Ранобэ: Мы не открываемся нигде - Не существует фактов только интерпретации.-

Описание: – Я защищу тебя своей магией.

Эти загадочные слова сказала мне не кто иная, как выдающаяся красотка нашей школы Мики Кодзуки. Когда я начал встречаться с ней, окружающий меня мир пришёл в движение.

– Аа… Я хочу кого-то убить.

– Цепи? Я не вижу никаких цепей…

Мой лучший друг-отморозок, наш очень правильный староста, конечно же, я и Мики… Когда все мы сломались, мы достигли—

Кол-во глав: 1-14

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Коты Хираги (I)

— Я защищу тебя своей магией. 18-е мая уже стало частью моей рутинной школьной жизни, когда эти слова изменили мой мир. Стойка для обуви была настолько старой, что явно нуждалась в замене и скреплялась в нескольких местах неаккуратно наклеенной упаковочной лентой. За прошедший месяц я привык к её затхлому аромату. И вот, когда я вдохнул этот скверный запах, рука, потянувшаяся за мокасинами, замерла в воздухе. — Чт… Что? Хотя мы никогда до этого не разговаривали, по изящной матроске и алой ленточке девушки я мог сказать, что она была первогодкой. Её каштановые волосы были перевязаны красной резинкой, но казались слишком короткими, чтобы это можно было назвать хвостом. Её облик напоминал телезвезду: небольшое лицо, большие глаза, кожа столь белая, что казалась почти прозрачной. В отличие от моего довольно неприметного внешнего вида, она была одарена таким обаянием, что приковывала внимание каждого, бросившего на неё взгляд. Она была, без сомнений, самым красивым человеком среди всех, кого я видел в своей жизни. — Наверно, весьма удивительно вот так внезапно услышать, что тебя защищают. А?! Ухмыляясь, девушка, которую я встретил впервые, принялась похлопывать меня по плечу, словно мы давно знакомы. Даже притом что мы не были близки, по её виду и поведению я подумал, что большинство людей будут чувствовать себя комфортно рядом с ней. — Но знаешь, я не могу тебя вот так оставить. В конце концов, у тебя нет его вообще. Её лицо стало серьёзным, когда она произнесла это: — Сопротивления магии. Такую фразу не каждый день услышишь. После пятнадцати лет жизни я оказался удручающе неподготовленным к настолько абсурдному заявлению, так что не смог сделать ничего лучше, кроме как тупо уставиться на произнесшего его человека. Хуже всего то, что я застенчив. И хотя мой друг Масато не согласился бы с этой оценкой, факт оставался фактом — у меня не было ни малейших соображений, как общаться с человеком, которого я встретил в первый раз. В любом случае я чувствовал лёгкое головокружение, пока тщетно пытался найти приемлемый ответ. На всё это девушка пробормотала что-то похожее на: «Угу, он даже не осознает, насколько мало его сопротивление магии», утверждая своё понимание ситуации. Столкнувшись с настолько странным поведением, я наконец-то вспомнил имя человека, стоявшего передо мной. — А ты случайно не Мики Кодзуки? — Она самая! Для Кодзуки вряд ли стало сюрпризом то, что я знал её имя. Это было естественно. В конце концов, она была известна своей привлекательностью. Как и многие красавицы до неё, едва поступив, она захватила внимание всех парней школы. Однако вскоре ряды её поклонников изрядно сократились. Причиной был необычный слух. Слух, что девушка — сумасшедшая, ведь она называла себя магом. — И что значит это «сопротивление магии»? — Именно то и значит. Это твоя устойчивость к магии. Насколько ты к ней невосприимчив. Мне правда интересно, как ты стал таким. Может быть, что-то случилось с твоим астральным телом? Ну вот, она начала говорить каким-то шифром. — Что вообще такое «магия»? — Э? Хираги, ты что, никогда не слышал о магии? Ты никогда в игры не играл? Похоже, что она каким-то образом узнала моё имя. — Нет, я спрашиваю о том… Что это за категория реальности, которую ты называешь «магией»? Ну, я хотел было спросить об этом, но остановился на полуслове. Если слухи правдивы, и она правда верит в то, что она маг, то такой вопрос быстро заведёт разговор в неудобное русло. В конце концов, такая формулировка — всё равно, что сразу отвергнуть понятие «магия». После коротких размышлений, я решил спросить иначе. — Кто именно способен использовать магию? Ты способна? — Магию может использовать каждый. Осознанно или нет, все постоянно используют магию. Разумеется, я не исключение. — Я не помню, чтобы когда-то использовал магию, хотя… — Как я и сказала, ты просто не осознавал этого. В нашем мире даже действительно сильные маги иногда не понимают своих возможностей. — Вот… как… Похоже, она была… настоящей. Чувствовалось, что пройдёт немало времени, прежде чем я пойму, как общаться с ней. — Ага. Всё, как я и подозревала. Хираги, у тебя талант к магии. Я совершенно не видел оснований для этого утверждения, но когда она это сказала, уголки её губ счастливо поднялись. — Не ты ли только что говорила, что у меня нет сопротивления магии или что-то подобное? — Именно поэтому ты и талантлив. Прямой связи, конечно, нет, но такие люди могут легко освоить магию, если будут проводить достаточно времени с настоящими магами. — Эм… — Такая вялая реакция… но даже если так, всё о’кей. Мне кажется, ты совсем не понимаешь, о чём я, но и это нормально. Я научу тебя магии, начиная с самых простейших рун! Стоит тебе только начать практиковаться, и ты будешь всё схватывать на лету! Я всё ещё не понимал, как мне отвечать, так что просто поставил мокасины, которые уже некоторое время держал, на пол. — Подумать только. Я же не представилась как следует. Я Мики Кодзуки из класса 1-3. Рада познакомиться! — Я Кота Хираги из класса 1-2. — Да, я знаю. Рада познакомиться! С беззаботной улыбкой Кодзуки протянула руку. Когда я ответил взаимностью, она крепко сжала мою ладонь, словно не собираясь её отпускать. Из-за её чарующей улыбки и ощущения её мягкой руки, я услышал, как у меня в груди стучит сердце. Меня же не в чем винить, не правда ли? Если бы не её фразочки о магии и тому подобном, красота Кодзуки привлекла бы даже девушек. — Я могу идти, Кодзуки? — Э! Так не пойдёт. Зови меня по имени, пожалуйста. Прозвище тоже сойдёт. Никогда прежде я не звал девушку по имени или прозвищу. Неужели первой, к кому я буду так обращаться, станет именно она, пусть я и познакомился с ней в словесном эквиваленте ДТП? …Да, буду. Я всегда был из тех, кто плывёт по течению. — Видишь ли, имена подобны заклятиям. Звать кого-то по фамилии — тоже своего рода магия. Если мы так поступим, то будем прокляты вечно оставаться лишь друзьями. Улавливаешь? Честно говоря, нет. Я понял лишь одно: она не хотела, чтобы я звал её по фамилии. Ну, можно и с этим согласиться. — Тогда... Мики? — Хм… всё ещё немного не то…. Но, думаю, сойдёт. А вот ты, Кота, похоже, будешь против того, чтобы девушка вот так сходу начала общаться с тобой настолько непринужденно. Рано или поздно мы к этому придём. Ну, хотя бы это она смогла предвидеть. — А теперь, не дашь ли ты мне свой номер телефона и ID в LINE? По её просьбе я обменялся с ней контактами. В нормальных обстоятельствах этому можно было бы позавидовать. Но только на первый взгляд, всё выглядит совсем иначе, если принять во внимание то, что общаешься с ненормальной, называющей себя магом. Вот к такому выводу я пришёл. Уставившись в телефон и изображая безразличие, Кодзуки спросила меня: — Кота, ты ведь считаешь себя совершенно нормальным? Конечно. — Но это не так. Оставим в стороне магию, даже сейчас ты выделяешься. — Ну, обо мне можно сказать, что я ни на что не претендую… — Это ещё очень слабо сказано. Я не собирался погружаться во всё это ещё сильнее, поэтому не хотел продолжать этот диалог. После того как я добавил в друзья пользователя с пометкой «маг», я решил, что наш разговор подошёл к концу, и надел мокасины. — Теперь я могу идти? — Один момент. Я оставила сумку в классе, так что я быстренько за ней сбегаю. Я разинул рот от удивления, а Кодзуки сверкнула озорной улыбкой. — Разумеется, я пойду с тобой. Я же сказала, что защищу тебя. Сказав это, она легонько толкнула меня в плечо. И вот, желанная для меня первая прогулка с девушкой до дома досталась самозваному магу.

На следующий день, в пятницу 19-го. Утро, перед классным часом. Я откинулся на спинку стула, истощённый вчерашним странным происшествием. Знакомство с людьми всегда выматывает меня, а уж если это знакомство не просто с прекрасной, жизнерадостной девушкой, но и с самозваным магом... Тут уж любой выдохнется. Оторвав голову от парты, я заметил летающую по всей комнате меловую пыль. Доску чистят каждый день, так что это было, наверное, моим воображением, но из-за этого старый класс казался особенно мрачным. Я пересказал необычные события предыдущего дня моему другу, лежавшему на парте впереди меня. Выслушав мою историю вполуха, он сказал: — В обычном случае Я * бы сказал, что она запала на тебя, Ко. Наполовину закрыв глаза, Масато Яхара нехотя выдал эту глупую фразу. Но насколько бы глупой она ни была, это означало, что он заинтересовался моим рассказом. В ином случае он вообще не стал бы отвечать. В нашей школе, где сильны традиции, обесцвеченные волосы Масато были вопиющим нарушением правил. На этом его проступки не заканчивались: он часто курил и воровал. Если судить только по внешнему виду, не было бы странным принять его за члена одной известной айдол-группы, но его поведение было до такой степени отвязным, что ни один ученик не осмеливался приблизиться к нему. — Но Мики нельзя назвать нормальной, не так ли? — Ты прав; эта девка долбанутая на голову. Ты не боишься, что она тебя убьёт и принесёт в жертву? Он грубо рассмеялся. Впрочем, я уже привык к этой черте его характера. — Убьёт меня? Она же не ты или кто-то вроде тебя. — Я ни хрена не понимаю. У неё должна быть какая-то тайная цель. Будь она нормальной, Я бы назвал произошедшее жалкой попыткой привлечь твоё внимание, но не факт, что это так. Чего бы она от тебя ни хотела, на деле может оказаться любая фигня. Масато ткнул в меня пальцем. — Но даже если ты всё это понимаешь, ты ведь не сможешь ей отказать? Я ничего не мог на это возразить. Просто я был от природы неконфликтен. — Ты ведь и воспользоваться этим можешь. Чёрт, да ты когда вырастешь, хвастаться будешь тем, с какой цыпочкой встречался в школе. Поскольку самого Масато это не касалось, его совет казался безответственным. Однако он редко ошибался в таких вещах. У него была светлая голова, и его догадки обычно оказывались верными. Хотя почти всё, что он говорил, было крайне резким, если игнорировать эту сомнительную манеру речи, оставшееся было довольно проницательным. В жертву, говоришь? Было страшно от того, насколько правдоподобным это показалось. Я опустил голову на руки, а Масато внезапно отвернулся от меня и пробормотал: — А-а… Я хочу кого-то убить. Это было что-то вроде его коронной фразы. Едва в разговоре возникала пауза, он бормотал эти слова, словно вспоминая что-то. И хотя это нельзя было назвать похвальной привычкой, если бы я обращал на это внимание, мы бы просто рассорились. — И всё же. Подкатить, даже не зная тебя… Похоже чудачества этой Мики Кодзуки превосходят все слухи. Говорить о магии — это одно, но вряд ли удастся найти такого человека, который сделает что-то ради магии. — Знаешь, вы двое необычно похожи своими странностями. — Я и Кодзуки? Нахмурившись, Масато глубоко задумался. Но вскоре, с необычной серьезностью он ответил: — Нет, не похожи. — Не похожи? — Да, не похожи. Мы скорее как кошка с собакой. Я не совсем понимал его, но, учитывая удивительно точную интуицию Масато, у меня не было причин сомневаться. Как только наша беседа закончилась, прозвенел утренний звонок. Звонок в нашей школе означал, что скоро начнётся классный час, однако он не оказывал особого влияния на какой-либо класс. До тех пор, пока не войдёт учитель, ученики продолжали болтать, собравшись в небольшие группы. Но наш класс был другим. — Обратите внимание: звонок прозвенел. Я буду признателен, если все займут свои места. Скомандовал староста класса Сюити Акияма. Остальные не слишком хотели следовать указаниям обычного ученика, но всё же решили, что не имеет смысла препираться по этому поводу, и вскоре повиновались. Вот так функционировал наш класс. Масато всей душой ненавидел этот порядок. — Чёрт, наши с ней отношения скорее будут похожи на те, что у меня с этим ублюдком. — Со старостой? Невозможно. Отношения Масато и Акиямы были напряжёнными. Отморозки и прилежные ученики вообще редко ладят, но обычно эти две группы избегают общения или просто игнорируют друг друга. Эти же двое были готовы в любой момент вцепиться противнику в глотку. Их враждебность друг к другу была очевидной.

Отмотаем время назад, к 19-му апреля. Так же как и сегодня, Акияма решил заменить учителя, чему Масато яростно воспротивился. Хлопнув по парте, чтобы заявить о себе, Масато высказался, исполненным презрения голосом: — Как же ты меня нахрен достал! Я замер, как и весь остальной класс. Если честно, то каждый из нас находил в Акияме нечто неприятное. Однако все его поступки действительно были примерными, и никто не мог найти повода упрекнуть его. У нас не было ни одной обоснованной причины его сторониться. Однако Масато выразил своё отвращение, не задумываясь о причинах. Не совру, если скажу, что это событие было глотком свежего воздуха, но Масато явно зашёл слишком далеко. Чаще всего отличники вроде Акиямы не привыкли к таким всплескам агрессии. Я был уверен, что староста испугается и побледнеет от этого словесного удара. Поэтому я куда больше удивился ответу Акиямы, нежели вспышке Масато. — И что с того, позволь спросить? Вместо того чтобы отступить, Акияма дерзко ответил. Я немного волновался, что Масато потеряет самообладание, и перепалка превратится в драку. Но Масато не бросился на Акияму, а только брезгливо пробормотал себе под нос: «Понимай, как хочешь». В отличие от всех нас, он, похоже, ожидал такого ответа. Продолжая смотреть на Акияму, словно перед ним была грязь, Масато закончил свою речь: «Тебя уже не спасти» — и вернулся на своё место, не устраивая беспорядков. К счастью, события не вышли из-под контроля. Со своей стороны, не сказав более ни слова, Акияма смог ясно донести своё презрение к отморозку Масато. Но поскольку его противник не упорствовал, не стал и он. С тех пор их отношения были подобны пороховой бочке. — Акияма и Я — полные противоположности. Бросив короткий взгляд на старосту, Масато презрительно усмехнулся. — В каком смысле? — Ну, один из нас желает цепей, другой отвергает их. Я склонил голову в замешательстве. — Не парься. Вообще не думай об этом. Ничего хорошего не выйдет из перегрузки твоего жалкого мозга. — Ты называешь меня глупым? — Дурак тот, кто поступает как дурак, Ко. Просто выброси всё из головы. — Ты отвратителен. Хотя он и говорит всё это, я знаю, что в действительности он не ненавидит меня. Я уже настолько привык, что меня это даже не задевает. — Тебе лучше сейчас подумать, как избежать приставаний Кодзуки. Ты ведь понимаешь, что она, скорее всего, придёт за тобой снова?

Как и предсказывал Масато, Кодзуки появилась в нашем классе, едва закончился четвёртый урок. Обычно, входя в незнакомый класс, большинство учеников испытают чувство неловкости, но я не заметил чего-то подобного у Кодзуки. — Хей, пойдём! Схватив за руку, Мики потянула меня за собой. Было очевидно, что она не примет отказа. Я ощутил, как взгляды одноклассников сосредоточились на мне. Их можно понять. Если оставить в стороне её репутацию чудачки, Мики Кодзуки называли самой симпатичной девчонкой нашей школы. И вот она зовёт меня по имени и держит за руку, хотя я ничем особенным не выделяюсь, кроме взаимоотношений с Масато. — П…подожди немного! Если я просто послушаюсь её, то, несомненно, стану жертвой бесконечного любопытства сверстников. Моей спокойной жизни придёт конец. Остановившись сам, я затормозил Кодзуки. — Не начинай мне тут выступать, Кота! Я охраняю тебя совершенно бесплатно. Ты по меньшей мере мог бы слушаться. — Хотя бы объясни, что ты от меня хочешь! — Я пришла к тебе во время обеда. Разве не очевидно, что мы идём есть? Подумай головой! Вот именно из-за того, что ты такой, у тебя и нет сопротивления магии. По какой-то причине она всерьёз ругала меня. Вообще-то это я должен был ругать её за наглость и отсутствие здравого смысла, но похоже, мои протесты не будут услышаны. Я уже себе это представил. Отпустив на секунду мою руку, Мики вытащила две красивые желтые коробки для бэнто и гордо продемонстрировала их мне. — Узри же, два бэнто, сделанные такой милой мной! Считай себя счастливчиком! — Ну, трудно спорить с тем, что ты милая… Услышав это, Мики приложила руки к щекам и изобразила застенчивость. — Он назвал меня милой! Пойдём! Обещаю, будет вкусно. Мики ощутимо стукнула меня по спине. Она вела себя очень шумно, а её актерское мастерство сильно хромало. Судя по реакции, она привыкла, что её зовут милой. — Давай пойдём во двор! Я больше не мог найти в себе силы противостоять Мики, которая вновь потянула меня за собой. Любопытные взгляды одноклассников всё ещё были прикованы ко мне, но… какая разница. Мир любой ценой, не так ли? Масато, наблюдавший за нами краем глаза, даже не попытался помочь мне, вместо этого натянул всю ту же циничную ухмылку и легонько помахал мне на прощание.

Хоть это и называлось двором, трудно было представить себе студентов, собравшихся здесь, чтобы пообедать. На деле это был неухоженный газон с несколькими жалкими кустиками и отсутствием даже намёка на лавочки. Так что здесь, в стороне от случайных прохожих, оказались только мы вдвоём. Наша провинциальная старшая школа часто использовала традиции как оправдание, дабы избежать каких бы то ни было перемен, и совершенно отвергала идею сияющей юности. И двор, и старомодное здание школы должны были заставить нас подчиняться. Самым ярким символом этого была школьная форма. Наша школа до сих пор использовала чёрные гакураны * и матроски как в старину, хоть ученики и называли их давно вышедшими из моды. Явно довольная Мики расстелила на неопрятном газоне коврик и уселась на него. Я последовал её примеру. — Совместный обед — тоже часть моего становления магом? — Да, верно. Что-то вроде того. Я могу стать магом, если съем приготовленную ею еду. В такой фразе трудно уловить причинно-следственную связь. Я неосознанно вздохнул. — Ты заставишь меня есть хвосты ящериц или что? — О чём ты? Мы, знаешь ли, не на Шабаше. Я хотел спросить, что такое Шабаш, но понял: мы ни к чему не придём, если я буду зацикливаться на каждом сказанном ею слове. — Разумеется, я не ожидала, что ты поверишь мне, когда говорила о совместном обеде, как о части твоего обучения. Немного дуясь, Мики передала мне одну из коробок. Сняв крышку, я обнаружил… ну, честно говоря, содержимое казалось безобидным. Внутри не было ни намёка на магию, также ничто не наводило на мысли о любви. В целом это был совершенно обычный обед. Даже как-то скучно. — Эй, а давай я угадаю, о чём ты сейчас думаешь! Мики придвинулась лицом ко мне, словно что-то исследуя. — Милости прошу. — Ты просто в восторге от возможности съесть обед, приготовленный милой девушкой. — Что? Совсем мимо. Я думал о том, насколько разочарован. — Ты отвратителен! Теперь, когда она об этом напомнила: съесть приготовленный девушкой обед также было тем событием юности, которого я ждал. Мики и в этом стала для меня первой. — Но то, что ты можешь вот так высказать своё мнение, — это шаг в правильном направлении! Продолжай в том же духе! Почему-то она хвалила меня. Во время речи, её большие глаза смотрели прямо в мои. Похоже, она действительно так думала. Поскольку она так серьёзно относилась ко всему этому, я чувствовал, что должен хотя бы попытаться понять её заморочки с магией. — В таком случае позволь спросить… видишь ли, я немного в замешательстве. Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду под словом «магия». Хоть ты иногда и используешь термины, связанные с магией из фентезийных новелл, под своей магией ты понимаешь нечто другое, не так ли? Пока я задавал вопрос, Мики неотрывно наблюдала за мной своими большими круглыми глазами. Чувствуя себя неудобно, я отвёл взгляд. — Я не понимаю всего этого и не могу просто так это принять. Похоже, я никогда не смогу использовать магию. Мики внимательно слушала. Обидится ли она на моё отрицание магии? Но Мики не рассердилась. Она спокойно проткнула вилкой кусочек разогретого карааге. — Я повсюду таскаю тебя за собой и говорю довольно непонятные вещи. Именно из-за меня ты в замешательстве. Уж это я могу понять. Я всё ещё смотрел вниз, а она продолжила: — Ты ненавидишь меня за это? В ответ я быстро замотал головой. — Ну, у тебя же благие намерения? Мики широко раскрыла глаза, будто удивившись. — Ты это понял? — Да. — Хотя я говорила загадочные вещи, вроде «я защищу тебя от магии» или «я буду тебя охранять»? — Да. — Я ни за что не стала бы выражать благие намерения подобными действиями… В этот раз пришла моя очередь удивляться. — То есть ты понимала , что ведёшь себя загадочно… Если она осознавала, насколько странной выглядит, то почему бы ей не вести себя нормально с самого начала? Если она боялась, что я возненавижу её, не разумнее было бы познакомиться со мной обычным образом? — Так… было надо. Я должна была рискнуть. С моей точки зрения ты действительно в опасности. Кто-то другой мог захватить тебя магией в мгновение ока. Поэтому я так спешила… Я должна была подобраться к тебе, сблизиться с тобой как можно быстрее, чтобы ты мне доверял. — И поэтому ты пошла со мной до дома, приготовила обед?.. — Угу. Но, видишь ли, я знала, что ты не отвергнешь меня. Учитывая отсутствие у тебя сопротивления магии, я была уверена, что добьюсь своего с помощью толики принуждения. — То есть люди без сопротивления не способны к отказу? — Хмм… ну, не то чтобы это было правилом, но обычно всё так. Но к тому моменту, когда между нами установятся глубокие доверительные отношения, ты уже станешь выдающимся магом. Тогда ты сможешь защитить себя от магии других людей. Это просто не могло быть всей правдой. Но при этом я был уверен, что Мики говорила от всей души. Я видел, насколько серьёзной и убеждённой она была. Хотя я все ещё не до конца понимал, что именно означала «магия» Мики, я чувствовал, что у неё было чёткое представление о значении этого слова. В таком случае я должен был ответить максимально искренне. — Ты ведь правда Кота? Мики счастливо засмеялась, всматриваясь в моё лицо. — Что ты имеешь в виду? — Ничего-ничего… Эй, мы же до сих пор не поели! Я был озадачен, но вряд ли я к чему-то приду, даже если обдумаю каждое её слово. Так что я последовал её примеру и приступил к еде. У еды был немного коричневый оттенок. К ней прилагались обычные палочки. С первого взгляда было ясно, что создатель не привык к готовке, а часть обеда была прямо из магазина. Ну, по крайней мере, выглядело съедобно. — Это просто ужасно… Мики, сидевшая рядом со мной и поедающая тот же набор блюд, схватилась за голову. — Я думаю… достаточно средненько. — Извини, я облажалась. Видишь ли, я вообще-то почти со всем легко управляюсь, включая готовку. Но здесь… эта морковь слишком жесткая, а здесь половина не доварена… Ох, мне действительно очень жаль. — Не могла, что ли, сделать получше с помощью магии? — Что?! Ты так хочешь поссориться со мной? Ты действительно этого хочешь? Схватив за плечо, она принялась сильно трясти меня. Моя голова болталась из стороны в сторону. Мики, похоже, считала это забавным, и ухмылка не сходила с её лица. — Я смотрю, вы тут развлекаетесь, сосунки. Мики вздрогнула и повернулась в сторону наполненного злобой голоса. К нам приближался ученик третьего года с длинными светлыми волосами. Внешний вид и чувство стиля выдавали в нём отморозка, однако деградация этого парня выглядела не так утончённо, как у Масато. Я мгновенно понял, что его выбесил вид такого неприметного парня, как я, с девушкой уровня мисс мира — Мики. Добравшись до нас, длинноволосый блондин взглянул на Мики похотливыми глазами мелкой скотины. — А вблизи ты ничего такая, горячая штучка. — Спасибо. — Не хочешь прошвырнуться со мной в воскресенье? Я как раз права получил, так что хочу покататься. — Благодарю за приглашение, но к сожалению, в этот день я занята. Натянув сладкую улыбку, Мики дипломатично отказалась. Я был впечатлен тем, что при всей своей обычной дерзости она способна отвечать вот так. Сначала блондин только сузил глаза от гнева и продолжил бросать на Мики пошлые взгляды, но затем его лицо исказила грубая усмешка. — Обычно Я бы отступил, но… Ты так чертовски хороша, что Я просто не могу удержаться. Я думаю, Я уже влюбился. Чёрт! Ты просто обязана встречаться со мной. После этих слов Мики впервые не удалось сохранить каменное выражение лица, она скривилась. — Да ну, мне так одиноко, ты ведь не сможешь просто бросить меня здесь?! Стоп, Я кое-что вспомнил. Не возражаешь, если Я ненадолго сменю тему? Вы никогда бы не подумали об этом, увидев парня вроде меня, но Я терпеть не могу тех, кто нарушает общественный порядок. Я постоянно хочу прихлопнуть таких людей. Это что-то вроде желания мира во всем мире, наверное. И хотя он наверняка не раз сам нарушал правила школы, он продолжил свою речь. — Недавно, да, недавно я увидел парочку второклассников Такахаси и Синдзё, занимающихся этим после уроков. Вы нахрен не поверите, как воспылало моё чувство справедливости. Школа — это святое, нельзя просто так взять и осквернить её, занимаясь здесь сексом. Так что Я просто не мог позволить этому произойти. И Я подумал: лучшее решение — заставить их расстаться. Ведь это и есть запрещённые половые отношения. Я позвал своих ребят, и мы «расстали» их. Но тёлки, они же не могут без парня, не так ли? Нам было так её жаль. Мы так беспокоились, что Синдзё будет одиноко. И чтобы предотвратить это, мы решили по очереди стать её любовниками, по крайней мере, до тех пор, пока не устали от неё. Это уже плохо. Я назвал его мелкой скотиной, но, похоже, сильно недооценил степень его неадекватности. И, к сожалению, я был далеко не героем, способным легко разобраться с мелкой сошкой; я был человеком из массовки, дрожащим от одного вида преступника. — Я — демон, что сохраняет общественный порядок. И кажется, сейчас Я должен его защитить. — Ну… мы тут ничем неподобающим не занимаемся. Несмотря на смелый ответ, голос Мики дрожал. Похоже, она могла лишь трястись от страха перед проповедью насилия этого отморозка. — Пожалуй, соглашусь. Я позволю тебе не становиться моей любовницей в этот раз. Но как минимум вечер провести со мной ты обязана. Иначе твой парень больше не сможет ходить в школу… Так что я спрошу ещё раз. Показав, насколько он опасен, блондин повторил свой вопрос: — Прокатишься со мной? — …Если ты настаиваешь. Невыразительно ответила Мики. Я взглянул на её лицо — она улыбалась. — Не волнуйся, Кота. Я — маг. Я обязательно справлюсь. Это была явная ложь. Если бы с помощью магии она могла что-то изменить, то уже сделала бы это. И не дрожала бы. — Ах да, Я же должен разъяснить всё твоему парню. Мы всё уладили? — Я думаю. Я неодобрительно скрестил руки. — Ты действительно хочешь подружиться с Мики? — Э? — Я правда понимаю твоё желание удовлетворить свои сексуальные потребности. Я хорошо знаю, как сильно можно хотеть секса с красивой девушкой. Но… если сравнить твоё желание и не желание Мики, то последнее сильнее. Я так думаю. Поэтому я против. Почему-то блондин был захвачен врасплох. — Что за хрень ты вообще несёшь? Ты спросил: «Мы всё уладили?» — я ответил. И всё… Я был обязан остановить его. Хотя я недавно познакомился с Мики, она делала что-то ради меня. Но если бы я попытался силой противостоять этому отморозку, то был бы мгновенно побеждён. Я учёл его реакцию. Так и какие варианты у меня оставались? На ум почему-то пришла коронная фраза Масато. Я хочу кого-то убить. — Рюске Ямадзаки. Тут я услышал того человека, которому и принадлежала эта фраза. И хотя он не повышал голос, слышался тот откуда-то сверху. Подняв свой взгляд, я увидел Масато, спокойно наблюдавшего за нами из открытого окна коридора на втором этаже. Масато указал на меня и коротко сказал: — Он со мной. Фразы, пусть и короткой, оказалось достаточно, чтобы блондин, которого, судя по всему, и звали Ямадзаки, оказался в затруднительном положении. — …Яхара, я не знал, что эта похожая на морскую свинку мелочь — твой друг. Я не собирался наезжать на твоего приятеля. — Угу. Со скучающим выражением лица, Масато отошёл от окна. Ямадзаки был законченным отморозком, который терроризировал остальных учеников. Но при всём этом, он не мог отказать Масато, хотя последний был первогодкой. Похоже, я случайно приобрёл друзей наверху. Потирая голову и хмурясь, Ямадзаки прошептал мне на ухо: — Если за тебя заступается Масато, значит ты тот самый «менеджер», о котором я столько слышал? Ты «готовишь запасы»? Я понятия не имел, о чём он. — Всё, я умываю руки. Если найдёшь парочку симпатичных девчонок, посылай ко мне, ладно? И крепко хлопнув меня по спине, Ямадзаки смотался. Я развернулся к Мики. Вместо того чтобы расслабиться, Мики сосредоточенно смотрела на меня. Я никогда не видел её настолько испуганной. — Я думаю, что поняла… ты ведь правда… Кота. Ты видишь вещи такими, какие они есть. …В отличие от её предыдущих слов о «сопротивлении магии», это было легче понять. — Послушай, я понимаю, что он спас нас сейчас. Извини, но я обязана сказать тебе это. Мики посмотрела мне прямо в глаза. — Пожалуйста, не общайся с ним больше. И ещё избегай вот этого Ямадзаки и второгодкуМацуми. Я не собирался разрывать отношения с Масато, поэтому сейчас просто кивнул. Увидев мой ни к чему не обязывающий ответ, Мики тяжело вздохнула: — Мне действительно надо тебя защищать.

Защищать. Предположим на секунду, что магия действительно может защитить меня. Предположим, что магия способна обогатить мою жизнь. Даже если это так, кое-что я не могу сказать Мики. Мне всё равно. Мне абсолютно всё равно, что будет со мной.

Я совсем не могу вспомнить, как я познакомился с Масато. В классе мы стали соседями по парте и через некоторое время уже регулярно общались. Но я никогда не виделся с ним после уроков. Мы никогда не развлекались вместе, никогда не разговаривали по телефону. Если бы мы попали в разные классы, мы, скорее всего, прекратили бы общение. Даже если бы мы просто сидели далеко друг от друга, нашим беседам пришёл бы конец. Но однажды, как мне помнится, две недели назад, Масато утром позвал меня в парк неподалёку от моего дома. Он ничего не сказал мне, поэтому я не знал, что случилось. Когда же я добрался до парка,то был поражен измождённым видом Масато. Как мне показалось, ему просто надо было поговорить, неважно с кем. Мы вели наш бессмысленный разговор, сидя на ржавой детской горке, с криво висящей на ней табличкой. Осмотрев в десятый раз надпись «не играть с мячом», покосившийся автомат с напитками и довольно неприятного вида общественный туалет, Масато очевидно фальшиво рассмеялся и язвительно отметил: «Это не парк, а какая-то выгребная яма». Расположившись на горке, Масато затянулся сигаретой, поигрывая при этом ножом-бабочкой. Он был несовершеннолетним, но уже нередко курил и пил пиво. Случалось ему употреблять и более тяжелые наркотики. Однако он ни разу не предлагал мне подобного. И даже когда он занимался своей антисоциальной деятельностью, на его лице не было видно радости — только вечная усталость. Луна была настолько большой, что я подумал, не суперлуние * ли сегодня. Было видно, что её свет неприятен Масато. — Эй, Ко, что ты видишь, когда смотришь на Луну?

В версии с изображениями тут находится картинка. Я ответил на автомате: — Кролика * . — Ты просто повторяешь за всеми, не так ли? Серьёзно, там нет ничего похожего на чёртового кролика. Он был совершенно прав. Я мог лишь согласиться и вновь взглянуть на Луну. — Так что видишь ты ? Обычно я стараюсь не отвечать на подобные вопросы, так как меня обязательно засмеют за недостаток воображения. — Если честно, Луна вообще не выглядит для меня чем-то. — Что это значит? — Значит, что я не могу увидеть что-то кроме кратеров, глядя на кратеры. Но вместо того чтобы издеваться надо мной за такой глупый ответ, Масато, похоже, был впечатлён. — Хм, вот какой у тебя взгляд. Довольный, он закурил ещё одну сигарету. — Разумно. Чёрт, да намного страннее присваивать смысл всякой ерунде. Я не совсем понимал, чему он радуется. Чтобы заполнить возникшую паузу, я задал малозначимый вопрос. — Масато, почему ты ведёшь себя как отморозок? — А ты нахал. Спросишь такое у отморозка — будешь избит до потери сознания. Но затем ответил серьёзно. — Я просто не знаю, как этому противостоять. В этом не было ничего конкретного. Но я видел, что Масато сам не мог сказать точнее. Разговор снова утих, так что я, глядя на небо, ещё раз спросил первое, что пришло на ум. — А что видишь ты, когда смотришь на Луну, Масато? Нахмурившись, Масато выбросил сигарету. — Мне всегда тревожно, когда Я смотрю туда. Хотя Я знаю, что не могу её достать, Я хочу её разбить. Поэтому в светлые ночи, как сегодня, Я всегда смотрю под ноги. Он закурил новую сигарету. — Мне кажется, что какой-то монстр готовится меня сожрать. Масато в отчаянии скривился и прошептал так, будто харкал кровью. — Аа… Я хочу кого-то убить.

— Давненько мы не ходили домой вместе, Масато. Мы не планировали этого заранее. Но поскольку мы оба были из так называемого «кружка идущих домой», иногда нам случалось идти вместе. Причиной перерыва был один постоянно цепляющийся ко мне маг. К слову, этого самого мага сегодня куда-то пригласила подруга Саюри, отказать которой было совершенно невозможно. Для меня стало сюрпризом, что Мики при всей её наглой натуре вообще способна завести друзей, но, похоже, она хорошо ладила со всеми девочками в своём классе. Правда, это лишь по её словам, а я не мог проверить, так ли всё на самом деле. Кстати, когда я высказал своё удивление числу её друзей, Мики пришла в возмущение. Затем она прочла совершенно невразумительную лекцию о том, что поддержание неустойчивой женской дружбы — часть бытия мага или что-то вроде того. — Ты снова думаешь о той девке, да? Ты ею прямо поглощён. — Да, похоже на то. — Ты должен был отрицать это. Я же просто дразню тебя. Узнав о том, что я действительно думал о ней, Масато усмехнулся и махнул рукой: — Разбирайся сам. Продолжая ухмыляться, Масато продолжил: — Знаешь, эта чокнутая магичка на днях сказала мне держаться от тебя подальше. — Правда? Мики сказала? В глазах Масато я прочёл утвердительный ответ. — Я же тебе говорил. Мы с Кодзуки никогда не поладим. Она просто ненавидит меня. Теперь вспомнил — Мики действительно сказала мне не проводить время с Масато. — Ты высмеивал магию? — Может быть и высмеивал. — Да ну! — Но это тут ни при чём. Она терпеть не может видеть нас вместе. На ум пришло слово «зависть», но Мики лишь вмешивалась в мои дела, ничего больше. Всё, о чём она думает, — это магия. — Мне кажется, тот факт, что ты рядом со мной, мешает её плану сделать из меня мага. — В точку. Я был удивлён сухим ответом Масато. — Подожди, так ты понимаешь, что она подразумевает под словом «магия»? И поэтому ты знаешь, что она тебя ненавидит? Масато нахмурился. — Хм… Ну, не то чтобы понимаю. Но, пусть и разными дорогами, в итоге мы всё равно приходим к одному и тому же. — …Что это значит? — Я имею в виду, что ты и сам начинаешь догонять, что у неё за «магия». Она же тебя уже две чёртовы недели за собой таскает. — Ну, вроде того. Слово «смутно» лучше всего описывало степень моего понимания. Это прямо как перевод с английского на японский. Подобрать слово, чтобы описать «магию», было сложно. Но сейчас я мог сказать точно: это не «чародейство» или «волшебство». Насколько я понял, магия, о которой говорила Мики, — скорее нечто вроде «навязывания мнений». Но в отличие от простой промывки мозгов, насильственный характер она не имела. Обычаи и культурные нормы, которые становятся привычкой прежде, чем ты успеешь это осознать, также входили в её определение магии. Маг, в понимании Мики, был тем, кто может свободно влиять на мнение окружающих. Говоря об отсутствии у меня сопротивления магии, она имела в виду, что мои взгляды меняются слишком легко. Но я не мог понять, почему люди без сопротивления магии быстрее становятся магами или почему общение с Масато помешает мне стать таковым. Похоже, я всё ещё многого не понимаю в магии. — Кончай думать. Масато легонько ткнул меня в солнечное сплетение. — От того, что дурак будет много думать, лучше не станет. — Мог бы и помягче это сказать. Масато наклонил голову с игривым выражением лица. Но едва я успел это заметить, как он помрачнел. — Честно говоря, часть из того, что говорит Кодзуки, имеет смысл. Даже Я предпочёл бы видеть тебя беспечным магом, нежели одержимым убийством преступником. — Что? Будет лучше, если я не стану ни тем, ни другим. Я ответил беззаботной шуткой, но мрачная гримаса Масато никуда не делась. — Ну, в таком случае, если не будешь много думать, останешься таким, какой ты есть. — Хихи… хихихи.

Мы услышали необычный смех, словно кто-то выдыхал сквозь зубы. Мы обернулись. Позади нас стояла невысокая девушка. Её чёрные волосы были собраны в косы, лоб закрывала косая чёлка. По зелёной ленточке на её форме я определил, что она второгодка. Хоть она и была старше нас, её детское лицо создавало совершенно другое впечатление. К тому же, учитывая её невинное выражение, скажи мне кто-нибудь, что она из начальной школы, — я бы поверил. Однако, если приглядеться, её грудь была достаточно большой, чтобы вызвать неприличные мысли. Но главной её отличительной чертой были глаза. Такие же чёрные, как и волосы, они, казалось, не были сфокусированы и чем-то странно напоминали радугу. — Вы двое довольно любопытные. Вокруг больше никого не было, так что, похоже, эта незнакомая старшеклассница обращалась к нам. — Привет. С видом довольного ребёнка, она быстро поклонилась. Я также поприветствовал её. — Ты её знаешь, Масато? Скривившись, Масато покачал головой — Хихи… Вы оба очень любопытные. Она невинно улыбалась. Но это и было странным. Она выглядела настолько невинной, что это тревожило. — Чё ты хочешь? Масато задал вопрос в своей обычной агрессивной манере, но старшеклассница не испугалась. Выглядело так, что она даже не заметила этого. Похоже, она плохо распознавала эмоции других людей. — Ририко просто хочет стать хорошим другом для Хираги! Она знала мою фамилию. Но я быстро заметил, что даже назвав меня и Масато «любопытными», она практически не обращает на нас внимания. Её взгляд блуждал, не останавливаясь на чём-то конкретном. — И что тебе показалось любопытным? Наш разговор? — Да... и-и-и нет. Её голос был слащавым до невозможности. Но в нём не было кокетства, которое иногда изображала Мики. Всё в этой девушке: её поведение, выражение лица — были как у ребёнка. — Самое любопытное — это сигналы, которые от вас исходят. — …Сигналы? — Да, сигналы. Я повторил её слова, но объяснения не последовало. Видимо, она думала, что её манера речи — самая естественная вещь во всём мире. Словно догадавшись о чём-то, Масато спросил её: — Эй, ты же Ририко Мацуми? — Да, конечно. Ририко это Ририко. Старшеклассница кивнула, ни капли не интересуясь тем, как Масато узнал её имя. — Масато, кто она? — О ней ходят слухи. Ты сам можешь догадаться почему. Действительно. Если она всегда так себя ведёт, то неудивительно, что о ней сплетничают. Ах да. Вспомнил. Фамилия «Мацуми» тоже была в списке людей, от которых Мики сказала держаться подальше. Кроме того я вспомнил различные туманные слухи о ней, подхваченные мной где-то. — Весьма любопытные. Белый и ультрамариновый, да? А большинство людей оранжевые! Но вы двое отличаетесь. Ририко нравится белый. Так и хочется что-то сделать. Не в силах сдержать волнения, Мацуми продолжала. — Эй, эй, а можно Ририко вас прочитает? — Прочитаешь меня? Я снова повторил её слова. — Ах да. Большинство людей не умеет сканировать. Но, знаете ли, Ририко умеет, умеет сканировать. Гордо выпятив грудь, она развела руки, словно говоря «сейчас начнём». В мгновение ока, её невинное выражение исчезло. Оно сменилось на какое-то нечеловеческое, как у куклы. Странный голос. Просто невозможно, чтобы его мог издавать человек. Но шум, в точности как у машины, исходил из полуоткрытого рта Мацуми. Её глаза наполнились темнотой, потеряли блеск. Они окончательно расфокусировались и перестали видеть. Но я чувствовал. Они не видели ничего, но сосредоточились на мне и не отпускали. Словно парализованный, я не мог и пальцем пошевелить. Что происходит? Ошеломлённый, всё ещё неспособный двигаться, краем глаза я смог различить Масато. Он презирал людей, проявивших рядом с ним слабость, но сейчас он просто безмолвно таращился. Всё происходящее было ненормальным. — Биип би-би-би бип бип би-биип. Звук раздавался по всему моему телу, будто передаваясь не через уши, а прямо по костям. Я не мог определить, откуда он идёт. Он не шёл ни спереди, ни сзади, ни сбоку, ни сверху. Механический шум был вокруг меня и продолжал звучать. Биип би-би-би, бип бип би-биип. Этот шум затрагивал каждую клетку моего тела. Всё оно отзывалось жгучей болью, словно меня ошпарили. Я всё ещё не мог двигать ногами. Я не мог двигаться вообще. Не только паралич — к нему ещё добавилась какая-то давящая сила. И она была настолько велика, что казалось, будто моё тело связано электрическими проводами. Проводами, которые одновременно и связывают, и рвут на части. Они вскрывают меня, изучают меня, собирают мои внутренности и разделяют их. И обличая всё во мне, эти глаза продолжают наблюдать за мной. Улавливая всё, но ничего не отражая. Глаза одновременно и снежно-белые, и чёрные как смоль. — Сканирование завершено. Едва Мацуми сказала это, мир вокруг меня снова начал изменяться. Конечно, я понимал, что на самом деле мир не менялся вообще. Менялся только я. На одно мгновение тот «я», что воспринимал действительность, изменился. Прошло всего лишь несколько секунд. Но они были настолько насыщенными, что мне казалось, словно прошли часы или даже дни. Вздох. Хорошо… я смог сделать вздох. Я всё ещё могу дышать. — Так, следующий… Невинная девушка перевела взгляд на Масато. — Ааа… Масато широко раскрыл глаза. Я никогда не видел его таким. Глаза Мацуми, которые успели вернуть свой обычный цвет, вновь начали становиться чёрно-белыми. — Нет… — Би-ип би— — НЕТ! Масато заорал. В ответ на рваное дыхание Масато и его испуганный вид, Мацуми спокойно сказала: — Необязательно так кричать. Она надулась, как обычно, не замечая состояния других людей, хотя именно она вызвала ужас у Масато. — Мацуми-семпай, что это сейчас было? — Стой, стой, одну минутку. Ририко сейчас переведёт в слова. Мацуми замерла с полуоткрытым ртом. Некоторое время она продолжала стоять, не делая ни единого движения. — Кота Хираги, 15 лет. Всё ещё безразличным, как у машины, голосом она начала говорить: — Живёт с родителями и младшей сестрой. Живёт в старом семейном доме, в комнате с застеклённой крышей на втором этаже. Много друзей, но близких среди них нет. Ценит дистанцию между людьми. Недавно начал ухаживать за представителем другого пола. Девственник. Устаёт от общения. Довольно безразличен к самому себе. Я не понимал, о чём она говорит. Но чем дальше, тем яснее становилось, что говорит она обо мне. — Бессознательно отвергает свою мать из-за истерического темперамента. Отношения с отцом непостоянные. Ни один из родителей не выполняет стабильно родительские функции. Сестра любит убивать кошек. Семья заставляет избавляться от кошачьих трупов. Выслушает всё, что ему скажут. Уязвим к промывке мозгов. Имеет неестественные способности к пониманию мировоззрений других людей. Не имеет «я», поэтому относится к остальным… — Хватит! Мацуми-семпай, прекрати пожалуйста! Я повысил голос почти до крика, и Мацуми, чьи глаза до этого были распахнуты, наконец моргнула. Эмоции стали возвращаться к ней. — Ну как? Как вам? Понравилось моё сканирование? Ририко всё правильно прочитала? Она выглядела, как ребёнок, гордо демонстрирующий свой рисунок мелом. Зная, что это её обрадует, я решил подыграть ей и бодро кивнул. Я не хотел больше ничего слышать. Я не хотел больше ничего узнавать о себе. — Семпай, мы можем идти? Масато почему-то выглядел измотанным. — Чтооооо? Ририко собиралась поболтать ещё! Он же белый! Единственный белый! — Прости, но нам надо спешить. — Ририко поняла. В таком случае Ририко думает, что ничего не поделаешь. Мацуми опустила плечи. — Ририко кажется, что она ещё встретит тебя, Танихара. Масато поджал губы и насупился. — Э, разве ты не Танихара? — Семпай, читается Яхара * . — Быть не может! Ририко интересно, почему она допустила такую ошибку… Может быть, потому что сканирование остановилось на полпути. Но Ририко обычно не допускает подобных ошибок. Ририко всегда права. Замахав руками, Мацуми выдала странное оправдание. Но ни у кого из нас уже не осталось сил на ответ, так что мы просто развернулись и ушли.

В полной тишине, мы прошли сквозь заброшенный торговый район, половина магазинов которого были закрыты. Я не чувствовал, что мои ноги касаются земли. Меня переполняло неприятное ощущение невесомости. Что это было? Что такое это « сканирование »? Разве это не магия? Чудовищная магия, что перевернула все мои предыдущие представления. Я чувствовал, будто мир вокруг трясётся. Под ногами не было никакой дымки, но различить землю я почему-то не мог. Казалось, что я способен летать, но по какой-то причине прикован к земле. Возможно, это похоже на ребяческий бред. Но… всё именно так. Ририко Мацуми не имела ограничений. Должно быть, она была совершенно безумна и действительно верила, что может летать. — Ко. Масато прервал тишину. — Запомни. Никогда больше не разговаривай с этой пустоголовой. Она на тебя плохо влияет. Понял? Я не понимал, какой может быть вред от простого разговора, но Масато был крайне серьёзен, так что я уверенно кивнул. Честно говоря, я удивился тому, что Масато волнуется обо мне. Он напомнил мне Мики. — Масато, ты понял, что это была за фигня — сканирование? — …Ни капельки. Ясно. Значит, у него не было «ни капельки» желания объяснять мне. Даже зная это, я не собирался продолжать расспросы. Если он не хочет мне говорить, я не смогу его заставить. Светофор перед нами загорелся красным. Мы остановились. — Дерьмо! Масато коротко ругнулся и закусил губу. — Что случилось? — Какого чёрта мы остановились? — Так красный свет. — Здесь нет машин. Я осмотрелся, чтобы проверить. И правда, машин не было видно. — Так что, ты хочешь перейти? — Я не об этом… Я совсем, нахрен, не об этом. Я спрашиваю — почему Я остановился? Я растерялся. Из-за чего он так разозлился? — Ну, красный — значит стоять, разве нет? — Да! Мы могли перейти, но остановились только потому, что так принято. Масато схватился за голову, словно стараясь закрыть уши. — Масато, что-то случилось? Это из-за той старшеклассницы? — … Я думаю, да. Сейчас со мной что-то не так. Иначе бы я с тобой так не разговаривал. Загорелся зелёный. — Масато, пойдём. — Да… Как только мы пришли в движение, злость Масато перешла в ярость. Он царапал себя с огромной силой. Казалось, что всё его тело покрыто гусеницами, которые вгрызаются в кожу, чтобы отложить там яйца. Пребывая в таком состоянии, Масато сказал: — Аа… Я хочу кого-то убить. Я мог сказать наверняка. Мы прошли точку невозврата.

На следующий день после нашей встречи с Ририко Мацуми, Масато не появился в школе. Само по себе необычным это не было. До этого Масато уже дважды пропускал школу безо всякой причины. Но зная, в каком состоянии он был вчера, я беспокоился. Я хочу кого-то убить. Он сказал это так же, как и всегда? — Доброе утро, Кота. Услышав уже ставший привычным голос, я развернулся и ответил: — Доброе утро, Мики. — …Яхары сегодня нет. Её голосу недоставало обычной живости, а выражение лица было довольно мрачным. — Что-то не так? Ты сама не своя. — Ты заметил? Слабо улыбнувшись, Мики тяжело вздохнула. «Ты заметил?», хм. Очевидно, она изображает плохое самочувствие, чтобы вызвать моё беспокойство. Но я оставил это при себе и кивнул. — Не сходишь со мной во двор, Кота? — Прямо сейчас? До урока оставалось совсем немного времени. — Да… Мне нужно кое-что тебе сказать, и я бы не хотела, чтобы нас слышали. То есть это было важно. Вот что Мики пыталась донести до меня. В этом она всегда была очень искусна. Я подчинился.

Было пасмурно, в любой момент мог пойти дождь, поэтому во дворе было неприятно тихо. Меня душил запах влажной земли. Несмотря на то, что Мики сама позвала меня сюда, она только тихо стояла, склонив голову. Это создавало атмосферу странной покорности. — Мики, о чём ты хотела поговорить? Я попытался прервать тишину, но Мики по-прежнему смотрела куда-то вниз. Догадавшись, что мне стоит дождаться, пока она сама заговорит, я остановился. — Я тебе только мешаю? Это было первое, что она сказала. — Я не слепая. Я же вижу, что мешаю. — Почему ты так внезапно спросила об этом? Даже если Мики понимала, насколько надоедливо себя вела, до этого ей удавалось отлично скрывать это, изображая легкомыслие. — Я вчера целый день думала, смогу ли разобраться со всем и нигде не ошибиться. Я не мог понять, почему её отношение к этому так резко изменилось. Но я был уверен: мне совершенно точно не следует указывать ей на эти изменения . Если я так поступлю, это лишь всё усложнит. Глаза Мики заслезились, будто в ожидании, она напряглась. Необычное поведение Мики встревожило меня… даже больше, чем сказанные ею слова. — Что значит «ошибиться»? — Заставлять тебя принять магию будет ошибкой. Я знаю, люди смеются надо мной и называют помешанной. Но я всё равно пыталась заставить тебя принять моё видение мира. Мне было всё равно. И Мики должна была это знать. — Но пойми, даже зная, что это неправильно, я не могла просто смотреть, как ты становишься безумным магом. Просто не могла! С глазами на мокром месте, она была убеждена в своих словах. Я не мог ответить. Так как я до сих пор до конца не разобрался в «магии», я не мог понять, о чём говорит Мики. Но при этом, перед ошеломляющей искренностью этой девушки, я не считал себя вправе прерывать её и поэтому молчал. — И я подумала. Мики схватила мою правую руку и сжала. Моё сердце ускорило свой бег от её неожиданного прикосновения. Мики уставилась на меня слезящимися глазами. Всё это казалось заранее продуманным. Она намеренно манипулировала моим сердцебиением. Но я чувствовал в её притворстве оттенок неуверенности. Мики впервые за долгое время закрыла глаза и глубоко вздохнула. Я почувствовал, что она чуть сильнее вцепилась в мою руку. Как странно… Я ощущал как теплота, иная, нежели просто тепло тела, переходит от её руки моей. Скажи она, что это часть её магии, я бы не усомнился ни на секунду. Мики вновь открыла глаза. Они были исполнены решимости. Они словно умоляли меня. — Кота… ты мог бы влюбиться в меня? От её внезапного вопроса я потерял дар речи. — Или же это невозможно… Совершенно очевидно, это было признание. Может быть, со стороны такое развитие событий казалось естественным. Но я, как их непосредственный участник, видел, насколько не к месту оно было. В конце концов, Мики просто пыталась защитить меня. Она не питала ко мне никаких романтических чувств. По крайней мере, это я осознавал. — Я… не подхожу? — Нет, нет! Ты невероятно очаровательная, Мики! Машинально я выдал Мики именно тот ответ, который она ждала. Разумеется, она была очаровательной. С её внешностью она могла бы получить место в любой айдол-группе. И хотя она была эгоистичной, она также была и робкой, из-за чего всегда учитывала желания окружающих её людей. Но всё это лишь результаты внешнего наблюдения. А что лично я думаю о ней? Начнем с того… При каких обстоятельствах я вообще влюблюсь в девушку? — Ты мог бы влюбиться в меня? — Это… Я знал, какого ответа она ждёт, но не мог заставить себя выговорить его. — Кота, ты же парень? — Ну да. — Даже если тебя привлечёт лишь моё тело, и ты влюбишься только поэтому, я… согласна! Вслед за её словами глаза Мики расширились. — И-извини! Я сказала что-то совсем не то! Но… я очень хочу, чтобы ты влюбился в меня! Всё ради этого. Я не мог её понять. Я не мог понять, ради чего она прилагает столько усилий. …Нет, неправильно. Ради магии она сделает всё. Она обязана сделать что-то со мной и отсутствием у меня сопротивления магии. Даже если придётся пожертвовать своей невинностью, она защитит ценность магии. Мики не была бы Мики, если бы не была крепка в своих убеждениях. Но даже зная всё это, я беспокоился. Я чувствовал: что-то было не так, хотя и не мог выразить это словами. Однако в одном я был уверен. Не важно, как это выглядело, Мики тянулась ко мне. И зная это, как мог я отвергнуть её признание? Ответ был прост. Я не мог. — Я влюблюсь в тебя. Так что не говори больше этой чепухи. Широко раскрыв глаза, Мики смотрела мне прямо в лицо. — Значит, теперь мы встречаемся? — Да. — И ты согласен с этим? Я буду твоей первой подружкой, ведь так? Ты согласен с тем, что это буду я? Ты понимаешь, что не сможешь это изменить? Ты понимаешь, что примешь мой атрибут? — Как я и сказал, я со всем согласен. На моих глазах лицо Мики просветлело. — Правда? Ты и правда согласен? …Ура-ура! Слезливый вид, который она демонстрировала до этого, исчез, словно его никогда и не было, сменившись на сияющую улыбку. Увидев это, я убедился, что принял правильное решение, и вздохнул с облегчением. Я действительно был не против. — Ура! Большое спасибо, Кота! Я с нетерпением жду нашего совместного времяпрепровождения! Мики весело трясла мою руку. Мой дискомфорт не исчез, но одно я знал точно: с этого момента мы будем проводить намного больше времени вместе. Понемногу мы перестанем осторожничать друг с другом. Мои дни обретут смысл, и я, быть может, стану предметом зависти сверстников. Такую форму примет моя жизнь с этого момента. Я понял и принял это безо всякого сопротивления. Полностью в соответствии с замыслом Мики.

Прошла неделя со дня признания Мики. Неудивительно, что мы стали значительно ближе друг к другу, но Мики вела себя не так, как если бы мы были любовниками, она общалась со мной почти как прежде, поэтому я поступал так же. Но Мики притягивала к себе огромное внимание. Известие о том, что мы встречаемся, быстро распространилось по всей школе. Хотя наши отношения остались прежними, люди стали по-другому реагировать на нас. Ощущение неловкости из-за того, что окружающие люди навешивали на нас ярлыки, способствовало тому, что даже моё понимание наших отношений начало меняться. Вскоре давление толпы превратит нас в обыкновенную пару. Понятно. Мики официально предложила встречаться, зная, что это произойдёт. — Пока. C нетерпением жду нашей следующей встречи. — Да... пока. Когда мы расстались в нашем обычном месте, Мики размашисто помахала мне на прощание. Я улыбнулся и помахал в ответ. Мы с Мики планировали провести воскресенье следующей недели у неё дома. Хоть она и сказала, что её родителей не будет дома, у меня не было никаких неподобающих фантазий по этому поводу. Или были? Какими я хотел видеть наши отношения с Мики? Если честно, было нечто, что волновало меня больше, чем вопрос отношений. Масато. Масато до сих пор не появился в школе. Он не отвечал на звонки, а мои сообщения в LINE’е оставались непрочитанными. Отчислиться из школы было бы вполне в его стиле, поэтому его отсутствие не было чем-то из ряда вон выходящим. Но вспоминая его поведение в последнюю нашу встречу, я опасался, что с ним случилось что-то ужасное. — Ты сегодня без Танихары? Именно после встречи с владельцем этого голоса, Масато начал странно себя вести. Стоило ей появиться, как шестерёнки в его голове окончательно пошли вразнос. По-детски улыбаясь, Ририко Мацуми проигнорировала моё суровое выражение и жизнерадостно заговорила: — Привет, Хираги. — Привет, семпай. Но его фамилия Яхара, а не Танихара. Ах да. И правда. Мацуми засмеялась, радуясь чему-то. — Ты тоже живёшь где-то рядом, семпай? — Не-а, Ририко просто последовала за вами, потому что хотела поболтать! Но так как ты веселился с Кодзуки, Ририко решила не мешать вам. Как благородно с моей стороны, не правда ли? Похоже, она преследовала меня. — Хм… Ты весьма любопытного цвета, Хираги. Но теперь у тебя появился жёлтый оттенок. Может быть, это из-за Кодзуки. Из-за того, что ты флиртуешь с ней? Мне это не нравится. Мне хотелось бы, чтобы ты оставался белым. Как обычно, она пребывала в своём мирке. — А Мики не любопытного цвета? Она весьма своеобразна. — Хм… немного розового — это редкость, но я уже видела подобный цвет. В любом случае не стоит внимания. Возможно ли, что Мики не настолько необычна, как я думал? Я не был уверен, что можно судить о таком по всей этой ерунде с «сигналами». — Ририко хотела поговорить и с Яхарой, но она не встречала его с тех пор. — Я тоже не видел его. Я даже не представляю, чем он может сейчас заниматься. — Не знаешь? Ты же его друг. Ты что, ужасный приёмник? — Приёмник? — Да, приёмник… Ты что, не слышал о приёмниках? Разумеется, слово я знал, но не улавливал смысл, который вкладывала в него Мацуми. — Тогда хочешь, Ририко поищет его? Она не завершила сканирование, но… У Ририко очень высокая точность, так что она думает, что всё будет о’кей. Она может найти Яхару! — Ты сможешь найти… То есть ты знаешь, где он? — Конечно, Ририко знает! Ририко же не ребёнок! Видимо, для Мацуми «производить приём» стояло на том же уровне, что и езда на велосипеде. — Ах да, ты же не способен производить приём, Хираги? Не волнуйся! У Ририко тоже иногда не получается настроиться. Не огорчайся! По какой-то причине меня подбадривали. — Слушай, Ририко сейчас объяснит основы. Посмотри, есть вещи которые летают в воздухе. Видишь их? Ририко не знает, как они называются… Частицы? Электроны? Wi-Fi? В любом случае тебе нужно поймать несколько своим телом. Почувствуешь, как они прикрепляются к коже. Затем, они как — «бзззз», — и ты начнешь видеть смутную картинку, тебе надо смотреть на неё ооочень внимательно. Но ты ведь и так всё это знаешь, правда? Я никак не мог этого знать, но я оставил своё мнение при себе. — А вот следующий шаг чуток посложнее. Найти нужную тебе картинку непросто. Когда Ририко ищет, она взлетает высоко-высоко. Ририко летает очень хорошо, она может осмотреть весь город. И затем ты найдёшь необходимую тебе информацию, в твоём случае — что-то связанное с Яхарой. После этого приём завершён. — Ты сказала «летать»? В её объяснении было много дыр, я выбрал ту, что казалась мне наиболее заметной. — Летать. Летать в небе. Мой вопрос понят не был. По всей видимости, для Мацуми летать было так же естественно, как дышать. — Вперёд! Давай попробуем произвести приём. Она сказала это, и в тот же миг словно щёлкнул переключатель. Снова те глаза. Угольно-чёрные, поглощающие всё, они возникли предо мной. —...Бзз бзз…бзз…бззт...бзз… Этот шум раздавался из её приоткрытого рта. Плечи её иногда вздрагивали, будто в конвульсиях. Эта девушка сломана. Вот что я думал о механизме её мышления. Я был убеждён, её система ценностей не подчиняется общечеловеческой логике. У неё было своё особенное восприятие действительности. Подобно послушникам какого-то культа, она верит в бредовые теории. Она настолько закрылась от остального мира, что никому теперь до неё не дотянуться. Она жила в своём одиноком маленьком мирке. Но несмотря на всё это, её шум достигал меня. Вторжение её закрытого мира. Возможно, звуки, которые я до этого считал бессмысленными, были каким-то языком. В конце концов, у шума была определённая периодичность. Он не был напрочь лишён смысла. Звук «Бзз бзз бзз…бззт бззт…бзз» проходил по коже и проникал в поры. Агрессивно. Насильственно. Как канцелярский нож. Ощутив этот нож, любой убежит израненный. Но я… Я попытался понять Ририко Мацуми. Шум касался меня. Мне нужно было увидеть его. Я должен был заменить её мир образом, который способен понять. Это был мир, где всё: и земля, и вода, и небо — состояло из электрических проводов. Проводов всех длин и размеров, извивающихся как змеи, беспощадно сковывающих всё человечество. Внутри этого мира провода с удовольствием мучали меня. Они насильно проникали мне в горло, в ноздри, в мочевой канал, под ногти, и захватывали всего меня. Больно. Прекратите. Я — человек! Достаточно насмотревшись, я яростно замотал головой и прогнал образ этого мира. — А! Фуф. Это было опасно. Нырни я чуть глубже, Мацуми разорвала бы меня, я оказался бы поглощён её воображением. И если бы это случилось, я знаю, что не смог бы вернуться в норму. Всё ясно. Теперь я понял, почему и Масато, и Мики сказали сторониться Мацуми. — Бзз…бзз….Э, что? Глаза Мацуми вновь обрели цвет. Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, я задал вопрос: — Что случилось? — Ну… По какой-то причине Ририко не поймала никаких сигналов. Как странно… пусть сканирование и не было завершено, информации должно быть достаточно, чтобы осуществить приём. Она заметно погрустнела. — Ририко кажется, что она разучилась принимать… Она не смогла произвести приём. Возгласы Мацуми становились всё более и более бессвязными. И всё же её слова наполняли меня необъяснимым ужасом. — И часто такое случается? — Нет, совсем нет! Правда! Это так странно! Это не из-за Ририко… наверно!.. Она качала головой как ребёнок, лепечущий оправдания. Трудно было поверить, что она просто ошиблась. Я чувствовал, что её недавний шум имел правильную последовательность. — Если причина не в тебе, значит, что-то не так с Масато, и поэтому приём провалился? — А… Ририко поняла. Скорее всего, да. Может быть, информация Яхары была перезаписана с момента сканирования. — Информация была перезаписана? Такое вообще возможно? — Иногда. Слышал фразу: «люди меняются»? И сигналы от них могут меняться. Мировоззрение Масато изменилось за короткий промежуток времени, и поэтому он исчез? Что он мог такого совершить, чтобы измениться настолько серьёзно? Аа… Я хочу кого-то убить. — … Нет, давай не будем спешить. Даже если предположить, что Масато осуществил желаемое, могло ли это изменить человека, настолько одержимого убийством, как он? Могло. Исполнение этого мимолётного желания можно само по себе назвать изменением. — Хираги, ты как-то притих. Что случилось? — Семпай, пожалуйста, расскажи мне, какую информацию ты извлекла, когда сканировала Масато. — Ририко расскажет, но… ты же помнишь, что сканирование было прервано на полпути? Возможны ошибки, сойдёт? — Конечно. Я кивнул. — Хорошо. Сейчас переведу на японский. Сказав это, она застыла. Я уже привык к её немигающей маске. Привык… Я и к ней уже привык?.. — МасатоТанихара, 16 лет. Мацуми снова перепутала фамилию Масато. Похоже, при переводе данных вкралась ошибка. — Оба родителя живы, но с ним не общаются. Братьев, сестёр нет. Отвергает других. Презирает почти всех остальных людей. Подвержен слуховым галлюцинациям. Слышит эти шумы чётче рядом с людьми, которых ненавидит. Например, Сюити Акияма. Неизвестно, почему не слышит шума от Ририко Мацуми. Думает, что хочет кого-то убить. Думает, что хочет кого-то убить. Хочет кого-то убить. Хочет кого-то убить. Хочет кого-то убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить. Хочет убить... — Хватит! Что-то явно пошло не так, поэтому я начал трясти Мацуми. Но как сломанный плеер, она продолжала повторять: «Хочет убить». — Хочет убить… А! ААА… хочет…. ААА!.. А! Остановите! Остановите это! — С-семпай! — Это мерзко! Масато Танихара мерзок! Пусть он просто сойдёт с ума! Было видно, что Мацуми страдала. Её глаза больше не были механическими, но и не были человеческими. Они просто выражали боль. — П-почему… Эти глаза с болью внутри смотрели прямо на меня. — Как ты вообще можешь находиться рядом с ним?.. Увидев Мацуми в таком состоянии, я смог понять её немножко лучше. У неё действительно было другое мышление и понимание мира, нежели у всех остальных. Но личность глубоко внутри оставалась человеком. И если она заставляет себя изображать что-то ненормальное, её состояние может ухудшиться. Произойдёт сбой. — АААААААААААААААААААААААААААААААААААА! Издав пронзительный крик, она упала на землю. Она извивалась как угорь, её рвало. — Семпай! Мацуми корчилась в луже собственной рвоты, её били конвульсии. Какая-то жёлтая жидкость начала выходить из её слёзных желез. Через некоторое время она, наконец, замерла. Она чем-то напомнила мне хвост ящерицы, продолжавший двигаться, даже после отсечения. — Ты в порядке? Я чуть отодвинулся, прежде чем обратиться к ней, встревоженный её необычным поведением. Она не ответила, но я видел, что она хотя бы дышит. Приблизившись, я коснулся её запястья. Пульс был повышенным, но угрозы жизни, похоже, не было. Я вызвал скорую помощь и, присматривая за Мацуми, обдумывал заданный мне вопрос: — Как я могу находиться рядом с ним? Я никому этого не скажу, тем более ему или Мацуми. Масато одинок. Не только одноклассники, что очевидно, но даже семья избегала его. Чем больше кто-то сближался с ним, тем больше понимал, что Масато был по-настоящему безумен. Причиной для меня быть рядом с ним было… только то, что я не мог уйти, вот и всё. Но… …Наверно, я такой один во всём мире.

Прошла неделя. Масато всё ещё не объявился. Я искал его сам, но не смог найти ни зацепки. Мацуми была госпитализирована и также не появлялась в школе. Она упомянула кое-что, о чём я хотел бы узнать подробнее, но из-за её отсутствия это было невозможно. Моё внимание привлекло имя, мелькнувшее в переведённом тексте сканирования. Имя «Сюити Акияма». — Ты сегодня выглядишь каким-то встревоженным, Кота. Отметила Мики, взволнованно сведя брови. — Правда? — Да, и похоже ты только наполовину здесь. В соответствии со своей добросовестной натурой, Акияма всегда первым приходил на уроки. Но сегодня Акияма всё ещё не пришёл в школу. Человек, которого Масато ненавидел так сильно, что его имя всплыло при сканировании, всё ещё не пришёл. Я, скорее всего, накручивал себя. Даже Акияма может заболеть, даже он может просто проспать. Аа… Я хочу кого-то убить. Это невозможно. Этого просто не могло произойти. — Ты совсем не обращаешь на меня внимания. Ты уже вечность смотришь на эту дверь. Я обернулся и извинился перед Мики. — Ты ведь беспокоишься о Яхаре? И наблюдаешь за дверью в надежде, что он появится. Она была права только наполовину. Сейчас я больше хотел, чтобы появился Акияма. Аа… Я хочу кого-то убить. Каждый в классе хотя бы раз слышал, как Масато это говорил. Но несмотря на страх, все списывали это на нервный бред. Но я знал. Каждый раз, произнося это, Масато был серьёзен. Это была фраза, подбадривающая человека, стоящего у черты и неспособного её пересечь. Масато, вызвавший отвращение у Мацуми, Масато, которого опасалась Мики, был настоящим. Всё верно — я уже давно всё знал о Масато. Внезапно прозвенел звонок. Но привычная команда Акиямы занять свои места не прозвучала. — Кстати, старосты сегодня тоже нет. От слов Мики я застыл, но она смотрела не на меня, а на часы. — Ладно, я пошла. Держись тут! Она не заметила изменений во мне, поэтому полная энергии встала и ушла. Оставшись без собеседника, я полностью погрузился в себя. Но там не было моего «Я». Внутри меня были люди, множество других людей. Среди них самым большим был тот, кого я знал. Он ухмылялся, хотя совершенно не выглядел довольным. Слова этого человека с вымученной улыбкой были ожидаемы. Аа… Я хочу кого-то убить. Я никогда не думал, что можно с таким нетерпением ждать учителя. Зная характер Акиямы, я был уверен, что он бы обязательно сообщил учителю, если бы заболел или задерживался. Когда придёт учитель, моё беспокойство утихнет. Но его не было. Со звонка прошло уже десять минут. Время неприятно замедлилось. Сердце стучало так громко, что отдавалось эхом в ушах. Минуты не заканчивались, как будто их кто-то растягивал. Прошло ещё десять минут. Учитель до сих пор не пришёл. Классы по другую сторону коридора всё ещё галдели. Значит не только у нас нет учителя? У них собрание, что ли? Если да, то по какой причине? Я уже настолько поверил в своё плохое предчувствие, что начал дрожать. Я схватился за голову в тот момент, когда, наконец, услышал шаги. Дверь в класс распахнулась. Но вошёл не только учитель. Почему-то его сопровождал директор. Оба намеренно нацепили на себя мрачные выражения лица, как будто это была их обязанность. — У меня есть для всех вас серьёзное объявление. Прошу сохранять спокойствие. Директор начал говорить. — Только что с нами связалась полиция… Мы также встревожены, как и вы все. Я уже знал, что будет дальше. Я точно знал, что скажет директор. Поэтому я в отличие от одноклассников совсем не был шокирован словом «убийство».

↑ В данном произведении разница между 2-мя вариантами японского мужского «Я» (боку и орэ) играет роль в сюжете, поэтому все «орэ» в тексте будут выделены.

↑ Японская школьная форма

↑ Природное явление

↑ Лунный заяц

↑ Фамилию Масато (谷原) можно прочитать как Яхара, так и Танихара.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Масато Яхары (I)

Однажды Я наблюдал убийство. Это случилось, когда Я ещё ходил в детский сад. Мои родители работали и часто не появлялись дома. Поэтому моей бабушке приходилось за мной присматривать. Родители поженились поздно, так что бабушке по материнской линии, вдове, было уже за семьдесят. Она была уже очень пожилой женщиной. Наверно, ей было тяжело заботиться обо мне. Несмотря на отсутствие внимания со стороны родителей, Я был всем доволен. Скорее всего, потому, что бабушка старалась изо всех сил. Мы с ней были неразлучны. В тот день мы как обычно присматривали за домом. Я убедил бабушку поиграть в прятки, и она должна была искать. Мне было пять лет. Открыв покосившуюся дверцу старого шкафа, Я залез под груду старых футонов и затаился. Бабушка не могла меня найти, поэтому заметно волновалась. Наблюдая за ней сквозь дырку в дверце шкафа, Я тихо про себя смеялся. Внезапно послышалось, как открылась входная дверь. Подумав, что Я выбежал наружу, бабушка поспешила туда. Вскоре Я услышал крик и незнакомый, грозный голос. Всё, что Я мог в своём возрасте, — это дрожать от этой тревожной атмосферы. Я слышал, как приближаются шаги двух людей. Одним из них была бабушка. Инстинктивно Я свернулся в комок меж футонов и задержал дыхание. И в то же время Я ощущал странное чувство долга, как будто наблюдать за происходящим было моей обязанностью. Я с трудом различил бабушку и мужчину за сломанной дверцей. — Чёрт, этот дом должен был быть пуст! Поторапливайся! Подгоняемая злым голосом мужчины, бабушка принялась открывать ящики. Она, видимо, искала наличку или банковскую книжку, но так как не знала, где они, и к тому же была в панике, просто выдвигала и задвигала ящики. Мужчина злился всё сильнее. Через некоторое время бабушка передала грабителю запечатанный конверт, скорее всего, заполненный наличными. — Без обид, старуха. Не хочу, чтобы меня поймали. Ты просто оказалась дома в ненужное время. Мужчина достал острый объект ( Я думаю, это был карманный или кухонный нож, но в панике Я не обратил внимания на детали). Бабушка от испуга что-то неразборчиво прокричала. От этого мужчина разозлился ещё больше и заломал ей руки за спину. Бабушка закричала: — Помоги мне… Ма-а, помоги мне! Вряд ли ребёнок вроде меня мог что-то сделать, но она всё равно лихорадочно звала на помощь. Но даже слыша вопли любимой бабушки, Я не вылез из шкафа. — Ма-а! Помоги мне! Помоги! Смотря на орущую бабушку, Я хотел напомнить ей: «Мы играем в прятки, Я не должен выходить, пока ты меня не найдёшь». Сверкнуло лезвие. Предсмертный хрип. Стон. Слабый, самоуничижительный смешок. Слёзы. Лужа крови. До самого конца Я сидел абсолютно тихо. Я всё ещё играл в прятки. Я до сих пор играю в прятки, не в состоянии вернуться в реальный мир.

— Ты — Масато Яхара? Я надевал сменку около старой, покосившейся стойки для обуви, когда ко мне обратилась девушка. Я узнал её голос. Ощущая нехорошее предчувствие, Я вздохнул. — Ты уверена, что тебе нужен Я ? Ко вроде как в классе. — Пожалуйста, не пытайся уйти от разговора. Мики Кодзуки смотрела на меня, до дрожи сжав кулаки. Я подозревал, что у неё есть что мне сказать. Избегая смотреть ей в глаза, Я начал говорить: — Это чтобы я держался подальше от Ко? Лишившись заготовленной фразы, Кодзуки нахмурилась. — У него совсем нет магического сопротивления. Если Я — маг, не осознающий собственной силы, — буду рядом с ним, то Я буду плохо на него влиять и запятнаю его своим атрибутом. И никому от этого хорошо не будет. Что-то вроде этого? Кодзуки широко раскрыла глаза от удивления. Что за чёрт? Я думал, её мировоззрение будет чем-то более интересным, но в итоге даже Я смог в нём разобраться. Мгновенно потеряв интерес, Я поставил мокасины на пол. — То есть Я — маг, да? Ты меня переоцениваешь. В любом случае все убегают от меня прежде, чем Я успеваю наложить на них заклятье. — Ты… понимаешь магию? — Кто знает. Я просто перевёл свои слова на твою тарабарщину. — Если… ты всё это понимаешь, держись подальше от Коты. Ты говоришь, все бегут от тебя, но есть одно исключение. Не было необходимости уточнять, о ком идёт речь. — Так будет лучше для Коты. Если он будет окружён моей магией, то примет мой атрибут и не будет поглощён вредными атрибутами вроде твоего или Мацуми. — Да пошла ты. Я уставился на Кодзуки. Теперь Я понимал, что она за человек, и это только усиливало мою ярость. — Ты слишком высокого о себе мнения. Кто ты вообще такая, что позволяешь себе лепетать о том, что защитишь Ко, или другую подобную чушь. Разве Ко просил тебя об этом? Нет, не просил! — …Я думаю, это будет лучше для… — Лучше? Громкие слова для всеобщего посмешища. Держи свой тешащий самолюбие бред при себе, хорошо? И вообще, разве именно Ко ты хочешь защитить? Мда… ты не можешь этого отрицать. Стараясь затащить к себе Ко, ты пытаешься защитить… Последние слова Я безжалостно бросил ей в лицо. — …свой хрупкий выдуманный закрытый мирок. Видимо, в понимании самой себя она не заходила так далеко. Её лицо сразу побледнело. Я подошёл к Кодзуки, которая маленькими шажками отступала от меня, и поднял её за воротник формы. — После разговора с тобой, Я понял, что мне не о чем беспокоиться. Ты не стоишь моего времени. Впервые на лице Кодзуки проявился страх. Нет, она сжимала кулаки, чтобы унять дрожь, ещё когда окликнула меня. Она очень старалась скрыть свой страх. Она была настолько жалкой. — Рано или поздно он станет презирать тебя. Этим всё и кончится. До скорого. Я больше не хотел её видеть. Отпустив её, Я развернулся и ушёл прочь, ни разу не обернувшись. Учитывая все слухи о Кодзуки, Я предполагал, что она будет твёрже. Но она была ещё одним человеком, не имеющим веры в свой собственный чёртов мирок. Ко был нужен ей, чтобы укрепить свои собственные убеждения. Она была такой же, как и все остальные. От неё был слышен звон цепей. Этот звук тише, чем у других, но не более того. Она была ещё одним пустым местом, бесконечно далёкой от идеала, к которому Я стремился. Она была таким же пустым местом, как и Я. Цепи. Я начал видеть цепи на девятом году обучения. Пока мои сверстники парились о вступительных экзаменах или обменивались клятвами дружбы, Я чувствовал, как отдаляюсь от остальных. Из-за стресса некоторые из них перерезали вены. Но Я воспринимал это как разрушение песочного замка, не более. В конце концов, они не собирались умирать, когда увечили себя. Я — Я , видевший настоящую смерть, — знал, что это лишь способ выделиться из толпы. Когда Я окончательно стал для всех посторонним, спокойно наблюдая за ними, Я заметил кое-что. Всё, что они ценили, было искусственным. Когда в мутном потоке событий нашего мира течёт бесконечно много информации, простой конструкции из папье-маше достаточно, чтобы все они без колебаний поверили в неё. Ими всеми управляют. Они танцуют в полной гармонии. А ими управляют дьявольские, жестокие цепи. Затем Я начал видеть эти цепи. И от этих проявившихся цепей Я даже начал слышать звон. Они грохотали так, будто хрипели. Шум от них был настолько хриплым, что вытягивал из меня жизненную силу. И когда он вытянул её всю, до последней капли, Я потерял любые идеалы. В погоне за дешёвыми удовольствиями, Я уже не обращал внимания, цветной мир или одноцветный, реальность вокруг или выдумка. В конце концов, Я совершил ряд аморальных поступков. Реальным для меня было только удовольствие, но и оно было призрачным. Время утекало, а ничего не менялось. Цепи полностью опустошили мой мир. Когда Я смог вновь ухватиться за свой пустой мирок, мне в голову пришла мысль, показавшаяся самой естественной. Я хочу кого-то убить. Убийство поглотило все цвета моего мира и урезало мою реальность до того состояния, в котором она сейчас. Забавно, но при всей своей притягательности, оно лежало за пределами моей досягаемости. Куда бы Я ни обернулся, меня встречало желание убийства. Как бабочка в паутине, сколько бы Я ни дергался, сдвинуться не мог. Там где был Я , ничего не было видно. «Звяк, звяк. Звяк, звяк» Я протянул руку, стараясь убежать от цепей и их звона. Моей руки коснулось желание убийства. Оно начало управлять мной. «Звяк, звяк. Звяк, звяк»

Но Я поверить не мог... Что существует человек, свободный от этих цепей.

— Хи-хи… хи-хи-хи… Вы двое довольно любопытные. Я сразу понял, что заговорившая с нами немного неуравновешенная девушка с детским лицом — другая. Её улыбка казалась свободной от любых забот внешнего мира. — Чё ты хочешь? Кто она такая? Она, так же как и Кодзуки, хочет извлечь выгоду из того, что цепи Ко хрупкие? — Ририко просто хочет стать хорошим другом для Хираги! Она никак не отреагировала на мою открытую враждебность. И не похоже, что она придуривается. Люди — существа, скованные страхом. Любой хоть как-то отреагирует на угрозу насилия. Тогда, что с ней не так? Похоже, её нельзя описать просто словом «другая». У неё явно отсутствовало что-то фундаментальное. — Самое любопытное — это сигналы, которые от вас исходят. Она говорила так, будто верила, что это самые элементарные в мире вещи, понятные даже ребёнку. Ни Я , ни Кодзуки не были способны на такое. Эта девушка не желала спасения. У неё не было сомнений в её собственном мире. Она полностью отвергала всякое взаимодействие с обществом. Внутри закрытого мира, похожего на надёжно запертую комнату, ей не нужно было расти. До меня доходили слухи о ней. Слухи о старшекласснице, которая посещала психиатрический госпиталь с самого своего поступления. — Эй, ты же Ририко Мацуми? — Да, конечно. Ририко это Ририко. По слухам, для неё не существовало границ. Не различая, где начинается, а где заканчивается её «я», она рассматривала всё, кроме своего тела, как другие части себя. Она ложно полагала, что не только её тело, но всё, чем она может хотя бы в малейшей степени управлять, — есть её часть. Хотя в моём случае это скорее метафора, но иногда Я ощущал, что не могу выпустить из рук телефон, как будто он стал частью меня. Но для неё единство с электронными приборами не было аллегорией. Для неё использование сигналов мозга для управления конечностями ничем не отличалось от переключения пультом телевизионных каналов. И телевизор, и пульт были частями её тела. Этот мир невозможно было понять, но тем не менее она в нём жила. Мир не такой, как у других. — Весьма любопытные. Белый и ультрамариновый, да? А большинство людей оранжевые. Но вы двое отличаетесь. Ририко нравится белый. Так и хочется что-то сделать. Я не знал, что означают эти цвета на её языке. Я знал только то, что они что-то означают. Я посмотрел на Ко. Пусть сейчас он в замешательстве, но он никогда не станет отторгать кого-либо, даже если этот кто-то — Мацуми. Но и Ко, скорее всего, не сможет понять её мир. …Впрочем, так ли это? Это же тот самый Ко, что за месяц понял меня.

— Эй, эй, а можно Ририко вас прочитает? — Прочитаешь меня? — Ах да. Большинство людей не умеет сканировать. Но, знаете ли, Ририко умеет, умеет сканировать. Может быть, Мацуми настолько не различает границу между собой и электроприборами, что уверена в способности самой выполнять роль механизма? Но происходящее быстро заставило меня понять, что это ещё не всё. — Биип би-би-би бип-бип би-биип. Нет, она не просто ненормальная. Всё намного хуже. В этот миг Мацуми превратилась в прибор. Ясно. Как же Я не заметил этого раньше? У этой девушки вообще не было цепей. И едва Я это осознал, мне показалось, что мир зашатался от фальшивого машинного звука. Я не мог держаться на ногах. Мир покосился просто потому, что Я осознал изменение в самом себе. Я не смог удержаться на месте и начал падать. Я катился. Катился и катился. Катился и катился, и катился, и катился... Как это могло произойти? …Аа… Я просто не мог в это поверить. Я не мог поверить, что может существовать человек, не скованный цепями. Вот почему мой мир перевернулся с ног на голову. — Биип би-би-би бип-бип би-биип. Солнце исчезло. Вместо него мой мир освещали глаза Мацуми. Зрачки этих мёртвых глаз были подобны линзам зеркального фотоаппарата. Излучая тепло, они испепеляли меня. Горячо! Горячо! Горячо! Биип би-би-би бип-бип би-биип. Шум преследовал меня, летевшего сквозь пространство, и проникал в моё тело. Повсюду: и вблизи, и вдалеке — продолжал звучать шум. Я уже давно перестал понимать, откуда он идёт. Я уже сам начал издавать этот шум. Глаза парили в пустоте. Они развернулись в мою сторону. — Аа… На какую часть меня они смотрят? Они смотрят, как Я горю и кувыркаюсь в пустоте. Нет, прошу вас, не раскрывайте миру банального меня. Мои жалкие комплексы. Мои банальные мысли. — Нет… Я не хочу знать. — Биип би... Я не хочу знать. Я не хочу знать. Я не хочу знать. — НЕТ! Я закричал, и парящие глаза из линз исчезли. Тут же на меня накатила тошнота, и тьма поглотила мой мир. Когда свет вернулся, Я увидел выглядящего обеспокоенным Ко и надувшуюся Мацуми. — Необязательно так кричать. — Мацуми-семпай, что это сейчас было? — Стой, стой, одну минутку. Ририко сейчас переведёт в слова. Мацуми вновь перестала быть человеком. Она каким-то образом получила информацию о Ко и сейчас придаёт ей понятную нам форму. Компьютер, который переводит двоичный код в буквы и картинки. — Бессознательно отвергает свою мать из-за истерического темперамента. Отношения с отцом непостоянные. Ни один из родителей не выполняет стабильно родительские функции. Сестра любит убивать кошек. Семья заставляет избавляться от кошачьих трупов. Будет слушать всё, что ему скажут. Уязвим к промывке мозгов. Имеет неестественные способности к пониманию мировоззрений других людей. Не имеет «я», поэтому относится к остальным… — Хватит! Мацуми-семпай, прекрати, пожалуйста! Она снова становится человеком. — Ну как? Как вам? Понравилось моё сканирование? Ририко всё правильно прочитала? — Семпай, мы можем идти? — Чтооооо? Ририко собиралась поболтать ещё! Он же белый! Единственный белый! — Прости, но нам надо спешить. — Ририко поняла. В таком случае Ририко думает, что ничего не поделаешь. Ририко кажется, что она ещё встретит тебя, Танихара. Я остановился. Люди постоянно неправильно читают мою фамилию «谷原». Ничего особенного в этой ошибке не было. — Э, разве ты не Танихара? — Семпай, читается Яхара. Мне понятно, что это значит. «Сканирование» Мацуми собирает информацию визуально.

Мы пробирались сквозь заброшенный торговый район, закрытый из-за открывшегося неподалёку супермаркета. Я смотрел на Ко с тихим ужасом. Даже встретившись лицом к лицу с Ририко Мацуми, он всё равно пытался понять её. Если бы удача не была на нашей стороне, он бы полностью принял её. Плевать, если его захватит Кодзуки. Его будут называть чудиком, но он сможет жить в обществе. Но только не Мацуми. Если он примет в себя нечто настолько безумное, то тоже сойдёт с ума. Это прямо как скачивание заражённого вирусом приложения. — Запомни. Никогда больше не разговаривай с этой пустоголовой. Она на тебя плохо влияет. Понял? Ко кивнул. Но не потому, что Я его убедил. Он просто посчитал, что этого требует ситуация. Я не знал его настоящих намерений. …Чёрт! Я не знал, есть ли у него вообще какие-либо намерения. — Масато, ты понял, что это была за фигня — сканирование? Сканирование. Учитывая, что она получала информацию визуально, Я мог предположить, в чём фокус. Но объяснить это было сложно. Я подозревал, что она смогла угадать моё имя, потому что уже знала его подсознательно. Несмотря на то, что она много времени проводила в госпитале и не появлялась в школе, она всё равно была одной из учениц. У неё было достаточно возможностей услышать наши имена. Единственной странностью было то, как она это вспоминала. Обычные люди быстро забывают ненужную им информацию. Например, мы не помним лицо каждого человека, которого встречаем на улице. Но что если «сканирование» позволяет ей извлечь воспоминания из самых глубин мозга, воспоминания, которые любой бы уже давно потерял? И если это так, то один раз увидеть нас в коридоре для неё будет достаточно, чтобы узнать наши имена. Она смогла совместить имена и внешность и раскопать всю информацию о Ко. Но всё это могло быть просто результатом невероятной прозорливости, основанной на её способностях к запоминанию, наблюдению и анализу. Разумеется, она не могла выполнить этот трюк в любой момент — только во время транса, в который она себя вводила с помощью самогипноза под названием «сканирование». На первый взгляд может показаться, что умелая гадалка способна отследить весь ход чужой жизни. Даже Я могу в большинстве случаев догадаться девственник передо мной или нет. Но Мацуми была на совершенно ином уровне. Она смогла определить его характер, семейные обстоятельства, место жительства. Это было почти сверхъестественной силой. Это было ненормально. Я могу рассказать обо всём Ко, но ничего хорошего из этого не выйдет. Это только приблизит его к принятию Мацуми. — …Ни капельки. Я уклонился от ответа. Может, он и не поверил мне, но настаивать и проявлять недовольство не стал. Раньше Я не замечал этого, но теперь вижу: с ним тоже что-то не так. Светофор впереди показал красный свет, и мы на автомате остановились. — Какого чёрта мы остановились? — Так красный свет. — Здесь нет машин. Аа… Я слышу его. Я снова слышу этот звон. Краем глаза Я видел цепи. Восхитительные цепи, ведущие себя так, будто управляют нами. Цепи, существующие для того, чтобы не давать нам двигаться. Я мог только ненавидеть эти цепи. Они сковали меня и поглотили все цвета моего мира. … Я думал, что всё именно так. И поэтому Я желал стать человеком без цепей. Я верил, что желаю освобождения. Но вот Я встретил свободного от них. И что Я ощутил, увидев его? Страх. Я испугался человека без цепей. Я ощутил ужас. Настолько огромна была пропасть между нами. У меня не было ни единого шанса стать таким же свободным. «Звяк, звяк. Звяк, звяк.» Как будто напоказ, послышался звон цепей. Ты никогда не освободишься. — Заткнитесь. Ты будешь скован до самой смерти. — Заткнитесь! Но ты уже знаешь это, не так ли? Цепи никогда не будут разорваны, потому что ты сам не желаешь их разорвать. — Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИТЕСЬ! «Звяк, звяк. Звяк, звяк» Звон продолжался. Звук цепей. Звук здравого смысла. Звук морали. И звук моего желания убить. «Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк» — Аа… Я хочу кого-то убить.

Расставшись с Ко, Я не смог заставить себя вернуться домой и поэтому сел на пригородный поезд. Станция выглядела шикарно по сравнению с недавними трущобами, но пыль и угрюмая атмосфера говорили о том, что и она отжила своё. Я бесцельно бродил кругами. Местный универмаг, который, вероятно, снесут через несколько лет. Старомодный кинотеатр, в который даже с девушкой не сходишь. Книжная лавка, которая теперь ориентируется на отаку. Город, связанный, скованный, обмотанный линиями электропередач и канализационными трубами. Если выпарить грязь, ил и угольную смолу, то, наверное, из него получится вкусный, дымящийся раменный бульон. Я уселся на лавку около станции и стал наблюдать за прохожими. Люди вокруг словно марионетки: каждый уставился в свой смартфон. Социальные сети, заставляющие 24 часа в сутки обмениваться ничего не значащими любезностями. Популярные сайты, навязывающие бессмысленные нормы поведения. Блоги, заполненные комментариями не от людей, а напрямую от душ. Всё это — леденящий кровь план по укреплению цепей. Огромная ловушка. Как определить людей, которым лучше умереть? Предположим, что критерием станет «причинение вреда обществу». В таком случае убийцы невиновных должны умереть. Люди, чья польза обществу намного меньше их вреда, тоже должны умереть. Люди, распространяющие анархию, смертям которых будут скорее радоваться, а не горевать. Очевидно, этим людям тоже лучше умереть. Разве мир не станет лучше, если просто вырезать всех этих животных и оставить только хороших людей? …Наверно, станет. Если будет меньше рецессивных генов, то человечество станет мудрее. Если, чисто гипотетически, мир будет под угрозой и необходимо будет сократить население, то можно быть уверенным, что такие моральные нормы, как защита слабых и увечных, исчезнут сразу и начнётся бойня. …Ну, на самом деле ничего настолько радикального и не требуется. Я лишь хочу сказать, что есть множество людей, которых можно убить, и никто не станет возражать по этому поводу. — Йо. Я окликнул женщину в безукоризненном рабочем костюме. Скорее всего, она направлялась домой из офиса. У меня сразу сложилось впечатление, что хотя она усердно трудится и приносит пользу обществу, она часто растаптывает чувства других людей. О, может быть, у меня начинает проявляться сверхъестественная интуиция, как у Мацуми? Или это только моё воображение? Мне плевать. Я всё больше убеждался, что она была вредна обществу, — ей лучше бы умереть. — Вы ко мне обращаетесь? — Да, хотя сойдёт кто угодно. Здесь много таких. Я загадаю загадку. Что нельзя съесть на завтрак? — Обед и ужин * … Простите, что вам надо? — Кто заставил тебя? — Что? — Кто заставил тебя сказать «обед и ужин»? Женщина застыла, её охватил страх. — Никто меня не заставлял… Что вообще происходит?.. — Ну разумеется! Никто не заставлял! Тогда почему все отвечают одно и то же? Чёрт! Должна же быть сотня других вещей, которые нельзя съесть на завтрак. Тогда почему «обед и ужин», а не, скажем, «то, что съел вчера»? «Звяк, звяк. Звяк, звяк» Ой, заткнитесь. Цепи этой бабы были особенно громкими. У женщин они обычно более крепкие и страшные, чем у мужчин. — Как ты меня бесишь. Ты хочешь, чтобы Я тебя нахрен зарезал? — О… о чём ты? У тебя с головой всё в порядке? «Звяк, звяк. Звяк, звяк» — Вали отсюда! Если не свалишь — убью! Не скрывая своего отвращения, она сбежала. Хах. Осознав, что натворил, Я натужно рассмеялся. Похоже, Я слетел с катушек. Смертельно устал ходить. Из последних сил Я добрался до ближайшего парка и улёгся на лавочку. Перегревшись, мой мозг отрубился. Сознание покинуло меня, и Я погрузился в сон без сновидений.

Я открыл глаза. Было видно только голубое небо. Мыслей всё не было. Слепящий свет солнца ударил в глаза и вернул меня в сознание. Ноющая боль в спине напомнила, что Я уснул в парке. Я потянулся за сигаретой, но пачка была пуста, и Я пришёл в уныние. Что за дерьмо. Я схватился за голову, медленно вспоминая события предыдущего дня. Во мне что-то разладилось. Я осознавал, насколько меня поглотило отчаяние, но пока Я ещё был способен на спокойные рассуждения. Но вряд ли Я смогу полностью вернуться в норму. Встретив человека без цепей, Я теперь был не в силах сдерживать желание убийства. Оно кипело во мне, стремясь выйти наружу. Я мог сойти с ума в любой момент. Отчасти Я даже хотел сойти с ума в надежде, что это придаст мне толчок и Я совершу убийство. Уже только поэтому Я знал: мне не сдержать это желание. Оно было сильнее, чем сексуальное влечение. Оно скорее походило на голод, терзающий всё моё естество. Оно не утихнет. Я или убью, или сойду с ума. Одно из двух.

Я решил ненадолго вернуться домой. Я не знал, скажут ли мне что-то родители, но если Я не вернусь, они, скорее всего, заявят в полицию из чувства долга и желания иметь формальное оправдание. К тому же у меня не было денег. Но Я знал, как решить обе проблемы одновременно. Этот метод Я применял ещё со времён средней школы. Я вошёл в дом, пнув по пути корзину для мусора. Родителей дома не было. Порыскав по полкам там же, где бабушка в день её убийства, Я вытащил две купюры по десять тысяч иен и убрал их в кошелёк. Ну и куда мне теперь идти? У меня не было конкретной цели. Но в таком состоянии Я не могу ни остаться дома, ни вернуться в школу. На самом деле, Я некоторое время думал о том, чтобы пойти в школу. Благодаря моей репутации всякие болваны обходят меня стороной. А ещё там был Ко. Кота Хираги. Человек без твёрдого «я». Обычно люди анализируют себя, свой характер и на основе этого формируют «я». В каком-то смысле, они сами дают себе определение. Но не Ко. А значит, его «я» не приняло формы. Я не знаю, почему он стал таким, но судя по информации, добытой сканированием Мацуми, причина этому — семейные обстоятельства. Поскольку его «я» не определено, Ко всегда принимает ту форму, которую желает его собеседник. Каждый раз, когда он с кем-то взаимодействует, его характер чуть-чуть изменяется. В итоге он стал способен по-настоящему понимать других людей. Скорее всего, он легко привыкнет к магии Кодзуки. Он полностью осознал моё безумие. И он не противостоит ему. Поэтому, если он не будет осторожен, он полностью поймёт Мацуми и примет её. Кстати, Мацуми назвала цвет Ко «белым». Я думаю, это похоже на правду. Ко может принять любой цвет. Это само по себе опасно. Именно поэтому Кодзуки так настойчива. Она старается окрасить Ко в свой цвет и тем самым не дать ему принять зловещие цвета вроде моего. Приятное чувство, когда тебя принимают другие. Впервые Я узнал об этом после встречи с Ко. Наверно, Кодзуки такая же. Поэтому она хочет забрать Ко себе. Всё-таки Я не могу пойти в школу. Это опасно для меня, потому что там Ко. Ко — воплощённое сочувствие. Он, несомненно, примет даже меня, утонувшего в желании убийства. И когда это случится, Я перестану считать себя ненормальным, лишусь остатков воли к сопротивлению, и рано или поздно начну действовать. Я легко мог себе это представить. Я забрал пачку сигарет из моей комнаты и дрожащими руками закурил. Никотин немного успокоил меня, но желание никуда не исчезло. Я опустил в карман нож-бабочку — лучшее успокоительное. Я могу убить в любой момент. Да, могу сделать это, когда захочу. Сейчас это знание помогало мне сохранять рассудок. Но на самом деле оно было незначительной мелочью. Оно только раззадоривало меня. Чтобы воспользоваться ножом, мне нужно было пересечь тончайшую черту. Но эта черта была подобна целому миру. Но Я знал. Нынешний Я способен её пересечь.

Когда Я пришёл в себя... когда Я по-настоящему пришёл в себя, была уже ночь. Я обнаружил, что снова гуляю по загибающемуся району. Хотя Я ничего не знал об убийстве времени, Я знал достаточно об убийстве. Мне просто надо позволить себе расслабиться. Мой ум требовал удовольствий и отстранился от всякого смысла. Иными словами Я деградировал. Я стал разумным животным, неспособным применять свой разум. На самом деле, этому описанию соответствует бесконечное количество людей. Я в этом совсем не одинок. Гип-гип, ура! Необходимы другие люди, чтобы продолжать гнаться за удовольствиями. Отношения без обязательств — лучше всего на свете. Человеческий мусор — лучше всего на свете. Правда, если это мужчины, то они рано или поздно опустятся до сексуального насилия. А Я хотел этого избежать. Я не хотел трахать визжащих баб. А рисковать ради чего-то нежеланного было абсолютно неприемлемо. Поэтому Я искал женщин. Тех, кто живёт по принципу «купи-продай». Таких же животных, ищущих наслаждений, как и Я . Тёлки, подсевшие на наркотики и утонувшие в удовольствии, становятся омерзительно послушными. Когда Я закончу свои дела, они обязательно будут, не жалея слов, стонать о том, насколько они одиноки или нести другую подобную чушь. Плевать Я хотел на их жалкие чувства. — А ты неплох. Одна из таких женщин заговорила со мной, когда Я играл в дартс в развлекательном центре. Как её зовут? Мне кажется, она представилась, но Я забыл. — Часто играешь? — Что-то вроде того. Благодаря этому бессмысленному обмену фразами, Я получил разрешение войти на её территорию. Отвратительный, но тем не менее необходимый ритуал. Девушка не была одной из так называемых «гяру» * . Её нельзя было назвать красоткой, но лицо было достаточно привлекательным, чтобы она могла извлекать из этого выгоду. Она была одета в дешёвое чёрное платье с безвкусными розовыми рюшами. По своему опыту Я определил, что она доступна. Ритуал уже длился достаточно долго, чтобы можно было перейти к следующему шагу. — Есть какие-то планы? — Думаю, нет. — Тогда пойдём со мной. Даже зная наверняка, что за этим последует, она безо всякого сопротивления последовала за мной. И где же мы этим займёмся? В парке? Нет, спина болит, лучше будет найти какой-нибудь дешёвый отель… Такие мысли наполняли мою голову, пока мы спускались на лифте. Покинув здание, мы подошли к подземному переходу под железной дорогой. Я уже обхватил её за талию, как неожиданно услышал голос. — Яхара, это ты? Неподалёку стоял староста с пластиковой папкой в руках. Он явно возвращался домой с дополнительных занятий. Сюити Акияма. Я хотел притвориться, что ничего не слышал из-за шума от проходящего поезда, но машинально обернулся, и наши взгляды пересеклись. — Чего ты хочешь добиться, прогуливая школу? Твои друзья беспокоятся о тебе. Его слова были правильными, но неискренними. Как будто кто-то заставил его сказать это. К тому же он что, действительно думал, что у меня есть друзья? «Звяк, звяк. Звяк, звяк» Ох, да заткнитесь уже! По той или иной причине, мой недавний гедонизм смог заглушить цепи. Но рядом с этим человеком это было невозможно. Его цепи были толстыми, более крепкими и зловещими, чем у кого-либо ещё. Чувствуя подступающую тошноту, я запустил руку в карман и схватился за нож — моё единственное успокоительное. — И что будет дальше, если ты продолжишь пропускать школу? Ты впустую потратишь отведённое тебе время. Если не приложишь усилий сейчас, многие пути для тебя будут закрыты, и ты будешь сильно об этом жалеть. Даже ты должен понимать такие простые вещи. — Что за хрень ты вообще несешь? Какого чёрта ты всех по себе судишь? — Мне кажется, мои суждения являются общепринятыми. — Как будто я не знаю! Именно это Я и ненавижу больше всего на свете. — Знаешь и всё равно бунтуешь против них. Тебе не кажется, что ты ведёшь себя как ребёнок? Акияма поправил очки. Может быть, с их помощью он исправляет не зрение, а самого себя? Учитывая его ненормальность, он вполне может вот так бредить наяву. Он видит только исправленный, прекрасный мир. Ненужные ему вещи просто не попадают в его поле зрения. Похоже, он забыл, что нечёткий и трудный для понимания мир, который он видит без очков, — реальный. Акияма перевёл взгляд на девушку. Встретившись с укоризненным взглядом прилежного ученика, она неловко поёжилась. — Твоя девушка? Ты не слишком навязываешься, таская её за собой в такой час? Он говорил непринуждённо. Скорее всего, он сомневался, что какая-либо женщина захочет провести время со мной. — Она не моя девушка, если ты не понял. — Да? — Просто тёлка, которую Я подцепил на улице. Мы собирались пойти и потрахаться. Понял? — Извини, что? Глядя на замершего в замешательстве Акияму, девушка натянула смущённую улыбку. Разумеется, Акияма просто не сможет принять сказанное. Я засмеялся. Только посмотрите на него, он даже не может это скрыть. Из-под маски отвращения проглядывала зависть. Он завидовал мне. Этот ублюдок настолько брезглив, что даже не признаёт своих желаний. — У тебя… хватает смелости, говорить всю эту безнравственную чушь настолько беззастенчиво. — Завидуешь? — Я прекрасно вижу, насколько ты гордишься своими грешками. Могу ли я спросить, как часто ты этим занимаешься? «Звяк, звяк. Звяк, звяк» Неприятно. Заткнитесь. Цепи этого парня не замолкают. — Да постоянно! Что? Хочется также? Легко научу. Всё просто. Надо всего лишь солгать о своём возрасте при регистрации на сайте знакомств. Твоя учёба тебе ничем не поможет, слышишь? Знаешь, если бы мы все просто отдались своему животному стремлению к удовольствию, то жили бы счастливо как звери. Акияма смотрел на меня, не говоря ни слова. — Я вспомнила, у меня есть кое-какие дела. Я пойду домой, ладно? — Конечно. Девушка потеряла интерес. Наблюдая за тем, как она уходит, Я так и не смог вспомнить её имя. Акияма наблюдал за ней намного дольше, чем Я . — Яхара. Проговорил он, глядя в пространство. — Я думаю, что невежливо вот так в открытую озвучивать мысли других людей. Но похоже, у тебя своё мнение на этот счёт. «Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк» Это звук шептал мне. Убей. Убей. Убей. Убей. Пришла пора стать убийцей. Это единственный путь для тебя . Хотя Акияма был скован этими проклятыми цепями крепче, чем кто-либо другой, он был достаточно безумен, чтобы ощущать от них не боль, а удовольствие. Никакой другой человек не символизировал эти цепи яснее, чем он. Это и делает его идеальной жертвой, ведь так? — Будешь читать мне нотации? Хорошо, Я согласен тебя выслушать. В любом случае, пойдём куда-нибудь, где поменьше людей. — Согласен. Я тоже предпочёл бы, чтобы никто не вмешивался в нашу беседу. — Да, именно. Чтобы никто не вмешался. Я не хотел, чтобы кто-то вмешался. Пока Я не покончу с этим.

В отличие от больших городов наподобие Токио, в нашей провинции надо пройти совсем чуть-чуть, и высотные здания сменятся рисовыми полями и пустыми участками. За небольшим универмагом и длинной заброшенной стоянкой находилась настолько же заброшенная фабрика. Я не знал, что именно на ней раньше производили. Запахи масла и металла создавали ощущение, что мы находимся под землёй. Это делало фабрику идеальным местом... Я также понятия не имел, для чего изначально служил огромный железный пресс, но когда я коснулся его — ощутил приятную прохладу. — Я удивлён, что ты знаешь такое место. — Я же тебе сказал, что постоянно развлекаюсь с девочками. Вот и присмотрел парочку таких. Акияма скривился от отвращения. Честно говоря, Я удивлён, что он последовал за мной в настолько подозрительное место. Он серьёзно не понимает, что может оказаться в опасности? Ну, да… скорее всего, он просто не способен себе такое представить. Вот такая мне досталась жертва. Парень, абсолютно уверенный в том, что не может быть впутан в какое-либо криминальное происшествие. Да, он именно такой. Чёрт! Мне кажется, он будет шокирован даже видом курящего одноклассника. — Ну что? Я готов выслушать проповедь. — Прежде чем я начну, ты не против выйти на свет? Здесь слишком темно, я не вижу твоего лица. А без этого в нашей беседе нет смысла. Он правда думал, что если сможет видеть моё лицо, то его речь подействует? — Мне кажется, здесь где-то был фонарь... Прищурившись, Я обнаружил фонарь рядом с горой брошенных окурков. Я щелкнул выключателем. В тусклом свете возникла фигура Акиямы. — Учитывая, что ты завёл меня так далеко, я полагаю, что ты хоть немного выслушаешь меня. Я подавился смешком. Акияма вообще не рассматривал вероятность подвергнуться нападению. И уж тем более не рассматривал вероятность убийства. Я почти уверен: он думает обо всём этом, как о какой-то банальности. Жалкий хулиган из плохой компании наконец нашёл кого-то, кто его понимает, и, впечатлённый искренностью, собирается исправиться. Какая красивая история. Даже Я , прожённый циник, думаю, что было бы хорошо, если бы такие истории встречались чаще. Я видел немало преступников, и большинство из них законченные скоты. Ущербные на генетическом уровне. Без мозгов, без сочувствия, без воображения и страха. Но этот парень настолько уверен в своих способностях к убеждению, что последовал за мной сюда. Отчасти Я даже хотел услышать, что же он скажет, во что же он так верит. Чёрт! Может быть, ему даже удастся тронуть меня. — Начнём с вопроса. Ты доволен тем, как ты сейчас живешь? — Конечно нет. Мне постоянно хочется измениться. Даже прямо сейчас. В любом случае Я уже приготовился измениться. Разумеется, Я понятия не имел, как именно Я изменюсь. — Тогда почему бы не стать более ответственным? Я же вижу, ты не глуп. Всё же просто. Всё, что необходимо человеку, — найти цель и приложить необходимые усилия, чтобы её достичь. Сейчас ты скатываешься в разврат, но если ты поглядишь вокруг, посмотришь шире, я уверен, ты легко преодолеешь эти соблазны. Я неуместно засмеялся, услышав такое от настолько зашоренного человека. — Ты хочешь сказать, что если Я стану таким же образцовым учеником как ты, то в моей жизни будут сплошные единороги и радуга? — Твоей целью не обязательно должна стать учёба. Главное найти что-то, чему ты можешь посвятить всего себя. И этого будет достаточно, чтобы заполнить твою жизнь. Я уверен, ты можешь отыскать такое занятие, в которое сможешь погрузиться с головой. — Ничего подобного нет. — Ты уверен? Что насчёт спорта: бокс или регби? Меня от него тошнило. Он просто сводит все виды отморозков мира в одну категорию, а затем повторяет банальные заезженные фразы. Такой вопиющий недостаток воображения заставил меня сомневаться в том, действительно ли Акияма отличник. — И когда ты найдешь себе такое занятие, перед тобой откроется множество других путей. Сейчас эти пути исчезают. — Идиот! Никто из тех, кто готов пахать на будущие возможности, ни за что не окажется в такой ситуации. — Не опускай рук. Просто представь себе идеальное будущее и стремись к нему. Я и предположить не мог, что его наставления пройдут настолько мимо меня. Его слова вроде бы были верными. Может быть, они были бы более убедительными, произнеси их кто-то другой. Но за ними не стояло ничего. Его проповедь не содержала искренних чувств говорящего. Он как будто читал какую-то методичку по исправлению хулиганов. Слова принадлежали кому-то другому, не ему. И помимо всего этого... звон цепей. Наши с ним мысли шли параллельно, они никогда не могли сойтись. — Твои цепи. Спасибо за предложение, но Я не буду ими связан. «Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк» Я больше не мог сдерживаться. Я просто должен убить его. Я больше не могу это слушать. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Когда Я вспорю его плоть, для меня также откроются ворота в будущее. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Я больше не хочу быть здесь. Я никогда не вернусь. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Это место заброшено, никто не услышит его воплей. Его предсмертные стоны прозвучат для меня одного. Их будет достаточно, чтобы заглушить эти цепи. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Будет хлестать кровь. Я не знаю, как изменится мой мир. Но хотя бы этот одноцветный мир окрасится алым. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. Я просто должен убить его. — Цепи? Я не вижу никаких цепей... О чём ты говоришь, Яхара? Он нахмурился, осматриваясь вокруг. — Я расскажу тебе, чтобы ты умер без сожалений. — ...Яхара? — Цепи. Заданные заранее, навязанные нам мнения. Они сковывают нас. Это бесполезное определение. Они — просто правила, без всякого порядка. Навязанная нам мораль. Их шум раздражает. Я всегда хотел сбежать от них. Единственный способ сбежать для меня — убийство. Другими словами этот шум — звучание моего желания убить. Я вытащил из кармана нож-бабочку. Взмах руки, сверкающее лезвие. — Наконец-то Я смогу сбежать отсюда. Мои сомнения исчезли. В тот же миг моя рука ощутила плоть. Мягче, чем Я ожидал. Я не ощущал, что вообще что-то разрезал. Я не мог понять, не хватало опыта. — Наконец-то ты сможешь сбежать... хмм... Громко падали капли крови. Если задуматься, это странно. Хотя в наших телах постоянно течёт кровь, мы думаем о ней только в такие моменты. Мы не видим за деревьями леса. Мы не глупы, — но всё равно находимся под впечатлением, что всё в порядке. — ...В этом я с тобой согласен. Что означала эта улыбка? Похоже на радость ребёнка, разрушившего муравейник и давящего его обитателей. — Твоя жизнь бессмысленна... Ты просто букашка и заслуживаешь смерти. Акияма говорил монотонным, безразличным голосом. Он вытащил нож. Он вытащил его, и кровь — жизнь, полилась из моей груди. Отпустив мою руку, Акияма вытащил из меня нож и отбросил его в сторону. Жидкость лилась, как из откупоренной бутылки. Красная жидкость полилась из моего рта. Не имело значения, что именно льётся, ничего хорошего это не означало. — Ты меня недооценил. Ты действительно думал, что я не понимаю, зачем ты привёл меня сюда? Я знал это. Акияма — ненормальный. — Ты должен был догадаться, ещё когда я попросил тебя включить фонарь. Мне нужен был свет, чтобы видеть твои движения. Все, каждый по-своему, осознают, что они чем-то скованы. Даже если ты не видишь цепей, ты чувствуешь, как они душат тебя. Но Акияма был совершенно другим. Он не сомневался в собственном мире. Он ни на мгновение не сомневался, что весь остальной мир понимал под правосудием точно то же самое, что и он. Акияма на свою беду был слишком прилежным учеником, и в итоге, его никогда не упрекали и не ругали взрослые. Поэтому он пребывал в иллюзии, что всё, что он делал, было правильным. В этом и была его ненормальность. — Я хорошо понимал твои намерения. И из нашего разговора я понял, что ты не сможешь от них отказаться. Поэтому я решил, что тебя необходимо уничтожить. Мысли Акиямы большинством общества воспринимаются как правильные. Но нет человека, механизмы души которого работали бы без сбоев. Может быть, изначально его отклонение от нормы было небольшим. Кто-то мог это заметить и поправить его. Но он всегда был прилежным учеником, и никому не надо было его поправлять. И Акияма всё больше превращался в то, во что хотел. Его мировоззрение исказилось полностью, но даже если бы кто-то указал ему на это, точка невозврата была уже пройдена. Тщеславие. Никого это слово не описывало лучше, чем Акияму. Я должен был догадаться. — Ты, кажется, сказал, что я умру без сожалений? Я ничего не напутал? Похоже, это я теперь должен произносить прощальную речь. Смотря свысока на моё упавшее тело, Акияма наступил мне на лицо. — Я всё это тебе объясняю, чтобы ты умер без сожалений. Изменится ли твой мир, если ты кого-то убьёшь? Я дам тебе ответ, который ты так долго искал. Зрение затуманилось. Скоро оно пропадёт совсем. Ощущение боли тоже покинуло меня. Единственное, что я чувствовал, — это холодная пустота в том месте, где меня проткнул нож. — Этот ответ — «не изменится». Или всё-таки изменится? Ты не слишком хороший пример. Ты всего лишь червяк. Что ты чувствуешь, когда давишь таракана? Я думаю, то же, что и все остальные. Ничего, кроме отвращения. Шум окружающего мира тоже стал исчезать. Замечательно. Мне больше не нужно слушать разглагольствования Акиямы. Я упал в пустоту. Всё исчезло. Всё, что осталось, — это мои мысли. Просто ради поддержания диалога. Да, только ради этого. Если бы Я успешно убил Акияму, изменился бы мой мир или нет? Ах, Я наконец-то могу дать ответ. Я представляю себе всё так ясно, как будто это реальность. Если бы Я действительно убил Акияму... Мой мир не изменился бы. Не изменился бы ни на йоту. Просто передо мной лежал бы труп. И Я бы потерял всякую надежду на спасение. Я бы сошёл с ума. Я размышляю об этом, и мне кажется, это было бы неплохим исходом. Но я продолжал размышлять. Если Я каким-то чудом выживу, то постараюсь убить Акияму. Я обязательно его убью. Не для того, чтобы изменить мой мир. Не для того, чтобы уничтожить звук цепей. Я убью его, потому что он меня бесит. Я убью его просто из ненависти. Я стану самым банальным, никчёмным убийцей. Именно так. Я , хоть и горько это признавать, — обычный человек.

«Звяк, звяк. Звяк, звяк» Я слышу их. Я слышу их, хотя не должен быть способен слышать что-либо вообще. Я знал это. Я уже давно это знал. Этот мерзкий звон никогда не был звоном цепей других людей. Это... ...Звон цепей, которые всегда были со мной.

↑ Загадка менялась при переходе от языка к языку. В японском Масато спрашивал «какой хлеб(pan) нельзя съесть?»,обычный ответ «сковородка»(fryingpan), а вариант от Масато— «военный преступник категории А»(A-kyuusenPAN).В английском — «когда дверь не является дверью?» Ответ — «Когда она открыта».

↑ Гяру

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Мики Кодзуки (I)

Я разговаривала с Котой, который иногда посматривал куда-то вдаль, посреди давки и шума, предшествующих классному часу. 19-е июня. Прошло две недели с того момента, как обнаружили тело Масато Яхары. Убийство, самый скандальный из скандалов, взбаламутило школу. Но вопреки моим ожиданиям, пересуды утихли через неделю. Всё потому, что Яхара был неприкасаемым отморозком. Все остальные школьники считали его ненормальным и поэтому избегали. Происшествие было воспринято, как «ненормальный человек попал в ненормальную ситуацию», и интерес публики быстро угас. Выглядело всё так, будто гангстер был убит в перестрелке, слишком обыденно, чтобы надолго привлечь внимание. Школа уже вернулась к повседневной рутине, всё шло своим чередом. Но было одно исключение. Очевидно, что этим исключением был Кота. Кота — единственный друг Яхары — продолжал скорбеть о его смерти. — Похоже, они всё ещё не нашли убийцу. Кота расстроится, если увидит, что я не переживаю из-за смерти Яхары. — Да, его не поймали… Благодаря своим способностям Кота, скорее всего, понял, что моё сочувствие было неискренним. Но всё равно кивнул. …Если честно, я не ощущала горя от смерти Яхары. Да, мне было жалко его, но… не более того. И я подозревала, что большинство знавших его людей чувствовали то же самое. Даже его родители не выглядели опечаленными. Скорее наоборот, они были даже рады, что эта обуза исчезла из их жизни. Как ни посмотри, все только изображали печаль, и многие гораздо хуже меня. Похоже, такое отношение шокировало Коту. Он старался этого не показывать, но… зная его, я предполагала, что он сам этого не осознавал. — Кота… — …А? Даже его реакция была заторможенной. Ему, похоже, было тяжко в последние дни. — Если сможешь… пожалуйста, постарайся не думать о Яхаре. — Почему? — Это может быть опасно. Кота широко раскрыл глаза от недоумения. Я ещё не была до конца уверена, но выглядело всё так, будто состояние Коты медленно меняется. И причиной этому совершенно точно был Яхара. Мёртвые не могут использовать магию. Но предсмертная магия самая сильная. Чтобы оставить после себя след в другом человеке, можно воспользоваться магией «соединения». Люди не опасаются мёртвых. Не имеет значения, насколько законченным грешником был покойный, люди обязательно простят его, перестанут сопротивляться ему и подвергнутся его влиянию. Иногда даже есть вероятность, что живущий «соединится» с умершим и безоговорочно унаследует его волю. А Яхара явно оставил свой след в Коте. Нормальный человек принял бы в себя только то, что счёл бы полезным, и при этом сам не изменился бы. Но Кота — это Кота. Он — абсолютное равнодушие. Он не только не замечает изменений в самом себе, для него совершенно нет разницы к добру они или нет. Поэтому, продолжая думать о Яхаре, он рискует «соединиться» с ним. Признаки этого уже начали проявляться. — В последнее время моя магия слаба. У Коты не должно было быть атрибута, но он начал принимать атрибут кого-то другого. Он отдалялся от меня. И было очевидно, чей именно это атрибут — Масато Яхары. Если этот процесс не остановить, то в худшем случае Кота станет таким же могущественным злым магом, каким был Яхара. — Обратите внимание, звонок прозвенел. Я буду признателен, если все займут свои места. Как только прозвенел звонок, прозвучал голос старосты. Отличительная особенность их класса. Довольно неприятная, на мой взгляд. Я посмотрела на старосту. Когда наши взгляды встретились, я ощутила идущее от него недовольство. Он хочет, чтобы я покинула класс? — Мне пора. — …Угу. Из-за смерти Яхары мы с Котой решили перенести его визит ко мне домой на эту неделю. За это время мне надо было придумать способ разрешить ситуацию. Спешка была излишней. Мой противник силён, но он мёртв — он не сможет наложить новых чар. — Ну, до встречи. Пока-пока! Моя рука дрожала, но я старалась улыбаться как можно беззаботнее. Улыбка способна управлять людьми. Поэтому я никогда не забываю улыбаться. Моя комната. Моя территория. Здесь моя магия сильнее всего. Здесь у меня будет множество способов развеять магию Яхары.

Я вернулась в свой класс. Я смотрела на доску, но думала о Коте. Мне нужно переосмыслить то, что я знаю о человеке по имени Кота Хираги. У него слабое магическое сопротивление. Он принимает магию, совершенно ей не сопротивляясь. Причина этому — его склонность не иметь собственного атрибута. Вся его жизнь — импровизация. Изменяя свой атрибут от случая к случаю, он подстраивается под происходящее вокруг него. Он проводит свои дни, не занимаясь ничем всерьёз. Многие люди живут именно так. Когда-то и я поступала точно так же. Но большинство людей не заходят так далеко, как Кота, и не забывают свой атрибут. Даже если внешне они подстраиваются, чтобы соответствовать собеседнику, они не желают принимать в себя чужой атрибут. Но Кота никого не отторгал. Он принимал всех полностью, всем сердцем. Больше всего я беспокоилась о том, какой атрибут укрепится после принятия. То, что в нём до сих пор не укрепился ничей атрибут, было настоящим чудом. Доказательством этого служило то, что он уже частично перенял мой. Чаще всего атрибут человека формируется его семейными обстоятельствами. Когда ты ещё мал, семья помогает сформировать основу для твоего атрибута. Затем, бунтуешь ли ты против родителей или следуешь за ними, атрибут принимает форму в процессе взросления. Но по какой-то причине у Коты отсутствовал фундамент личности. Семья никак на него не повлияла. А то, что в нём до сих пор не укрепился ничей атрибут, объясняется отсутствием у него близких отношений с кем-либо вне семьи. Судя по моим наблюдениям, несмотря на способность заводить друзей, он так и не сумел ни с кем сблизиться. Чтобы сформировать глубокую связь, человек должен полностью открыться. Но Коте было нечего открывать. Он был пуст. И поэтому не мог установить такие связи. Сам того не осознавая, он развил привычку держать окружающих на расстоянии как раз для того, чтобы даже не пытаться с кем-то сблизиться. Такова моя гипотеза. И основываясь на ней, я планирую спасти его от когтей Яхары. Сначала мне надо определить, как именно он изменился. Узнав это, я обнаружу те свойства, которых у него изначально не было, исправлю их и верну его в норму. Если я смогу это сделать, всё снова будет в порядке. Однако отчего-то на душе было неспокойно. Но что именно заставляло меня волноваться? Чтобы собраться с мыслями, я сфокусировала взгляд на кончике механического карандаша. В манге люди часто закрывают глаза, чтобы сосредоточиться, но мой подход был прямо противоположным. Я широко открываю глаза и фокусирую взгляд в одной точке. Ещё лучше, чтобы в этой точке присутствовали следы моей магии. Мой карандаш, которым я пользовалась каждый день, подходил под описание лучше всего. Я всегда смотрела на него так долго, чтобы его образ отпечатался у меня в голове. И как только этот образ появлялся, моё сознание ускорялось. Так было бы и сейчас, если бы кто-то не ткнул меня в спину несколько раз, сбивая тем самым мою концентрацию. — Хватит, Саюри. Что тебе надо? Говоря шёпотом, чтобы не услышал учитель, я развернулась к Саюри. Её светлые волосы волной ниспадали на спину. Свободный свитер намеренно скрывал её руки. Она носила короткую юбку, которая подчеркивала её всеми обожаемые ножки. Такой была моя одноклассница Саюри Танэока. Её упрямые миндалевидные глаза светились чувством собственного достоинства. С самого первого дня в школе я поняла, что она станет центром внимания в классе, и потому втёрлась к ней в доверие. У Саюри был строгий характер, что мне очень нравилось. Кроме того, она была не из тех, кто издевается над другими людьми. Поэтому мы с ней хорошо ладили, хотя я и называла себя магом. — Ты давно ничего не записываешь. Задумалась? Она почему-то ухмылялась — Думаешь о парне, верно? …Ну, она не ошиблась. — О, похоже, я угадала. Значит, Макино тебе признался? — …Макино? Нет, в голове у меня крутилось не это имя. — Что, всё-таки мимо? Всем известно, что он в тебя втюрился, вот я и решила, что он, наконец-то, признался. Услышав это, я посмотрела на Макино. Он тоже глядел в мою сторону, наши взгляды пересеклись, я улыбнулась ему. Макино иногда общался со мной менее формально чем обычно, но… по этой ли причине? — Всем же известно, что я встречаюсь с Котой… — Да, но… Разве вы не из этих, ну, фальшивых парочек? Ты якобы встречаешься с первым попавшимся парнем, чтобы другие не надоедали. Ты же знаешь, что он тебе не подходит. Он похож на какого-то второстепенного персонажа, не более. Хоть всё это и неправда, но мы действительно не были обычной парой. Но разъяснить детали будет сложно, поэтому я двусмысленно рассмеялась. Саюри хотела продолжить беседу ещё несколько раз ткнула меня в спину, но я просто проигнорировала её. Боже мой, Саюри… Да нет, все девочки в этом возрасте любят поговорить о романтике. Скорее всего, это простая форма магии. Кота. Кота. Кота. Я хочу его защитить. Чего бы это ни стоило.

Наконец-то начался обеденный перерыв. Мы как обычно сидели во дворе и поедали сэндвичи. После моего провала с домашней готовкой я решила, что повторю попытку, когда чуть больше попрактикуюсь. Правда, с тех пор я практиковалась только один раз, но… рано или поздно. Теперь, когда Яхары не было, я немного волновалась, что Ямадзаки, или как там его звали, снова попробует к нам пристать, но за две недели, прошедших с объявления о случившемся, он ни разу не появился. Я решила, что во время обеда буду действовать иначе, нежели утром. Чтобы определить причину моего беспокойства, я должна понаблюдать за Котой, когда он будет в спокойном состоянии. Чтобы этого добиться, мне надо скрыть волнение и вести себя непринуждённо. Зная Коту, я предполагала, что, сколько бы он не горевал из-за смерти Масато, он будет подстраиваться под моё поведение и общаться со мной так же, как и всегда. Как я и ожидала, Кота разговаривал абсолютно нормально. Мы болтали, смеялись, я иногда касалась его плеча. — То есть ты и правда собираешь хвосты ящериц и гуляешь с чёрными кошками, Мики? Как и всегда, в наших с Котой беседах не было какого-то глубокого смысла. — Говорила же тебе, что нет. Я стараюсь избегать всяких формальностей. Хотя, разумеется, некоторые ритуалы могут усиливать магию. — Ты хочешь сказать, что есть такие вещи, которые ты не сделаешь даже ради магии? Я потеряла дар речи. Заметив моё замешательство, Кота заметно заволновался. — Да. В конце концов, если зайти слишком далеко, вернуться уже не сможешь. …Всё именно так. С тех пор, как я совершила ту «ошибку», я сдерживала свою магию. Если сравнить меня нынешнюю со мной прежней, сейчас у меня намного больше здравого смысла и намного меньше силы. И вообще, разве именно Ко ты хочешь защитить? М-да… ты не можешь этого отрицать. Стараясь затащить к себе Ко, ты пытаешься защитить свой хрупкий выдуманный закрытый мирок. Неожиданно на ум пришли слова, брошенные мне в лицо Масато Яхарой. Я не могла ему возразить. Я не могла гордо выпятить грудь и заявить, что сказанное — ложь. Даже сейчас я не была уверена, что окрасить Коту моей магией — правильный поступок. — Что значит «вернуться уже не сможешь»? Я замолчала, и Кота задал этот вопрос. Стараясь изо всех сил, я натянула улыбку. — Ну… ты же знаешь, насколько тяжело влиться в общество. На это далеко не все способны. — Да, ты права. Моя сестра отказывается ходить в школу, а некоторые мои родственники ведут затворнический образ жизни, так что мне понятно, о чём ты говоришь. — Ясно. Зная тебя, не могу не беспокоиться за твою сестру, но сейчас оставим это в стороне. — Чем больше человек погружается в свой закрытый мир, тем сильнее становится его магия. Поэтому, если ты полностью влился в общество, магия тебе не доступна. Но если ты отдашь всё на откуп магии, твой закрытый мир станет всеобъемлющим. Люди начнут видеть в тебе чудака или безумца. — Как Мацуми? — …Да, наверное. Я услышала о Ририко Мацуми от Коты. Хотя её «сканирование» превосходило мою «трансперсональную» магию, я примерно представляла себе, как оно работает. Она фокусирует взгляд и издаёт странный звук, похожий на машинный шум. Это самогипноз, который позволяет ей сосредоточиться до предела. Ритуал для активации магических цепей. Обычно для этого надо нарисовать магический круг, поранить себя, другими словами — основательно подготовиться, но ей, похоже, это было не нужно. Скорее всего, потому, что её вера в магию очень сильна. Ририко Мацуми самоизолировалась от общества. Общепринятое мировоззрение приводит к относительно слабой магии. Кроме того, оно просто непритягательно. Большинство людей осознают, что умрут, ничего не достигнув и не оставив никаких следов. Именно поэтому такая точка зрения непривлекательна, и некоторые хотят от неё отказаться. Существует множество сомнительных видов магии вроде культов, которые пытаются отбросить общепринятые взгляды. Ририко Мацуми их и отбросила. — Мики, ты знаешь кого-то, кто не смог вернуться? Я знала. Кое-кого помимо Ририко Мацуми. И завела этого человека за точку невозврата именно я. — Нет. Это только абстрактное знание. Я соврала. У меня не хватало веры в себя, чтобы начать сейчас всё объяснять. — Да? Кота легко понял, что я вру. Он должен был понять. Но поскольку это Кота, он не стал допытываться. И всё же… Беспокойство. Причина его была где-то рядом. — Мики, что-то случилось? Кота взволнованно глядел на меня. Он уставился на меня. Он пытался заглянуть внутрь меня. Вот оно! Эти глаза. Глаза Коты раньше не были такими. Кота анализировал мои действия. Кота всегда замечательно понимал других людей. Но их мотивы были ему безразличны. Он просто видел вещи такими, какие они есть. И именно потому, что ему было всё безразлично, у него и не было атрибута. — Мики? Что случилось? Я что-то не то сделал? Я знала. Знала человека с такими же глазами. Человека, который говорил « Я » именно так. Масато Яхара.

Я легонько коснулась красной резинки для волос, которая выглядела совершенно обыкновенной. Дешёвая резинка для волос, которую можно найти где угодно. Но поскольку она стягивала мои волосы, наиболее наполненное магией место, она понемногу стала чем-то особенным. Если подходящий человек посмотрел бы на неё, то увидел бы оранжевое свечение. Я знала, как освободить Коту от проклятья. Ради Коты я решилась использовать эту резинку самым эффективным способом . Но… почему? Хотя я делала всё это ради Коты, я чувствовала, что предаю его.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Коты Хираги (II)

Складывая учебники в рюкзак, Я размышлял о том, что случилось во время обеда. Мики вела себя странно. То, что она соврала мне, не имело для меня никакого значения. У каждого есть вещи, о которых не хочется рассказывать. Но почему она так меня испугалась? Со мной что-то не так? …Ну, такое возможно. Она упомянула, что её магия слаба в последнее время или что-то вроде того. Очевидно, что-то во мне изменилось. Но Я не знаю, что именно. На самом деле, Я даже не знаю, каким Я был изначально. Но в любом случае мне было всё равно. Я уже поднялся, чтобы уйти, но тут меня окликнул Акияма. — Хираги, у меня есть к тебе разговор. Не уделишь минутку? Оказалось, что в тот самый день он заболел. Но что ему нужно от меня сейчас? Мы никогда не разговаривали с ним на хоть сколько-нибудь важную тему. Кроме того, Я чувствовал, что в последние дни Акияма изменился. Похоже, он недосыпал, под глазами залегли тёмные круги, а в его взгляде светился тусклый огонёк. В целом его вид сильно отличался от обычного образа прилежного ученика. — Верно ли, что когда Яхара был ещё с нами, ты был ближе всех к нему? — А? Ну да, наверно. — Похоже, для тебя произошедшее стало ударом. Скорее всего, недобрых намерений у него не было, но он явно что-то недоговаривал. Ведь в действительности лишь Я оплакивал смерть Масато. И тут Я наконец-то понял. Стремление Масато к убийству было настоящим. И он собирался исполнить своё желание. После известия о его смерти, Я всё это время размышлял, что же именно удерживало его от убийства? Разум? Совесть? Отвращение? Страх? Последствия, которые окажут влияние на его будущее? И обдумав всё это, Я понял: ничего из перечисленного. Всё, что сдерживало его изнутри, он легко бы отбросил, впав в отчаяние и отказавшись от себя. Значит, его могло удерживать только нечто извне, а именно его окружение. Если кто-то совершит преступление, это скажется и на его семье. Даже учитывая, что он был несовершеннолетним, его имя рано или поздно всплыло бы, а адрес быстро раскопали бы в Интернете. И вместо того, чтобы сочувствовать его родителям, общество считало бы их частично ответственными. Подобное легко можно себе представить. Масато хватало воображения, чтобы предположить, что случится с его семьёй. И он был вполне способен на сочувствие. Он не был прирождённым серийным убийцей. Так что Масато взял всё в свои руки. Он создал такие обстоятельства, в которых он сможет убить без сожалений. Мир, в котором есть только враги и незнакомцы. Разумеется, в таком мире никто не станет его оплакивать. — И? Что ты хотел у меня спросить? — А… Ну, я просто не мог не заинтересоваться этим случаем с Яхарой. — Любопытство? — Нет, скорее желание справедливости. Я чувствую, что могу что-то для этого сделать. Слова Акиямы звучали, как заранее отрепетированные. — Мне интересно, действительно ли Яхара был замешан в какие-то очень нехорошие дела? В широком смысле слова. Если учесть это, тогда, наверное, то, что с ним что-то случилось, неудивительно. Ты же знаешь, что о нём печатали в разных изданиях? Хотя правдивость сведений была сомнительной, несколько газет напечатали статьи о том, что Масато употреблял стимуляторы, руководил проституцией несовершеннолетних и входил в организацию анархистов. Я молчал, не зная как лучше всего на это ответить. Видя мою реакцию, Акияма приблизился. — Ты совсем ничего об этом не слышал? — Я знал о стимуляторах. Но он никогда не говорил ни о проституции, ни о каких-либо бандах. Также Я не видел никаких признаков его связи с ними. Я уверен, что это дезинформация. Чтобы подготовить условия для совершения убийства, Масато, скорее всего, намеренно изображал подобную деятельность. — Может быть, ты не был достаточно близок с Яхарой, чтобы он втягивал тебя в свои дела? Ты говоришь, он не брал тебя с собой на встречи с другими преступниками? — Да. Он меня ни во что не втягивал. Мы даже никогда не обедали вместе. Он никогда не предлагал мне начать курить. Мы иногда болтали и время от времени, если складывались обстоятельства, ходили вместе до дома. Но он никуда меня не приглашал. Это всё, что можно сказать о наших с ним отношениях. Рассказ о нашем с Масато разговоре в парке потребовал бы объяснений, так что Я решил его не упоминать. — Я уверен, что, если бы Я не хотел с ним разговаривать и начал бы избегать его, он не стал бы навязываться. — Ясно… Акияма, казалось, был чем-то недоволен. Он рассчитывал, что Я скажу что-то другое? На что он вообще рассчитывал? — Так всё-таки, почему ты спрашиваешь? Мне казалось, что Акияма, на самом деле, не хотел что-либо узнавать о происшествии с Масато. Я ощущал некую неестественность. Акияма положил руку на подбородок и ответил: — Я думаю, что Яхара был убит, потому что совался в опасные места. И по этой логике, ты, его друг, можешь повторить его судьбу. Я не прав? Всё встало на свои места. Я ощущал неестественность, потому что догадывался, что Акияма хотел больше узнать обо мне, а не о Масато. — На самом деле, я думаю... что не будет необычным, если и тебя убьют. Что это было? Чувство странности происходящего стало намного сильнее. Это уже было чем-то большим, чем простое беспокойство, которое Я испытывал до этого. Оно граничило с ощущением явной опасности. — …О чём ты так задумался? — Я , Я не… Акияма задумчиво нахмурился. — Ну, вполне понятно, что ты немного не в себе после такого случая с твоим другом. У тебя мешки под глазами. А своих он, видимо, не замечал. Акияму тоже задела смерть Масато? И поэтому он меня расспрашивает? Но почему? Они же не ладили как кошка с собакой. Почему он вообще о чём-то беспокоится? Моё волнение усиливалось. Что-то было явно не так. Я погрузился в раздумья, но неожиданно услышал грубый громкий голос. — Эй! Акияма здесь? Около двери в класс стоял Ямадзаки. Тот парень, что когда-то приставал к нам с Мики. Никогда бы не подумал, что Акияма станет общаться с кем-то вроде него. Я заметил, что он скривился сильнее, чем за всё время нашей беседы. — Мы поговорим позже, Хираги. До тех пор, будь осторожен. Взволнованный, Акияма развернулся к выходу. — …Всё в порядке? Этот старшеклассник ни к чему тебя не принуждает? — Ну… ничего хорошего для меня в том, что он пришёл сюда, нет, но… неважно. Акияма быстро направился к двери, где его ждал Ямадзаки. Обменявшись парой слов, оба покинули класс. Всё это было подозрительным. Но Акияма не просил о помощи, поэтому вмешаться Я не мог. Кроме того, Я и не хотел ни вмешиваться, ни помогать Акияме.

Тело Масато было брошено где-то в горах. Экспертиза установила, что причиной смерти стала колотая рана на груди. Телу было около недели, когда его нашли, так что преступление было совершено между 25-м и 28-м мая. Тот факт, что Мацуми не смогла найти Масато с помощью «приёма» 2-го июня, подтверждал это. Область действия «приёма» покрывала весь город, но Масато к этому моменту уже не было не то что в городе, но вообще в этом мире. Расследование шло с трудом. Во-первых, никто не мог определить, где умер Масато. Никто не знал его знакомых, и сложно было вычислить, у кого был мотив. Некоторые люди, с которыми он общался, даже не знали его имени. Последним человеком, с которым он разговаривал, была женщина из какой-то фирмы. Она дала анонимное интервью, в котором рассказала о том, как он обратился к ней около железнодорожной станции. Она заявила, что он вёл себя странно, кричал что-то вроде: « Я тебя убью». Из этого был сделан вывод, что Масато употреблял какие-то стимуляторы. Но это было неправдой. Я знал, что ненормально он начал вести себя после того, как увидел «сканирование» Мацуми. СМИ зациклились на том, что Масато намеренно создал какую-то опасную ситуацию. Но если он отчаялся до такой степени, что готов был совершить убийство, он скорее бы убил кого-то другого, а не себя. Я был в этом уверен, потому что хорошо знал Масато. Намерение убить у Масато не могло быть направлено на него самого. Только люди, для которых жизнь не значит ничего, не видят разницы между убийством и самоубийством. А Масато очень высоко ценил жизнь и именно поэтому хотел кого-то убить. Масато не собирался быть убитым. Может быть, он знал убийцу, но не ожидал, что тот на такое способен. В любом случае убийца не был профессионалом. Даже при том, что тело было брошено в горах, его нашли достаточно легко. Убийство даже не попытались замаскировать под несчастный случай или самоубийство, что привело к расследованию и экспертизе.

Сегодня Я отвечал за уборку класса, и из-за моих размышлений процесс затянулся надолго. Мики утащили какие-то её подружки, и она уже ушла домой. В одиночестве Я направлялся к воротам школы. Репортёров, которые толпились у входа в первые дни после огласки инцидента, уже не было. Я заметил, что большинству было интереснее критиковать жизнь Масато, чем обсуждать детали его смерти и искать убийцу. Однако никто не подвергал сомнению тот факт, что Масато был жертвой, поэтому крупные СМИ признали, что его личность может не иметь никакого отношения к данному происшествию, и потому не заостряли на нём внимание. — …Извините. Кто-то окликнул меня сзади. Сначала Я собирался просто сделать вид, что ничего не услышал, так как , решил, что это как раз один из репортёров. Но всё-таки обернулся, сообразив, что в такой час тон обращения, скорее всего, был бы другим. Передо мной стояла ученица другой школы. Довольно непримечательной внешности. Никакого впечатления о ней Я составить не смог. Выражение её лица было мрачным, а глаза бегали в разные стороны. Однако, словно по привычке, она улыбалась. — Это… та школа, в которой учился Масато Яхара? — Да… — Это… именно та… После этих слов она затихла. Должен был последовать вопрос, но она медлила. Я рассматривал её лицо, пытаясь вспомнить, встречал ли Я её до этого. Нет, не встречал. — Простите, что побеспокоила. Я узнала то, что хотела. Никакого вопроса она так и не задала. Опустив глаза, она быстро убежала. Что это было? Она знакомая Масато? Она вела себя довольно подозрительно. Обдумывая эту странную встречу, Я смотрел ей вслед. Неожиданно Я увидел небольшую фигурку человека, которого Я знал . Ририко Мацуми. То, что надо! Мацуми может что-то знать о преступлении. Вдохновлённый этой мыслью, Я побежал к ней. — Мацуми-семпай! Кажется, Я интересен Мацуми, так что, наверное, она охотно поговорит со мной. По крайней мере, Я так думал. — … Но она даже не повернулась в мою сторону. Даже когда Я приблизился к ней, она продолжала медленно идти, полностью игнорируя меня. — Семпай? Решив, что она меня не заметила, Я похлопал её по плечу. Она наконец-то обернулась ко мне, но выглядела ко всему безразличной. Тут Я вспомнил, что Мацуми начало тошнить, и она потеряла сознание, когда попыталась прочесть информацию, полученную при «сканировании» Масато. Может быть, она ещё не до конца оправилась? А может, она злится на меня за то, что я тогда отстранился от неё? Мацуми не подавала признаков жизни, как будто она и вправду превратилась в машину. — Семпай, это Я , Кота Хираги. — … Услышав моё имя, она наконец отреагировала, немного приподняв брови. — Хи… раги? — Да. Я — Кота Хираги. Я хочу кое-что у тебя спросить. — Хираги… белый Хираги… Хотя Мацуми смотрела на меня в упор, её глаза были расфокусированы. — Нет. — А? — Нет. Ты не Хираги. — О чём ты говоришь семпай? Разумеется, Я — Хираги. Но похоже, Мацуми даже не услышала моё возражение. Отвернувшись, она вновь пришла в движение. Я собирался остановить её, но из-за её странного поведения решил, что всё же не стоит. Судя по всему, Я не смогу вести с ней сейчас осмысленный разговор. Я тяжело вздохнул. Она всё-таки была просто прибором? Я не смог сдержать смех и поднял глаза. К моему удивлению, Я увидел почти рядом с собой Акияму, который смотрел на меня широко открытыми глазами. — Э, что ты тут… — Ты знаком с Ририко Мацуми? Он спросил это весьма настойчиво. — Нет, просто разговаривали пару раз. Акияма посмотрел вслед удаляющейся Мацуми. На его лице было заметно отвращение. Его ненависть к Мацуми была очевидной. — Ты… помог тому старшекласснику? Но вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, Акияма, по-прежнему не скрывая отвращения, задал свой. — Ты часто общаешься с людьми вроде неё? — Вроде неё? — Сейчас уточню: с людьми, у которых проблемы с головой. Ририко Мацуми, Масато Яхара, наверно, стоит включить в этот список и Мики Кодзуки. — Не то чтобы Я специально выбираю странных людей… — Но ты очень близок с ними. И у тебя вроде бы нет близких друзей кроме них. Он без какого-либо стеснения говорил эти грубости. — Ну, у меня правда не так много близких друзей… — Ты хочешь сказать, что ты не сходишься с такими людьми намеренно? Тогда, может быть, ты чем-то привлекателен с их точки зрения? Раздражение? Или же это нетерпение? Акияма продолжал болтать, и с каждой секундой всё яснее становилось, что с ним что-то не так. Видимо, он и сам это понял и медленно выдохнул, успокаиваясь. — Прошу прощения. Похоже, я наговорил много резкостей. Давай забудем об этом. Я просто немного нервный после случившегося. И тут Акияма сказал: — Я просто беспокоюсь о тебе, Хираги. Снова. Снова оно. Ощущение неестественности. — Что значит «беспокоишься»? — Хм. Я хочу сказать, что ты можешь повторить судьбу Яхары, и я беспокоюсь об этом. Что ещё я мог иметь в виду? Если рассуждать логически, никакого другого смысла быть не могло. Но Я знал. Этому человеку было плевать на моё благополучие. Он ненавидел и опасался меня. Всё это было обманом. Его выражение лица, выражение искренней заботы, было всего лишь маской. Но Я видел его мерзкую, извращённую натуру. Болото, со сброшенными в него отходами производства. Ах! Я наконец-то понял, почему Масато так сильно ненавидел его. Акияма был его полной противоположностью. Масато отвернулся от мира, тогда как Акияма без сомнения пройдёт по головам, чтобы устроиться в нём. — Что случилось? Улыбка Акиямы исказилась. Нет, его выражение лица осталось прежним. Но даже если оно не изменилось, теперь, когда Я узнал его истинную природу, изменился контекст. Если содрать эту маску, его зловещая суть станет очевидна. До сих пор Я думал о нём, как об обычном ботанике, но теперь в его узких, скрытых за очками глазах Я видел только хладнокровное зло. Для собственного благополучия этот человек совершит любое преступление и будет считать себя при этом полностью правым. Это как оптическая иллюзия. Единожды заглянув за фасад примерного ученика, Я теперь мог воспринимать его только таким: жестоким и самодовольным. Его улыбка была насмешкой. Симпатия — лестью. Доброта — лукавством. — …Мне пора уходить. Я ушёл от Акиямы, практически сбежал. Я впервые ощущал это чувство. Никогда раньше Я не испытывал подобного ни по отношению к себе, ни к другим. Кроме того, это чувство было настолько сильным, что в голове неприятно пульсировало. Я был в замешательстве. Я поверить не мог, что Я — не кто-нибудь, а Я — способен на это чувство. Но Я был уверен. Я … …презирал Сюити Акияму.

— …Тогда небо над горячим источником беспорядочно мерцало. Мы слышали, что здесь поблизости есть стая светлячков, и подумали, что это они разыгрались, но выглядело это немножко неестественно, поэтому мы догадались, что дело не в этом. Ну, как думаешь, что это был за свет? Как и было запланировано, в воскресенье я пришёл в гости к Мики. Я думал, что её комната будет зловещей, набитой всякими магическими принадлежностями, но всё оказалось далеко не так. На книжных полках обнаружилось несколько книг о магии, но сама комната была окрашена в белый цвет. Она казалась даже несколько скучной, неподходящей для девушки её возраста. Видимо, Мики пожертвовала внешним видом для создания здоровой атмосферы. Также стоить заметить, что несмотря на свою шикарную внешность, Мики никогда не пользовалась косметикой, а её одежда была простой и ничем не выделяющейся. — Ты не поверишь! Это были вспышки от смартфонов! Какие-то парни сняли комнату прямо над открытой баней и устроили фотосессию! Просто отвратительно! А хуже всего, что эти тупицы видели мою чудесную светлую кожу! Понял? Не на тебя одного благодать снизошла! Ох, как мне тебя жаль! А ведь я просто светилась от мысли, что рано или поздно именно ты первым увидишь меня голой! Но есть и хорошие новости! Тогда я была завёрнута в полотенце! Так что мы жили долго и счастливо! Мне казалось, что её комната и одежда плохо сочетаются с её невообразимо ярким характером. Она приложила огромное количество усилий, чтобы искусственно его создать. Сначала Я был обманут её дерзким поведением, но на самом деле она оказалась довольно робкой. Если она не могла до конца понять другого человека, то впадала в ступор. Так что, скорее всего, она не подошла ко мне сразу после начала учебного года потому, что ей нужно было понаблюдать за мной. Но почему она так старалась, чтобы создать этот яркий образ? Благодаря своей любезности, она смогла избежать ненависти, хотя её и воспринимали как чудачку. Полагаю, ради этой выгоды она намеренно пользовалась своей улыбкой. Имеет ли всё это отношение к тому, что Мики — маг? — …Кота, ты меня вообще слушаешь? Мики мило надула щёки — …Извини, кое-что пришло на ум. Обычно на этом бы всё и закончилось, но Мики продолжила недовольно сжимать губы. Беспокоясь о том, что испортил ей настроение, Я ещё раз извинился. Через некоторое время Мики тихо произнесла: — Эти глаза, они ужасны. — А? — Они ужасны. Такое чувство, что они анализируют меня. С серьёзным выражением Мики продолжила: — Я уже говорила об этом раньше. Кота, ты стал хуже принимать мою магию. Знаешь почему? — …Может быть, потому что Я к ней привык? — Нет, не поэтому. Ты не принимаешь мою магию из-за того, что твой атрибут изменился. Кое-кто помимо меня запятнал тебя своим атрибутом. Поэтому моя магия не достигает тебя. …Ты же догадываешься, кто это? — Не совсем… — Ты не осознаёшь этого? …Ну да, звучит разумно. Ты не способен к самоосознанию. Ты сам не знаешь, какой ты есть, и поэтому не можешь обнаружить изменения в себе. Тогда я должна сказать тебе прямо. Кота, ты принимаешь атрибут Масато Яхары. — Масато? — Да, и ты принял его уже очень глубоко. Ты уже начал мыслить, как он. Твои оценивающие глаза тому доказательство. — Но Масато уже умер. Он не может влиять на меня. Почему именно сейчас… — Как раз потому, что он умер. Давай я объясню. Сейчас ты «призываешь» его. Ещё одно новое слово. — Похоже, ты не понимаешь… Но… ты же не хочешь забыть о нём, верно? — Конечно же Я не хочу. Скоро все забудут о Масато. Безо всяких усилий. Даже его родители скоро забудут, что он существовал. У Масато не было связей с людьми. Такие условия он создал сам. Значит, если и Я забуду о Масато, то он по-настоящему исчезнет из этого мира. Он исчезнет бесследно, как будто его никогда и не было. Поэтому Я так много думаю о нём. Чтобы Я мог стоять с ним лицом к лицу, как прежде. — Ты так сильно хочешь сохранить память о нём, что призываешь его к себе. Вот что такое магия «призыва». — Постой. Если Я могу пользоваться магией, значит Я принимаю твой атрибут, Мики? — Не значит. Вспомни, я ведь говорила, что все могут пользоваться магией. А ещё я сказала, что у тебя к ней талант, верно? Она действительно говорила это. — Если ты примешь мой атрибут, то сможешь понять магию и управлять ей. Но сама способность пользоваться магией — это совершенно другое. Например, Яхара был могущественным магом. Но он не мог контролировать свою силу. Магия как зверь на цепи — может сорваться в любой момент. Я не знаю, понимал ли Яхара, насколько сильным было его влияние, но он, похоже, очень старался держать людей на расстоянии. В каком-то смысле ограничение своего влияния было для него способом создать такие условия, в которых он сможет убить. — Кота, у тебя талант к мимикрии. Я никогда не встречала кого-то способного сымитировать другого человека лучше, чем ты. Ты не просто копируешь его атрибут, ты копируешь и его содержимое. Это примерно, как если бы можно было скопировать достижения в бейсболе, просто переняв внешний вид успешного бейсболиста. Ты понимаешь, насколько это невероятно? И насколько это безумно? …Поэтому я и хотела разделить вас двоих, чтобы ты не начал использовать его чудовищную магию. Я знал, что находиться рядом с Масато опасно, даже не анализируя наши с ним отношения с помощью какой-либо системы ценностей. Поэтому Я понимал, почему она так волнуется. — Кота, ты уже выполнил первую стадию «призыва» — создание искусственного астрального тела. ...Проще говоря, ты уже создал чёткий «образ» Яхары у себя в голове. Я ведь права? Она… не ошиблась. Образ Масато внутри меня был настолько полным, что я мог вести с ним беседу. — Обычно, такой «образ» ни на что не влияет. Когда автор книги держит образы персонажей у себя в голове, худшее, что с ним может случиться, — его будут считать немного странным. Но твой «образ» Яхары действует сам, помимо твоей воли. Он просачивается в окружающий мир. Это уже можно заметить. Бессознательно Я посмотрел на свои руки, но, разумеется, они были такими же, как и всегда. — Этот «образ» Яхары хочет укрепиться в тебе, чтобы продолжить существовать. И когда ты полностью призовёшь его, он овладеет тобой. Твоё тайное имя… Оно как заклинание. Если он узнает его и произнесёт, ты больше не сможешь оставаться собой. То есть, это похоже на такое психическое явление, как «одержимость»? — И что Я должен делать? На мой взгляд, учитывая, что Я даже не осознавал, что происходит, не имело никакого значения, что делает «образ». Но Я знал, что Мики видит в этом огромную проблему и хочет остановить его. А Я хотел помочь ей настолько, насколько смогу. — Тебе не надо ничего делать, Кота. Мики поджала губы, демонстрируя решимость. Всё её тело излучало энергию. Казалось, что она — центр светящегося вихря. — Я остановлю его за тебя. Мики завела руку за голову. Её волосы мягко упали, наполняя комнату запахом шампуня. Моим первым неуместным впечатлением, было то, что её волосы неожиданно длинные теперь, когда она их распустила. Она сняла резинку, которая стягивала её хвост. Я не мог понять, почему её глаза застыли, казалось, будто её ударили бревном по голове. Она пыталась что-то ощутить? Или пыталась что-то мне сообщить? Я не мог собраться с мыслями. Ошеломлённый, Я просто смотрел на неё. Пока Я находился в ступоре, лицо Мики оказалось близко к моему. Очень близко. Что? Я не мог издать и звука. Потому что...

Губы Мики накрыли мои.

Как по щелчку, мои мысли остановились. Изображение перед моими глазами казалось далёким, несвязанным со мной. Чувство реальности исчезло, словно меня засосало по ту сторону телеэкрана. Но Я чувствовал. Мягкие губы Мики. Прекрасное чувство. Мики отстранилась. Как только приятное ощущение пропало, понимание того, что случилось, настигло меня. Это был поцелуй. Мики меня поцеловала.

В версии с изображениями тут находится картинка. И едва Я это осознал, в моей голове будто произошла серия взрывов. Как у ребёнка, который не может держать шею прямо, моя голова болталась из стороны в сторону. Я не мог сфокусировать взгляд на Мики, хотя она была совсем рядом со мной. — Ты трясёшься. Я заставила тебя трястись. Теперь всё в порядке. Я просто наблюдал за чарующим движением её губ. Голова кружилась. Тем временем Мики растянула резинку, которую сняла с головы, и надела её на запястье моей левой руки. Резинка ударила с резким звуком. Щёлк! Этот звук отдавался у меня в голове словно в огромном пустом зале. Боль от удара была не только в запястье, она распространилась по всему тему вместе со странным ощущением покоя. Как только боль рассеялась, мне неожиданно почудилось, что из моей распухшей головы выкачивают воздух. Меня, до этого разгоряченного до точки кипения, будто швырнули в Ледовитый океан. Теперь Я в порядке? — Мики?.. — Прости. Ей показалось, что , мягко произнося её имя, Я жалуюсь, и она продолжила: — Я знаю, это нечестно, но я не придумала ничего другого. Я не нашла способа спасти тебя, не применяя магию. Даже если ты не хотел этого, я должна была сделать это силой… — Магия? Это всё была магия? Ясно. Это был не поцелуй. Она просто коснулась своими губами моих. Я был в замешательстве. Я не знал, что и думать. Я не возражал против того, чтобы она использовала магию. Но Я столкнулся с незнакомым чувством. Я не знал, что это было за чувство. Оно было похоже на смесь ярости, горя, уныния, негодования, разочарования, но также казалось и чем-то другим. Оно не было приятным. — Кота, никогда не снимай эту резинку. Так и не определив, что это за чувство, Я уставился на резинку на запястье. — Это оберег, наполненный моей магией. Если чья-то воля попытается управлять твоей судьбой, то он обязательно защитит тебя. На первый взгляд, это обычная резинка, которую можно купить в любом из магазинов. Но Я чувствовал, будто она стягивается не только у меня на запястье, но и где-то глубоко внутри меня. — Ты чувствуешь это? Тогда, наверно, мне и не нужно было предупреждать. Ты не сможешь снять её своими силами. Это просто невозможно. Давай-ка попробуем. — …Э? …Не получалось. Я не мог её снять. …И стоит отметить, не хотел. Я знал, что физически Я способен снять её. Но Я загадочно медлил. Хотя разумом Я понимал, что усилия, которые нужно приложить, чтобы её стянуть, и усилиями назвать нельзя, но мне казалось, что, снимая её, Я выхожу на битву, на которую не желаю выходить. Я не чувствовал, что меня что-то заставляет не трогать резинку, но попытка снять её была делом очень утомительным. Я не мог заставить себя это сделать. Вот что такое магия Мики. Вот на что она способна.. — Я не могу провернуть такое с кем угодно. Я смогла только потому, что мы много времени провели вместе. Мики должна была радоваться, что её магия сработала, но, напротив, она выглядела подавленной. — …Позволь немного оправдаться. Я не поступила бы так, если бы не хотела этого. Будь на твоём месте кто-то другой, я бы даже не рассматривала этот вариант. Она не врала. Я мог понять по её виду. Мики хорошо относилась ко мне, как и Я к ней. Но в итоге этот поцелуй был ради магии. Если бы магия не была причиной, она просто не смогла бы так поступить. — Извини, Мики, мне пора домой. Мики побледнела. Я уже поднялся, чтобы уйти, но она схватила мою руку, в попытке остановить. — Прости… прости пожалуйста! — Не пойми неправильно. Я не злюсь и не презираю тебя. Я даже думаю, что это было очень в твоём стиле. Но если Я тут останусь, то нам обоим будет очень неловко. Поэтому Я иду домой. Вот и всё. Услышав это, Мики медленно отпустила мою руку. Но похоже, мои слова её не успокоили, она по-прежнему не отрывала глаз от пола. Скорее всего, она тоже понимала, что наши отношения не могут остаться такими же, как прежде. Не сказав ни слова, Я направился к двери. — Можно я задам один вопрос? Жалко промямлила Мики. — Ты не ненавидишь меня? Но когда Я услышал это, вся моя симпатия исчезла. — Тебе не стоит об этом беспокоиться, но… Мои дальнейшие слова могут быть грубыми. Но если Я не скажу их, то не смогу успокоить бурлящие во мне эмоции. — Мне интересно, почему ты постоянно пытаешься убедиться в моих чувствах, ни разу не сказав о своих? Глаза Мики распахнулись, она безуспешно старалась удержать себя в руках. Я никогда не ошибаюсь в том, что чувствуют другие люди. Обычно они делают предположения, основываясь на своей системе ценностей, тем самым искажая результат. Но у меня не было этого фильтра, поэтому Я мог делать точные выводы. Мики не питала ко мне романтических чувств. Я ошибался, когда думал, что она ощущает что-то похожее на них. Но скорее всего, это было чем-то вроде сочувствия брошенному щенку. Мики была доброй, так что, увидев такого щенка, она, наверно, возьмёт его с собой из лучших побуждений. Затем она эмоционально привяжется к нему, а он в ответ на её привязанность полюбит её. Но в мире множество таких щенят. Более чем достаточно людей, чтобы заменить меня. Раньше Я не осознавал. Раньше Я чего-то ожидал от Мики. Мне казалось, что именно она сможет найти моё отсутствующее содержимое. — Я не буду тебя избегать. Если ты заговоришь со мной — Я отвечу. Если ты придешь ко мне — Я обрадуюсь. Я никогда не стану ненавидеть тебя. Я знаю, насколько ты хороший человек, Мики. Но Я должен это сказать. — Но давай перестанем изображать парочку. Мы разные люди, вот и всё. Я говорил не только о Мики. Мы с семьёй были разными. Мы с Масато были разными. Неважно насколько мы близки, мы разные. Все люди живут в своих закрытых мирках, созданных их системами ценностей. В эти мирки нет входа другим. — Но в таком случае, Яхара… — Это не твоя вина Мики. Моя. Только моя. Я прервал её. Мой голос прозвучал слишком громко. — До скорого. Я вышел из комнаты. Мики была готова заплакать. Так Я предполагал, исходя из своего опыта. Но это может оказаться неправдой. В конце концов, Я ничего не знаю о Мики. Я боялся проверить своё предположение, поэтому не обернулся. Если бы она сейчас улыбалась, а не плакала, Я бы уже не знал, чему верить. Но именно Я создал такое недопонимание. Если бы Я продолжил встречаться с Мики как прежде, противоречие продолжило бы расти. До такой степени, что разрешить его было бы уже невозможно. Так что Я положил конец фарсу наших отношений прежде, чем это случилось.

Всё, что пыталась сделать Мики, закончилось провалом. Ведь именно она указала мне на то, что Я нахожусь под влиянием Масато. Цепная реакция началась. Эффект домино. Одна костяшка упала, и чудесным образом сотворённый рай рассыпался. В школе нашли ещё один труп. Я понятия не имел, сколько ещё будет продолжаться эта цепочка зла. Но кое-что Я знал.

— Ты меня слышишь, Ко? Целью этого зла буду «я».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Сюичи Акиямы (I)

«Люди — это мусор» Каждый раз, наблюдая за толпой людей, мне на ум приходит эта фраза из известного анимационного фильма * . И я подозреваю, что найдётся немало людей, кто думает также. Ненависть — единственная причина, из-за которой люди сбиваются в группы, хотя на одиночек это не часто распространяется. Одни воспринимают других, как горючий материал, и скидывают на них бомбы или сжигают в печах. В любом случае люди не могут противостоять желанию сжечь мусор дотла. Допустим, что такая сущность, как Бог, действительно существует и является чем-то, превосходящим понимание человечества и взирающим на землю с высоты. Тогда из этого предположения мы можем сделать вывод, что хаос и беспорядок доставляют ему удовольствие. Бог не желает покоя. Всё это, несомненно, потому, что Ему не нравится, когда низшие существа грезят о великом. Своей невидимой дланью он ведёт человечество к убийствам. Он делает это не ради развлечения и не для того, чтобы отогнать скуку, а лишь из естественного отвращения, подобного тому, с каким я или вы наблюдаем за расползающимися насекомыми. Вдруг я заметил, что за этими рассуждениями совсем отвлекся от переписывания с доски. Стараясь наверстать упущенное, я начал лихорадочно записывать. Я проанализировал свои необычные мысли — они были нежелательны. Скорее всего, причиной их появления было то, что мы изучали, как на протяжении всей истории сильные истребляли слабых. Мои идеалы были другими. Конечно, такое разделение по силе на самом деле существует. Именно поэтому я желал стать сильным и вместо того, чтобы отбирать у слабых, протянуть им руку помощи. Справедливо править ими. Это единственный способ достичь мира. Тогда единственным препятствием на моём пути было зло, что погружает человечество в безрассудство. Я должен был уничтожить его. …Я понял. Те мысли появились из-за того, что моя ненависть ко злу оказалась направлена на всё человечество. Зло, да? Я посмотрел на парту позади меня. Сегодня она пустовала. Место за этой партой принадлежало человеку, которого можно было описать, как воплощение зла. За шестнадцать лет жизни я никогда не встречал человека настолько же извращённого, каким был Масато Яхара. Причиной его ненормальности не были ни его пороки, ни его глупость. Множество людей куда сильнее противостоит обществу, чем он, и такое же множество гораздо глупее, чем он. Но наблюдая за Яхарой, я осознал его нечестивую природу. Он был почти в прямом смысле слова чудовищем. Он буквально поедал людей. Его щупальца проникали глубоко в их души. Его мировоззрение было настолько искажённым, что единственным способом для него утвердить своё существование было уничтожение других. Яхара — поезд без тормозов — и давно сошёл с рельс. Он верил, что переезжая других людей, он вернётся на правильный курс. Конечно же это бред. Сошедший поезд не вернется на рельсы. Он будет разрушать и убивать всё на своём пути до тех пор, пока с чем-нибудь не столкнётся и не уничтожит сам себя. Если его не остановить, он, несомненно, продолжит поглощать людей. Как конфеты, он будет жевать, а затем, когда ему надоест, выплёвывать драгоценные человеческие души. Современные законы слишком снисходительны к подобным преступникам. Но хотя все мы недовольны этим, общество отказывается меняться. Прогнивших людей не исправить, они продолжат гнить. И также, как и в случае с мандарином из старой школьной драмы * , — гнить будет всё вокруг них. Но грязные отбросы нашего мира продолжают беззаботно извиваться, как змеи. Это бесконечно омерзительно. Поэтому долг сильных — истребить зло. Этим благородным деянием они спасут слабых. Мне уже самому неловко от того, насколько сильно я люблю правосудие. Насколько сильно я хочу стать героем.

В ту ночь на обратном пути с дополнительных занятий я заметил Масато Яхару. Я испытал его. Это испытание должно было установить, достоин ли он жизни. И он блистательно провалился. Он набрал ноль баллов. И я заслуженно убил его.

Первое, с чем я должен был разобраться, — как избавиться от тела. Неважно, насколько справедливыми были мои действия, даже если все поддержат их, современные законы ни за что не оправдают убийство. Поэтому мне необходимо было его скрыть. Изначально Яхара собирался убить меня и поэтому оказал мне милость и умер там, где его не найдут в ближайшее время. Для меня наилучшим исходом было бы, если бы его смерть не всплыла вообще. Тогда его просто считали бы пропавшим, и никто не узнал бы правды. Но трудно себе представить, что тело вообще никогда не найдут. На этой заброшенной фабрике встречались следы пребывания людей — разбросанные то тут, то там фонари и подстилки. Посещавшие это место люди, скорее всего, были мразями, подобными Яхаре. Лучше всего было бы избавиться от тела в таком месте, где на него тяжелее наткнуться. Если труп найдут в нынешнем состоянии, оно сразу же станет уликой при расследовании преступления, и будет проведена экспертиза. Случай определят как убийство. В идеале тело вообще не найдут, и этот случай никогда не выйдет на свет. Если бы я мог бросить тело в горах, то избежал бы поимки. Но мне было только шестнадцать, водительских прав у меня не было. Я не мог придумать ни одного способа переместить мой зловещий груз незамеченным. Мне нужен был сообщник. Но кто? Родители… может, они и признают моё правосудие, но вид трупа, скорее всего, заставит их колебаться, и они посоветуют мне сдаться. Даже если их убеждения истинны, люди с сомнением в сердцах не подойдут. Я вспомнил ещё нескольких взрослых, которых уважал. Но любой из них испугается при виде тела и будет советовать сдаться, не пытаясь понять всю картину. Ни у кого из них не было столь же сильной страсти к правосудию, как у меня, и никому из них совершенно не выгодно помогать мне. Я оказался в затруднении. Я не мог вспомнить никого подходящего. Какой-либо другой план не желал составляться в моей голове, поэтому, немного медля, я покинул это место. Если бы сейчас кто-то случайно наткнулся на тело, это стало бы для меня концом. Я убрал кровь с ножа и протёр носовым платком места, которых касался, чтобы избавиться от отпечатков. К счастью, пятен крови на моей черной форме видно не было. Покинув фабрику, я сумел добраться до станции, никого не встретив. В конце концов, произошедшее стало для меня тяжелым стрессом. Добравшись до дома, я улёгся на кровать и сразу же уснул без задних ног.

Я проснулся. И сразу же шестерёнки в моей голове пришли в движение. Первым делом, достав смартфон, я проверил, нет ли новостей о Яхаре. Просмотрев несколько новостных сайтов, я так и не обнаружил ни одной заметки о том, что его тело нашли. Новости в прямом эфире тоже не упоминали об инциденте. Я спустился по лестнице и, коротко поприветствовав семью, зашёл в душ. Как мне избавиться от этого чёртового тела? Намыливая волосы, я всё продолжал ломать голову над этим вопросом. Я мог расчленить его. Такой способ перемещения был бы довольно удобным, но всё же прибегать к нему мне не хотелось. Даже учитывая, что это тело раньше принадлежало чудовищу по фамилии Яхара, оно, несомненно, оставалось человеческим. Психологическая нагрузка будет слишком велика. Шанс, что тело всё-таки обнаружат, один на миллион, но если это произойдёт, то смерть Яхары уже нельзя будет списать на несчастный случай. Аргументов против этого метода было достаточно. Таким образом, я снова вернулся к варианту просто бросить тело там, где его не найдут. Это решение оставалось наилучшим. По субботам занятий не было, поэтому я сидел в гостиной и, просматривая новости, один за другим запускал на телефоне поиски по ключевым словам, которые могли вывести на упоминания о событии. Для меня было необычно возиться с телефоном вместо того, чтобы учиться, поэтому родители бросали на меня подозрительные взгляды, но я сомневаюсь, что они догадались об убийстве. Мне не стоило обращать на них внимание. Хотелось бы транспортировать труп на машине, но мне не удавалось найти сообщника. Конечно, было уже слишком поздно думать об этом, но учитывая сложившуюся ситуацию, я начал жалеть об убийстве Яхары. Если бы перед этим я тщательно продумал свои действия, всей этой неразберихи можно было бы избежать. В следующий раз, когда мне нужно будет кого-то убить, я обязательно спланирую всё заранее. Кто-то, кого мне нужно убить. В той же степени, что и Масато Яхару. Кто бы это мог быть? — … Едва эта мысль пришла мне в голову, я наконец придумал, кто может мне помочь. Вернувшись в свою комнату, я начал размышлять, как склонить его на мою сторону. В настоящий момент у меня не было с ним общих интересов. Но затем я придумал невероятно простой способ.

Я потратил всю субботу на подготовку. Наступило воскресенье. Ровно в 3 часа пополудни я стоял напротив местного магазинчика. Войдя внутрь, я за несколько подходов к банкомату снял со своего счета миллион иен. Постоянно откладывая с пособий и карманных, я скопил эту сумму — больше у меня не было. Не увидев человека, которого искал, внутри магазина, я вышел наружу — и наконец обнаружил свою цель, одетую в униформу и вяло выносящую мусор. — Ямадзаки-семпай. Рюске Ямадзаки с угрюмым выражением на лице и сигаретой в зубах повернулся ко мне. Казалось, что его безвкусные светлые волосы уменьшают его IQ. — Что ты за хрен с горы? — Сюити Акияма, староста класса 1-2. — Что. Ты. За хрен? Какое дело может быть у великого и могучего старосты к такому, как Я ? Не вздумай даже заикаться о том, что собираешься выпереть меня из школы за курево. Проигнорировав его идиотские вопросы, я перешёл сразу к делу. — Я слышал, у тебя есть права. Своя машина есть? Я видел, как он водил чёрную машину, но на всякий случай хотел убедиться. Ямадзаки засиял, довольный, что может похвастаться своей машинкой. — Да. Я тут и работаю, чтобы платить по кредиту. …Так чё тебе надо? Нравится моя машина? Хочешь прокатиться на пассажирском сидении? Прости, оно только для тёлок, что платят натурой. Я не из этих, голубых. Не собираясь обращать внимание на его шуточки, я вытащил миллион и показал ему. От вида такого количества налички Ямадзаки ошалел. — Чё…Ты!.. Нахрена столько бабла?.. Он отреагировал именно так, как я и ожидал. Мне трудно было сдержать смех. С открытым ртом и глупым выражением на лице, не требуя никаких объяснений, Ямадзаки принялся пересчитывать купюры взглядом. С сияющими глазами и учащённым дыханием, он был в точности, как свинья, неспособная сдерживаться при виде помоев. Он не сможет отказаться от своего нового наркотика и, несомненно, сделает всё, что я попрошу. — У меня есть к тебе просьба. Выполнишь её?

Ямадзаки остановил машину около заброшенной заправки рядом с фабрикой. Я немного волновался, не заметят ли нас. Но благодаря нескольким незаконно припаркованным машинам, мы несильно выделялись. Так что, если мы не задержимся надолго, проблем быть не должно. — Акияма, ты собираешься заплатить мне лимон за работу на полдня? К тому же где мы, черт возьми? Выйдя из машины, Ямадзаки из разумных опасений осматривал территорию. — Я не соврал. Но главное, ты приготовил всё, что я просил? Чтобы не создавать лишних связующих нитей между мной и Ямадзаки, я не дал ему ни номера телефона, ни ID в LINE’е. Он был весьма небрежным человеком, поэтому я беспокоился, действительно ли он закупил всё необходимое. — Да, всё в багажнике. Что ты собираешься со всем этим делать? Я проверил содержимое багажника. Внутри был большой лист из чёрного винила, моток упаковочной ленты и несколько верёвок — инструменты для транспортирования трупа. — Всё вроде бы на месте. Отнесём это на ту фабрику. — …Ну, жаловаться мне не на что. Хотя у него присутствовали некоторые сомнения насчёт происходящего, миллион иен подавил всё его желание возражать, и он вошёл в здание. — Чёрт! Как же тут воняет! Действительно, как только мы вошли, нас встретил запах, будто источаемый целой горой тухлой рыбы. Похоже, Яхара оставался мусором даже после смерти. Разумеется, он будет вонять, ведь плоть имеет свойство гнить. И тут я осознал: я оставил здесь труп на долгое время.И теперь из-за запаха шанс его обнаружения стал намного выше. — Стой. Это же… Тело лежало здесь, накрытое покрывалами. Они насквозь пропитались кровью. — Это труп. Застывшее поначалу лицо Ямадзаки медленно сложилось в мерзкую гримасу. — Я понял. Теперь мне ясно, зачем Я тебе понадобился. Испугавшись трупа, он мог и вовсе отказаться выполнять мою просьбу. Чтобы этого не произошло, я показал ему деньги заранее. Люди могут смириться с тем, что они чего-то не получат. Но они станут сопротивляться, если попытаешься отобрать то, что они уже считали своим. Но похоже, я напрасно волновался. — Понятно, зачем ты вытащил миллион. Чёрт! Ты ещё дешево отделаешься. Я и не ждал, что он предложит мне сдаться. Значит, вот какая у него реакция. Он не оценивал моё телосложение, ему был неинтересен труп. Он лишь инстинктивно старался вытянуть из меня побольше денег. Как хорошо, что он верен своей страсти. — Это ты его прикончил? — По итогу, да. Это была необходимая самооборона, но нет никого, кто мог бы это подтвердить. — Понял, понял. У тебя нет выбора, кроме как спрятать его. С улыбкой на лице Ямадзаки, уже не мешкая, приблизился к телу. К моему удивлению, он сам скинул покрывала. Его решительность заставила меня задуматься: а не психопат ли он? — Что? ...Эй, Акияма! Это же Масато Яхара! — Да, это действительно мой одноклассник, Масато Яхара. Я думаю, теперь ты сам понимаешь, почему я так стараюсь. — То есть он напал на тебя и, когда ты отбивался, получил ножом. Всё так, да? Чёрт! Я всегда думал, что он один из тех ребят, которые не умирают, даже если их убить. Но вот он раз и умер, безо всяких последствий. — Ты был знаком с Масато Яхарой? — Не. Только слышал, что он был тем ещё отморозком, и держался от него подальше. Ты же знаешь, ходили слухи, что он положил целую банду и что он хозяин борделя. Также Я слышал, что один из друзей моего семпая попытался влезть в бизнес Яхары и чуть не был заколот. На меня волнами накатывало отвращение. Похоже, моё решение убить его было верным. — Так что дальше, босс? — Сначала накрываем тело покрывалами и закатываем в винил, затем выносим. Оружие тоже заберём с собой. Я уверен, что стёр всю кровь, но лучше будет перепроверить. После этого никто не сможет определить, что это было местом преступления. — Ну, кроме меня. Не было ли это скрытой угрозой? Ха-ха. Я засмеялся про себя. Он действует точно, как я и ожидал, не отклоняясь ни на микрон. Слава Богу! Выбрать Рюске Ямадзаки моим сообщником действительно было правильным решением.

Когда мы погрузили тело в багажник, я оставил его транспортировку на Ямадзаки и направился домой. Вчера, проехав на поезде, автобусе и пройдя пешком, я нашёл далеко в горах отличное место, чтобы спрятать труп. Если Ямадзаки последует моим инструкциям, выкопает яму и закопает тело, то найти труп Яхары станет практически невозможно. Доверив эту задачу одному Ямадзаки, я не мог перестать беспокоиться, но это всё равно было не так опасно, как если бы меня увидели в его машине, — так что выбора у меня не было. В идеальном мире никто бы и не подумал, что у меня есть какая-то связь с Ямадзаки. Но я просчитался. Я недооценил, насколько некомпетентным оказался Ямадзаки.

Прошла неделя с тех пор, как Ямадзаки отвёз тело Яхары в горы. Было утро понедельника. Для меня стало привычкой просматривать сводки новостей с телефона. И тут моя сонливость мгновенно улетучилась. Появилось объявление, что в тех самых горах обнаружено тело. Выскочив из кровати, я мгновенно спустился в гостиную и уставился в телевизор. По новостям сообщали, что тело Масато Яхары нашёл турист. Я был шокирован, когда услышал, что личность установили по ученическому билету в кармане одежды. Рюске Ямадзаки. Этот идиот не только не закопал тело, но и проигнорировал моё указание раздеть его. Даже больше того, он оставил ученический билет… Насколько глупым он вообще может быть? Если бы он хоть немного думал головой, то и сам бы понял, сколько проблем это принесёт. Даже если сокрытие тела не преступление, насколько же отсутствует у него чувство опасности? — Сю, ты ужасно выглядишь. Что случилось? Прокричала мама пронзительным сопрано. Как обычно, её голос прогремел у меня в голове. Стараясь изобразить спокойствие и успокоить своё дыхание, я сказал: — Ничего, о чём стоило бы волноваться, мама. …Я сейчас пойду в школу. Но мой голос дрожал. И как заметила мама, моё лицо было очень бледным. — Не мели чепухи, посмотри на себя. Ты явно не в порядке. В действительности, я с трудом сдерживал ярость. Страх и тревога были на втором месте. Презрение. Ненависть. Обида. Именно эти эмоции заставляли меня трястись. Всё, на что способна эта мразь, — это тянуть вниз великих людей. Он и ему подобные не просто бесполезны, они — обуза. Одно их существование оскверняет землю. — Сю… Сегодня ты останешься дома. Так, заметив моё необычное состояние, приказала мне мама, которая обычно настаивает, чтобы я ходил в школу даже с температурой. Но я окажусь под немалым подозрением, если не приду на занятия. Я сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Образы заброшенной фабрики заполнили мою голову. С того момента, как я заколол Масато Яхару, мыслями я не мог оттуда выбраться. Как будто моя душа была прикована к нему вопреки моей воле. Я поступил правильно, так почему должен проходить через подобное? Неожиданно весь мир перед моими глазами разделился на чёрное и белое. Чёрные и белые частицы ползали по моей коже, проникали в поры, оставляя ощущение зуда в тех местах, где они касались меня. Помню, что на той фабрике был пресс, назначение которого я не смог определить. Мог ли этот пресс раздавить? Мог ли он раздавить? Что он хотел раздавить? Огромный пресс. Пресс, чтобы раздавить их полностью. Чтобы раздавить их глаза, их кости, их ногти, их внутренние органы, их гениталии, их вены в кровавое месиво. Мы будем собирать эти бесформенные куски мяса бульдозерами. Шлёп, шлёп, шлёп. Мы специально будем делать это громко. Шум будет приятно отвратительным. Шлёп, шлёп, шлёп. Мы будем представлять себе их беззвучные крики, пока лепим тефтели из их мяса. Эти тефтели будут чёрными, или красными, или розовыми. Это будет каннибализмом. Мы заставим их есть эти тефтели. Проливая слёзы, они начнут безумный танец, возглашая, как же восхитительны эти тефтели. Они восхитительны, не так ли? И хлюпающие, и липкие, и хлюпающие. Они будут жрать, издавая мерзкие звуки. Погружаясь в безумие, они будут жрать. Когда они поймут, из чего эти тефтели, они даже не будут ждать пресса и набросятся на своих же собратьев. Тефтели будут настолько вкусными, что они просто не смогут себя удержать. Они не смогут сдержать свои желания. Они будут съедены живьём. Они будут выть от боли. Их никто не спасёт. В них нет сочувствия, поэтому они не способны понять боль других. Я буду смеяться, взирая на них свысока. Тефтели. В конце концов, все вы, мрази, не более, чем обычные тефтели. Так же, как и огромный тефтель вон там, все вы — охапки мяса. Охапки без душ. И последний выживший в оргии каннибализма возопит. «Где же восхитительные тефтели?» Он спросит у меня. «Принесите мне ещё! Принесите мне ещё тефтелей!» Он будет умолять меня. И я укажу ему, где лежит кусок мяса. И он станет есть то мясо, на которое я ему укажу. Он будет есть со смаком. Он будет есть с наслаждением. Безумный, он будет есть. Он станет есть собственное мясо. Он станет есть сам себя. Схватившись за живот, я буду смеяться. Да. Все вы, люди, только и делаете, что поглощаете сами себя. Милосердный, я укажу вам на это. Я покажу вам, кто вы такие.

— Сю! Крик матери вырвал меня из мира бредовых фантазий. — Да, похоже, ты права. Мне сегодня лучше остаться дома. Прошептав это, я проковылял в свою комнату. Я не мог идти прямо. Я даже думать нормально не мог, как будто все свои силы я потратил на это последнее видение. Улёгшись на кровать, я стал глубоко дышать, стараясь успокоить часто бьющееся сердце. Но мой мозг вышел из строя, сигналы не доходили. Я чувствовал такой зуд, что хотелось расцарапать всю голову. Но я не мог успокоиться. Абсурдные образы не покидали меня. Тысяча ножей. Кровавый дождь. Плоть, растекающаяся как клей. Я потряс головой, надеясь прогнать иллюзии. Если мой разум опустеет, они ворвутся внутрь меня! …Внутрь меня? Разве это не означает, что это не мои мысли? Я чувствовал. Эти мысли были ненормальными и опасными. Они были нежелательными. Тогда почему они не останавливаются? Я не знал. Я ничего не знал. — Ха-ха-ха. Неожиданно я услышал смех. Оскорбительный, полный презрения смех. — Насколько же ты дефектный? Ты этого не осознаёшь ? Спрыгнув с кровати, я осмотрел комнату. Я потерял дар речи. Где я? Что происходит? Казалось, что я нахожусь в сердце ужасного чудовища. Всё вокруг было коричнево-красным и пульсировало. Хлестала пахнущая кровью магма. Она пахла гнилью. Воздух был заполнен каким-то мелким мусором, и ясно видеть было невозможно. Что-то важное для мира умирало. Аа…Это всё было настолько отвратительно, что меня тошнило. Но всё вокруг странным образом вызывало во мне и восхищение. Дыхание стало рваным, мне хотелось скакать. Я понял. Это та самая фабрика. Это реальность? Бред? Не знаю. Граница между ними казалась смутной. — Я вижу, ты неплохо поработал, уничтожая нас. Масато Яхара стоял передо мной. Его появление было внезапным, но мне оно показалось естественным. — Я уничтожил тебя. Я действительно уничтожил тебя. И что с того? Всё вокруг — иллюзия. — Иллюзия, да? Хреновую иллюзию ты тут создал. Разве ты не должен был быть справедливым и с чистыми руками? Лицо Яхары исказила ухмылка. — Заткнись, мясо. Это мир моих иллюзий, и всё здесь должно быть покорно моей воле. Я просто раздавлю тебя на восхитительные тефтели. — Хах. Ну попробуй, Я жду! Он не сопротивлялся, и я уронил на него гигантский пресс. Шлёп. Раздался звук, будто раздавили что-то мягкое, и всё вокруг стало красным. Всё кончилось слишком быстро.стро. — Почему? Я был раздавлен слишком быстро. Я создал цельный образ. Но раздавило меня. У меня не было горла, которым можно было что-то сказать, но я снова прошептал: «Почему?» — Хреновая иллюзия, не правда ли? Если это иллюзия, то почему всё закончилось так абсурдно. Почему Масато Яхара стоит здесь, будто так и должно быть. — Этого не может быть… До меня наконец дошёл смысл слов Яхары. — Ты же чувствовал минуту назад, как в тебя что-то проникает, верно? Всё просто. У меня нет тела, так что для меня легче лёгкого проникнуть внутрь тебя. Недовольная ухмылка Яхары никуда не исчезла. — Это не твоя иллюзия. Твои мысли тебе не принадлежат. Ты сам не принадлежишь себе. Я был не более, чем куском мяса. И он топтал меня ногами. — Я управляю этим миром.

Я открыл глаза. Чувствовал себя ужасно. Я видел неприятный сон, но не мог вспомнить, о чём он. Почему? Я был уверен, что сон был неприятным, но чувствовал себя необычно свежим. Это было похоже на ощущение лёгкости после того, как перенес тяжёлую простуду. Но в то же время я понимал, что потерял что-то в обмен на эту лёгкость. Я потерял это окончательно. И я никогда это что-то не верну. Ну и ладно. Значит, я освободился от ненужной привязанности. Люди — существа, которые боятся изменений. Но это отторжение неразумно. Моя строгая приверженность морали исчезла. Аа… Он встречает меня. Он открывается передо мной… …новый мир.

Может быть, тот странный сон был даром от Бога? С того момента, что бы я ни делал, всё получалось просто идеально. Решение проблем, получение информации, работа над проектами — всё шло превосходно. Моё умение концентрироваться тоже значительно улучшилось. Не позволяя себе ни на что отвлекаться, я мог погрузиться в одно необходимое дело. Наконец-то я правильно расставил приоритеты. Это получилось бессознательно. Но теперь я чувствовал, что у меня есть твёрдый набор неосознанных правил. Это было после школы. Заходящее солнце освещало класс, выделяя тени моих одноклассников. Я уже не различал их лиц. Мой разум отказался от этих усилий, посчитав их ненужными. Но лицо одного человека оставалось видимым. Мне нужно было уточнить его характер. — Хираги, у меня есть к тебе разговор. Не уделишь минутку? Кота Хираги. Насколько я знал, он был единственным другом Масато Яхары. Если судить по внешнему виду, он был образцом нормальности, совсем не из тех людей, которых я обязан уничтожать. Но его близость с Яхарой требовала осторожности. — Верно ли, что когда Яхара был ещё с нами, ты был ближе все к нему? Я испытывал его. Если он был таким же, как и Яхара, то, естественно, мне следовало уничтожить его. — Мне интересно, действительно ли Яхара был замешан в какие-то очень нехорошие дела? В широком смысле слова. Если учесть это, тогда, наверное, то, что с ним что-то случилось, неудивительно. Ты же знаешь, что о нём печатали в разных изданиях? Ты совсем ничего об этом не слышал? — Я знал о стимуляторах. Но он никогда не говорил ни о проституции, ни о каких-либо бандах. Также Я не видел никаких признаков, его связи с ними. Я уверен, что это дезинформация. — Может быть, ты не был достаточно близок с Яхарой, чтобы он втягивал тебя в свои дела? Ты говоришь, он не брал тебя с собой на встречи с другими преступниками? — Да. Он меня ни во что не втягивал. Мы даже никогда не обедали вместе. Он никогда не предлагал мне начать курить. Мы иногда болтали, время от времени, если складывались обстоятельства, ходили вместе до дома. Но он никуда меня не приглашал. Это всё, что можно сказать о наших с ним отношениях. Я уверен, что, если бы Я не хотел с ним разговаривать и начал бы избегать его, он не стал бы навязываться. Я тщательно обдумал его слова. Кроме того факта, что он молчал о стимуляторах, ничего из сказанного им не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Но была вероятность, что он изображает дурачка, чтобы не навлечь на себя подозрения. Кроме того, было очевидно, что он обожал Яхару. Изначально я пришёл к выводу, что нет необходимости обозначать его целью. Как-то так. — Так всё-таки, почему ты спрашиваешь? На ум мне пришла фраза. Не будет необычным, если и тебя убьют. Он может быть злом в достаточной степени, чтобы заслуживать уничтожения. Да, я обязан был выявлять людей, которых требовалось уничтожить. Такой указ я получил, убив Яхару и возвысившись над обычными людьми. Но выразить это словами будет сложно. Хотя я безоговорочно верил в собственную правоту, я не ожидал, что весь остальной мир с готовностью её примет. Давным-давно Галилея тоже судили за его гелиоцентрическую модель мира. — Я думаю, что Яхара был убит, потому что совался в опасные места. И по этой логике, ты, его друг, можешь повторить его судьбу. Я не прав? Он мог неправильно истолковать мой ответ, поэтому я продолжил и сказал то, что на самом деле думал: — На самом деле, я думаю... что не будет необычным, если и тебя убьют. Хираги был не очень проницательным, так что он вряд ли поймёт мою настоящую цель. Но вопреки моим ожиданиям, Хираги отреагировал на мои слова. — …О чём ты так задумался? — Я , Я не… Возможно ли, он был умнее, чем я думал? И тогда он только изображал из себя посредственность? Он скрывал, что он такой же, как и Яхара, что он из тех, кого необходимо уничтожить? Похоже, я слишком расслабился. В любом случае лучше всего сейчас — мирно закончить нашу беседу, чтобы не вызывать подозрений. Но пока я обдумывал, как лучше прервать разговор, случилось нечто невообразимое. — Эй! Акияма здесь? Этот идиот громко позвал меня. Вы, должно быть, шутите. После всех предупреждений о том, что надо избегать того, чтобы нас видели вместе, он заявился вот так… Моё мнение о нём осталось прежним: он — идиот. Но я не мог его игнорировать. Обменявшись с Хираги парой пустых фраз, я направился к Ямадзаки. Сказав, что он хочет поговорить подальше от посторонних глаз, Ямадзаки привёл меня в конференц-зал. Обычно дверь в помещение закрыта, но Ямадзаки вставил проволочку в замочную скважину, и дверь вскоре открылась. Длинный стол был завален коробками из-под закусок и пустыми бутылками, из чего я сделал вывод, что Ямадзаки и его дружки часто пользовались этим помещением. Встав перед большим проектором, Ямадзаки расставил руки, как политик, и начал свою речь. — Давай сначала о моих обстоятельствах. Мы с мамой живём одни. Её обманул и бросил какой-то ублюдок, она родила меня всего в семнадцать лет. В то же время её родаки, то есть мои дед с бабкой, порвали с ней все связи, и она растила меня совсем одна. Она уже чертовски устала, мужик. Она сидит за кассой в супермаркете днём, а затем идёт работать в ночной клуб. Я хочу ей чем-то отплатить, понимаешь меня? Например, Я хочу свозить её на барбекю, ну или ещё что-нибудь такое придумать. Начнём с этого. Любой способен выдумать такую историю. — Ты не против, если я перейду сразу к делу? Проще говоря, тебе нужны ещё деньги, так? — Ты быстро соображаешь! Недаром староста! По его реакции на труп я предполагал, что рано или поздно он начнёт вымогать у меня деньги. Вот и оно. Разумеется, больше денег у меня не было. Миллион, что я ему отдал, — все мои накопления за прошедшие годы. — Ямадзаки-семпай. У меня больше нет денег. — А? — И хотя мне неудобно указывать на чужие ошибки, но тело было обнаружено только потому, что ты не последовал моим указаниям и не закопал его. Мы оба недовольны, поэтому, может быть, мы мирно разойдёмся? — Что за чушь? У тебя есть хоть одно чёртово доказательство, что Я его не закопал? Кто знает, может, его дикие животные выкопали, а? Кроме того не надо мочить штаны раньше времени. Если они не узнают, где его пришили, то до тебя точно никак не доберутся. Этот человек хоть что-нибудь слышал о кризис-менеджменте? — Ну, и кроме того, если бы Я его туда не вывез, они бы тебя в момент схватили. А Я должен теперь ощущать вину и всё прочее. Мне от этого теперь спать тяжело. Что ж ты за человек такой? Сказал мне бросить бедного маленького Ма в горах. Чёрт! Я чувствую, что должен сдаться полиции. — Семпай, мы оба будем в беде, если правда всплывёт. Сокрытие тела — серьёзное преступление, ты же знаешь об этом? Ямадзаки издевательски засмеялся. — Не смеши меня. Да, мне тоже будет нелегко. Но какая, к чёрту, разница? А вот ты не можешь допустить, чтобы правду узнали. Только об этом и паришься. Ты не можешь проигнорировать даже самый малюсенький шанс. Вероятно, коварство было его единственным достоинством. Он догадался, что мои предыдущие слова были пустыми угрозами. Это то же самое, что говорить человеку, держащему тебя на мушке, что он попадёт в тюрьму, если выстрелит. Вполне очевидно, у кого было преимущество. — …Сколько ты хочешь? — Ещё миллион, пока. Пока. Это слово засело в моей голове. Оно означало, что потом он будет требовать ещё и ещё. — Ты правда думаешь, что школьник вроде меня способен быстро собрать подобную сумму? — Ты несёшь какую-то чушь. Какое мне вообще дело до этого? Прозвенел звонок. Ямадзаки ухмыльнулся и хлопнул меня по спине. — Я рассчитываю на тебя, убийца. Сказав это, он махнул рукой и вышел из комнаты. Звук закрывшейся двери эхом прокатился по кабинету, нарушив тишину. Безмолвная комната будто ругала меня за молчание, поэтому я раскрыл рот. — ХА-ХА… Моя радость вырвалась наружу. И когда это случилось: — АХАХАХАХАХАХА! Это слишком смешно! — Какое ему дело?! Действительно, какое ему, чёрт побери, до всего этого дело! Ямадзаки ни на секунду не сомневался. Не сомневался в том, что именно он будет отбирать. Миллион иен? Разумеется, я не смогу заплатить такую сумму. Ямадзаки сказал много забавных вещей. Я совершенно точно не могу допустить, чтобы правда всплыла. Только об этом я и парюсь. Действительно так. Но ничто из этого, и деньги в первую очередь, не имело никакого отношения к человеку, который скоро умрёт. Я решил так с самого начала. Когда я не смог придумать благородного человека, который мог бы помочь мне с транспортировкой, когда я не смог найти сообщника, я кое-что понял. Если сообщником будет тот, кого мне необходимо уничтожить, то проблема исчезнет. Ямадзаки, известнейший подонок, станет последней уликой, от которой мне надо будет избавиться. Тогда не останется никого, кто знает правду. Но чтобы он настолько ошибался, считая себя хозяином положения, ох, как же это смешно. Рюске Ямадзаки. Ты упадёшь в вырытую мной яму и умрёшь.

Снова та фабрика. Я снова был на той заброшенной фабрике. Как и в прошлый раз, я уничтожил его. Я махал ножом с намерением убить его. Он спровоцировал меня, пытаясь ножом поразить меня в сердце. Но этого было недостаточно, чтобы заставить меня отступить. Я решился убить его одним ударом. Я сделал выпад и попал ему в грудь. Почти не было сопротивления. Но я чувствовал, что правда попал. Человеческая плоть была мягче, чем мне казалось, и почти не оказывала сопротивления. Я медленно вытащил нож из Яхары. Брызнула кровь. Она попала мне на лицо, лишая зрения. Тёплая жидкость была липкой и неприятной. Тело Яхары ударилось о землю. — Тебя необходимо было уничтожить. Мир стал лучше, потому что ты не совершил непоправимый поступок. — Правда? — Что?.. Его рана была смертельной, но он встал, будто ничего не случилось. — Что, ты ещё не понял? Ты на это не способен. Даже истекая кровью, Яхара продолжал смотреть на меня свысока. — Будь ты проклят! Просто заткнись и умри уже. Я снова ударил его. Неудовлетворенный ощущением плоти, я ударил снова, и снова, и снова… Но Яхара, как безумец, всё вставал и вставал. Он выглядел абсолютно равнодушным к бесчисленным ранам. — Хватит надо мной издеваться… Почему ты не умираешь! Просто умри! Умри! Умри! Удар. Удар. Удар. Встал. Встал. Встал. — Почему… Почему, чёрт побери! Сколько бы раз я ни вонзал в него нож, Яхара отказывался умирать. Он харкал кровью, его кишки вылезли наружу, но он по-прежнему глядел на меня своими выпученными глазами и ухмылялся. — Ты не можешь убить меня. По крайней мере, до тех пор, пока жив сам. Так это работает. Он говорил это языком, свисающим изо рта и указывающим на меня. Я опустил голову и недоверчиво посмотрел на себя. — Что за.. Моё тело было разорвано на части. Почти как у Яхары… Нет, в точности как у Яхары. — Почему? Почему это со мной происходит? Что ты со мной сделал, Яхара? — Постой. Я сделал? Хех… Я нихрена не делал. — Тогда…что происходит? Почему я весь изранен? — Черт подери! Ты до сих пор не понял, что происходит? У кого в руках нож? Кто бьёт раз за разом? Кто здесь психопат? Не нужно было и думать, это… — Правильно, это ты. Ты уничтожаешь сам себя. Яхара коснулся моей щеки окровавленной рукой. — Давай, братишка. Если хочешь убить меня, то тебе нужно всего лишь притащить свой зад на скалу и сигануть вниз. Когда до меня дошёл смысл его слов, на моём лице было такое глупое выражение, что им стоило полюбоваться. Яхара не смог удержаться. Схватившись за свой выпотрошенный живот, он заржал. — АХАХАХАХАХАХАХ. Он продолжал смеяться. — АХАХАХАХАХАХАХ. Прежде, чем я осознал это, я тоже смеялся. Это было настолько смешно, что я просто не мог не смеяться. В конце концов, мы были одним и тем же. В конце концов, смеющийся Яхара и смеющийся я были одним и тем же. Наши голоса наложились и слились в один. Они были единым целым с самого начала. У Яхары не было тела, он не мог смеяться, а значит, это смеялся я сам. Словно стоя перед зеркалом, каждый из нас был отражением другого. Мы были противоположностями. Но если смотреть с правильной стороны, — были одинаковыми. Подобно ненависти, которая хоть и является антонимом любви, но близка к ней настолько, что их можно назвать одним и тем же чувством. Чёрное и белое снова слились воедино. Я принял это и сделал своей силой. Я принял, кто я такой.

Я нашёл подходящий для моей задумки «трамплин» и начал действовать. Я не планировал этого заранее, так что можно сказать, что мне повезло. Мой разум был кристально чист, я не собирался упускать такой шанс. Всё, что оставалось сделать, — привязать верёвку к крыше и поместить Ямадзаки на этот «трамплин». Возбуждённый таким удачным стечением обстоятельств, я уже собирался направиться домой, но тут мне на глаза попалось нечто, что поразило меня до глубины души. Я чуть не задохнулся от удивления. Это что? Кота Хираги и Ририко Мацуми разговаривают? Ририко Мацуми. Одна тех из людей, с которыми я всегда настороже. Она не была злом, скорее неорганической субстанцией, в существовании которой не было никакого смысла. И поскольку она была неорганической, она не могла общаться с людьми. Но даже с ней, неорганическим существом, Хираги разговаривал так, будто они старые друзья. Что здесь вообще происходит? Я не мог так этого оставить. Я рванул к Хираги и спросил о его взаимоотношениях с Ририко Мацуми. — Нет, просто разговаривали пару раз. Он разговаривал с неорганическим существом «пару раз»? Как такое вообще возможно? На меня накатило странное беспокойство. Понимание того, что Хираги в некотором смысле ненормален, пришло ко мне не от размышлений, а на каком-то интуитивном уровне. — Ты часто общаешься с людьми вроде неё? Скрывая свои эмоции, я копнул глубже. — Вроде неё? — Сейчас уточню: с людьми, у которых проблемы с головой. Ририко Мацуми, Масато Яхара, наверно, стоит включить в этот список и Мики Кодзуки. — Не то чтобы Я специально выбираю странных людей… — Но ты очень близок с ними. И у тебя вроде бы нет близких друзей кроме них. — Ну, у меня правда не так много близких друзей… — Ты хочешь сказать, что ты не сходишься с такими людьми намеренно? Тогда, может быть, ты чем-то привлекателен с их точки зрения? Хираги, на первый взгляд, выглядел совершенно безобидным. То, что он общался с Масато Яхарой, сначала заставило меня насторожиться, но если бы не этот факт, я бы вообще не стал его проверять. Но именно это оказалось серьёзной проблемой. Если Хираги окажется таким же, как Яхара или Ямадзаки, то есть человеком, которого мне необходимо уничтожить, значит зло скрывается под такой маской, которую я не могу распознать. И если это так, то количество людей, которых мне нужно убить, намного больше, чем я думал. Им нет числа. Сколько я должен буду вести эту чистку? Неожиданно Хираги понял, что я таращусь на него во все глаза. Так не пойдёт. Мои эмоции проявляются. Я выдохнул. Всем видом я старался показать спокойствие. — Прошу прощения. Похоже, я наговорил много резкостей. Давай забудем об этом. Я просто немного нервный после случившегося. «Немного нервный»… и насколько же нервным я должен быть? Для начала я должен выяснить, почему Хираги так сблизился с Яхарой. От общения с ним столько же неприятностей, сколько звёзд на небе. Кроме того, одноклассники Хираги стали относиться к нему с опаской, и потому он не смог завести близких друзей. Из-за общения с отморозком он был на плохом счету даже у учителей. Но он всё равно сблизился с Яхарой. Это просто невозможно себе представить, если, конечно, в этом не было какой-то сравнимой выгоды. Бритва Оккама диктует: в этих отношениях должна была быть для него хоть какая-то польза. …Польза. Его интересовали стимуляторы? Он хотел спать с женщинами, которых Яхара мог для него найти? Нет… человека с настолько примитивными желаниями я бы вычислил сразу. Тот факт, что он не был очевидным злом, и был проблемой. Какую выгоду он мог получить? На что вообще мог сгодиться Масато Яхара? Но что если раздуть пламя его позывов к убийству, чтобы заставить его кого-то убить? Никто, кроме демона, не способен на… …Стоп. Заставить его кого-то убить? Настолько ли глупа эта мысль, чтобы можно было отбросить её без колебаний? Я же почти был убит. Это чистая правда. …Что если, сугубо гипотетически, действиями Яхары можно было манипулировать? Я ещё раз вспомнил недавнюю сцену. Кота Хираги спокойно разговаривает с Ририко Мацуми, девочкой-машиной. Он даже встречается с самозваным магом Мики Кодзуки. Возможно ли, что эти двое учат его способам управления другими людьми? Я слишком спешу? …Даже если так, происходящее вокруг Хираги было слишком подозрительным. Что-то в нём вызывало тревогу. Он чем-то отличался от остальных людей. — Я просто беспокоюсь о тебе, Хираги. Этими словами я проверял его. Если он действительно тот человек, о котором стоит беспокоиться, он может догадаться о моих настоящих намерениях. Я молился, чтобы Хираги воспринял мои слова, как обычно. Я не хотел верить, что в мире существует настолько коварное зло, что я не могу его обнаружить с первого взгляда. Но к моему сожалению, Хираги поморщился от неубедительности моих слов. Очевидно, он понял их настоящий смысл. — Что значит «беспокоишься»? Возможно, он старается обмануть меня, задав этот невинно звучащий вопрос. — Хм. Я хочу сказать,, что ты можешь повторить судьбу Яхары, и я беспокоюсь об этом. Что ещё я мог иметь в виду? Я проанализировал все слова Хираги до нынешнего момента. Похоже, он обладал невероятными способностями к чтению мыслей. Слишком многое не имело бы смысла, если бы это было не так. Ещё раз пробегусь по фактам. Возможно ли было для Хираги манипулировать Яхарой? Ответ — возможно. Учитывая его способность чтения мыслей, для него легче лёгкого предугадать, как другой человек отреагирует на его слова и поступки. Если применить это знание, то можно специально говорить и поступать так или иначе, чтобы влиять на других. Я не знал, на что он способен. Но одно я знал точно. Кота Хираги мог вмешаться в случай с убийством Масато Яхары . Мотив очевиден. Для человека, обладающего такой силой, вполне естественно пожелать её испытать. И разумеется, манипулировать отморозком вроде Яхары намного веселее, чем обычным человеком. По лицу Хираги было заметно его отвращение ко мне, так что я задал ему вопрос: — Что случилось? —…Мне пора уходить. Он ушёл, практически сбежал. Похоже, он сумел увидеть часть моих мыслей. Я не знал, в какой степени Хираги повлиял на действия Яхары. Но вывод был очевиден. По вине Хираги меня чуть не убили. Такое тяжело простить. Он — злодей, которого я обязан уничтожить. — Он следующий. Следующим, кого я убью после Рюске Ямадзаки, станет Кота Хираги.

Небольшое отступление прежде чем это решение станет реальностью. Этой ночью Рюске Ямадзаки упал с крыши школы и умер. Он умер, потому что должен был умереть. И всё. Стоя на стоянке и равнодушно наблюдая за полётом Ямадзаки, я обдумывал, как мне загнать в угол Коту Хираги.

↑ Небесный замок Лапута

↑ Кинпачи-сенсей. Первая серия дорамы вышла в 1979 году.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Коты Хираги (III)

По словам Мики, вокруг школы существовал барьер. По всей видимости, он настроен таким образом, чтобы люди, не относящиеся к школе, обходили её стороной. Он работает как днём, так и ночью, вне зависимости от того, есть кто-нибудь в школе или нет. Хотя бывало, что выпускники, уже обладающие сопротивлением, пробирались в школу летом, чтобы устроить фейерверки, но обычный здравомыслящий человек вряд ли войдёт на её территорию. Поэтому вполне логично, что свидетелей того, как Рюске Ямадзаки разбился насмерть, не оказалось. Полиция не нашла ничего, что походило бы на предсмертную записку или завещание, поэтому вероятность суицида была низкой. Также не было похоже, что его намеренно столкнули, поэтому рабочей гипотезой следствия стала случайная смерть. В её пользу свидетельствовал тот факт, что старое ограждение на крыше было снято, так как предполагалась его замена. Это означало, что легко мог произойти несчастный случай. Что за чушь? Я хочу услышать хоть одну разумную причину, по которой кто-то бы поднялся на крышу первого корпуса ночью, а ещё: хоть какое-то предположение о том, что именно этот кто-то собирался сделать, прежде чем навернуться? Это могло случиться просто потому, что он был хулиганом? Я не хочу удовлетворяться таким объяснением. Неважно, что скажет полиция, — его убили. И Я уверен, что его убил тот же человек, что и Масато. По-другому и быть не могло. Я был уверен, даже не имея ни единого доказательства. Я брежу? Даже если так, что с того?

После недельного перерыва школа вновь открылась. Вчера, в день возобновления занятий, казалось, что все вокруг только и делают, что обсуждают разные беспочвенные слухи о смерти Ямадзаки, но сегодня эта тема почти полностью была забыта. Интерес людей к этому событию пропал быстрее, чем к какому-нибудь скандалу из жизни звёзд. Точно так же, как это было в случае с Масато. Поскольку Ямадзаки воспринимали, как отморозка, который сторонился нормальных людей, никто не принял его смерть близко к сердцу. Просто включив телефон или зайдя в социальную сеть, мы немедленно оказываемся связанными с огромным числом людей. Кто нам ближе: человек, которого мы никогда не видели, но с которым ежедневно обмениваемся сообщениями, или отморозок, ходящий с нами в одну школу, но с которым мы ни разу не разговаривали? Чтобы выжить в нашем обществе с бесконечно растущим числом связей, приходится учиться быть равнодушным. Вполне понятно, почему Масато и Ямадзаки считали «посторонними». В онлайне или в реальной жизни, если кто-то вас раздражает, вы можете просто игнорировать его. Класс ожил, дождавшись конца учебного дня. В тишине Я мыл полы, когда в окне класса промелькнула Мики. С того дня она так и не собрала волосы, оставив их распущенными. — До встречи, Кота. Сказав только это, она ушла, не дожидаясь меня, как прежде. С того дня, как она меня поцеловала, наши отношения изменились. С тех пор мы не обедали и не ходили домой вместе. Формально мы не разрывали отношений. Просто до сих пор они были искусственно созданными Мики. Теперь дистанция между нами была полностью приемлемой. Я закончил уборку и направился домой. Что мне теперь делать? Разумеется, Я хотел отыскать убийцу Масато, но что может сделать дилетант вроде меня? Приблизившись к воротам, Я увидел что-то, напоминающее толпу. Опять репортёры? Даже просто проходящие мимо люди бросали заинтересованные взгляды. Не желая оставаться в стороне, Я тоже остановился посмотреть. В центре внимания оказались не репортёры, а девушка из другой школы с болезненным выражением лица. Похоже, все задавались вопросом, стоит ли ей помогать или нет. — Э... Это разве не та же девушка, что когда-то расспрашивала о Масато? Видимо услышав мой невольный возглас, она обернулась ко мне. Её лицо было смертельно бледным. Увидев меня, она удивленно распахнула глаза. Внимание толпы тотчас же переключилось на меня. — Кота... Хираги, верно? Откуда она знает моё имя? Хоть Я и не мог этого понять, но всё же кивнул в ответ на её вопрос. — Кота Хираги, который был знаком с Масато Яхарой?

Мы сидели напротив друг друга в старомодной кафешке. За исключением одного пожилого человека, потягивавшего сигарету в углу, мы были здесь одни. Всё сильнее чувствуя себя не в своей тарелке, Я глотнул воды и продолжил наблюдать за девушкой. Похоже, внимание людей у школы она привлекла, когда у неё случился внезапный приступ тошноты. Сейчас он прошёл, но её всё ещё била дрожь. — ...Меня зовут Сихо Судо. Незнакомое имя. — Это наша первая встреча, не так ли? Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Ну... На её лице почему-то появилось виноватое выражение, после небольшой заминки она продолжила. — Твоё имя всплыло, когда я собирала информацию о Масато Яхаре. Её слова казались вымученными, но Я не чувствовал в них лжи. — Я искала тебя, потому что думала, что ты можешь мне о нём рассказать, ведь ты его друг. — Даже в таком состоянии? — ...Прошу прощения. Я плохо себя чувствую в последние дни, случаются приступы головокружения. — То есть, несмотря на плохое самочувствие, ты всё равно хочешь узнать о Масато? Судо тихо кивнула. — Почему ты так этого хочешь? — Убийство случилось практически рядом со мной, поэтому моё любопытство... — Это ложь. Я ни за что не куплюсь на такую явную ложь. — Ты слишком настойчива, чтобы это можно было списать на любопытство. У тебя должна быть более серьёзная причина, чтобы пытаться узнать о нём. Услышав моё возражение, Судо вновь побледнела. В этот момент у меня возникла мысль. Что если она знает что-то о смерти Масато? И именно из-за этого так себя ведёт. — Не мог бы ты сохранить то, что я скажу, в секрете? Я разговаривала с ним незадолго до его смерти. Это было в пятницу, 26-го. И… на самом деле, мы не просто разговаривали — я гуляла с ним. — Что? Если ты гуляла с Масато, значит, вы были знакомы, так? — Я… ну… Масато Яхара просто… подцепил меня и мы пошли развлекаться. Я его тогда в первый раз встретила. Вообще-то, обычно я таким не занимаюсь! Но в тот день на меня столько всего навалилось... Мне были безразличны её оправдания. Но то, что она рассказала, имело большое значение. Предположительно, последний раз Масато видели живым 25-го мая, когда он угрожал какой-то офисной работнице. Судо видела его на следующий день. И если они гуляли вместе, то она вряд ли ошиблась. — Но я не хотела, чтобы всплыло то, что мы с ним развлекались... поэтому я не могла никому сказать. Но его убили сразу после того, как мы расстались… Я просто не могу выбросить это из головы… Я должна узнать, что случилось... Я чувствую, что должна узнать. Видимо, она тоже помешалась на Масато. Она действовала так отчаянно, потому что её терзали сомнения: выйдет ли когда-нибудь наружу правда об этом инциденте. Как будто убийца забрал с собой какую-то её часть. И пока этот случай не разрешится, она не сможет вернуть похищенное и поэтому слоняется повсюду, как зомби. — Я помогу тебе, насколько смогу. Но мне нужно задать тебе несколько вопросов. В тот день Масато не казался тебе странным? Были ли какие-то признаки, что он мог ввязаться во что-то? — ...Нет. — Хватит врать. — Ви-и-и... Я сразу прервал её, и она замерла от страха. Некоторое время она крепко сжимала губы и тряслась, но под моим пристальным взглядом всё же решилась рассказать. Дрожа, она говорила: — На самом деле, перед тем, как расстаться, мы с Масато наткнулись на какого-то его знакомого. По их разговору, я поняла, что они одноклассники. Он был худой и среднего роста. Ещё он носил очки. — То есть он, как и ты, видел Масато уже после той женщины, что дала интервью? — ...Да, наверное. Тогда почему он не выступил свидетелем? У него тоже были личные обстоятельства, как и у Судо? — Как его звали? — ...Я не знаю. Она явно ушла от ответа. — Каким тебе показался их разговор? — Похоже, они не ладили. Мне показалось, что они оба презирают друг друга... Как-то так. Масато общался бы так с кем угодно, эта часть сведений была бесполезной. А вот что касается его собеседника?.. — Стоп, то есть выглядело так, что тот человек, с которым разговаривал Масато, тоже презирает его? Он был настроен враждебно к Масато ? — Ну, да... мне так показалось. Судо сказала, что человек в очках, наверно, был одноклассником Масато. Даже если она ошиблась насчёт этого, эти двое были знакомы друг с другом и примерно одного возраста. В таком случае его поведение было ненормальным. Большинство людей инстинктивно дрогнут перед агрессивным настроем Масато. — Какое впечатление создавал этот парень в очках? — Ну... он выглядел умным и весьма прилежным. А также немного страшным. — Прилежным… и страшным? Обычно люди не создают такого противоречивого впечатления. — В каком смысле? Например, он смотрел на вас свысока или что? — Да… что-то вроде того. Но не это привлекло моё внимание... Он говорил вроде бы вполне разумные вещи. И говорил достаточно убеждённо. Не знаю, что именно мне показалось необычным… или даже раздражающим… Он просто показался мне неприятным... Я, наверно, странная, да? — Не волнуйся, всё в порядке. Мне показалось необычным, что парень нашего возраста будет убежденно говорить «разумные вещи». Большинство взрослых не верят в чувственные заявления, которые сами же публично произносят. Обычно, когда встречаешься с софистикой и отсутствием у говорящего веры в собственные слова, то первая реакция — отторжение. А школьники тем более презирают таких пустых взрослых, хотя и чувствуют себя всё ближе и ближе к ним. Но у взрослых хотя бы нет выбора, а вот человек нашего возраста, который может напрямую говорить подобное, в любом случае должен быть немного искажённым. Ах, да — искажение по имени «прилежный ученик» . — Этот парень... говорил очень официально * ? Аа... На ум мне пришёл вполне конкретный человек. — Очень официально? Да, похоже на то... Я знал, что спешу с выводами. Но ответ, к которому Я пришёл, застрял у меня в мозгу, как будто его вдавило туда многотонным прессом. Ответ... ...Сюити Акияма убил Масато Яхару. ...Сюити Акияма убил Масато Яхару. ...Сюити Акияма убил Масато Яхару. Эта мысль крутилась у меня в голове, будто создавая в ней трещины. Я не мог этого вынести. Что-то кипящее вырвалось наружу, оно было липким и горячим. — ...а-а-А-А-А-А! Мерцание. Светящиеся огоньки. Мерцание. Огоньки. Всё сломалось. Мир перед моими глазами разделился на два. Мерцание. « Я убью тебя». Бесконечно расширяющееся красное пятно. Или оно ультрамариновое? Абсолютно чёрное пятно. Ультрамарин распространился. Отчаяние распространилось. Что-то металлическое обхватило моё тело. Болезненно сжимая меня, оно щёлкало и гремело. Но оно не только причиняло боль. Оно было мерзким. Щёлк-клац, щёлк-клац. Щелчки и звон! — Ко, ты меня слышишь? Да. «Я» его слышу. Я никогда его не забуду.

— Ты в порядке? Что-то случилось? Я пришёл в себя. Судо смотрела на меня, немного волнуясь. Чувствовалось, что ей неприятно тут находиться. — Ничего особенного. Каким-то образом запихнув «это» обратно в голову, Я сосредоточился на девушке передо мной. — Прежде всего, почему ты никому не сказала об этом очкарике? У тебя же должна быть причина, верно? Она уже много всего рассказала, но всё равно странно медлила. Она что-то скрывала от меня. — Я… я была напугана... я видела его. — Ближе к делу. — Аа… Прошу прощения. Ты сейчас показался немного страшным... Кстати, ещё кто-то из твоей школы умер недавно. Ямадзаки, вроде. Я ведь была в твоей школе в ту ночь, когда он умер. — В школе? Придя туда ночью... ты же не собиралась искать какие-то улики? — Я хотела проверить парту Масато Яхары и его принадлежности. Но это всё не важно. Я хочу сказать, что парень в очках был в школе той ночью. Парень в очках, Сюити Акияма, был в школе ночью, когда умер Ямадзаки? Казалось бы, у тех двоих нет ничего общего, но Я сам видел, как Ямадзаки звал Акияму поговорить о чём-то. — Ты же не видела, как он столкнул Ямадзаки? — Конечно нет... Видишь ли, я беспокоюсь, что парень в очках мог меня заметить. К тому же он не рассказал полиции о встрече с Масато или о смерти Ямадзаки. Разве это не значит, что... — Ясно. Ты хочешь сказать, что парень в очках вовлечён в оба случая. И ты беспокоишься, что если он убийца, то он может прийти за тобой, учитывая, что ты свидетель и там, и там. Судо быстро закивала. — Что мне делать… Что мне делать... Состояние Судо, похоже, так и не улучшилось. Она схватилась за голову. Лучшим вариантом для неё было бы забыть о Масато и не влезать в этот инцидент ещё глубже. Но мне это было бы невыгодно, поэтому Я промолчал. В конце концов, если Я правильно использую её , то смогу докопаться до истины. — У меня есть догадка, кто такой этот парень в очках. Наверное, мне стоит пойти к нему и спросить, почему он был на крыше, когда погиб Ямадзаки. — Нет, стой. Это не так. — Не так? Что не так? — Когда Ямадзаки упал, его не было на крыше. Он был на школьной стоянке.

Мы вышли из кафе и направились обратно к школе, чтобы осмотреть стоянку, на которой Судо видела очкарика. Её лицо было настолько бледным, что казалось, будто её кровь вообще забыла, как течь, но Я делал вид, что не замечаю этого, и продолжал её слушать. Когда Судо пробралась в школу, она услышала чей-то крик «уа-а-а!» примерно в то же время, когда заметила парня в очках на стоянке. Несмотря на страх она направилась в сторону крика и обнаружила труп Ямадзаки с расколотой головой. Растерянная и испуганная, она сбежала, никому не сообщив о случившемся. И поскольку её голова была забита мыслями о бегстве, она не стала отыскивать парня в очках. Таким был её рассказ. — Каким был тот крик? — Что? Ну… я думаю… обычный крик. Не сдерживая раздражения, Я спросил: — Что значит обычный? — Ну… обычный это… когда человек напуган, он повышает голос, ведь так? Я больше не помню ничего особенного, правда. Я тогда была на нервах. От неё никакого толку. По оттенку крика можно было бы определить, было ли это убийством или несчастным случаем. Но если Ямадзаки кричал, то, скорее всего, это не суицид. — Я думаю, что парень в очках всё-таки не убийца... Я имею в виду, что нельзя же столкнуть кого-то, находясь далеко от него. Стоянка действительно была довольно далеко от крыши первого корпуса, откуда упал Ямадзаки. Но оттуда был прямой вид на крышу, и даже при слабом освещении оттуда можно было увидеть чьё-то падение. — Если наш очкастый друг не убийца, почему он не выступил свидетелем? Если он не убежал в страхе так же, как и ты, он явно должен был рассказать о случившемся. — Может быть, он не услышал крика? Например, глубоко задумался и не обращал внимания на происходящее. Ну, вполне возможно, что какие-то обстоятельства помешали ему услышать. Но убийца — Сюити Акияма. Я ' уже решил это. Существовал ли способ столкнуть кого-то с крыши, стоя на стоянке? В детективах порой используют лёд для таких ловушек, но... Если метод убийства был рассчитан по времени, то для него не было бы никакого смысла приходить на стоянку. Если бы он находился дома с семьёй, у него было бы алиби. Поэтому должна быть причина, почему Акияма пришёл. — Да, я думаю, это невозможно… Это значит, что он не придёт за мной. Пока Я продолжал молчать, Судо говорила, словно стараясь убедить себя. Я сдерживался из сочувствия, что она оказалась впутана в этот случай с убийством, но сейчас Я был уже на пределе терпения. Она невыносимо раздражала меня. Её ненадёжность и нерешительный характер выводили меня из себя. Но не только они. Было и что-то ещё в ней, что вызывало во мне неприятное чувство. — Судо, ты не против уделить мне немного времени завтра? — А? Зачем? У меня больше нет причин с тобой общаться... — Ты же хочешь узнать всё об убийстве Масато, не так ли? — К-конечно. Она нерешительно согласилась. Я ухмыльнулся и продолжил: — Если ты придёшь завтра, Я всё объясню. Глаза Судо распахнулись. Она помешалась на Масато. Если я сформулирую своё предложение таким образом, неважно, насколько оно покажется подозрительным, — она не сможет отказаться. Всё. Жертва подготовлена. Я уже почти обо всём догадался. Я не был героем детективного рассказа. Я так же не был полицейским, которому нужны доказательства для ареста. Мне не нужны были изящные трюки. Мне не требовались улики. Ведь Я уже знал правду. С теми сведениями, что у меня есть, Я могу просто использовать тот «прибор», чтобы раскрыть правду, когда захочу. Но в любом случае. Мне не нужна была правда.

Я расстался с Судо, договорившись встретиться завтра, и направился домой. В загибающемся райончике, где Я в последний раз разговаривал с Масато, не было ни одного ученика. Даже больше, несмотря на поздний час, здесь почти не было прохожих. Практически город-призрак. Я стоял под мигающими огнями полумёртвых улиц, а в воздухе вокруг меня роились жуки. Аа... Я наконец-то достигну этого. Зловещее возбуждение переполняло меня. Я чувствовал жгучую боль где-то в глубине глаз. Сердце отчаянно стучало, как будто Я только что пробежал марафон. Импульс. Он толкал меня вперёд. Он всегда был внутри меня? Импульс казался огромной стеной, которая надвигается на меня. Разбитый и развеянный по ветру, Я пытался собрать себя. Я принял это импульс и стал с ним одним целым. Я хотел сбежать. Я хотел выбраться. Неспособный более сдерживаться, Я побежал. Не обращая внимания на красный свет светофоров, Я бежал. Импульс напоминал похоть, а Я лишился способности игнорировать его. Трещины шли по всему моему телу, Я раскололся и он вышел наружу. Мир перевернулся. Всё вокруг встало с ног на голову. Импульс. ИМПУЛЬС. И-М-П-У-Л-Ь-С. Оружие создано, чтобы стрелять в людей, оно просто ждет, когда же нажмут на курок. С нетерпением оно ждёт момента, когда сможет выстрелить, наполняя нас пьянящим соблазном. Когда же? Когда этот импульс появился внутри меня? Почему он появился? — Фух… фух... После долгого бега безо всякой причины Я всё-таки остановился из-за боли в ногах и сбившегося дыхания. Я остановился, и он догнал меня. Мой импульс. Он догнал меня, и Я смог услышать его. Я смог его услышать. Я слышал звук металла. Откуда он звучал? Казалось, что он идёт отовсюду. Я слышал его впервые, но он пробуждал странную ностальгию. Звук, который сковывал меня всегда. Звук, который сковывал Масато Яхару. «Звяк, звяк. Звяк, звяк» Этот звук напоминал звон цепей.

Людям не нужны причины, чтобы продолжать любить или ненавидеть. Привязавшись к чему-то, ты не просто продолжаешь это любить — часто твоя страсть даже растёт. Я не мог остановить свою ненависть к Сюити Акияме. Его внешний вид, тон его голоса, его характер — всё в нём представало для меня в худшем свете, искажая моё восприятие. Я — тот, кто вроде бы безразличен ко всем остальным людям, — познал это впервые. Познал, что такое ненавидеть кого-то. — Хираги. Поэтому когда он окликнул меня во время обеденного перерыва, Я с трудом сдержал стон. Он слишком часто хочет со мной поговорить в последнее время. И хотя моё отвращение проявлялось на лице, Акияма не обратил на это никакого внимания. — Прошу прощения, что так часто беспокою, но у меня есть к тебе ещё один вопрос по поводу Яхары. Это было единственным делом, по которому он обращался ко мне. Но похоже, он использует его только как предлог, а сам старается узнать что-то обо мне. — Вопрос может показаться тебе необычным, но потерпи меня ещё минутку. Хираги, ты когда-нибудь чувствовал, что тобой манипулируют? Я не совсем понимал, о чём он спрашивает, а также не понимал, зачем он спрашивает. Акияма изображал безразличие, но какой-то тусклый огонёк глубоко в его глазах наблюдал за мной, отмечая малейшее изменение моих эмоций. — Давай, я объясню. Ну... предположим, в жизни человека есть несколько моментов, в которых ему надо сделать важный выбор. Разумеется, он делает его исключительно по собственной воле. Но сам того не осознавая, он чувствует гнетущее сомнение. Это действительно моя воля? Или меня просто побудили к таким действиям? — Я не понимаю, к чему ты ведешь. — Например, экзамены в старшую школу. Хотя разумеется, последнее решение за тобой, на него влияют и твоя семья, и друзья, и учителя в средней школе. Неизвестно, в какой степени их влияние сказалось на твоём решении. Можно сказать, что твоё окружение в некоторой степени решило, в какой школе ты оказался. В жизни человека бесконечное количество моментов, где на его выбор повлияли окружающие. — Можешь попроще? — Без проблем. Ты не думал, что Яхару побуждал к действиям кто-то ещё, какая-то третья сила? Да, обстоятельства сложны, но возможно, у кого-то было огромное влияние на него. И если оно было намеренным, то можно сказать, что им манипулировали. — Что именно ты хочешь сказать? К моему отвращению, Акияма уже в открытую наблюдал за мной. Это тревожило меня. — Я хочу сказать следующее: очень высока вероятность, что смерть Яхары произошла из-за чьей-то манипуляции им. — Почти как магия, да? Акияма не заметил моего сарказма. — Согласен. Я много думал над этим, и моё внимание привлекло кое-что ещё. За несколько дней до своей смерти Яхара перестал посещать школу. Он был эмоционально неуравновешенным. В таком состоянии его легко можно было побудить к определённым действиям. В худшем случае, если Яхарой манипулировал кто-то близкий к нему, то этот кто-то мог бы даже спровоцировать эту нестабильность. Разумеется, ни один нормальный человек на такое не способен. Но если это был кто-то искушенный в манипуляциях, то такое развитие событий кажется вполне возможным. Стоп... Что он только что сказал? Если бы это сказал кто-то другой, Я бы пропустил это мимо ушей. Но именно потому, что это сказал Акияма, Я не мог упустить ни слова. Он был эмоционально неуравновешенным. Это могло быть предположение основанное на том, что Масато не ходил в школу. Но оно не звучало, как предположение. Убежденность Акиямы была основана на личном опыте. Аа... Я уверен в этом. Акияма наткнулся на Масато после того, как тот перестал появляться в школе. Я убеждён, что парень в очках, о котором говорила Судо, — это Акияма. Но он промолчал о том, что видел Масато. Он не сказал ни слова. Это совсем не сочетается с чувством ответственности прилежного ученика. А значит, у него была причина держать это в секрете. — Хираги, что случилось? Ты дрожишь. Акияма задал вопрос, скрывая свою неприязнь за улыбкой. Он действовал так, словно заранее знал, как Я отреагирую. Мы просто не можем поладить. Мы оба смотрели друг на друга с открытой враждебностью. Аа… Боже мой. Мы и вправду заперты в своих закрытых мирках. Мы смотрим на одни и те же вещи, но интерпретируем их совершенно по-разному. Что ещё подготовил этот человек? Кого он планирует убить следующим? — Акияма. Я внезапно вспомнил разговор в парке глубокой ночью. Какой узор он видел на Луне? Мне кажется, что какой-то монстр готовится меня сожрать. — Акияма, что ты видишь, когда смотришь на Луну? Акияма с озадаченным выражением на лице ответил: — На Луну? Я вижу кролика, который лепит рисовые шарики, разве не очевидно? Ну конечно. Акияма ответил именно так, ни секунды не сомневаясь. Из всех возможных интерпретаций он выбрал общепринятую. Не раздумывая, Я сказал: — Как же ты меня нахрен достал! Точно такая же фраза, как и у кого-то до меня.

«Звяк, звяк. Звяк, звяк»

Я больше не могу избавиться от этого шума. ↑ Кота спрашивает, какой формой «я» говорил человек о себе. Акияма использует нейтрально-вежливое «ватаси».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Мики Кодзуки (II)

После того, как Кота ушёл, я ещё некоторое время в оцепенении лежала на кровати. Солнце давно зашло, когда я наконец начала двигаться. Я повернулась к зеркалу, чтобы собрать свои распущенные волосы, но заставить себя это сделать не смогла. Я носила красную резинку так долго, что казалось, будто половина меня находится в ней. Это, конечно, преувеличение, но она действительно была частью меня. Поэтому она настолько пропиталась моей магией. Не только Кота находился под её влиянием — резинка лишала меня желания заменять её. Я решила отказаться от хвоста и пока оставить волосы в таком виде. Снова завалившись на кровать, я задумалась над тем, что сказал мне Кота. Мне интересно, почему ты постоянно пытаешься убедиться в моих чувствах, ни разу не сказав о своих? Выражение его лица было таким же, как и всегда, а голос был мягким, но очевидно, что он упрекал меня. Он поступил так впервые. Рано или поздно, он станет презирать тебя. Этим всё и кончится. До скорого. Яхара всё-таки был прав.

Я — маг. Может быть, это не лучшее определение. Но у меня и правда есть особая сила, и я называю её магией. До того, как мне исполнилось десять, я не проявляла своих эмоций. Я была очень застенчивой, никому не открывала своё сердце. Когда я достаточно повзрослела, чтобы понимать происходящее, мои родители разругались. Они ссорились настолько часто, что на нас даже жаловались соседи. Родители начали жить раздельно, когда мне было восемь, и развелись, когда мне исполнилось девять. Я была единственным ребёнком, у меня не было братьев или сестёр, которые могли бы повлиять на ситуацию. Тогда атмосфера будто была изрезана острым ножом. Хотя до развода родители никогда не прибегали к рукоприкладству, но в плохом настроении мама часто вела себя так, будто меня не существует. Даже когда я плакала, она не обращала на меня никакого внимания. Я ничего не могла изменить, поэтому однажды перестала как плакать, так и смеяться. Я не просто прекратила выражать эмоции, я перестала чувствовать их вообще. Ненужные мне функции отмирали. Вполне ожидаемо, что никто в классе не хотел сближаться с такой, как я, — я опять осталась одна. В итоге в школе я ни с кем не разговаривала, собственно, так же, как и дома. Так я и проводила свои дни. Я будто была невидимкой. Например, на уроках японского мы писали поэмы. Я вкладывала в них свои настоящие чувства, однако учителя, высказывая своё мнение, обычно говорили что-то вроде: «Какой интересный взгляд…» ...Да услышьте уже мои крики о помощи! Хотя, может, они услышали, но решили, что ввязываться для них будет слишком хлопотно и просто проигнорировали меня? Никто не явился, чтобы спасти меня. Я спаслась только потому, что не сдавалась. Я хотела тепла других людей, я желала его, и это упрямство спасло меня. Если бы только я могла использовать магию. Я всегда фантазировала об этом. Если бы я могла использовать магию, чтобы дружить со всеми. Если бы я могла использовать магию, чтобы мои родители вновь были вместе, а я могла смеяться вместе с моими друзьями. Я погрузилась в эти бредовые фантазии. Но однажды магия перестала быть просто бредом. Хотя мне было не с кем поговорить, я с завистью наблюдала за беседами моих одноклассников. Сейчас, вспоминая всё это, я понимаю, что смотрела на них с ненормальной сосредоточенностью. Наблюдая со стороны за их взаимодействиями, я анализировала шаблоны их разговоров и бессознательно собирала информацию. И когда её набралось достаточно, я начала понимать закономерности. Что скажет тот или иной человек тем или иным людям, и как именно они отреагируют. Ах, всё-таки случаются внезапные открытия. Я как будто выучила новый язык, и тогда мой взгляд на мир изменился. Узнав закономерности общения, я немедленно проверила свои знания. Потребовалась вся моя смелость, чтобы сделать первый шаг, но сотни продуманных в голове вариантов развития событий придали мне уверенности. И в результате люди реагировали именно так, как я и ожидала. Это было невыразимо приятно. Я изменила себя насильно. Мои собственные эмоции всё ещё были слабыми, но это мне было только на руку. Не важно, какую роль мне придётся сыграть, если я ничего не чувствую, она не окажет на меня никакого влияния. Я не видела смысла в использовании своей настоящей личности, так как обнаружила, что удобнее всего выглядеть жизнерадостной пустышкой. В конце концов, я решила такой и быть. Кроме того, я осознавала свою красоту и вовсю ею пользовалась. Личность не есть нечто цельное, она также проявляется и во внешнем виде. Наглядный пример — то, как парни смотрят на девушек. Кроме того, один и тот же стиль общения производит разное впечатление на разных людей. Есть такие слова и табу, которые можно сказать или нарушить только в определённых обстоятельствах. Я тренировала интуицию, сформулировала свою теорию и начала контролировать обстоятельства. Сначала моё добродушие было только видимостью, но постепенно оно стало частью моего характера. Мои давно утерянные эмоции, сначала представлявшиеся мне висящими в воздухе рядом со мной, постепенно стали настоящими. Моя жизнь стала прекрасной, я наслаждалась ей. Охваченная жадностью, я желала ещё большего счастья. Я решила использовать свою силу не только, чтобы изменить себя, но и для того, чтобы влиять на других. Оглядываясь назад, я понимаю, что почти жульничала, используя её на юных девушках, ещё не полностью осознавших себя. Моё «общение» не сильно отличалось от промывания мозгов. Как только кто-то принимал моё влияние и систему ценностей, мне становилось легче его контролировать. В средней школе у меня была подруга (по крайней мере, так воспринимали её остальные) по имени Ёко. Я знала её как облупленную и поэтому могла ей управлять. Она существовала для моего удобства, как будто жила только ради меня. Таких, как она, я называю принявшими мой атрибут. Используя свои знания, я могу манипулировать ими так, что они этого не осознают. Если я прочту заклинание, они даже станут мне щитом и мечом. Поэтому я и называю свою силу магией.

Но после одного инцидента моя магия ослабла. Это инцидент включал в себя церемонию, о которой я не могла рассказать Коте. В то время я не понимала этого, но он представлял собой эксперимент. В Интернете я познакомилась с девушкой — не знаю её имени, так что пусть будет А . Из её профиля я узнала, что она интересуется магией, и поэтому начала действовать. Обменявшись ID в LINE’е, мы с А стали общаться почти каждый день. В школе уже были те, кто принял мой атрибут. Теперь мне хотелось выяснить пределы своих сил, насколько я смогу повлиять на человека с помощью магии, общаясь только через Интернет. Вот какой жадной я была до человеческих отношений. Но эксперимент закончился провалом. Я планировала управлять ей после того, как она примет мою систему ценностей и разделит мои магические фантазии. Но поскольку я не встречалась с ней лично, появилось небольшое недопонимание. Моя магия оказалось несовершенной. Однажды А пригласила меня на магическую церемонию. Тогда я готовилась к экзаменам в старшую школу и отказалась, потому что на носу был тест. Но скорее всего, настоящей причиной для отказа было плохое предчувствие, что её фантазии зашли слишком далеко и становятся опасными. После того, как А провела церемонию сама, что-то в ней сломалось. Её сообщения в LINE’е становились всё более и более неразборчивыми. Когда я сказала, что слабо её понимаю, она расстроилась, разозлилась, и, в конце концов, заблокировала меня. Её страницы в социальных сетях заполнились странными сообщениями на одной ей понятном языке. А затем они перестали обновляться. Волнуясь о ней, я три часа добиралась на поезде до её средней школы. Там я узнала, что с ней случилось. А совершила самоубийство. Впервые. Впервые у меня появились сомнения в магии. Я так беззаботно манипулировала людьми. Но допустимо ли подобное? Правильно ли менять людей? Возможно ли, что если бы не я, то А была бы жива? Эти сомнения постепенно ослабляли мою магию. Магия становится сильнее, когда ты слепо веришь в неё, и слабее, когда начинаешь в ней сомневаться. Более не уверенная в собственной правоте, я перестала использовать магию, но продолжала называть себя магом и общалась только с теми, кто захочет сблизиться со мной, несмотря на это. Но затем я увидела Коту Хираги. С первого взгляда он сразу же захватил всё моё внимание. Наблюдая за тем, как он сливается с окружением, становясь почти прозрачным, я подумала, что он напоминает мне минеральную воду. Хотя я отказалась от магии, Коту и только Коту я не могла проигнорировать. Он был в слишком большой опасности. Не знаю, каким его видели другие, но мне казалось, будто он расхаживает по улицам Йоханнесбурга с полными карманами купюр. Я обязана защитить его! Меня переполняло чувство долга. Я сделаю всё, чтобы защитить его. Чувство было настолько сильным, что я была готова отдать ему даже свою невинность. Но сейчас, трезво обдумывая произошедшее: почему я настолько увлеклась? Теперь, когда я привела мысли в порядок, всё стало ясно. После того, как я довела А до самоубийства, я, скорее всего, пыталась искупить свою вину. А Кота был подходящим человеком. Если бы я спасла Коту, то смогла бы вернуть веру в себя и в магию. Это всё было только ради себя. Только ради моего эгоизма. Я осознала. Я использовала магию, чтобы манипулировать окружающими. Но гораздо сильнее магия манипулировала мной. Даже мой характер был создан, чтобы потакать её прихотям Каждая из моих эмоций служила магии. Поэтому я больше не знала. Где мои настоящие чувства?

— До встречи, Кота. Выкрикнув это из коридора, я вернулась в свой класс. После того поцелуя я не могла понять, насколько мы близки. Разорвали ли мы отношения? Я не знала, будет ли правильно идти домой вместе. С другой стороны, он не прекратил общение со мной. Окончательного ответа не было, и я оттягивала тот момент, когда я всё же получу его. Обычно я быстро принимала решения, так что сейчас медлила впервые. — Эй, Мики. Ты что, рассталась с тем парнем из соседнего класса? Саюри, снова одетая в свою обычную короткую юбку, взволнованно обратилась ко мне с этим вопросом. Неловко поёрзав на стуле, я промолчала, но она восприняла это как согласие и хлопнула меня по спине. — Ну... я понятия не имею, кто из вас кого бросил. Но с твоей-то внешностью, я уверена, скоро вокруг тебя соберётся целая толпа парней получше! — Я думаю, Кота очень неплохо выглядит. Мне ка... Это моя объективная оценка. — Ой, да не говори. Он совершенно обычный. Скучный. Без характера. Ниже среднего. А учитывая то, что он так быстро расстался с тобой, похоже, ещё и мерзкая личность. Совсем отброс. Я имею в виду, что такой фоновый персонаж, как он, вообще не идёт ни в какое сравнение с Макино. — Я совсем ничего не знаю о Макино. Кроме того, мы с Котой не расстались. Я так думаю… наверно... Я поняла свою ошибку уже после того, как эти слова сорвались с моих губ. Я сказала именно то, во что помешанная на любовных драмах Саюри вцепится мёртвой хваткой. — Что там у вас двоих?! Теперь ты должна мне всё рассказать! Да-да! Почему бы тебе не рассказать всё лучшему знатоку любви? Насколько я знаю, она встречалась только с одним парнем и до сих пор была девственницей... Нет, сейчас поднимать этот вопрос не стоит. Саюри всегда была в центре внимания нашего класса, поэтому для всех она должна оставаться «опытной в вопросах любви девушкой». Мне не следует говорить что-либо, что пошатнёт её образ.

В итоге, я привлекла интерес не только Саюри, но и остальных девушек в классе, поэтому, чтобы отвязаться от них, пришлось потратить намного больше времени, чем я ожидала. Я нервничала, потому что не хотела, чтобы об этом пошли какие-нибудь странные слухи, и поэтому к концу беседы чувствовала себя смертельно уставшей. Когда я вышла из школы, солнце уже почти село. Измотанная, я очень долго болтала головой из стороны в сторону, так что абсолютно случайно подняла голову именно в тот момент, чтобы увидеть то, что увидела. Кота был с девушкой из другой школы. Старенькое кафе, в котором они сидели, было недалеко от школы, но напитки там были довольно дорогими, а само здание выглядело слегка старомодным. Может быть, из-за всех этих разговоров о любви, первым словом, которое пришло мне на ум, было «интрижка». Я густо покраснела. Но если оставить мысли об интрижке в стороне, вид этих двоих вместе вызывал во мне зловещее предчувствие. Кроме того, девушка явно была одержима какой-то злой магией. Учитывая, в каком состоянии сейчас Кота, ничего хорошего из их беседы не выйдет. Но мои ноги тряслись, отказываясь войти в кафе. Не важно, насколько я верила в своё предчувствие, мне не хватало смелости ввязаться в это дело. От осознания собственной беспомощности мои глаза наполнились слезами. Я хотела немедленно ворваться к ним и защитить Коту от всего, что может ему навредить. Разве это неправильно?

На следующий день с Котой явно произошла какая-то трансформация. Яхара понемногу разъедал его. Но мертвец не может оказать новое магическое воздействие на живых, поэтому я не воспринимала происходящее как чрезвычайную ситуацию. Но я ошиблась. Магия Яхары оказалась сильнее, чем я могла себе представить. Кроме того, целью его магии был Кота, чьё магическое сопротивление равно нулю. Кота полностью захвачен колдовством, порождённым ритуалом смерти Яхары. Что же мне делать? Кота уже не верит мне, поэтому сейчас, когда всё зашло настолько далеко, вряд ли он выслушает меня. С другой стороны, правильно ли будет оставить всё как есть? Не будут ли все мои попытки спасти его лишь результатом моего эгоизма? — Ты снова выглядишь подавленной, Мики. У тебя опять голова забита этим ни на что не годным Котой, да? Саюри специально говорила радостным голосом. Встретившись с ней взглядом, я слабо кивнула, на что она испустила глубокий театральный вздох. — Вот как… Ты не бросила его окончательно, и он окончательно не бросал тебя, я права? И кроме того… ценность Коты, как парня, я нахожу очень… очень! Очень-очень! Сомнительной! …сомнительной, но… Она продолжила с хитрой улыбкой: — Если он так нравится тебе, почему бы не постараться изо всех сил и помириться с ним? — Э? Нравится мне? Мне нравится Кота? — Думаю, я уже хорошо понимаю, что у вас там происходит. И почему ваши отношения зашли в тупик. Скажи, Мики, тебе же никогда до этого никто не нравился? Дай угадаю, Кота предложил тебе встречаться, и хотя это был всего лишь он, у тебя не было к нему неприязни, и ты просто согласилась. Затем, когда он захотел продвинуть ваши отношения вперёд, твои чувства всё ещё были смутными, и ты стала мяться... а он на это разозлился. Я на верном пути? Я была впечатлена. Пусть она и ошиблась в некоторых деталях, суть она ухватила. — Скорее всего, ты сама не осознаёшь своих чувств, Мики. Но если мы возьмём, например, Макино… Ты ведь отвергла уже немало парней, не так ли? И единственный, с кем ты согласилась встречаться, — это Кота. Это уже большой шаг вперёд, не правда ли? Поэтому я подумала, может быть, ты просто не знаешь, что такое любить кого-то? — У меня нет личного опыта, но мне кажется, я знаю достаточно из книжек и наблюдений за происходящим вокруг. Когда тебе кто-то нравится, сердце в груди замирает, бывает, не видишь дальше собственного носа, а иногда даже кусок в горло не лезет. Поэтому я думаю,мои чувства это что-то другое... — Мики, знаешь, ты же очень хорошо видишь природу других людей, да? Прям ужасно хорошо. Я была шокирована тем, что она так внезапно на это указала. Не думала, что Саюри так хорошо меня понимает. — Мики, то «нравится», о котором ты говоришь случается, когда ты живёшь в мире собственных иллюзий. Ты представляешь у себя в голове идеализированный образ человека и влюбляешься в него. Но в этом случае ты не видишь его настоящего и влюбляешься в саму идею быть влюблённой. Но у тебя нет таких иллюзий, поскольку ты видишь истинную природу людей. Ты, наверно, реалист. — То есть я не могу влюбиться? На мой характер и эмоции значительно повлияла магия. Вполне возможно, что будут возникать такие трудности. Но Саюри покачала головой. — Нет, нет и нет. Такая любовь очень ребяческая. Эгоистичная, тщеславная любовь. Даже у такого эксперта, как я, был подобный этап. Но каждый мечтатель однажды вырастает из этого состояния. Это бурная любовь никогда не длится долго. Но я думаю, что если ты всегда — всегда-всегда — думаешь о ком-то, то даже без этих бурлящих эмоций, это уже само по себе любовь. Слушая объяснения Саюри, я всё никак не могла осознать то, что она говорила. Её слова казались мне какими-то нереальными. То есть я уже влюбилась в Коту? — Это... — На самом деле, не стоит так усложнять. Ты можешь влюбиться, только если сама захочешь этого. Так что быть неготовой любить кого-то ты просто не можешь. Так яснее? — Не уверена... Саюри начала говорить таким голосом, которым обычно объясняют что-то ребёнку, отстающему в школе. — Хорошо, хватит прыгать с одного на другое. Давай просто уточним кое-что. Мики, что ты хочешь для него сделать? — Я... Ответ мгновенно пришёл мне на ум. Я хочу сделать его счастливым. Я хочу защитить его от злых магов. — Думаешь ли ты так о ком-либо ещё? Можешь ли ты сделать тоже самое для другого человека? Кота был единственным, кого я так отчаянно хотела спасти. Но это потому, что он особенный, прозрачный человек. Потому что у него нет магического сопротивления… Так я думала раньше. — Просто сделай то, что хочешь. Даже если будешь выглядеть надоедливой, ты достаточно милая, чтобы тебе легко сошло это с рук. — Но... — Никаких но! Вся эта скучная болтовня совсем не в твоём стиле. Когда у Мики, которую я знаю, что-то на уме, она просто идёт и делает это. Куда пропала твоя настойчивость? — Э-это... — Я тебя не слышу! Пока Мики не начнёт действовать, я с ней больше не разговариваю! Точка! Я больше ей не подруга!

Я подумала, что Саюри очень назойлива. Она так настойчиво убеждала меня, хотя сама решила, что я влюбилась. Но благодаря её страстной речи, я наконец разобралась в своих чувствах. Я ни за что не оставлю Коту в таком состоянии. В этом я была уверена. Неважно, был это эгоизм или нет, — это были мои настоящие чувства. Прости, Кота. Я не могу игнорировать эти чувства. Ни за что! Как только наступил перерыв, я сразу же направилась в соседний класс. У меня не было ни намёка на план, но моя магия всё ещё должна была хоть немного действовать. Если я просто поговорю с ним лицом к лицу, я уверена, что найду способ спасти его. — Кодзуки, постой на минутку. Пока я медлила, тощий парень в очках окликнул меня. Мрачные тени в его глазах контрастировали с лицом, хотя и очки немного скрывали это. Мы никогда прежде не разговаривали, но я знала, что он староста, который всегда командует классу занять свои места. — Похоже, ты часто заходишь в наш класс ради Хираги. Можно я поинтересуюсь? Ты — его девушка? Его лицемерная вежливость и странная манера речи, при которой он еле двигал лицевыми мышцами, вселили в меня тревогу. Я — маг, он не сможет меня обмануть. От этого человека не стоит ждать ничего хорошего. Как я могла проглядеть настолько очевидно злого человека? Если он всегда был до такой степени ненормальным, я бы заметила это так же, как Яхару и Мацуми, и была бы настороже. Я просто проглядела его? ...А может быть, он только недавно стал таким? — Я был бы признателен, если бы ты ответила на мой вопрос. Задумавшись, я совсем забыла ответить. В замешательстве, я попыталась дать настолько невинный ответ, насколько это было возможно. — Ну, я бы сказала, что мы очень близкие друзья… Как-то так. — Да? Разве нельзя сказать, что ты заинтересована в нём, как в представителе другого пола? Мне показалось крайне невежливым, что он задавал такие личные вопросы, фактически впервые заговорив со мной. Однако он ни секунды не сомневался. Но похоже, моё недовольство он всё же заметил. — Это было грубо с моей стороны. Я просто хочу узнать, почему Хираги? Вот и всё. — Что ты имеешь в виду? — Я спрашиваю, почему именно он? У него нет каких-то талантов, он не особенно привлекательный. Так почему ты так зациклилась на нём? У него на уме только романтика, как и у Саюри? Такого же быть не может, ведь так? За всем этим явно стоял какой-то другой мотив. Я пыталась понять этого парня, но поскольку мы разговаривали в первый раз, я не могла прочитать его по одному только выражению лица. Меня осенило. Я ненавижу этого человека. Я пыталась отделить Коту от Яхары или Мацуми просто потому, что они были опасными. Но с этим парнем я не хотела разговаривать по куда более простой причине. Я ненавидела его. — Мне кажется, к тебе это не имеет никакого отношения. И я не обязана тебе отвечать. — Ясно. Парень в очках не выглядел особенно расстроенным. — Я могу идти? — Конечно, прошу прощения, что задержал. Я отвернулась, стараясь убежать. — Ох, прошу прощения. Можно последний вопрос? Не скрывая раздражения, я вновь повернулась к нему. — Что? — Как ты думаешь, возможно ли обычной беседой и поведением заставить другого человека действовать согласно твоей воле? От шока я распахнула глаза. Этот человек знает о магии? Парень с интересом наблюдал за моей паникой. — Я думаю… это возможно. — Ясно. Теперь мне всё понятно. Он почти шептал. Затем он зашёлся таким жутким смехом, что я уже перестала понимать, насколько мне стоит его опасаться. Моё настроение стремительно ухудшалось. Я решила не ждать Коту и сбежала из класса. Он знал о магии и искал информацию? Нет… у меня сложилось другое впечатление. Тогда что он пытался узнать? Но в одном я была уверена. Он тоже плохо влиял на Коту.

Из-за этой неприятной встречи с очкариком я распалилась. Меня переполняло чувство долга. Оно говорило мне, что я обязана что-то сделать с Котой. Даже во время уроков я не думала ни о чём другом. Во время обеденного перерыва я наконец-то нашла его. — Кота! Я… Я хочу тебе кое-что сказать! Было очевидно, что Кота впал в ступор. Его не в чем винить, ещё вчера я уважала дистанцию между нами, а сегодня так внезапно вновь стала настойчивой. Каким-то образом я убедила его выслушать меня, и мы пошли во двор. Здесь, среди густой растительности, на разросшейся лужайке нас вряд ли прервут. — Что ты хотела мне сказать, Мики? — Да… Мне очень нужно сказать тебе… На ум мгновенно пришла фраза: «Я люблю тебя». Я даже разочаровалась в себе. Мной всё ещё управляла магия. Я знала, что если признаюсь ему вот так, то он не сможет мне отказать. Поэтому я решила поступить по-своему. Точно так же, как и когда я поцеловала его. Аа… Я впервые обиделась на магию. Но я сумела сдержать себя. Я хотела быть честной с Котой. — Я хочу освободить тебя от поселившейся в тебе магии. Конечно, я знала, что если буду до глупости честной, то меня могут отвергнуть. Но Кота примет это. Он никогда не отвергнет меня. Я была самоуверенной. После всего произошедшего, я всё ещё была самоуверенной. — Прекрати уже. Хотя я думала, что такое возможно, но всё равно не могла поверить в то, что только что услышала. — Мики, ты слишком много о себе думаешь. Ты даже не пытаешься понять, что Я чувствую. …Нет, даже если ты понимаешь, ты просто пытаешься задавить меня своим эгоизмом. Я рассчитывал, что ты задумаешься об этом, но похоже, Я ошибся. — ...Я думала! Правда! Но я всё равно хочу спасти тебя! — Я не инструмент для усиления твоей магии. И Я не домашний питомец, существующий лишь для того, чтобы ты перестала чувствовать себя одинокой. — Я знаю это… или думала, что знаю. Но… Кота, твоё состояние действительно очень плохое. Ты полностью принял атрибут Яхары, это очень опасно! Поэтому я должна использовать магию, чтобы… — Магия — это просто… C выражением крайнего раздражения на лице он сказал: — …иллюзия. Она только у тебя в голове. Это поведение, отталкивающее людей, или даже причиняющее им боль, или сохраняющее с ними дистанцию. Как будто он и правда был… — Я теперь немного презираю тебя. …Масато Яхарой. Рано или поздно, он станет презирать тебя. Этим всё и кончится. До скорого. Всё случилось именно так, как он сказал. Их манера речи, их внешний вид, их магия — всё становилось одинаковым. — До скорого. Как будто не желая больше видеть меня, Кота развернулся и быстро ушёл. Я осталась во дворе одна. Я была отвергнута? Да, я была отвергнута. Я была полностью отвергнута. Впору было впасть в отчаяние. — Как странно… Моя магия существовала для того, чтобы меня не отвергали. Моя магия существовала для того, чтобы контролировать окружающих. Тогда почему всё это случилось из-за моей магии? Почему тогда я была отвергнута человеком, которым совсем не хотела быть отвергнутой? — Уа… Грусть? Одиночество? Разбитое сердце? Я выбросила все эти негативные эмоции ещё в самом начале моего пути. Я думала, что у меня остались только те эмоции, с помощью которых можно манипулировать окружающими. Но что тогда происходит сейчас… Они все со мной. — …Уа-а… уа-а-а… Слёзы существовали, чтобы манипулировать другими людьми. Один из удобных инструментов в женском арсенале. Но хотя я верила в это, слезы струились по моему лицу, при том что рядом никого не было. Что происходит… Возьми себя в руки… Почему я плачу? — Уа-а. Уа-а-а-а-а-а! Я же не хочу плакать!

Сбежав со двора, я закрылась в одной из кабинок в женском туалете. Звонок на пятый урок прозвенел, но я осталась на месте, продолжая хныкать. Мой разум был в полнейшем хаосе, но я всё же нашла какую-то его частичку, которая осталась спокойной, и использовала её по назначению. Пусть Кота теперь ненавидит меня — это не причинит мне вреда. Если бы влиятельная девушка, вроде Саюри, стала меня ненавидеть, это затронуло бы все мои межличностные отношения, но Кота не входил ни в какие компании. Из-за общения с Яхарой он оказался изолированным от остальных. Даже если Кота продолжит подчиняться Яхаре и пройдёт точку невозврата, это случится не по моей вине. Если бы меня не было рядом с ним, ничего бы не изменилось, к тому же магия Яхары захватила бы его ещё быстрее. Этот случай совершенно отличается от того, что произошло с моей подругой, совершившей самоубийство. И вообще почему я настолько увлеклась Котой? У меня была эта сила. И я видела людей в опасности, хотя в их случаях всё не было настолько серьезно, как у Коты. Например, та девушка из другой школы, с которой он вчера разговаривал. Но даже зная всё это, я и не думала их спасать. К добру или нет, но с тех пор, как я открыла для себя магию, я была холодна к людям. Почему же Кота был особенным? Почему я подарила ему свой первый поцелуй, хотя не допускала даже малейшей мысли отдать его кому-то другому? Почему мне так больно быть отвергнутой им? Ах, вот оно что! Я такая глупая. Всё было так просто. Кто угодно уже давно осознал бы это. Только я до сих пор не могла понять. Меня тронула… Тронула самая клишированная магия из всех. Магия любви.

— Но… уже слишком поздно!.. Почему я не осознала свои чувства раньше? Если бы я поняла это чуть раньше, уверена, я нашла бы бесконечное число способов, чтобы он влюбился в меня. Да, у меня было бы бесконечное число способов. Но я не знала, что двигало мной, и я не знала, как этим управлять. Поэтому меня преследовали неудачи. Как только я поняла природу своих чувств, внутри появилось ощущение «разбитого сердца». Оно было похоже на «одиночество», которое мучило меня когда-то, но всё-таки было совсем другим. Я была в ярости. В ярости от того, что я не могу контролировать собственные эмоции. Но по какой-то причине я была счастлива. Я была счастлива, потому что есть что-то, что может сподвигнуть меня на такое. Слава Богу, мои эмоции не умерли по-настоящему. Слава Богу, я всё ещё человек! А, да кому какая разница! Какая разница, есть ли у Коты магическое сопротивление! Какая разница, поглощён ли он магией Яхары! Если я смогу и дальше быть с Котой, всё остальное для меня не имеет значения! Я хочу посвятить себя Коте. Я хочу, чтобы он стал моим. Я хочу, чтобы он принял мой атрибут. Меня переполнял эгоизм. Я была переполнена им настолько, что была разочарована в самой себе. Но унять его я просто не могла. Внезапно в голове всплыла фраза о том, что первая любовь всегда безответная. Впервые услышав это, я пренебрежительно засмеялась. Я маг. Я могу управлять людьми так, что они этого даже не замечают. Сама мысль о том, что, если я когда-нибудь влюблюсь, моя любовь окажется безответной, казалась смехотворной. Я думала, что смогу легко соблазнить любимого человека. И посмотрите на меня теперь! Какая же я жалкая! Какой же самоуверенной я была! — Уа-а-а. Уа-а-а-а-а-а-а-а-а! Мне так грустно! Как я могла упустить такой шанс, что выпадает раз в жизни?

Я не могла сбежать домой, потому что оставила сумку в классе, поэтому я вернулась ровно ко звонку, объявившему о конце пятого урока. Мои глаза покраснели и опухли, поэтому меня тотчас же принялись расспрашивать одноклассники. После в буквальном смысле выдирания меня из жадной до человеческих несчастий толпы Саюри притащила меня обратно в туалет. Мы заперлись в кабинке. Я устроилась на сиденье, а Саюри встала спиной к двери и скрестила руки. — Дай угадаю. Этот мерзавец Кота бросил тебя, ты наконец-то осознала, что влюбилась в него, и весь последний час плакала в туалете. Всё так и было? — …Да. Заставив Саюри пообещать, что она никому ничего не скажет, я рассказала ей всё. Моё лицо в зеркале было бледнее смерти, а Саюри, поглядев на меня… — Ахахаха! Вот оно как! Ты такая классная! …дерзко засмеялась. И что мне теперь делать? Я была практически в ярости. Я, предположительно безэмоциональная героиня, уже вспомнила не только как грустить, но и как злиться. — Чего ты ржешь!? У меня тут безответная любовь! Я тут все глаза выплакала! Что с тобой не так, Саюри? Хочешь выйти? Пойдём, выйдем! — Ахахах… Прости-прости! Просто ты такая невинная, Мики. Это так мило… — Мило?! Всё, с меня хватит. Я сейчас наложу на тебя такое заклинание, что ты палочки для еды развести не сможешь. — Я же сказала, прости! …Но разве не слишком рано называть твою любовь безответной? Неудовлетворённая ответом и по-прежнему сердитая, я тихо сказала: — Ты же слышала, он сказал, что презирает меня. Если это не безответная любовь, то что это такое? — Я тебе и говорю, если бы он действительно не хотел больше встречаться с тобой, он бы сказал это иначе. Это и есть доказательство того, что он просто хочет, чтобы ты исправилась. Правда? Разве не очевидно, что тот, кто так сильно разочаровался во мне, не захочет больше со мной встречаться? — Ты не понимала своих чувств, и в результате всё, что этот счастливчик слышал от тебя: «Я не совсем понимаю, но я хочу, чтобы ты остался со мной. Я хочу, чтобы ты потерпел мой эгоизм. Хочу, чтобы ты сделал так, как я говорю». Так почему ты думала, что он согласится на всё это ради тебя? Услышав такую формулировку, я поразилась, что Кота терпел меня так долго. Неудивительно, что он теперь ненавидит меня. — Ну… это потому, что Кота такой человек. Он не может никому отказать. — Не-а. Это потому, что ты ему интересна. — Что? Это было слишком непонятно. — Так мне подсказывает интуиция. Мики, у тебя были друзья среди парней в средней школе? Ну, которые оказывали тебе внимание. — Не знаю насчёт внимания, но друзья были... У меня была магия, так что это было легко. Я очень старалась управлять людьми: и парнями, и девушками — и довольно долго считала, что это умение — моё единственное спасение. — Знаешь, все эти парни, скорее всего, были в тебя влюблены! — Э?.. Твоя логика немного хромает… — Ты просто слепа и не осознаёшь своей собственной привлекательности для другого пола. Я могу точно сказать, что ты не задумывалась о романтике до недавних пор. О! Я загадаю тебе загадку. В каких девушек чаще всего влюбляются парни? — Хм-м... Ну... Милых, зрелых, уверенных... которые хорошо готовят? Лучше с длинными волосами. В любом случае женственных, правильно? Я не совсем подхожу под описание. — Ну, женственная девушка действительно будет иметь успех у парней. Но это неправильный ответ. Ответ — популярные девушки, но не самые популярные. Девушки с внешностью чуть выше среднего, с которыми легко разговаривать. С ними парни могут быть самими собой, и при болтовне кажется, что всем весело. И ты в этом смысле провоцируешь их, Мики. Ты так стараешься, чтобы люди вокруг тебя чувствовали себя непринужденно, что парням кажется, что ты запала на них. Ты просто мастер непреднамеренно создавать неправильное впечатление. При первой же встрече мне захотелось убить тебя, потому что я думала, что ты делаешь это специально. — Ты пугаешь... — Подожди минутку. Разве тебе не призналась куча парней? Я промолчала, мне было нечем возразить. — Тогда что у тебя за аура «я не знаю ничего о любви»? Ты должна осознавать свою популярность. — Может, хватит о том, что я популярна… — Я тебя убью. Не наглей мне тут. Я тебя убью. — Дай мне закончить! Ох, какой же у тебя страшный взгляд! …Даже если я популярна, это не значит, что Кота влюблён в меня, не так ли? Я уверена, он не смотрит на меня в романтическом ключе. — Может быть, вы двое похожи друг на друга больше, чем ты думаешь. Но я уверена, что он очень хорошо к тебе относится... Может быть, он тоже сам этого не понимает. Теперь, когда она сказала это, Кота и правда не думал о себе, так что нет ничего странного в том, что он тоже не осознавал собственных чувств. — Кроме того, он же не стал игнорировать тебя даже после того, как ты стала такой эгоистичной? Задумавшись о том, каким Кота был изначально, я пробормотала: — Я думаю, да. — Тогда всё у тебя в порядке. — Почему ты так думаешь? — Хотя он сам этого не понимает, его раздражает не твой характер. И даже не твой эгоизм. А как раз то, о чём мы сейчас говорили. То, что ты не говоришь всё прямо. Он рассердился на тебя, потому что ты не сказала в открытую, что любишь его. Я хотела сказать Саюри, что она ошиблась и такого просто не может быть, но на ум мне пришло кое-что сказанное Котой. Мне интересно, почему ты постоянно пытаешься убедиться в моих чувствах, ни разу не сказав о своих? — Может, Кота и такой же, какой ты была недавно, и не понимает, что влюбился в тебя, но всё, что тебе нужно сказать: «Я люблю тебя так сильно, что не могу оставить. Извини». И он простит тебя с сентиментальным выражением на лице. Потому что очевидно, что у него есть чувства к тебе. Парни, знаешь ли, довольно просты, они не держатся за прошлое. Так что всё у тебя в порядке. Или мне стоит назвать это твоей лёгкой победой? Я хотела немедленно возразить, что невозможно, чтобы это было так легко. Но когда я представила это у себя в голове, результат оказался именно таким, как она и описала. Я легко могла вообразить себе, как Кота сказал: «Всё в порядке, не волнуйся об этом» и, немного волнуясь, простил меня. Это просто невероятно. Саюри безо всяких усилий придумала заклинание, чтобы исправить наши с Котой отношения, когда я думала, что это невозможно. Я посмотрела на Саюри с новообретённым уважением. — Саюри, а ты случайно не могущественный маг? Я думала, что мне уже нечему учиться у других в вопросе общения. — Магия? О чём ты говоришь? Вполне очевидно, что ты не можешь сравниться со мной. Ты всего лишь новичок в вопросах любви, а мой мозг думает о ней 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Звучит... разумно. Мне ни за что не сравниться с такой фанаткой романтики, как она. Саюри легонько щёлкнула меня по голове. — Вперёд, Мики. — ...Я готова.

Вполне возможно, что, несмотря на все мои предубеждения, в магии нет ничего особенного. А также что другие могут пользоваться похожими навыками. Ведь все знали, что магия существует. Просто она не была им нужна. В конце концов, можно творить вещи, похожие на магию, и даже не замечать этого. Но... Я по-прежнему хотела верить, что моя магия особенная. Я не могу просто отбросить нечто, что так долго поддерживало меня. Возможно, настанет день, когда я буду смущаться того, насколько я была помешана на магии. Но он пока не настал. Я по-прежнему верила в магию Она была для меня чем-то очень важным.

Я решила встретиться с Котой после школы. Но поразмыслив, поняла, что просто поговорить с ним будет тяжело, учитывая как мы расстались в последний раз. Я должна быть решительной, если я действительно хочу помириться с ним. Единственное, что мне оставалось, — это признаться ему в любви. Осознав это, я начала трусить. Соседний класс казался всё дальше и дальше. Сколько бы глубоких вдохов я не делала, сердце не переставало громко стучать. Плечи свело от напряжения, я начала ощущать боль в голове. Похлопав себя по непослушным ногам, я наконец добралась до его класса. Коты не было, но была его сумка. Вероятно, он скоро вернётся за ней. Немного медля, я прошла к его месту и села. Обессиленная, я упала на парту, за которой он сидел день за днём. Чувства переполнили меня. Самоосознание. Сердце зудело так, что хотелось его вырвать. Но также это было приятно, будто кровь, которую толкало сердце, была теплее, чем обычно. Как странно. Я только сегодня узнала о своих чувствах, но уже совсем не сомневалась в них. Мне нравился Кота. Мне очень нравился Кота. Я признаюсь ему и выскажу просьбу. Эгоистичную просьбу стать моим. Но какая разница, эгоистична просьба или нет. Ведь он мне нравится. Я люблю его. И он простит меня, не так ли? Ведь это и значит любовь, не правда ли? Чтобы скрыть мечтательное выражения лица, я ещё плотнее прижалась к парте. Кота не возвращался, но я всё равно ждала его.

Я настолько запуталась в хитросплетениях любви, что совсем забыла. Кота был близок к тому, чтобы навсегда перестать быть Котой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Коты Хираги (IV) – Закрытый мир Масато Яхары (II)

Покинутый госпиталь. Забытое кладбище. Заброшенный туннель. Густой лес, вглубь которого не может проникнуть солнечный свет. Он не был ни в одном подобном месте. Предположим, что это был совершенно обычный магазинчик в захолустье. Такой, что при первом взгляде на него, вы испытываете чувство дежавю. Типичный магазинчик с такими же полками, как и везде, но, бесспорно, самый удобный в округе и потому по-своему живой: в нём никогда не было безлюдно, а деньги снова и снова меняли хозяев, неустанно переходя из одних рук в другие. Самое обычное место. Масато Яхара был там. — Почему ты в таком месте, Масато? — Потому что здесь ничего нет. — Ничего нет? Тут вроде бы оживлённо. — Тогда попробуй вообразить место, где нет абсолютно ничего. Нет людей. Нет магазинов. Нет светофоров и улиц. Покажется ли оно тебе нормальным? Сможешь ли ты оставаться там и ничего не чувствовать? Нет, не сможешь. Такие места сами по себе особенные. В них есть нечто, что можно назвать «пустотой». А пустота очень чувствуется. Она далека от ощущения «ничего нет». — То есть, она… неестественна? — Да, именно. И Я тоже не могу находиться в таком месте. Я слишком выделяюсь на фоне пустоты. Я стал особенным. Такая незаконченная сущность, как Я , не может оставаться в подобном состоянии. — Значит, поэтому ты здесь? — Ага. Здесь Я могу раствориться в повседневной жизни, слиться с ней и ничего не чувствовать. Вот, что Я имею в виду под «здесь ничего нет». …Давай назовём это состояние «ничто», чтобы отличать его от «пустоты». Ничто существует там, где Я могу находиться бессознательно. Я всегда прямо рядом с тобой. Но ничто очень мало, поэтому оно проникает в маленькие дырочки нашей повседневности и растворяется в ней, заставляя тебя забыть о нём. «Звяк, звяк. Звяк, звяк». — Что это за звон? Он как-то связан с ничто? — Да. Этот звон вызывает ничто. Пока он существует, нас будет поглощать ничто. — И это плохо? — Что?! А сам сообразить не можешь? В ничто может существовать даже мертвец, как Я . Чёрт! Я могу существовать точно так же, как и ты. То есть некоторые люди просто не замечают происходящего с ними и живут в ничто. По сути они ничем не отличаются от мертвых. Это значит, что их жизни не стоят ни черта! — Но таких людей полно. — Именно. — Ты один из них, Масато? — Если Я не буду осторожен, то и меня затянет. — И поэтому ты пытался выбраться? — Ну да. Но Я провалился. «Звяк, звяк. Звяк, звяк». Какой неприятный звук. От этих перезвонов хочется сбежать. Они заставляют меня поддаться раздражению. — Масато… Я больше не могу терпеть его. Я хочу выбраться. — Ты, наверно, сможешь это сделать, Ко. В конце концов, Я был обычным человеком. Я не смог сбежать от звона. Ты особенный, ты необычный. Ты точно сможешь сбежать. Я уверен в этом. — Но… как мне это сделать? — Не волнуйся. Масато говорил с мягкой улыбкой на лице. Он никогда так не улыбался, когда был жив. — Ты уже знаешь способ.

Я, который всё ещё каким-то чудом был «я», таял. Таял, как мороженое, оставленное под лучами палящего солнца. Нечто среднее между жидкостью и твёрдым телом, я бесцеремонно разлился по земле и стал бесполезен. Нельзя быть бесполезным. Мне нужно снова найти предназначение. Иначе я перестану быть человеком. Затем кто-то извне прервал мой распад. С собой он принёс звук, напоминающий звон цепей. Вперёд, делай что хочешь. Я, Кота Хираги — «белый». Я принимаю цвета других. Иди сюда, я здесь!

И поэтому… Масато Яхара здесь .

С тех пор Я действовал на автомате. Я стал не более, чем машиной, выполняющей свою задачу. Всё перед моими глазами, а может быть и весь мир, стало нечётким и смазанным. Я не знал, на чём сосредоточить взгляд. Я воспринимал территорию школы, которую должен был знать как свои пять пальцев, только как огромную жирную массу. Как будто мир заменили мозаикой. Все мои знания остались со мной, поэтому Я мог ориентироваться в повседневной жизни. Так же, как NPC * действуют в соответствии со своей программой. Но земля подо мной казалась неустойчивой. Она будто была неестественной и неспокойной, словно подошвы моих ботинок утопали в жвачке. В соответствии с приказом, что пришёл глубоко изнутри меня, Я был на крыше. На фоне сумерек, запятнанных засохшей кровью, Я стоял на необычайно грязном бетоне и наблюдал за исчезновением людей с улиц города. Вдоль дороги выстроился бесконечный ряд кей-каров * . Их засасывало самое яркое здание города — салон патинко * . Дешёвый конец для дешёвого мира. Этот устаревший городской ландшафт идеально подходил для Сюити Акиямы. Я хотел забрызгать его очки и образ прилежного ученика птичьим помётом, сфотографировать и запостить в Инстаграм. Это доставит мне адское наслаждение и, я думаю, привлечёт людское внимание. Сейчас Я готовился раскрыть всё о Сюити Акияме. Я разоблачу его, сокрушу и раздавлю. — Чего ты пытаешься добиться, пригласив меня сюда, Хираги? Проигнорировав вопрос Акиямы, Я сказал: — Ты можешь выходить, Судо. Вместо того, чтобы смотреть в сторону двери, из-за которой она вышла, Я оценивал реакцию Акиямы. Он отчаянно пытался скрыть свои эмоции, но не смог полностью избавиться от шока. — Ты — та девушка, что была с Яхарой, да? Не понимая, насколько много Я знаю, он выдал вполне безопасную фразу. — Она дала мне много пищи для размышлений… Прежде всего, отвечай. Почему ты не рассказал обо всём, хотя именно ты последним видел Масато? Акияма с упрёком посмотрел на Судо. Последовав за его взглядом, я впервые взглянул на неё с тех пор, как она пришла. Её длинные, неровно окрашенные волосы развевались на ветру, отчего она выглядела ещё более растрёпанной, чем раньше. Кроме того, она была как всегда бледной. Её привычка приподнимать уголки рта не изменилась. Хотя это и создавало впечатление лёгкой улыбки, но на самом деле Судо сегодня была даже более напуганной, чем обычно. Она была напугана. Но боялась она не Акиямы, а меня. — Ты стал говорить так надменно, Хираги. Ты наконец-то показываешь своё настоящее лицо? ...Ну, хорошо. Что до твоего вопроса, то всё просто. Я не стал ничего рассказывать ради неё. Это был не тот ответ, которого Я ждал. — Что ты имеешь в виду? Какое она вообще имеет отношение к тому, что ты не выступил свидетелем? — Хм-м... Это немного деликатный вопрос, поэтому я надеялся, что мне не придётся этого говорить, но в сложившейся ситуации, я полагаю, у меня нет выбора. Вот эту девушку соблазнил Яхара, и он направлялся с ней в отель. Я промолчал, потому что не чувствовал себя в праве разглашать это. — Ты не думал, что твои сведения могут быть важны для поимки убийцы? — Если бы я решил, что это так, я бы отставил в сторону любые сомнения и немедленно сообщил бы всё, что знаю. Мои сведения бесполезны. Они никаким образом не могли помочь следствию. — Ты слишком много на себя взял, решив это самостоятельно. Нельзя знать заранее, какая информация приведёт к убийце, не так ли? — Действительно. Говорят, что если в одном полушарии бабочка взмахнула крылышками, то в другом полушарии возникнет смерч. То же самое можно сказать о расследовании убийств. Но сравнив этот маленький шанс и неприкосновенность личной жизни дамы, я выбрал последнее. Очень разумный ответ. И его голос был уверенным, как будто он ожидал этого вопроса. Причина, по которой я изначально подозревал Акияму, исчезла. Но это не имело значения. Я уже не подозревал Акияму. Я уже решил, что он — убийца. — Боже мой, как же ты надоел. Да признайся уже, чёрт возьми! Ошеломлённый моими резкими, сердитыми словами, Акияма мгновенно напрягся. Мои чересчур прямолинейные слова не были преднамеренными, но Акияме они, должно быть, показались тактикой, призванной напугать его, потому что он замолчал и задумался. Разговор складывался в мою пользу, поэтому Я не стал исправлять его недопонимание. — Хорошо. Тогда следующий вопрос. Когда Ямадзаки отправился в полёт, ты был в школе. Так утверждает она. Бросив короткий взгляд на Судо, он кивнул. — Действительно. Я очень разволновался, когда узнал об инциденте. Мне кажется, трудно обвинять тебя в том, что ты подозреваешь меня, ведь я был в школе, когда Ямадзаки упал с крыши. Хотя я был на стоянке, а не на крыше, нет никого, кто мог бы это подтвердить. Гордиться тут нечем, мне придётся защищаться. Я не думал, что кто-то видел меня на стоянке. — Ямадзаки кричал. Почему ты ничего не заметил? — Сложный вопрос. Я могу сказать только, что просто не заметил. Тогда я был глубоко в раздумьях. Акияма преувеличенно развёл руками и покачал головой. Его поведение разозлило меня. Я испустил тяжелый, враждебный вздох. — Ну, раз так… Хорошо, попробуем зайти с другой стороны. Акияма, ты веришь в призраков? От моего внезапного вопроса глаза Акиямы сузились. — Что за? Призраки? Мне действительно нужно на это отвечать? — Да. — Ну ладно… Хм… Призраки. Множество людей верит в них, так что я не могу просто взять и отбросить возможность их существования. Но мне достаточно трудно верить во что-то настолько ненаучное. А с распространением цифровых камер, картинки и фильмы о призраках стали не более, чем развлечением. Вот, что я думаю. — Разумно. Только так ты и можешь думать. Но даже если ты не веришь в них, ты не будешь пинать могильные камни, не так ли? И ты, как и все, боишься Леса самоубийц * , да? — Ну конечно, любой будет охвачен страхом в Лесу самоубийц. — Именно. Охвачен страхом настолько, что не сможет погрузиться глубоко в раздумья. Я услышал, как Акияма глубоко вздохнул. Он быстро соображал и, скорее всего, понял, с какой целью Я задаю посторонние вопросы. — Может быть, не так, как Лес самоубийц, но школа ночью тоже довольно страшная. Зловещая, извращённая организация, в которую запихнули кучу детей, и рассказывают им всем одно и то же. Когда наступает ночь, её настоящая сущность становится явной. Это отталкивает людей. Отталкивает настолько, что кое-кто сказал мне, что вокруг школы существует барьер. Одно дело, когда группа людей пробирается в школу, чтобы устроить фейерверки. Но абсолютно невозможно, чтобы кто-то, пришедший туда ночью совершенно один, затерялся в своих мыслях. Я холодно смотрел на Акияму. — И ты хочешь сказать, что в таких обстоятельствах не услышал крика Ямадзаки? После короткой заминки Акияма ответил: — …Я не слышал его. Поражаюсь своей невнимательности. Пусть и признав неудобные факты, Акияма продолжал изображать невиновность. По-моему, нормальная реакция, если хочешь уклониться от разговора. Каким бы подозрительным он ни был, доказательством это не станет. Но Я постепенно загонял его в угол. По нему было видно, что он обдумывает, не оставил ли он за собой каких-то явных улик. Скорее всего, он сам не осознавал, что его можно было читать как открытую книгу. — Теперь давай выясним, как можно столкнуть кого-то с крыши, находясь на стоянке. Акияма приподнял брови. — …Такое вообще возможно? Судо вмешалась почти инстинктивно. — Да, и способов сделать это довольно много. Хочу ещё раз убедиться, Судо, ты видела только то, что Акияма был на стоянке, но что он там делал, тебе неизвестно, всё правильно? — Д-да… — Очевидно, что стоянка находится далеко от крыши. Но если вы встанете здесь, то убедитесь, что вас хорошо видно со стоянки. Поэтому оттуда снизу можно легко наблюдать за происходящим здесь. Новое ограждение до сих пор не установили, хотя давно говорили, что это необходимо сделать. После инцидента появилось ещё больше причин установить его, но это место уже давно было закрыто. На краю крыши вам ничего не стоит потерять равновесие, легкий толчок — и вы упадёте. Я показал то, что держал в кармане. — Что это? На вопрос Судо Я ответил: — Это пульт управления беспилотником. На её лице было заметно облегчение. Когда Я нажал на кнопку и пошевелил рычажком, беспилотник, который Я заранее спрятал на крыше, взлетел. К его камере была прикреплена красная верёвка, другой конец которой был крепко привязан к ручке двери на крышу. — Судо, можешь немного постоять на месте? В этом Я новичок, мне трудно управлять полётом. По моей просьбе Судо замерла. Я завёл беспилотник ей за спину. Когда верёвка натянулась, она ощутимо толкнула Судо, и та сделала несколько шагов вперёд. Если бы она стояла на краю крыши, то бы точно упала. — Я выбрал красную верёвку, чтобы её легко было увидеть, но можно сделать проще и использовать что-то более крепкое, например, фортепианную струну. Если хорошо с этим управляться, то можно легко подстроить толчок в спину Ямадзаки и его падение. Когда Я закончил объяснять, Акияма тихо уставился на меня. — …Ха-ха. Понемногу его маска спадала. Я буквально слышал, как она рвётся на части. Его отвратительное, разросшееся и извращённое нутро не давало маске оставаться на месте. Выражение лица обнажило его настоящую суть. Как бы сильно он ни старался, скрыть её он уже не мог. Акияма сломался. Аа... Я достиг успеха. Я уже почти добился своей цели — раскрыть его природу. — Хираги, я в тебе разочарован. — И почему же? Я ухмыльнулся. — Ты не понимаешь? В твоём способе множество дыр. Начнем с того, что так управлять беспилотником в тёмное время суток невозможно. Было ли небо той ночью ясным? Я не помню, но даже если беспилотник хорошо виден в лунном свете, то маневрировать им так, как необходимо, всё равно будет слишком сложно. Тебе сейчас тоже было нелегко. Чтобы иметь хотя бы малейший шанс провернуть такой фокус, нужно очень много тренироваться днём. Но это школа. Если попытаешься устроить здесь что-то подобное, даже в праздники, то обязательно привлечёшь внимание. И тренироваться станет невозможно. Ну и последний гвоздь в крышку гроба — шум от пропеллера. Немыслимо, чтобы она была рядом с местом несчастного случая и услышала только крик. — Ты прав. — Более того, у меня нет никакого беспилотника. Это легко проверяется. Когда он разгромил мою примитивную теорию, его лицо приняло победоносное выражение. Это выглядело настолько комично, что Я не смог сдержать презрительный смешок. — Что смешного? — Не спеши с выводами. Я просто хотел посмотреть, какое у тебя будет лицо, поэтому ничего и не объяснил. Но! Кто тебе сказал, что Ямадзаки убили именно таким способом? Я же говорил, способов сделать это довольно много. — Что ты имеешь в виду? — Что Я пытался доказать этим экспериментом? Что есть способы столкнуть Ямадзаки с крыши, находясь на стоянке. Но все они просто бессмысленные уловки. Мы не в каком-то детективе, и даже если настоящий способ не будет установлен, то, что ты окажешься под подозрением, станет для тебя концом. Копы задержат тебя по косвенным доказательствам, и насколько продуманным был твой метод, не будет иметь никакого значения, когда ты сознаешься во время допроса. Как только тебя начали подозревать — всё, твой план провалился. И ты понимаешь это так же хорошо, как и Я. Но ты позволил своим опасениям взять над собой верх и пришёл в школу той ночью. Я смотрел не на Акияму, а на Судо. Как Я и думал, её недавнее облегчение исчезло, сменившись ещё большей бледностью. — Другими словами, такого развития событий ты не ожидал. Я продолжил говорить, не переставая ухмыляться. — Я хочу отметить две вещи. Во-первых, это место настолько опасно, что даже такой примитивный трюк, как мои игры с беспилотником, действительно может кого-то убить. А во-вторых, если кто-то, даже случайно, толкнул Ямадзаки, то он легко мог упасть. Я хлопнул убийцу Ямадзаки по спине. — Не так ли, Судо? — …Д-д-д-да. Судо тряслась от ужаса, отвечая мне. Она отчаянно пыталась избежать подозрений в том, что что-то от меня скрывает. Но разумеется, она не могла ничего скрыть от «белого» Коты Хираги. — Судо, ты называла Акияму «парнем в очках», как будто не знала, кто он такой. Но учитывая, насколько ты помешалась на Масато, ты искала зацепки по делу о его убийстве, правильно? С той минуты, когда ты решила отыскать правду, было очевидно, что ты должна узнать в первую очередь. Последним человеком, который разговаривал с Масато, был его одноклассник в очках. Сюити Акияма. С твоей стороны было бы абсурдно расспрашивать обо мне прежде, чем о нём, ты так не думаешь? — У-у… Ах… — Но ты скрыла это от меня. Разумеется, ты так поступила потому, что эта информация была тебе неудобна. Ты думала, что, если Я детально поговорю с Акиямой, моё подозрение об убийце Ямадзаки переключится на тебя. Видимо, пытаясь удержать её от признания, Акияма встал между мной и Судо, как будто закрывая её. Хоть она и пыталась изображать спокойствие, она не могла сдержать дрожь. Какой же она была робкой. — Короче говоря, я приказал Судо столкнуть Ямадзаки с крыши. Ты это хочешь сказать? Зачем? У меня не было повода желать смерти Ямадзаки. — Повод был. Ямадзаки был твоим сообщником в убийстве Масато, не так ли? Я думаю, что ты заставил его спрятать тело. Скорее всего, всё так и было. Реакция Акиямы уже прошла отметку «удивление» и приближалась к «панике». Это было уже так очевидно, но он всё ещё отчаянно пытался сохранить спокойный и уверенный вид. — …Твои бредовые фантазии, по всей видимости, основываются на том, что Ямадзаки однажды меня окликнул. Но давай на время оставим фантазии в стороне. Предположим, чисто гипотетически, что у меня был мотив, желать его смерти. В таком случае как я мог заставить её убить Ямадзаки. Мы даже не знакомы, она ни за что не выполнит такой приказ. И даже если я каким-то образом сумел убедить её, тебе не кажется странным, что я, вопреки здравому смыслу, приду ночью в школу, чтобы посмотреть на его смерть? — Ты совсем не понимаешь, когда следует сдаться. Я же сказал, такого развития событий ты не ожидал. У Судо не было намерения убивать Ямадзаки. Его падение было всего лишь несчастным случаем. — Твои домыслы становятся всё более и более нелепыми. В твоей теории слишком много случайных совпадений. В любом случае было ограждение или нет, Ямадзаки просто так не упал бы. — Для начала нужно выяснить, как они оба вообще оказались на крыше. Она закрыта, и к тому же была поздняя ночь. Разумеется, встреча была согласована заранее, но мне сложно представить, зачем Судо встречаться напрямую с Ямадзаки. С кем она действительно собиралась встретиться на крыше, так это с тобой, Акияма. Акияма немного поморщился. — Судо, наверно, очень удивилась, когда выбралась на крышу и обнаружила, что её обманули. Случилось что-то очень неожиданное, и она случайно столкнула его. Это только моё предположение, но похоже, что Ямадзаки собирался её изнасиловать. Судо тряслась, крепко обхватив себя руками. Судя по её поведению, я угадал. — Мы же говорим о Ямадзаки. Он, скорее всего, требовал от тебя денег за молчание, и ты решил воспользоваться его жадностью. «У меня нет денег, но вместо этого я могу достать тебе девушку». Что-то в этом стиле, да? — Я… Он сказал, что на крыше меня ждёт мужчина, который может рассказать мне об убийстве... — Ну конечно же ты не знала, что тебя сделали частью обмена. Когда на тебя напал Ямадзаки, ты стала сопротивляться. Ты впервые была на крыше этой школы, к тому же в темноте было трудно разглядеть детали, поэтому ты не поняла, что ограждения нет. Поэтому ты толкнула Ямадзаки изо всех сил и… Шлёп. — …он разбился насмерть. — Аа, а-а-а-а-а-а-а… Судо упала. Одержимость Масато была не единственной причиной её ужасного самочувствия. Даже если убийство было непреднамеренным, этот тяжкий грех висел на ней. Всё это наложилось на то, что она должна была скрывать произошедшее от меня. Она, должно быть, ощущала огромное давление. Акияма смотрел на упавшую Судо такими холодными глазами, как будто перед ним был просто мусор. — Акияма не ставил себе целью позвать тебя на крышу для того, чтобы ты убила Ямадзаки. Он планировал объединиться с тобой уже после того, как тебя изнасилуют, под предлогом мести Ямадзаки. Если бы у него не вышло убедить тебя убить Ямадзаки, то он собирался хотя бы обмануть тебя так, чтобы потом использовать в своих целях. Я могу только предполагать, как именно он собирался убить его, но вариантов у него было много. Например, он мог бы дать тебе смертельный яд, чтобы ты подсыпала его Ямадзаки, а тебе сказать, что это снотворное. Или предложить тебе застрелить Ямадзаки игрушечным пистолетом, но подсунуть настоящий. Это просто первое, что пришло мне в голову, но суть, я думаю, ты уловила. Как только он сделал бы из тебя сообщника, план Акиямы пришел бы в действие. Он бы подстроил смерть Ямадзаки от твоих рук, когда у него самого было бы крепкое алиби. И это всё, что ему было нужно. И кстати… Судо, Акияма же не дал тебе своих контактов? Судо, по-прежнему сидевшая на бетоне, кивнула. — А знаешь почему? Потому что у него были бы проблемы, если бы можно было доказать, что вы двое связаны. Чтобы избежать подозрений полиции, ему достаточно было заставить их думать, что вы не встречались до того, как ты убила Ямадзаки. — Н-но я же знаю… Если бы полиция поймала меня, я не смогла бы и дальше держать всё в секрете. — Это значит лишь то, что ему пришлось бы убить тебя до этого момента. Например, ты была изнасилована Ямадзаки и из ненависти убила его, но такого греха вынести не смогла и потому совершила самоубийство. Скорее всего, он планировал выдумать подобную историю, чтобы все приняли её за правду. Судо распахнула глаза и уставилась на Акияму. Но он уже не замечал её. — Почему всё именно так? По какой-то причине Я точно знаю, как думает этот ублюдок. Судо, как ты думаешь, почему он вообще выбрал тебя в сообщники? Потому что ты такой человек, которого он без колебаний отдаст на растерзание. Чёрт! Он, наверно, думает, что ты заслуживаешь смерти. В конце концов, ты собиралась переспать с Масато Яхарой, хотя вы впервые встретились. Мужчины часто считают распутных женщин никчёмными. Поэтому, например, многие серийные убийцы охотятся на проституток, потому что не чувствуют при этом вины. Я уверен, именно поэтому Акияма решил, что ты будешь замечательным «трамплином» для его правосудия. Судо больше не могла смотреть на Акияму. — Твои предположения безосновательны. Ты сочинил неплохую историю, особенно учитывая, что её даже не изнасиловали. По голосу Акиямы было заметно, что у него уже не осталось сил лгать. — Тогда давай поговорим не о твоих планах, а о том, что ты сделал на самом деле. После того как Судо убила Ямадзаки, больше всего ты беспокоился о том, что она сдастся полиции. Если это произойдёт, твои преступления быстро вскроются, одно за другим. Ты, наверно, хотел убить её, да? Чтобы потянуть время, ты изобразил сочувствие, солгал, сказав, что поможешь ей, и приказал никому ничего не говорить. Ведь ты бы не смог ничего сделать, если бы хоть какая-то информация всё-таки вышла наружу. Я взглянул на Судо, чтобы проверить свою теорию, но она уставилась в пустоту и ни на что не реагировала. — Но Судо не последовала твоим указаниям, она поговорила со мной до того, как ты смог её убить. Она так хотела знать правду, что не смогла себя удержать. И её трудно винить, учитывая, что Масато наложил на неё проклятье. Тебе следовало бы это понимать, если уж ты собрался использовать её. Но мы же говорим о тебе. Ты, наверно, думаешь, что глупые поступки Судо позволили мне узнать правду. Но это не так. В конце концов, только ты собирался использовать её. Провалом с твоей стороны было непонимание того, что она найдёт меня и поговорит со мной, даже несмотря на приказ молчать. Это твоя ошибка. По-прежнему ухмыляясь, Я бросил в него следующие слова: — Понял теперь? А, некомпетентная пародия на старосту? — …Я?! Некомпетентный?! От этой провокации выражение лица Акиямы, которое он до этого держал под контролем, резко изменилось. Ну конечно. Сомнения в его способности исполнять свои обязанности затронет его больше, чем что-либо ещё. Его гордыня была слишком велика, чтобы он мог признать свои ошибки. Даже сейчас, у последней черты, он всё ещё отрицал правду. — Невозможно. Каждое моё действие было разумным и правильным. Я просто не мог оплошать. Просто эта дура всё испортила! Не сумев сдержать ярость, Акияма так глупо проговорился и всё признал. Я не смог сдержать лёгкий смешок. — Нет, не в этом дело. Просто ты на это не способен. Ты катастрофически плох в манипулировании другими людьми. Совершенно ясно, что ты не маг. Ну, мы же говорим о тебе как-никак. Тебе кажется, что все живут с такой же системой ценностей, как у тебя. Ты только и можешь, что мерить всех по себе, поэтому, что бы ты ни планировал, тебя всегда будут преследовать неудачи. Пора бы понять: не все живут в том же мире, что и ты. — Что ты мелешь? Есть только один мир, разве не так? Все живут в одном и том же мире. — На Луне ты видишь кролика, который лепит рисовые шарики. Разумеется, ты будешь думать именно так. Ты, чёрт возьми, совершенно не понимаешь, каковы люди за закрытыми дверями. Ты просто не способен ничего понять о них. Если ты хочешь понимать людей, тебе стоит осознать, что ты никогда не можешь знать всего о ком-то. Но скорее всего, ты никогда этого не поймёшь. Выслушав меня, Акияма свёл брови в раздумьях. Но вскоре он издал такой смех, от которого станет стыдно любому злодею из второсортных фильмов. — Я что, задел твои чувства? — Ха-ха… Похоже, я был прав. Твои слова доказывают, что ты уклонялся от вопросов о манипулировании другими людьми. Тебе очень нравится заставлять других делать за тебя всю грязную работу, не правда ли? Именно ты и создал всех наших школьных безумцев ради тренировки. Разумеется, одним из них был Масато Яхара. С этой точки зрения он тоже был жертвой. Ты управлял всей этой цепью событий, зло во плоти. Поэтому, мне кажется, то, что ты узнал правду об этом инциденте… Его глаза, сияющие тусклым блеском рыбьей чешуи, обратились ко мне. — …на самом деле к лучшему. Эх-х… Этот человек. Он действительно ничего не понимает. Он даже не догадывается, что его злоба давно превзошла чью-либо ещё. — Почему ты улыбаешься, Хираги? Похоже, ты не осознаешь в какой ты ситуации. — Это ты не понимаешь, что происходит. Ты что, и правда думаешь, что Я позвал тебя сюда только затем, чтобы сказать, что Я всё знаю. — …Хочешь сказать, что это не так? — Я не планирую сдавать тебя полиции. Я не собираюсь быть настолько снисходительным. Если честно, мне плевать, действительно ли ты убийца. Я тебя терпеть не могу, поэтому Я собираюсь тебя раздавить. Хотя Я уже разоблачил тебя, ты не показал даже тени раскаяния. Ты просто стал дерзким и вернулся обратно в свой маленький воображаемый мирок. Честно говоря, Я не думал, что ты окажешься настолько глупым, тупой придурок. Я вытащил телефон. — Поэтому ты не оставил мне выбора, кроме как положиться на последнее средство. Я набрал конкретный номер. Я договорился, что абонент явится сразу же, как получит от меня звонок. Убрав телефон, Я развёл руки в стороны и захохотал. — А теперь, давай посмотрим, сколько ещё мерзости и гноя в тебе накопилось. С лестницы послышались шаги, и дверь на крышу распахнулась. —Хихихихи... хихихихихи... В ожидании того, что мы собирались сделать, девушка не могла сдержать свой специфический смех, который звучал как сквозь зубы. —Хираги, Ририко тут! Косая челка на лбу, волосы сзади собраны в хвостики. Её детское лицо и небольшой рост резко контрастировали с большой грудью. Она была очень развратно выглядящей старшеклассницей. Словно у блаженной, её безупречный ум преображал в невинность даже злобу. Тот «прибор», который Я держал в запасе. Когда её радужные глаза, напоминавшие сточную канаву, залитую салатным маслом, повернулись к Акияме, она закричала от разочарования: — Э-э-э-й… здесь какой-то скучный парень… Хираги, ты обещал Ририко, что здесь будет что-то интересное, но этот парень самый обычный тёмно-красный. Ошеломлённый Акияма явно был в панике. До этого момента он планировал перехватить инициативу. Неважно, как близко Я подобрался к истине, он думал, что ему необходимо всего лишь убить меня. Но насколько бы глупым он ни был, он понял. Теперь, когда здесь была РирикоМацуми, обладавшая силой уничтожить что угодно, ситуация изменилась. Теперь это место не принадлежало ему. Такой, как он, просто не мог найти способ управлять нашим извращённым миром, похожим на скульптуру из сладостей в процессе производства. — Если Я просто предъявлю тебе истину, Акияма, ты просто извратишь её, чтобы угодить своему самодовольству, и избежишь боли, которую Я хочу тебе причинить. Если Я хочу сокрушить тебя, то сперва мне нужно научить тебя страху, иначе ничего не получится… Мацуми-семпай. — Да-да! Устремив взгляд на Акияму, Я произнёс следующее: — Сканируй Сихо Судо. Судо в шоке подняла голову. Она, наверно, не ожидала вновь оказаться в центре внимания. Жаль, но без этого не обойтись. Она явно была второстепенным персонажем. Но сейчас ей предстоит сыграть главную роль. — Прости, Сихо Судо. Я даже не посмотрел на эту неинтересную девушку. — Именно ради этого Я и позвал тебя сюда. Как в какой-нибудь игре жанра death-game * , в начале должна быть сцена, где кто-то умирает, так и здесь. Акияме необходимо пройти обучение. Поэтому ради написанного мной сюжета ты должна впасть в отчаяние. — То есть Ририко нужно просто просканировать вот эту девушку? Оки-доки… Благодаря своей невинности Мацуми не уловила моих злых намерений. Я просто забрал её доброту и превратил её в машину. —Би-ип би-би-би, бип-бип би-би-би-би. Её глаза расфокусировались. Но она ясно видела нутро Сихо Судо. — Что? Что происходит? Любой, наблюдая за этой сценой, несомненно, был бы в замешательстве. Даже не понимая, что именно делала Мацуми, можно было точно сказать, что ничего хорошего из этого не выйдет. Даже когда не знаешь, что выскочит из табакерки, заранее ясно, что приятным оно не будет. — Би-ип би-би-би, бип-бип би-би-би-би... ——— Сканирование завершено. — Хорошая работа, семпай. Теперь, не могла бы ты перевести результат в слова? — Конечно! Судо дрожала от страха перед эксцентричностью Ририко Мацуми. Ею воспользовался Акияма, заставив принять его грехи, а теперь Я собирался сломать её. Бедная девушка. Я ощутил чувство вины. «Звяк, звяк. Звяк, звяк» Но вину заглушил звук слуховых галлюцинаций. —Сихо Судо, 16 лет. Узнала бы она это имя, даже если бы Я ей его не сказал? Я только частично понимал, как работает её сканирование. — Учится на втором году в частной академии Сакисэй. Живёт с биологической матерью, отчимом и сводным братом. В доме четыре спальни. Её комната на втором этаже настолько завалена, что стоять негде. Отчим — чиновник, мать — домохозяйка, финансовое положение семьи стабильное. Её приставучий характер мешает ей читать атмосферу, поэтому у неё мало друзей. Некоторые друзья часто предают её. На настоящий момент у неё нет парня, но она спала с двумя мужчинами. — Э? Что это? Судо всё ещё не осознавала, что происходит. Но судя по её бледным губам, она понимала, что это нечто ужасное. —Предположив, что она уже втянута, помешалась на инциденте с Масато Яхарой. Убила Рюске Ямадзаки, столкнув его с крыши. Дважды пыталась убить себя, но её родители не проявили к ней никакого сочувствия. Она одинока. Она одинока. Сильный комплекс неполноценности по поводу внешности и успехов в учёбе. Взгляд уже неспособной говорить Судо блуждал по Мацуми, будто перед ней стоял сам сатана. — Над ней издевались, и она издевалась над другими. Сильно хочет власти. Боится сильных, но завидует им. Считает, что слабые обнадёживают, но презирает их. Ей не хватает силы воли. Не умеет вырабатывать привычки. Ей тяжело вставать утром. Не любит использовать шаблонные сообщения в LINE’е. Любит проводить много времени на порнографических сайтах. Удивительно, но люди довольно мало знают о себе. Поэтому когда предсказатель или мошенник делает необычные выводы, основываясь только на их характере, они верят в иллюзию, что была раскрыта их истинная природа. Но Ририко Мацуми предоставляла лишь объективную информацию. Каждый хочет верить, что он особенный. Все хотят обладать какой-то уникальной личностью. Некоторые даже заходят настолько далеко, что говорят: «быть обычным — значит быть никем». Но очевидно, что подавляющее большинство людей и близко не особенные. В любом случае особенные они или нет, они слишком малы, чтобы изменить мир. Один человек не может ни спасти мир, ни разрушить его. И Сихо Судо не исключение. Когда её суть оказалась вот так раскрыта, стало совершенно очевидно, что она обычный, ничем не выделяющийся человек, каких можно найти повсюду. То есть в реальности она была слабой, а не сильной. Она избегала смотреть в лицо этой реальности, хотя более или менее осознавала её, а теперь её насильно поставили прямо перед ней. — К ней несколько раз приставал её брат-NEET * , требуя физической близости. Хотя она презирает его, ей нравится, что она желанна. Отчим тоже рассматривает её с точки зрения секса. Она замечает, что её мать завидует ей, как женщине. В результате дома она не чувствует себя на своём месте. Ненавидит свой дом. Также не чувствует себя на своём месте в школе. Ненавидит свою школу. Не чувствует себя на своём месте в обществе. Ненавидит мир за то, что он к ней суров. Хочет, чтобы он был к ней добрее. Хочет, чтобы к ней относились нежнее. Но ей всё равно. Ей всё равно, что случится с ней. Но ей не хочется, чтобы её игнорировали. Хочет, чтобы её спасли. Хочет чтобы её спасли… — Прекрати! Прекрати уже! Прекрати, прекрати, прекрати! Стонущая Судо попыталась броситься на Мацуми, но Я ожидал этого и удержал её. Вскоре она перестала сопротивляться и, лишившись сил, упала. Не двигаясь с места, Судо начала выть, как животное. Явленное нам нутро было вполне ожидаемо абсурдным. Только и всего. Но его разоблачение оказало на неё крайне мощное воздействие. — Ой. Почему ты плачешь? Мне теперь как-то даже жаль… Ририко Мацуми и не подозревала, насколько жестоко вот так обнажать настоящую сущность кого бы то ни было перед всем миром. Её трудно в этом обвинять. Единственное состояние, которое она знала, — это видеть всё. Наблюдая за рыдающий у моих ног Судо, Я , кажется, понял, почему она была так одержима инцидентом с Масато. Сихо Судо была очень уязвима. Ей было плевать, чем она заполнит пустоту внутри себя. Ей нужно было что-то, что позволило бы ей верить, что её существование имеет смысл. Поэтому она погрузилась в расследование убийства, рассчитывая, что сможет сыграть ключевую роль. Произошла трагедия, но, какая ирония, Судо нашла в ней для себя тот смысл, который так сильно хотела найти. Пытаясь отыскать правду о случившемся, она могла сбежать от безделья, которое, как ей казалось, отравляет её жизнь. Совсем не секрет, что она уязвима. И к сожалению, все ею пользовались. Её семья, одноклассники, Масато Яхара, Сюити Акияма и Я Если такого человека, как она, никто не защищает, то им обязательно кто-то воспользуется. Защищает. Настолько уязвимый человек. Где-то Я уже слышал такие слова. Но Я не собирался об этом задумываться. В любом случае Сихо Судо уже не сможет прийти в норму после того, как её чувства так грубо растоптали. Когда сущность человека облечена в слова и показана ему, он уже не может сбежать от своих грехов. Она, скорее всего, сдастся полиции, и там, под пристальным взглядом СМИ и общества, её заклеймят убийцей и унизят, раскопав её прошлое и семейные обстоятельства. Я не знаю, сможет ли она от этого оправиться. Это конец для Сихо Судо. — Мои соболезнования. Я небрежно сложил руки. — А теперь, что будем делать с тобой? Я повернулся к Акияме. Как Я и ожидал, он был бледен и трясся от страха. Похоже, он инстинктивно понимал, что случится, когда его сущность будет явлена миру. — …Твои действия выдают тебя. Это ты побудил Яхару попытаться убить меня, Кота Хираги. Я глубоко вздохнул, возмущённый его бессмысленным комментарием. — Ты снова об этом? Для начала, разве не ты убил Масато ? —Несомненно то, что он пытался убить меня! Другими словами, причина, по которой он в итоге убил Масато, в том, что тот напал на него первым, а Акияма лишь отбивался. Разумно… Последний кусочек мозаики занял своё место. —Окей, Я всё понял. Тобой манипулировали — нет, всеми нами манипулировали. Разумеется, управлял всем не Я . У меня нет таких способностей. — Что?.. — Нас всех привёл сюда Масато. Акияма расширил глаза от удивления. — В каком-то смысле, мы все жертвы той бомбы, которую он установил. Я был запятнан им, а ты — уничтожен. — …Я был уничтожен? — Пора бы тебе, чёрт возьми, это заметить. Ты бесконечно далёк от своего идеального «я». От своего благоразумного и прилежного «я». Подумай об этом. Ты без колебаний убиваешь тех людей, которых считаешь злыми. Это действительно соответствует твоим идеалам? Эта варварская идеология, и правда твоё понимание справедливости? Акияма молчал, его глаза были по-прежнему распахнуты. Всё, что ему надо было сделать, — это заглянуть на мгновение в себя и проанализировать свои поступки, тогда он получит правильный ответ. Не может быть, чтобы его идеалы были такими. — Тогда что изменило тебя? Ты и правда думаешь, что убить меня и Ямадзаки — это справедливо? Чья это идея? Правильно, Сюити, вспоминай. Мне даже не нужно называть его имя. Чувства, от которых ты пытаешься убежать, всегда были твоими настоящими чувствами. А теперь — содрогнись от ужаса. —Мацуми-семпай. Не просканируешь Сюити Акияму для меня? Пожалуйста. И пади в отчаяние. — Сейчас! Ририко Мацуми была бездумным смертельным оружием. Это была магия самого сатаны, и ею можно было легко загнать Акияму в угол. —Би-ип би-би, бип-бип би-би-би… — …Прекрати… — Би-ип би-би-би, бип-бип би-би-би… — ПРЕКРАТИ! В порыве бешенства Акияма рванулся на Мацуми — Ааах! Придя в себя, она закричала. Над упавшей Мацуми, нависал Акияма, приготовившийся бить её кулаками. Её неприглядный вопль был абсолютно естественным. Я приблизился к Акияме. Он не замечал меня и собирался продолжить избиение Мацуми — избиение истины, которая вот-вот будет явлена. Но он остановился, когда заметил, что Я прижал к его шее. — Кота Хираги… ты… ' Я прижимал к его горлу нож для фруктов. — Ты понял, да? Я предельно серьёзен. Если ты продолжишь вот так нападать на людей, то недосчитаешься парочки артерий. Хотя ещё мгновение назад Мацуми били, и казалось, что она заплачет, страх исчез с её лица, сменившись удивлённым ликованием. — Э? Что происходит? Что это происходит? Её щеки разгорелись от волнения. — Танихара же умер. Почему ты — это он? «Звяк, звяк. Звяк, звяк» С ножом у горла, Акияма уставился мне в глаза. — Ты не Кота Хираги…Масато Яхара?.. Что за бред… Но если подумать, все твои слова и действия, всё было в точности, как у него. Ты даже нож прижал ко мне так же, как и он. — Ну, это потому что Я — Масато Яхара. — Ты хочешь сказать, что действуешь от его лица? — О нет, Я не размениваюсь на полумеры. Мне надо только попросить, и Ко сразу же отдаст мне своё тело. Я и есть Масато Яхара. — Зачем ты это устроил?! — Конечно же ради мести. «Звяк, звяк. Звяк, звяк» — Поэтому мне всегда было плевать на правду о твоих преступлениях. Моя настоящая цель — это… — …растоптать тело и дух Сюити Акиямы, а затем убить его. Акияма замолк. Он хорошо понимал, в какой опасности находился. В конце концов, и его, и мои моральные устои были уничтожены Масато Яхарой. — Если она просканирует тебя, это точно уничтожит твой дух, но не потребуется даже этого. Простого объяснения, насколько ты долбанутый на голову, будет достаточно. Я наклонился к его уху и зашептал: — Ты прилежный ученик, и веришь, что всё, что ты делаешь, правильно. Это само по себе доказывает, что ты высокого о себе мнения. Ты тратишь очень много времени на подготовку путей для отступления, вооружаешься идеологическими аргументами. Даже когда ты совершил смертный грех убийства, ты не мог не оправдать его. Хотя в обычном состоянии ты подумал бы, что это безумство, ты просто обязан был вызывать в себе желание убить нас. —…Остановись… не говори ни слова… Я не собирался останавливаться. — Убив меня, ты не мог не рационализировать убийство. И наконец, я бросил ему в лицо ту фразу, которая должна была окончательно уничтожить его: — Ты не хотел меня убивать.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а -а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а. «Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк». Боже мой, как же это раздражает. Цепи этого парня и правда громче, чем у кого-либо ещё. Нож был у меня в руке. Акияма больше не мог сопротивляться. Не было причин медлить. Небольшое нажатие и моя месть свершится. Не было ни единой причины сомневаться. Ничто уже не могло остановить меня. Всё, что мне осталось сделать — это порезать разбитого человека ножом. Так просто. Я направил всю силу в руку, которая держала нож. Я просто должен отдаться своему желанию убийства. И тогда Я наконец-то убегу от «ничто», от того чувства, которое Я ощущаю в типичном магазинчике!

— Не-е-е-е-е-е-е-ет! Я услышал, как кто-то бежит ко мне, а ещё чей-то знакомый голос. Но по сравнению с голосом…

«Звяк, звяк. Звяк, звяк. Звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк».

Звон цепей был намного громче.

↑ Non-Player Character — неигровой персонаж

↑ Категория малых транспортных средств

↑ японская азартная игра

↑ Аокигахара

↑ Отсылка к серии игр Danganronpa

↑ NEET

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Сюичи Акиямы (II)

Всё закончилось в одно мгновение. Начну с оправданий. Я пытался спасти его. На моих глазах мой одноклассник погружался в разврат. Я попытался просветить его, наставить на верный путь. Но Масато Яхара попробовал убить меня. Я не понял почему. Я протянул ему руку помощи, которую он так ждал, но он не только оттолкнул её, но и попытался поглотить меня, чтобы утолить свой голод. Я и подумать не мог, что такой человек существует. Всё закончилось в одно мгновение. Я обучался самообороне, поэтому мгновенно развернул руку, в которой он держал нож. Хоть я и не хотел этого, лезвие ножа смертельно ранило его в сердце. Запах ржавого железа, которым уже была пропитана эта заброшенная фабрика, стал ещё сильнее. Масато Яхара упал, на его лице было видно мучение. Худший результат из всех возможных. Почему это случилось? Этого же не должно было быть… Что теперь станет со мной?

Я закрыл глаза. Я отверг мир. Я отказался признать реальность. Белизна. Белизна. Белизна.

Люди слышат только то, что хотят слышать. Любое их решение — конъюнктура. Я решил сдаться и погрузиться в мир конъюнктуры. Я просто забуду все неудобные мне истины. 3, 2, 1 — Их больше нет.

Так почему я заколол Масато Яхару? Это не должно быть совпадением. Это должно быть необходимостью, это должно быть справедливостью. Я никогда не ошибаюсь. Я невиновен — а значит, вина на Масато Яхаре. Смерть Масато Яхары была необходимостью. Всё должно быть именно так. Правильно… Я же называл Масато Яхару монстром, не так ли? Да! ДА! Он попытался убить меня! Он был монстром, который может подтвердить своё существование, только убивая других. Если бы я не убил его, кто-то другой лишился бы жизни. Будет ли проблемой то, что я убил такого человека? Разумеется, нет. Это было необходимой мерой, точно так же, как убийство медведя, прежде чем он кого-то съест. Кто-то обязан был это сделать. Мир перед моими глазами двигался замедленно. В закрытом мире время неоднозначно, и любая мысль тотчас исполняется. Ну что же, пора действовать. Я признал тот мир, который был ко мне дружелюбным. Я свысока посмотрел на Масато Яхару. — Наконец-то ты сможешь сбежать… хм… В этом я с тобой согласен. Он смотрел на меня глазами, полными ненависти. — Твоя жизнь бессмысленна… Ты просто букашка и заслуживаешь смерти. Именно так. Именно поэтому я убил Масато Яхару. Сойдёт. Но, скорее всего, я уже тогда понимал. Этот мир лопнет быстрее, чем мыльный пузырь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Закрытый мир Коты Хираги (V)

Знакомый голос заглох. Ничто не могло остановить меня. Всё шло по моему плану, а значит, результат был так же ясен, как дважды два — четыре. Я полоснул ножом по сонной артерии Сюити Акиямы. Хлестнула кровь. Кровавый фонтан приятно окатил меня, окрасив мою голову алым. Он окрасил алым и крышу, и мой отсталый мир. Он привёл меня в какое-то незнакомое место. Так всё и кончилось.

Потом Я заметил. Я больше не слышал звона цепей.

«Я» задавался вопросом: «Почему?» Я же так и не смог перерезать горло Сюити Акияме.

Глаза Акиямы невидяще смотрели в пустоту. Он уже лишился воли к сопротивлению. Он не мог меня остановить. Значит, это был не он. Но моё запястье болело. Кто-то крепко схватил меня за руку, в которой я держал нож. Поэтому мне не удалось зарезать Акияму. Кто же мог это сделать? Я посмотрел на свою руку, пытаясь понять, кто это. Тем, что сдержало мою правую руку, была… — Почему? …Моя левая рука. Я не мог этого понять. Почему я остановил себя? Это какая-то бессмыслица. Почему моё тело действовало против моей воли? Им кто-то управлял? Кто вообще способен на подобное? Такое вообще возможно? Если это и было возможно, то только благодаря… … Магии. — Кота. Я машинально повернулся в сторону голоса. Там, в золотом свете сумерек, стояла Мики Кодзуки. Её длинные волосы развевались на ветру, каждая прядь сияла подобно самоцвету. Слёзы текли по её улыбающемуся лицу. Она была настолько прекрасна, что у меня защемило в груди. Она так легко привела мир в движение, что это казалось даже немного нечестным. — Кота, кто ты? — Я… Кота Хираги… — Правильно. Ты — Кота Хираги. Она медленно приближалась ко мне по крыше, а я был настолько потрясён, что не мог двигаться. Пока я стоял на месте, будто парализованный, она забрала нож из моей руки. Казалось, что я даже вздохнуть не смогу без её разрешения. — Ты не Масато Яхара. Ты — Кота Хираги. Затем Мики оперлась на меня и положила мою руку себе на спину. — Кота Хираги. Знаешь, что это такое? Это имя человека, которого я люблю.

А затем. Мики Кодзуки поцеловала меня.

Аа… Я почувствовал, как мой тесный мирок резко расширился, будто я только что вышел из длинного туннеля. Свет рванулся сквозь множество открытых дверей и ослепил меня. Это было страшно. Проходить через все эти двери было страшно. Я не хотел покидать свой маленький мирок. Я не хотел узнавать об этом новом расширившемся мире. Но в этом освещённом месте было негде спрятаться. У меня не было выбора, кроме как принять это. Словно подтверждая моё существование, моя тень была видна на свету. У меня не было выбора, кроме как быть Котой Хираги. Я должен был признать эту реальность. Долг, от которого я так долго уклонялся, предстояло выплатить. Я должен был встретиться с моими могущественными врагами.

Когда губы Мики отделились от моих, я наконец-то вспомнил, что было на моей левой руке, которая остановила уже занесённый нож. — Ах… вот в чём дело. Красная резинка для волос. Та вещь, в которой Мики хранила свою магию. Тем, что остановило меня, — тем, что остановило Масато Яхару внутри меня, — была магия Мики. — Дело не в этом. Но Мики опровергла моё предположение. — Ты знаешь, почему я поцеловала тебя сейчас? — Чтобы вернуть меня в норму?.. — Ещё раз такое скажешь, я тебя ударю. — Что?! — Женские губы — не настолько банальная вещь. Неважно, какие у женщины причины. Даже если она сама этого не осознаёт, настоящая причина, по которой она целует мужчину, только одна. Мики, наверное, впервые улыбнулась мне от всего сердца. — Потому что он ей нравится. Как только я услышал её признание, мой разум накрыла белизна, мозг будто взорвался. Мой разум был абсолютно пуст. Как всегда неспособная чувствовать атмосферу, Мацуми возбуждённо дергала словно трупы лежащих на бетоне Сихо Судо и Сюичи Акияму: «Хи… хи… Это же признание». Я по-прежнему не мог думать. Но во мне бурлили эмоции. Я счастлив. Я ждал этого. Я так долго ждал, когда Мики выразит свои чувства словами. Так долго! — Уа-а-а... а-а-а-а. Не успев осознать этого, я заплакал вслед за ней. Не потому, что был счастлив. А потому, что мне было грустно. Ах, наконец-то. Я наконец-то понял свои собственные чувства. Я наконец-то могу выразить их словами. Мне так грустно, что Масато умер. — Я сейчас кое-что поняла. В этом мире можно как всё усложнить, так и всё упростить. Всё зависит от тебя. Поэтому приятнее, когда всё просто, ты так не думаешь? Мики мягко гладила меня по голове. — Ты не смог сдвинуть нож дальше… Мики поднесла своё лицо к моему, наши слезы слились. — …потому что не хотел никого убивать… Вот и всё. Это правда, сомнений в которой быть не могло.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Открытый мир Коты Хираги (I)

Магазинчик, который наполняет вас чувством дежавю, хотя вы видите его в первый раз, но который нигде не существует. Он всего лишь подделка. — Ко. Только один человек звал меня этим прозвищем. — Масато. Масато Яхара. У него светлые крашеные волосы, он выглядит достаточно привлекательно, чтобы сойти за члена айдол-группы. Он — мой единственный друг в этом мире. Но его тело растворялось и исчезло уже наполовину. — …Прости. — За что ты извиняешься? — Я не смог совершить месть вместо тебя. Я не смог тебя спасти. Масато с удивленным видом на лице испустил тяжёлый вздох. — Как Я вижу, ты по-прежнему глуп, Ко. Чёрт побери! Я что, просил тебя о чём-то таком? К тому же, тебе и правда кажется, что Я хочу мести? — …Мне кажется, нет. Масато никогда ни о чём меня не просил и не заставлял меня что-то делать. Он вообще не хотел сближаться с кем-то. — Я уже мёртв. Я даже говорить уже не могу. Даже « Я », которого ты видишь перед собой, выдумал ты сам. Всё, что сейчас происходит, — всего лишь шоу одинокого чревовещателя. — Одинокого… Ну, по крайней мере, текст хорошо написан. Было трудно поверить, что все его насмешки я выдумал сам. Масато в моей голове мог действовать и говорить так, как я сам никогда бы не смог. — Во сне ты часто видишь какую-то дрянь, которую ни за что не придумал бы наяву. Так уж устроены люди. А ты, Ко, эксперт в этой области. Большинство людей вообще не способны понять мир других. Они стараются изо всех сил, но в итоге ошибаются и интерпретируют других людей совершенно неправильно. Но ты сумел воспроизвести меня с такой точностью. И когда ты играл меня, ты был совсем другим человеком, свободным от твоей обычной глупости. — Я вижу, ты как всегда груб. В ответ на мою фразу Масато цинично засмеялся. Он выдал очень похожую на него улыбку, полную смирения. — Ты уже достаточно горевал обо мне. Горевать. Я даже не осознавал, что именно этим я и занимался всё время. Но... Эх... Всё именно так. Я просто хотел оплакать смерть моего единственного друга. Я не хотел его забывать и не хотел позволить всем остальным забыть его. — Ко, что ты видишь, когда смотришь на Луну? Масато задал тот же вопрос, что и ночью в парке. — Ты всё ещё считаешь кратеры просто кратерами? Я ненадолго задумался. Кратеры были кратерами. Это не изменилось. — Ну... сейчас я вижу их немного иначе. Заинтересованный, Масато приподнял бровь. — Если кто-то скажет мне, что это кролик, который лепит рисовые шарики, я увижу его. Если кто-то скажет мне, что это чудовище, которое готовится кого-то сожрать, я увижу его. Раньше я не мог ничего увидеть, а теперь я могу увидеть всё . Я чувствую, что могу увидеть что угодно. Наверно... Может быть, это ничем не отличается от того, что было, но... — На самом деле, очень отличается, да? Похоже, Масато не хотел дальше развивать эту тему. — Тогда, Я думаю, пора прощаться. Сказав это, Масато продолжил исчезать. Само его существование исчезало. Сколько бы я не прожил, я никогда не забуду Масато. Но я больше не стану им. По мере своего исчезновения — своего ухода из моего сердца — он стал чем-то вроде пыли в огромной массе моих воспоминаний. Я никогда не смогу извлечь его оттуда. — ...Масато! Я окликнул его прежде, чем он исчез вместе с фальшивым магазинчиком. — Что такое? Я должен был спросить у него, хотя бы сейчас: — Ты рад, что родился? Увидев моё, несомненно, взволнованное лицо, Масато натянул сердитую, но на самом деле, втайне довольную улыбку. — Слушай сюда... Если ты действительно хотел узнать ответ, то должен был спрашивать, когда Я был жив. Я же говорил: всё, что Я сейчас скажу, уже прописано в твоём сценарии. И тебя это устраивает? Я кивнул. Но я уже знал ответ. Закрытый ультрамариновый мир Масато мог процветать, только отвергая свет. Если бы моё переполненное сомнениями сердце заболело точь-в-точь как у кое-кого, я бы, наверно, попытался зажечь свет в этом ультрамарине. Но Масато был мёртв. Он уже не мог измениться. «Звяк, звяк. Звяк, звяк». Потеряв все цвета, одноцветный Масато ответил с застенчивой улыбкой: — Ни черта не рад. Прощай, Масато.

— Ах, какой сюрприз встретиться с тобой после школы, Хираги. Как ты мог заметить, Ририко — девушка, которая просто любит читать книги. А? Ты хочешь сказать, что читаю книги очень издалека? Да-да. Видишь ли, Ририко умеет сканировать книги. Ририко может узнать всё содержимое в одну секунду. Потрясающе, не правда ли? Правда-правда? Давай, хвали меня! Э? Ты хотел у меня что-то спросить? Спрашивай. Почему Ририко окликнула вас двоих в тот день, да? Ририко сразу сказала, что хочет стать хорошим другом для Хираги. Ты спрашиваешь почему? Ну, потому что Хираги белый. ...Да, Ририко в тот день видела сон. Во сне, после того как Ририко обратилась к вам и просканировала, дружба Хираги и Танихары распалась. Тогда Танихара стал эмоционально нестабильным и убил Акияму... Танихара сдался, а Кодзуки бросила Хираги, потому что он мог думать только о Танихаре, поэтому Хираги остался один. Понемногу он стал чисто белым. Он был как свежий снег в лесной глуши, это было так красиво. И тогда чисто белый Хираги и Ририко стали хорошими друзьями. Хираги понял Ририко даже лучше, чем прежде, и они стали би-би-бикать вместе. Ририко уже знает благодаря сканированию, но всё же, ты девственник? Ты знаешь, как приятно заниматься сексом? Видишь ли, Ририко знает, как доставлять мужчинам удовольствие, поэтому во сне Хираги стал заложником Ририко. Он полностью подчинился ей, он сделал бы всё, что она скажет. Хи-хи-хи... Кстати, ты знал, что взрослые мужчины ведут себя очень важно рядом с такими девушками, как Ририко? Но когда снимешь их барьеры, они такие смешные, почти клоуны. Ты знаешь, что если правильно настроить те красные тельца, что бегают у них в мозгу, то можно заставить их танцевать в безумном танце удовольствия. Разве это не весело? Существуют даже такие люди, которые, однажды войдя в это состояние, уже не могут вернуться обратно... А? Ты хочешь узнать, был ли сон Ририко пророческим? Ну, большинство снов действительно таковы. Очень странно, что в этот раз сон ошибся. Ририко интересно почему. Может быть, это Кодзуки виновата? Она слишком много приставала к Хираги. ...Что? Тебе интересно, являются ли пророческие сны Ририко результатом того, что она бессознательно использует свою память и аналитические способности и делает какие-то выводы? Ририко не понимает таких сложных вещей, сколько ни объясняй. Ририко просто хотела стать хорошим другом для Хираги. И всё. Больше ничего не имело значения. А? Ты говоришь, что Ририко жестокая? Почему? На самом деле все вокруг жестокие, разве не так? Все так грубо обращаются с Ририко. И даже Хираги воспользовался Ририко как инструментом, верно? По крайней мере, это Ририко осознаёт. Значит, именно Ририко нужно жалеть, не так ли? ...Хираги не нужно проявлять симпатию к Ририко, нам больше не надо становиться хорошими друзьями. Ририко более не интересен Хираги. Он стал слишком нормальным. Но Ририко всегда придёт на помощь, если она тебе понадобится. Ририко может даже научить тебя удовольствию. Ририко милая? Такая милая, не правда ли? Хи-хи-хи… Спасибо. — Пока-пока.

После ареста за убийство одноклассника, Масато Яхары и сокрытие тела Сюити Акияма в середине лета перестал посещать школу. Сихо Судо задержали за непреднамеренное убийство Рюске Ямадзаки. Защита доказывала в суде, что это была необходимая самооборона. Я уже встречался с её адвокатом и пообещал выступить в её защиту, если это потребуется. Для неё было бы абсолютно естественно обижаться на меня за то, что я натравил на неё Ририко Мацуми, чтобы та её просканировала и сломила её дух. Но когда я посетил Судо в месте её заключения, она поблагодарила меня за помощь. Более того, она была счастлива. Похоже, причиной этому было то, что инцидент побудил её семью беспокоиться о ней. Трудности закаляют характер… Но трудностей было очень много, поэтому ещё только предстоит увидеть, какой характер получится в результате. Но в любом случае после того как я использовал её, мне хотелось сделать всё, что было в моих силах, чтобы помочь ей. С другой стороны, Акияма, и его трудно в чём-то обвинять, отказался со мной встречаться. Похоже, что он пережил нервный срыв, и ему было тяжело говорить. Иногда изолятор наполняется его испуганными криками. Нет никаких сомнений в том, что его по-прежнему терзают видения Масато. Презираю ли я его за убийство Масато? Я немало думал над этим вопросом, но даже сейчас не был уверен в ответе. Хотя убивать было чересчур, он действовал в интересах самообороны. Если бы не Масато, Акияма, скорее всего, продолжал бы жить как упорный и прилежный ученик. В каком-то смысле, он тоже был жертвой. Но хотя разумом я это понимал, неприятное чувство внутри меня отказывалось исчезать. Было ли это чувство ненавистью, яростью или чем-то совсем другим, я не знал. Множество неизвестных эмоций крутилось во мне. Они были шумом, которым я не мог управлять. Раньше, я просто выбросил бы все мысли и эмоции из головы и стал бы ко всему безразличен. Но я больше не мог так поступить. В моём новом нестабильном состоянии, Мики приходила ко мне каждый день и вытаскивала из дома. Аркады, караоке-бары, боулинг, теннис, кино, раменные, рестораны, кафешки — я потратил годы жизни, курсируя между домом и школой, так что эти в общем-то обычные места были для меня новыми и свежими. Мики, которой было забавно моё удивление от них, в какой-то момент занесло и она взяла меня с собой невозможно поверить куда... Окинава. Я стоял на сияющем белом пляже. От вида кристально чистой океанской воды я лишился дара речи. Смотря на голубое небо, сливающееся на горизонте с океаном, я ощущал, как моя повседневная жизнь смешивается с чем-то таинственным и могущественным. Я чувствовал, что я уже не просто я. Подобно странному удовольствию от срывания корочки с зажившей раны, посещение этого места как будто освободило мои эмоции. Я, несомненно, выпучил глаза, наблюдая за океаном, и Мики игриво хлопнула меня по плечу. Её махровая толстовка, пара красивых ног и купальник создавали впечатление фотомодели, готовившейся к съемке. Видимо, потому, что это место было не слишком известным, или потому, что летние каникулы ещё не начались, на пляже было не так много людей. Но при этом я видел, что Мики привлекает внимание как мужчин, так и женщин. Похоже, быть в центре внимания для неё было привычным, потому что она казалась беззаботной. Очевидно, что в мире Мики быть любимой и желанной было нормальным. Это очень отличалось от моего мира, в котором большинство людей игнорировали меня. Мики собрала волосы, которые уже были заметно длиннее, чем при нашей первой встрече, и завязала их резинкой, которую держала в руках. Впервые за долгое время я видел Мики с хвостом. — Знаешь, мне кажется, так ты выглядишь лучше. Мики немного покраснела. — …Мой отец вон там, и ты подкатываешь ко мне? — Это не входило в мои намерения… — У меня аж сердце замерло, знаешь ли. Мики с намёком дотронулась до своего хвоста… — Кстати, когда ты собираешься снять это с меня? Я вытянул вперёд левую руку. На ней по-прежнему была красная резинка. Даже сейчас я не мог снять её по собственной воле. — О, тебе придётся носить её всю оставшуюся жизнь. — Мне кажется, что она скоро покроется плесенью и начнёт гнить прямо на моей руке… Мики, разве ты не говорила, что прекратишь верить в магию? Мики перестала всё время говорить о магии. Хотя я недавно начал подозревать, что она всё-таки была настоящим магом. В конце концов, она изменила судьбы нескольких людей. И она собиралась продолжить в том же духе. И помимо всего прочего — тот поцелуй. Мики сказала, что он не был магией, но я уверен, что она обманула меня. Ведь я с тех пор не мог отделиться от неё. Когда мы не были вместе, у меня щемило в груди. Это доказывало, что я всё ещё нахожусь под её контролем. Что же это, если не магия? Но скорее всего, всё это чушь. Если она сама сказала, что это не магия, и сама верит в это, значит, наверно, так и есть. И моё нынешнее состояние тоже всего лишь моя красивая выдумка. Но кое-что всё-таки не давало мне покоя. Даже если мы были вместе почти каждый день, Мики оставалась другим человеком. Наши системы ценностей были абсолютно разными. Насколько бы хорошо я ни узнал Мики, останется бесчисленное множество вещей, о которых я и подозревать не буду. Даже сегодня, когда я увидел кристально чистый океан, когда я увидел огромный новый мир, даже когда мой собственный мир расширился и наполнился светом, он всё еще не пересёкся с миром Мики. Я могу добраться до более далёких мест, чем раньше, но всё равно не могу достичь её. Все наши миры, без исключений, не открыты ни для кого. Даже в тех случаях, когда я общался с Мики или с Масато. Звон цепей. Хотя я слышал его, когда играл роль Масато, я всё равно не могу сказать, что понимаю его смысл. Масато говорил о цепях несколько раз, и когда Мацуми просканировала его, она сказала, что у Масато слуховые галлюцинации. Тогда я, наверно, впервые задумался на этот счёт. Но я уже не мог узнать, слышал ли настоящий Масато звук цепей или нет? Но даже если слышал, это не имеет значения. Звон цепей ненастоящий. Его слышал тот Масато, которого я выдумал. Когда мы общаемся с кем-то, то на основе своего эго воображаем свою версию этого человека и можем разговаривать только с ней. — Кота, ты какой-то серьёзный. Почему молчишь? О чём задумался? Ах да, знаю, ты хочешь увидеть, что же под толстовкой! Ну хорошо, раз ты так этого хочешь, то ничего не поделать! И сказав нечто нахальное, Мики решительно обнажилась. Моему взгляду открылись её тонкая талия, которая, казалось, переломится, если её слишком крепко обнять, и её милый продолговатый пупок. Её бикини скрывало пару мягких выпуклостей. И хотя рёбра у Мики немного выступали, кожи на костях у неё хватало. Игривая улыбка танцевала на её губах. — Ага, возбудился? Скажу прямо. Чёрт побери, а без одежды Мики выглядела ещё стройнее. Удивившись своим пошлым мыслям, я потерялся в раздумьях и не ответил ей. Но скорее... я впервые возбудился от вида живой девушки. Ах-х... Ох-х... Мики, ты восхитительна. — Эй, только потому, что мой отец вон там, ты не можешь на меня так пялиться. …Не смотри на меня! Я сказала не смотри! Она покраснела до ушей. Хотя она сама мне всё показала… — И кто в этом виноват? — Ну, это потому что я соблазняла тебя… Стоп, стоп, стоп, не в этом дело! Не перекладывай свою вину на других. Просто ты извращенец! Ты подбил меня на это! — Мики, ты действительно не понимаешь, насколько ты привлекательна? — Ты снова ко мне подкатываешь! И это работает! Я больше не могу. Па-а-ап! Пап, помоги! Здесь чудовище, маскирующееся под святого! После этой сценки мы вернулись к обычному хорошему настроению и направились к кромке воды. Мы оба намочили ноги в океане, ощутив, как их щекочет тёплая вода. — Знаешь, я впервые вижу океан. — Серьёзно? — А ещё я впервые покинул Канто. — …Ты и правда жил в закрытом мире, Кота. Всё было именно так. Я не обладал собственными желаниями или надеждами. По крайней мере, до тех пор пока не встретил Мики. Я смотрел на горизонт. Море сияло под яростными лучами солнца, соединяя весь мир. Где-то оно станет льдом, где-то наполнится мусором, а где-то обагрится кровью. Те же самые волны, что мягко бьются о мои ноги, могут кого-то погубить. Почему всё так устроено? Я плакал. Слёзы не останавливались. Но даже увидев меня таким, Мики не отступила. Она просто взяла меня за левое запястье. То самое, на которое была надета её красная резинка для волос. Она широко улыбнулась мне. Улыбка яснее, чем океан, настолько привлекательная, будто дьявольская. — Было бы неплохо, если бы этот день длился вечно. Если честно, я не был с этим согласен. Отныне и впредь мы будем взрослеть, и наши чувства изменятся. Я хотел, чтобы Мики была свободна. Я хотел, чтобы она сияла. Я не хотел, чтобы она была скована эмоциями этого мгновения. Я не хотел, чтобы она была скована так, как я. Но именно сейчас я понимал, что хотела сказать Мики. Или скорее, я понимал, что заставляла меня сказать её улыбка. Всё ясно... Мы не открываемся нигде. Но вот такое взаимопонимание возможно. Это было чем-то приятным, чем-то таким, что если его осознать, можно достигнуть истинного счастья. — Ты права, неплохо бы, если бы этот день длился вечно. В тот момент, когда эти слова вылетели у меня изо рта, в этот и только в этот момент, я желал вечности всем сердцем.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Когда-то я не хотел, чтобы кто-нибудь прочёл «Мы не открываемся нигде». К моему удивлению, произведение, которое я упрямо писал для конкурса, было отдано на публикацию, и, несмотря на то, что я чувствовал себя совсем не как профессионал, оно получило распространение по всей стране. Я был совсем новичком, незнакомым с индустрией, и никогда прежде не слышал фразы «light novel». В это трудно поверить, но у меня даже не появлялось мысли о том, что меня будут критиковать. Когда произведение поступило в продажу, разумеется, о нём было высказано множество самых разных мнений. Они переполнили меня, вселили в меня отчаяние даже при том, что многие добрые читатели присылали мне позитивные комментарии. Мне казалось, будто надо мной все смеются. Я хотел стереть воспоминания всех, кто прочитал его. Я и правда очень жалел, что в нашем мире нет кнопки, подобной перезагрузке в компьютерных играх. То, что я сумел переписать и перевыпустить такое произведение, доказывает, что наш мир полон сюрпризов. Сейчас я даже хочу, чтобы эту работу, которую я раньше не хотел никому показывать, прочитало как можно больше людей. Мне очень стыдно рассказывать об этом всему миру, но основой для Коты Хираги послужил я сам времён старшей школы, безличный и дрейфующий в потоке жизни. Основой для Масато Яхары тоже был я, только из средней школы, по-настоящему жаждущий крови. Обложку первой новеллы заклеймили противоречивой, и издатели отказались помещать на неё иллюстрации. Но хотя люди и называли мою работу «неразумной», «мрачной» и «тревожащей», я действительно писал её с мыслями о том, что она принесёт читателям надежду. …Я серьёзно. Рынок в последнее время переполнен историями о блистательной юности, но у большинства людей такой юности не было. Я лично считаю свои школьные годы мучительными. Я хорошо ладил с людьми, у меня было немало друзей, но плохие воспоминания всё равно перевешивают хорошие. Мне не хочется возвращаться в то неприятное время. Когда я писал «Мы не открываемся нигде», я горел желанием спасти своё угнетенное юное «я». Тогда все истории, наполненные любовью, романтикой, товариществом и справедливостью, казались мне настоящим дерьмом. Мне казалось, будто я смотрю на чьи-то испражнения и меня вот-вот вырвет. Я хотел историю, написанную для себя, честную историю, без банальностей. И хотя мир очень изменился с тех пор, я уверен, что многие люди до сих пор чувствуют себя так же, как и я тогда И я думаю, что такие люди сочтут эту новеллу стоящей. Я могу только надеяться, что эта история кого-то тронет. Ещё я чувствовал, что деконструировать и переписать «Мы не открываемся нигде» мне необходимо, чтобы продвинуться вперёд как автору. Позвольте немного похвастаться; мои технические навыки значительно улучшились с той поры, когда я был новичком. Но в то же время мой честный, неиспорченный порыв немного иссяк. Я чувствую, что переписывание этой работы помогло восстановить былую силу, пусть даже и совсем чуть-чуть. Также находятся люди, которые считают эту новеллу важной для себя, их голоса и сейчас достигают меня. Именно благодаря им я сумел переписать и перевыпустить «Мы не открываемся нигде». Именно благодаря им у меня хватает уверенности оставаться автором. Всё, что я могу, — поблагодарить их от всего сердца. Молюсь, чтобы эта переписанная версия «Мы не открываемся нигде» стала для кого-нибудь ценной.

Эйдзи Микагэ Осень 2016

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Couguar (переводчик)

Всем привет, дорогие друзья! С вами Коу. За время пути до основного раздела «Мы не открываемся нигде» очень прилично изменились и похорошели. Текст стал значительно лучше, не потеряв при этом своих отличительных черт. Теперь ближе к сути. Читать Микагэ интересно. Как минимум, потому что он нестандартен. Чем-то его произведения напоминают мне Достоевского. Его не интересуют нормальные люди — только безумцы. Просто задумайтесь, в «Мы не открываемся нигде» нет ни одного нормального в усреднённом понимании персонажа, — все они в чём-то искажены. Зато безумие позволяет ярче высвечивать человеческую природу и проявляет таланты. Раскрытию тайн человека посвящена вся история искусства начиная с древнейших времён. И в этом смысле Микагэ принадлежит искусству посреди отрасли развлечений заполненной тоннами шлако-текстов. С его идеями можно не соглашаться, можно спорить (Как по мне так он и правда мрачноват), но отрицать наличие в его произведениях смысла нельзя. Поэтому я очень рад, что текст в сильно улучшенном виде добрался до вас. Надеюсь, что встречусь с вами в относительно скором будущем в послесловии к совершенно другому проекту. На этом пора закругляться, поэтому напоследок уголок благодарностей: — Рине за уже упомянутое улучшение текста путём фантастического числа правок. Сорри, если изначальный текст был слишком неграмотным или кривым. — Лукорепке за пруфридинг и ценные замечания. Сам бы я ни за что не заметил, что СюиЧи на самом деле СюиТи. — Лессе за всевозможную поддержку. — Фредику за эдит иллюстраций. Пока-пока.

Rina Karrent (редактор)

Всем доброго времени суток! Спасибо, что прочитали «Мы не открываемся нигде»! На самом деле, это первый вышедший тайтл, где я выступаю в качестве редактора. Внезапно он мне очень понравился, хотя многие места я читала лишь с одной мыслью: «Что тут, чёрт возьми, происходит??». Раньше я никогда не читала ничего подобного, ни в плане жанра, ни в плане стиля повествования (от лица всех персонажей одновременно), и это больше всего понравилось, а многогранность героев, повороты сюжета и события на грани безумия такие, что аж дух захватывает… Ну, думаю, вы меня понимаете)) В общем текст был очень интересным и вместе с тем неоднозначным, поэтому в процессе пришлось столкнуться со всеми «радостями» редакта, но я очень многому научилась. В заключение хочу сказать большое спасибо Коу за то, что до самого конца оставался дружелюбным и открытым к правкам, ну и конечно же за перевод этого чуда, а также Лукорепке за хороший пруф и исправление моих упоротостей. Спасибо, что дочитали, надеюсь, мы ещё встретимся в послесловиях к другим проектам ^^

lukorepka (вычитка)

Не уверен, что смогу быть многословен в ту ночь, когда эти строки пишутся, но на пару-тройку мыслей, думаю, сил хватит. Во-первых, хочу поблагодарить РуРанобэ за предоставленную возможность стать частью большой команды, познакомиться с таким значительным пластом японской современной культуры, как light novel, ну и, оттачивать свои навыки редактора/корректора. Конечно же, спасибо также переводчику Couguar и редактору Rina Karrent, которые терпели мою далеко не самую лучшую работу и частые задержки. Ещё раз прошу прощения. Первый опыт) Надеюсь, что ещё как-нибудь поработаем вместе! Во-вторых, работа над ранобэ оказалась немного труднее и энергозатратнее, чем казалось на начальном этапе. Если раньше в основном приходилось работать над субтитрами, то чуть больший объём текста заставил серьёзно напрягать извилины. Не забывайте лишний раз говорить спасибо тем людям, которые дарят вам возможность познакомиться с ранобэ: труд действительно колоссальный! Наконец, о самом ранобэ. Ну-у-у, ощущения двоякие. С одной стороны, это всего лишь моё третье прочитанное произведение такого формата, и прочувствовать всю прелесть light novel пока не удалось. Вот от слова «совсем». Надеюсь, что это мои личные проблемы восприятия, ведь нотки того, что «Мы не открываемся нигде» — хорошее произведение, есть, однако они трудно уловимы из-за своеобразного подхода автора к повествованию. Да и никакой интриги не было. По сути, всё сводилось к тому, что подростки воспринимали взаимоотношения между людьми как некую «магию» или, как у нас чаще говорят, «химию». Этот момент обыгран неплохо, но опять же: не скажу, что следить за происходящим было жутко интересно. Видимо, что-то не так понял. Надо бы прочитать ещё разок. Чего и вам советую! Благо ранобэ не такое уж и большое. Буквально на один вечер.

Fredik (эдитор)

Йо, с вами Fredik, пусть всего на один раз. Ах да, тайтл я не читал, однако «Мы не открываемся нигде» писал Эйдзи Микагэ, поэтому он обещает быть интересным. Но мы с вами поговорим немного о иллюстрациях… Сразу скажу: мне иллюстрации понравились, и возможно когда-нибудь я их покрашу. Но… как бы сказать, по моему мнению у эдиторов всегда есть лишь три проблемы: подбор шрифта, клин и тайп. Раньше я редко встречался со всеми тремя сразу. И тут я столкнулся с первыми двумя, так сказать, лоб в лоб. Подбор шрифта (особенно к названию) был такой морокой, что я успел пролистать восемь десятков страниц с ру-шрифтами и толком ничего не нашёл. А говорить про клин, это выплескивать кучу мата в послесловие, чего я, конечно же, делать не буду. Поэтому скажу кратко: этот тайтл один из тех, где иллюстратор позволяет себе делать неровные контуры. Именно такие, по моему мнению, самые проблемные для эдитора. И в основном с ними-то я и засел… Ну это не считая также странных переходов цветов и иногда непонятных деталей. Спасибо за внимание. Приятного чтения!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/My-ne-otkryvaemsya-nigde-Ne-sushhestvuet-faktov-to/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)