэдэ пробурчала с нотками ревности в голосе; Сакута услышал это. Тяжело, когда реальность раскрывается прямо перед ним, особенно от того, кого ты так хорошо знаешь — родную сестру. Так же было и с Нандзё Фумикой, но намного тяжелее, чем слышать подобное от тех, кого видишь впервые в жизни. — Всё в порядке. Поешь сегодня лапши быстрого приготовления. Бери, какая на тебя смотрит. Покорми Насуно. Почисти зубы перед сном. Я позвоню ещё. Спокойной ночи. — А, э? Братик! На середине взвизга Каэдэ телефонный разговор прервался со стуком от десятийеновой монеты. Сакута пошёл к поездам. — Пойдём, Май-сан. — Пойдём. Сакута и Май зашли в поезд, отправляющийся в Шимада с платформы номер два.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Наши воспоминания (Часть 2)

Поезд отправился из Атами, мчась по тихоокеанскому побережью в сторону запада. Сакута и Май сделали пересадку на станциях Симада и Тоёхаси. Затем они отправились из префектуры Сидзуока в префектуру Айти, а уж потом в префектуру Гифу, суммарно преодолев сотни километров. На своём путешествии Сакута подходил к людям на незнакомых доселе городах и спрашивал у них о Май. И, естественно, никто не мог ни припомнить о ней, ни увидеть. Теперь они оба мчались на поезде в Огаки — вероятно, самую дальнюю точку, где они могли подтвердить проблему, связанную с девушкой. Когда парочка прибыла на место, уже настали новые сутки. С каждой станцией количество пассажиров внутри поездов уменьшалось. Благодаря практически пустому вагону стук колёс и лёгкие толчки от соприкосновения поезда с железной дорогой превращался в колыбельную. Когда места напротив освободились, Сакута и Май сели рядом друг с другом. — Префектура Гифу — самый населенный пункт после города Гифу. Май ни с того ни с сего заговорила, глядя в свой смартфон. — О чём ты? Вокруг почти никого не было. В основном в вагоне находились несколько человек, сидевших на дальних местах — так что разница была не ощутимой от ситуации, если бы они сидели лишь вдвоём. — Об Огаки. — А. Благодаря практически пустому вагону они очень хорошо слышали друг друга. — Также тут сказано, что у города обширная сеть подземных вод. — Я с удовольствием очутился бы сейчас в местечке с чистой водой. «…» «…» Оба замолчали, и шум поезда заполонил пространство. Естественно, снаружи была абсолютная темнота, так что вид за окном не мог бы принести никакого удовольствия. Несмотря на это Май облокотилась об оконную раму, положила подбородок на руку и стала всматриваться в незнакомые края. Сакуте показалось, что в тишине они провели порядка десяти минут. — Эй, Сакута. — Что такое? — Ты видишь меня? Глаза Май в отражении окна смотрели на фигуру Сакуты. — Я вижу тебя. — Можешь… Ты можешь слышать меня? — Громко и чётко. — Помнишь меня? — Сакураджима Май — третьеклассница старшей школы Минегахара в префектуре Канагава. Дебютировала в шоу-бизнесе в совсем юном возрасте и, ну, имела довольно много ролей. — Что за «довольно много»? — Видимо, ты с детства варилась в этой атмосфере, и твоя личность немного размылась, из-за чего ты стала не совсем честной. — Как? — Ты нервничаешь даже когда скрываешь это. Сакута взял руку Май, произнеся такие слова. Её брови в удивлении приподнялись, а взгляд опустился на соприкасавшуюся пару ладоней. — Я не говорила тебе, что ты можешь трогать меня. — Но я хочу. «…» — Ну, думаю, что я заслужил небольшое вознаграждение, верно? — Думаю, что выбора у меня нет, — Май вернулась к созерцанию вида за окном, и её пальцы скользнули сквозь пальцы Сакуты. От такого «замка любви» внутри у парня всё защекотало, и пробрала дрожь. — Сейчас это особый случай. Май выглядела немного застенчивой после сказанных слов и в то же время наслаждалась от вида смущённого парня. Наконец прозвучало объявление о том, что следующая остановка Огаки. Сакута и Май не разжимали ладони, пока не доехали до станции. Когда они сошли на платформу, их свидание длилось уже довольно долго, так как было без двадцати минут час. Сакута спросил сотрудника станции о Май, и после того, как услышал «Нет, не знаю такой», они прошли через турникет. Парочка оказалась у южного выхода, откуда дошли до автобусной остановки, находившейся недалеко от станции. Если бы это была остановка посреди пустыря, им бы стоило начать волноваться, но так как они находились в бизнес-центре города, наверняка могли найти место для ночёвки. Проблема заключалось лишь в том, где именно им остановиться. Если бы Сакута был один, мог бы остановиться в манга-кафе, но он не мог привести туда с собой Май, поскольку она хотела принять душ. Девушка сказала так, будто бы прозвучало как какое-то предупреждение. Сакута, в общем-то, был с ней согласен, так как морской бриз пляжа у Ситиригахамы полностью покрыл их солью, и он хотел смыть её с себя. Всё его тело липло, и парень думал, что от его одежды могло пахнуть солью. Беря в расчёт множество факторов, Сакута решил, что самым разумным решением будет остановиться в бизнес-отеле напротив остановки. Когда он спросил у администратора, есть ли в отеле свободная комната, тот посмотрел на него с подозрением, что, в целом, являлось нормальной реакцией на старшеклассника без гроша в кармане, который хотел остановиться в отеле. Однако они прошли его проверку без проблем. Дабы устраниться от лишних неудобных вопросов, он заплатил вперёд. Из-за того, что Май была невидимой для администратора, не имело смысла вписывать её в журнал. Сакута хотел спросить у неё — не будет ли проблемой делить одну комнату вместе с ним, но в этом отпала необходимость, так как она направилась прямиком к лифту. Они поднялись на нём на шестой этаж. Их комната находилась в конце коридора — номер 601. Сакута в непонимании наклонил голову на бок, так как не знал, как пользоваться ключом-картой, так что Май протянула руку к ручке и открыла дверь. — Можешь её уже вытаскивать, поскольку одного раза достаточно. Сакута немного попрактиковался, но дверь не открывалась. Он подумал, что что-то не работает, но Май сказала, что дверь уже открыта. Комната была на одного человека с одной кроватью, с одной ничтожно маленькой столом-тумбой и креслом подле. Также был в наличии девятнадцатидюймовый телевизор, маленький холодильник и чайник. Честно говоря, в комнате было очень тесно, а кровать занимала порядка семидесяти процентов всего пространства. — Такая маленькая. — Ожидаемо. Май села на кровать, сняла обувь и включила телевизор через пульт. Она пробежалась по всем каналам перед тем, как выключить его. Из позиции сидя Май плавно перешла в горизонтальное положение. Конечно же, она тоже устала за день. Они не делали ничего, кроме бесконечного путешествия, но поездка так же истощила Сакуту, и вялость от усталости пропитала тело парня. — Я в ванну, — Май резко встала. — Прошу. — Не подглядывай. — Да ладно тебе — мне достаточно и звуков того, как ты моешься. «…» Май молча указала на дверь, намекая на то, чтобы тот выматывался. — Я думал, что сидящий и досаждающий молодой человек не смутит такую взрослую девушку. — Д-да, конечно. — Май фыркнула, будто всё было согласно её плану. — Взамен не делай ничего странного, хорошо? — Ничего странного? Он прикинулся, что не понял, о чём она говорит. — Странные вещи — это странные вещи, идиот. Мне всё равно! Май развернулась и вошла в ванную комнату, громко захлопнув за собой дверь и заперев её замком изнутри. — Выглядело мило… Наконец звук душа наполнил комнату. Пока Сакута слушал его, он проверил стационарный телефон в номере. Судя по всему, по нему также можно было делать и обычные звонки. Он поднял трубку и по памяти набрал номер телефона друга. Третий гудок прервался на половине, и парень услышал знакомый голос. — Сколько, ты думаешь, сейчас времени? Это были первые слова от Юмы, спросонья. — Шестнадцать минут второго. Сакута тут же выдал время, которые показывали электронные часы над кроватью. — Я знаю. — Ты спал? — Я крепко спал: устал из-за школьного клуба и уроков. — Это важно. Пожалуйста, помоги. — Что тебе нужно? — Во-первых, я должен задать вопрос: помнишь ли ты Сакураджиму-сэмпай? Он чувствовал, что это было бессмысленно. Сегодня он расспрашивал десятки людей, возможно, даже сотни о Май, но ни разу не получил ответа, который хотел услышать. — А? Ну, конечно, помню. — Ну, естественно, нет. Он инстинктивно ответил. — Да нет же, помню. Голос Юмы всё ещё был полусонным, и он потряс головой. Что Юма только что сказал? — КУНИМИ! — Ай, не будь таким громким. — Ты знаешь Сакураджиму-сэмпай? Сакураджима Май-сэмпай. — Конечно знаю, — он не понимал, почему, и даже не догадывался, но на удивление Сакута нашёл хотя бы одного человека. Из-за радости, сюрприза и смущения сердце парня забилось с такой силой, что в груди начало болеть. — Чего такое? Я спать. — Погоди. Скажи номер Футабы. — Эм, окей, — выглядело так, будто его разбудили не просто так, и Юма, ругаясь, достал и продиктовал номер Футабы, пока Сакута записывал его на стикер. — Собираешься позвонить ей? — Затем и спрашиваю. — Она будет ругаться и скажет, что у тебя вообще нет чувства такта. — Будь уверен, я тоже так думаю. — Естественно, я уверен. Накорми потом хоть обедом... и Футабу тоже. — Понял, спокойной. — Ага, спокойной… Он повесил трубку и позвонил Рио. Вскоре соединение прошло, и он назвался Азусагавой. — Как думаешь, который час? Недовольный голос Рио казался, на удивление, ясным. Возможно, она ещё не ложилась спать. — Девятнадцать минут второго. — У тебя часы отстают на двадцать одну минуту. — А, да? — так как Сакута находился в бизнес-отеле, поэтому он надеялся, что время тут выставлено верно. — Сейчас подходящее время? Ну, даже если и нет, у меня есть разговор к тебе. — Я так понимаю, ты опять попал в какую-то передрягу. — Я бы так не сказал. — Шум на заднем плане, я так понимаю, — это Сакураджима-сан, принимающая душ. — …Да. Хотя такая проницательность девушки и вызвала удивление у парня, но беспокойство внутри него возросло. — Твоя милая младшая сестра не стала бы принимать душ в такой час. Да и не из дома ты звонишь, судя по определителю номера. Выслушивая логическое объяснение Рио, Сакута начинал понимать природу беспокойства. — Футаба, ты тоже помнишь Сакураджиму-сэмпай? Знаешь её? Слова, ищущие подтверждения, вырвались наружу. — Конечно, я знаю подобных звёзд. Сакута, ты совсем идиот? — Всё из-за того, что происходит с ней, и потому я звоню тебе в такое идиотское время. Рио хмыкнула. — Ладно, давай послушаем твою идиотскую историю, Азусагава-идиот. Рассказ о том, что происходит с Май, занял у подростка порядка двадцати минут. Он оставил все свои предположения и предоставил лишь голые факты. Рио временами прерывала его, спрашивая, но, в основном, внимательно слушала рассказ. — …И вот как-то так. После рассказа Рио оставалась безмолвной какое-то время, но затем сказала: — Понятно, — потом, оценочно вздохнув, произнесла, — удивительно, что ваши отношения зашли так далеко. — Эй, ты вообще слушала, что я говорил? — Я не хотела слушать историю вашего романа. — Не помню, что бы я звонил тебе по этому поводу. — Ты просто звучал так умилительно, звоня в такое время. — Я не умилительный. — Значит, хвастаешься? — Это отвратительно. — Ты говоришь так, но это действительно поразительно. Рио говорила таким голосом, который отражал, насколько плоха ситуация. — Полагаю, что так… Если присовокупить тот факт, что Сакураджима Май и я вместе, — ничего удивительного, поскольку её никто не видит и никто не помнит, — добавил Сакута. — Да, действительно. — Чёрт тебя дери. Он сказал это в шутку, но Рио мгновенно согласилась с ним. — Мы уже говорили об этом, и тогда я отрицала существование подросткового синдрома. — Знаю, ты сказала, что он — иррационален. — Верно. Вопреки всему, причина, почему она не называла его пустословом, заключалась в том, что он показал раны Каэдэ и собственный шрам на груди. Тогда она сказала, что это — иррационально, хотя с фактами и не поспоришь. Конечно же, Сакута никогда её не обманывал. Его переезд и поступление в старшую школу Минегахара был связан с подростковым синдромом его сестры. Если бы не этот факт, он, вероятнее всего, пошёл бы в ближайшую школу, где не встретил бы Макинохару Сёко, и никогда бы не познал старшую школу Минегахары изнутри. — Итак, чего ты хочешь от меня? — спросила Футаба. — Я хочу, чтобы ты подумала над ситуацией и постаралась найти решение. — Ты неблагоразумен, Азусагава. — Я паникую, поэтому и не благоразумен. «…» — молчание было ответом Рио. — Эй, Футаба, ты тут ещё? — А Куними что-то сказал? — А? Почему он вспомнила про Юму? — То, что моё умение говорить «спасибо», «прости» и «помоги мне» — мои хорошие манеры. — Никто, кроме вас двоих, подобное не сказал бы. Сакута выдохнул, дабы скрыть своё смущение. — Поняла, я подумаю, но на многое не надейся. — Нет, я всё же понадеюсь, — ответил он. — Знаешь… — Спасибо, ты действительно мне помогаешь. Честно говоря, Сакуте было тоже тяжело, ведь будущее было абсолютно туманным. С момента, когда у Каэдэ появился подростковый синдром, он не знал, как бороться с этим страхом, и до сих пор не нашел подходящего варианта для решения проблемы. И это его пугало. В будущем, возможно, он тоже не сможет видеть Май, не сможет слышать её голос и полностью забудет о ней. Это пугало его больше всего. — Что насчёт завтрашних уроков? — Мы сейчас в Огаки, так что не поспеем к утру. А что? Он и не думал, что Рио беспричинно спросит его о завтрашних планах. — По первым прикидкам, единственное, что общее у тебя, меня и Куними — это школа. — Понятно. — Исходя из фактов, причина, возможно, заключена в школе. — …Действительно, возможно. Внезапно, Сакута вспомнил, что сегодня… ну, технически, вчера, произошла ситуация с той старшеклассницей, с которой он встретился возле входа в парк перед свиданием с Май, — Когой Томоэ. Когда они встретились на остановке вновь, она могла её видеть, как и друзья той девушки. — Так что это было тратой времени — ехать так далеко? Обдумывая этот факт, он рассказал про случай с Томоэ и её друзьями. — Поездка дала нам информацию, так что это не было бесполезным. Благодаря ей мы можем предполагать, что причина, может быть, заключена внутри старшей школы Минегахара. — Верно… ну и хорошо. Я приду завтра в школу, но, скорее всего, ближе к обеду. Извини, что поздно. — Действительно, тебе, должно быть, жаль. Рио повесила трубку, зевнув напоследок, и Сакута поступил точно также. Он заметил, что бессознательно встал на ноги, а затем упал на кровать. В какой-то момент звук льющейся воды остановился, но парень этого не заметил, так как был сконцентрирован на разговоре с Рио. — Эх, какая досада. Когда он озвучил своё разочарование, дверь в ванну приоткрылась и из дверного проёма показалась голова Май, обёрнутая полотенцем. Её плечи блестели розовым оттенком от горячей воды, а от тела исходил пар. — Что мне делать с нижним бельём? — А? — Одеться в ту же одежду — без проблем, но вот носки и нижнее бельё… — Я могу постирать их. — Лучше уж умереть. — Это твои вещи, так что мне всё равно, если они грязные. — О-они не грязные! — В любом случае, что и повышает их ценность. — Довольно твоих извращённых мыслей! Она сняла полотенце с головы и метнула его в сторону Сакуты. И попала ему точно в лицо. Он был заворожен моментом, когда её волосы ниспали на плечи, однако это было верным решением, так как от него пахло розами — вероятнее всего, вследствие шампуня. — Получается, нижнего белья на тебе сейчас нет, Май-сан? — На мне полотенце. — Оу. — Не возбуждайся от своих фантазий. — Это — иллюзия, так что всё хорошо. — Что ж ты такой озабоченный-то? — Бессмысленно говорить, что я не возбуждён, когда нахожусь один в отеле с очаровательной сэмпай. — Ты пытаешься сказать, что это моя вина? — Я думаю, что по средним прикидкам в этом есть и твоя вина, — Сакута произнёс такие слова, проверяя свой кошелёк. — Если тебе подойдёт бельё из обычного магазина, тогда кое-что куплю и для тебя. Хочу и себе поменять тоже. — Уверен? — Да, денег хватит. Он показал оставшиеся гроши в кошелке. Он откладывал от своей зарплаты деньги до того, как они покинули Фудзисаву, — так что это было ничем по сравнению с чуть более ранними пятьюдесятью тысячами иен, но на нижнее бельё должно хватить. — Я не об этом… Всё же не удобно парню покупать подобные вещи девушке. — Хм? Возможно, но я привык. — Привык? Май смотрела на него непонимающе, будто не расслышала его ответ. — Покупка предметов личной гигиены для моей сестрёнки приглушили это смущение. Теперь я даже наслаждаюсь реакцией женского персонала. Каэдэ отказывалась покидать дом, так что Сакута также покупал ей и бельё с одеждой. — Какой проблемный покупатель. — Тогда я пошёл. — Погоди, я тоже пойду. Май просунула голову и закрыла дверь за собой. Она была либо невероятно осмотрительной, либо не доверила парню совсем. — Можешь просто предоставить покупки мне. — Мне кажется, что ты можешь выбрать что-то вызывающее. — Я иду в обычный магазин. Поблизости других и не было. — К тому же, носить бельё, которое выбрал парень, — отвратительно. Возможно из-за весьма маленькой ванны меж её слов проскакивало что-то наподобие «нгх», что добавляло ей эротичности. Через какое-то время звуки душа сменились звуками фена. Спустя минут десять Май наконец-то вышла. — Давай, пошли. — А-агась. Парочка прошмыгнула мимо стойки администратора и вышла через чёрный ход. Старшеклассник, который выходит в такое время суток, сам по себе вызовет подозрения, и лучшего способа избежать подозрительных взглядов так и не нашлось. Проще говоря, было довольно удачным то обстоятельство, что сейчас Май никто не видит. Если бы они были парочкой, это вызвало бы ещё больше вопросов и закончилось бы всё, возможно, в полицейском участке. С другой стороны, если бы её видели, они бы не уехали так далеко… Они посмотрели вниз и вверх по улице и увидели зелёную светящуюся вывеску над мини-маркетом примерно в пятидесяти метрах от остановки. Естественно, двое отправились в данном направлении. Пройдя некоторое расстояние, Май прошептала: — Это довольно странно. Профиль Май выдавал блаженство в тот момент, когда она озирала спящую улочку с соединенными в замок ладонями за поясницей. — М? — Находиться в городе, который не знаешь, — в этом есть своя романтика. При каждом её шаге раздавалась характерный звук каблуков, словно походящий на марш. — Разве ты не из-за съёмок путешествовала множество раз? — Я не ездила — меня возили. — А, понятно, что ты имеешь в виду. Сакута бывал и намного дальше во время семейных поездок — в средней школе он ездил в Киото, а в начальной доезжал до Никко. Парень много где бывал во время школьных поездок, но никогда не ощущал, что это именно его путешествие. Как Май и сказала, Сакуту, скорее, возили. Так что, возможно, он также наслаждался ночью, начиная с того момента, как они перешли на поезд на линии Токайдо. Возможно, парень даже чувствовал радость, которую никогда прежде не ощущал. Сакута не выбирал направления, а просто выбрал поезд, шедший далеко-далеко, где кто-нибудь мог знать Май, и кто-то, кто мог вспомнить её… Он добрался сюда самостоятельно, ну и, конечно же, вернуться обратно уже не мог. И это напряжение вдохновляло его. Они оба переживали маленькое приключение, даже несмотря на подростковый синдром — это чувство было для него ново, и он впервые испытывал подобную радость. — Я бывала в отелях вне очередных съёмок. И хотя это были города, которые не знала, в нём меня все знали. Так что я не хотела выходить наружу. — Ты хвастаешься? — Ты же знаешь, что нет. Ты просто хочешь внимания? Глаза Май улыбались ему, видя его насквозь. — Всё-то ты понимаешь, а-ха-ха. Май хихикнула и отметила, что Сакута избалованный в попытках скрыть своё смущение. — Но странно то, что я хожу по городу, который мне абсолютно неизвестен, с парнем моложе меня. — Я тоже никогда бы не подумал, что буду ходить в незнакомом городе вместе с Сакураджимой Май. — Это честь. — Никогда этого не забуду. Сакута специально облёк эту мысль в слова: не нашлось других вариантов, при котором можно было бы избежать исчезновения Май из памяти людей. «…» Май ничего не сказала. Сакута произнёс вновь. — Точно не забуду. — …А что, если забудешь? — Я носом съем поки. — Не играйся с едой. — Ты сама предложила первой. Май больше ничего не произнесла, лишь улыбнулась. — Эй, Сакута. — А? — Ты правда не забудешь? «…» — Ты правда не забудешь? Её взгляд, смотрящий именно на него, колебался, словно она испытывала парня. — Твой образ зайки впечатался в мой мозг. Май вздохнула. — У тебя же этот костюм всё ещё лежит, так? Её голос напрягся. Его слова являлись правдой, так что он был и не против, но… — Конечно. — Ты наверняка используешь его для странных дел. — Я к нему даже не прикасался. — Когда мы вернёмся, избавься от него. — Э-э-э-э. — Не э-кай мне. — Наденешь его ещё разок? — Ты всерьёз меня спрашиваешь об этом? Май посмотрела на него с нескрываемым ужасом. Несмотря на это парень не сдавался и не отводил взгляда. — В качестве благодарности за сегодняшний день… ещё разочек, — в этот момент со смущением она сдалась. — Спасибо. — Просьбы молоденьких парней для меня пустяки. Вразрез с такими словами, Май отвернулась. Он не заметил этого из-за тёмного времени суток, но ему показалось, что она покраснела. — Ну, однако ж, для начала нам нужно нижнее бельё. — Я не позволю тебе его выбирать для меня. Дискуссия протекала в том же русле, пока они не дошли до магазина. Приветствие кассира пронеслось вслед, как только они вошли в магазин. Иных посетителей здесь не было, а другой член персонала раскладывал сладости на полках. Необходимые им вещи находились на полках около входа. Сакута взял корзинку и встал напротив стеллажей вместе с Май. Здесь лежали носки, футболки, полотенца, чулки и, конечно же, нижнее бельё с бюстгалтерами, за которыми они пришли. Сакута никогда раньше и не замечал, что в подобных магазинах такой широкий ассортимент; каждая вещь находилась в отдельном пластиковом боксе, чтобы их было удобно брать. Просматривая женскую часть ассортимента, они увидели трусики и лифчики всех размеров — от маленьких до больших, и разных расцветок — от розового до чёрного. Май без сомнений взяла чёрные трусики и бюстгальтер и положила их в корзинку, добавив к ним пару носков. — Розовые — неплохие. — Я не собираюсь их показывать тебе, так что не всё ли равно? — Ну-у-у, а я ведь хотел увидеть. — Глупые слова, произнесённые тобой, делают тебя глупым человеком. Потягиваясь в зевке, Май прошла к стеллажу с напитками. Быть упрямым в данной ситуации ни к чему хорошему не приведёт, так что он взял для себя боксеры с футболкой, пару носков и последовал за Май. — Ну, чёрные тоже вполне хороши. — Ты что-то сказал? — Ничего. Они вернулись в отель, и после того, как они переоделись, поужинали сэндвичами, которые купили в том же магазине. Они поели в поезде, но это было четыре часа назад, так что голод напомнил о себе. После небольшого перекуса Сакута принял душ. Первую вещь, которую он сказал после этого, была: — Утром мы должны отправиться по домам. Она немного удивилась, но, видимо, согласилась и сказала: — Ты, должно быть, беспокоишься о своей сестре. — Ну, да, но я нашёл кое-кого. Кое-кого, кто помнит тебя. — …Правда? — Мои друзья из школы. — Когда ты об этом узнал? — Я позвонил им, пока ты была в душе. Он указал на телефон в углу. — Ты такой беспардонный, раз позвонил в столь поздний час. Так растеряешь всех друзей. — Я извинился, так что всё в порядке. — Такая самоуверенность. — Мне кажется, что я их уже прощал за то же самое. — Должно быть, всё хорошо… Понятно. Есть, значит, и другие люди, кто помнят меня. — Возможно, причина в школе. У Сакуты при себе не имелось доказательств, но и не было иных зацепок, так что оставалось уповать только на неё. — Понятно. Тогда давай спать. — Эм-м-м, а где бы мне лечь? Он спросил Май, которая уже заняла диспозицию на кровати. Сакута оглядел её — девушка была в халате вместо пижамы. — Пол, ванна? Я думаю, это разозлит персонал, так что придётся разлечься на полу, — взгляд Май упал на единственную кровать в номере после испытывающего зрительного контакта с Сакутой. — Можешь пообещать мне не делать ничего странного? — Обещаю. Он тут же ответил. — Лжец, — она ни на долю не доверяла ему. — Ну, что ж, это я была той, кто затащила тебя в отель. — Не говори так, будто одурачила меня. — Я позволю тебе спать рядом. — Правда? — Хочешь спать в коридоре? — Я хочу спать с тобой. В такой ситуации эти слова звучали как-то иначе. «…» По правде говоря, взгляд Май стал ещё более настороженным. — Я хочу спать рядом с тобой. Сакута поспешно поправил себя. — …Ну, давай. Май пододвинулась на кровати, дабы занимать лишь половину, и Сакута лёг рядом. Та часть кровати, на которой некогда лежала девушка, ещё была тёплой. «…» «…» Они тихонько пытались заснуть. — Эй, Сакута. И вдруг Май заговорила. — Что такое? — Здесь тесно. Конечно же, было тесно, так как спали они вдвоём на одноместной кровати — поворачиваясь, можно невзначай ударить другого. — Ты говоришь мне уйти? Сакута повернулся на бок, и глаза парня столкнулись с глазами Май, так как она повернулась в тот же момент к нему. Лицо девушки было прямо напротив его, и ему показалось, что даже может разглядеть её ресницы в кромешной тьме. — Поговори со мной. — О чём? — О чём-нибудь весёлом. — Это тяжеловато. Любишь докучать мне? — произнёс он невнятно, дабы избежать последствий. — Интересно. Май произнесла это без каких-либо изменений в лице. — Тебе разве не весело, когда ты дурачишься? — Тебе разве не нравится, как я дразню тебя? — Хоть ты это понимаешь, но всё же играешься со мной. Да у тебя действительно личность королевы. — Я всего лишь воздаю награду тебе и твоему мазохизму. — Я не думаю, что найдётся такой мужчина, который не будет наслаждаться издёвками от такой красивой сэмпай. — Это комплимент? — Это воздаяние почестей. — Хм-м-м. Их беседа приостановилась на этом моменте. Когда их голоса затихли, в комнату ворвались звуки кондиционера и вытяжки в туалете. Звуков движения транспорта с улицы не было слышно, как и не единого писка из других номеров — были лишь Сакута и Май. Парень чувствовал присутствие только его самого и девушки в тесной комнатушке. Май не отводила глаз и от него тоже. «…» «…» Прошло немного времени в тихом молчании, и пока они лежали в такой обстановке, моргнули несколько раз, а дыхание Май касалось его ушей. Без какого-либо предупреждения губы Май начали медленное движение. — Слушай, давай поцелуемся.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Парень удивился, но не дрогнул. — Май, у тебя проблемы с сексуальным воспитанием? — Деби-и-ил, — Май не была зла на Сакуту за то, что он её дразнил. Она не была ошеломлена или смущена, а лишь улыбалась в умилении. — Я спать, спокойной ночи. Май отвернулась от него. Её длинные волосы струились и оголили заднюю часть шеи. Подумав о том, что она может начать его смущать, глядя в её спину, Сакута отвернулся на другой бок. — Эй, Сакута. — Ты разве не спать собиралась? — Если я начну трястись, плакать и говорить: «Не хочу исчезать», что ты будешь делать? — Я обниму тебя сзади и прошепчу: «Всё будет хорошо». — В таком случае, я точно не буду делать нечто подобное. — Хм, я всё ещё недостаточно хорош? — Ты воспользуешься положением и ухватишь меня за грудь. — А как насчёт твоей попки? — Об этом не стоит даже говорить, — она сказала эта уставшим и лёгким голосом. — Я не могу исчезнуть, ведь решила вернуться в шоу-бизнес. Произнесла она полушёпотом. — Вот именно. — Я хотела сниматься в сериалах, фильмах… Даже хотела выступать на сцене. Хотела хорошо трудиться сообща с режиссёром, коллегами-актёрами и другим персоналом, чтобы почувствовать себя живой. — А затем и Голливуд. — Агась-агась, это было бы здорово. — Возможно, мне стоит получить от тебя автограф. — Мой автограф и сейчас довольно ценен. — А, ну да. — Честно… Я не могу исчезнуть. «…» — Я только-только узнала дерзкого мальца и начала получать удовольствие от школы. — Я не забуду тебя. Сакута говорил мягко, всё ещё лежа к ней спиной. «…» Она не ответила. — Я точно не забуду тебя. — Ты так уверен? Сакута проигнорировал её вопрос. — Потому что ты можешь поцеловать в любое время, но не обязательно сейчас… не нужно с этим спешить… и не обязательно должен быть именно я. Думаю, ты с лёгкостью попадёшь в Голливуд и достигнешь успехов. Вот, во что я верю. «…» Май молчала некоторое время, а затем ответила: — Точно. К сожалению, это был твой первый и последний шанс украсть мой первый поцелуй. — Если бы ты сказала об этом раньше, я бы воспользовался им. — Слишком поздно, — хихиканье донеслось от девушки, но вскоре оно прекратилось. — …Спасибо. Спасибо тебе за то, что не сдаёшься. «…» Сакута притворился, что спит, потому не ответил ей. Если бы он продолжил разговор, скорее всего, засмущал бы девушку. Наконец он услышал мягкое сопение Май. Он попробовал тоже уснуть, но, лёжа рядом с Май, ему было трудно сделать это.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Наши воспоминания (Часть 3)

Когда небо всё ещё не окрасилось утренней зарёй, сон так и не посетил Сакуту, от чего тот пролежал несколько часов, слушая тихое сопение Май. Конечно же, настроение его приняло интересный оборот, но, даже когда он смог возобладать над своими нервами, девушка не подала ни единого признака пробуждения, а напротив, даже заставило парня выглядеть словно восторженного ребёнка. Сконцентрировавшись и поняв, что он загоняет сам себя, Сакута позволил этому чувству заглушиться.

Это должно помочь уснуть ему, но помимо того, что Май спала подле него, усталость от долгого путешествия вызывала боль в суставах — Сакута так и не смог сомкнуть глаз. Время шло своим чередом, и вот уже шторы в номере стали озаряться светом солнца.

Когда минула половина шестого утра, Май проснулась, и они поприветствовали друг друга. Затем парочка начала готовиться к тому, чтобы выселиться из отеля. Откровенно говоря, на руках у них не было ничего, так что подготовка со стороны Сакуты, скорее, просто отсутствовала.

С Май было всё немного сложнее: она сказала, что сперва примет душ, на что ушло более тридцати минут. И в тот момент, когда Сакута думал, что они готовы выходить, девушка сказала, что у неё остались кое-какие дела, и выставила его из комнаты. Такое действие показалось ему нечестным.

Дабы потратить время с пользой, он пошёл в тот же магазин, что и вчера, и купил завтрак. Идти пришлось медленно. Когда парень вернулся в номер, каждый съел по булочке с кремом, и они покинули отель, когда стрелки часов перевалили за восемь часов.

Сакута и Май направились к станции Огаки и сели на поезд, проехав затем несколько сотен километров. Однако в отличие от вчерашней поездки, они воспользовались синкансэном, идущим от Нагои, благодаря чему Сакута и Май вернулись в Канагава и Фудзисава значительно быстрее.

Было всё ещё утро, когда они вернулись домой. Поездка была быстрой, словно мимолетное ведение. После того, как они разошлись по домам, они встретились вновь возле здания.

— Ты выглядишь таким помятым, — сказала Май, которая появилась на месте первой, и глядя на то, как давит зевок Сакута.

— А ты всё столь же прекрасна, как и обычно.

— У тебя галстук криво завязан. Дай его мне.

Май всучила Сакуте свою сумку и протянула руки к его воротнику, поправив галстук.

— Я не думал, что ты начнёшь так быстро отыгрывать мою невесту, Май. Спасибо.

— Оставь это глупое выражение лица при себе.

Она забрала свою сумку и направилась прочь.

— А, постой.

Он побежал за ней, а когда поравнялся с ней, притормозил. Улицы были знакомы, но вызывали слабое чувство ностальгии — ощущение, будто Сакута покинул дом на неделю, возросло в нём. Однако они ещё вчера были здесь. Опоздал он на свидание всего день назад, и всё стало для него уже лишь воспоминанием.

Думая обо всём этом, он выдал зевок:

— Уа-а-а.

Последствия бессонной ночи были суровыми, а парень, добравшись сюда, начал ощущать сонливость.

— Что, ты не выспался?

Май посмотрела в глаза Сакуты. Вероятно, они были красными.

— И чья, думаешь, в этом вина?

— Ты пытаешься меня обвинить?

— Всё потому, что ты не давала мне спать прошлой ночью.

— Ты сам себя возбудил.

— Так или иначе, я не смог уснуть.

Сакута был откровенным, при этом зевая.

— Ты тоже очаровательный, Сакута.

— Не очень-то это заметно: тебя ничего не беспокоило, и ты преспокойно спала.

— Будучи ребёнком, я разъезжала по фотосессиям и спала даже в гримёрках. К тому же… — Май сделала паузу, и лицо её стало похожим на лицо ребёнка, который задумал шалость. — Спать возле тебя — вовсе пустяк.

— Приятно слышать. Постараюсь подшутить над тобой в следующий раз.

— У тебя не хватит смелости на это действие.

Парочка пришла в школу во время обеденного перерыва. Это было временем, когда большинство учеников отдыхала после принятой пищи. Сакута и Май слышали, как кто-то играл на баскетбольной площадке на заднем дворе. Эта повседневная школьная атмосфера чувствовалась незнакомой, будто они вернулись в школу после летних или зимних каникул. Они надели сменку в вестибюле, и тогда Май сказала:

— Я осмотрюсь в школе.

— Я пойду к Футабе. А… Футаба — друг, которая помнит тебя…

— Футаба, значит, девушка? Вот так удивительно.

Май остановилась перед тем, как уйти.

— Футаба — её фамилия.

Однако, она не ошиблась насчёт того, что это девушка.

— Понятно. До встречи.

Сакута бессознательно провожал взглядом Май, которая направилась прочь по коридору. Она прошла мимо ученицы с пачкой тетрадей, учителя географии со своими принадлежностями и группы учениц, которые обсуждали старшеклассника из баскетбольной команды. Никто из них не обратил внимание на Май, даже не посмотрев в её сторону. Для Сакуты это не было странным — всё было как обычно, будто вся школа просто её игнорировала или что-то более серьёзное, словно это было похоже на изгнание и выглядело как нечто большее, чем просто притворство. И всё из-за того, что она стала частью этой атмосферы. Полное игнорирование Май являлось частью всей проблемы.

Такова была реакция людей, которые не были способны увидеть её даже без задней мысли. Такое отношение было установлено давно в старшей школе Минегахара, задолго до прихода Сакуты…

Май ускользала меж учеников. Сцена эта очень напоминала об её природе — подростковом синдроме…

— Хм...

Хоть и был лишь один фрагмент логики, но Сакута улавливал связь: у него было ощущение, будто он видит причину прямо перед собой.

Парень думал также, как и Рио, которая полагала, что причина может скрываться в самой школе.

— Адзусагава.

Сакута развернулся на зов и увидел, что перед ним стоит Рио, руки которой были засунуты в карман лабораторного халата. Она посмотрела на парня и зевнула, чем вызвала ответный зевок.

— У меня плохие новости… — от этих неожиданных слов Сакута напрягся. — Все, кроме меня, забыли о Сакураджиме-сэмпай.

— Э?

Он нахмурился. Действительно, новости были не из лучших.

— По крайней мере, Куними уже не помнит её.

— Правда?

У Рио не было повода врать, да и в качестве шутки для подобной ситуации это не годилось. Сакута знал, что он не из тех людей, что стали бы шутить о подобном. Парень рефлекторно переспросил её, надеясь, что Футаба соврала.

— Когда я произнесла её имя, Куними спросил: «Кто это?» Я не спрашивала у других учеников, но…

В таком случае Сакута подумал, что стоит поспрашивать и других. Он обернулся, но необходимость в опросе уже отпала. Май бежала к ним, задыхавшаяся в панике… её лицо побледнело от страха. После того, как она восстановила дыхание, посмотрела прямо на Сакуту и спросила:

— Ты видишь меня?

— Да. Отлично вижу.

Сакута ответил уверенным кивком головы. Напряжение спало с лица Май.

— Слава богу…

Она с облегчением выдохнула. Но что же ему делать? По какой-то причине её могли видеть лишь он и Рио — остальные же, вероятно, позабыли о ней. Вчера, по крайней мере, о ней помнили Сакута, Рио, Юма… и Кога Томоэ вместе с её подругами спокойно видели Май.

— Точно, Кога Томоэ!

Сакута убежал в сторону кабинетов первогодок.

Он заглянул в каждый класс первогодок на первом этаже, и Томоэ оказалась в четвертом по счёту. Она сидела за партой у окна вместе со своими подругами, которых видел вместе с ней вчера. Все они ели обед.

После того, как одна из них заметила приближающегося старшеклассника, вся компания обратилась в сторону Сакуты.

— Эм-м-м...

Томоэ посмотрела в его сторону и что-то промямлила. Видя это, Сакута встал перед учительским столом и обратился к ним:

— Вы знаете Сакураджиму Май-сэмпай?

Четверо из них, включая Томоэ, переглянулись между собой и начали перешептываться.

— Томоэ, ты знаешь, что происходит?

— Я-я не знаю.

— К тому же, Сакура… Май?

— Кто это?

Сакута снова вклинился.

— Вы видели её вчера у входа Эноден, на станции Фудзисава.

Все четверо посмотрели друг на друга и тряхнули головой.

— Как вы могли забыть её? Это же актриса, Сакураджима-сэмпай, так?

Сакута сделал шаг вперёд.

— Постарайтесь вспомнить: она учиться на третьем году и невероятно красивая… Вот, кто она!

Он подошёл ещё ближе, и на лице Томоэ нарисовалось напряжение.

— Помните! — Сакута положил руки на её плечи.

— Я-я не понимаю! — на испуганном лице ученицы появились слёзы.

— Пожалуйста!

— Ай…

Сакута заметил силу, с которой сжимал её плечи.

— Сакута, перестань.

Он услышал властный голос. Май взяла парня за руки.

Сакута медленно отпустил Томоэ.

— Прости.

— Д-да…

— Правда, извини.

Он извинился ещё раз и покинул классную комнату первогодок с тяжёлым сердцем.

— Адзусагава.

Рио помахала ему, подзывая его с другого конца коридора.

— Что?

Девушка не двигалась, так что у Сакуты не было вариантов, кроме как оставить Май здесь и подойти к Рио.

— У меня появилась идея.

Она говорила так, чтобы только он мог её услышать. Однако Рио остановилась, словно не зная, как именно рассказать ему.

— Рассказывай.

— Скажи, Адзусагава… ты спал прошлой ночью?

С этого вопроса она начала.

После школы в тот день Сакута вернулся вместе с Май до станции Фудзисава перед тем, как они разошлись. Несмотря ни на что, у него была смена, и он не мог её перенести. Да и Май сказала ему идти на работу.

Сакута доработал до девяти часов вечера, спя на ходу, и по пути домой зашёл в магазин. Проходя мимо витрин, он посмотрел на своё отражение. Энергетические напитки, которые как раз-таки и искал, находились у кассы около протеиновых напитков. Тут были и такие напитки, что стоили около двухсот йен, и такие, которые стоили как хорошая миска говяжьего рамена.

В общем-то, Сакута нашёл и такой, который стоил больше двух тысяч йен. В чём была разница между ними, и какой ему следовало взять? На этот раз он взял не только три напитка и мятную жвачку, но и также таблетки против сна.

Весь набор обошёлся ему чуть меньше, чем две тысячи йен. Если учитывать их поездку до Огаки и ночёвку в бизнес-отеле, то это объясняет, почему его кошелёк стал таким лёгким. Однако на скупость не было времени.

Слова Рио всплывали в памяти его снова и снова.

— Скажи, Адзусагава… Ты спал вчера?

Сакута ответил отрицательным кивком. Рио выглядела так, будто догадывалась об этом.

— И я тоже.

— Хм…

Сакута не понял, что это означало, и ждал продолжения.

— Это не значит, что этой ночью я был с Сакураджимой-сэмпай.

— Точно…

— Помнишь разговор о теории наблюдателя?

— Кот Шрёдингера, да?

— Я правда думала, что это глупо…

В какой-то момент взгляд Рио устремился в сторону Май, которая стояла чуть поодаль. Футаба выглядела так, будто не знала, какое выражение лица у неё должно быть, и выглядела она явно запутавшейся.

— Видеть это вживую — ужасает.

— Подростковый синдром?

— Нет, ещё до этого к ней относились как к пустому месту в школе.

— Точно.

— Я тоже поддалась этому и согласилась с этой ситуацией как с нормой жизни. У меня было сомнения насчёт этого.

— В любому случае сомнений нет: всё это происходит вживую. Если люди поймут, что поступали неправильно, они не смогут продолжать дальше поступать так же, верно?

Сакута не думал, что есть много людей, которые понимали, что это плохо, мерзко, отвратительно и уныло… хотя многие из них держали голову высоко и заявляли, что «будут намеренно игнорировать одноклассника». С этими людьми явно что-то не так.

Девочка, которая была заводилой, когда травили Каэдэ, совсем потеряла рамки дозволенного и заявила: «А разве я сделала что-то плохое?» В случае с Май, вероятно, она и сама от части являлась причиной. Май пыталась в некоторых случаях соответствовать атмосфере, какой принимали её окружавшие люди. Притворяясь, она хотела исчезнуть, и потому вела себя так.

— Вот почему выглядит так, будто это и породило данную атмосферу, — Рио что-то говорила себе под нос, пытаясь разобраться в словах Сакуты. — Для Сакураджимы-сэмпай школа и есть коробка с котом внутри.

— Хм…

Никто не видел её. Никто не пытался увидеть её. Никто попросту не замечал её. Существование Май стало неопределённым… и она начала исчезать. И девушка не то, что бы прекращала существовать, но само её существование изначально бы ставилось под вопрос. То, что Май никто не узнавал, говорило, будто бы её и никогда не было.

Холодок пробежал по его спине, так как Сакута понял значение слов Рио.

В конечном итоге причиной была школа и сознание каждого из учеников. Причина в подсознательной апатии по отношению к Май. Она не закрепилась в их сердцах, и Рио предположила, что её подростковый синдром вызывал такие чувства, которые вовсе нельзя назвать чувствами.

Как же им изменить подсознание людей? Они даже не понимали, что это — проблема; вернее, не думали, что в этом и заключалась проблема. И как было известно, в старшей школе Минегахара около одной тысячи учеников.

Был ли способ превратить апатию к Май в симпатию?

— Хм…

Перед его глазами был словно тёмный вакуум.

Это было истинной причиной пробежавшего холодка. Правда, из самых недр. Что-то он определённо мог назвать своим врагом, которого должен одолеть. Это было неосязаемой вещью, но она точно существовала — «атмосфера». Та же самая «атмосфера», с которой, по мнению парня, было невероятно сложно бороться.

— Если причина в обстановке в школе, то почему же Май невидима даже для людей, которые к школе не относятся?

— Возможно, её вычеркнули из атмосферы школы.

Сакута не думал, что сможет отрицать подобную возможность, когда он встретил её в библиотеке Сёнандай, или когда она пошла в аквариум в Эносиме. Май вела себя как пустое место, и парень подумал, что причина может заключаться в ней самой. Но теперь он понимал, что причина вовсе не в этом.

Май на утверждала это однозначно, что она не хотела теперь исчезать. Девушка решила вернуться в шоу-бизнес, и даже если это было шуткой, спросила старшеклассника: «Если я начну трястись и плакать, говоря, что не хочу исчезать, что будешь делать?» И говорила: «Я узнала нахального паренька, младше меня, и мне начало нравиться приходить в школу».

Без сомнений, это и были настоящие чувства Май.

— Даже если так, такое отношение возрастает очень быстро, — бескорыстно отметила Рио. —Мы живём в мире, в котором они считывают атмосферу, какую считают нужным, а информация распространяется по миру в мгновение ока. Таковы современные технологии.

Он хотел опровергнуть это, и у него было много аргументов против. Даже Рио понимала, что в её же объяснении множество дыр. Несмотря на это, он мог согласиться, что во многих областях жизни вещи действительно обстояли подобным образом. Хоть это и был, к сожалению, удобный век технологий, но и в то же время самый неприятный.

— Хм…

Он не мог ответить. Для начала: Сакута не видел смысла спорить насчёт природы распространения явления; всё, что имело смысл, — это текущая реальность перед его глазами.

— Возвращаясь к разговору… — Рио прервала молчание и закончила своё объяснение. — Сознание и наблюдение — это ключ. Возможно, когда люди находятся без сознания или просто спят, ситуация может меняться.

Когда это происходило, люди могли видеть, могли думать, но когда они спят, тогда не могут поддерживать осведомленность чего-либо — можно даже сказать, что их когнитивные функции нарушаются. Как результат, они приняли изменение атмосферы со стороны Май, в то время как их сознание было приостановлено.

— Хм…

Он вспомнил прошлую ночь, и его изнутри пробрало холодом. Потому что, если бы он уснул, он, скорее всего, уже не вспомнил бы Май…

Когда Сакута возвращался домой, он жевал жвачку, чтобы не уснуть, и выпил первый в жизни энергетик. У него был странный сладкий вкус, сильно отличающийся от сока со слегка кисловатым привкусом. Сакута не ожидал какого-то супер-эффекта, но его тело переполнялось энергией. Он совсем не хотел спать, а напротив, сохранял ясный разум.

— Братик, а что ты пил? — Каэдэ наклонила голову в сторону Сакуты, когда увидела бутылку на кухне. На часах было почти одиннадцать часов вечера, и обычно в такое время Каэдэ уже спит, так что она и сейчас была сонной. Её глаза закрывались, но его сестра не сделала ни шага в сторону своей комнаты — вероятно, из-за того, что он вчера оставил её одну.

— Я не пойду спать, пока ты не отработаешь вчерашнее.

Сакута поговорил со сестрой какое-то время: в основном, их разговор состоял о книгах, которая Каэдэ читала в последнее время.

Сначала она утверждала, что не будет спать до самого утра, но затем в течении часа уютно устроилась на диванчике вместе с Насуно.

Сакута поднял её на руки и отнёс в её комнату. Здесь было бесчисленное множество книг, а колонны из них, что не помещались на полках, лежали на полу. Осторожно ступая по комнате, Сакута подошёл к кровати и аккуратно уложил в неё сестру.

— Спокойной, — укрыв её одеялом и выключив свет, он закрыл за собой дверь.

Сакута закинулся парой подушечек мятной жвачки и вернулся в свою комнату. Они охладили его нос и рот.

Пока Сакута ещё был с ясной головой, кое-что ему предстояло сделать. Он сел за стол и открыл тетрадь. Сакута не собирался заниматься, но ему бы следовало, так как экзамены начинались уже завтра, а сами оценки были вторичны. Ему необходимо было подготовиться к худшему.

Сакута почесал ручкой затылок и начал писать. Он записывал воспоминания последних трёх недель, начиная с того дня, как впервые встретил Май… Сакута продолжал писать всю ночь напролёт.

Шестое мая.

Я встретил дикую девочку-зайку. Ею оказалась моя сэмпай из старшей школы Минегахара — знаменитая Сакураджима Май.

Так и началось наше знакомство. Я не смогу этого позабыть. Даже если ты забудешь, вспомни это.

Будь стойким, будущий я.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Наши воспоминания (Часть 4)

Настала пора трёх дней промежуточных экзаменов, и первый же день обернулся катастрофой.

Сакута не только вчера занимался всю ночь напролёт, но и прошлые сутки совсем не спал, из-за чего не мог сфокусироваться. Чем больше он пытался думать, тем чаще он останавливался на середине вопроса. Пустота в его голове оставляла ему возможность только сидеть, тупо уставившись в лист. Его глаза распознавали символы, но не более.

После теста Сакута заглянул в соседний класс в поисках Рио Футабы. Она носила белый лабораторный халат даже в классе, так что её было легко найти. Рио увидела его в двери, собрала свои вещи и присоединилась к нему в коридоре.

— Ты помнишь? — спросил он, чувствуя напряжение.

— А? Что я должна помнить? — переспросила она, сбитая с толку.

— Ладно, неважно.

— Ну, тогда я буду в лабораторном классе.

— Ага.

Сакута помахал, а Рио повернулась, подняв от резкого движения подол халата, и ушла. Он надеялся, что она развернётся и скажет, что пошутила, но ему не повезло. Рио исчезла на лестнице.

— Твоя гипотеза была верна, — сказал Сакута.

Забыв про Май, она доказала это. Теперь остался лишь он сам. Только Сакута помнил её. Только он один помнил голос девушки и мог видеть её.

— Какое захватывающее развитие событий! — сказал он, безуспешно пытаясь превратить свои страхи в мотивацию.

На следующий день наступило двадцать восьмое мая. Второй день промежуточных экзаменов, и опять его результаты были удручающими. Сакута беспокоился далеко не об этом.

Он был сонным. Всего лишь сонным. Каждый раз моргая, парень сражался с желанием оставить их закрытыми. Он не спал с момента их свидания, которое было в субботу прошлой недели.

Сейчас же шла среда. Четвертый день без сна. Сакута был очень далеко за гранью своих возможностей: его перманентно тошнило, рвало уже дважды, у него появилось стойкое ощущение, что что-то стягивает ему горло, он падал, его пульс был неустойчив и слишком сильным, а цвет лица и вовсе был отвратительным.

Юма беспокоился о нём с утра, пока они ехали в поезде:

— Выглядишь, как зомби, — сказал он.

Одно лишь утешало: он освободил своё расписание от работы на время экзаменов. Он точно не смог бы ещё и работать в таком состоянии.

Его веки казались тяжёлыми — они отказывались оставаться открытыми. Солнечный свет выжигал глаза. Неважно, как сильно он щипал себя за бёдра, это не бодрило его. Ничего, что приносило меньше боли, чем простой укол ручкой, не вызывало эффекта.

— Выглядишь уставшим, — сказала Май по пути домой.

Она всё ещё приходила в школу, хоть и видел её только Сакута.

— Мне больше ничего не остается, — говорила она. Но Сакута знал, что Май боялась. Ей было слишком страшно сидеть одной дома целыми днями. Какая-то её часть, вероятно, надеялась, что, если Май продолжит ходить в школу, вещи придут в норму.

— Я всегда такой во время экзаменов. Полуночник.

— Всё из-за того, что ты не учишься по регулярному режиму.

— Говоришь, как училка.

— Ну, раз уж ты настаиваешь…

— М-м-м?

— Я могу помочь с учёбой.

— Если мы будем в одной комнате, то я буду думать только о сексе. Лучше не надо.

— …

Май одарила его шокированным взглядом. Она и подумать не могла, что Сакута может отказать.

— А. Ну, это к лучшему, — сказала она.

— До встречи.

Их пути разошлись у соседних домов.

Сакута вошёл в лифт и с облегчением выдохнул. Он не признался Май, что не спал, так как был уверен, что если бы она узнала, то настояла бы, чтобы тот прекратил. Сакута не хотел беспокоить её и уже решил, что доведёт дело до конца, потому что девушка не должна чувствовать себя виноватой.

Дойдя до дома, он сел на диван в гостиной и перед собой раскрыл учебник по физике. Сакута одолжил его у Рио в день, когда они вернулись в Огаки. Он надеялся, что в нём найдётся решение проблемы девушки-кролика.

Это была книжка первого уровня по квантовой теории. Но, тем не менее, его изложение было настолько сложным, что Сакута не смог понять ровным счётом ничего. Он читал её весь день вместо подготовки к экзаменам, еле переворачивая лист за листом.

Комбинация бессонных ночей и книжки по физике была смертельной, как мощное снотворное. Сакута сохранял угасающее сознание исключительно благодаря усилию воли, насильно заставляя свой взгляд двигаться по тексту на страницах. Он хотел помочь Май — вот и всё, что оставляло его в игре.

Он провёл, таким образом, час. Каэдэ читала рядом, и вдруг её желудок заурчал. Без слов, парень встал и приготовил ужин. Они поели вместе.

Сакута посмотрел через стол и осознал, что Каэдэ что-то говорила. Его глаза заметили это, но он забыл отреагировать.

— …

— Привет?

— О, а?

Он был слишком сонным, чтобы здраво мыслить.

— Ты в порядке?

— Промежуточные экзамены, — сказал Сакута без уверенности, что это оправдает его.

— Не перестарайся.

— Ага, знаю.

Но как бы тяжело это ни было, Сакута не мог позволить себе уснуть: если уснёт, то забудет Май. Возможно, и был шанс, что не забудет, но ставки были слишком высоки. И в таком случае он должен продолжать бодрствовать.

Просто так сидеть за едой было слишком опасно — даже просто стоя он готов был рухнуть. Сакута почти упал на станции Эношима, но в последний момент ухватился за поручень. Его ноги прогнулись, и он остался в сознании только благодаря тому, что коленями ударил сидящего перед ним бизнесмена. Это было очень близко.

В магазине Сакута купил ещё энергетиков с той полки, на которой стояли банки стоимостью, как огромная порция говядины. Он слишком много пил энергетиков, а их эффект постепенно угасал. Хуже того — обратный эффект был сильнее. Через два или три часа он хотел спать ещё больше. Но всё же это было лучше, чем ничего.

Сакута вышел из магазина, положив кошелёк обратно в задний карман. Ветерок скользнул по его щекам. Он остановился. Он кое-кто его ждал.

Паника пробежалась по его организму, как будто кто-то застал его за подготовкой розыгрыша.

Противный, липкий пот прошиб всё его тело.

— Что ты купил? — спросила Май. Она была в уличной одежде, ноги расставлены, руки сложены.

Сакута попытался найти отмазку в своём сонном сознании, но ничего так и не приходило ему на ум. Недостаток сна сделал его тупым.

— Эм, ну…

Май подошла и отобрала пакет. Она заглянула внутрь.

— Так и знала, что ты не спишь, — упрекнула его девушка.

Он понадеялся, что на этом всё и закончится, но — нет. Он знал, что выглядит ужасно, и это делает очевидным тот факт, что состояние его было так себе. Юма и Каэдэ оба подметили это. Было бы странно, если бы Май этого не заметила.

— Ты думал, что сможешь скрыть это?

— Хотел.

— Ты идиот! Ты не сможешь так вечно.

— Я не смог придумать что-либо лучше.

Он прозвучал как обиженный ребёнок, а сам понимал, что долго это не продлится.

Людям необходимо спать, чтобы жить. И его план не решил бы проблему — только оттягивал бы время. Но, даже зная это, что ещё ему оставалось? Он мог только это. Этот ужасный феномен заставлял Май страдать. Они всё ещё не нашли способ справиться с ним. Они даже не знали, существовал ли способ сделать это, но продолжали искать.

Сакута не может позволить себе спать, пока не найдёт выход. Даже если он не найдёт решения, не может просто так сдаться и пойти спать. Сакута хотел помнить Май столько дней, насколько это возможно. Каждая минута важна. Каждая секунда, пока он находился в сознании, отнимала секунду от бесконечного одиночества девушки. Все эти бессонные ночи не позволяют думать о чём-либо другом его подкошенному сознанию.

— Посмотри, насколько ты бледен! Какой же ты балбес.

— Полностью согласен.

— Пойдём домой.

Она вернула сумку и пошла в сторону его дома. Не в состоянии мыслить здраво, Сакута послушно поплёлся за ней.

Был уже девятый час, когда он вернулся домой. Каэдэ, должно быть, принимала ванну. Он слышал её счастливые напевы через дверь. Это были строчки из рекламы магазина электроники. Они были короткими, так что она раз за разом начинала напевать их снова.

Сакута направился в свою комнату, но остановился в проёме двери.

Май сидела посреди комнаты, на подушке за столиком, который она разложила самостоятельно.

— Всё время я думал: если девушка приходит к парню в такое время, таким способом она пытается сказать, что парень может делать всё, что ему заблагорассудится.

— В восемь часов всё ещё светло.

— Ладно, но почему ты тут?

— Я подумала, что составлю тебе кампанию.

— Ты о романтике?

— Нет. И ты знаешь, что! Я не позволю тебе уснуть сегодня.

— Звучит интригующе.

— Если начнёшь дремать, то я тресну тебя.

— О, мы начнём сразу с жёстких прелюдий.

Май, судя по всему, наслаждалась собой. Сколько подзатыльников она планировала дать? Парень надеялся лишь на то, что это не превратится в его новый фетиш.

— А ну садись! — Май настаивала, хлопая по ковру.

Он повиновался.

— Где твои учебники, тетрадь?

— Зачем они?

— У нас всё ещё есть один день экзаменов. Я помогу тебе с учёбой.

— Э… Да мне и так хорошо.

Сакута всё равно ничего бы не запомнил в таком состоянии — со сном бороться стало бы сложнее.

— Разве ты не зубрила? — спросил он.

— Я была занята, работая большую часть года, но с начала второго года я не получала оценок ниже восьми.

В Минегахара была десятибалльная система. Единица — низшая оценка, а десять — высшая. Так что оценки восемь и выше впечатляют.

— Какая неожиданная академическая дисциплинированность.

— Я просто учусь, когда есть время.

— Большинство людей бездельничают, когда у них есть шанс.

— Просто сосредоточься! Я — не всё, что должно волновать тебя.

— Но ты — это всё для меня.

Иначе он не стал бы так надрываться, отказываясь от сна.

— Даже если ты решишь мои проблемы, всё, что у тебя останется, — огромная кипа невыученных ответов.

— Слышать что-то, настолько логичное, ввергает меня в сон.

— Ты будешь учиться.

— Я насто-о-олько не мотивирован.

— Даже со мной в качестве репетитора?

— Если бы ты надела костюм зайки, возможно, мотивация бы появилась.

— Ты всем подобное предлагаешь, Сакута?

— О подобном я разговариваю только с тобой, Май.

— Так себе комплимент.

Он протяжно зевнул. В уголках его глаз выступили слёзы.

— Если я надену этот костюм, то все твои мысли будут только о сексе. Тогда ты ничего не выучишь.

— В таком ключе я даже и не думал.

Да он и вообще сейчас ни о чём не думал. Сакута говорил первое, что приходило ему в голову.

— Как насчёт такого? — сказала Май. — Если наберёшь сто баллов на экзамене, то получишь награду.

Это было весьма привлекательное предложение. Он наклонился вперёд.

— Это то самое легендарное предложение «я сделаю всё, что пожелаешь»?

— Конечно-конечно, «всё», — сказала Май, излучая уверенность, что это невозможно.

— У меня математика и современный японский завтра, — сказал парень, проверив расписание. Таким образом, он оживился. — Возможно, я смогу набрать сотню на математике.

— Что? Ты что… умный? — спросила девушка, ужаснувшись.

— Не. Просто мне легче даётся математика.

Нужно позабыть о современном японском и сосредоточиться на математике. С японским было настолько много субъективных и случайных способов недосчитаться баллов, что сложно нацелиться на стопроцентный результат, но в математике ответы были объективными, и, как следует подготовившись, он мог рассчитывать на меньшее количество непонятных вычетов. Шансы были не плохи.

Сакута немедленно открыл учебник по математике. Май отняла его у парня.

— Это была твоя идея! Почему ты меня останавливаешь?

— Я, может быть, и сказала «всё», но это в действительности не значит «всё», — сказала она, сердясь на него.

— Я не попрошу ничего безумного.

— Да ладно?

— Ничего хуже, чем «присоединиться ко мне в ванной».

— Это уже чересчур.

— Ну-у-у.

— Эт-это очевидно!

— Даже если мы будем в купальниках?

— Купальник в ванной? Почему тебе вообще пришла такая бредовая идея?!

Её рассерженный взгляд был острым, как кинжал. Это определённо произвело ободряющий эффект на Сакуту.

— А как насчёт того, чтобы я полежал у тебя на коленках, пока ты в костюме зайки?

— Почему тебе это кажется более здравым предложением?

Ему действительно так казалось, но, видимо, Май не была согласна с этим.

— Ну, а свидание в Камакура, до которого так и не дошло?

Это предложение было настолько безопасным по сравнению с остальными, что девушка ослабила свою защиту.

— Хорошо, но… ты уверен, что это всё, чего ты хочешь?

— Ты хотела что-то поинтереснее?

Она встала и ущипнула его за щёку. Сильно.

— Ой! Я проснулся!

— В тебе слишком много дерзости для твоего возраста.

Следующие два часа она была с ним и помогала готовиться к экзаменам. Сейчас они занимались современным японским, но с математикой Май отказалась ему помогать.

— «Никто не может тебя «уверить» в будущем». «Твоё будущее не «гарантировано»». Оба этих слова произносятся как «хосёу», но на кандзи пишутся по-разному.

— Профессор, кажется, я чувствую проблему тут.

— Просто напиши их! — потребовала Май, указывая на тетрадь перед ним.

Сакута написал две серии кандзи — китайские иероглифы в японском стиле.

— Какая из частей используется для «твоё будущее не гарантировано»?

— Ну…

Он не знал разницы, так что он водил пальцем около одной из пар, смотря на реакцию девушки и надеясь, таким образом, найти верное решение, но Май точно не собиралась играть в его игру. Она смотрела ему прямо в глаза, добродушно улыбаясь. Даже её глаза улыбались, что ужасало больше всего.

— Можешь мне показать также «никто не может уверить Сакуту в его безопасности, если он попытается смухлевать хоть ещё на одном вопросе».

— Прости. Мне нужна подсказка.

— «Гарантировать» — значит сделать так, что что-то точно произойдёт, а «уверить» — значит убедить кого-то, что так и будет.

— Тогда «я могу «гарантировать», что у Май будет счастливое будущее» и «и мы можем быть «уверены» в счастливом будущем».

— Не меняй предложение! — она скрутила тетрадь и двинула ей ему по голове. — Это не мило.

Похоже, Сакута, по крайней мере, угадал с правильным ответом. Если посмотрит на это предложение снова, то наверняка вспомнит правильный ответ. И строгое лицо Май, и ответ надёжно врезались в его память.

Девушка подкидывала ему примеры, а Сакута продолжал подбирать кандзи, будто играя в игру, но он не мог сохранять сосредоточенность вечно.

После того, как они прошли секцию омонимов, Сакута встал.

— Я принесу чего-нибудь попить, — сказал он. — Кофе подойдёт? Есть только растворимый.

— Мгм.

Она листала учебник с кандзи, ища очередной пример для него. Сакута оставил её в комнате, пошёл на кухню и поставил кипятиться чайник. Пока он ждал, заглянул в комнату Каэдэ. Свет потушен; наверное, она уже уснула.

Он вернулся в комнату с двумя кружками растворимого кофе. Одну кружку он поставил перед Май.

— Молоко, сахар? — спросила она.

Единственной целью Сакуты было пробудиться, так что он сделал чёрный кофе, даже не подумав спросить её.

— Пойду принесу.

Он вернулся с пакетиком сахара, молоком и ложкой.

Май всё ещё листала книгу с кандзи.

— Вот, держи, Май.

— Спасибо.

Она взяла сахар и молоко и добавила их в свой кофе. И начала медленно перемешивать.

Эти жесты казались ему очень женственными, так что Сакута наслаждался видом девушки, попивая кофе из своей чашки. Горькая чёрная жидкость наполнила его желудок. Внутренний жар придал ему сил.

— Где твоя сестра?

— В кровати.

Каэдэ заглядывала час назад, и, увидев, что брат занимается, пожелала ему удачи.

— Ты — единственный ребёнок? — спросил он. Ему казалось, что так.

— Нет, — сказала Май, обхватывая кружку двумя руками.

— О?

— После развода с мамой, мой отец женился вновь. У них родился ребёнок, так что… у меня есть сводная сестра.

— Милая?

— Ну, не милее меня, — констатировала Май, будто это было очевидным.

— Воу… Жестоко.

Его сознание резко затуманилось. Он почувствовал головокружение. Его веки стали невероятно тяжёлыми и неподъёмными.

— Тебе понравилась бы девушка, которая знает, что симпатичнее всех, но всё равно убеждает всех девушек вокруг, что они симпатичные?

— Звучит так себе.

— Это отвратительно.

— Но… твоя собственная се…

Он не специально не договорил. Слово просто оборвалось, будто вторая его часть пропала. Ощущения Сакуты были такими, будто душа покидает его тело.

Чёрт, — подумал Сакута, но он не смог остановится, ведь ему ни в коем случае нельзя засыпать.

Он ухватился за край стола, чтобы не упасть — его глаза уже наполовину закрылись.

— Отлично. Сработало.

Он поднял глаза и увидел лицо Май. Она ласково смотрела на него, но в этом взгляде крылся страх, а уголки её глаз блестели из-за слёз.

— Май?.. Что…

Её тонкие красивые пальцы что-то держали. Он разглядел маленькую бутылочку, на этикетке которой было написано «снотворное».

— Почему? — он едва смог произнести это.

— Спасибо, что старался, Сакута.

— Я всё ещё… могу…

Он уже не мог даже сидеть прямо.

— Ты сделал так много для меня.

— …Нет, я….

— Ты сделал достаточно.

Она протянула руку и ласково положила её на его щёку. Рука показалась Сакуте тёплой, уютной и щекочущей. Этот набор ощущений быстро пропадал.

— Нет… Я не…

Он не был уверен, что произнёс эти слова.

— Я сама начала всё это. Даже если забудешь меня, то со мной всё будет хорошо.

Сакута видел Май размыто. Её рука была всё ещё на его щеке. Её пальцы оплетали его ухо.

— Спасибо за всё.

Он не заслужил её благодарности.

— И… прости.

Она не должна извиняться.

— Можешь теперь отдохнуть.

Её голос проводил его. Глаза закрылись. Сознание погрузилось в страну грёз.

— Спокойной ночи, Сакута.

Глубокий-глубокий сон настиг его сознание.

Не волнуйся. Сейчас, ты можешь быть расстроен, но с утра ты уже не вспомнишь ни меня, ни свои чувства. Так что расслабься и поспи.

Я наслаждалась последними неделями.

Прощай, Сакута.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Жизнь без тебя (Часть 1)

Его трясло.

Кто-то его тряс.

— … айся

Голос будто издалека.

— …сыпайся!

Голос становился ближе.

— …просыпайся!

Он узнал этот голос.

— Уже утро!

Белый свет пронзил темноту.

— … М-м-м?

Глаза Сакуты открылись.

Только очнувшись, затуманенным взглядом Сакута смог различить лишь лицо Каэдэ. Она наклонилась над кроватью, уставившись прямо на его лицо. Свет, просачивавшийся сквозь щель меж занавесок, приносил адские муки глазам парня.

— Сегодня последний день промежуточных экзаменов, так? Ты опоздаешь!

Она потрясла его вновь.

— О, да, точно, промежуточные…

Он зевнул и сел на кровати.

Все тело ощущалось словно свинцовое. Возможно, он замерз. Или подхватил простуду. Но он не чувствовал себя заболевшим, только очень-очень уставшим. Это наилучшее описание его состояния сейчас.

Борясь с неистовым желанием лечь обратно, он силой заставил свое ослабленное тело встать на ноги. Опоздать на промежуточный экзамен или пропустить его — не лучшая идея. Пересдача станет сущим кошмаром.

На часах без пятнадцати восемь. Станция Фуджисава в десяти минутах ходьбы от дома, а дорога на поезде занимает пятнадцать минут. И около пяти минут от станции Шичиригахама до его класса. Вся поездка занимает около получаса.

Он должен был выйти из дома не позднее восьми. Времени оставалось не так много.

— Спасибо, что разбудила меня, Каэдэ. Ты меня спасла.

— Поднимать тебя — смысл моей жизни!

Ее улыбка была очаровательной, но не мотивировала восхвалять ее и дальше.

— Тебе нужно найти и другие радости жизни.

— Например, мыть тебе спинку?

— Другие, не связанные со мной.

— Нет, спасибочки.

Отказ последовал моментально.

— Я беспокоюсь о твоем будущем, — сказал Сакута, открывая шкаф с одеждой.

Он взял школьную рубашку с вешалки, но она выскользнула из рук и упала на бумажный пакет, лежащий внизу.

— Что это? — он удивился, заглянув внутрь и забирая рубашку.

Каэдэ также наклонилась посмотреть, что там.

Оба увидели наполнение пакета.

— …

— …

Наступила небольшая пауза.

— Ч-что это?! – завопила Каэдэ, указывая пальцем на содержимое пакета. Ее голос дрожал.

Сакута и сам не был уверен.

Черный купальник с прикрепленным сзади белым пушистым шариком. Черные чулки и туфли на высоких каблуках. Галстук-бабочка. Белые манжеты. И ушки зайки, которые прекрасно дополняли весь остальной набор.

Это, очевидно, костюм зайки.

— Я хотел заставить тебя вырядится в это? — единственное объяснение, которое пришло ему в голову.

— А? – Каэдэ застыла в шоке.

Он надел на нее ушки.

— Неплохо.

— Я-я не буду носить это! Я не готова ни к чему настолько откровенному!

Почувствовав неладное, Каэдэ тут же ретировалась из комнаты.

Сакута не мог позволить себе сейчас потратить время на погоню за сестрой по апартаментам, так что он вернул содержимое пакета на место, а сам пакет положил обратно в шкаф.

— Насколько же мне было плохо? — промямлил он.

Он надел рубашку и застегнул пуговицы. Потом подошла очередь брюк и галстука. Последний как-то криво был завязан.

— …

Обычно он даже не стал бы париться поправлять галстук, но сегодня он подумал, что стоило бы перезавязать его. Парень ослабил и переделал узел. На этот раз аксессуар вышел ровным.

Перед тем, как он надел свой пиджак, на глаза ему попалась тетрадь, лежащая на столе.

— Что это?

Взяв ее в руки, он увидел, что страницы были все исписаны.

Записи по современному японскому? При более точном рассмотрении, оказалось, нет.

Тетрадь начиналась с предупреждения, а затем напоминала дневник.

То, что здесь написано, может показаться нереальным, но все это – правда. Прочти до конца! Ты должен!

— Шестое мая

Я встретил дикую зайку.

Она оказалась сэмпаем из старшей школы Минегахара. Известной.

Это — начало. Это то, как мы встретились. Я никак не могу это забыть.

Даже если я забуду — вспомни. Ты обязан вспомнить, будущий я.

Он не знал, как реагировать на это.

— Внезапно ударился в сомнительную литературную деятельность?

Возможно, это было проявлением полового созревания. Странные записи, раздутые в чудаковатую фантазию. Он не помнил, чтобы писал хоть что-то из этого, но это точно был его подчерк. Он сразу его узнал. Так что Сакута, вероятно, адресовал эти записи самому себе.

Но чем больше он читал, тем болезненнее ощущал ситуацию.

Все, что было написано, было связано с воображаемой девушкой. Страница за страницей. Полностью исписанная тетрадь. О чем они говорили, пока ждали поезд, поездка по Энодэн. Как они ходили на свидание, которое переросло в путешествие, конечным пунктом которого оказался Огаки.

Сакута определенно ездил пару дней назад в Огаки, но все, что он помнил — в нем проснулась неожиданная потребность уехать подальше отсюда , и он просто вскочил на поезд. К сожалению, все это он делал в гордом одиночестве.

— …

Странные пропуски раздражали его внимание. Из контекста было ясно, что было пропущено имя, но имя это каждый раз опускалось. Ощущение, что в некоторых местах специально ничего не было записано, оставлены пустые пробелы.

— Я должен заполнить эти пропуски после того, как у меня появится девушка?

Эта мысль еще сильнее задевала. Эти записи определенно из того разряда, что ты никогда никому не покажешь. Он был уверен, что их необходимо уничтожить как можно скорее.

Эта тетрадь абсолютно точно может обесчестить его!

Он продолжал натыкаться на обращения к самому себе, что еще сильнее бесило парня. Их глупость заставляла его ерзать на месте.

Будильник прозвонил, возвещая о наступлении восьми часов и напоминая о том, что стоит поспешить.

Он кинул тетрадь в мусорное ведро, накинул пиджак, схватил рюкзак и крикнул Каэдэ: «Я ушел!».

Затем он отправился в школу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Жизнь без тебя (Часть 2)

Сакута ускорился, чтобы пройти десятиминутную дистанцию до станции чуть-чуть быстрее.

Он прошел через жилые районы, пересек мост и вышел на главную дорогу. Несколько светофоров задержали его, но уже вскоре он был в коммерческом районе недалеко от платформы. Пройдя мимо залов с автоматами пачинко и магазинов электроники, он увидел впереди остановку.

Станция Фуджисава выглядела как обычно. Потоки людей из пригорода наполняли все внутри. Запакованные в костюмы люди вытекали толпой с платформы, направляясь в близлежащие офисы. А те, кто пересаживался на другую ветку, направлялись в переходы. Сакута пересек один из таких переходов в составе потока людей, спешащих на станцию Эноден Фуджисава.

Когда он прошел через турникет, нужный ему поезд все еще был тут. Жадно хватая воздух из-за бега, он заскочил в первый вагон.

Сакута занял место у двери на противоположной стороне, и почти сразу кто-то к нему подсел.

— Йо, —сказал Юма Куними, подняв приветственно руку.

— Эй.

Поезд тронулся с места. Юма обхватил поручень обеими руками, изучая своего друга взглядом.

— Сегодня выглядишь лучше, — заключил тот.

— Хм-м?

— Ты был вчера прям зомби, чувак. Ты всегда зубрил ночами как безумный перед тестами?

— Не, я скорее сразу же сдамся и пойду высыпаться.

— Так и думал.

Он пошел спать довольно рано вчера. По крайней мере, он ничего не помнит после девяти или десяти вечера. Раньше обычного, и это несмотря на тесты.

Сакута оглядел вагон. Еще несколько ребят в форме школы Минегахара. Многие смотрели в свои записи, делая все возможное, чтобы получить наивысший возможный балл.

Юма тоже вытащил из сумки тетрадь, перечитывая лист с формулами.

Пока Сакута отвлекал своего друга, поезд повез их от станции Кашигое, и на этом участке открывается прекрасный вид на океан.

Парень почувствовал, будто кто-то смотрит на него.

«…»

Он окинул взглядом все вокруг, пытаясь найти источник своего ощущения.

— Что случилось? – покосился Юма. Возможно, Сакута слишком очевидно занимался поисками.

— Показалось, будто кто-то смотрит на меня, — как только он это сказал, его глаза выхватили девушку у дверей. Это была Томоэ Кога. Ее форма выглядела совершенно новой.

— М-м? Она? Первогодка?

Томоэ настолько очевидно отводила взгляд, что даже Юма заметил это.

— Знаешь её?

— Она и ее подруга приходят иногда посмотреть баскетбольные тренировки.

Сакута узнал и девушку, стоявшую подле нее.

— Мои напарники считают обеих милыми.

— О, так она уставилась на тебя .

Он почувствовал себя идиотом.

— Не думаю, — ответил Юма и вернулся к своим записям.

— Почему?

— Обычно на тренировках она наблюдает за одним третьекурсником.

— Хм.

— Учитывая, что ты едва ли знаешь имена своих одноклассников, я удивлен, что ты знаешь первогодку. Что-то произошло?

— Типа того.

— О-о-о, посвящай.

Юма отложил свою тетрадь, обхватывая своего друга за плечо с хитрой улыбкой.

— Слушай, мы просто отпинали друг друга по заднице. Ничего особенного.

В прошлое воскресенье он пытался помочь потерявшемуся ребенку, кое-кто пришел к неправильным выводам, и ход вещей принял странный оборот.

— Каждый раз, когда задницы остаются отбитыми, пахнет неприятностями.

— Такое происходит иногда.

— Не, со мной такого не происходит. К чему ты ведешь?

— К чему-то далекому.

— Понятно…

Сакута уставился в окно, сигнализируя тем самым, что разговор окончен.

Что-то беспокоило его.

Это точно не была встреча с Томоэ Кога. Почему-то он не мог вспомнить причину, по которой оказался тогда в парке.

Когда поезд достиг станции Шичиригахама, все пассажиры в форме старшей школы Минегахара направились к выходу.

Сакута не был исключением.

Наслаждаясь запахом моря, парни преодолели короткую дистанцию до школьных ворот.

Вокруг велось бурное обсуждение: «Еще тесты, я проклят», «Я не занимался вообще», «Я тоже!», «Те, кто так говорят, всегда на самом деле занимаются»…

Промежуточные экзамены — общая проблема, с которой столкнулись все школьники, в остальном же утро было абсолютно типичным.

Это была их повседневная рутина.

Все то же самое, что и обычно они делали по пути в школу.

Ничего особенно веселого или, наоборот, мрачного.

Все просто проходили через это.

Все вокруг Сакуты было обычным .

Двое первогодок пронеслись мимо парней. Томоэ Кога и ее подруга. Обсуждая их планы после окончания тестов, караоке и все такое.

— У тебя есть планы после тестов, Сакута?

— Работа. А у тебя?

— Тренировки. Скоро турнир.

— О, понятно. Здорово.

— М? Что это ты?

— Если бы у тебя было свидание, меня бы это задело.

— Это я приберег на выходные.

— Иногда я тебя просто ненавижу, Куними.

— Говоришь мне это прямо в лицо?

— Все ж лучше, чем скрывать.

Не прекращая обмениваться колкостями, друзья преодолели путь и подошли ко входу в школу.

Сакута достал тапочки из ящичка и переобулся в них, а затем поднялся на этаж, где находились кабинеты второгодок.

Юма учился в другом классе, так что они разделились, и Сакута в одиночестве направился в кабинет второго класса первой группы.

Боковой ряд у окна.

Первым тестом была математика. Вторым был современный японский.

Кто-то неистово зубрил, другие спокойно листали записи и готовились к экзамену. Некоторые спали на своих партах, сдавшись с самого начала. Саки Камисато была за своей партой (по диагонали за ним) и смачно чавкала своим покки. Слишком рано для перекуса. Может, у нее была ставка на то, что сахар в крови расшевелит мозг?

Сакута тоже достал свою тетрадь. Его нос чесался как бешеный.

— Надеюсь, я не заболеваю…

Он почесал нос одноразовым платком и начал просматривать примеры уравнений высокого порядка.

Им овладело странное желание сдать экзамен на хороший балл.

После того, как он закончил повторять, тень нависла над его тетрадью.

Кто-то стоял перед ним.

Он знал кто это, ему даже не нужно было поднимать свой взгляд.

Боковым зрением он увидел край лабораторного халата, висящий перед юбкой.

— Не часто ты навещаешь меня, Футаба.

— Вот.

Девушка выглядела раздраженной, протягивая ему конверт западного стиля.

— Любовное письмо?

— Не-а.

— Понял.

Сакута знал, к кому она испытывала чувства.

Он взял конверт у Футабы и стал рассматривать его. Как ни удивительно, внутри лежало письмо. Он взглянул на Рио с немым вопросом, должен ли он прочитать это.

«..»

Она безмолвно кивнула. Сакута открыл письмо и прочитал содержание:

Это смехотворная, лженаучная экстраполяция теории наблюдения, но давай предположим, что все что угодно обретает форму лишь в тот момент, когда оно наблюдается кем-либо. В таком случае, если причиной исчезновения *** является неосознанное игнорирование ее всеми учениками, в таком случае Азусагава, возможно, даст повод ей существовать и изменит ситуацию, тем самым спасая ***. В общем, закрытие глаз на то, что они не хотят видеть, должно вернуть длину волны к исходной вероятности начальной формы. Другими словами, ее необходимо вернуть из состояния эфира к состоянию, когда ее существование определено. Неосознанное отрицание ее существования со стороны учеников может быть побеждено любовью Азусагавы.

Странное письмо, наполненное подозрительными пропусками. Содержание не имеет никакого смысла. Но, очевидно, оно было написано Рио для него.

«…»

Он взглянул на нее в ожидании объяснений.

— Я тоже не знаю. Я нашла его вчера вечером, было в моей тетради по математике.

— Какого черта?

Рио положила еще один такой же конверт перед ним.

— Это было вместе с тем.

Еще более ошеломленный Сакута принялся читать второе письмо.

В нем была лишь одна длинная строчка:

Не думай ни о чем. Дай это Азусагаве.

Очевидно, эту записку оставила для себя сама Рио.

Все это напомнило ему о той странной тетрадке, которую он нашел у себя в комнате этим утром.

Что-то пыталось вылезти наружу в его сознании, но он просто не мог вспомнить. Было простое ощущение, что он что-то забыл.

— Ну, ты получил письмо, – сказала Рио и развернулась, чтобы уйти.

— Эй, погоди, – окликнул ее парень, но звонок прозвенел, заставляя его отложить свои вопросы на потом.

Вошел учитель, и классный час начался.

— Сегодня – последний день промежуточных экзаменов, но, пожалуйста, не сходите с ума, когда все закончится – предупредил он.

Сакута прочел письмо от Рио еще раз.

Это смехотворная, лженаучная экстраполяция теории наблюдения, но давай предположим, что все что угодно обретает форму лишь в тот момент, когда оно наблюдается кем-либо. В таком случае, если причиной исчезновения *** является неосознанное игнорирование ее всеми учениками, в таком случае Азусагава, возможно, даст повод ей существовать и изменит ситуацию, тем самым спасая ***. В общем, закрытие глаз на то, что они не хотят видеть, должно вернуть длину волны к исходной вероятности начальной формы. Другими словами, ее необходимо вернуть из состояния эфира к состоянию, когда ее существование определено. Неосознанное отрицание ее существования со стороны учеников может быть побеждено любовью Азусагавы.

…Неосознанное отрицание ее существования со стороны учеников может быть побеждено любовью Азусагавы.

— Моя любовь?

Он не имел ни малейшего понятия, что бы это могло значить.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Жизнь без тебя (Часть 3)

Тест по математике II прошел вполне неплохо.

Он ответил на каждый вопрос, показывая всю мощь своей подготовки. Почему-то ему казалось это важным.

Сакута обычно не напрягал себя перепроверкой своей работы, но в этот раз он воспользовался этой опцией. Он рассчитывал на неплохой балл.

Вторым тестом был современный японский.

Когда раздался звонок, все ученики разом открыли свои экзаменационные тетради. Кабинет наполнился звуками пишущих карандашей.

Парень записал свое имя, класс и посадочное место. Затем он столкнулся с первой проблемой. Чтение на понимание. Он прочитал вопрос, а затем перешел к отрывку.

Это заняло у него порядка двадцати минут, но первая вершина была взята.

Затем шел еще один большой отрывок. Его не было в их записях.

Походило на то, что это займет какое-то время, поэтому он отложил этот отрывок и перешел к тесту на знание кандзи в конце.

Ужасающая секция с омонимами.

1. Я __ _, что он заплатит.

2. Я _ _, что ситуация в стране будет стабильной.

Оба хошо на катакане, а ему необходимо подобрать кандзи.

Без колебаний он написал « гарантирую» в первом случае и « уверен» во втором.

«…»

Закончив выводить кандзи, он остановился, чувствуя, что его карандаш трясется.

Сомнения, несвязанные с тестом напрямую, наполнили его разум.

Причина, по которой он знал ответ наверняка, была в подготовке вчерашним вечером.

Но он не мог вспомнить конкретных обстоятельств.

Что-то было не так. Чувство проникло в его голову и начинало охватывать все тело. Ощущение было крайне неприятным, как будто он пытался что-то вспомнить, что никак не всплывало на поверхность сознания. Что-то, что вертелось на языке, но все никак не обретало форму.

Чем больше он думал об этом, тем больше расстраивался. Чувство было таким, что нечто вот-вот вырвется наружу изнутри.

— …Что это?

Он не мог объяснить. Чувство, будто…

Как вспышка удовольствия в груди.

Как сладкие воспоминания.

Как память о хороших временах.

Но все сопровождалось грустью.

Одна за другой эмоции рождались и угасали в нем, а затем снова давали о себе знать. Волна за волной, задевая самое сокровенное.

А затем что-то упало на его экзаменационный лист.

Он обеспокоился, что, возможно, у него потекла кровь из носа, но дело было не в этом.

Кое-что упало из глаз.

Слеза.

Парень быстро оглянулся вокруг. Он не мог позволить себе начать рыдать посередине теста.

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить себя, и чей-то голос возник в сознании.

— Так какая пара подойдет в предложении «Никто не может гарантировать тебе будущее»?

Он знал этот голос.

— Ты можешь также мне показать, что в безопасности Сакута никто не может быть уверен, если попробует смухлевать на еще одном вопросе.

Потихоньку туман развеивался в его голове.

— Гарантировать — значит сделать так, чтобы что-то точно произошло, а быть уверенным – верить и убеждать других, что это произойдет.

Он ответил на вопрос ровно так, как она ему и говорила.

Карандаш упал из его руки.

Он не должен просто сидеть здесь и решать тест. Не сейчас.

— Воу!

Одноклассник позади него вздрогнул от удивления. Девушка возле него издала небольшой писк.

Все остальные оторвались от своих листов, направив взгляды в сторону Сакуты.

Учитель, который следил за проведением теста из конца кабинета, в недоумении посмотрел на того.

— Что такое, Адзусагава?

— Номер два, — сказал Сакута.

Смешок прокатился по классу.

— Сконцентрируйтесь!

Пока учитель отвлекся, парень выбрался в коридор кратчайшим путем.

Он пронесся мимо уборных и вниз по лестнице.

Главный выход был совсем не по пути, так что он выскочил прямо через окно на первом этаже.

Он вспомнил кое-что очень важное.

Вспомнил кое-кого важного.

Нужно было сделать кое-что для нее.

— Эх, это будет отстойно, — промямлил он про себя, уже смущаясь.

Школьная площадка Минегахара была перед ним. Он дошел до ее середины, вымеряя каждый свой шаг.

— Какая же тупая идея.

Письмо от Рио навело его на мысль.

Последняя строчка.

Неосознанное отрицание ее существования со стороны учеников может быть побеждено любовью Адзусагавы.

Он не мог знать, правильный ли это ответ, пока не попытается.

Честно говоря, он не думал, что обстоятельства были благосклонны. В конце концов, Сакута собирался буквально бороться с воздухом.

Толкай, тяни или бей, воздуху все одно. Атмосфера в школе. Та же атмосфера, с которой он все это время отказывался бороться.

Люди, которые породили всю эту ситуацию, даже не в курсе о своей повинности.

И если они не в курсе, то, как бы страстно он не оспаривал этот факт, его мысли и чувства никогда не достигнут их сердец.

Они будут лишь смеяться над его отчаянием.

Чем больше он будет прикладывать усилий, тем холоднее их взгляды будут становиться.

Он столкнулся с негласными, беззвучными эмоциями, которые говорят ему принять это как должное.

Таков мир, в котором они живут, и Сакута, к своей горечи, прекрасно был осведомлен об этом.

Было проще следовать за человеком, идущим перед тобой. Решать самому, что плохо, а что хорошо – энергозатратно, и чем сильнее твои собственные убеждения, тем тяжелее будет, когда кто-то с ними не согласится. Просто соглашаться со «всеми» – куда более безопасная тактика. Нерискованная. Никогда не смотреть на то, что не хочешь увидеть. Никогда не думать о том, что тебя может обеспокоить. Оставить все это остальным.

Настолько мир бессердечен.

Настолько бессердечен, что неосознанно изолирует человека и отворачивается от того, кто ограждается сам. Дабы защитить атмосферу и самих себя, проще притвориться, что не заметил. Неважно, кто может пострадать.

Мир настолько бессердечен, что может объединиться в едином молчаливом понимании и не чувствовать боли, когда кто-то страдает.

Но «все же так делают» – недостаточная причина, чтобы кто-то страдал. «Все так делают, значит это – правильно» – необязательно является истиной. Да и кто эти все такие?

Если бы он не встретил ее тогда в библиотеке Шонандай, Сакута так и остался бы частью этих туманных всех . Он оставался бы тем, кто причиняет ей страдания.

Но теперь, когда он выяснил все для себя, парню необходимо все уладить.

Даже если он встанет против всей школы.

Против всех учеников.

Против атмосферы, которая так отчаянно избегает борьбы… Он не может больше отворачиваться от этой проблемы.

Потому что он нашел кое-кого, кто стал важнее для него, чем статус «кво».

Сакута наслаждался временем, проведенным с ней.

Как она вечно дразнила его тем, что он младше. Как она отпускала сексуальные шуточки, и сама краснела от них. И как затем она упорно пыталась скрыть свое смущение, стоя на своем.

Как она выходила из себя, когда он не хотел делать что-то, что ей хотелось.

Она немного эгоцентричная, доминирующая и темпераментная. Но, несмотря на год разницы, иногда ее недостаток опыта показывал себя. Она наступала ему на ногу, тянула за щеку и даже давала пощечину.

Часть, когда она все это вытворяла с ним, — была определенно лучшей. Когда она возражала, раздражалась и называла его дерзким, он приходил вне себя от восторга.

Только она могла заставить Сакуту почувствовать себя так.

Она была единственным человеком, способным на это.

И сейчас, когда он вкусил это удовольствие, жизнь без этой девушки для него стала бессмысленной.

Неважно как, он хочет вернуть это.

Такова была цена, которую ему предстоит выплатить.

Он мог потерять Шоко Макинохара, не сказав и слова, но вновь этому он случиться не позволит.

Он не хочет больше когда-либо испытывать это.

— Надоело быть лишь наблюдателем. К черту!

В центре двора Сакута медленно развернулся лицом к зданию.

Три этажа нависли над ним.

Тысяча учеников была в этих стенах.

Размеры и числа были подавляющими. И, если все его проигнорируют, то усилия пойдут коту под хвост.

У него не было плана.

Но он знал, что должен был сделать.

Пора было прекращать бояться той или иной мелочи.

Нужно было сделать то, что он считал правильным.

К чертям все причины и отговорки.

Сакута уверенно расставил ноги.

Он сделал глубокий вдох, собирая все силы прямо из недр души.

Затем он первый раз выкрикнул во всю мочь.

— Эй, слушайте, все!

Все были сконцентрированы на экзамене. Школа была тихой. Его голос разнесся далеко.

— Я — Сакута Адзусагава!

Вибрации уже причиняли боль его горлу. Но он твердо решил не отступать.

Первая реакция последовала из учительской. Окно открылось, и трое учителей высунулись. Они махали ему, дабы он подошел к ним, но Сакута их проигнорировал.

— Из класса 2-1! Посадочное место номер один.

Переполох начал проходить сквозь всю школу.

— У меня есть сообщение!

Он чувствовал, как люди начали перешептываться: «Снаружи!».

Одна пара глаз за другой начали обращаться к окнам.

— Для Сакураджима Май из класса 3-1!

Как только он произнес ее имя, у него мурашки побежали по телу, эмоции выходили из каждой клеточки. Все ощущалось правильным, словно паззл сложился. В этот момент он знал, что его чувства к Май настоящие.

Сакута выдохнул, освобождая легкие от воздуха. Затем снова глубоко вдохнул. Он посмотрел на школу, на окна кабинетов, на учеников, собравшихся у них, чьи взгляды устремлены на него.

Собрав все внимание, Сакута позволил вырваться чувствам наружу.

— Я люблю тебя, Май Сакураджима!

Он вдарил по школе всем, что у него было.

— Я люблю тебя, Май!

По ощущениям было, словно он пытался вскрыть себе горло. Он хотел, чтобы все в городе знали о его чувствах.

Так, что никто не смог бы его проигнорировать.

Так, что никто не смог бы притвориться, что не услышал его.

Он выложил все, как есть, прямо тут.

Легкие подвели его, и его крик закончился кашлем.

Наступила долгая тишина смущения.

Затем рой вопросов полушепотом начал жужжать.

Все ученики уставились вниз, на Сакута. Их коллективный взгляд прибивал парня, словно гигантский молот. Но не как один мощнейший удар, а, скорее, как невнятное, неакцентированное давление. Медленное, болезненное, ломающее своим весом.

Он хотел развернуться и убежать. Прямо через школьные ворота прямиком домой.

Его страстное декларирование любви начало рассеваться.

— Да, черт! Таки думал, что так все и произойдет. Только смутил самого себя. Дерьмо.

Разочарование вырвалось само собой.

— Вот почему я не хотел сражаться с воздухом!

Варясь во взглядах других, он закапался руками в волосах.

— Хуже некуда…

И снова мысль о бегстве посетила его. Его взгляд устремился к воротам.

«…»

Но его ноги не сделали и шага в эту сторону.

— Я зашел слишком далеко. Если я не добьюсь награды от Май, в чем был смысл всего этого?

Просто назло всем, он развернулся обратно в сторону школы и принялся кричать снова.

— Я хочу держать тебя за руку и гулять по пляжу Шичиригахама!

Он не прекращал думать.

— Я хочу снова тебя увидеть в костюме зайки.

Сакута позволил своим чувствам вести его.

— Я хочу заключить тебя в свои объятья и покрыть тебя поцелуями.

Он едва ли понимал, что произносил вслух.

— Я говорю о том!. Я люблю тебя, Ма-а-а-а-ай!!!

Его крик эхом отразился в небе. Каждый ученик и учитель уставился на него, что ощущалось просто ужасно… но в этот момент Сакута был слишком счастлив, чтобы беспокоиться об этом.

Тишина установилась над школой.

Как будто все изначально сговорились. Как будто все разом сглотнули.

Сакута не был уверен, почему.

Ученик, которого он не узнавал, указывал в его сторону пальцем.

Он не знал почему. Сначала он подумал, что над ним смеются.

Он осознал причину, когда понял, что указывают на что-то позади него.

Он услышал шаги по грязи. Кто-то стоял сзади.

Сакута вздохнул… и услышал ее голос.

— Я тебя прекрасно слышу. Не стоит кричать.

Он чувствовал, будто прошли века с того момента, как он ее слышал. Будто он жаждал услышать ее вновь годами.

Сакута развернулся.

Дуновение морского бриза пробежало по его ногам.

Подол ее юбки трепетал на ветру.

Ее повседневные черные трусики виднелись из-под юбки. Ее ноги были расставлены по ширине плеч. Одна рука располагалась на тазе, в то время как другая укладывала волосы, растрепанные ветром. Ее глаза заставляли выглядеть ее взрослой, но проблеск гнева молодил ее.

Волна эмоций накрыла Сакуту.

Май стояла прямо здесь, меньше, чем в десяти ярдах от него.

— Ты докучаешь всем в округе.

— Я просто хотел, чтобы все в мире знали.

— Не все говорят по-японски.

— Ой! Я и не подумал об этом.

— Ты такой глупый, — сказала она. Она опустила голову, будто сдерживала себя.

— Все ж лучше, чем притворяться умным.

— Это еще тупее, — ее плечи дрожали. – Подобная выходка лишь сильнее начнет плодить слухи о тебе.

— Если слухи о нас , то я только за.

— Я не об… Идиот.

«…»

— Черт побери, Сакута! – закричала она и посмотрела на него, а из ее глаз побежали слезы по щекам.

Ее первый шаг к нему был медленным.

А затем она побежала.

Сакута расставил свои руки, готовясь заключить ее в объятия.

Она была в трех шагах от него. Двух. Одном. А затем раздался хлесткий удар на всю площадку. Отголоски разносились далеко вокруг.

Прибывая в шоке, Сакута сначала ахнул.

В следующий момент его щеку пронзила боль.

И только затем он осознал, что Май отвесила ему пощечину.

— А? За что это? – спросил Сакута, сбитый с толку.

— Ты обманул меня!

Слезы все еще стояли в ее глазах. Она смотрела на него, будто все ее страхи вот-вот вырвутся наружу.

— Ты говорил, что не забудешь меня!

И, наконец, он понял. Она была вправе злиться на него. Он обманул девушку.

— Прости, — произнес он, прижимая трясущуюся девушку ближе.

Он ласково обнял ее. Май закопалась лицом в плечо парня.

— Это непростительно.

Ее голос был приглушен.

— Прости.

— Никогда.

Май потерлась лицом о плечо, всхлипывая.

— Ну, тогда я тебя не пущу, пока не простишь.

— Тогда ты будешь держать меня всю оставшуюся жизнь.

Ее голос был все еще дрожащим из-за слез.

— Эм..?

— Это проблема?

Она перестала плакать, пряча свои эмоции.

— Ни один мужчина не будет против, когда такая красивая сенпай… Ай! Май, это моя нога!

— Ты заставил меня произнести все это вслух и будешь все еще обобщать? Как ты смеешь!

— Эм, моя нога…

В версии с изображениями тут находится картинка.

— Тебе ж нравится, когда я наступаю, да?

— Прости. Прости! Я сожалею! Прощу, помилуй!

Она нажимала ногой все сильнее, и боль от этого усиливалась.

— Что-нибудь еще добавишь?

— Если ты боялась до слез, ты не должна была давать мне снотворное!

— Эти слезы лишь для того, чтобы залезть тебе в голову!

— Тогда спасибо, что прекратила мой марафон без сна.

— Пожалуйста. Но я не хочу от тебя благодарностей сейчас.

Ее нога снова начала оказывать давление.

— Ты знаешь, что я хочу.

Она приложила еще большие усилия.

Сакута сдался и произнес слова, которые она хотела услышать.

— Я тебя люблю.

— Правда?

— Прости. Я соврал. Я без ума от тебя.

«…»

Последовало непродолжительное молчание, и Май отошла на шаг. От ее слез не осталось и следа. Только покрасневшие щеки.

— Сакута.

— Что?

— Скажи это снова через месяц.

— Почему? – спросил он, не понимая, к чему она клонит.

— Если я отвечу тебе сейчас, будет ощущение, что я просто поддалась моменту.

— Я надеялся, что ситуация закончится поцелуем, честно говоря.

— Мое сердце бешено колотится… но это может быть лишь из-за обстоятельств, – сказала Май. Она развернулась, явно стесняясь. Ее порозовевшие щечки крайне умиляли.

— Я удивлен, что ты смогла сохранить спокойствие.

Она не поддалась эффекту подвесного моста.

— Я тоже хочу подумать насчет этого.

— О чем?

Он осознавал, как она должна себя чувствовать. Думать оставалось не над чем.

— Я старше тебя.

— Это привилегия!

— Я немного стесняюсь встречаться с парнем, младше меня.

— Ты не доверяешь мне?

— Нет… я доверяю, но…, — ее голос перешел на шепот, — Такое чувство, что я соблазняю тебя.

— Так и есть, так что…

— Нет!

— Да ты всегда меня подначиваешь!

Ему и думать долго бы не пришлось, чтобы вспомнить огромное количество подобных интимных моментов с ней. А если добавить к этому все оттягивания щек и то, как она наступала на ноги, получится поистине неисчислимое количество.

— Ты меня понял?

— Не знаю…

— Не ной.

— Я не могу ждать месяц! Как насчет того, что я просто буду говорить это каждый день?

Взгляд Май выказал удивление, но также и признательность. Она улыбнулась.

— Ладно, но тебе лучше придерживаться этого целый месяц. Если пропустишь хоть один день, я подумаю, что ты изменил свое отношение.

Она отвесила парню щелбан по носу и одарила его проказливой улыбкой. Он хотел, чтобы это ее выражение было лишь для него одного. Но в этот раз он позволит увидеть это всем.

Все ученики школы смотрели на них, ошеломленные, с отвисшими челюстями. Никто не понимал, как реагировать. Все искали подсказки у своих соседей, чтобы какое-либо решение уже всплыло.

— Все любят плыть по течению, — сказала Май с сарказмом. Она оглядела окна, затем глубоко вдохнула. И прокричала:

— История о том, что Сакута отправил своих одноклассников в госпиталь, не более чем слухи!

Наступила тишина.

Она повернулась к парню, сияя от гордости.

— Ты ведь хотел, чтобы все узнали, так?

Если так подумать, то они говорили насчет этого на Энодене.

Спустя мгновение, волна удивления прокатилась среди учеников. Вся школа была взбудоражена. Все уставились на них с диким интересом.

— Не такой реакции я ожидала, – сказала Май.

Конечно. Не факты, которые она только что прокричала, вызвали такую реакцию по отношению к парочке.

В тот же момент они перестали беспокоиться, что остальные думали, и буквально напрыгнули на потенциальную проблему, которая могла возникнуть у них, поддавшись воле инстинктов.

— Благодаря тебе, мы приковали значительное внимание.

— Тут едва ли наберется тысяча. Не такое уж и значительное . Такой ты чувствительный.

Видимо у тех, кто был окружен повышенным вниманием к себе, перспектива была совсем иной.

— Возможно, для тебя было бы и недостаточно, если к тысячи прибавилось три или четыре нуля, но…

Наконец, кто-то решил положить конец этому. Классный преподаватель Сакута, директор и мужчина в спортивном костюме — учитель физкультуры – направлялись прямиком к ним.

— Уф, кажется, меня ожидает долгая лекция, да?

— Не беспокойся.

— С чего?

— На меня тоже наорут.

— Оу. Звучит куда лучше.

По крайней мере, он мог находиться вместе с ней.

Май и Сакута двинулись в сторону школы.

Рука об руку.

Таким образом, Сакураджима Май вернулась в мир.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Negodnik-kotoromu-ne-snilas-devushka-krolik/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)