Ранобэ: Минлань

Описание: Однажды, в давние времена, жила на свете дочь наложницы, унылая и мрачная. Она задавалась вопросом ‒ если жизнь так сложна, а конец неизбежен, зачем бороться за выживание?

В древности жизнь благородной женщины определялась и контролировалась её семьей. Кроме того, действия одного человека часто затрагивали всю его семью. В такой обстановке было сложно прожить хорошую и успешную жизнь, сохранив при этом своё достоинство.

Ах, жить в древности слишком опасно ‒ мы все должны просто спать, пока не умрем.

Кол-во глав: 1-117

Глава 1: Когда человека повышают в должности, кто-то умирает, а кто-то попадает в другой мир.

Огни зажигались один за другим в поместье семьи Шен из префектуры Цюань: караульные вот-вот должны были пробить в колокол семь вечера. Пожилая седая госпожа сидела в зале западного внутреннего двора. В её руках лежали чётки, она была просто одета: это сильно контрастировало с окружающим её изящным убранством. Тем, кто в этот момент сидел от неё по правую руку, был никто иной как глава семьи, Шен Хун. Стояло раннее лето; Шэн Хун был одет в тонкий шёлковый халат цвета охры. ‒ Спасибо благословению предков, на этот раз оценка вашего сына была превосходной. Императорский указ о продвижении по службе должен быть принят в конце месяца, ‒ его обращение было крайне уважительным. ‒ Ваша стойкость все эти годы не была напрасной. Труднее всего стать чиновником шестого ранга. После этого препятствия вы уже можете считаться официальным чиновником среднего звена. У вас есть идеи по поводу того, куда вас назначат? ‒ голос пожилой госпожи Шен был ровным, спокойным. ‒ Дядя Гэн уже послал письмо, чтобы сообщить: я должен стать старшим провинциальным чиновником префектуры Ден, ‒ Шен Хун всегда был осторожен в своих предположениях, но всё же эти его слова не могли скрыть счастья. ‒ Тогда я действительно должна поздравить господина. Обычно должность старшего провинциального чиновника занимают только чиновники минимум пятого ранга. Это не только заслуга наших предков, стоит поблагодарить и тех, кто помог вам подготовиться, ‒ сказала пожилая госпожа Шен. ‒ Это естественно. Ваш сын уже подготовил список подарков для нескольких влиятельных друзей в столице, прошу матушку взглянуть, ‒ Шен Хун достал из рукавов несколько листов бумаги и передал их стоящей рядом служанке. ‒ За все эти годы господин стал более опытным в управлении делами. Поступайте согласно вашему решению. Запомните эти слова: дружба между благородными людьми безвкусная как вода. Деньги должны быть использованы правильно, этикет должен быть совершенным. Он не должен быть ни подобострастным, ни властным, он должен сближать. Эти господа всю свою жизнь вращаются в чиновничестве, всё больше и больше возвышая значимость этикета, под проницательными взглядами друг друга. Последние несколько лет они заботились о вас, это правда, что это связано с дружбой вашего отца с ними, пока он был жив. Но вы также много работали, и неудивительно, что они захотели помочь вам, ‒ из-за большого количества слов пожилая госпожа Шен начала задыхаться. Главная служанка рядом с ней немедленно принесла чашу и подставила к её рту. Другой рукой она нежно провела по спине пожилой госпожи. Увидев это, Шэн Хун испугался, и поспешно сказал: ‒ Матушка должна позаботиться о себе любыми способами. Сейчас ваш сын может полностью полагаться на воспитание матушки. Если бы не добродетель матушки, прямо сейчас ваш сын проводил бы свои дни в сельской местности и здесь бы и умер. Ваш сын должен проявлять сыновью почтительность к матушке. Пожилая госпожа Шен молчала: она была изумлена. Через некоторое время она заговорила, и её слабый голос постепенно затихал: ‒ Суть здесь не в добродетели, а только в моей привязанности к вашему отцу. В любом случае будет не хорошо, если его могила будет заброшена через столетие. К счастью… вы достигли успеха. Шен Хун не посмел ответить и зал погрузился в тишину. Через некоторое время он всё же заговорил: ‒ Матушка поддерживала семью Шен круглый год, несомненно, в будущем у вас будет постоянная удача. Пока вам необходимо расслабиться и хорошо отдохнуть, ‒ он огляделся и не смог не нахмуриться. ‒ Комната матери слишком проста, она непохожа на комнаты других монахинь. Матушка, послушайте своего сына: есть много других пожилых дам, которые не едят мяса и молятся Будде ‒ но их комнаты хотя бы выглядят обжитыми. Матушка, почему вы должны ограничивать себя таким образом? Если другие увидят, они подумают, что ваш сын непочтителен. ‒ Живость в сердце. Если в сердце пустота, бесполезно маскировать её обжитостью комнаты. Подобно ушам глухого человека, такая обжитость бессмысленна, ‒ ответила пожилая госпожа Шен. ‒ Всё потому что ваш сын непочтителен и не способен контролировать вашу невестку, ‒ заметил Шен Хун вполголоса. ‒ Я не виню тебя, я знаю о твоём стремлении быть почтительным сыном. Твою жену тоже нельзя винить. В конце концов, я не её законная свекровь. Не нужно прыгать выше головы и видеться каждые три дня или чаще, ведь она от этого устаёт, а я злюсь. Вам не стоит беспокоиться о том, что кто-то скажет, будто вы непочтительны. Из-за репутации, сложившейся в моей молодости, мой темперамент известен многим. Поэтому большинству людей комфортнее взаимодействовать со мной, сохраняя дистанцию, ‒ сказала пожилая госпожа Шен. ‒ Что вы говорите, матушка? Что значит, вы не являетесь законной свекровью? Вы же первая, главная жена моего отца, и моя законная матушка. Более того, проблема ваших разногласий в том, что моя жена ждёт ребёнка, а это целиком и полностью наша с ней вина. Поэтому, матушка, прошу вас, не говорите такие слова, ‒ в голосе Шен Хуна слышалось беспокойство. Пожилая госпожа Шен нетерпеливо взмахнула рукой: ‒ Такие пустяки не должны волновать господина. С другой стороны, поскольку повышение неизбежно, господину следует поторопиться с подготовкой. Все эти годы вы служили чиновником в префектуре Цюань, и вы многое узнали. Соблюдение этикета должно быть неукоснительным. Все собираются вместе, кто-то приходит, кто-то уходит. Нельзя допустить, чтобы сердца ваших союзников охладели. Вы должны уметь как грамотно организовывать их, так и дезорганизовывать. ‒ Вы правы, матушка, ваш сын считает также. Вспоминая то время, когда я впервые приехал в префектуру Цюань, я всё ещё считаю, что та волнующая атмосфера ‒ заслуга Линнань. Отношения между людьми просты, даже если они нецивилизованны. Но всё-таки людям приходится быть цивилизованными. Не думая о приятной погоде, простой народ, зависящий как от земли, так и от моря, зарабатывает на добыче рыбы и соли, на обычном лодочном промысле. Несмотря на то, что они уступают богатству Цзяннань, они всё ещё достаточно зажиточны. Прожив там все эти годы, ваш сын не хочет с этим расставаться, ‒ Шен Хун улыбнулся. ‒ Всё верно. Я некоторое время жила на севере, и пусть Цзяннань в тысячу, в десять тысяч раз лучше, я всё равно туда не перееду. На удивление, я привыкла к жизни в префектуре Цюань. Здешние горы высоки, император далеко, дни беззаботны. Перед отъездом продайте это большое поместье, подберите небольшой дом с хорошими видами. Учти, он мне нужен не для хвастовства, а для отдыха, ‒ губы пожилой госпожи Шен тронула улыбка. ‒ Этот план прекрасен, ваш сын считает, что он способен сделать это. Я позабочусь об этом позже, ‒ с улыбкой ответил Шен Хун. Госпожа Шен требовала неукоснительного соблюдения правил, поэтому во время этого разговора из комнаты служанок не было слышно ни звука. Пока мать и сын разговаривали, Шен Хун несколько раз сжимал и разжимал губы, желая что-то сказать, но каждый раз передумывал. Спустя некоторое время в комнате стало холодно. Пожилая госпожа Шен взглянула на него, аккуратно перемешивая чайные листья в своей чашке. Главная служанка Фан многозначительно посмотрела на служанок и те поспешили покинуть комнату. Она вышла с ними в соседнюю комнату, чтобы раздать поручения служанкам первого ранга, и, возвращаясь к своей госпоже, услышала окончание её речи: ‒ Вы, наконец, решились сказать это. А я-то думала, что вы собираетесь скрывать это от меня до самой моей смерти. Шен Хун немедленно склонил голову, на его лице был написан ужас. ‒ К сожалению, в те дни я не обратил внимания на слова матушки, и это привело к катастрофе. Всё потому, что ваш сын недостаточно добродетелен, поэтому в нашей семье нет мира. ‒ Всего лишь нет мира в семье? ‒ пожилая госпожа Шен подняла голову. ‒ Не ожидала, что вы будете таким бестолковым, вы же чётко знаете, что когда проблема может быть большой, а когда маленькой. Шен Хун был ошеломлён, он склонился, сцепив руки перед собой. ‒ Прошу наставлений матушки. Пожилая госпожа Шен поднялась с красного сандалового диванчика. ‒ Изначально мне не было до этого дела, я не хотела вмешиваться в эти раздражающие проблемы. Меня не волнуют ваши предпочтения, не в тот момент, когда вы вовлечены в семейный скандал. Все эти годы вы вели себя всё более непристойно! Вы только поспрашивайте в округе, кто ещё ведёт себя с наложницами так, как вы! Вы позволяете ей представлять вас, ходить за покупками! Сейчас есть у неё сыновья и дочери, единственное, чего у неё ещё нет, это статуса! Не считая этого, ей дозволено то же, что и вашей законной супруге! Не разделяя отношение к супруге и к наложницам, постоянно нарушая правила, естественно вы создадите катастрофу в доме! Отлично! Замечательно! Теперь это привело к смерти нерождённого дитя и наложницы! Как вы собираетесь это объяснить? На лице Шен Хуна отразился стыд, он вновь и вновь кивал, повторяя: ‒ Вы правы, матушка, это всё вина вашего сына. Ваш сын действительно бестолковый. Я ничтожен, я всегда думал о том, что она одинока и нуждается в моей защите. Когда я думал о том, что она отказалась от шанса стать чей-либо супругой только для того чтобы стать моей наложницей, мои чувства к ней всё росли и росли. К тому же, она родом оттуда же, откуда и вы, так что я предполагал, что это ставит её чуть выше других наложниц. Я никогда не думал, что любовь может принести столько вреда, я позволил ей быть человеком, который не заботится о правилах приличия. Ваш сын признаёт свои ошибки. Услышав его последние слова, пожилая госпожа Шен слегка усмехнулась, но ничего не ответила, только подула на свой чай. Видя сложившуюся ситуацию, главная служанка шагнула вперёд со словами: ‒ Господин очень добр ко всем в поместье, разве госпожа Шен не знает этого? Это проблема тянется уже несколько лет, и будущее не будет благоприятным, пока мы не разберёмся с этим. Госпожа Шен уже в возрасте, вам не подобает употреблять некоторые слова. Позвольте мне взять на себя эту задачу и объяснить всё господину, если он не будет против. Когда главная служанка Фан закончила говорить, Шен Хун поспешно заметил: ‒ Что вы говорите, вы же не жалели сил ради семьи Шен все эти годы, делая всё что в ваших силах для того чтобы служить матушке. Вы мне как родная, не стесняйтесь и говорите. Главная служанка Фан не посмела принять этот жест, она быстро отошла в сторону и многократно кланяясь, сказала: ‒ Тогда эта старая женщина попытается донести свою мысль вежливо. Мать наложницы Линь и пожилая госпожа однажды встречались на неофициальном приёме. Думая об этом сейчас, эти встречи были предопределены, отношения между ними нельзя было сравнивать с отношением к другим сёстрам. Более того, после того как каждая из них вышла замуж, они даже не поддерживали общение. Я прислуживала госпоже с самой её молодости. Таким образом, я ясно вижу всю картину. Позже семью её мужа наказали за неподобающее поведение. Несмотря на то, что никого не казнили и даже ничего не конфисковали, положение их семьи в обществе ухудшилось. В тот же самый год муж госпожи Линь умер от болезни. У неё не было сыновей. Не осталось никого, кто мог бы её поддержать, так что она сама растила свою дочь, это стало главной целью её жизни. Но перед смертью она нашла госпожу Шен и умоляла её позаботиться о дочери, надеясь на остатки былой дружбы. Её родственники были безжалостны, они бы навредили девочке, тогда как госпожа Шен была вегетарианкой и всегда молилась Будде. Она была неспособна на жестокость, так что она согласилась и приняла наложницу Линь в семью. Те несколько лет госпожа Шен относилась к ней как к своей настоящей дочери, обеспечивала её едой и одеждой и не задумывалась о расходах. Она даже собиралась подготовить ей приданое, когда ей пришлось бы искать мужа. На этом моменте Шен Хун покраснел, ему явно было стыдно. Главная служанка Фан вздохнула и продолжила: ‒ Кто бы мог тогда подумать, что наложница Линь ‒ человек настолько больших амбиций. Она не желала выходить замуж за кого-либо другого, потому что она с самого начала втайне мечтала быть с господином. Возможно, это прозвучало грубо, прошу, господин, не обижайтесь. Так что всю эту проблему госпожа Шен держала в секрете, до тех пор, пока не пришла жена господина с обвинениями к госпоже Шен. Только тогда госпожа Шен осознала, что она вырастила девушку совершенно без достоинства. Гнев и стыд так переполнили Шен Хуна, что он не был способен выдавить из себя и слова. ‒ Изначально отношения между вашей матушкой и женой не были такими, какие они сейчас. Предполагалось, что спустя несколько лет после вашей свадьбы они смогут быть добрее к друг другу, вежливее и учтивее. Но после того инцидента ситуация перевернулась с ног на голову. В результате госпожа Шен хотела намеренно оклеветать вашу жену и ради этого она предложила вам Линь в качестве наложницы. После того как вы женились на наложнице Линь и она родила вам детей, вы позволили ей растить их самостоятельно: она стала жить лучше, чем ваша законная жена. В конце концов, ваша жена обратила свой гнев на госпожу Шен и разорвала с ней все отношения. Это повлияло на госпожу Шен, ‒ мягко произнесла главная служанка Фан. Шен Хун упал на колени перед пожилой госпожой Шен и сквозь слёзы произнёс: ‒ Ваш сын заслужил смерть десять тысяч раз, ведь он доставил столько несчастий своей матери, он допустил чтобы её сердце стало холодным, и не был рядом, когда ей нужно было поделиться с кем-то своей болью. Ваш сын непочтителен, ваш сын непочтителен. Договорив, Шен Хун принялся низко кланяться. Пожилая госпожа Шен несколько раз моргнула, после чего махнула рукой главной служанке Фан, и та немедленно подняла Шен Хуна. Шен Хун поднимался неохотно, он продолжал обвинять себя снова и снова: ‒ Поднимитесь, вы уже взрослый, ‒ произнесла пожилая госпожа Шен. ‒ Тем более, мужчины никогда не смыслили в закулисных делах. Поднимитесь, я не начну ненавидеть своего сына после одного проступка. После этих слов Шен Хун поднялся на ноги. Его лоб был весь красный. Пожилая госпожа Шен вздохнула: ‒ Так же я знаю, что когда вы были маленьким, ваша мать, наложница Чунь, и вы, очень сильно зависели друг от друга, пытаясь выжить среди всех этих интриг. Те дни были непростыми. В то время у меня даже не хватало времени на моего собственного сына, куда уж там знать о всех случаях подкупа слуг и подобных махинациях. Это я позволила вам страдать. Ваша нынешняя супруга абсолютно нетерпима и поэтому вы боитесь, что наложница Линь и маленький Фен пострадают, и слуги перестанут уважать их. Вы дали им место для жизни, и вы сделали это из искренних побуждений. Именно поэтому я закрывала глаза и молчала все эти годы, не вмешиваясь. Шен Хун всхлипнул: ‒ Как это может быть связано с матушкой, ведь всё дело в том, что в вашем сыне нет добродетели, а сердце матушки такое яркое, что каждое ваше слово достигает глубин моего сердца. Ваш сын просто боится своей супруги. Вот почему я предпочёл наложницу Линь и нарушил правила. Ваш сын заслужил десять тысяч смертей. ‒ Десять тысяч смертей, десять тысяч смертей! Если вы умрёте, кто поддержит нас, сирот и вдов? ‒ пожилая госпожа Шен сказала главной служанке Фан пододвинуть стул к Шен Хуну и помочь ему сесть. Она продолжила говорить только после того как главная служанка Фан принесла ему тёплое полотенце и чай: ‒ Давайте забудем о законе Небес и людских эмоциях. Подумайте вот о чём: ваша карьера чиновника только началась. И до сих пор ваше продвижение по карьерной лестнице шло гладко. Подумайте о том, сколько было среди ваших прошлых коллег таких же успешных, как вы. Были те, кто просто терпел невзгоды, завидовал вам и стремился подловить вас на ошибках. Наложница Вей не была служанкой, нанятой мною, она была рождена в хорошей семье в Цзяннане, из которой на протяжении поколений выходили фермеры и студенты. Она могла вполне могла стать чьей-то ещё женой. Если бы не её разногласия с семьёй, она бы не стала наложницей, даже несмотря на свою бедность. После того как она вышла за вас замуж прошло всего лишь пять лет и она умерла при трагических обстоятельствах. Если кто-то попытается использовать этот факт против вас и устроить проблемы её семье, чтобы уличить вас в пренебрежении к жизни, то вы думаете, вас повысят так же легко, как и собирались? Шен Хун был напуган, его сердце колотилось, а на лбу выступил пот. ‒ К счастью, матушка поняла это вовремя и решила все вопросы с семьёй Вей, только тогда ваш сын смог больше ни о чём не волноваться. ‒ Семья Вей честна и порядочна, даже зная истинные причины смерти наложницы Вей они не стали поднимать шум. Они только хотели получить её тело, чтобы похоронить её самостоятельно, но я не согласилась, потому что это было бы не по правилам. Но даже когда я предложила им денег, семья Вей не приняла их. Они сказали что это было бы позором, принимать оплату за жизнь дочери деньгами. Вместо этого они попросили меня позаботиться о маленькой Мин. Их семья бедствовала, и мне было грустно, когда я смотрела на них. Пожилая госпожа Шен достала платок и промокнула им глаза. Главная служанка Фан принесла чайник и долила в их чашки чай. Это были две фарфоровые чашки, полностью покрытые узорами. Аккуратно наполнив чашки, Фан вздохнула: ‒ Наложница Вей была честным и добрым человеком. Нам следует пожалеть её дочь. После того как она лишилась матери, она два дня пробыла в лихорадке и не могла встать с постели. Лихорадка прошла, но с тех пор она стала вести себя иначе. Она ни с кем не разговаривает. Госпожа Шен приказала мне заглянуть к ней, и когда я пришла, я увидела только слуг, которые смеялись и играли. В её комнате никого не было, никто за ней не присматривал. Когда я вошла в комнату, я увидела, как она поднимается с кровати и наливает себе стакан воды! Дитя всего лишь четырёх или пяти лет, которое едва дотягивается до стола, забралось на табуретку, дотянулось до воды и налило себе попить! Это было печальное зрелище! ‒ главная служанка Фан тоже вытерла слёзы. Шен Хун вспомнил дни, когда наложница Вей лучилась добром и нежностью, и скорбно произнёс: ‒ Я изначально хотел отправить её к супруге, но последние несколько дней маленькая Жу тоже болеет. Во дворе супруги сейчас беспорядок, поэтому я отправлю её туда через несколько дней, когда супруга не будет занята. Пожилая госпожа Шен медленно выдохнула и спокойно произнесла: ‒ Что значит «не занята»? Она что, будет носить Мин на руках? В доме достаточно слуг, можно нанять новых, если нужно. Сколько слуг там сейчас работает? Так что они должны выполнять твои требования в точности и незамедлительно. Это не такая большая проблема, чтобы использовать её как повод для оправдания своего отказа от заботе о Мин. Шен Хун осторожно встал, не осмеливаясь проронить и звука. Пожилая госпожа Шен взглянула на него, тон её голоса стал более холодным: ‒ Вы не смеете сказать ей об этом и также не можете убедить её. Это произошло из-за того, что вы изначально неверно себя поставили. Теперь у неё главная роль в ваших отношениях, потому что вы первым нарушили правила, превознося обычную наложницу! Именно поэтому она осмеливается быть невежливой, вести себя неподобающе, подобно жёнам других людей! Я догадываюсь, что вам сказала ваша супруга! Пока нет никаких проблем, наложницы сами воспитывают своих детей, но как только родная мать умирает, внезапно вы вспоминаете о законной матери. Неудивительно, что ваша супруга разозлилась. Но что было, то прошло, я не хочу больше говорить об этом. Единственное, я хочу задать вам два вопроса. Я прошу вас отвечать честно. ‒ Матушка, пожалуйста, спрашивайте, я готов ответить на тысячу, на десять тысяч вопросов, ‒ торопливо ответил Шен Хун. ‒ Первый вопрос: собираетесь ли вы пустить на самотёк дело о наложнице Вей и нерождённом дитя? Или вы потребуете кого-то ответить за эти жизни? ‒ пожилая госпожа Шен не сводила внимательного взгляда с Шен Хуна. ‒ Если в нашем доме появился такой человек, этим вопросом нельзя заниматься поспешно, требуется тщательная подготовка. Если сегодня этот человек способен навредить наложнице Вей и моему нерождённому ребёнку, кто знает, на что он или она будут способны пойти в будущем. Я не могу позволить такому человеку находиться в семье Шен, ‒ ответил Шен Хун сквозь стиснутые зубы. ‒ Хорошо, ‒ выражение лица пожилой госпожи Шен смягчилось, и она задала следующий вопрос. ‒ Второй вопрос. Что вы планируете сделать, чтобы исправить эту неподобающую ситуацию между женой и наложницами? ‒ Матушка восхитительна. Когда я вернулся и увидел тело наложницы Вей, которая носила моего ребёнка, моё сердце наполнилось раскаянием. Слуги были столь наглыми, некому было приструнить их. Если господин не стремится соблюдать моральные принципы, то и слуги будут вести себя неподобающе. Следовательно, источник всего этого наша семья, и я решил заняться этим, ‒ ответил Шен Хун, глубоко вздохнув. ‒ Отлично, замечательно. Мне нравится ваш ответ, ‒ у пожилой госпожи Шен отлегло от сердца, она кивнула. ‒ Если вы хотите быть чиновником в течении долгого времени, у семьи Шен должны быть наследники. Так же вы должны твёрдо руководить семьёй, так как вы знаете, что проблемы начинаются изнутри. Множество больших и влиятельных семей прогнило изнутри, и нам не следует уподобляться им. ‒ Слова матушки истинны. Я был обеспокоен результатами экзамена. Теперь, когда камень упал с души, я найду время чтобы исправить ситуацию. Я начну с тех, кто прислуживал наложнице Вей в тот день, ‒ несмотря на то что его сердце было наполнено яростью, тон Шен Хуна был спокоен. ‒ Нет, вы не можете сделать это сейчас, ‒ неожиданно отвергла идею Шен Хуна пожилая госпожа Шен, заставив его озадачиться. ‒ Но почему, матушка? ‒ спросил он. ‒ Не говорите мне, что мы должны простить этих слуг! ‒ Вы уже несколько лет работаете правительственным чиновником в префектуре Цюань. Все влиятельные семьи стремятся узнать тайны друг друга, так как женщины поддерживают общение между собой. Большинство из этих слуг были наняты здесь. Неужели вы думаете, что в такой обстановке никто не узнает о внезапных проблемах в семье? Пускай даже вы поддерживаете дружеские отношения с большинством ваших коллег, нельзя с полной уверенностью сказать, что никто из них не ненавидит и не завидует вам. Так что если первым вашим шагом после смерти наложницы будут разборки со слугами, это покажет всем, что вам есть, что скрывать. И это убедит всех, что в нашей семье нет мира, ‒ пожилая госпожа Шен проницательно взглянула на Шен Хуна. ‒ Спасибо, что напомнили мне, матушка, ваш сын едва не совершил ещё одну ошибку, ‒ Шен Хун, одумавшись, выказал своё восхищение. ‒ Если я начну разбираться со слугами здесь, вскоре вся префектура Цюань узнает об этом. Будет благоразумнее подождать, пока мы не переедем в префектуру Ден. Это чужое для нас место, там мы и разберёмся со слугами. ‒ Именно. Следовательно, вам не следует раскрывать никакой информации о семье до этого момента. Наведите порядок и обеспечивайте спокойствие в доме, и поддерживайте его до переезда. Когда императорский указ будет принят, и вы получите печать чиновника, и вся семья осядет в Шаньдуне, тогда мы и начнём действовать. ‒ Матушка мудра, ваш сын не говорил с вами так уже несколько лет. Сегодняшний разговор облегчил моё сердце. Что касается управления семейными делами, я рассчитываю на ваши советы в будущем. Я даже приведу свою супругу и попытаюсь обращаться к вам чаще, ‒ честно ответил Шен Хун. ‒ Не стоит, я и так одной ногой в могиле. Я не хочу, чтобы меня беспокоили по пустякам. Пускай всё остаётся как прежде, и твоя супруга посещает меня раза три в месяц. Управляйте своими делами и семьёй самостоятельно, а я просто буду посвящать своё время молитвам и посту. Пожилая госпожа Шен выглядела усталой. Она откинулась на спинку мягкого диванчика и слегка прикрыла глаза. Её голос постепенно затихал. Медная курительница в форме Кирина, стоящая на маленьком сандаловом столике в углу комнаты, выпускала облачка дыма. Примечания:

Пробить семь вечера. В Китайском варианте было написано час Ксю, час Ксю – период от 7 до 9 вечера, поэтому мы написали 7 часов. Чиновник шестого ранга. У чиновников существовало 9 рангов. 9 был самым низшим, а 1 самым высшим. Эти ранги обозначали то, какие должности они могли занимать. Дружба, безвкусная как вода. Имеется в виду то, что дружба между благородными мужчинами не вовлекает в себя личные интересы. Т.е. нельзя пользоваться дружбой в личных интересах. Император далеко. По распространённому мнению: чем ближе к императору, тем лучше ты живёшь, но твоя жизнь опаснее. Дядя Гэн, обращение дядя: это уважительное обращение к друзьям семьи, которые не являются родственниками. Родная мать и законная мать. Была законная, главная жена и куча наложниц. Детей наложниц часто отдавали на воспитание главным жёнам, их принято было называть «матушкой», даже, несмотря на то, что они не были биологическими матерями. Обращение «сёстры» по отношению к женщинам из других семей, не состоящих в родственных отношениях ‒ просто дань вежливости. Главы будут выходить медленно, но и их объём достаточно велик, а текст наполнен идиомами. Например, объём этой главы составил 3783 слова. Просим вас отнестись к этому с пониманием. Подписки на перевод не планируется. Помните, что лучшая награда для переводчиков ‒ ваши оценки и комментарии! Обсуждайте перевод, сюжет новеллы, персонажей, высказывайте ваши впечатления, стройте предположения! Нам интересно знать ваше мнение, не будьте безликой аудиторией, ведь переводим мы много часов, а на чтение уходят считанные минуты! С вами была Команда R. Надеемся, что вы хорошо провели время!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Что не так с распределением наказаний в аду?!

Полное название: правительственный работник, который умер на своём посту, должен считаться наполовину мучеником; почему это стало моей следующей жизнью? Пора бы высшим демонам в аду начать следить за качеством своей работы. С восточной стороны к дому прилегал прекрасный пруд, в котором цвели лотосы. Вид на него был захватывающим, особенно когда лучи закатного солнца отражались в нём. В комнатах было удушающе жарко. Однако во внутреннем дворике дул прохладный ветерок. Несколько молодых служанок сидели там и щёлкали семечки дыни, сплетничая. Яо Йийи лежала в своей комнате на буковой постели в полумёртвом состоянии и в полном одиночестве. Никого из слуг не было в доме, чтобы прислуживать ей. Яо Йийи целиком зарылась в кучу подушек. Она раскинула руки и ноги и лежала без движения с пустым выражением на лице. Яо Йийи всегда ощущала в себе некую безжизненность, с самого своего рождения. Она покрутила головой, осматривая комнату. Комната выглядела в точности как древние покои в дорамах, которые крутили по телевизору. В центре комнаты стоял круглый стол. Яо Йийи не могла точно сказать, из какого дерева он был сделан, но оно определённо было высокого качества. Сбоку у стены стоял деревянный шкафчик, его окружали маленькие круглые табуретки. Этот шкафчик был расписан цветочными узорами, которые олицетворяли собой восемь божеств, плывущих через море. В горле у Яо Йийи пересохло, так что она поднялась с кровати. Поскольку южане были привычны к деревянным полам, она не ощутила никакой прохлады, когда её босые ноги коснулись пола. Когда она подошла к круглому столу, она увидела под ним две табуретки: одну повыше, другую пониже. Яо Йийи, ощущая всю комичность ситуации, забралась сначала на маленькую, потом на высокую табуретку, и наконец-то смогла дотянуться до столешницы. На столе стоял тяжёлый чайник. Она пододвинула его поближе к себе и, наклонив, напилась воды прямо из носика. После этого она вернулась в постель. Забравшись в кровать, она почувствовала лёгкое послевкусие во рту. Её посетила запоздалая мысль: это была не просто вода, это был чай, причём достаточно хороший. Несколько дней назад она проснулась от жажды, точь-в-точь как сегодня. В тот день она самостоятельно взяла и выпила чашку воды: тогда внезапно в комнату вошли какие-то люди. Главной среди них, судя по всему, была пожилая женщина. Она выглядела как громом поражённая. Было похоже, что зрелище маленькой девочки, тянущейся за водой, могло вызвать у неё сердечный приступ. Она немедленно отругала слуг в дворике, и они тотчас принялись утешать Яо Йийи. Но Яо Йийи пробыла в этом мире всего пару дней и поэтому не понимала, что вообще происходит. Попав в этот мир, не имея возможности увидеть маму, папу, кормилицу, или свою личную служанку, она не имела ни малейшего понятия, где она находится. Она видела лишь незнакомых людей, которые постоянно входили и выходили из её комнаты с занятым видом. Она не узнавала их лица, поэтому она могла только слушать и не реагировать ни на что. Пожилая женщина несколько раз вздохнула и произнесла «Какая жалость!» перед тем как уйти. Яо Йийи постоянно жалели, но комфортнее всего она чувствовала себя, когда в комнате никого не было. Оставаться спокойной внешне, когда ты на самом деле напугана, было весьма трудной задачей. Когда она была одна в комнате, она могла делать всё, что ей вздумается. Если ей хотелось потянуться ‒ она потягивалась, если ей хотелось попрыгать ‒ она прыгала. Кроме того, в одиночестве было неожиданно легче оправиться от шока после путешествия во времени. После визита той пожилой женщины прилежность слуг резко возросла. Они стали приносить и оставлять на её столе различную еду и десерты, и подавали несколько различных сортов чая. Поскольку Яо Йийи была маленького роста, они даже сделали лесенки, чтобы ей было удобнее доставать различные вещи. Вчера они даже принесли тарелку свежего винограда. Какие заботливые люди! Обслужив её, они возвращались к своим собственным делам. Яо Йийи была очень тронута таким подходом. До неё доносились обрывки разговора со двора. Ей не приходилось напрягать уши, чтобы ясно услышать, о чём шла речь. В данный момент в поместье семьи Шен происходили значительные перемены. Чувствуя себя одиноко, служанки собирались группками и с жаром обсуждали все недавние события. ‒ Сегодня я услышала от правой руки господина, Лайфу, что имперский указ был принят ещё позавчера. Наш господин станет старшим провинциальным чиновником и к концу месяца должен переехать в префектуру Ден. Эти несколько дней в доме наложницы Линь творится настоящая неразбериха: они лихорадочно распродают своё имущество, чтобы им было проще переехать, ‒ сказала служанка А. ‒ Боже! Да вы знаете, сколько богатств накопила наложница Линь за все эти годы? Она живёт даже с большим шиком, чем законная супруга нашего господина. Я слышала, что она родилась в успешной семье, но, поскольку она влюбилась в нашего господина, она решила пожертвовать своим будущим и стать наложницей. Видимо, эти слухи не врут, ‒ возбуждённо сказала служанка B. ‒ Хах! Прекращай слушать людей, которые приукрашивают истории! Мама рассказывала мне, что давным-давно наложница Линь была отвергнутой дочерью семьи чиновников. Так что, когда она появилась в поместье Шен, с ней было всего лишь две служанки и пять или шесть коробок с вещами. Она даже одета была хуже, чем наши служанки второго ранга. Вот тебе и успешная семья! ‒ язвительно сказала служанка C. ‒ Ах, но сейчас эта наложница Линь живёт на широкую ногу. Она так нравится господину, так что нет ничего удивительного в том, что его супруга постоянно зла. Тем более господину нравятся дети наложницы: юный господин Фен и юная госпожа Мо. Он почти не видится с юной госпожой Хуалань, юным господином Чханбаем и юной госпожой Жулань. Так что наложница Линь явно знает, что делает, ‒ завистливо сказала служанка D. ‒ Само собой, ведь она очаровала господина настолько, что его даже не заботит честь и репутация своей супруги и семейные правила. Даже пожилой госпоже это не нравится, но она не хочет вмешиваться во все эти проблемы. Но, а что до наложницы Линь, она быстро родила ему сына и дочь после своего появления, и этим она заслужила его расположение, ‒ добавила служанка E. ‒ Ах, ну что мы всё о них, взгляните: сад нашей юной госпожи в ужасном состоянии. Когда наложница Вей ещё была жива, за садом хорошо следили, поскольку господин часто посещал его. Ну а теперь, когда её не стало, сад забросили. Не знаю даже, где нам теперь проводить время! Вот бы нас перевели в покои наложницы Линь, это было бы так здорово! Говорят, что служанки там получают лучшую еду и одежду и их жалованье выше, чем где-либо ещё, ‒ продолжила она. ‒ Ты всего лишь веришь в то, во что хочешь верить! Говорю тебе, наложница Линь не самая хорошая госпожа, ‒ Яо Йийи узнала голос служанки С. В её голосе слышалась усмешка. ‒ Когда она только вышла замуж, всё было хорошо. Но вскоре после этого, примерно, когда она вынашивала молодого господина Фен, она понизила нескольких весьма квалифицированных слуг без всяких причин. Мою мать, тётушку Лай, старшую сестру Цхуйси и даже мою бабушку понизили. И вы знаете, за что? Просто за то, что они видели её нищей, когда она только появилась здесь. ‒ О! Так то, что рассказывала Цхуйси ‒ правда? Видимо, это наложница Линь действительно весьма влиятельная личность, ‒ заикнувшаяся про перевод служанка Е явно была очень шокирована. ‒ Неужели ты думала, что я просто сплетничала? ‒ удивилась служанка С. ‒ Служанка высокого ранга не стала бы рассказывать о таком, а служанок низшего ранга, которые треплются обо всём, просто выгонят из поместья. Вот почему никто никогда не говорит о её прошлом и только люди на её прямом жалованье рассказывают о ней хорошие истории. Кто хорош в четырёх искусствах? Кто прекрасно читает стихи и поёт песни? Кто всегда добр, скромен и невинен? Эх! По-настоящему добрым, скромным и невинным человеком была наша любимая умершая наложница Вей. ‒ Старшая сестра Цхуй, говори потише. Если кто-то тебя услышит, тебе несдобровать! ‒ участливо напомнила ей служанка F. ‒ Пф! Чего мне бояться? Моя мать, бывшая служанка пожилой госпожи, уже не работает здесь, она живёт на ферме. К тому же, у меня уже есть жених. Вчера моя мать уже отправляла просьбу пожилой госпоже. Так что, когда господин отправится в префектуру Ден, я не поеду с ними, а останусь на ферме. Так что уж мне-то можно не бояться за своё место. «Оказывается, у служанки С уже есть хороший план побега, поэтому она не боится последствий», ‒ подумала Яо Йийи. ‒ Эх, если бы не происшествие с наложницей Вей, никто бы так и не узнал, что наложница Линь такая жестокая. Слушая её красивые речи, видя её приятные манеры и то, как по-дружески она общается с людьми, кто бы мог подумать… Сразу же после смерти наложницы Вей она выгнала старшую сестру Дие и несколько других слуг. Даже кормилицу нашей молодой госпожи она не пощадила. Она собрала их всех и просто разом выставила из дома. Остались только мы, несколько служанок третьего ранга, которые ничего не знают… ‒ произнесла служанка А тихим голосом. ‒ Естественно, она их выставила, это же были самые приближённые слуги наложницы Вей! Они могли знать что-то, что помогло бы раскрыть детали произошедшего. Если бы они остались, мастер бы допросил их, тогда могло бы всплыть много интересного. И что бы тогда было? ‒ спросила служанка С, Цхуй. ‒ Какие детали? О чём ты вообще говоришь? ‒ мягко спросила служанка B. Служанка С, Цхуй, понизила голос: ‒ Пф! Пусть мы служанки третьего ранга, но мы не слепые. Тот день, приблизительно с трёх до пяти утра, мы услышали крик боли из покоев наложницы Вей. Старшая сестра Дие побежала в покои наложницы Линь, чтобы попросить повитуху, но почему повитуха пришла только где-то с десяти до одиннадцати утра? В поместье есть несколько пожилых служанок, которые знают, как принимать роды. Но почему по странному стечению обстоятельств никого из них не было в тот день? Они явно ждали, пока наложнице Вей не станет совсем плохо. Старшей сестре Дие срочно нужна была горячая вода и полотенца, но почему нас всех в тот момент разослали по различным поручениям? В этот критический момент поблизости не было никого, кому можно было бы отдавать приказы. К тому же, вспомните, господин и госпожа на тот момент уже как несколько дней были в отъезде, а пожилая госпожа уже отошла от управления поместьем. И вы спрашиваете, о каких деталях идёт речь?! Хвала Небесам, что мастер внезапно вернулся домой по срочному делу и застал наложницу Вей на последнем издыхании. Расспросив служанку Дие, он немедленно пришёл в ярость. Если бы господин вернулся на несколько дней позже, как планировалось, тогда, боюсь, что наложница Линь уже подчистила бы все улики, и было бы совершенно невозможно ничего выяснить! Когда она закончила говорить, двор погрузился в тишину. Были слышны только несколько глубоких вздохов. Яо Йийи тихо вздохнула и перевернулась на другой бок, ожидая продолжения истории. Спустя некоторое время одна из служанок сказала: ‒ Но за эти десять дней мы так и не увидели реакции господина. Он постоянно закрывается в своём кабинете и у наложницы Линь тоже всё хорошо. Судя по всему, наложница Линь занимает больше места в сердце господина, чем наложница Вей. Служанка С, Цхуй, хмыкнула несколько раз, но не стала ничего говорить. ‒ Если это правда, тогда зачем наложница Линь вообще пошла против наложницы Вей? Для чего ей было убивать наложницу Вей, если наложница Линь важнее для господина? Зачем столько внимания к ней, при полном игнорировании других наложниц, например наложницы Пхин или наложницы Сян, ‒ со вздохом заметила служанка D. ‒ Разве ты не понимаешь? Как можно сравнивать наложниц Пхин и Сян с нашей наложницей Вей? Пусть она не знает поэзии или песен, но она не какая-то там низкоранговая служанка. Она вышла замуж с честью. У неё отличная родословная, она была молода и тактична. С самой их свадьбы господин восхищался ей, в итоге она подарила ему дочь ‒ нашу юную госпожу. Если бы она родила ему мальчика, то она, возможно, стала бы более важна для него, чем наложница Линь. Но, к сожалению… ‒ сказала служанка F авторитетным тоном. ‒ Я слышала, что молодой господин должен был быть очень красив. У него должны были быть глаза прямо как у нашего господина. Так жаль, что он задохнулся в утробе. Ах, что за безобразие! ‒ сказала служанка B мягким голосом. ‒ Даже если будет расследование, разве господин заставит наложницу Линь заплатить за их жизни своей? Ведь это просто не может произойти, хотя бы из-за юных господина Фена и госпожи Мо. Всё, что ему остаётся, это только вымещать злость на слугах. Яо Йийи задумчиво кивнула. Слова этой служанки звучали разумно. Двор снова погрузился в тишину. ‒ Старшая сестра Цхуй, тебе так повезло, твои родители и братья работают. Когда ты покинешь это поместье, ты сможешь жить не беспокоясь. А мы ‒ мы даже не знаем, что с нами будет. Скоро этот маленький дворик опустеет. И кто знает, куда отправится наша юная госпожа, ‒ Служанка Е не уставала напоминать им об их возможном переводе. ‒ Наслаждаться чем? Я просто сменю место работы. Да, я буду ближе к своей семье, но это всё. Да и вам всем не стоит волноваться. Все вы служанки третьего ранга, так что не страшно, если наложница Линь обратит на вас свой гнев. Жизнями вы не поплатитесь. В крайнем случае, вам придётся уйти к другому господину, ‒ довольно сказала служанка С. ‒ Смена господина тоже может быть непростой. Никто же не знает заранее, насколько легко будет служить другому хозяину. Вот, например, наложница Вей ‒ добрая и честная, она ни разу не злилась на нас. В тот год, когда моя младшая сестра заболела, она всё ещё выплачивала мне часть её жалованья, ‒ сказала служанка А. ‒ Конечно, она честна, но это оказалось её слабостью. Не все в нашем поместье достойные люди. Чужаки приходили сюда, когда им хотелось, а некоторые служанки даже осмелились плести интриги против неё. И даже пострадав от рук служанок, она ничему не научилась и продолжала быть дружелюбной ко всем и молча страдать в одиночестве. Не считая старшей сестры Дие, которая осмелилась заступиться за неё, кто ещё вспомнил о её доброте в тот роковой день? Говорю вам, у господ должна быть некая аура превосходства. Они должны быть способны разделять добро и зло, если они хотят быть успешными, ‒ сказала служанка B. Разговор становился слишком серьёзным, поэтому они поспешили сменить тему. Они принялись обсуждать свадьбу Цхуй, и атмосфера в саду вновь стала расслабляющей. Яо Йийи лежала на кровати, уставившись на зелёные узоры на декоративной ширме. Она уже десять дней слушала подобные сплетни от этих служанок. Она находилась в теле шестой госпожи семьи Шен, Шен Минлань. Она была дочерью наложницы, только что потерявшей единственного человека, на которого она могла полагаться. Видимо это лихорадка, про которую говорили, и была причиной головных болей, которые дезориентировали её до такого состояния, что она не могла произнести и слова. Слуг совершенно не волновало то, что происходило с ней. И к тому же, в данный момент, в поместье Шен царила адская неразбериха. Если они не были занятыми делами, связанными с переездом, то они, определённо, были заняты делёжкой денег. Старшие служанки и жёны управляющих были крайне заняты, они без остановки носились туда-сюда по поместью. Никому не было дела до этой группки служанок и, поскольку большинство из них было детьми других слуг, они не были взрослыми или опытными и всё ещё нуждались в руководстве. Единственной положительной чертой эти служанок было их понимание ситуации. Поскольку все они были служанками третьего ранга, у них не было слишком строгих правил поведения, поэтому они могли говорить на совершенно любые темы, что являлось большим преимуществом для Яо Йийи. Она словно слушала рассказы о многосерийной дораме. И даже самые непримечательные детали о поместье семьи Шен были ей важны. Биологического отца Шен Минлань, главу семьи Шен, звали Шен Хун. Он был выходцем из рода чиновников, успешно прошедших высший экзамен. В данный момент он был чиновником шестого ранга, которого вот-вот собирались повысить до старшего провинциального чиновника. Он также был ребёнком наложницы, но его законной матерью считалась некая старая госпожа, живущая в западных покоях. У него была одна законная жена и несколько наложниц. Яо Йийи не знала, сколько их было точно. В историях этих служанок не было никакого порядка в повествовании, что затрудняло понимание всей картины происходящего. Законная жена господина Шен была рождена в семье Ван. Она была дочерью помощника министра доходов. Для Шен Хуна этот брак был выгодным. Семья Ван была старой и влиятельной. Выходцы из неё несколько поколений становились высокоранговыми чиновниками. Прошлый глава семьи Шен, отец Шен Хуна, уже заканчивал свою карьеру, когда Шен Хун закончил обучение. Однако это не стало проблемой, поскольку была ещё пожилая госпожа Шен, чья родословная была ещё лучше, чем у семьи Ван. В конце концов, она была старшей законной дочерью Хоу Юн Йи. Кроме того, прошлый глава семьи Шен стал известен на весь Китай тем, что вошёл в тройку лучших на императорском экзамене. Прошлый глава семьи Ван долго обдумывал возможность этого брака, взвешивая все за и против, пока, наконец, не дал своё благословение. Старшая дочь Ван Ши, Шен Хуалань, уже достаточно взрослая, чтобы выйти замуж. Её старший сын, Шен Чханбай, был в возрасте одиннадцати лет. Её младшей дочери, Шен Жулань, было примерно же столько лет, сколько Яо Йийи. Что касается наложниц, первой из них была та самая наложница Линь. Хоть её и звали Линь, как и героиню из «Сон в красном тереме», Линь Даю, их нельзя было сравнивать. Наложница Линь явно была более могущественной. Они были практически полными противоположностями. Прямо как Йе Юцсин и Ван Цзусянь. У Линь Даю было прибежище в виде бабушки по отцовской линии и его богатств, и она большую часть жизни просто плыла по течению, тогда как наложница Линь попала в семью Шен будучи нищей и добилась всего с нуля. Подобно стране третьего мира, которая резко переходит из феодального или колониального строя к успешно развивающейся нации, она из нищей превратилась в преуспевающего человека. У неё были сын и дочка Шен Чханфен и Шен Молань. Яо Йийи была не уверена в их возрасте, но, вероятно, они были примерно такого же возраста, что и Чханбай и Жулань. Помимо Линь, были также наложницы Пхин и Сян. Наложница Сян стояла выше, так как у неё был сын по имени Шен Чхандун. Что до остальных наложниц, Яо Йийи не знала и не стремилась узнать про них ничего, кроме того факта, что детей у них не было. Но в отсутствии стремления не были виноваты ни лень, ни апатия: просто путешествие во времени выбило Яо Йийи из колеи. Яо Йийи в своей прошлой жизни была помощником судьи. Получив образование юриста, она сдала экзамен на должностное лицо. Продемонстрировав свою значительную целеустремлённость и пройдя по головам, она, наконец, заполучила должность в окружном суде. Из-за этой должности она заработала бесконечную зависть своих одногруппниц. Её работа состояла в заполнении бланков дел, как в уголовном, так и в административном судах, присутствии на суде и фиксирования хода судебного процесса. Там она была замечена высокопоставленной женщиной из вооружённых сил и была назначена в один из самых перегруженных административных судов. Работа в суде в гонконгских дорамах и в реальной жизни ‒ это абсолютно разные вещи. В суде Яо Йийи не было нужно судить кого-либо, ей не нужно было даже говорить. Не считая бесконечного записывания хода судебного процесса, она была человеком-невидимкой. Однако её имя всегда указывалось в финальном судебном вердикте. Большинство этих дел было связано с разделением семейного имущества или заявлением права на наследство, что стало настоящим испытанием для выдержки Яо Йийи. Иногда Яо Йийи встречала красавчика-адвоката или симпатичного судью постарше, но, к сожалению, в присутствии красивых юристок, у неё не было ни шанса показать себя. Так что, узнав, что у них обоих появились девушки, сообразительная Яо Йийи, которую вот-вот собирались повысить, храбро заявила, что хочет работать на границе с пожилой женщиной-судьёй в течение года. У подобных командировок было прозвище «конные суды». Их основной задачей было делопроизводство в горных районах. Добраться туда было чрезвычайно трудно, чтобы попасть в город приходилось ждать транспорта от пары дней до недели. Чтобы работать там, нужно было иметь чудовищную выдержку. Прозвище «конные суды» пошло из прошлого: тогда это был всего лишь один судья с парой помощников, они путешествовали на лошадях или мулах со всем необходимым оборудованием, документами, печатями и так далее. Они шли от деревни к деревне, пробираясь через горы и другие места, где нельзя было проехать на автомобиле. При этом каждое заседание суда должно было проходить со всеми предписанными процедурами. Это было тяжёлой работой. Местным судам часто не хватало людей, поэтому они запрашивали помощь из судов в крупных городах. Непосредственной начальнице Яо Йийи светила должность заместителя управляющего, поэтому она стиснула зубы и решила отправиться, но никто из работавших в управлении девушек не хотел ехать с ней, потому что у них не было парня и они в панике искали его, либо были парни и они не хотели их бросать. Так что, когда Яо Йийи храбро шагнула вперёд, её начальница была растрогана до слёз. Когда мать Яо, на тот момент уже десять лет руководившая местным комитетом всекитайской федерации женщин, услышала это решение, она немедленно пожелала отвезти свою дочь в больницу и проверить её на вменяемость. Её брат, работавший в большом городе, отпросился с работы и приехал домой в ярости. Только отец Яо, который также работал в правительстве, подумал, что это было замечательным решением, и почувствовал гордость за свою дочь. Тщательно проанализировав плюсы и минусы этой работы, мать Яо, в конце концов, тоже смирилась. Но на самом деле, Яо Йийи не слишком-то стремилась получить повышение. Она просто хотела плыть по течению всю свою жизнь: отучиться в школе, университете, найти работу, выйти замуж и создать свою семью. Жизнь по этому шаблону виделась ей вполне комфортной, но в ней недоставало жизненного опыта. Так что, она надеялась, что, съездив куда-то ещё, погуляв, посмотрев и попытавшись понять жизни других людей, она восполнит часть недостающего опыта. За этот год Яо Йийи испытала множество лишений, но домой она возвращалась довольная. Но на пути назад они столкнулись с жутким непрекращающимся штормом. Когда он, наконец, закончился, её начальница торопливо позвала всех своих подчинённых в автобус и приказала водителю поторопиться. На полпути их накрыло оползнем, после чего Яо Йийи проснулась в этом теле. Изменившейся маленькой Яо Йийи, лежавшей в кровати, пришла в голову мысль: люди несут ответственность за защиту гор и лесов, вырубка деревьев в неподходящих местах может действительно привести к смерти ваших детей. Примечания:

Чиновники, успешно прошедшие высший экзамен. Имеется в виду Цзиньши. Это обладатели высшей степени на экзамене, который проводился раз в три года. Хоу Юн Йи. Хоу (侯) — нередко переводят как «маркиз», и в приложении к эпохе династии Шан-Инь это действительно соответствует «маркизу как правителю марки»: хоу были военачальниками приграничных округов. Потом, как и в Европе, ситуация изменилась: появились номинальные хоу, ничем в реальности не управлявшие, так называемые «ле-хоу». Йе Юцсин и Ван Цзусянь. Это гонконгские актрисы. Супруга Ван Ши: Ши обозначает не её имя, а буквально несёт смысл «в девичестве», т.е. до выхода замуж она принадлежала семье Ван.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: История о жене и наложнице, которая должна быть рассказана.

Префектура Цюань была расположена на юге провинции Фуцзень, в её прибрежном регионе Миннань. Там жило множество богатых и счастливых людей. Именно там Шен Хун работал на должности правительственного чиновника в течение последних нескольких лет. В его обязанности входило распределение соли и еды, профилактика паводков, орошение пахотных земель, а также приведение в порядок военных архивов и взаимодействие с народом. Он многого достиг за эти несколько лет. Несмотря на то, что у него за это время три раза сменилось руководство, он продолжал подниматься по карьерной лестнице. Это стало возможным, потому что Шен Хун знал как показать себя честным человеком и как найти общий язык с местными чиновниками. Именно поэтому, когда прошла новость, что господина Шена собираются повысить, каждый попытался пригласить его на банкет, имея скрытый умысел. И Шен Хуну пришлось посетить их все, ведь ему было неудобно уклоняться от предложений. Пока Шен Хун посещал банкеты, подготовкой переезда занималась его супруга Ван Ши. За эти несколько дней в восточной части поместья, принадлежащей Ван Ши, царила суета. Слуги носились туда-сюда, а сама Ван Ши, пребывавшая до этого в унынии, казалось, получала от этого удовольствие. И вот, после обеда, обрисовав фронт работ и приказав личным служанкам проверить оставшиеся списки, она отправилась во внутренние комнаты, поговорить с домоуправительницей Лиу Кун. У стены стоял большой квадратный диван, накрытый расшитой шёлковой парчой, на нём спали две девочки, на вид им было около пяти лет. Две служанки первого ранга сидели на низких табуретках около дивана и обмахивали спящих девочек веерами. Когда они увидели, что Ван Ши вошла в комнату, они немедленно встали и поприветствовали её. Ван Ши жестом руки приказала им быть тише, дабы не потревожить сон девочек. Подойдя к дивану, она увидела пухлую девочку, которая выглядела прекрасной и невинной. Ван Ши улыбнулась и перевела взгляд на другую девочку. Изящная, с бледным лицом, она резко контрастировала с первой девочкой. Её тело было хрупким: очевидно, она страдала от анемии. Во сне она хмурилась. Ван Ши вздохнула, укрыла их тонким парчовым одеялом и села в ротанговое кресло. Домоуправительница Лиу Кун приказала служанкам выйти из комнаты и подождать у дверей, после чего подошла и встала напротив Ван Ши. Она огляделась в поисках табуретки, но Ван Ши жестом пригласила её сесть в кресло рядом с ней. Домоуправительница Лиу Кун сомневалась, но Ван Ши продолжала настаивать, поэтому ей пришлось сесть. ‒ За эти несколько дней, госпожа, вы были очень заняты, но благодаря этому большая часть вещей сейчас упакована. Этим утром из префектуры Ден пришло письмо, в котором говорится, что поместье уже подготовлено и господин с госпожой могут въехать туда, когда пожелают. Я должна сказать, что первый господин Вей и наш господин ладят друг с другом лучше, чем родные братья, хоть они и не родственники по крови, а всего лишь кузены. Я не знаю точно, сколько именно денег потратил первый господин Вей, но ответным благодарностям не было предела, ‒ в словах домоуправительницы Лиу Кун был слышен восторг. ‒ Отец господина Вея и мой свёкр ‒ братья, рождённые от одной матери с небольшой разницей в возрасте. Они вместе учились у Гун Лина. После обучения они поступили на службу к министру Яну, который на тот момент ещё сам недавно был студентом академии Хань Линь. Отец господина Вея на тот момент был увлечён наложницей и его совершенно не заботили несчастья, происходившие с его родителями… Пожилая госпожа в тот момент могла всего лишь присматривать за её кузиной и племянником. Поскольку наш господин ‒ ребёнок наложницы, его воспитывала не пожилая госпожа, и он тоже пострадал в то время. Вот так они и сошлись: из-за схожих переживаний об отношениях в их семьях. И теперь связь между ними действительно подобна братской. Несмотря на то что господин Вей не смог получить должность чиновника, он прекрасно руководит своей семьёй. Он даже смог приумножить богатства семьи и при этом не стать скрягой. И теперь, когда господин Шен Хун и мой старший брат будут работать вместе, им будет легче присматривать как друг за другом, так и за детьми господина Вея. Поэтому, я думаю, господин Вей будет не против одолжить нам нужную сумму, ‒ сказала Ван Ши, довольная своими мыслями. ‒ Я понимаю вашу позицию, госпожа, но вам не стоит говорить такие слова в присутствии господина. Вы должны быть признательны за щедрые намерения господина Вея и избегать упоминания о семье, в которой госпожа родилась. Не забывайте тот случай, когда наложница Линь смогла доставить проблем, ‒ домоуправительница Лиу Кун видела слабость Ван Ши и постаралась напомнить ей об этом. ‒ Эта злобная бесстыдная стерва! ‒ прошипела Ван Ши. Домоуправительнице Лиу Кун было неуютно продолжать этот разговор, так что она сменила тему. Улыбнувшись, она спросила: ‒ А как поживает шестая молодая госпожа? Я слышала, что в тот день господин лично принёс её сюда от самого лотосового пруда. Я сразу поняла, что шестая молодая госпожа будет передана вам. Ван Ши бросила взгляд на девочку на диване. ‒ Она только что потеряла свою родную мать, так что рано или поздно, мне всё равно пришлось бы ей заняться. Я понимаю это, но всё ещё не могу смириться. Когда эта мерзкая Линь родила своих детей, почему же господин не подумал обо мне, как об их законной матери? Почему он не отправил их в мои покои? Что же им руководило? Уважение к кровным узам или нежелание сдаваться? Почему он позволил наложнице Линь самой растить детей? И почему только когда наложница Вей умерла, он вспомнил, что я должна быть их матерью? И вообще, я хотела задержать его в тот день, уговорить остаться на несколько дней, прежде чем начать работать. Кто же знал, что всего лишь через день после того как указ был принят, господин принесёт это дитя в мою комнату, не сказав ни слова. Я не решилась ни задать вопрос, ни воспротивиться, и молча приняла её. Домоуправительница Лиу Кун улыбнулась и сказала: ‒ Ваше сердце, госпожа, полно сострадания. Это хорошее качество. Не важно, сколько у господина будет наложниц, вы всегда будете единственной законной матерью, ваш статус никогда никто не оспорит. В тот раз наложница Линь использовала своё очарование, чтобы запутать господина. Вот почему он нарушил правила. Не беспокойтесь, госпожа, вам нужно просто заботиться о доме и о детях. Уверяю вас, в этот раз господин проучит наложницу Линь. Так что вам, госпожа, нужно убедиться, что с вашей стороны всё хорошо и находится под контролем. Вам нужно вести себя подобающе законной жене и не позволять себе оступаться. ‒ Как проучит? Он всего лишь говорит красивые речи, за которыми ничего не последует, ведь эта гнусная распутная девка ‒ это его драгоценное сокровище! Как же он посмеет?.. ‒ Госпожа, вам не стоит говорить так. Это ‒ совершенно другой случай, ‒ домоуправительница Лиу Кун качнула головой, после чего наклонилась ближе к Ван Ши и тихо спросила: ‒ Госпожа, вы помните Дие, личную служанку наложницы Вей? ‒ Я не ожидала от этой служанки такой силы духа, ‒ кивнула Ван Ши. ‒ Она посмела прийти к наложнице Линь с расспросами. Она до последнего защищала свою госпожу. Она, да и прочие служанки наложницы Вей, не были пустым местом. Но я, к сожалению, не знаю, что с ней стало после того случая. ‒ Мои люди пытаются разузнать о том, что произошло с ней, ‒ тихо произнесла Лиу Кун. ‒ По их словам, наложница Линь сослала Дие в деревню. Но затем, правая рука господина, Лайфу, забрал её оттуда. Он отвёз её в западные покои, и когда у господина нашлось свободное время, он тщательно допрашивал её целый час. После этого этим вопросом занималась пожилая госпожа, и я не знаю, что с ней стало. ‒ Это правда? ‒ спросила Ван Ши с неподдельным интересом в голосе. ‒ Почему же тогда господин до сих пор ничего не сделал? Домоуправительница Лиу Кун встала, чтобы взять веер. Затем она подошла к Ван Ши и, принявшись слегка обмахивать её, прошептала: ‒ Вот этого я и боюсь. Скорее всего, наложница Линь с её талантом убалтывать людей, уговорила господина назначить ей какое-то достаточно лёгкое наказание. Однако даже если наказание будет заключаться в продаже или убийстве нескольких её слуг ‒ пускай. Этого будет достаточно, чтобы вы смогли воспользоваться этой возможностью и поведать господину о ситуации с другой точки зрения. Ван Ши не ответила, задумавшись о способах реализации этой возможности. Лиу Кун заметила взгляд Ван Ши и нерешительно произнесла: ‒ Если вы позволите, ваша служанка даст вам совет. Я боюсь, что вы осудите меня за мою нетактичность. Но я должна сказать это вам, иначе я буду чувствовать стыд и неловкость, поскольку молчанием предам ваше доверие. ‒ Что ты хочешь сказать? ‒ спросила Ван Ши, торопливо протянув руку и взяв служанку за руку. Лиу Кун улыбнулась, села перед Ван Ши и произнесла: ‒ По вашим словам, госпожа, пожилой госпоже Ван вы нравитесь больше всех остальных. Когда вы вышли замуж, вспомните, скольких людей отправили вам как приданое? Если бы отец моего мужа не был бы старым и доверенным помощником пожилой госпожи, я бы тоже отправилась с вами. Когда до пожилой госпожи дошли новости о том, что наложница Линь родила мальчика, она из-за волнения не смогла заснуть всю ночь. Узнав об этом, она отыскала меня и всю ночь инструктировала. После чего она отправила меня вместе с моей семьёй к вам. Ради кого, по-вашему, это было сделано? Не потому ли, что она опасалась, что вы будете страдать от нападков со стороны семьи мужа, и к юному господину Баю будут относиться холодно? Да благословят Небеса любящее материнское сердце. ‒ Всё это произошло из-за того, что я недостаточно почтительна, и до сих пор беспокою мать, даже в таком преклонном возрасте, ‒ вздохнула Ван Ши. ‒ Если бы не ты и твои каждодневные советы, я бы так и не смогла справиться со своим плохим характером и мирно ужиться с мужем. К тому же, это ты подсказа мне принять в семью ещё одну наложницу, чтобы сбить спесь с наложницы Линь. Более того, ты нашла наложницу Вей: ты всегда умела выбирать людей. Она была милой, но не соблазнительной. За те несколько лет, что она жила у нас, наложница Линь ощутимо сдала позиции. И в этот раз это именно благодаря тебе эту грязную девку поймали на горячем. ‒ Это потому что госпожа удачлива, это никак не связано с вашей служанкой. Смерть наложницы Вей также не имеет к нам никакого отношения. Дело в том, что из восьми её Ба Цзы было записано только четыре. Вот почему она была такой неудачливой. Какое именно наказание господин назначит наложнице Линь ‒ до сих пор неизвестно. Может быть, он и не попал под её влияние, но, в любом случае, нам не стоит расслабляться. Не в этот раз, ‒ сказала Лиу Кун. ‒ Пф! Если господин не накажет, а продолжит защищать и носиться с этой мерзкой девкой, тогда я не буду больше с этим мириться. Я сообщу о происходящем в цензорат, и господина обвинят в том, что он предпочитает наложниц жене. Чёрт! Да мы даже можем приписать ему халатное отношение к человеческой жизни, учитывая обстоятельства смерти наложницы Вей. Посмотрим, сможет ли он после этого остаться чиновником, ‒ Ван Ши хлопнула по столу и холодно усмехнулась. ‒ Но ведь пожилая госпожа Ван так опасалась вашего бурного темперамента, что не спала ночами. Вам не следует говорить так даже в ярости. Ведь этими действиями вы причините больше вреда, чем пользы, ‒ домоуправительница Лиу Кун в панике всплеснула руками и торопливо продолжила. ‒ Прошу вас, оставайтесь в рамках приличий. Разве вы не хотите сохранить ваш брак? Разве вы не волнуетесь за будущее юного господина Бая? Или о том, как вам придётся жить в будущем? Ван Ши осознала перспективы: они вгоняли в уныние. ‒ Ну и что тогда делать? ‒ произнесла она сквозь зубы. ‒ До моего замужества матушка учила меня только тому, как следить за домом. Она никогда не учила меня, как правильно вести себя с наложницами. Тем более, эта наложница Линь совершенно не такая, как остальные. Я не могу приказать избить её или продать, поскольку она родом оттуда же, откуда и пожилая госпожа. Эта беспомощность по-настоящему мучительна. ‒ Госпожа, сейчас вам лучше выпить чаю и успокоиться. Послушайте меня, я всё вам объясню, ‒ домоуправительница Лиу Кун налила ещё тёплый чай в чашку и вложила её в руки Ван Ши. ‒ Действительно, господин ведёт себя неподобающе, но пожилая госпожа говорила, что вас тоже есть в чём винить. ‒ Ну в чём ещё я виновата? Может быть, мне заказать господину певицу и купить ему проститутку?! Может быть, тогда я искуплю свои грехи, о которых я даже не знаю? ‒ спросила Ван Ши в гневе. ‒ Вот видите, вами опять руководит гнев, ‒ улыбнулась домоуправительница Лиу Кун, отвечая. ‒ Ещё тогда, в поместье вашего брата, пожилая госпожа созвала ваших самых доверенных служанок первого ранга и детально проинструктировала нас по этому вопросу. Тогда она сказала мне, что у вас есть три недостатка и что ваша служанка должна вернуться и рассказать вам о них. Если вы позволите, госпожа, то, вспоминая то время, когда вы вышли замуж и немедля выгнали двух наложниц самого низкого ранга, принадлежащих господину ‒ ни господин, ни пожилая госпожа никак не отреагировали на это. То время было для вас очень выгодным, госпожа, но вы не воспользовались им. Тогда вам не только благоволила пожилая госпожа, но и отношения с господином основывались на взаимоуважении. Ваша первая ошибка была в том, что вы позволили себе стать высокомерной и пренебрежительной. Вы хотели руководить не только внутренними, но и внешними делами семьи. Вы хотели управлять всеми деньгами и прочими активами господина. Вы забыли о том, что должны вести себя подобающе и очень любили обсудить дела семьи Ван или отношения господина и его дяди. И после этого вы ожидали хорошего отношения от господина? Любой мужчина хочет, чтобы его женщина подчинялась ему. Все мужчины хотят учтивую и покорную жену. Господин не какой-то там никчёмный ни на что не годный человек. Неспроста все говорят, что у вашего господина есть перспективы. А вы, госпожа, раз за разом показывали свой характер и тем самым публично унижали его. И вы считаете, что после этого господин будет испытывать к вам какие-то чувства? И уж тем более вы не можете требовать от него верности. Раздосадованная Ван Ши откинулась на спинку кресла и предалась воспоминаниям. Она вспомнила то время, когда они ещё только поженились. Те дни были наполнены счастьем и теплотой. И от этих воспоминаний на неё нахлынула печаль. Все её подруги тогда завидовали ей из-за её удачного брака. Пускай тогда её муж не был высокопоставленным и важным чиновником, но он, тем не менее, был богатым чистокровным дворянином. Её свекровь не была строга с ней. Не было никаких наложниц, к которым она так ревновала. Мало того, что её муж был очень красив, но он также имел выдающиеся способности и чутьё, которые позволяли ему легко продвигаться по карьерной лестнице, что также повышало вероятность получения им достойного титула. Однако, медленно и незаметно они начали всё больше и больше отдаляться друг от друга. Спустя некоторое время он перестал разговаривать с ней по душам. И единственным, что её заботило, стали домашние дела. Вскоре она сосредоточила в своих руках всё руководство поместьем семьи Шен. Она стремилась быть идеальной и пыталась добиться этого, всё больше и больше вникая в дела поместья. Примерно в это время в поместье появилась наложница Линь, после чего ошибки посыпались одна за другой, и постепенно она позволила этой наложнице Линь стать более влиятельной. Понимая, что Ван Ши, наконец, начинает осознавать свои ошибки, домоуправительница Лиу Кун взглянула на неё холодным взглядом и продолжила: ‒ Более того, пожилая госпожа сказала, что с древних времён повелось так, что все замужние женщины должны оставаться верными своим мужьям. А вы, госпожа, так и не смогли завоевать сердце господина, ведь вы смотрели только на его деньги и статус. Вы поставили телегу впереди лошади. Некоторое время Ван Ши просто молча пила чай, после чего она, наконец, кивнула. Лиу Кун почувствовала облегчение, продолжая медленно обмахивать госпожу веером. ‒ Вы всегда были прямолинейным человеком, госпожа. Кто знает, какие зловещие схемы строила эта ведьма, наложница Линь, дабы сойтись с господином, так чтобы ни вы, ни пожилая госпожа ничего не знали. Если бы вы раскрыли этот заговор раньше, когда он был ещё на начальной стадии, вы бы могли просто сообщить о нём пожилой госпоже. Она немедленно выгнала бы наложницу Линь, и у господина не было бы поводов реагировать на это слишком остро. К сожалению, госпожа, этого не произошло. Вы ждали до последнего, и принялись действовать, когда было уже слишком поздно. Это ваша вторая ошибка. Ван Ши выдавила из себя улыбку. Она не могла не сожалеть о том, как всё обернулось. На её плечах тяжким грузом лежала вина за её беззаботность и нежелание лишний раз связываться со своей свекровью. ‒ И последнее самое важное из сказанного пожилой госпожой, ‒ продолжила Лиу Кун. ‒ Вы, госпожа, сами не слишком-то следуете правилам и этикету: в результате вы не можете высказывать своё мнение господину. Ван Ши было неприятно это признавать и ей сразу же захотелось возразить, но Лиу Кун положила руки ей на плечи, успокаивая. ‒ Успокойтесь, госпожа, послушайте мои слова. Пожилая госпожа рассказывала мне о том, как вы ведёте себя с ней. Вы не помогаете ей, не приходите выразить ей своё почтение по утрам или вечерам и не соблюдаете других правил приличия. Всё, что вы делаете, это посещаете её два или три раза в месяц. Каждый раз вы являетесь к ней с бесстрастным выражением лица и разговариваете неохотно. Ваша свекровь сама заботится о вопросах еды, одежды, условий проживания и прочих расходах. Вы нисколько не уделяете ей внимания. Если об этом узнают люди, это будет ударом по вашей репутации. Госпожа, будьте вы хоть сотню раз правы перед господином, но здесь вы не правы. Неважно, насколько холодно к вам относится пожилая госпожа или насколько сильно она не любит, когда её беспокоят, вы всё равно должны соблюдать этикет и выказывать ей максимум почтения. Ван Ши молчала, эти слова эхом отдавались в её голове. Ведь действительно, если задуматься, в префектуре Цюань было множество любителей обсудить отношения свекрови и невестки. Даже она сама принимала участие в таких обсуждениях и тогда ей действительно советовали быть более почтительной к своей свекрови. В то время она не прислушалась к этим словам, и, когда пожилая госпожа предложила ей не посещать её с визитами вежливости каждое утро и вечер, она с радостью согласилась. Лиу Кун видела выражение лица Ван Ши и, понимая о чём она думала, поспешила добавить: ‒ Почтение к свекрови это всегда хорошо, и в первую очередь хорошо для вашей репутации. Когда отец первого господина Вей баловал своих наложниц и пренебрегал своей женой, тем самым создав семейный скандал, пожилая госпожа Вей всё равно оставалась почтительной к своей свекрови. Все из Цзиньлин узнали о том, насколько она добродетельна, и даже пожилой господин Вей не смог ничего с этим поделать. Ван Ши понимала, что Лиу Кун права, но всё равно продолжала молчать. ‒ В то время господин тоже нарушал этикет, ‒ продолжила Лиу Кун. ‒ И пусть вы не могли указать ему на это напрямую, но это определённо могла сделать пожилая госпожа. Если бы в тот день, когда господин захотел подарить наложнице Линь ферму и право владеть магазином, вы осмелились воспротивиться, то все обвинили бы вас в ревности и нетерпимости. Но если бы это сделала пожилая госпожа, то на сегодняшний день всё могло бы быть не так уж и плохо. ‒ В этом-то и проблема! ‒ Ван Ши стукнула по подлокотнику кресла и резко выдохнула. ‒ Тогда я запуталась и могла только злиться и ругаться с господином и пожилой госпожой. Этим я не добилась ничего, а всего лишь стала источником проблем. Я даже позволила этой грязной девке заполучить контроль над ситуацией. К счастью, сегодня ты напомнила мне об этом и теперь я понимаю, что всё, что произошло, было моей большой ошибкой. ‒ Госпожа, я рада, что вы разобрались со всем сегодня, но нам не следует зацикливаться на прошлом, ‒ Лиу Кун явно продолжала ковать пока горячо. ‒ Вместо этого нам следует задуматься о будущем. Нельзя позволить себе ошибаться и допустить подобные интриги в будущем. Ван Ши осознала, что держится руками за руки Лиу Кун. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и произнесла: ‒ Обычно я умею только впечатлять других и щеголять своими умениями, ‒ её душили эмоции. ‒ Поскольку за эти несколько лет всё дошло до такого, то нам предстоит много работы, и я рассчитываю на твою помощь в будущем. Лиу Кун поклонилась и сказала, что не заслуживает такой чести. Пока хозяйка и слуга рассыпались в любезностях, одна из девочек, лежащих на диване, слегка пошевелилась. Яо Йийи пошевелила онемевшими ногами, после чего открыла глаза и увидела рядом с собой спящую очень пухлую девочку. Это была юная госпожа Шен Жулань. Она слегка похрапывала. Яо Йийи готова была поклясться, что у неё не было никакого желания подслушивать: она всего лишь проснулась, и ей было лениво двигаться или разговаривать, так что она просто продолжила лежать с закрытыми глазами. Кто же знал, что эти две тёти посчитают это место комнатой для бесед. Они успели обсудить всё: от переезда до удочерения, от любви до ненависти, от страсти до вражды. И чем больше они обсуждали, тем более повышенными были тона, и более серьёзным казалось их положение. Яо Йийи было слегка стыдно открывать глаза. Она услышала, как Лиу Кун говорила: ‒…наш господин тоже не идиот, вы действительно думаете, что его карьера была бы такой гладкой, если бы он не умел узнавать обо всём? Госпожа, вам определённо не следует действовать так, словно вы умнее него. Напротив, действуя так, вы только усложняете всё. В конце концов, вы прямолинейный человек, и поэтому вам в принципе сложно соревноваться с лисьей хитростью и очарованием наложницы Линь. На данный момент для вас, по сути, важны лишь две вещи: вам нужно быть добродетельной и учтивой. Научитесь совмещать в себе эти две вещи и покажите почтение к пожилой госпоже. В конце концов, господин до сих пор внимательно прислушивается к её словам. Даже если вы не можете наносить визиты вежливости каждый день, вам следует делать это так часто, как вы сможете, хотя бы раз в несколько дней. Спрашивайте о её здоровье, и помните, что даже показушное внимание должно выглядеть естественно. Так же, пора бы вам, наконец, заняться воспитанием шестой молодой госпожи. Господин очень сожалеет о смерти наложницы Вей, так что, чем лучше вы будете относиться к шестой молодой госпоже, тем больше он начнёт задумываться о причинах смерти наложницы Вей. Также это покажет вас с лучшей стороны и в будущем, возможно, вы сможете, наконец, вновь растопить сердце господина. Яо Йийи осознала, насколько умелым оратором была Лиу Кун. По сути, её советы были просты. Ах, госпожа, посмотрите на себя в зеркало. Вам нужно трезво смотреть на ситуацию, если вы попытаетесь соревноваться с наложницей Линь, используя только женские чары, тогда вы, скорее всего, проиграете. Но не волнуйтесь. Если вы не можете быть Энди Лау, это не значит, что вы не можете быть Бобби О-йеунг. Просто ведите себе подобающе со своей свекровью и растите детей. Сыграть на привязанностях и показать себя с хорошей стороны, как советует эта пожилая служанка, может быть весьма хорошим ходом. Однако Лиу Кун ещё не закончила. ‒ Шестая молодая госпожа эти несколько дней особо не ела и не разговаривала, так что госпоже следует быть более внимательной, ‒ продолжила она. ‒ Шестая молодая госпожа достаточно глупая девочка, так что нам не следует оставлять её в семье. В будущем мы соберём ей приданое и выдадем замуж. Если она не обременит вас, госпожа, было бы неплохо оставить её вместе с пятой юной госпожой Жулань. Не так ли, госпожа? Яо Йийи зажмурилась, ещё больше не желая просыпаться. Она, многообещающая юная леди, оказалась в такой ситуации. Как же ей вынести это? Более того, она до сих пор не достигла взаимопонимания со своим новым телом. Ей было плохо, но она даже не хотела есть. Яо Йийи не желала признавать реальность. Пессимизм в её душе смешивался с ленью. Примечания:

Дажень – это уважительное обращение к вышестоящему на службе. Гун (公) — обычно переводят как «[титульный] князь» или «герцог». Этимология иероглифа восходит к значению «общественный» — титулы гунов носили в незапамятную старину три важнейших чиновника: начальник войска, начальник чиновников и начальник общественных работ по прокладыванию и очистке каналов. Потом титул стали получать царские родственники, но вплоть до конца правления династии Хань титул гуна автоматически давался трем высшим чиновникам Поднебесной. Обучение у Гун Лина – это не обучение у самого герцога. Они приходили к учителю, которого он нанял. В те времена не существовало школ. Так что, как правило, влиятельные семьи нанимали учителя для своих детей, а дети друзей семьи могли приходить и учиться вместе с детьми тех, кто этого учителя нанял. Ба Цзы ‒ каждому часу/дню/месяцу/году соответствуют два иероглифа. Согласно китайской таблице предсказаний по этим иероглифам можно определить характер и судьбу человека, опираясь на момент его рождения. Цензорат ‒ орган надзора в Китае, который осуществлял надзор за чиновничеством и судопроизводством, подчиняющийся напрямую императору. Некий аналог полиции нравов. Ставить телегу впереди лошади – делать что-либо неправильно, наоборот. Энди Лау и Бобби О-йеунг ‒ гонконгские знаменитости, но Энди Лау более популярен, так что это означает, что не обязательно быть лучшим, можно просто быть хорошим. Заметка автора: Здесь автор объясняет о различиях между наложницами. В частности, о наложницах высшего и низшего рангов. Наложница могла считаться наложницей высшего ранга, если: она была родственницей супруги, допустим, сестрой или племянницей(они считались наложницами наивысшего ранга), но это было редкостью во времена династии Мин и Цин. Также наложницей высшего ранга могла быть девушка из свободной касты. Наложница, родившая сына и наложница, которую вам подарили ваши друзья, либо начальство. Но последние не были настолько уважаемы. С наложницами высшего ранга нельзя было обращаться слишком плохо: нельзя было их бить или продавать, подобно рабам. Максимум, что можно было с ними сделать ‒ это выгнать их из дома при наличии повода. Женщины, не попадающие под три описанные категории, например, служанка или проститутка, которые становились наложницами, получали низший ранг. И над ними у господ была полная власть. Их можно было бить, продавать, и даже убивать. Служанка должна была пройти некую церемонию открытия лица, дабы стать наложницей. Примечания английского переводчика по кастам: Следует добавить, что в обществе были касты. Людей, принадлежащих к свободной касте, нельзя было убивать, и даже аристократ мог попасть в проблемы, если он убил кого-то из свободной касты. Проблемы были по факту не слишком большими, но технически, по закону, убивать их было нельзя. В низшей касте присутствовали рабы, артисты и проститутки. Заработав достаточно денег можно было подняться из низшей в свободную. Помимо этого отдельными кастами считалось дворянство и императорская семья.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4: Женщина не хочет проблем себе, но хочет их другим женщинам.

Перед тем как семья Шен уехала из префектуры Цюань, слугам, которые не хотели расставаться с семьями, друзьями или домом, было разрешено разорвать контракты; им даже выплатили повышенное жалованье. После этого все восхваляли Его Величество Шена как самого доброго, чистосердечного человека, любящего всех людей без исключения. Шен Хун выбрал благоприятную дату для переезда и ранним утром приказал всем в семье готовиться к путешествию. В поместье семьи Шен было много людей: естественно, у них было много багажа. Для того чтобы перевезти этот багаж понадобилось семь или восемь лодок. Шен Хун опасался, что с этим могут возникнуть проблемы, поэтому он отправил своих самых доверенных слуг на грузовое судно, которое перевозило багаж. Они прибыли первыми и у них было время, чтобы подготовить новое поместье. Поскольку теперь Яо Йийи должна была находиться рядом с Ван Ши, их разместили в соседних комнатах по правому борту корабля. Ей прислуживали новые, незнакомые ей служанки, но это не слишком-то её заботило, поскольку ей было просто лень запоминать их всех. Дни текли, как и прежде: единственными её занятиями были еда и сон, причём она была не способна ни есть, ни спать слишком много. Пока у неё была морская болезнь, юная госпожа Шен Жулань, жившая вместе с ней, была в полном восторге от путешествия и от открывавшихся видов. С горящими от интереса глазами она рассматривала всё вокруг. А когда ей, наконец, это надоедало, она подходила к своей «глупенькой» шестой младшей сестре и с энтузиазмом описывала всё, что ей удалось увидеть. Жулань редко покидала поместье, так что её интересовало буквально всё, даже пролетающая мимо ворона. С самого начала путешествия она продолжала размахивать своими жирными пальцами и продолжала восторгаться по пустякам. Когда Ван Ши не смогла, наконец, этого выносить, она осадила её всего несколькими словами, после чего Жулань ходила угрюмая, опасаясь высовываться из иллюминаторов корабля. Поэтому она стала всё чаще приходить и всё дольше разговаривать с Яо Йийи. От подобных продолжительных разговоров Яо Йийи настолько уставала, что под конец у неё даже не оставалось сил выдавить из себя «ага» или кивнуть. ‒ Мамочка, мне кажется, что моя шестая младшая сестра очень глупая. Она не может даже поговорить со мной, ‒ весьма прямолинейно высказывала недовольство своим попутчиком шестилетняя Жулань. ‒ Не говори глупости, пятая младшая сестра, Минлань болеет, я слышал об этом вчера. Она младше тебя больше, чем на год, и она недавно потеряла свою маму, наложницу Вей. Тебе нельзя задирать её, ‒ сказал Шен Чханбай, мальчик двенадцати лет, высокого роста, с прямыми, но при этом изящными чертами лица, сидящий около окна с книгой в руках. ‒ Но она разговаривала вчера! Я слышала, как она просилась в туалет. Старшая сестра, скажи ему, ты ведь тоже это слышала! ‒ сказала Жулань и дёрнула Яо Йийи за косичку. Однако Яо Йийи, лежащая на мягком диванчике, никак не отреагировала и даже не пошевелилась: похоже было, что она опять уснула. ‒ Хватит, Жулань! ‒ сказала юная госпожа Шен Хуалань. Ей было всего лишь тринадцать с половиной лет, однако она выглядела старше своих лет. Она была красива подобна цветущей белой орхидее. Она сидела за столом и рассматривала вышивальные узоры. ‒ Хватит делать из всего трагедию! На протяжении всей поездки ты не замолкаешь и нисколько не пытаешься поддерживать облик благородной девушки. Если ты опять будешь шуметь, я пойду к отцу и попрошу, чтобы он в наказание заставил тебя переписывать тексты. Посмотрим, останутся ли у тебя после этого силы на то, чтобы бегать повсюду и докучать другим. Жулань поникла. Судя по всему, она слегка побаивалась своей старшей сестры. Нехотя она слезла с диванчика, на котором лежала Яо Йийи, ушла в другую часть комнаты и принялась играть в «кошачью колыбель». Когда она оказалась за спиной Хуалань, она не удержалась и показала ей язык. Вскоре после этого в комнату вошла личная служанка Хуалань. Хуалань отложила вышивку в сторону и спросила: ‒ Ну как? ‒ Всё так, как вы предполагали, госпожа, ‒ служанка улыбнулась. ‒ Тут явно что-то происходит. Но, к счастью, мы на корабле, поэтому всё находится в нашей досягаемости. В случае чего, всё, что они смогут, это плакать и жаловаться. Изначально я хотела узнать больше, но тётя Лиу выставила меня. Хуалань улыбнулась, чувствуя облегчение. Чханбай отложил свиток в сторону и поинтересовался: ‒ Ты до сих пор осмеливаешься совать в это нос, даже после того, как отец запретил нам? Почему ты никогда не слушаешь? Ты думаешь, что целыми днями вызнавать всяческие секреты ‒ это поведение, соответствующее облику благородной девушки? ‒ И чего ты опять ноешь? ‒ Хуалань закатила глаза. ‒ Не лезь в мои дела, читай дальше, ‒ после этого она отвернулась и продолжила шептать себе под нос. ‒…Если она действительно навредила отцу, что же было причиной? Нужно будет спросить маму сегодня вечером… Так тебе и надо! Яо Йийи, прикидывающаяся спящей, навострила уши. В этой комнате она была единственным человеком, который знал ситуацию целиком. Она знала, что то, что происходило сейчас на корабле, было куда более захватывающим, чем все эти виды, которыми восхищалась Жулань. После десяти дней в пути Шен Хун уволил двух или трёх слуг и оставил их в ближайшем порту. Обратите внимание, у всех них была фамилия Линь. Изначально они были членами обедневшей семьи Линь, которые искали от неё помощи. За эти несколько лет они стали левой и правой рукой наложницы Линь. Вне поместья они помогали ей руководить фермой и магазином, тогда как внутри поместья они доставляли ей вещи и выполняли поручения. Они были прекрасными слугами, как не посмотри. Так что, когда Шен Хун выгнал их, они были шокированы и просили милости у столь же шокированной наложницы Линь. Она всегда была внимательной, когда дело касалось вещей, связанных с ней. Поэтому она сразу поняла, что ей чего-то не договаривают. Она немедленно отправилась просить у Шен Хуна снисхождения. Но в этот раз, сколько бы она не умоляла, Шен Хун относился к ней холодно и продолжал игнорировать. К несчастью, все они были на корабле, так что все, что господа, что слуги, слышали всё. Поэтому она не могла просто сесть и начать играть на цитре или флейте, или как бы то ни было ещё показывать себя горюющей утончённой особой. Вкратце, она не могла воспользоваться ничем из своего арсенала. Она могла только беспомощно наблюдать за развитием событий, не имея возможности на них повлиять. Ван Ши, напротив, просто лучилась счастьем, но из-за нынешнего положения вещей она не могла выказывать своё счастье публично. У неё не было иного выбора, кроме как контролировать свои эмоции: это очень сильно её выматывало. Однако её настроение заметно повысилось и все ощутили, что она стала более великодушной. Даже к Яо Йийи она относилась словно к собственной дочери, предоставляя ей более лучшую еду и одежду. Когда корабль остановился у берега, она незамедлительно пригласила доктора, чтобы тот осмотрел Яо Йийи и вынес свой вердикт касательно её физического и умственного состояния. Но, к сожалению, Яо Йийи не желала сотрудничать и вела себя так же, как и обычно. Она выглядела нездоровой как человек, страдающий от недоедания. И она всегда ходила с отсутствующим выражением лица от переизбытка сна. Иногда Шен Хун навещал Яо Йийи. Каждый раз, приходя к ней, он выглядел всё более и более взволнованным. Каждый раз, когда он взвешивал её, его брови всё больше и больше хмурились. И после каждой подобной процедуры он поторапливал боцмана, желая поскорее прибыть в префектуру Ден и устроить своей дочери нормальное обследование. К счастью, на дворе стояло раннее лето, так что южный ветер с каждым днём становился всё сильнее и сильнее, и корабль плыл всё быстрее. И спустя несколько дней они уже были неподалёку от столицы. И поскольку Шен Хун всё ещё должен был выразить свою благодарность Императору и нанести визиты вежливости своим коллегам, помощникам, советникам и начальникам, он сошёл с корабля и отправился прямиком в столицу. Старшему сыну семьи Шен было поручено доставить остальных членов семьи в Шаньдун. Когда Шен Хун покинул корабль, наложница Линь стала показывать своё истинное лицо. Она не покидала своей каюты и целыми днями занималась обучением своих детей. Её чистый и звучный голос разносился по всему кораблю и иногда был слышен даже на сопровождающих суднах. Все моряки, наслушавшись её, были убеждены, что семья Шен не зря несколько поколений была семьёй учёных. Они решили, что домашнее обучение играло в этом важную роль. Ван Ши была в ярости: она заставила Чханбая читать свои свитки во весь голос, чтобы остальные слышали и его. Несмотря на то, что Чханбай относился ко всему равнодушно и честно выполнял все поручения, когда он услышал требование матери, его изящное лицо приобрело оттенок переспелого баклажана. Однако если бы кто-то спросил Яо Йийи, она бы ответила, что даже баклажан был больше согласен учиться, чем он. Яо Йийи спала до тех пор, пока от этого ей не стало совсем плохо. Она не знала, сколько времени прошло, но в любом случае, это было неважно, ведь корабль, наконец, достиг места назначения. К тому времени Жулань уже порядком надоело сидеть на корабле. Чханбай уже закончил читать три своих книги, а Хуалань закончила вышивать четыре носовых платка. На причале их прибытия уже ожидали слуги. Люди, сошедшие с корабля на берег, были грязными, и плохо себя чувствовали ‒ им было непривычно ощущать под ногами твёрдую землю. Естественно, ни у кого не осталось приятных впечатлений о прибытии. Не тратя времени, они забрались в повозку, и следующая пара дней запомнилась им как бесконечная ухабистая дорога. К счастью, префектура Ден была прибрежной префектурой, так что их поместье располагалось недалеко от порта. Они приехали на нужное место даже до того, как пожилая госпожа Шен окончательно выдохлась. Поскольку Яо Йийи была южанкой, ей было относительно привычно плавать на лодке, но ей было совершенно непривычно ездить в повозке. Так что эти пару дней она ужасно страдала от укачивания. Всё это время её тошнило. В её желудке не задерживалось практически ничего. На этот раз ей даже не приходилось притворяться, чтобы выглядеть больной. Напротив, она буквально боролась со смертью до тех самых пор, пока сильная, крепко сложенная пожилая служанка не внесла её на руках в поместье. Она жалела, что так и не смогла заметить, как выглядит их новое поместье в префектуре Ден, поскольку единственным, что её в тот момент волновало, был контроль собственного дыхания. Когда она очнулась, она лежала на кровати с подогревом. Каждый раз, как она просыпалась и открывала глаза, она обязательно видела у кровати доктора, качающего головой. Сначала это был мужчина в возрасте около сорока лет, потом седой дедушка, и потом достаточно пожилой бородатый мужчина с сединой в волосах. Согласно доктрине традиционной китайской медицины возраст доктора и авторитетность его заключений были прямо пропорциональны. Подразумевалось, что с годами доктора становятся всё мудрее и мудрее. Однако, все три доктора, которых она видела, говорили одно и тоже: нынешнее состояние шестой дочери семьи Шен было вызвано не болезнью, а самой Яо Йийи. У неё просто не было воли к жизни. Ван Ши смотрела на эту маленькую девочку, худую до такой степени, что все кости явственно проступали под её кожей, и чем дольше она смотрела, тем более неуютно ей становилось. Шен Хун лично принёс Минлань в её покои: он ожидает, что Ван Ши будет заботиться о ней. Если Шен Хун, вернувшись домой, увидит, что его маленькая дочь, Минлань, умерла от болезни, можно забыть о поддержании их и так едва ли тёплых отношений. Всем, что она получит от него, будет ненависть и отсутствие всякого доверия. Но когда Шен Хун вернулся и увидел свою дочь ослабшей, его гнев обратился на наложницу Линь. День после возвращения он потратил на улаживание официальных дел. Когда он закончил с этим, он принялся увольнять её слуг. Семья Шен только недавно прибыла в префектуру Ден, так что местные понятия не имели о том, что у них происходит. И когда семья Шен начала массово покупать и продавать слуг, общество восприняло это всего лишь как реорганизацию поместья после получения новой более престижной должности. В глубине души Шен Хун был зол до такой степени, что он игнорировал наложницу Линь в течении двух дней и продал её самых умелых служанок. Более того, всё это время он ночевал в покоях Ван Ши. Ван Ши была счастлива: она расцвела подобно цветку. Количество женьшеня в тарелке Яо Йийи с каждым днём становилось всё больше и больше. Несмотря на то, что женьшень был прописан докторами, дабы укрепить тело Яо Йийи, когда она увидела тарелку, полную исключительно женьшеня, она не на шутку испугалась. Пока Ван Ши сияла, подобно тёплому весеннему деньку, наложница Линь ходила мрачная, словно дождливая ночь после похорон. Несколько раз наложница Линь приходила к Шен Хуну, но её не пускали внутрь. Однако её нельзя было остановить так же легко, как любого другого человека, так что она не оставляла попыток. Однажды вечером, после ужина, Шен Хун и Ван Ши обсуждали состояние Минлань. Все дети разошлись по своим комнатам, кроме самой Яо Йийи, всё ещё спящей на кровати с подогревом у окна. Они уже успели обсудить состояние Яо Йийи и перешли к вопросам покупки имущества в префектуре Ден, когда они внезапно услышали шум за дверью. Судя по звукам, служанки снаружи пытались не пустить кого-то внутрь. Ван Ши приказала Лиу Кун посмотреть, что там происходит, когда внезапно мягкая шёлковая занавеска была отдёрнута в сторону, и в комнату вошёл человек. Само собой, этим человеком была наложница Линь. На ней не было ни одного украшения, ни единой жемчужины, ни единого кусочка нефрита. Её волосы были связаны в самый простой узел, а на её лице не было макияжа. От природы она была наделена удивительно чарующим голосом. Это, в сочетании с тёмно-синей шёлковой накидкой, подчёркивающей её прекрасную белоснежную кожу, нахмуренные брови и тонкую талию, делало её облик по-настоящему вызывающим жалость. Однако звуки борьбы продолжали доноситься из-за двери. Очевидно, наложница Линь привела свою собственную армию служанок, чтобы прорваться через баррикады. Шен Хун немедленно отвернулся от неё, тогда как Ван Ши не смогла сдержать гнев и стукнула ладонью по кровати, воскликнув: ‒ Зачем ты заявилась сюда в таком виде? Призраком прикидываешься?! Если тебе нечего делать, тогда сиди в своих комнатах! На что ты надеялась, заявившись сюда в таком виде и с таким шумом, который может перебудить всё поместье? Ты переступаешь все границы дозволенного! Эй, вы, немедленно выставите её! После этих слов в комнату вбежало несколько служанок, чтобы вывести её. ‒ Вам не дозволено прикасаться ко мне! ‒ наложница Линь не пожалела усилий, чтобы вырваться из хватки служанок, после чего подбежала к Шен Хуну и упала на колени перед его ногами. С твёрдым голосом и решительным выражением лица она воскликнула: ‒ Господин, Госпожа, я пришла сегодня, потому что я хочу высказаться, и если мне не позволят этого сделать, то я ударюсь головой о стену и умру здесь, ибо я не собираюсь страдать молча! ‒ Хватит угрожать нам своей смертью, ‒ холодный голос Шен Хуна разнёсся по комнате. ‒ Я всегда относился к тебе с добротой и щедростью, а ты воспользовалась этим и поступила так, как не всякая женщина с базара поступит. Устроила настолько ужасное представление. ‒ Эти несколько дней я словно задыхаюсь, ‒ из глаз наложницы Линь покатились слёзы. ‒ Я чувствую себя так, словно моё сердце бросили в кипящее масло, ‒ её голос дрожал. ‒ Я хотела поговорить с господином, но он не хотел меня видеть! Я страдаю из-за этого чувства, я словно увядаю изнутри. Но господин, вы же чиновник, вы же работаете с обычными людьми! Столкнись вы с мелким воришкой, вы же останетесь терпимым и обсудите с ним всё, как подобает? Ну а я? Я служила господину все эти годы, вырастила для вас сына и дочку. Пускай вы захотите, чтобы я умерла, но разве не заслужила я знать, почему? Шен Хун вспомнил последние минуты жизни наложницы Вей и ощутил, как внутри него словно разгорается пламя. В гневе он швырнул чайную чашку на пол и вскричал: ‒ Всё из-за этого, насколько «прекрасно» ты поступила в своё время! ‒ Мой милый Хун!.. ‒ наложница Линь продолжала плакать, эмоции словно душили её, её голос был сдавленным. Ван Ши ощутила, как её переполняет злость, вскочила с кровати и рявкнула на служанок: ‒ Вы что, все там умерли что ли? Вышвырните её отсюда немедленно! ‒ Госпожа… ‒ наложница Линь подняла голову. ‒ Вы так не хотите, чтобы я говорила! Неужели вы боитесь, что я расскажу что-то плохое? ‒ Что за чушь ты несёшь? Не впутывай меня в свои интриги! Ч его мне бояться? ‒ Если вы столь бесстрашны, тогда пообещайте! Позвольте мне высказаться, пусть господин сам решит, кто прав, а кто виноват! Ван Ши побелела от злости, её сердце колотилось как бешеное. Наложница Линь в свою очередь продолжала плакать, так что невозможно было найти подходящих слов, чтобы описать происходящее в комнате. Но Шен Хун всё же был чиновником и он понимал, что лучше позволить всем сторонам высказаться, так что он приказал служанкам позвать своего помощника, Лайфу. Домоправительница Лиу Кун оживилась и немедленно отправила всех своих служанок на его поиски. Спустя всего пару минут Лайфу вошёл в комнату. Кивнув в ответ на приказ Шен Хуна, Лайфу развернулся и вышел из комнаты. Некоторое время спустя он вернулся вместе с несколькими служанками низкого ранга, которые жались друг к другу, не понимая, что происходит. Войдя в комнату, он приказ всем слугам, не связанным с происходящим, отправиться в главный двор. Шен Хун, Ван Ши, наложница Линь, домоправительница Лиу Кун и Лайфу были единственными, кто остался в доме. Ах, да, была же ещё вечно спящая Яо Йийи, которая в данный момент лежала на кровати, но в такой суматохе все забыли о ней. К слову о Яо Йийи, она с радостью бы ушла отсюда и не слушала всё это импровизированное заседание суда, но… Лучшим, что она могла сделать, это продолжить притворяться спящей. Наложница Линь вытерла слёзы, и скорбным голосом принялась вещать: ‒ За эти несколько дней я так и не смогла понять, что именно я сделала не так. Господин полностью игнорирует меня, но при этом продолжает разбираться со всеми, кто меня окружает. Сначала исчезли два члена семьи Линь, которые искали здесь убежища, затем две моих самых приближённых служанки, а потом даже няня, служившая мне с самого детства! Из-за того как господин ведёт себя, я даже не понимаю, что вообще происходит? ‒ Хорошо, ‒ холодно произнёс Шен Хун. ‒ Сегодня я объясню тебе всю суть проблемы. Но вначале ответь мне на один вопрос: как именно умерла наложница Вей? Судя по всему, наложница Линь вовсе не была удивлена этим вопросом. Она лишь грустно улыбнулась и ответила: ‒ С тех самых пор, как сестрёнки Вей не стало, я знала, что этот день придёт. Когда мы ещё жили в префектуре Цюань, все служанки распускали слухи о том, что это именно я навредила наложнице Вей. Изначально я думала, что это закончится так же, как и все их другие беспочвенные байки. И, поскольку господина ожидало повышение, я не посмела тревожить его по такому пустяку и смиренно ожидала, пока слухи утихнут сами собой. Я уже подумывала о том, чтобы всё же пойти и очистить своё имя от клеветы, но вскоре слухи прекратились. Но я не ожидала, что господин действительно усомниться во мне! ‒ по её щекам вновь покатились слёзы. ‒ Не смей говорить, что я ошибся! ‒ Шен Хун был в ярости. ‒ Почему, когда наложница Вей рожала, ты так медлила? Почему не отправила ей повитуху? Почему в её покоях не было никого, способного помочь?! В тот день Ван Ши и я отправились в гости к семье Ван, и только ты оставалась в доме. Если не ты это сделала, то кто? Пальцы наложницы Линь были такими же, как белый нефрит, когда она прижала руки к щекам. Она скорбно произнесла: ‒ Господин, помните ли вы, что госпожа сказала мне в тот день, несколько лет назад, когда умерла третья молодая госпожа? Госпожа сказала мне меньше заботиться о делах других наложниц и вместо этого следить за собой. В тот день, когда господин и госпожа уехали, я, зная своё место, просто оставалась в своих покоях. Господин, вы же мудрый человек, вы же понимаете, что когда главы дома уезжают, слуги не будут работать усердно, они будут отдыхать и развлекаться. Большинство служанок, в том числе и те, которые знали, как принимать роды, попросту не вышли на работу. А я не так давно живу в этом доме, и у меня просто нет достаточной власти, чтобы приказать им работать. Шен Хун холодно хмыкнул, но не сказал ни слова. Ван Ши повернула голову и посмотрела на Лиу Кун. В её глазах можно было заметить тревогу. ‒ Когда внезапно слуги пришли и сообщили мне, что наложница Вей вот-вот родит, ‒ продолжила наложница Линь. ‒ Я немедленно приказала всем слугам и охранникам, в данный момент присутствующим в моих покоях, принести повитуху. Но кто же знал, что все охранники и старшие слуги в этот момент пили и играли? Моя личная служанка побежала за своими родителями, но они собирались очень медленно. Спустя некоторое время я вышла и спросила охранника о том, как продвигаются поиски. Он ответил, что ближайшей повитухи в городе не было дома, поэтому они отправились за несколько миль на запад, чтобы поискать других. Вот почему это дело так затянулось, господин. Пусть Небеса будут свидетелями того, что я говорю правду! Каждое моё слово истинно! Если я вру, если я действительно хотела навредить наложнице Вей, пусть Небеса покарают меня, пусть гром разразит меня! Если вы до сих пор не верите мне, господин, спросите служанок у дверей, когда именно в тот день я начала искать повитуху, кто-то же должен был слышать! ‒ договорив, она вновь заплакала. Шен Хун повернул голову и смерил Ван Ши долгим взглядом. Сердце Ван Ши колотилось, она бросила взгляд на Лиу Кун, увидев, что та смотрит на неё, нахмурившись. Следует отметить, что большинство пожилых служанок, знавших как принимать роды, служило в покоях Ван Ши, и вышеупомянутой охраной тоже руководила она. Даже если Шен Хун не заподозрил её в виновности в произошедшем, ей было всё равно не избежать наказания за плохое руководство. ‒ Как хитроумно ты всё это обставила. У тебя ведь нет ни капли стыда, верно? ‒ Ван Ши не знала, что ещё сказать. Было очевидно, что ситуация складывалась не в её пользу. Наложница Линь на коленях подползла к ней и замерла около кровати. Её прекрасное лицо в слезах было столь же красивым, как полная луна. Переполняемая эмоциями, она медленно произнесла: ‒ Не существует человека без единого недостатка, и я не исключение. Я была слишком робкой и не желала принять ответственность. Если бы в тот день я лично присутствовала у наложницы Вей и чётко руководила всеми слугами, тогда сестрёнка Вей не умерла бы столь молодой… Но я боялась взять на себя ответственность, что люди начнут распускать слухи. В итоге я оказалась неправа, но если вы хотите сказать, что этим я умышленно навредила сестрёнке Вей, то я не соглашусь, даже если я встречу Яму в аду! Даже перед ним я не признаюсь в преступлении, которого я не совершала! В конце концов, я выросла образованной, как я могу не понимать важности человеческой жизни? Шен Хун сел, не произнеся ни звука. Ван Ши была очень зла, но только она собралась возмутиться, как наткнулась на предупреждающий взгляд Лиу Кун и усилием воли смогла удержать себя от ругани. Наложница Линь пару раз всхлипнула и произнесла дрожащим голосом: ‒ Господин, госпожа, мне с самого начала не на кого было положиться. Я до сих пор жива только благодаря поддержке господина, и если господин отвергнет меня, будет лучше, если я умру в тот же момент. В прошлом я была дочерью уважаемой семьи и наша пожилая госпожа хотела выбрать для меня мужа, однако я отринула стыд и выбрала участь наложницы семьи Шен, поскольку я восхищалась господином и хотела быть с ним всегда. Пускай я буду терпеть насмешки, пускай слуги будут смотреть на меня сверху вниз, я смиренно приму всё это. В конце концов, это именно я захотела быть здесь… Так же я понимаю, что я спровоцировала вас, старшая сестра, и заставила вас злиться и молча страдать. Старшая сестра, вы можете винить, ненавидеть меня, я приму всё это и не осмелюсь перечить вам. Я лишь надеюсь, что вы простите меня, за то, что я лишилась рассудка от любви к господину. Можете обращаться со мной как с домашним зверьком, мне нужна лишь крыша над головой, немного еды и возможность видеть господина хотя бы изредка. Пусть меня отругают тысячу раз и проклянут десять тысяч раз, я не усомнюсь в своём выборе. Госпожа, сегодня, в присутствии Лайфу и Лиу Кун, я преклоняюсь перед вами. Я прошу всего лишь снисхождения! ‒ договорив, она склонилась в земном поклоне, раз за разом ударяясь лбом об пол. Сердце Шен Хуна дрогнуло. Он вскочил с кровати и поднял наложницу Линь на ноги. ‒ Всё хорошо. Зачем ты так поступаешь? Наложница Линь подняла голову, пересекаясь взглядом с Шен Хуном. В её глазах расцвели тысячи оттенков нежности, которые оттеняла грусть. Они засмотрелись друг на друга в повисшей тишине, но она внезапно резко отвернулась и бросилась к ногам Ван Ши, умоляя сквозь плач: ‒ Прошу госпожу о снисхождении. Я готова принять любые побои, любое наказание! Просто, пожалуйста, не относитесь ко мне как к злому и ужасному человеку. Если я не справляюсь с чем-то, просто устройте мне выговор, и я приму всё, что вы скажете, госпожа! ‒ она продолжала плакать и просить до тех пор, пока её голос не охрип. Тяжело дышащая, с опухшими и раскрасневшимися глазами, она повисла на ноге Шен Хуна. Шен Хун, не выдержав этого, наклонился и поддержал её. «Как хорошо сыграно!» Яо Йийи не удержалась и слегка приоткрыла глаза. Шен Хун выглядел ошеломлённым, тогда как Ван Ши была зла настолько, что её лицо позеленело, а губы побелели. Она была не способна выдавить из себя ни слова. Она дрожала так, словно её лихорадило. Лайфу выглядел ошарашенным. Лиу Кун вздохнула, в её вздохе прослеживалась мысль «я здесь бессильна». Поразительный ораторский талант госпожи Линь чудесным образом взбодрил Яо Йийи, и избавил её от ступора и желания спать до самой своей смерти. Наложница Линь – молодая девушка, рождённая в семье чиновников и попавшая в тяжёлое положение, смогла выжить и, более того, жить как принцесса в течении последних десяти лет… и несмотря на всё это была готова признаться в своей безрассудной страсти, преклонять колени и умолять, если того требовала ситуация, плакать крокодильими слезами и бороться всеми силами, что у неё были. Яо Йийи спросила себя: если наложница Линь смогла всё это, почему же она позволяет себе быть такой трусливой и слабовольной? Позволяет себе отворачиваться от реальности? Ведь то, что она переродилась в этом времени и в этом месте – не приговор, а всего лишь невезение. Так, прохладной летней ночью, одна профессиональная любовница с поразительными навыками актёрского мастерства, наконец, пробудила в Яо Йийи желание жить. Примечания:

Кошачья колыбель – это игра, в которую могут играть один, два и более человек. Для этой игры используется веревочка, которую надевают на пальцы играющих, которые стараются сложить разные узоры из нее. Эта игра пользуется невероятной популярностью во многих странах. Крокодильи слёзы – Фальшиво, неискренне выказывать сожаление или сочувствие тому, кого сами же и погубили. В общем, ненастоящие слёзы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5: Лорд Шен Хун выигрывает две битвы.

Изначальной задачей вчерашнего разговора было разъяснить причины вины госпожи Линь, однако никто так и не понял, как тема беседы сместилась настолько, что госпожа Линь, которая должна была быть ответчиком, внезапно стала истцом. Дело перешло от расследования причин смерти наложницы Вей к расследованию претензий законной жены к наложнице. Изменения в ходе дела были едва различимы. Её тактика была подобна тактике антилопы, повисающей на своих рогах на дереве, чтобы спрятаться от хищника и не оставить ни единого следа своего присутствия, так что все присутствующие едва ли заметили, что их направили по ложному следу. Послушав речь госпожи Линь, можно было заметить, что она не обвиняет Ван Ши в каких-либо преступлениях, но указывает куда-то ещё. Даже Яо Йийи, которая была самой опытной в судебных делах среди всех присутствующих, казалось, что Ван Ши обвинила наложницу Линь по ошибке. Этот ход наложницы Линь был рискованным, но он быстро вызвал желаемый эффект, и Шен Хун прекратил попытки наказать её. Он даже отправился в её покои на следующий день и пробыл там некоторое весьма недолгое время. Наложница Линь выгнала всех слуг с комнат и налила Шен Хуну чая Тхегуаньинь в чашку Вуцхай, предварительно убедившись, что чай заварен именно так, как он любит. В своём белоснежном халате из тонкого шёлка она выглядела очень хрупкой. Её прекрасные волосы поддерживала только простая серебряная заколка с маленьким цветочком, сложенным из белого шёлка. В этом облике она вызывала жалость, но при этом была прекрасна, подобно цветку. ‒ Вчера, в покоях госпожи, я позволил тебе сохранить лицо. Так значит, ты утверждаешь, что не несёшь совершенно никакой ответственности за смерть наложницы Вей? ‒ отстранённо спросил Шен Хун. Он, в конце концов, считался опытным чиновником и большую часть времени помнил о своих обязанностях. ‒ Конечно же, как же я могла не понять, что господин хочет спасти мою репутацию, ‒ в уголках глаз наложницы Линь блеснули слёзы. ‒ И раз господин пришёл один и хочет поговорить со своей наложницей, тогда я просто прямо отвечу: наложница Вей с самого начала была приглашена в этот дом самой госпожой, но перед этим госпожа также подарила господину наложниц Сян и Пхин, одну за другой. Для какой цели? Всё поместье, от мала до велика, понимает, какой была её цель. Её не хотелось видеть, как господин любит и жалеет только меня одну. У меня практически нет власти в этом поместье, и обычно я не могу даже поговорить ни с кем, кроме вас, ‒ продолжила она. ‒ Если на моей стороне не будет способных, надёжных людей, другие просто растопчут меня. Конечно, моя жизнь не так важна. Но я не хочу, чтобы наши дети, сын Фен и дочка Мо, страдали от каких-либо лишений. Вот почему все двери в моих покоях обычно плотно закрыты – я хочу уберечь нас от зла. Я не осмеливаюсь даже просить кого-то защитить меня. Я всего лишь сижу тихо и стараюсь держать детей в безопасности. В ту ночь, когда с наложницей Вей случилось несчастье, я побоялась действовать в том числе и из-за этого. Но пусть мои мотивы были эгоистичны, разве можно сказать, что этим я умышленно навредила ей? Такие речи ‒ не более, чем ядовитая клевета! Милый Хун, милый Хун, пусть я буду виновата тысячу раз, но, пожалуйста, позаботьтесь о наших детях. Знаете, вчера учитель даже похвалил Фена за хорошую учёбу. Сердце Шен Хуна дрогнуло, но он не издал ни звука. Вместо этого он поднял чашку и отпил из неё. Наложница Линь осторожно пододвинулась к нему, положила голову к нему на плечо и тихо вздохнула. ‒ Милый Хун, я знаю, о чём вы сейчас думаете. В тот день, когда мы признались друг другу в любви, вы поклялись мне: вы поклялись, что не позволите никому меня обижать. Вот почему вы оскорбили честь семьи госпожи, купив мне земли и магазин, позволили мне выпрямить спину и заявить о себе. И когда вы думаете обо мне такие ужасные вещи… Милый Хун, как я могу не знать об этом? Если я действительно совершила такой ужасный, безжалостный поступок, то пускай Небеса уничтожат меня, пускай я умру мучительной смертью, ‒ её голос был мягким и чарующим. Несмотря на то что она говорила жуткие вещи, они всё равно звучали словно признание в любви. Шен Хун не смог удержать самообладание и уже собирался обнять её, но внезапно в его памяти всплыл его разговор с пожилой госпожой Шен. Отдёрнув руку, он отодвинулся от наложницы Линь. Обычно наложнице Линь всегда удавалось сыграть на чувствах Шен Хуна. Она совершенно не ожидала, что когда-нибудь он вот так оттолкнёт её. Однако на её лице не отразилось ни капли удивления. Вместо этого её глаза наполнились слезами и она продолжила жалобно смотреть на Шен Хуна. ‒ Дело наложницы Вей с этого момента будет закрыто, ‒ взглянув на наложницу Линь, тяжёлым голосом произнёс Шен Хун. ‒ Мы с госпожой оповестим всех в поместье об этом. И никому не будет позволено вспоминать об этом когда-либо. Однако есть несколько вещей, которые тебе следует запомнить, ‒ он встал и продолжил говорить, сложив руки за спину. ‒ Часть вины за этот случай лежит и на мне. Слепо жалея тебя, я потерял голову от любви настолько, что забыл о всяческой мудрости, уважении к старшим, о различиях между женой и наложницей. Наша семья не может позволить себе очернить своё имя и поступать так же, как семьи купцов, в которых к жёнам и наложницам относятся как к равным. Пусть госпожа тоже виновата в произошедшем, но, тем не менее, она законная жена, а ты наложница. Так что, с этого дня тебе нужно избавиться от своей небольшой кухни во дворе. И также я перестану тратить на тебя так много денег. К служанкам из твоих покоев будут относиться так же, как и ко всем остальным. У них не будет никаких особых привилегий. Если ты хочешь вознаградить их, трать на это свои собственные деньги. Отныне всё будет происходить согласно правилам, установленным в поместье. К тому же, за все эти годы ты скопила столько денег, что тебе хватит их на всю оставшуюся жизнь. Также ты должна будешь следовать правилам и ежедневно выражать уважение госпоже. Если ты чувствуешь себя плохо, придёшь, когда выздоровеешь. Также прикажи своим людям вести себя подобающе и уважительно относиться к госпоже или другим членам семьи. Если я узнаю о каком-либо нарушении дисциплины, то все нарушители, без исключения, будут забиты до смерти или проданы. Лицо наложницы Линь побледнело, по её спине пробежал холодок. Она пыталась придумать, как защитить себя, а Шен Хун тем временем продолжал. ‒ Не думай, что я не понимаю, как устроены вещи. Ты и госпожа давно не переносите друг друга. Я понимаю, что вы не сможете стать сёстрами и не сможете жить в гармонии друг с другом, но вам следует научиться хотя бы уживаться под одной крышей. Я не буду отбирать у тебя то, что дарил тебе до этого. Твоя собственность останется при тебе. Но я не могу позволить тебе бездумно назначать слуг. Когда мы ещё жили в префектуре Цюань, ты привела в дом двух своих родственников. Они были известны тем, что постоянно выпивали и приставали к певицам. Они вели себя куда более экстравагантно, чем когда-либо позволялось даже мне. В будущем все люди, которых ты наймёшь, должны будут пройти мою проверку. Так что ты не сможешь больше подрывать репутацию семьи Шен. Так же ты будешь самостоятельно заботиться о Фен и Мо. Если ты действительно думаешь о детях, это не станет для тебя большим затруднением. С этого момента они ‒ твоя главная задача и обязанность. Наложница Линь уже было открыла рот, готовая разразиться проникновенной речью, но последние слова Шен Хуна лишили её всех аргументов, которые она успела придумать. Она понимала, что если Шен Хун хотел остаться чиновником, ему нужно было поддерживать хорошую репутацию и не позволять никому узнать о своих недостатках. Судя по тому, что сказал Шен Хун, он ожидал, что она будет тише воды, ниже травы. То, что он не забрал её имущество и её детей, только подтверждало эту мысль. Даже такой исход был для неё большой удачей, ведь она действительно была виновна в смерти наложницы Вей. Она была умным человеком, она знала, когда следует остановиться. Даже тогда, когда её сердце было против, она стискивала зубы и терпела, готовя себя быть ещё более обходительной по отношению к Шен Хуну. Ещё некоторое время Шен Хун наслаждался приятным ароматом и теплотой покоев наложницы Линь, но, в конце концов, он отправился в покои своей законной жены Ван Ши. Сегодня ночью ему предстояло ещё одно сражение. Когда он вошёл в комнату Ван Ши, он выгнал оттуда слуг и остался наедине с женой, чтобы с ней поговорить. Он рассказал ей всё, что он сказал наложнице Линь. Когда Ван Ши выслушала его рассказ, на её напудренном лице отразилась злость. ‒ Неужели я когда-либо что-то говорила про ваше драгоценное сокровище!? Если вы хотите что-то сделать ‒ делайте, разве я могу воспротивиться вашему решению? ‒ Думаешь, я не узнаю этого? Тогда ответь-ка мне на три вопроса, ‒ сказал Шен Хун, глубоко вздохнув. ‒ Во-первых, когда мы были в гостях, почему ты настояла на том, чтобы остаться там на несколько дней как раз тогда, когда у наложницы Вей ожидались роды? Во-вторых, всего лишь четыре служанки в нашем доме знают, как принимать роды. Три из них служат тебе. Чей приказ, по-твоему, они послушают? Можешь не отвечать, я и так знаю ответ. И в-третьих, как так совпало, что когда я вернулся домой раньше, я застал наложницу Вей на последнем издыхании? ‒ Никогда в жизни я не делала ничего постыдного, ‒ Ван Ши была слегка напугана, но она не позволила страху отразиться в своём голосе. ‒ Если я вру, пусть призраки постучатся ко мне в полночь! В тот день, когда я уехала, я даже пригласила доктора, чтобы осмотреть наложницу Вей. Причём я позвала доктора Ляо, которому господин доверяет больше всего. Если вы не верите мне, господин, то спросите его. И тогда он сказал, что всё в порядке, что наложница Вей, перед тем, как попасть в нашу семью, работала не покладая рук и имеет крепкое здоровье. Он сказал, что она сможет родить даже без посторонней помощи. Но когда я ушла, наложница Линь подмешивала какие-то лекарства в еду наложницы Вей. Это и привело к такому печальному исходу. У наложницы Линь много денег, и немало доверенных людей. Очевидно, что она умна и красноречива. Даже если бы мои служанки не послушались её, она могла бы на них повлиять, если бы захотела. Поверьте мне, господин. В префектуре Цюань есть множество женщин, умеющих принимать роды, но она затянула поиски повитухе на несколько часов. И даже если она сделала это ненамеренно, то она допустило это, поскольку её люди недисциплинированны! Я не лгу вам, господин! Если я и могу позволить себе быть неискренней, то только напрямую к наложнице Линь. Если у неё не было умысла навредить другим, если она действительно не навредила наложнице Вей, то даже если бы наложнице Вей не нашли повитуху, она бы спокойно родила сама! ‒ Я уже расследовал детали произошедшего, ‒ Шен Хун кивнул. ‒ Линь Ши во многом замешана. Она имеет к этому отношение. Но говорить, что она делала всё это умышленно, было бы слишком смелым предположением. Всё, что нам известно доподлинно, это то, что наложнице Вей очень не повезло. Две твоих служанки имели какие-то личные счёты к Линь Ши и их задержка не имела цели навредить наложнице Вей. Пусть множество улик указывает на её вину, но неужели я действительно должен убить наложницу Линь? Если ненависть и жажда возмездия будут цвести в сердцах её детей, разве сможем мы жить в мире? Ван Ши разозлилась ещё сильнее и отвернулась от Шен Хуна, её руки неосознанно сминали носовой платок. ‒ Я позволял вам страдать столько лет, госпожа, ‒ сев рядом с Ван Ши, шёпотом произнёс Шен Хун. ‒ Будьте уверены, госпожа, что отныне я больше не буду снисходителен к наложнице Линь. Ведь вы ‒ моя законная жена, а она всего лишь дополнение. Именно на вас я женился, соблюдя все традиции и тонкости этикета. Спустя сотни лет только с тобой я разделю зал предков, и только для нас будут жечь благовония. Даже если Линь Ши перевернёт Небеса, она никогда не сможет превзойти тебя. Так что ей придётся уважать тебя и преклоняться перед тобой. ‒ Вы обещаете? ‒ повернувшись, спросила она. Её сердце было переполнено счастьем. ‒ Конечно же, ‒ Шен Хун просто обнял Ван Ши за талию и нежно погладил её. ‒ Ведь важнее всего то, что будет с семьёй Шен. Неважно, насколько наложница Линь важна как отдельный человек, она всё равно не сможет сравниться с важностью целой родословной. Госпожа, когда вы принимали правила успешной семьи, вы учили то, как следует вести себя достойной супруге. Если вы не будете следовать этим правим в точности, как можно требовать подчинения от остальных? Вот, например, пожилая госпожа…‒ он продолжал гладить Ван Ши и тревога покидала её сердце. ‒ Я понимаю, что я не идеальна, ‒ она давно не была так близка к Шен Хуну: в этот момент её переполняли тёплые чувства. ‒ Будьте уверены: пока она соблюдает правила, я не буду придираться к ней, вести себя неподобающе и злиться на вас, господин. Наши дети уже выросли, так что мне действительно не подобает соперничать с ней за место в вашем сердце. Пока Шен Хун гладил её, голос Ван Ши стал куда более расслабленным. Поэтому он не удержался и обнял Ван Ши, дыша ей на ухо. Он продолжал дразнить её до тех пор, пока она не покраснела, и её дыхание не стало разгорячённым. ‒ Моя прекрасная госпожа, вы молодая девушка из успешной семьи. Вы прекрасно понимаете, что семейные традиции неправильны, что мир в семье недостижим. Нам нужно смотреть в будущее: наша дочь, Хуалань, скоро достигнет брачного возраста, так что нам следует начать подумывать о её браке. Но если о нашей семье пойдут некрасивые слухи, то они повлияют и на её репутацию, не так ли? Хуалань мой первый ребёнок, и, к тому же, от законной супруги. Я хочу подобрать ей идеального мужа. Когда придёт время, я должен буду стать прекрасным свёкром. Слушая слова Шен Хуна, Ван Ши становилась всё более и более радостной и готовой безропотно слушаться своего мужа. ‒ Вы правы, господин, отныне я буду прислушиваться к каждому вашему слову. Яо Йийи в это время отдыхала в другой части комнаты за ширмой. Вчера, впервые за долгое время, она съела целую миску ароматной каши с курицей, так что сегодня в ней было больше сил. Настолько, что даже валяясь ничком на кровати, она не могла уснуть и ещё раз, простите-извините, подслушивала каждое слово, произносимое парочкой. Хм, как бы это описать? Хаос в поместье семьи Шен начался вместе с началом роста власти наложницы Линь. Хотя для посторонних это выглядело так, как будто бы наложница Линь отринула надежды стать законной супругой и смирилась с участью быть наложницей при любимом человеке, но она была совершенно не похожа на глупую вторую сестру Йоу ( прим. пер. 2 ). Когда наложница Линь познакомилась с Шен Хуном, он сразу попал в её «список целей». Причиной, по которой он попал в этот список, был его независимый характер и то, что он не позволил бы жене командовать собой. Также она знала о его душевных терзаниях в молодости, ведь он, как-никак, был ребёнком наложницы. Она воспользовалась этим знанием в свою пользу и заняла идеальную позицию в иерархии поместья Шен. Яо Йийи не могла винить своего нового отца, Шен Хуна. Говорят, что мужчина всегда простит свою любовницу, невзирая на все правила, ведь он любит её, тогда как с женой, которую он не любит, он всегда будет следовать правилам и действовать исходя из степени своего уважения. Шен Хун был благородным образованным человеком, получившим весьма хорошее для феодального общества образование, но при этом чрезвычайно дотошно следующим этикетом. И несмотря на то, что он был молодым, целеустремлённым и красноречивым бюрократом, в итоге он всё равно оказался обычным человеком, со своими чувствами и переживаниями. У них с Ван Ши было что-то вроде брака по договорённости, но даже в браке по договорённости могла зародиться любовь, если оба супруга откроют друг другу свои сердца. Важную роль в этом играет период сразу после свадьбы, когда люди только начинают строить отношения и учиться уживаться друг с другом. К сожалению, Ван Ши допустила много ошибок на этом поприще. Наложница Линь, напротив, открыла Шен Хуну своё сердце целиком и этим добилась от него взаимности. В итоге они сошлись с друг другом при обстоятельствах, которых никто не знал. Чем больше они пытались подавить эти чувства, тем сильнее разгорались. В то время, когда Шен Хун познакомился с ней, он, определённо, ещё умел пользоваться сердцем. Это напоминало то, как Сю Джимо обращался со своими любовницами Линь Хуйинь и Лю Сяомань, которых он глубоко любил. Тогда как к своей жене, Джан Йойи, с которой у него был брак по договорённости, он относился с жестокостью. Это было просто поразительно, насколько эти две ситуации были похожи, потому что в сравнении с одарённым и талантливым Сю Джимо Шен Хун казался ничем непримечательным. Следует отметить, что у наложницы Линь был неплохой талант планирования, а её удача была ещё лучше. Шен Хун был совершенно не похож на слабого и тупоголового Цзя Ляня. Напротив, Шен Хун, будучи ребёнком наложницы, начал с низов и сам добился сегодняшнего положения. Так что он всё ясно понимал. Было только две ситуации, когда наложница могла страдать от нападок законной жены. Это жизнь под одной крышей и воспитание детей. Так что не раздумывая о последствиях, он дал наложнице Линь независимый источник денег, чтобы никто не мог ни в чём её ущемить, и позволил ей самой растить своих детей, даже если это шло в разрез с правилами. Но если это продолжится, то правила станут просто бессмысленными. Время шло, наложница Линь растила своих детей и пробивала себе путь, пока Ван Ши не могла воспользоваться эмоциями, чтобы привязать своего мужа к себе. Таким образом, положение наложницы Линь укреплялось с каждым днём. Вскоре после этого она начала готовить своих помощников и постепенно её положение сравнялось с положением Ван Ши. Постепенно всё поместье семьи Шен разбилось на два лагеря и разногласия между ними становились всё более и более серьёзными. А биологическая мать нынешнего тела Яо Йийи ‒ наложница Вей ‒ сама того не осознавая послужила первой искрой, после которой «жёны и наложницы» встали по разные стороны баррикад. В «Гулян Джуань», классическом древнем трактате китайской истории, есть изречение, которое гласит: не бери себе наложниц, бери себе жён, ибо наложница никогда не станет законной женой; мужчина с наложницами, но без жён, всё ещё холостой, и если законная жена умрёт, не важно, сколько у мужчины ещё наложниц, он всё равно вдовец и должен подыскать себе другую законную жену из хорошей семьи. Но эти правила были для тех случаев, когда законная жена умирала, а в нашем случае она всё ещё была жива. Более того, это были всего лишь правила, а не законы, так что были люди, которые им не следовали. Например, была Дзяо Син, удачливая наложница, которая смогла стать законной женой. Несмотря на то, что таких случаев было немного, они существовали. Яо Йийи знала о таких случаях, ведь она была юристом. Грубо говоря, основная задача общественных законов феодального общества ‒ защита прав и свобод исключительно мужчин. Если мужчину интересовала другая женщина, не его законная жена, тогда его законной жене приходилось уступать. Это было очень грустно, но это всё равно было лучше. Например, невезучему Чхен Шимею отрубили голову по приказу дедушки Бао. И не потому, что он женился на другой женщине, после того как попытался убить предыдущую жену, а просто из-за самой попытки убийства. Выгони он её вместо этого и женись на другой девушке, его бы никак не наказали. Но, конечно же, в древние времена существовал строгий этикет и люди, желающие продвигаться по карьерной лестнице, как Шен Хун, не могли поступать так, как им вздумается, ибо заботились о своей репутации. Конечно же, первые несколько лет это не сильно заботило Шен Хуна. Его чувства к наложнице Линь были сильны и глубоки, подобно бескрайнему морю, так что он не хотел следовать правилам и быть добродетельным. Но, в конце концов, он был высокопоставленным образованным человеком феодального общества, а вовсе не поэтом Китайской Народной Республики, так что ему проходилось пробиваться сквозь закостеневшие феодальные традиции. Его страсть к наложнице Линь ослабла с течением времени, а семья Ван Ши вмешалась и ускорила этот процесс. Семья Ван оказывала давление на людей, обладающих властью, и использовала так называемую «медовую ловушку». Эта уловка стара как мир, но до сих пор эффективна. Её эффективность была проверена с древнейших времён во всех слоях общества от знати до простого народа. Но, на удивление, боевой дух наложницы Линь оказался чрезвычайно силён. Даже когда ему предложили нескольких хорошеньких служанок в качестве разогревателей постели, они не смогли отвлечь Шен Хуна от неё. В конце концов, не зря наложница Линь родилась в семье чиновников и была столь красива и элегантна. Когда она общалась с Шен Хуном с помощью стихов, песен и изящных эссе, сам воздух был пропитан ароматом романтики. Даже Ван Ши не смогла это прервать, куда уж каким-то служанкам. В итоге семья Ван разработала необычный план и нашла простолюдинку Вей. Несмотря на то что у неё не было практически никакого образования, она обладала самым главным женским козырем: красотой. Как и ожидалось, тысяча цзиней любви не может сравниться с всего лишь одним цзинем женской груди. В тот момент, когда Шен Хун увидел Вей Ши, он был поражён. Она не умеет читать? Не важно, он научит её! Она ничего не смыслит в стихах, живописи и каллиграфии? Не важно, он расскажет ей основы! Внимание красотки сделает счастливым любого мужчину. К тому же, Вей по своей натуре была мягкой и искренней и эти черты в ней Шен Хун особенно обожал. И тут-то наложница Линь и забеспокоилась. Единственным, на что она надеялась, было то, что Шен Хун всё ещё любит её до безумия. Но, так или иначе, она не хотела подпускать других женщин к его постели. Она хотела чтобы наложница Вей страдала снова и снова. Изначально она не стремилась убить её. Она всего лишь хотела чтобы наложница Вей потеряла своего ребёнка. Но, конечно же, вред её телу был бы приятным дополнением. Но, к сожалению, у наложницы Вей абсолютно не было удачи и она не вышла победительницей в борьбе за жизнь. Внезапная смерть наложницы Вей отрезвила Шен Хуна. Несмотря на то, что он ещё не успел развить к ней привязанности подобно той, что была у него к наложнице Линь, но она, в конце концов, была женщиной, с которой он разделил постель. Увидев её умирающей в луже крови, Шен Хун, наконец, осознал масштабы конфликта, разгорающегося в поместье. Он был достаточно высокопоставленным чиновником, он понимал. Понимал, что истинной причиной смерти наложницы Вей было нарушение установленных в поместье правил. Битва между женой и наложницей настораживала даже Шен Хуна. Так что он был исполнен стремления исправить всю эту ситуацию. Он должен был заставить людей следовать правилам, восстановить иерархию в поместье и он обязан был отказаться от своей любви к наложнице Линь. Он должен был выбраться на берег из океана чувств и стать тем, кем он должен быть: перспективным главой успешной семьи и мудро руководить своим поместьем. Однако даже исполненный решимости он не осмелился передать детей наложницы Линь на попечение Ван Ши. Он понимал, что враждебность между этими двумя женщинами не сгладиться за пару дней. Но на этот раз Ван Ши получила практически то, чего хотела. Пусть она не могла сравниться с наложницей Линь в вопросах любви, но она была единственной госпожой в доме. Жёны всегда не ладили с наложницами. Особенно с наложницами, одарёнными вниманием. Прямо как однажды сказала Линь Даю: если восточный ветер не пересилит западный, то западный точно пересилит восточный. Истинной причиной, почему мать Дзя Баою относилась к наложнице Джао по-другому, было различие между ними. Одна из них была богатой и влиятельной женщиной семьи Ван, а другая была практически рабыней, не имевшей собственной волей. Ну а причиной, почему Ван Сифен так боялась второй сестры Йоу, но не обращала внимания на Тсиутхун, было то, что вторая сестра Йоу была любимой наложницей её мужа. Более, она уже много лет была замужем, ей было далеко за двадцать, но она до сих пор не родила ему сына. Мужчине не было разрешено разводиться с законной женой, если она не нарушила семь правил. Одним из этих правил была необходимость родить сына. Таким образом, он не сильно заботился о её судьбе и обратил своё внимание на наложницу. Единственной причиной, удерживающей её от бесчестия, была поддержка семьи, в которой она родилась. Если бы вторая сестра Йоу родила сына, то она бы не заменила жену, но встала бы на схожую с ней позицию в иерархии. Так что, когда Ван Сифен услышала вести о второй сестре Йоу, она немедленно «обнажила меч». Конфликт между жёнами и наложницами имеет очень сложную природу. Он включает в себя соревнование в мудрости, силе воли, смелости, семейной родословной, характере и, конечно же, удаче. Любое качество можно обернуть себе на пользу. Единственное, что можно сказать с уверенностью, так это то, что у жены в этой схватке есть преимущество. Даже если наложница родит и сына и дочку, вероятность стать законной женой для неё остаётся крайне мала. По сути, вся история «Сна в красном тереме» была историей неудачливых женщин. Единственным исключением были Дзяо Син, Пхин и Сянлин, которые в конце концов стали законными жёнами. Но даже тогда их положение зависело от ситуации. Они стали законными жёнами, когда Сюэ Пхань и Цзя Лянь потеряли всё, что имели, и определённо не могли считаться хорошими мужьями. Так что несчастная наложница Вей была лишь одной из множества несчастных наложниц. Её смерть была подобна морскому прибою: он выглядит бурным, но его последствия не видны, ибо они смоются следующим, следующим и следующим. В итоге Шен Хун и Ван Ши заменили всех слуг в доме по одному, дабы сохранить честь семьи незапятнанной. И наложница Линь по очевидным причинам также не вспоминала произошедшее. Постепенно все забыли или казалось, что забыли о смерти наложницы Вей. Никто больше не вспоминал о трагической смерти этой слабой, но прекрасной женщины. На этом моменте Яо Йийи вновь потеряла желание жить, ведь у неё не было матери: ни влиятельной наложницы, ни законной жены. Так что её положение в семье Шен было очень неустойчивым. Она осознала, насколько её новое тело бесполезно в плане происхождения. Да, оно было не самым плохим, но далеко не самым хорошим. Далеко от вершины, но и не самое дно. Что ей придётся делать, чтобы прожить нормальную жизнь в этом мире? Пятилетняя Шен Минлань решила поглубже изучить эти вопросы выживания. Примечания:

Кухня во дворе: в те времена только людям, обладавшим реальной властью в поместье позволялось иметь кухню в собственном дворе. Эта маленькая кухня означала то, что они могут готовить еду по собственному желанию и не зависеть от основной кухни. Да-да, вам не кажется: это огромный список персонажей из дорамы «Сон в красном тереме», с которыми Яо Йийи сравнивает людей. Мы, как переводчики, искренне недоумевали, зачем было так делать, но автор, видимо, иначе не умеет. Давайте дружно скажем ей «спасибо» за пересказ-рецензию на дораму. Цзя Лянь ‒ это печально известный бабник с дурной репутацией. Ван Сифен ‒ это ревнивая законная жена Цзя Ляня. Вторая сестра Йоу ‒ стала любимой наложницей Цзя Ляня и из-за этого Ван Сифен убила её, когда та забеременела. Тсиутхун ‒ ещё одна наложница Цзя Ляня, бывшая служанка Ван Сифен. Дзяо Син ‒ была служанкой, ставшей сначала наложницей, а потом законной женой Цзя Ляня, когда предыдущая умерла от болезни. Пхин ‒ была домоправительницей Ван Сифен и ее наперсницей и наложницей Цзя Ляня; прожила хорошую жизнь. Сянлин ‒ стала законной женой Сюэ Пханя, после того, как его прошлая законная жена умерла. Сюэ Пхань ‒ местный задира. Дзя Баою ‒ главный протагонист. Линь Дайю ‒ умерла с разбитым сердцем, после того как узнала, что Дзя Баою женился на другой женщине. Наложница Джао ‒ была одной из любимых наложниц отца Дзя Баою. Госпожа Ван (родственница Ван Сифен) ‒ была законной женой отца Дзя Баою и его матерью.

Люди из современности: Сю Джимо ‒ современный известный поэт. Джан Йоуйи ‒ жена поэта. Линь Хуйинь ‒ любовница поэта. Лю Сяомань ‒ тоже любовница.

Чхень Шимей ‒ персонаж китайской оперы «дело об обезглавливании Шимей», сводный брат императора, который попытался убить свою жену и детей, которые, однако, выжили и рассказали об этом дедушке Бао, который был очень строгим, но справедливым судьёй. Цзинь – мера веса, равная 604, 8 грамм. Если восточный ветер не пересилит западный, то западный точно пересилит восточный – означает, что всегда есть победитель и проигравший.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6: Жена, мама, дети, я ‒ мы хорошая семья.

Когда Шен Хун, наконец, заступил на службу в новой должности, это повлекло за собой кардинальные изменения атмосферы в доме. Следует отметить, что переехав в префектуру Ден, он стремился сформировать о своей семье хорошее мнение и стать неким примером гармоничных взаимоотношений с заботливыми родителями и почтительными детьми. Это стало бы их первым вкладом в налаживание отношений с окружающими. Так что, когда он, наконец, перебрался в свой новый кабинет, он подобрал прекрасный, солнечный день, идеально подходящий для того чтобы привести свою жену, Ван Ши, трёх своих сыновей, четырёх дочерей, и несколько служанок в придачу, чтобы выразить дань уважения пожилой госпоже Шен. Когда Шен Хун и Ван Ши вошли в зал Шоу’ань, пожилая госпожа Шен, сидевшая на своём диванчике луохань, поприветствовала их. После чего слуги расположили детей, чтобы те выражали своё уважение в определённом порядке. Первыми стояли трое законных детей, за ними стояли четыре ребёнка от наложниц, но самим наложницам не позволили прийти вместе с ними. Минлань, а точнее Яо Йийи, проснувшись утром, чувствовала себя не слишком хорошо. Она даже не успела позавтракать, когда внезапно служанка четырнадцати-пятнадцати лет вывела её из комнаты, сказав, что настало время выразить уважение. Она была второй с конца и только впечатавшись головой в пол в поклоне она, наконец, проснулась. ‒ Выражаю вам своё уважение, бабушка. Учитывая то, что до этого момента Минлань старалась говорить поменьше, опасаясь сказать что-то неправильное, когда она открыла рот и произнесла это, её слова были похожи на невнятное бормотание, голос звучал слабо. Это вызвало у кого-то усмешку. Когда Минлань оглянулась в поисках усмехнувшегося человека, она заметила, как стоящая сбоку Жулань прикрывает рот рукой. Неподалёку от неё стояла красивая и изящная, утончённая юная леди, которая, судя по всему, была слегка старше Жулань. Минлань решила, что это и была четвёртая дочь, юная госпожа Молань. В её волосах была пара белоснежных нефритовых заколок, она была одета в одежды из муслина с изящно вышитым рисунком озера. Её поза полностью соответствовала правилам: изящество в ней переплеталось с уважением. Шен Хун слегка нахмурился и взглянул в сторону Ван Ши. Та, в свою очередь, бросила свирепый взгляд на служанку, стоящую позади Жулань. Служанка тут же склонила голову, на её лице читался ужас. Глядя на Жулань и Молань, пожилая госпожа Шен мысленно вздохнула. Затем взглянула на выглядящую глупо Минлань, обсмеиваемую другими, но игнорирующую это, всё ещё стоящую посередине комнаты со смущённым видом… И, потянувшись за чашкой чая, прикрыла лицо рукой, чтобы скрыть эмоции, отпивая. Она продолжала склонять голову всё ниже и ниже, до тех пор, пока самый младший из детей, Шен Чхандун, не закончил выражать ей уважение. ‒ Я уже так привыкла к тишине и спокойствию, царящим здесь, ‒ произнесла она после этого. ‒ Так что мне очень не нравится шум, который неизбежно вызывают скопления людей. Мы же все семья. Не обязательно устраивать такие церемонии. Вы можете выражать мне своё почтение как обычно: раз дней в десять. Или реже. Пудра на лице Ван Ши не смогла скрыть её румянец, который был таким ярким, возможно из-за того, что она хорошо отдохнула прошлой ночью. ‒ Что же вы говорите, пожилая госпожа! Это обязанность младшего поколения: выражать своё почтение старшим, в нашем случае ‒ вам. В прошлом я всё ещё не повзрослела достаточно, чтобы понять это. И я позволяла себе игнорировать эту обязанность. Но недавно господин открыл мне глаза, так что поверьте, ваша невестка осознала свои ошибки. Надеюсь, вы простите глупость вашей невестки и не будете держать на меня зла. Приношу вам свои искренние извинения, ‒ договорив, она подошла и поклонилась пожилой госпоже Шен. Пожилая госпожа Шен посмотрела на Шен Хуна. Тот, в свою очередь, тоже склонился в поклоне и произнёс: ‒ Матушка, а как же ежедневные приветствия утром и вечером? Всё это, а также обязанность подавать вам каждый день чай ‒ отныне её обязанность. Если матушка не позволит этого, то ваш сын может расценивать это только как то, что вы до сих пор злитесь на вашу невестку. То, что до сих пор в доме не было порядка ‒ вина исключительно вашего сына. Ваш сын готов лично посетить могилу отца, дабы принять любое наказание. Ван Ши промокнула лицо носовым платком и, посмотрев покрасневшими глазами на пожилую госпожу, произнесла: ‒ Матушка, ваша невестка осознаёт, что была неправа. Пока я была не замужем, меня учили, что самая важная добродетель ‒ уважение к своим родителям. Однако, после того как я попала в семью Шен, я позволила семенам испорченности прорости в моём сердце. Мой темперамент ухудшился, и из-за этого я забыла о своих обязанностях перед вами. Вам следует наказать меня, госпожа. Если вам не нравится шум и толпы народа, в будущем мы учтём ваши желания и будем выражать своё уважение по одному. Когда Шен Хун услышал её тихий и жалобный голос, его глаза тоже покраснели. Минлань стояла в конце левой шеренги и смотрела вперёд. Она не удержалась и вспомнила, как прошлым вечером эта парочка репетировала данную сцену до тех пор, пока они не смогли даже плакать одновременно. Минлань бросила подозрительный взгляд на их рукава. «Они что, серьёзно воспользовались луком, чтобы расплакаться?» ‒ подумала она. Пока эти мысли занимали её голову, остальные дети продолжали стоять на коленях и по очереди умолять госпожу Шен. Каждый из них старался делать это с максимально честным видом. Было похоже, что если пожилая госпожа Шен всё же не разрешит им выражать ей почтение, они немедленно умрут, переполненные грустью и с разбитым сердцем. Поскольку до юной госпожи Жулань вещи доходили немного медленнее, чем до остальных, стоящая позади служанка надавила на её спину, заставляя поклониться. Увидев это, Минлань неосознанно тоже склонилась в поклоне, даже несмотря на то, что она не знала, что сказать. Видя происходящее, пожилая госпожа Шен тяжело вздохнула и отказалась от всяких попыток сопротивления. Взмахом руки она приказала служанкам помочь Шен Хуну и его супруге подняться на ноги. ‒ Раз так, мне придётся вас послушать, ‒ сказала она, взглянув на ошеломлённую Минлань, хрупкую худенькую девочку, поднявшуюся на ноги последней. Шен Чхандун был ещё лишком маленьким и не мог долго стоять прямо, поэтому, после того, как он поклонился, старшая служанка унесла его из комнаты, а оставшиеся в комнате люди вновь расселись по своим местам. До этого Минлань не вполне понимала, как именно нужно было правильно выражать своё почтение. Согласно её представлениям, чтобы выразить своё почтение, хватило бы просто спросить у пожилой госпожи «как у вас дела?», при необходимости разбавив это репликами «как ваше здоровье?», «не нужно ли вам как-то помочь?» и так далее. Но видя как младшие служанки приносят маленькие круглые табуретки для всех присутствующих здесь людей, Минлань подумала, что ей следует пересмотреть своё видение этого процесса. Выражение почтения в древние времена было самым важным делом в больших семьях и поместьях. Жёны глав семей, руководившие поместьями, отчитывались о происходящем своим свекровям или просили у них совета по актуальным вопросам. Если детей воспитывала бабушка, то, посещая её, мать имела возможность взглянуть на своё дитя и пообщаться с ним. Если же детей выращивала мать, то она приводила их, чтобы дедушка с бабушкой могли их увидеть, тем самым укрепляя семейные узы, ну или, как минимум, позволяя им поиграть с детьми и порадоваться этому. К несчастью, Ван Ши не делала ничего подобного достаточно долгое время. Она даже не могла определиться, стоит ли ей разговаривать в более формальном или в более неформальном тоне. Она вообще не была уверена в том, стоит ли ей говорить что-то о пожилой госпоже Шен. В результате, также несведущий в этих делах Шен Хун намеренно сопровождал их сегодня. Это была не только возможность больше узнать о таких делах, он также исполнял роль миротворца, помогая разрушить стену между ними. ‒ Матушка, как вам нравится ваше пребывание здесь последние несколько дней? Погода в префектуре Ден не столь тепла, как в префектуре Цюань, ‒ заметил Шен Хун. ‒ Да, здесь немного прохладно, но это совершенно не мешает мне, ‒ ответила пожилая госпожа Шен. ‒ А мне префектура Ден нравится больше, чем префектура Цюань. Здесь есть прекрасные высокие горы и бескрайние водные просторы. К тому же, мы живём неподалёку от берега, так что климат здесь более мягкий. Как по мне, господин выбрал отличное место: оно не слишком холодное, и не слишком сухое, ‒ с улыбкой сказала Ван Ши. ‒ Для такой старой женщины, как я, всё это не так важно. Лучше скажите мне, как себя чувствуют дети. У них всё хорошо? ‒ спросила пожилая госпожа Шен, глядя на своих внуков, сидящих в два ряда. Ван Ши посмотрела на Чханбая воодушевляющим взглядом, после чего Чханбай встал и, слегка поклонившись, как того требовали правила, произнёс: ‒ Отвечаю на слова бабушки. Ваш внук считает, что это место просто великолепно. Он сказал всего лишь двенадцать слов и сел. Пожилая госпожа Шен отставила чашку чая в сторону и перевела взгляд с Шен Хуна и Ван Ши на детей. Шен Хун никак не отреагировал на это, однако Ван Ши почувствовала себя неловко и украдкой глянула на своего сына. Следующим был Шен Чханфен, он был ребёнком наложницы Линь, как и его сестра Молань. Скромная улыбка промелькнула на его честном лице со светлой кожей, и он звонким голосом произнёс: ‒ У каждого места есть свои преимущества. В префектуре Цюань была тёплая погода, а префектура Ден более богата. Разве в нашей стране, которая прямо под небесами, существует нехорошее место? Несколько дней назад ваш внук прочитал поэму Ду Цзымея: «Великая горная цепь ‒ К острию остриё! От Ци и до Лу Зеленеет Тайшань на просторе. Как будто природа Собрала искусство своё, Чтоб север и юг Разделить здесь на сумрак и зори». Множество великих мудрецов были выходцами из провинции Шандунь, а эта великая гора Тхай должна быть очень красивым местом. В любой день, когда вы пожелаете, бабушка, мы можем посетить её, ‒ он говорил чётко и громко. Шен Хун покивал головой с удовлетворённым видом. Пожилая госпожа Шен долгое время не отводила от него взгляда, задумавшись, после чего произнесла: ‒ Малыш Фен хорошо учится, не так ли? Учитель лестно отзывается о его успехах, особенно он восхваляет его стихи и эссе. Постепенно атмосфера в зале Шоу’ань становилась всё комфортнее, а Шен Хун, в свою очередь, становился всё счастливее. Большинство детей чувствовало облегчение, только Ван Ши улыбалась натянутой улыбкой. Придя в себя, Минлань осознала, что она крепко сжимает носовой платок, словно бы это было горло Чханбая, из которого ей очень хотелось бы выдавить ещё несколько слов. Хуалань искоса посмотрела на Ван Ши, после чего повернулась к ней и игриво произнесла: ‒ Бабушка так превозносит третьего брата. Мы, девочки, определённо ей не нравимся. ‒ Что за ерунду ты говоришь, ‒ пожилая госпожа Шен тепло улыбнулась. ‒ Когда ты была ещё маленькой, твой отец лично учил тебя читать и писать, не считая того, что он приглашал тебе учителей. Как же можно не любить старшую молодую госпожу? Хуалань, ты уже такая большая девочка, но чем старше ты становишься, тем больше ты непослушна. Шен Хуалань родилась в идеальное время: как раз тогда, когда Ван Ши и Шен Хун были молодожёнами, и она даже сумела подружиться с пожилой госпожой Шен. С годами, уже после рождения её младшего брата, она становилась всё более прелестной и, будучи законной первой дочерью, она была абсолютно и бесповоротно избалована. Пожилая госпожа Шен воспитывала её некоторое время, но, поскольку Ван Ши не хотела расставаться с ней, вскоре её вернули обратно. Но среди всех остальных внуков пожилая госпожа Шен больше всего любит именно её. Например, юная госпожа Жулань, рождённая той же матерью, была рождена далеко не в столь идеальных условиях. ‒ Отец учил старшую сестру? Тогда почему же он не учит меня? Я тоже хочу учиться! ‒ как и ожидалось, Жулань спрыгнула с табуретки и, подбежав к Шен Хуну, потянула его за рукав с видом избалованного ребёнка. ‒ Тебе не следует так себя вести! ‒ Ван Ши буквально подтащила Жулань к себе и принялась её отчитывать. ‒ Ты же знаешь, твой отец сейчас очень занят на работе, у него нет времени на игры. Ты даже не можешь сидеть спокойно, когда практикуешься в написании иероглифов! И ты требуешь пригласить для тебя учителя? Жулань надула губы, недовольно переминаясь с ноги на ногу. Ван Ши принялась успокаивать её, тогда как Шен Хун прикрыл лицо руками. Пожилая госпожа Шен наблюдала за всем этим с лёгкой улыбкой, и когда всё, наконец, затихло, молчавшая до этого Молань внезапно заговорила: ‒ Пятая младшая сестра ещё слишком маленькая, а каллиграфия требует терпения, конечно, ей покажется это скучным. Как по мне, изучение стихов и правил куда более интересно. К тому же, я думаю, нет нужды приглашать учителя: первая старшая сестра хорошо в этом разбирается. Почему бы нам не попросить её обучать Жулань? ‒ договорив, она сжала губы и выдавила из себя невинную улыбку. ‒ Молань права. Вам, девочкам, не придётся сдавать императорский экзамен, да и работать чиновниками тоже, так что вам не придётся заучивать наизусть целые книги, ‒ слова Молань показались Шен Хуну вполне разумными, и он решил мягко обратиться к своей дочери. ‒ Однако выучить несколько стихов и рассказов не помешает, поскольку это поможет вам обуздать свой темперамент. Так что, если Хуалань поможет Жулань с учёбой в своё свободное время, это будет просто прекрасно. В конце концов, это её обязанность как старшей сестры: помогать своим младшим братьям и сёстрам. Ван Ши похолодела, она была не готова поверить в происходящее. Хуалань чувствовала себя оскорблённой. Однако пожилая госпожа Шен перевела взор на единственного человека, который ещё ничего не сказал: Шен Минлань. Минлань сидела, бездумно разглядывая Молань. Пожилая госпожа Шен мысленно вздохнула. Спустя некоторое время бессвязных разговоров Ван Ши медленно перевела тему на церемонию празднования совершеннолетия Хуалань, но когда она собралась обсудить детали, пожилая госпожа Шен приказала служанке подать завтрак, разделив его на два стола для детей и для взрослых. Поданный завтрак был неожиданно скромен. Даже Минлань осознавала, что это было что-то непрезентабельное. На столе стояла большая керамическая тарелка, на которой лежали белые булочки на пару и баоцзы с кунжутным маслом. Гарниром к ним шла постная рисовая каша из пропаренного японского риса, подаваемая в небольших тарелках. Минлань подняла голову и увидела своего старшего брата Чханбая, на лице которого ясно можно было рассмотреть его желание извиниться. Чханфен и Молань, напротив, ели с совершенно спокойным видом. Хуалань и Жулань выглядели обиженными, хотя обычно они вели себя совершенно по-разному, но эта обида делала их похожими. Поскольку Минлань двигалась медленно, ей помогала служанка. Ей вспомнился недавний завтрак в покоях Ван Ши: медовый торт с корнем лотоса, молочные кремовые рулеты, пирожные из жареного клейкого рисового теста, колбаски с чесноком, кунжутные шарики, красный варёный рис и рис дзюдзюбе, яйца на пару с мясом, тушёное ласточкино гнездо, салат с тушёной говядиной и лапшой, холодная кунжутная лапша с мясным фаршем, и ещё больше дюжины различных блюд, поданных в восьми больших коробках. Богатые семьи всегда уделяли большое внимание еде и не разговаривали во время приёма пищи, тем более эти шестеро братьев и сестёр были рождены от трёх разных матерей. Они и до этого-то мало разговаривали друг с другом, так что во время еды не было слышно ничего кроме стука ложек и палочек. После завтрака Шен Хун поспешил отправиться в свой кабинет, тогда как Ван Ши просто вернулась в свои покои. Детей забрали приписанные к ним служанки, но служанка, ответственная за Минлань, ещё не пришла. Минлань спрыгнула с табуретки и подошла к двери, чтобы посмотреть наружу. Она опасалась бездумно бродить в незнакомом месте, но она же не заблудится, если просто пройдёт до конца коридора, верно? Архитектура на севере действительно весьма отличалась от архитектуры юга. В коридорах стояли ряды высоких и широких колонн, между которыми были расставлены простые квадратные скамейки. Обстановка не была такой изысканной, как в особняках префектуры Цюань, но атмосфера здесь тоже была что надо. Минлань шла мимо колонн вдоль стены, она забыла уже, сколько раз коридор поворачивал. Она прошла мимо нескольких комнат, и чем больше их оставалось позади, тем чаще она покачивала головой от удивления. Дом был большим, и он был обставлен простой мебелью. Помимо необходимых вещей в доме не было никаких древностей и произведений искусства. Большинство местных слуг было уже в возрасте. Конечно, здесь было несколько молодых служанок, но они в основном стирали и мыли. Эта часть поместья казалась намного более бедной по сравнению с её покоями. Снаружи не росло ни деревьев, ни цветов, а другая растительность была очень скудной. Здешние залы напоминали холодные пещеры. «Видимо, слухи не врут», ‒ подумала про себя Минлань. Эта пожилая госпожа Шен была из семьи Хоу Йунйи и из-за этого она была надменной. В своей молодости она даже не видела грязи и в свои ранние годы она, по-видимому, обожала устраивать неприятности. Ходят слухи, что она разругалась и со своей семьёй и с семьёй своего мужа. Когда пожилой господин Шен умер, она начала познавать жизнь вдовы и кардинально изменилась примерно к тому моменту, как Шен Хун вырос и женился. Она не держит у себя практически никакого имущества, большую часть всего, что принадлежало ей, она отдала Шен Хуну, хотя, к тому моменту, у неё оставалось не так уж и много имущества. Она изолировала себя от остального мира, она перестала есть мясо и целыми днями молилась. Большинство слуг в её покоях последовало её примеру и вскоре это место начало напоминать женский монастырь. Они ели грубую и простую пищу и занимались бессмысленными поручениями. Все дни проходили в серости. В течение некоторого времени они даже запирались в своих покоях и тем самым ещё больше изолировали себя от людей и развлечений. Большинство слуг не желало работать в Шоу’ань и жить в таких условиях, так что работавшие там пожилые слуги были теми, кто прибыл с ней в качестве её приданого. «Эта компания явно не стоит внимания», ‒ подумала Минлань. ‒ «Пользы с них я не получу, материальных ресурсов у них практически нет, никаких амбиций или стремлений к власти, никакого рвения у слуг». Свернув за очередной угол, Минлань ощутила неожиданно знакомый запах. Она замерла на месте. Этот аромат вызывал её самые глубокие воспоминания. Несмотря на то, что она хотела забыть о своём прошлом, она всё же пошла на источник запаха и вошла в комнату. Комната оказалась небольшой, по центру стоял красный столик из сандалового дерева, на котором лежало несколько свитков. Слева от стола стояла квадратная табуретка с двойными узорами жуйи, с другой стороны квадратный красный столик из сандалового дерева с узорами линчжи. Осматривая комнату, Минлань заметила маленький алтарь Будды. Он был застелен расшитым чёрно-золотыми узорами хлопком, который пах, как осень. Под ним стоял столик с благовониями, по центру которого стояла курительница с изображением четырёхногого двурогого зверя Пхисиу. Минлань почуяла запах сандалового дерева. С каждой стороны столика с благовониями стояли стулья, а в центре комнаты был постелен коврик для молитв. Судя по всему, эта комната была неким импровизированным храмом. Помимо курительницы на столике с благовониями стояла изящная статуя уважаемой Гуаньинь. Минлань подняла голову, чтобы осмотреть её и поняла, что Гуаньинь выглядела величаво, но мрачно. Её лик был полон сострадания, как будто бы она видела все страдания людей. Внезапно из глаз Минлань покатились слёзы. Она вспомнила свою маму Яо. До того как она уехала в деревню, её мать купила нефритовый медальон с изображением Гуаньинь и освятила его в храме. После этого она безустанно надоедала дочери просьбами взять его с собой, чтобы её поездка была безопасной. Тогда Яо Йийи раздражало это нытьё, и она поспешила поскорее забраться в машину и уехать. Сейчас она бы очень хотела услышать голос мамы, но не могла. Она вспомнила последние секунды своей прошлой жизни, до того как она потеряла сознание. Она помнила, как кто-то вскрывал дверь машины ломом, судя по всему, кто-то действительно прибыл спасти их, но не успел. «Интересно, госпожа судья и мои коллеги смогли выжить?», ‒ подумалось ей. ‒ «Или, быть может, только она одна умерла при исполнении служебных обязанностей?». В этот момент на неё нахлынула печаль, вскоре сменившаяся раздражением. Спустя какое-то время в её голове не осталось ни одной позитивной мысли. Она чувствовала, как воля к жизни вновь утекает из неё. Она ощущала, что небеса обошлись с ней очень несправедливо. Если её смерть действительно была предрешена судьбой, то она хотя бы могла переродиться в тело получше. Почему Хуалань, Жулань и даже Молань окружены заботой, тогда как ей приходится начинать с нуля и бороться за право жить. Мало того, что ей приходилось разбираться в этом незнакомом для неё мире, так ей ещё и нужно было мириться с Ван Ши, которая даже не приходилась ей биологической матерью. Ей, определённо, придётся страдать и терпеть всё это молча. Так что ей нужно было привыкать к подобному ощущению тоски, и, как будто этого было мало, теперь ей ещё и придётся учиться угадывать мысли человека по выражению его лица и овладевать всеми другими навыками, необходимыми для выживания женщины в древние времена. Прямо сейчас не было похоже, что женщине было так уж легко выжить в этом мире. Когда-то давно она смотрела дораму «Осень в моём сердце», все её друзья плакали, когда видели ужасную судьбу и страдания Ын Со, но одна лишь Яо Йийи симпатизировала Шин Е. Из всего списка женских персонажей Ын Со была показана наиболее красивым и добрым человеком, тогда как Шин Е была изображена рассудительной, но грубой. Всем и всегда нравилась Ын Со и все игнорировали одну проблему: изначально родиться в богатой семье и быть первой старшей дочерью должна была Шин Е. Она должна была с рождения наслаждаться теплом и уютом семьи, тогда как Ын Со должна была жить в том грязном маленьком магазинчике и терпеть нападки со стороны матери и старшего брата. Яо Йийи считала, что с Шин Е обошлись несправедливо. Если бы она с самого начала росла в уютной обстановке, где все заботились о ней, то она бы не выросла в столь жёсткого человека, который возмущается по поводу всяческих мелочей. Именно из-за этого негативного опыта, даже когда она в будущем вернулась в свою семью, между ней и её матерью была некая отчуждённость. Они так и не смогли сблизиться с достаточно, чтобы называться матерью и дочерью. Кто должен был отплатить этот долг Шин Е? Смотря на вещи в таком ключе, Яо Йийи даже решила, что смерть главного мужского и главного женского персонажей была расплатой для Ын Со за эту несправедливость. Она, определённо должна была умереть от лейкимии, потому что не только незаслуженно получила десять лет счастливой жизни, не принадлежащей ей, но также по её вине умер единственный сын её предыдущих родителей. В конце концов, единственным ребёнком, оставшимся преданным семье, осталась вечно нелюбимая Шин Е. Конечно же, Ын Со вызывала жалость, но разве Шин Е её не вызывала? Яо Йийи считала, что здесь произошло тоже самое. Её изначально счастливая жизнь была украдена и заменена на эту «жизнь» в теле несчастной девочки. Если бы она переродилась в девочку, с которой бы все носились, тогда она бы чувствовала себя виноватой, что забрала чужую жизнь, тогда бы ей не пришлось постоянно прятать свои чувства, она бы приняла реальность. Но ситуация была прямо противоположной вышеописанному. Пускай в её прошлой жизни у неё не было слуг, но зато у неё была свобода. Она уже пережила вступительные экзамены в колледж и поиски работы, другими словами, первые из главных сложностей жизни были уже позади. У неё была хорошая работа и уютный дом. Она вспомнила, что за пару дней до её смерти, её мама позвонила ей и сообщила, что какой-то замечательный парень звал её на свидание. Так что если бы в её жизни не случилось каких-нибудь драматичных событий, неизлечимой болезни или автокатастрофы, она бы прожила жизнь обычной девушки. Хорошую, но простую. Ну а что же насчёт её нынешнего тела, юной госпожи Минлань? Её ныне покойная биологическая мать была наложницей. К сожалению, ей не повезло переродиться в это тело уже после её смерти. У её отца было три сына и четыре дочери и, судя по всему, ему не очень-то нравилась конкретно она. Кроме того, была его законная жена, которая совершенно не стремилась показать себя образцом добродетели подобно деве Марии. Единственным преимуществом этого места было то, что ей не придётся сдавать какие-либо экзамены. Но с другой стороны, самыми ужасными недостатками были отсутствие права выражать своё мнение в выборе будущего мужа, и в целом вся её жизнь зависела только от воли случая. Здесь не было полиции, не к кому было обратиться в случае домашнего насилия, в решении проблем она могла полагаться только на саму себя. Если бы у её мужа появилась любовница, то неважно, сколько бы их появилось, она не могла никак воспротивиться этому. Ей было позволено лишь быть добродетельной и относиться к ним, как к сёстрам. В этом мире просто не было никаких судов, в которые можно было бы обратиться, пожаловаться на неверного мужа и потребовать развода. Ах да, есть же проблемы похуже. Ей, скорее всего, вообще не светит роль законной жены, ведь обычно дочери наложниц становятся только наложницами. В этой новой жизни было столько трудностей, как можно было двигаться дальше? Но она могла только смириться. Она последовала примеру матери и, поклонившись, начала молиться статуе Гуаньинь. Сложив руки вместе, она молилась за здоровье и благополучие её матери и брата в другом мире, за то, что они не будут беспокоиться о ней, и что отныне, с сегодняшнего дня, она будет следить за своим рационом, восхищаться реками и горами и честно попытается жить дальше. Из её глаз покатились горячие слёзы, в горле стоял ком, слёзы беспрепятственно стекали по её слабому и изящному лицу на светло-бирюзовый коврик для молитв. Некоторые из них падали на коврик и впитывались в него, а некоторые падали на пол и смешивались с пылью. Лучи утреннего солнца проникли внутрь через витраж цвета лотоса и залили комнату тёплым, мягким и прекрасным светом. Маленькое тело Минлань лежало на коврике для молитв, в её сердце царило необыкновенное умиротворение. Она молилась шёпотом, молилась от всего сердца, прося Гуанинь о милости, прося помочь ей найти себя, указать ей путь сквозь все предстоящие лишения. Она просила, чтобы не было больше ничего, что могло бы взволновать или напугать её. Она молилась о том, чтобы все, кто пойдёт против неё, испытали всю полноту её горя. Примечания:

Шоу’ань ‒ Зал Мирных Веков А в этой главе мы увидели ещё одну рецензию на дораму… Автор, пожалуйста, ну хватит уже спойлеров к другим произведениям, мы и сами их посмотрим. :(

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 7: Подходящая реинкарнация для девочки-попаданки.

‒ Эй, Минлань, принеси мне мандарин! Только почисть его перед этим! ‒ прокричала сидящая на качелях Жулань. Минлань со скучающим видом сидела на камне и смотрела в небо. Ей очень не хотелось шевелиться. Жулань позвала её ещё несколько раз, но, видя, что Минлань не реагирует, она подняла с земли камушек и бросила его в неё. Почувствовав боль в плече, Минлань покрутила головой в поисках её источника и увидела широко улыбающуюся Жулань. ‒ Эй, дурочка! ‒ прокричала она. ‒ Живо сходи и принеси мне мандарин! И не забудь почистить! Минлань ничего не ответила и продолжила смотреть в небо, но медленно подошла к стоящему неподалёку столу и подняла с него мандарин. Она уже собиралась начать его чистить, как внезапно её остановила чья-то рука. Эта рука была нежной и прекрасной, её ногти были покрашены в мягкий красный цвет, похожий на цвет сока бальзамина. ‒ Жулань, ты опять обижаешь шестую младшую сестрёнку! А ну-ка иди сюда! ‒ первая юная госпожа Хуалань, разозлившись, оттащила Жулань от качелей. ‒ Что сказал отец? Шестая младшая сестрёнка самая маленькая из нас, сестёр. Так как мы старше, мы должны быть более сознательными и заботиться о ней. Но ты целый день задираешь её! Если ты продолжишь это делать, я расскажу отцу! ‒ Я не задирала её, я просто попросила её почистить мандарин, ‒ Жулань скрестила руки на груди, вздёрнув подбородок. ‒ У нас что, нет слуг? Почему ты просишь её почистить тебе мандарин? Или твои слуги такие неженки, что ты опасаешься им приказывать?! ‒ она взглянула на слуг. Трое или четверо служанок, до этого стоявших неподалёку и тихо посмеивающихся, спрятались за углом и склонили головы в страхе. ‒ Вы все видели, как шестая молодая госпожа пошла чистить мандарин! Почему никто из вас не остановил её?! Вы же были хорошими служанками, как вы посмели насмехаться над вашими хозяевами! Я обязательно сообщу об этом господину или госпоже, и они выгонят вас. Посмотрим, как вы тогда будете смеяться! ‒ жёстко отчитала их Хуалань. Но, Жулань, отказавшись слушаться её, потянула её за рукав. ‒ Сестра! Нельзя обижать моих слуг! ‒ возмущённо воскликнула она. ‒ Я расскажу маме, что ты обижаешь свою единокровную сестру ради этой идиотки, дочери наложницы! ‒ Ну иди, расскажи! Я давно хотела ей об этом рассказать! И потом, что значит дочери наложницы? Она всё равно наша сестра. Отец сам передал её под опеку матери, так что она мне точно такая же сестра, как и ты! Если ты продолжишь оскорблять её, то берегись! За такое отец даже может побить тебя палкой! ‒ Хуалань ткнула указательным пальцем в лоб Жулань. Жулань едва не дымилась от злости, но была неспособна противостоять старшей сестре. Минлань, продолжая прикидываться дурочкой, склонила голову и не произнесла ни слова. Несмотря на то, что Хуалань и Жулань были родными сёстрами, они выглядели совершенно по-разному. Хуалань была очень похожа на Шен Хуна, она была красивой и элегантной. В выражении её лица читались смелость и уверенность. Жулань, в свою очередь, была похожа на Ван Ши. Она была круглолицей, у неё всегда было честное и порядочное выражение лица. Она выглядела обычно, но в будущем, когда она вырастет, она вполне могла создать образ благородной девушки. Было очень странно видеть этих столь разных сестёр, рождённых от одних и тех же родителей. Во всём: во внешности, в навыках или в количестве родительского внимания старшая сестра превосходила младшую. Минлань могла только надеяться, что Жулань не станет с годами ещё более вредной. На самом деле, жить под опекой Ван Ши было достаточно не трудно. Старшая сестра Хуалань и старший брат Чханбай уже имели свои собственные покои. Они больше не жили вместе с Ван Ши. Младший брат Чхандун, в свою очередь, до сих пор был слишком маленьким и мог только пускать слюни. Единственным, кто мог создавать проблемы для Минлань, была юная госпожа Жулань. Сама по себе Жулань не была плохим человеком. У неё был взрывной темперамент, и она постоянно искала внимания от других людей, пытаясь впечатлить их. Однако она не осмеливалась идти против старшей сестры или старшего брата. Также она опасалась провоцировать своих брата и сестру, живших у наложницы Линь. Ну а Чхандуна дразнить было бесполезно, потому что он даже ходить-то толком не умел. В итоге, Минлань была единственным невезучим человеком, который попал в её поле зрения. Когда Жулань пыталась ею командовать, Хуалань появлялась подобно великому мудрецу с небес и восстанавливала справедливость. Не то что бы ей нравилась Минлань, ей скорее не нравилось то, что Жулань ведёт себя заносчиво. Поскольку она была любимой старшей дочерью, выше неё по авторитету в поместье стояли только трое взрослых, так что у неё было полное право отчитывать своих младших сестёр, наказывать слуг и делать всё, что душа пожелает. Минлань была очень благодарна своей красивой и благородной старшей сестре. Она явно была любимицей богов. У неё не было никаких недостатков: ни во внешности, ни в характере, ни в родословной. Минлань искренне желала ей счастливой жизни в будущем. После того визита к пожилой госпоже Шен, каждое утро Минлань будила служанка и они вместе с Ван Ши отправлялись выразить ей почтение. Но перед этим все наложницы приходили выразить уважение Ван Ши. У наложницы Линь был чёткий график выражения почтения: она приходила три дня подряд, а затем не приходила следующие два дня. Её оправдание было самым очевидным: она плохо себя чувствовала. Если предыдущей ночью Шен Хун ночевал у неё, тогда на следующий день она держалась за талию и говорила, что устала. Но если Шен Хун не ночевал у неё, тогда она держалась за грудь и жаловалась на боль в сердце. Каждый раз, когда наложница Линь приходила выразить своё почтение, Ван Ши приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы оставаться спокойной. Ей очень хотелось выйти из себя, наброситься на наложницу Линь и расцарапать ей всё лицо. Эти визиты были настоящим испытанием для личного достоинства Ван Ши. Напротив, когда дело доходило до маленькой пустоголовой Минлань, которая была всего лишь пяти или шестилетней сиротой, Ван Ши не предавала ей большого значения. Она не обижала её, но она особо и не заботилась о ней. Минлань росла вместе с Жулань, но внимательные люди могли легко заметить различие в отношении к ним. Во время каждого приёма пищи на стол подавались только те блюда, которые любит Жулань. Минлань не имела права выбирать, что она будет есть..Одежда Жулань всегда была новой и с иголочки, тогда как Минлань приходилось донашивать одежду за ней. Хотя это не было проблемой, поскольку у Жулань было столько одежды, что она не успевала износиться. Что касается фруктов или десертов, Жулань ела их первой, а Минлань доедала оставшиеся. У Минлань не было никаких своих украшений: ни золота, ни серебра, ни нефрита. Однако каждый раз, когда они куда-либо выходили, Ван Ши одевала что-нибудь ей на шею и на голову, дабы поддержать свой престижный облик. Минлань выработала для себя достаточно простой план действий. Когда ситуация требовала от неё прикинуться дурочкой, она прикидывалась дурочкой, а когда приходило время поныть и пожаловаться, она ныла и жаловалась. Горький опыт молодой госпожи Инчхунь из дорамы «Сон в красном тереме» показал ей, что страдая в одиночестве и молча, ты не выиграешь больше спокойствия и безопасности. Когда ты ребёнок наложницы и тебе не на кого положиться, если ты не будешь бороться за себя, то никто не будет. Как говориться: на Бога надейся, а сам не плошай. Приставленная к Минлань старшая служанка была ленивой и беззаботной пожилой женщиной. Когда Минлань хотела свернуть налево ‒ она сворачивала направо, когда она пыталась отдать ей какие-либо приказы ‒ она кривила губы и ясно показывала своё недовольство. Служанки помладше тоже следовали её примеру: они все ленились и часто болтали практически не приглушая голос. Она часто слышала фразы в стиле: «Она хочет вот это и вот это ‒ скука смертная», «Смотрите, она такая надменная, она думает, что она благородная девушка, но она всего лишь ребёнок наложницы», «Лучше бы она утихла, никому не хочется прислуживать ей». Минлань никак не реагировала на эти выпады, прикидываясь, что ничего не слышала, и продолжала приказывать им как обычно. Поскольку Шен Хун не доверял Ван Ши на сто процентов, он частенько заходил проведать Минлань. Когда это случалось, Минлань мимоходом говорила что-то вроде «Прошлой ночью мне очень хотелось пить, но служанка не принесла мне воды», «Цветок, который вы подарили мне, уже зацвёл, но они не хотят принести его мне», «Тот десерт, который передала матушка, служанка забрала себе, потому что он нравится её внуку», «Когда я попросила служанку зашить дырку на одежде, она сказала мне подождать, пока у неё найдётся минутка». После этих фраз Шен Хун немедленно менялся в лице, а Ван Ши выглядела смущённой. В последние дни Ван Ши была очень занята подготовкой церемонии совершеннолетия Хуалань, и у неё просто не оставалось сил для Минлань. Разозлившись, она наказала всех служанок, которые выставили её в негативном свете. Поначалу служанкам это не понравилось, и они продолжили устраивать пакости Минлань. Но Минлань не восприняла их всерьёз и продолжила жаловаться. И после нескольких подобных случаев слуги, наконец, начали вести себя лучше, и жизнь Минлань также улучшилась. Умение правильно жаловаться всегда было важным. Будь это работа в современной компании или жизнь в древнем поместье семьи Шен. Пожаловавшись правильно, ты можешь улучшить свою жизнь, однако пожаловавшись неправильно, ты создашь противоположный эффект. Существовала целая стратегия, как правильно жаловаться. Во-первых, вы должны выбрать правильного человека, которому пожаловаться. Минлань с самого начала знала, что Ван Ши не особо волнует её судьба, а Шен Хун, с другой стороны, до сих пор помнил смерть наложницы Вей и чувствовал вину за то, что она умерла в столь молодом возрасте. Следовательно, Минлань должна была жаловаться именно ему. Во-вторых, следовало правильно выбрать на кого жаловаться. Минлань жаловалась только на слуг и никогда не упоминала Ван Ши, вместо этого она часто говорила о том, что Ван Ши ей даёт, и что это именно слуги слишком хитрые и ленивые. Поэтому Ван Ши могла спокойно слушать её жалобы со стороны. И, в-третьих, самая важная часть, она должна выглядеть глупой. Она не выказывала хитрости, она медленно реагировала, в общем, она показывала себя этакой простачкой, которая ничего не затевает. Это было главным фактором, определяющим её безопасность. Постепенно наступило лето. День за днём становилось всё жарче и жарче, летнее тепло буквально прожигало насквозь. Однажды днём, когда Минлань отдыхала после обеда в своей комнате, двум молодым служанкам из дневной смены, стоявшим у её двери, пришло в голову посплетничать. ‒ Церемония совершеннолетия первой юной госпожи обещает быть грандиозной. Я слышала, что госпожа пригласила всех известных девушек и женщин в префектуре Ден. Они уже расставили кресла. И из-за того, что они боятся, что гостям будет слишком жарко, госпожа даже приказала привезти дюжину тележек льда, чтобы охладить комнату. Слуги будут менять этот лёд безостановочно. Господин даже специально вернулся домой из важной поездки, чтобы присутствовать на церемонии, ‒ сказала одна из младших служанок, которая была постарше, ей было около одиннадцати лет. ‒ Госпожа специально заказала зелёное нефритовое украшение для головы из ювелирной мастерской. Говорят, это лучшая мастерская во всём городе. Даже не представляю, сколько они денег потратили! К тому же, я слышала, что одежды для первой юной госпожи будут сделаны из лиушанского шёлка, который будет развеваться, когда она будет идти. Его прислали специально по просьбе пожилой госпожи из её семьи. Хорошо живётся первой молодой госпоже, не правда ли? Как думаешь, Тсиую, с твоей дочкой случится что-то подобное в будущем? ‒ сказала круглолицая служанка помладше, ей было семь-восемь лет. ‒ Ах, как ты можешь сравнивать! Первая молодая госпожа ‒ законная дочь… Минлань лежала в спальне и слушала разговор служанок. Это были её личные служанки, приписанные к ней Ван Ши. Старшую звали Тсиую, Сяотао. Первая была служанкой третьего ранга из покоев Ван Ши, а вторая была кем-то из дочерей слуг, никуда до этого не назначенной. Их назначили к ней из-за схожего возраста, Ван Ши посчитала, что это поможет им сойтись. Когда Минлань подумала об этом, она скорчила недовольную мину. Поскольку всё поместье семьи Шен было подвержено реорганизации, все слуги второго и третьего ранга, за исключением нескольких самых способных слуг госпожи и наложницы Линь, были заменены на новых. Хотя Шен Хун изначально планировал заменить вообще всех слуг. Всех слуг, которые выглядели достаточно умными, передавали старшим сыновьям и дочерям, поэтому, когда дело дошло до Минлань, оставались только простоватые девушки вроде Сяотао. «Но это тоже было неплохо», подумала Минлань, перевернувшись на кровати. Минлань не видела церемонию совершеннолетия Хуалань, но она примерно представляла себе масштабы происходящего. Не то что бы она завидовала ей, но находясь в состоянии между сном и бодрствованием, она подумала, что Шен Хуалань была бы идеальной целью для перерождения. Когда церемония совершеннолетия, наконец, закончилась, Ван Ши немедленно переключила свой безграничный энтузиазм на поиски жениха для Хуалань. Время от времени она обменивалась мыслями с Шен Хуном и пожилой госпожой. И каждый раз, когда это происходило, Хуалань стыдливо прикрывала лицо и уходила к себе в комнату. Минлань не могла сдержать вздоха. В современном обществе взгляды на этот вопрос явно улучшились. Она вспомнила, как её мама Яо поделилась с ней своим видением её идеального мужа. Тогда Яо Йийи имела полное право вето на все попытки выбора её будущего партнёра. Но здесь и сейчас… даже когда девушку баловали и любили так же сильно, как Шен Хуалань, она не могла сказать ни слова против своего брака. В первый раз в своей жизни Минлань столкнулась с «неоспоримой волей родителей» в вопросе выбора партёра. После долгих обсуждений у семьи Шен остались только два подходящих кандидата. Пятый внук из семьи гун Лина и второй сын из семьи бо Чжунтсинь. Но пока пара раздумывала насчёт подходящего кандидата, явился господин Тсиу Дзинь, назначенный судьёй в префектуре Кхайфен, дабы предложить в качестве жениха своего сына. ‒ Хуалань только-только вошла в подходящий возраст. Мы могли бы не торопиться искать ей жениха, но раз приехал господин Тсиу, нам придётся поспешить. Мы должны либо согласиться на предложение господина Тсиу, либо иметь достойную причину для отказа, ‒ Ван Ши сидела за эбеновым столиком, расписанным летучими мышами, летящими через облака. Перед ней лежало несколько больших красно-золотых карточек. Кисточки на её золотых, расписанных узорами в виде драконов и фениксов заколках, постоянно покачивались в такт движениям её головы. ‒ Брат Тсиу примерно того же возраста, что и я. Мы хорошо знаем семьи друг друга. По сути, этот брак не невозможен, но… ‒ Шен Хун ходил туда-сюда по комнате, сжимая в руках деревянный веер. ‒ Но что? Не молчите, господин! ‒ переспросила Ван Ши. Шен Хун подошёл к Ван Ши, сел перед ней и взял со стола белую фарфоровую чашку. Отхлебнув из неё, он принялся рассказывать: ‒ Недавно я встречался со вторым господином Тсиу. Что касается его внешности и манер… Он хорошо подходит Хуалань, и мне никогда не нравилась мысль выдать Хуалань за представителя знати. Пусть они богаты и уважаемы, но это будет означать, что мы, скорее всего, больше не увидим Хуалань. К тому же наша дочь гордая девушка, не факт, что она будет счастлива, выйдя за дворянина. По статусу она больше подходит семье Тсиу. Так что в этом плане не нужно бояться, что она будет испытывать какие-либо неудобства. Но когда я последний раз был в столице, я обнаружил кое-какие проблемы. Ван Ши покивала головой, соглашаясь с минусами выхода замуж за дворян, и, дослушав до конца, подняла веер и слегка обмахнула им Шен Хуна. Шен Хун помолчал некоторое время, после чего наклонился к ней и тихо произнёс: ‒ У императрицы в данный момент нет сына. Так что не получится объявить наследника, просто выбрав её сына. Кандидатами на роль императора становятся самые старшие принцы, рождённые от наложниц, либо самые старшие, либо наиболее благородного происхождения. Больше всего на эту роль подходят два принца: третий и четвёртый, рождённые нравственной и добродетельной наложницей. Единственной причиной, по которой император ещё не назначил наследного принца, является то, что третий принц слаб телом и у него до сих пор нет детей, а четвёртый принц, у которого есть дети, родился всего лишь на полдня позже, чем третий. В данный момент император хорошо себя чувствует и имеет хорошее здоровье, но если это изменится в будущем, то со всеми чиновниками, относящимся к этим двум принцам, могут произойти большие перемены. Ван Ши понятия не имела о том, что происходит в имперском суде и поэтому она, ничего не поняв, переспросила: ‒ А какое это отношение имеет к браку нашей дочери? Тсиу Дзин это внешний чиновник. ‒ Но Тсиу Дзин ‒ старший брат наставника третьего принца! ‒ раздражённо ответил Шен Хун. Ему хотелось посоветоваться со своей женой, но его жена никогда не смотрела на вещи так, как делал он. С другой стороны, наложница Линь всегда была на одной волне с ним. Но, к сожалению, она была только наложницей. Ван Ши ненадолго задумалась, после чего, осознав, побледнела. ‒ Господин, это же абсолютно недопустимо! Неважно, кого назначат его величеством, если третий принц так и не сможет обзавестись наследником, ему всё равно придётся оставить трон кому-то ещё. Я слышала, что с четвёртым принцем лучше не связываться. Когда его жена, наконец, поняла суть происходящего, Шен Хун покивал и продолжил: ‒ Я часто пытался предупредить брата Тсиу Дзинь, что мы, внешние чиновники, можем жить спокойно, пока мы не лезем никуда дальше секретных встреч со внутренними чиновниками из столицы. Но нам не следует влезать в дело настолько важное, как назначение наследного принца. В столице есть множество дворянских семей, все они очень умны, и почти никто из них не замешан в этом. Наш предыдущий император взошёл на трон тихо и спокойно, но он всё равно отобрал титулы у многих дворян и вышвырнул на улицу множество чиновников первого и второго ранга. Мы, по сравнению с ними, словно муравьи. Представь, что же может произойти с нами. Я предупреждал его несколько раз, но брат Тсиу не слушает меня. Вместо этого они продолжают всё больше и больше сходиться с третьим принцем. Я понимаю, третий принц щедр, у него доброе сердце, в нём присутствует мудрость и добродетель, но… ‒ Но у него нет сыновей! ‒ Ван Ши подхватила мысль Шен Хуна. ‒ Пока у него нет сыновей, не важно, насколько он добродетелен. Господин Тсиу глупец, как он не боится лезть в вопросы наследования трона? По-моему, в итоге, трон достанется четвёртому принцу. ‒ Мы не можем быть уверены в этом, ‒ внезапно возразил Шен Хун. ‒ Брат Тсиу, да и другие чиновники, приближённые к третьему принцу, не так уж и глупы. Они понимают, что если бы у третьего принца был сын, то его бы уже назвали наследником. Так что они кое-что придумали. ‒ Что придумали? ‒ переспросила Ван Ши. ‒ Если честно, не то что бы это было секретом, ‒ продолжил Шен Хун почти шёпотом. ‒ Они призывают высокоранговых чиновников всячески продвигать историю о Сун Йиндзуне. Ван Ши сжала в руках носовой платок и ответила возмущённым голосом: ‒ Господин! Я не сильна в литературе, я едва могу прочитать с десяток слов. Откуда же мне знать, кто такой был этот Сун Йиндзун? Шен Хун с трудом удержал себя от недовольного вздоха и принялся объяснять: ‒ Это значит, что если третий принц сядет на трон, но у него до сих пор не будет сыновей, он может усыновить племянника и продолжить свою родословную от него. Императорская родословная не обязательно ограничивается этими двумя принцами. Существуют другие принцы, у которых есть сыновья, так что в любом случае все эти дети будут считаться внуками императора. ‒ Это очень хорошая идея, ‒ Ван Ши улыбнулась и хлопнула в ладоши. ‒ Эти молодые принцы рождены в основном матерями из слабых кланов и до них его величеству нет никакого дела. Раз уж они не претендуют на трон, то было бы идеально усыновить кого-нибудь из их сыновей. Но это точно сработает? Разве четвёртый принц согласится на такое? ‒ Кто знает? Сейчас вся эта идея об усыновлении очень сильно раздражает четвёртого принца, так что лучше перестраховаться. Если трон всё-таки достанется четвёртому принцу, тогда семья Тсиу… ‒ Шен Хун не стал заканчивать фразу, но Ван Ши и так полностью поняла его. ‒ Это рискованное предприятие. Если они выиграют, то семья Тсиу вознесётся до небывалых высот. Но если они проиграют, тогда семья Тсиу потеряет всё. Но зачем им это? Они сейчас и без того богаты и уважаемы, ‒ со вздохом произнёс Шен Хун. ‒…Господин, нам нельзя соглашаться на предложение семьи Тсиу. Если они хотят рисковать, пусть рискуют, но мы не можем позволить им впутать в это нашу дочь! Если дело выйдет из под контроля, вся наша семья окажется замешана в этом, ‒ Ван Ши осознала всю картину происходящего. Она достала из-за пояса пурпурный носовой платок, вышитый подсолнухами и протёрла свой лоб. Затем она внезапно подняла голову и посмотрела на Шен Хуна. ‒ Господин, вы всегда добры и честны со своими сослуживцами. У вас есть множество друзей. Неужели у вас не найдётся подходящий кандидат на роль жениха для Хуалань? ‒ Увы, ‒ вздохнул Шен Хун. ‒ Когда мы были в префектуре Цюань, я внимательно присматривался к своим коллегам и друзьям, но никто из них не подходил. ‒ Совсем никто? ‒ подозрительно переспросила Ван Ши. ‒ Какие там качества ты ожидаешь от зятя? ‒ Шен Хун взглянул на Ван Ши, подражая ей, и продолжил её же тоном. ‒ Ты хочешь найти кого-то из хорошей семьи: богатой, но без больших проблем. Их родственники должны быть ненавязчивыми и, самое главное, жених должен быть способным. Если он учёный, то он уже должен иметь степень. Если он торговец, тогда у него уже должно быть своё предприятие. Либо он должен иметь дворянский титул или хорошо знать боевые искусства. Большинство моих знакомых ‒ учёные. Почти все из них примерно моего возраста и ранга. Высокоранговых среди них мало. Все мои высокоранговые знакомые с хорошей репутацией достаточно бедны, а те, кто побогаче, уже имеют жён или невест. Брат Лиу из храма Дали вполне подходит, но его законный сын ещё слишком молод, хотя он был бы хорошей парой для Жулань в будущем, ‒ Шен Хун вздохнул. ‒ Не волнуйтесь, господин, всегда же есть выбор, ‒ Ван Ши выглядела смущённой. Неловко улыбнувшись, она продолжила. ‒ По-моему, гун Лин ‒ хороший кандидат. Несмотря на то, что они теряют свой ранг с каждым поколением, прошло всего три поколения с тех пор, как император даровал им дворянский титул. С другой стороны, несмотря на то что семья бо Чжунтсинь не теряет ранг с каждым поколением, у них не очень хорошая ситуация в семье. Император уже презирает их, так что лучше не связываться с ними. Семья же гун Лина, напротив, очень неплоха. Из неё выходили выдающиеся люди, у них прекрасная родословная и они просто воплощают само понятие успеха. ‒ Посмотрим, ‒ Шен Хун спокойно расправил веер и принялся им медленно обмахивать себя. ‒ В детстве я ездил в столицу с отцом и матушкой. Там я учился в поместье гун Лина вместе со старшим братом Веем. После этого я не могу восхищаться этой семьёй. Снаружи они выглядят впечатляюще, но они прогнили внутри. Поэтому я и брат Вей проучились там полгода, а после чего ушли. А в этот раз, когда я поехал в столицу по работе, я услышал ещё больше нелицеприятных новостей по поводу семейства гун Лина. В их поместье слишком много людей и большинство из них весьма самодовольны. Несколько их сыновей примерно одного возраста с Чханбаем, но в их комнатах обитают под двадцать молодых служанок, готовых обслужить их по первому требованию. Все они, что младшие, что старшие слишком экстравагантны. Они больше тратят, чем зарабатывают. Если это продолжится, то вскоре они разорятся. Я всего лишь тихо сказал дяде Гену о том, что Хуалань вскоре вступит в совершеннолетие, как вдруг их семья немедленно нашла меня и намекнула, что они хотят связаться с нами узами брака. ‒ Ты хочешь сказать, что они положили глаз на приданое нашей дочери? ‒ Ван Ши ахнула. ‒ Трудно сказать, но они не раз и не два принимали в семью девушку только ради приданого, ‒ недовольно произнёс Шен Хун. ‒ Но, в конце концов, это же семья гун. Они должны иметь честь, ‒ протянула Ван Ши с сомнением в голосе. ‒ Если бы не их нынешние трудности, у Хуалань вообще не было бы возможности выйти за кого-то столь высокопоставленного. Шен Хун холодно рассмеялся. ‒ Если бы это не было из-за их нехватки денег, это не было бы столь неуважительно. Но младшее поколение этой семьи просто ужасно. Их семья такая большая, но никто из них в должной степени не владеет ни литературой, ни боевыми искусствами. Сам граф и его жена ‒ хорошие люди, но их сыновья… Пф! Первая ветвь просто испорчена, что отец, что сын известны своими погонями за юбками. Что до второй ветви, о, как раз из второй ветви и поступило предложение о браке, Господин второй ветви уже стар, но он до сих пор домогается ко всем служанкам в своём поместье. Когда я был в поместье, я слышал, что он спал с личными служанками своей невестки. Ужасный, некультурный человек, настоящий мерзавец. Слушая Шен Хуна, Ван Ши приуныла. ‒ Не удивительно, эта уважаемая семья самого гуна, почему бы ещё они захотели жениться на дочери какого-то чиновника шестого ранга. Они просто боятся, что более влиятельные семьи остерегутся выдавать за них своих дочерей. ‒ Да, боюсь, всё именно так, ‒ Шен Хун отложил в сторону веер и кивнул головой. ‒ Но нам также не следует соглашаться на предложение бо Чжунтсиня. Поместье семьи Юань сейчас почти заброшено, ‒ со злостью в голое сказала Ван Ши. ‒ Причина может быть не в этом, ‒ Шен Хун, наконец, расслабился и с удовлетворением в голосе продолжил. ‒ В этот раз я намеренно нанёс визит бо Чжунтсиню и видел некоторых его сыновей. Его старший законный сын уже давно помолвлен с дочерью старшего чиновника императорской академии, господина Чжана. Что до второго сына, то он весьма хорош, у него хорошие манеры и впечатляющая выправка. В столь молодом возрасте он уже получил должность в конной полиции. Я даже спросил капитана Доу о его характере и способностях. Ну ты же знаешь Доу Лаоси, он всегда гордый и надменный. Но он вполне лестно отзывался об этом Юань Веньшао. Он даже пожаловался, что только из-за его родословной остальные чиновники опасаются попытаться выдать своих дочерей за него. Но семья Юань тоже не хочет брака с семьёй слишком низкого статуса. Вот почему поиски невесты были отложены так далеко и в свои почти двадцать лет он до сих пор не женат. Я думаю, раз я рассказал свои намерения Доу Лаоси, вскоре семья Юань пришлёт нам кого-нибудь свататься. ‒ Ты же уже сказал, что все чиновники или аристократы не хотят связываться с ними, у них сейчас ни денег, ни власти. Так зачем же мы идём на этот брак? ‒ Ван Ши всё ещё выглядела недовольной. ‒ Так в этом и суть! Если бы у их семьи не было проблем, у Хуалань не было бы ни шанса, ‒ Шен Хун осадил Ван Ши её же словами. ‒ В данный момент у их семьи наступила чёрная полоса. Ещё во время правления прошлого императора они были случайно вовлечены в дело о восстании принца Йи. Их, как и многие другие благородные семьи, понизили в ранге. Несколько лет они были в опале, и только когда нынешний император взошёл на престол и устроил амнистию, было выяснено что несколько дворян, в том числе и бо Чжунтсинь, были обвинены по ошибке. В итоге его величество вернул титул нескольким семьям, в том числе и семье Юань. Однако их репутация осталась запятнанной за неумение решать проблемы и неподобающее поведение, из-за чего они попали в немилость. ‒ Раз вы, господин, так много знаете об их падении, почему вы до сих пор хотите выдать за них Хуалань? ‒ недовольно спросила Ван Ши. ‒ А как, по-вашему? Сыновья из семей аристократов с рангами и титулами, но в большинстве своём бесполезные, потому что они полностью зависимы от богатства своих предков. Их не интересует ни учёба, ни боевые искусства, и они не стремятся идти вперёд. Подобные семьи прогнивают за пару поколений. Однако, поскольку семья Юань столкнулась с такой катастрофой, их молодое поколение явно будет более способным, чем остальные, потому что они прошли через множество сложностей и испытаний. Как по мне, Юань Веньшао очень хороший человек. Ван Ши всё ещё была недовольна. Она отвернулась в сторону и не хотела отвечать. Шен Хун подошёл к ней и, нежно обняв её за плечи, произнёс: ‒ Хуалань ‒ ваша первая дочь. Как я могу подвести её? Вспомните те дни, когда я был ещё мелким управляющим и меня назначили в холодное и неуютное место. Когда родилась Хуалань, мы даже не смогли найти ей кормилицу. Мне приходилось совмещать учёбу и работу, а вам следить за домом и заботиться о себе и пожилой госпоже. В те дни Хуалань была послушной настолько, что все прямо таки обожали её. Она не плакала, не злилась. Когда она стала постарше, она даже помогала вам по дому. Если честно, из всех своих детей я больше всего люблю именно её. Когда Ван Ши вспомнила тяготы их первых дней совместной жизни, на её глазах навернулись слёзы. Голос Шен Хуна тоже дрожал от переполнявших его эмоций. ‒ Ещё с тех пор я решил, что я не позволю Хуалань страдать. Я никогда не выдам Хуалань за какого-нибудь богатея только ради его богатства. Вместо этого я постараюсь найти ей способного мужа, чтобы они смогли жить в мире и гармонии, завести детей, и не сталкиваться с трудностями всю жизнь, ‒ его слова были искренними, шли из самого сердца и были наполнены отеческой любовью. Ван Ши не смогла больше сдерживаться и из её глаз покатились слёзы. Она опустила голову и поспешила вытереть их, когда Шен Хун продолжил говорить: ‒ Не важно, насколько большие сейчас проблемы у семьи Юань, их всё равно защищает их титул. Если моя карьера чиновника не пойдёт гладко, то у нас хотя бы будет семья бо, на которую можно будет положиться. Если Юань Веньшао оправдает наши ожидания, то в будущем Хуалань ждут богатство и честь. Ему удалось убедить Ван Ши, но, несмотря на это, протерев глаза носовым платком, она недовольно сказала: ‒ Ха! Вы смогли очень хорошо расхвалить это «угнетённое добро». Вы понимаете больше меня, господин. Но, всё же, я хотела бы знать ещё кое-что о характере этого Юань Веньшао. Ему уже двадцать лет, и мы не знаем, сколько женщин уже побывало в его постели. Если кто-то из его фавориток слишком непочтителен и высокомерен, то я не хочу, чтобы от этого страдала Хуалань. ‒ Да-да-да, всё будет так, как пожелает моя жена, ‒ Шен Хун ласково обнял её ещё раз. ‒ Если этот парень окажется слишком развратным, я буду первым, кто встанет против этого брака. Мы должны прощупать все детали, чтобы подобрать подходящего мужа для Хуалань. Примечания:

Бо (伯) — этимология восходит к слову «дядя», и тут как бы все прозрачно: этот титул получали родичи вана. На европейские языки обычно переводят как «граф». У наложниц императора были титулы. Императрица(ванфей/хуань фей) была первой женой, за ней следовали четыре «дополнительные жены» благородная/драгоценная супруга (гуфей), добродетельная супруга (шуфей), нравственная супруга (дефей), талантливая супруга (сяньфей). Там были ещё наложницы, но это самые почётные титулы. Сун Йиндзун ‒ император, у которого не было детей, поэтому министры посоветовали усыновить кого-то из детей своих родственников ещё младенцем, чтобы его могли назначить императором.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 8: Хуалань, Молань, Жулань, Минлань…

Конец лета сменился началом осени. На севере это происходило иначе, чем на юге. Погода медленно становилась суше и холоднее. Из-за падающей температуры в поместье семьи Шен стали подавать густые сладкие супы, чтобы прогреть лёгкие и остановить кашель. С тех самых пор, как Минлань приехала сюда, половину всего времени она болела и, когда погода менялась, ей становилось только хуже, она продолжала кашлять и хрипеть. Лекари приходили осмотреть её, но они выписывали ей только питательные добавки. К сожалению, Минлань больше всего ненавидела запах традиционных китайских лекарств. Она скучала по тем дням, когда она принимала всего лишь капли от кашля и сироп локвы. Чем больше она скучала по каплям и сиропу локвы, тем больше она ненавидела традиционную медицину. Если она выпивала чашку лекарства, то её непременно тошнило. Она целыми днями лежала без сил, ослабевшая и больная. Её нынешнее состояние очень отличалось от неё прошлой, у которой было сильное тело. Она даже училась самообороне. Тем временем Шен Хун и Ван Ши разнюхивали всё больше информации о личности и навыках Юань Веньшао, сомневаясь в своём выборе. В конце концов, окончательно определившись, они выслали официальное предложение брака и Ба Цзы рождения Хуалань в семью Юань. Ход мыслей Ван Ши был весьма необычен. Она по очереди пригласила сначала уважаемого буддисткого монаха, а затем ещё более уважаемого даосского жреца, чтобы прочитать Ба Цзы. Ван Ши смогла окончательно успокоиться только когда и монах и жрец сказали, что все восемь иероглифов имеют черты удачной и благословенной жизни. Когда Шен Хун увидел в комнате Ван Ши столик для молитв, он заметил, что слева на столе лежала ритуальная мухобойка, а справа стояла деревянная рыба. Засмеявшись, он сказал: ‒ Госпожа верит в Будду или в Дао? Для начала выбери кого-то одного, иначе твои молитвы так и не будут услышаны. Ван Ши понимала, что её муж хотел просто подшутить над ней. ‒ Я буду молиться тому, чья сила сработает лучше всего, ‒ ответила она. ‒ Я готова молиться даже стенам и траве, если это принесёт удачу Хуалань. ‒ Я знаю, что ты хорошая мать, и что у тебя доброе сердце, ‒ серьёзно произнёс Шен Хун. ‒ Недавно я заметил, что Минлань чувствует себя нехорошо. Тебе следует позаботиться о ней, если она продолжит так кашлять, то я начну всерьёз опасаться за её жизнь. ‒ Вчера из столицы пришло письмо, ‒ ответила Ван Ши. ‒ Бо Чжунтсинь вышлет нам свадебные подарки со дня на день. Хуалань знает, что я сейчас очень занята, так что она вызвалась присмотреть за Минлань. ‒ Хуалань ещё ребёнок, что она может знать, ‒ покачал головой Шен Хун. ‒ Тебе всё-таки стоит заняться этим лично. ‒ Послушайте свои слова, ‒ рассмеялась Ван Ши. ‒ Хуалань вовсе не ребёнок. Если всё пройдёт гладко, она выйдет замуж либо к концу этого года, либо в начале следующего. После этого ей придётся заботиться о своём муже и его семье. Так что ей пора бы начать учиться ухаживать за людьми. Последние несколько дней она отдавала Минлань свою порцию грушево-орехового супа. И она следит за тем, чтобы Минлань принимала свои лекарства каждый день. Если из неё выходит половина чашки, тогда она заставляет её выпить ещё одну. В последнее время Минлань начала лучше переносить приём лекарства. ‒ Прекрасно, прекрасно, ‒ он радостно покивал. Сердце Шен Хуна успокоилось. ‒ Сёстрам следует заботиться друг о друге. Хуалань замечательная старшая сестра. Очень хорошо. Просто прекрасно! Первая юная госпожа Хуалань, когда дело доходило до заботы, становилась настоящим тираном. Когда ей не хватало вежливости, она брала авторитетом. Если Минлань выказывала хотя бы малейшее нежелание пить свои лекарства, Хуалань закатывала рукава и лично вливала их в рот Минлань. При её появлении Минлань бросало в пот. Однако такими темпами состояние Минлань действительно улучшилось. Заметив улучшения, Хуалань начала заставлять её играть с воланом. Минлань ощущала себя заключённой, а Хуалань тюремщиком, но ей приходилось послушно стоять во дворе и пинать волан. Ей нужно было пнуть его тридцать раз в день, и каждые три дня это число увеличивалось на пять. Хуалань даже завела книжечку и записывала в неё список ежедневных упражнений Минлань. Каждый день Хуалань стояла над ней с каменным лицом, которому позавидовал бы любой тюремный охранник, и Минлань не могла пропустить ни одного упражнения. Хуалань была типичной старшей сестрой, и она жаждала делать то, что подобает старшей сестре, но, к сожалению, её братья и сёстры не были способны удовлетворить это её желание. Чханбай был необычайно взрослым для своих лет, часто бывало так, что именно он отчитывал Хуалань, а не наоборот. Жулань была упрямой и высокомерной, она ненавидела, когда её контролируют, поэтому Хуалань никогда с ней особо не ладила. Если Хуалань ругала её, Жулань отвечала троекратно и из-за Ван Ши она не могла по-настоящему наказать Жулань. Помимо них, оставались ещё Чхандун и дети наложницы Линь, но Хуалань не желала ухаживать за детьми наложницы Линь, а Чхандун был слишком мал. Минлань же была наделена характером мягким и послушным, если её отчитывали, то она не огрызалась в ответ, она лишь молча смотрела на тебя своими большими блестящими глазами. Иногда она уходила в себя. Хуалань была очень довольна таким поведением младшей сестры и постепенно Минлань начала ей нравиться даже больше, чем её родная сестра. Люди в поместье бо Чжунтсиня работали очень быстро и вскоре они прислали свои свадебные подарки. Поскольку Юань Веньшао уже вышел из обычного возраста женитьбы, они ясно намекали, что хотят устроить свадьбу поскорее, максимум до середины следующего года. Отвечая на их письмо, Шен Хун призвал на помощь все свои знания в области литературы и написал максимально ёмкий и элегантный ответ. Было неясно, понимает ли другая сторона всю суть его письма, но речь шла о том, что его дочь была слишком молода и она не могла вынести столь ранней женитьбы. Шен Хун постарался выразить свои отеческие чувства максимально экспрессивными фразами. В итоге, в ответ на это письмо семья Юань немедленно выслала ещё больше свадебных подарков. Они даже пригласили церемониймейстера из управления Хунлу, чтобы тот передал подарки лично. Понимая все тонкости этикета Шен Хун, в свою очередь, увеличил размер приданого и назначил дату свадьбы на май следующего года. В итоге обе семьи остались довольны. После этого Хуалань заперли в покоях и заставили шить своё свадебное платье. Предполагалось, что это улучшит её характер. Минлань могла наконец-то вздохнуть спокойно. К этому времени количество пинков волана уже достигло шестидесяти пяти раз в день. А теперь, когда её надзирателя, наконец, заперли, она могла вернуться к жизни маленького поросёнка и продолжать есть и спать целыми днями. Ну и иногда терпеть нападки со стороны Жулань. Медленно, но неумолимо, погода становилась холоднее. В отличие от остальных сезонов, зимой различия между севером и югом ощущались особенно явственно. Во всех комнатах начали подогревать полы. В комнатах стояли изысканные кровати из дерева и кирпича, они совмещали в себе кирпичное основание и большое количество деревянных украшений и подогревались снизу. Минлань была уроженкой юга, и она понятия не имела, что в древности северяне пользовались такими красивыми и удобными кроватями с подогревом. Вероятно, из-за своих упражнений Минлань не заболела даже тогда, когда стало совсем холодно. Однако заболел кое-кто ещё. Возраст пожилой госпожи Шен давал о себе знать. Да и путешествие на север выдалось нелёгким. Так что она так и не смогла привыкнуть к новому месту и климату. Осенью она тоже начала кашлять. Она обладала абсолютной властью в рамках своих покоев, так что никто из её служанок не посмел заставить её принимать лекарство или пинать волан. Другими словами, её болезнь даже не пытались лечить. Когда наступила зима, её периодически начало лихорадить. Обычно это происходило так: у неё подскакивала температура и она теряла сознание. Пришедший лекарь сказал, что она в опасности, поскольку подобная болезнь опаснее всего именно для стариков. Угроза жизни пожилой госпожи очень сильно напугала Шен Хуна и Ван Ши. Если пожилая госпожа Шен умрёт, то Шен Хуну придётся объявить траур и покинуть свой пост как минимум на год, а Хуалань в это время не сможет выйти замуж. Так как Юань Веньшао было уже двадцать лет, было очень сомнительно, что он будет дожидаться Хуалань. Чета Шен понимала, насколько серьёзной была эта проблема, так что они объединили силы и день и ночь присматривали за пожилой госпожой Шен. Они внимательно изучали каждый рецепт и лично пробовали каждую чашку лекарства. Они убили на это столько сил, что сами чуть не заболели из-за усталости. Этот образ «почтительного сына и добродетельной жены» вызвал огромное количество положительных реакций от всех семей префектуры Ден, и в итоге им всё-таки удалось забить гвоздь гнутым молотком. Спустя несколько дней лихорадка пожилой госпожи Шен, наконец, прошла и впервые за долгое время она смогла вздохнуть полной грудью. В этот раз она избежала смерти, но чета Шен не расслаблялась. Они немедленно принялись переправлять всяческие питательные добавки и лекарства со складов в зал Шоу'ань. Для Минлань неважно было, насколько ценными или полезными были эти добавки, они оставались частью традиционной медицины, а это значит, что вкус их, вероятней всего, был отвратительным. Так что она невольно сочувствовала пожилой госпоже Шен. Спустя пару дней с этого момента из зала Шоу’ань внезапно пришло сообщение, в котором говорилось, что пожилой госпоже Шен одиноко, и она просит прислать какую-либо из внучек. ‒ Мама, почему ты хочешь, чтобы пошла я? У этой пожилой госпожи такой ужасный холодный характер. Она говорит всего лишь несколько слов в год, остальное время она молчит. Её комнаты пусты и уродливы, в них нет ничего ценного. Она всегда презирала тебя, так что я не пойду туда, и не буду прикидываться дурочкой, ‒ Молань свернулась клубочком среди бесчисленных простыней на кровати с подогревом. Она была одета в жилетку из каштанового беличьего меха, украшенную золотом. В руках она держала грелку для рук в форме китайской тыквы. Она была украшена эмалью и филигранными узорами. Девочка как раз училась вести себя утончённо и изящно. ‒ Дорогая моя, как я могу позволить тебе пойти туда и страдать, ‒ наложница Линь смотрела на свою дочь, в её глазах читались одновременно гордость и волнение. ‒ Но нам всё равно придётся загадывать на будущее. Ты же видела тот спектакль, когда твоя сестра Хуалань готовилась к свадьбе. Вот так выглядит девушка, чьей руки жаждет сотня уважаемых семей. Как величаво это выглядит, не правда ли? Но можем ли быть уверены, что когда ты вырастешь, у тебя будет столь же величавая церемония? ‒ Будет ли церемония такой же? ‒ Молань пожала плечами, но её голос остался таким же элегантным, как и до этого. ‒ Мам, пожалуйста, давай не будем про законных и незаконных детей. Папа уже сказал, что он не даст мне страдать в будущем. Он поступит точно так же, как и со старшей сестрой. У меня определённо будет моя собственная величавая свадьба. К тому же, ты владеешь своей личной собственностью и предприятием, так что мне нечего бояться. ‒ Да что ты знаешь, доченька? Есть три причины, из-за которых твоей старшей сестре Хуалань уделяют столько внимания. Во-первых, это благодаря твоему отцу. Благодаря тому, что его продвижение по карьерной лестнице чиновника происходит гладко, благодаря его хорошей репутации, благодаря его умению взаимодействовать с людьми. Именно поэтому множество людей хотят связать себя с нами узами брака. Во-вторых, это потому что наше семейство куда более богато, чем большинство бедных младших чиновников. В-третьих, это потому что Хуалань происходит из законной линии. У неё даже есть заколка, которую передают из поколения в поколение в семье её дяди. И последнее, вас с ней совершенно нельзя сравнивать. К тому же не забывай, что у тебя с Жулань всего несколько месяцев разницы в возрасте. В будущем, когда придёт время выдавать вас замуж, не факт, что тебе останутся достаточно хорошие кандидаты, ‒ наложница Линь забрала у дочери грелку и открыла её. Она пошевелила угольки в ней медной палочкой, после чего закрыла и вернула её. Даже несмотря на то, что Молань была весьма взрослой для своих лет, услышав эти слова, она покраснела. ‒ Что ты такое говоришь, матушка? Сколько мне, по-твоему, лет? ‒ Я не сожалею ни о чём из того, что я сделала в тот год, когда я стала наложницей и поругалась с госпожой и обидела пожилую госпожу, ‒ наложница Линь взяла свою дочь за руки, нахмурила свои изящные брови и понизила голос. ‒ Я не боюсь никого. В конце концов, твой старший брат наследник, не важно, рождён он от жены или наложницы, он всё равно сможет унаследовать часть семейного имущества и устроить свою жизнь. Так что я волнуюсь только за тебя. ‒ Мама, не принимай всё близко к сердцу. Отец сильно меня любит, ‒ тихо произнесла Молань. ‒ Я вторая по возрасту после старшей сестры. И в любом случае, он не поступит со мной нечестно в будущем. ‒ Но он может быть недостаточно щедр! ‒ перебила свою дочь наложница Линь. Молань замолчала и откинулась на кровать. Линь закрыла глаза и, тщательно подбирая слова, продолжила. ‒ Тебе уже семь лет, тебе пора понять кое-что. Когда мне было семь, твой дедушка по материнской линии разрушил нашу семью. С тех пор хорошие дни в нашей семье закончились. У твоей бабушки абсолютно не было таланта к планированию. Они выживали, распродавая своё имущество. И всё время она жаловалась о том, что ей не удалось выйти за успешного человека. Пусть она и её друзья детства всегда близко общались, некоторые из её друзей стали богатыми и влиятельными, тогда как другие пали в нищету и отчаяние. Большинство из этих девушек даже не любили их родные семьи. Единственным правильным решением, которое она приняла перед смертью, было то, что она послала меня в поместье семьи Шен. Комната погрузилась в тишину. Курительница, стоящая на полу, тихо выпускала из себя клубы дыма. Наложница Линь погрузилась в свои воспоминания. Перед глазами всплыла сцена её прибытия в поместье семьи Шен. Несмотря на то, что Шен Хун тогда не занимал никакого особо высокого поста, его прадедушка оставил своим потомкам большое наследство и его дедушка имел титул таньхуа. Поскольку семья Шен была купцами, кастой, которую недолюбливают дворяне и чиновники, то, что кто-то из них стал таньхуа, повысило их положение в чужих глазах. В те дни поместье семьи Шен было облагорожено, в нём были красивые и изящные сады, большинство мебели было отделано серебром и позолотой, они одевались в шелка круглый год. Она в жизни не могла представить, что можно было жить столь роскошно, и, более того, что ей позволят прожить такую элегантную жизнь. В те дни Шен Хун был красив, он уверенно стоял на ногах, его образ затмил её разум, избавив её от всяких сомнений. Молань рассматривала красивое, но задумчивое лицо своей матери. Внезапно она спросила: ‒ Мам, а почему ты стала наложницей? Разве не было бы лучше, если бы ты вышла за кого-нибудь ещё и стала законной женой? Просто сейчас вокруг тебя так много скандалов и слухов, они говорят… говорят, что ты… падшая женщина. Наложница Линь внезапно открыла глаза и бросила на неё тяжёлый взгляд. Молань немедленно опустила голову, опасаясь говорить что-либо ещё. Наложница Линь смотрела на неё ещё некоторое время, после чего отвела взгляд в сторону и медленно ответила: ‒ Когда ты вырастешь, ты начнёшь понимать, как устроен мир. Пожилая госпожа Шен хороший человек во всех отношениях, кроме одного. Она обожает жаловаться о том, что «легко обрести бесконечное богатство, но трудно обрести истинную любовь». Но у бедных и занимающих низкое положение пар в жизни столько проблем. Пожилая госпожа Шен же родилась в семье хоу, конечно она не понимает истинных ужасов бедности. Линьшен, живущий на деньги правительства, получает всего лишь где-то семь или восемь доу риса и одну связку медных монет в месяц. А служанки высших рангов в нашем поместье получают целых восемь серебряных монет. Одна только твоя жилетка стоит примерно пятьдесят или шестьдесят таэлей серебра. А специальные угли для грелки, которую ты держишь, стоят два таэля за унцию. Добавь к этому всё, что ты ешь и носишь каждый день и посчитай, сколько бедных студентов понадобилось бы, чтобы позволить себе всё это. От расчётов на лбу Молань выступил пот, а наложница Линь горько усмехнулась. ‒ Кроме того, всего лишь то, что человек беден, не означает автоматически, что у него хороший характер. Однажды моя двоюродная сестра вышла замуж за бедного студента, и её мечтой было, что однажды они смогут жить полной жизнью. Но всё, что этот студент умел делать, так это писать вульгарные и лицемерные тексты. Он не смог пройти гражданский экзамен и не смог завести своё собственное дело. Твоей тётушке приходилось помогать ему решать каждый вопрос, она страдала вместе со своим мужем, она родила ему детей и даже помогла ему раздобыть несколько клочков земли. Однажды урожай был чуть лучше, чем обычно, так что этот студент решил привести в дом наложницу. Когда твоя тётя отказалась, он каждый день отчитывал её за то, что она не добродетельна, и чуть не выгнал её из семьи. Она не смогла выдержать постоянного давления и впустила в дом наложницу, которая довела её до смерти за несколько лет. Дети, оставшиеся после неё, достаточно пострадали от других. Хмпф! Когда этот студент пришёл делать предложение, он тоже говорил много красивых слов, он вдохновлялся трудами древних писателей, он обещал любить мою кузину, он пророчил супружеское счастье, обещал носить её на руках. Ха! Пустые слова! Молань слушала её, находясь в трансе. Заметив это, наложница Линь смягчила тон своего голоса. ‒ Женщине нужно полагаться на мужчину всю свою жизнь. Если мужчина бесполезен, тогда не важно, насколько сильна женщина, она просто не сможет жить с гордо поднятой головой, так что я решила, что не важно, законная я супруга или нет, у моего мужа обязательно должен быть хороший характер. Он должен уметь ценить эмоции и чувства, быть талантливым, быть способным защитить семью от опасности. С тех самых пор, как я следую за твоим отцом, мне не нужно ничего бояться, даже несмотря на то что я всего лишь наложница. Я могу жить мирной жизнью, у меня и моих детей есть хорошая поддержка. Мать и дочь некоторое время сидели тихо, после чего наложница Линь мягко рассмеялась. ‒ Все те семьи, которые для меня подобрала пожилая госпожа, когда мне нужно было выходить замуж, были семьями фермеров и учёных. Да и сама она жила просто, она не могла собрать мне достойное приданое. Ха! Я, молодая леди, рождённая в семье чиновника, если бы я искала простой бедной жизни, разве я пошла бы в поместье семьи Шен? Что за вздор! ‒ И ты всё же хочешь послать меня к пожилой госпоже? Разве она примет меня? ‒ не удержалась от вопроса Молань. ‒ Глупенькая, ‒ наложница Линь улыбнулась ей. ‒ За твоё положение отвечает исключительно твой отец. Не важно, сколько внимания мне уделяют, всё равно я всего лишь наложница. А ты растёшь со мной, а не с законной женой. Если ты сможешь научиться правильному поведению и этикету у пожилой госпожи, тогда в будущем ты займёшь более уважаемую позицию в поместье, и твои шансы на хороший брак будут выше, чем у других дочерей наложниц. Господин хочет, чтобы пожилая госпожа сама выбрала внучку, которая будет жить с ней. Но подумай вот о чём. Хуалань вот-вот выйдет замуж, госпожа не захочет расставаться с Жулань, Минлань слабая и больная, а мальчикам нужно учиться, их она не возьмёт. Кто остаётся? Удивлённая, но радостная, Молань сказала: ‒ Отец действительно любит меня, но… я боюсь пожилой госпожи… ‒ Я прекрасно знаю, что за человек пожилая госпожа, ‒ со смехом ответила наложница Линь, погладила её по голове и поправила её чёлку. В её глазах была видна благосклонность. ‒ В глубине души она благородна и горда, и она любит жалеть слабых. Ей не трудно прислуживать, даже когда она ведёт себя заносчиво. С завтрашнего утра ты начнёшь выражать своё уважение и прислуживать пожилой госпоже. Помни, тебе следует быть заботливой и нежной, и всячески показывать, что ты запуталась и испытываешь вину глубоко в душе. Никогда не называй меня мамой в её присутствии, называй меня наложницей. Иногда можешь даже говорить обо мне гадости. Твои речи должны быть сладки, однако твои действия должны быть умны. Тогда пожилая госпожа не будет злиться на тебя за мои действия, ‒ она вздохнула. ‒ Если задуматься об этом, именно я тяну тебя назад. Если бы ты родилась дочерью госпожи, тогда тебе не пришлось бы идти ублажать эту старую женщину. ‒ Мама, что ты такое говоришь? Я от твоей плоти и крови, не говори такого! Ты вовсе не тянешь меня назад! ‒ Молань сладко улыбнулась и прильнула к наложнице Линь. ‒ С советами мамы я точно смогу завоевать милость пожилой госпожи. И когда я займу достаточно высокое положение, я устрою для тебя достаточно хорошую жизнь. ‒ Такое хорошее дитя, ‒ наложница Линь улыбнулась. ‒ Когда господин получит новую должность, вполне вероятно, что ты сможешь выйти замуж даже более удачно, чем твоя старшая сестра. Когда придёт время, сами небеса благословят тебя. Примечания:

Эриобо́трия япо́нская, или Мушмула́, или Ло́ква , или Шéсек (лат. Eriobotrya japonica) — небольшое вечнозелёное дерево или кустарник подсемейства Яблоневые семейства Розовые (Rosaceae). Декоративное и плодовое растение. Таньхуа ‒ человек, вошедший в тройку лучших на гражданском экзамене.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 9: Тяжёлый выбор пожилой госпожи.

‒ Цхайхуань, скажи, чтобы старшая молодая госпожа поторапливалась. Нельзя больше тратить время, господин уже ждёт её, ‒ Ван Ши стояла напротив высокого узкого латунного зеркала, периодически поворачиваясь, чтобы служанкам было удобнее одевать её. На ней был расшитый золотом и серебром жакет с красными пуговицами, а её волосы удерживала шпилька с кисточкой. ‒ Не торопитесь, матушка, я уже здесь, ‒ Хуалань со смехом подняла занавеску. В её волосы была вставлена та же самая заколка, что и у её матери: украшенная рубинами евразийская сорока на цветах сливы. На ней была розовато-красная толстая шёлковая накидка, подбитая крысиным мехом. Её одежда гармонировала с румянцем на её лице. ‒ Матушка, я видела, как служанки Минлань заходили в дом, неужели ты хочешь привести и её тоже? Я бы не советовала, она ещё не оправилась от болезни, после обеда ей нужно отдыхать и вполне возможно, что она уснёт прямо по пути. ‒ Отдых отдыхом, но она всё же должна прийти, ‒ холодно заметила Ван Ши. Она опустила голову и что-то пробормотала себе под нос. Заметив это, Хуалань отозвала двух служанок, одевавших Ван Ши, подошла к ней и спросила: ‒ Матушка, ведь всё это происходит не только из-за того что пожилая госпожа хочет лично вырастить внучку? Как и ожидалось, Ван Ши холодно хмыкнула. ‒ У твоего отца есть идеи на этот счёт, но я понятия не имею, о чём конкретно он думает. Всего пару дней назад он осадил эту стерву, а сейчас он думает о том, как вознаградить её. Конечно, я не собиралась ничего говорить, я думала, что пожилая госпожа уже давно не любит её и не захочет забрать к себе её дочку, но кто знает… Хм! Дракон рождается от дракона, а феникс от феникса! Твоя четвёртая сестра уже несколько дней прислуживает пожилой госпоже. Носит ей чай, всё время тихая и кроткая, всегда старается угодить всем. Сейчас все в зале Шоу’ань превозносят её до небес, утверждают, что она самая почтительная и разумная из всех внучек пожилой госпожи. Я думаю, что сегодня ночью твой отец всё-таки попросит пожилую госпожу, наконец, принять решение. ‒ Значит вы, матушка, хотите порекомендовать пожилой госпоже взять Минлань? ‒ выражение лица Хуалань стало серьёзным. ‒ Кто угодно лучше, чем ребёнок этой стервы! ‒ прорычала Ван Ши. ‒ Цхайпей, подойди, ‒ немного подумав, Хуалань позвала служанку. ‒ Чего желаете, юная госпожа? ‒ поклонившись, спросила вошедшая в комнату служанка. На ней был надет фартук, расписанный голубыми облаками. ‒ Пойди и прикажи старшей служанке Лиу подготовить юную госпожу Жулань. Вскоре мы пойдём навестить больную пожилую госпожу, ‒ когда Хуалань договорила, Ван Ши выглядела очень недовольной. Поклонившись, Цхайпей покинула комнату. ‒ Зачем ты хочешь взять с собой Жулань? ‒ Ван Ши немедленно повернулась к Хуалань. ‒ Матушка, разве вы ещё не поняли? ‒ спокойно ответила Хуалань. ‒ Я понимаю, что от Минлань нет никакого толку, но я не могу отпустить к ней Жулань, ‒ Ван Ши некоторое время в упор смотрела на свою дочь, после чего тихо вздохнула. ‒ Она слишком избалована, к тому же она не знает, как правильно себя вести с пожилой госпожой, так что ей там тяжко придётся. Хуалань прикусила губу, задумавшись. Она наклонилась к уху Ван Ши и тихо произнесла: ‒ Неужели вы хотите, чтобы эта женщина сделала всё по-своему? Ван Ши стиснула зубы. Хуалань видела, что её слова возымели необходимый эффект. ‒ Даже если вы, матушка, порекомендуете Минлань, всего пары слов от отца хватит, чтобы разрушить ваши планы, ‒ продолжила Хуалань. ‒ Если пожилая госпожа хочет растить девочку только для того, чтобы избавиться от одиночества, то посылать больного человека неправильно, это утомит её. И что тогда вы будете делать? Ваш план сработает только если вы отправите Жулань. Во-первых, если вы отправите свою родную дочь под присмотр пожилой госпожи, вы выставите себя в хорошем свете перед отцом, покажите себя более добродетельной и почтительной. Во-вторых, Жулань заносчивая и своенравная, так что это поможет ей усмирить свой характер. В-третьих, если под опеку пожилой госпожи всё же попадёт Молань, не исключено, что спустя несколько лет она сблизится с наложницей Линь. Если же это будет Жулань, то вполне вероятно, что она сблизится с вами. Вот вам три достаточно веских причины. Ван Ши глубоко задумалась, судя по всему, она сомневалась. ‒ Зал Шоу’ань ‒ часть нашего поместья. Если вы будете скучать по Жулань, вы в любой момент сможете увидеть её, ‒ Хуалань продолжила гнуть свою линию. ‒ Если вы сомневаетесь в её благополучии, то отправьте вместе с ней умелых служанок. Разве в этих условиях Жулань будет страдать? Ван Ши успокоилась, и выходили из покоев они уже вместе с Жулань и Минлань. Шен Хун ожидал их снаружи и очень удивился, увидев не только Минлань, но и Жулань. ‒ Я слышала от лекаря, что пожилая госпожа уже оправилась, ‒ Ван Ши улыбнулась. ‒ Я решила воспользоваться этим и взять с собой детей, чтобы они выразили своё почтение пожилой госпоже. Чхандун слишком мал, поэтому я не стала брать его. Шен Хун кивнул. Они покинули покои. Они шли, окружённые служанками, двое из которых несли на руках Жулань и Минлань. Когда они подошли к залу Шоу’ань, они увидели, что старшая служанка Фан ожидает их у дверей. Шен Хун и Ван Ши, поприветствовав её, поднялись по лестнице и проследовали внутрь. В центре комнаты стояла тяжёлая металлическая жаровня со статуэткой Будды сверху. Внутри жаровни клубился пар, и в комнате было очень тепло. У окна стояла кровать с подогревом, заправленная зелёным шерстяным одеялом. Пожилая госпожа Шен лежала на кровати на подушке, вышитой двумя цветами, благоприятными для здоровья. Под ней лежал роскошный матрас оранжевого цвета. Кровать была отделана чёрными лакированными полукруглыми узорами. На столике неподалёку стояли чашки, тарелки, миски и прочая утварь, а так же лекарства и напитки. Войдя в комнату, Шен Хун и Ван Ши поприветствовали пожилую госпожу Шен. Затем её поприветствовали дети и, после этого, пожилая госпожа Шен приказала служанкам принести два широких мягких кресла и несколько мягких табуреток. Когда все расселись в надлежащем порядке, Шен Хун с улыбкой произнёс: ‒ Я вижу, что вы, матушка, достаточно оправились сегодня, так что я привёл своих детей навестить вас. Надеюсь, я не потревожил ваш покой. ‒ Это всего лишь простуда, тебе не стоит так волноваться. За эти несколько дней я приняла больше лекарств, чем за последние десять лет, ‒ на голове пожилой госпожи была повязка тёмного цвета с вышитым на ней иероглифом удачи. Её лицо всё ещё было бледным, и её голос был слаб, однако она явно была в хорошем настроении. ‒ Говорят, что болезнь является подобно лавине, но уходит подобно сматыванию шёлка. Пожилая госпожа всегда была здоровой, просто усталость от переезда оказалась слишком сильна. Вам следует расценивать это как возможность отдыхать и хорошо питаться. Это будет весьма полезно для вас, ‒ улыбнувшись, сказала Ван Ши. ‒ Я чувствую себя хорошо, а вот вы двое последние несколько дней постоянно носитесь туда-сюда и совсем не отдыхаете. Кажется, вы даже похудели. Это моя вина, ‒ тихо сказала пожилая госпожа Шен. ‒ Как вы можете так говорить! ‒ Ван Ши вскочила, возражая. ‒ Я не заслуживаю этих слов. Забота о родителях, особенно, когда они больны ‒ задача любой хорошей невестки. А ваши последние слова особенно ужаснули меня! Шен Хун, видя уважение, которое демонстрировала Ван Ши, был очень удовлетворён. Пожилая госпожа Шен слегка улыбнулась и взмахнула руками, взглянув в окно. ‒ Эти пару дней я чувствую себя намного лучше, я даже приоткрыла сегодня окно и любовалась снегом. Хуалань засмеялась. ‒ Ваши покои, бабушка, слишком просты. Если бы вы посадили бы здесь сливы, то они отлично сочетались бы с белым снегом, не правда ли? Когда я была маленькой, вы учили меня рисовать красные сливы, прямо как те, что сейчас растут возле моих покоев. Они расположены именно так, как вы учили меня. Взгляд пожилой госпожи Шен потеплел. ‒ Когда люди стареют, их окружение тоже должно меняться. Дома молодых девушек должны быть прибраны и ухожены, ну а я… я уже слишком стара для этого. Их разговор прервала отодвигающаяся занавеска. В комнату вошла служанка с подносом в руках. За ней следовала какая-то маленькая тень. Бросив на неё взгляд, Ван Ши осознала, что это Молань. Улыбка на её лице стала напоминать гримасу. Молань сладко улыбнулась и прошла вперёд. Она взяла с подноса белую миску, расписанную узорами в виде облаков и лотосов, и с улыбкой произнесла: ‒ Бабушка, вот, отведайте свежеприготовленной каши с фруктом ююба. Не сомневайтесь, она тёплая, мягкая и сладкая. Не волнуйтесь, от неё у вас не будет расстройства желудка и, кроме того, она поможет увлажнить ваши лёгкие перед сном, ‒ с этими словами она поднесла миску к пожилой госпоже и передала её в руки старшей служанки Фан. От приторности происходящего у Ван Ши заболели зубы. Шен Хуна, напротив, данная сцена растрогала. Хуалань с досадой покачала головой. Жулань и Минлань дремали и не обратили на происходящие никакого внимания. Съев пару ложек тушёного ююба, пожилая госпожа Шен улыбнулась и сказала: ‒ Только взгляните на это дитя! Я говорила, что ей не нужно приходить, но она всё равно приходит. А ведь на улице холодно, я опасаюсь, как бы она не замёрзла. Посмотрите, в её сердце полно добродетели. Старшая служанка Фан, кормившая пожилую госпожу с ложки, улыбнувшись, добавила: ‒ Не подумайте, что я хвастаюсь, но четвёртая юная госпожа очень внимательная и почтительная. Когда пожилая госпожа кашляет, она гладит её по спине. Когда пожилая госпожа хмурится, она приносит ей чай. Я прислуживала пожилой госпоже половину своей жизни и до сих пор не видела никого столь же внимательного. ‒ Служить матушке ‒ обязанность Молань, ‒ сказал Шен Хун с удовлетворённым видом. ‒ В конце концов, она её внучка, и небольшая усталость не играет здесь никакой роли. Молань должна уметь угодить матушке. Очаровательно улыбнувшись, Молань кивнула, соглашаясь со словами Шен Хуна. ‒ Верно, ‒ добавила Ван Ши с улыбкой. ‒ В конце концов, наложница Линь жила с пожилой госпожой долгие годы. Молань воспитывалась наложницей, так что она, определённо, знает привычки пожилой госпожи. Конечно же, она сможет прислуживать ей, как подобает. Эти слова ошеломили всех присутствующих. Атмосфера в комнате похолодела. Молань склонила голову, ничего не говоря, а уголки её глаз покраснели. Не обращая внимания на Ван Ши, Шен Хун повернулся к пожилой госпоже и задал давно интересующий его вопрос: ‒ Как я и говорил вам до этого, вы уже в почтенном возрасте и вы живёте одна. Почему бы вам не заняться воспитанием кого-либо из детей? Что скажете, матушка? ‒ Не нужно, я привыкла к тишине и спокойствию, ‒ пожилая госпожа Шен покачала головой. Ребёнку будет скучно со мной. ‒ Матушка, из-за того как вы говорите это, я только больше волнуюсь, ‒ продолжил Шен Хун. ‒ Когда вы заболели, все известные лекари префектуры Ден утверждали, что по большей части ваша болезнь вызвана накопившимся стрессом. Вы всё время одна, вам не с кем поговорить. У вас меланхолия, которой вам не с кем поделиться и от этого страдают ваша печень и селезёнка. Пожилому человеку вредно быть одиноким. Нельзя постоянно запираться в одиночестве в своих покоях. Так что лекарь Бай из зала Бао’хэ сказал, что вам нужно растить послушного ребёнка, это должно сделать вас счастливой. Ребёнок избавит вас от одиночества и будет помогать вам, так что вы не будете уставать. К тому же, вы много читаете, так что ребёнку будет полезно слушать ваши советы. Пожилая госпожа Шен вздохнула, понимая, что избежать этой участи ей не удастся. Она окинула взглядом заполненную людьми комнату и с безнадёжностью спросила: ‒ Ну и кого вы хотите переселить ко мне? ‒ Конечно же, вам следует выбрать самой, матушка, ‒ с большой радостью в голосе заметил Шен Хун. ‒ Выберите наиболее подходящего ребёнка, достаточно умного и того, кто вам нравится. ‒ Да, в этом доме живёт много дочерей. Кто-то, определённо, устроит вас, ‒ с улыбкой добавила Ван Ши. ‒ Своими нынешними знаниями Хуалань обязана времени, проведённому с вами. Но на данный момент Жулань капризна и непослушна, а Минлань невоспитанна. Если вы сможете воспитать их, пожилая госпожа, это будет для них настоящей удачей. Пожилая госпожа Шен взглянула на столь разные выражения лиц этой парочки, и, слегка потянувшись, села прямо. ‒ Тогда мне следует спросить детей, ‒ пожилая госпожа перевела взгляд на Молань и спросила. ‒ Дорогая Молань, ответь мне, хочешь ли ты жить здесь со мной? ‒ Я хочу тысячу раз! ‒ Молань покраснела, её голос был тихим. ‒ Вы же моя бабушка, я должна быть почтительной к вам. У вас много знаний и опыта, вы добрая и сочувствующая, так что это было бы для меня настоящим счастьем. Конечно, я хотела бы жить с вами и иметь возможность научиться чему-то у вас. К тому же, среди сестёр я вторая по возрасту после старшей сестры. Если я не предложу свою кандидатуру, то этот груз ляжет на плечи младших. ‒ Молань быстро учится, ‒ Ван Ши улыбнулась. ‒ Она, не задумываясь, перечислила так много причин. Пожилая госпожа Шен кивнула, после чего повернулась к Жулань: ‒ Дорогая Жулань, скажи мне, ты хочешь жить здесь с бабушкой? От внезапного обращения дремавшая до этого Жулань вскочила и, слегка покраснев, огляделась вокруг с непонимающим видом. Ван Ши бросило в холодный пот. Она пожалела, что не напомнила своей дочери заранее о правильных извинениях. Она совершенно не ожидала, что пожилая госпожа будет вот так вот опрашивать всех, так что всё, что она могла сейчас делать, так это сидеть и наблюдать за тем, как её дочь ведёт себя неподобающе. Заметив непонимание на лице Жулань, пожилая госпожа Шен улыбнулась и повторила свой вопрос. Жулань оглянулась на Ван Ши и пробормотала: ‒ Зачем переезжать?.. А мама тоже поедет со мной?.. Я могу перевезти все вещи из моей комнаты?.. ‒ Твой предок проявил к тебе милость, предложив переехать, ‒ Шен Хун пожурил Жулань. Хотя он и определился заранее с желаемой кандидаткой, он всё равно не мог спокойно смотреть на поведение Жулань. ‒ Веди себя прилично! Услышав выговор отца, Жулань расплакалась. Из её глаз покатились слёзы, её лицо покраснело, она едва сдерживалась, чтобы не начать реветь в голос. Сердце Ван Ши ёкнуло, но она не посмела успокаивать свою дочь при всех. Хуалань осторожно подошла к Жулань и увела её, протерев её лицо носовым платком. Пожилая госпожа Шен улыбнулась и, махнув рукой, повернулась к последней из девочек: ‒ Минлань, дорогая, подойди. Не бойся своей бабушки, скажи, хочешь ли ты жить здесь вместе со мной? Самозванка Минлань буквально недавно дремала, но к этому моменту она уже проснулась. В отличии от Жулань, она отлично владела навыком «подремать пять минут». Все, кто учился на юридическом, знали, что слушать бесконечные разговоры о политике утомительно. Примерно ко второму курсу она овладела основами такой дремоты и, несмотря на то что она как бы спала, она научилась чётко отвечать на вопросы, когда к ней обращались. Как говорится, лишних навыков не бывает, но она никогда не подумала бы, что умение правильно дремать пригодится ей в этой жизни. ‒ Да, хочу, ‒ отвечая на заданный вопрос, Минлань шагнула вперёд. Это было, как если бы её спросили: хочет ли она заднюю или переднюю ногу свиньи. Она спокойно ответила бы, что хочет голову свиньи. Пожилая госпожа Шен, судя по всему, не ожидала такого ответа. И это её озадачило. Оглядевшись, она поняла, что выражения лиц Шен Хуна, Ван Ши и других дочерей было таким же. Судя по всему, этот глуповатый образ шестой юной госпожи глубоко засел у них в сердцах. Пожилая госпожа Шен некоторое время молчала, после чего, прокашлявшись, спросила: ‒ Скажи мне, Минлань, а почему ты хочешь переехать ко мне? Ван Ши почувствовала тревогу. Пожилая госпожа никогда до этого особо не общалась с этой глупой девочкой, так что не важно, какую бы причину не Минлань, Ван Ши была не уверена, что они обе считают, что любовь дороже золота. Минлань не хотелось вживаться в роль невинной овечки и дальше: это было бы слишком наигранно. Но самым главным достоинством человечества была способность подстраиваться под окружение. Не важно, что для них она была подобно марсианину, ‒ момент требовал того, чтобы вела себя так, как римляне ведут себя в Риме. Так что, Минлань постаралась заткнуть свой внутренний голос, кричащий о недовольстве. Чётко выговаривая каждое слово, она ответила: ‒ Папа сказал, что бабушка заболела, потому что рядом с ней никого не было. Если рядом с ней кто-то будет, то бабушка больше не заболеет. Болеть плохо ‒ приходится есть горькие лекарства. Не хочу, чтобы бабушка болела. Ответ был очень хорош. Можно было сказать, он был практически идеален: он показывал её характер и её знания. Комната погрузилась в тишину. Пожилая госпожа Шен ощущала в груди некое тепло. Шен Хун выглядел удовлетворённым, а Ван Ши расслабленной. Хуалань в душе восхищалась сестрой, а Молань поняла, у её сестёр, оказывается, могут быть скрытые таланты. Жулань вновь начала засыпать, а у Минлань внезапно заболели зубы. Она искренне восхищалась теми сорокалетними женщинами, которые вели себя подобно энергичным восемнадцатилетним актрисам. Их сила и энергия, определённо, были на ином уровне, чем у остальных.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 10: Отличный фен-шуй.

Когда пожилая госпожа Шен закончила опрашивать трёх своих внучек, она сказала, что сильно устала и разрешила своим потомкам разойтись по своим покоям. По её словам, она собиралась спать. Несмотря на то, что Шен Хун хотел поговорить о Молань, ему пришлось сдержаться и покинуть покои пожилой госпожи. Когда они уже вернулись и хотели было заняться мытьём и переодеванием, внезапно появилась старшая служанка Фан, посланная пожилой госпожой. Шен Хун с женой торопливо пригласили её внутрь. Служанка Фан уже давным-давно работала в поместье семьи Шен, так что она хорошо умела излагать свои мысли и всего парой слов передала своё сообщение ‒ пожилая госпожа Шен хочет забрать к себе Минлань. Когда супружеская чета услышала это, их реакции отличались как небо и земля. Ван Ши была на седьмом небе от счастья и жалела, что она не может прямо сейчас пойти и сжечь два благовония дабы выполнить обещание. Шен Хун, с другой стороны был несколько встревожен: ему казалось, что пожилая госпожа до сих пор не любит Наложницу Линь. ‒ Господин, пожилая госпожа почувствовала ваше почтение. Она передаёт вам благодарность. Госпожа, вам поручено найти чистые вещи для шестой молодой госпожи. Вызовите меня, когда всё будет готово, и я приду и заберу её, ‒ поскольку служанка Фан стремилась быть исполнительной, закончив свою речь, она поклонилась и вышла. ‒ Чего добивается матушка? Молань вторая по возрасту из моих дочерей после Хуалань. Когда есть старшая сестра, которая может этим заняться, разве правильно поручать это младшей, которая, к тому же, больна? ‒ Шен Хун вытянул руки, позволяя Ван Ши снять с него одежду. Независимо от своих прошлых убеждений, он всё ещё считал, что Молань подходит для этого дела лучше, чем Минлань. ‒ К тому же эти несколько дней Молань прислуживала матушке. Она почтительна и учтива. Почему же матушка усомнилась в ней? ‒ Это выбор пожилой госпожи, ‒ Ван Ши, расслабившаяся телом и душой, улыбнулась. ‒ Не важно, что вы считаете хорошим и правильным. Пока она этого не захочет, ничего не сработает. Я всегда говорила Хуалань носить яркие цвета, чтобы выглядеть более свежо и тепло, но ей просто нравится одежда тусклых цветов. Господин, человеку хорошо, если человек счастлив. Нельзя заставить кого-то силой поступить так, как вам хочется, просто потому, что вы считаете это наилучшим решением. Пожилой госпоже не хочется опровергать ваши взгляды, но это не значит, что следуя им, она будет чувствовать себя комфортно, так что вам следует мыслить шире. Подумайте: не важно, кого выберет пожилая госпожа, ведь все они ‒ ваши дочери. Раз уж так решила пожилая госпожа, следует поступить так, как она велела. Это решение продиктовано исключительно её желаниями, а ваша сыновняя почтительность не знает границ. Разве это не лучший выход для обеих сторон? К тому же, пожилая госпожа добрая и отзывчивая, она понимает, что наложница Вей умерла совсем недавно и Минлань заболела. Вероятно, она хочет как-то порадовать её. Шен Хун чувствовал, что эти доводы достаточно разумны и чем дольше он размышлял об этом, тем более правильными они ему казались. Да, пускай он хотел продвинуть Молань, но было невозможно заставить пожилую госпожу принять её. Однако они с наложницей Линь искренне любили друг друга, и Молань была результатом этой любви, так что ради неё он постарается ещё лучше. На следующий день, когда пожилая госпожа Шен только проснулась, старшая служанка Фан преподнесла ей птичье гнездо в белой фарфоровой посуде с серебряными узорами. ‒ Господин пришёл, ‒ сообщила служанка, заглянувшая снаружи. После этого она отодвинула вельветовые занавески цвета индиго и впустила Шен Хуна внутрь. Пожилая госпожа Шен быстро взглянула на него, улыбнувшись уголками губ и позволила служанке Фан унести еду. ‒ С какой целью ты явился ко мне столь ранним утром? На улице холодно, стоило поспать подольше, ‒ укорила Шен Хуна пожилая госпожа, когда он поклонился и сел. ‒ После вчерашнего визита служанки Фан я размышлял всю ночь и считаю, что это всё-таки неправильно, ‒ с уважением в голосе ответил Шен Хун. ‒ Я понимаю, что вы симпатизируете Минлань, но вы всё ещё не оправились от болезни. Если вы возьмёте к себе несведущего ребёнка, то ваш сын не сможет быть уверенным в вашем состоянии. Почему бы вам не взять к себе Молань? Она более взрослая, более послушная, её слова и действия направлены на то, чтобы служить вам, матушка. Что скажете? ‒ Она не подходит, ‒ пожилая госпожа Шен покачала головой. ‒ Твои намерения хороши, но ты не видишь всей сути вопроса. Ребёнок ‒ сокровище матери. Когда в прошлый раз я взяла к себе Хуалань всего лишь на три дня, невестка похудела, потеряла форму, она не позволяла себе сказать ни слова против, но душа её кипела, подобно маслу на сковородке. У меня у самой были дети, уж я-то знаю. Именно поэтому, несмотря на то, что ты по закону был моим сыном, я позволила тебе жить с наложницей Чунь. Несмотря на то, что законной матерью всех детей является законная жена главы семьи, кровные узы нельзя так просто разорвать. Я не могу позволить Молань покинуть наложницу Линь в столь юном возрасте, я просто не вынесу этого… Если в прошлом ты не разорвал эти узы и не позволил своей жене растить Молань, почему ты так готов сделать это сейчас? ‒ спросила она, искоса глядя на Шен Хуна. ‒ Вы правы, матушка, но Минлань, она… ‒ Шен Хун натянуто улыбнулся. ‒ Это, конечно, хорошо, что Минлань сейчас под опекой твоей жены, ‒ безразличным тоном оборвала его пожилая госпожа. ‒ Но ей нужно управлять поместьем и готовить Хуалань к свадьбе и, помимо всего этого, успевать заботиться о Жулань и Чханбае. У неё слишком много обязанностей. Более того, она даже не родная мать Минлань. Конечно, она будет осторожна и сможет со всем справиться, но было бы неплохо передать Минлань мне, от этого бы выиграли обе стороны. ‒ Вы как всегда проницательны, матушка, ‒ Шен Хун снова выдавил из себя улыбку. ‒ Я всего лишь опасаюсь, что Минлань слишком несведуща и будет быстро утомлять вас. Если это случится, то это будет вина вашего сына. ‒ Несведущая? Не обязательно, ‒ протянула пожилая госпожа. ‒ Почему же? ‒ озадаченно переспросил Шен Хун. Пожилая госпожа Шен вздохнула, многозначительно взглянула на служанку Фан, стоящую рядом и улыбающуюся, и та продолжила говорить за неё: ‒ Кстати говоря, это действительно грустно. Когда мы приехали в префектуру Ден, и вы в первый раз привели жену и детей выразить пожилой госпоже почтение, после завтрака всех остальных детей отвели обратно служанки. Служанка шестой юной госпожи была увлечена едой, поэтому Минлань пришлось ждать. В итоге шестая юная госпожа пошла гулять по покоям и наткнулась на комнату для молитв пожилой госпожи. Когда мы искали её, я вошла туда и увидела, как она стоит на коленях и молится Гуаньинь. Было так грустно смотреть, как она старается сдерживать слёзы и не плакать во весь голос. ‒ Я всегда думала, что она глупа, ‒ тихо произнесла пожилая госпожа Шен. ‒ Кто мог знать, что она, оказывается, всё понимает. Она несла горе в своём сердце и не показывала его никому, осмелившись поплакать лишь перед Гуаньинь. Шен Хун вспомнил наложницу Вей и почувствовал печаль. Он склонил голову, чтобы никто не заметил выражение его лица. Пожилая госпожа Шен взглянула на Шен Хуна и тихо усмехнулась. ‒ Я знаю, что практически всё твоё сердце принадлежит наложнице Линь. Молань умна и рядом с ней есть её хорошая мать. Даже если бы ты волновался меньше, то твоя дочь всё равно не страдала бы. Однако, что касается шестой дочери, хрупкой и сбитой с толку, не забывай, что её мать, наложница Вей, недавно умерла, так что ты должен проявлять к ней больше заботы. Этому ребёнку не на кого положиться. Шен Хуна настолько глубоко тронули эти слова, что ему нечего было возразить. Когда Шен Хун ушёл, служанка Фан помогла пожилой госпоже лечь на кровать у окна. ‒ Мне жаль четвёртую юную госпожу, ‒ не удержавшись, произнесла она. ‒ Она осталась в стороне, прямо как и её мать. Хотя она очень хороший ребёнок. ‒ Однажды обжёгшись, теперь я побаиваюсь этих умных и изворотливых юных девушек, ‒ слегка улыбнувшись, ответила пожилая госпожа Шен. ‒ Они всегда начеку. Они всегда мыслят наперёд. Я никогда не понимала их намерений: они всегда плетут интриги, поэтому, для разнообразия, мне не помешал бы кто-нибудь попроще. Более того, она не то что бы глупая, ты же сказала, что она молилась Будде о своей матери в тот день. Скучать по своей почившей матери… она явно очень сознательный ребёнок. Ван Ши была очень довольна: ситуация развевалась именно в том направлении, в каком бы ей этого хотелось. Эта ведьма не смогла сделать всё по-своему. Ей не пришлось расставаться с Жулань и она избавилась от одного из источников проблем. Префектура Ден замечательное место. Здесь отличный фен-шуй! Как хорошо! Так что на следующий день она встала пораньше и приказала служанкам собрать вещи Минлань, планируя переселить её, когда она в следующий раз пойдёт выражать почтение пожилой госпоже. Хуалань сидела с благородным видом на кровати с подогревом. Минлань сидела рядом на небольшой табуретке, слушая инструкции от старшей сестры. Нельзя было просыпать, нельзя было лениться и не работать, нельзя было опаздывать, когда ты выражаешь почтение, нельзя было огрызаться… Она повторяла за Хуалань всё, что она говорила. С утра она была очень сонной, но, к сожалению, Хуалань без остановки продолжала инструктировать её монотонно, снова и снова, подобно буддистскому монаху, читающему молитву. Минлань была озадачена: Хуалань была всего лишь четырнадцати- или пятнадцатилетней девушкой, но внезапно она оказалась более ворчливой, чем тётушка-комендат в общежитии времён её студенчества. Тот ещё экзотический цветок. ‒ Ты меня слушала? О чём таком ты думаешь, что улыбаешься всё это время? ‒ Ему определённо повезло, ‒ Минлань, окончательно проснувшись, пробормотала, извиняясь. ‒ Столько внимания и заботы от старшей сестры. ‒ Кому? ‒ переспросила Хуалань. ‒ Вашему жениху, ‒ Минлань всеми силами пыталась выглядеть глупо и невинно. Она старалась как можно шире распахнуть глаза. Все служанки, присутствующие в комнате и занятые сборами, прикрыли свои рты, хихикая. Хуалань покраснела до самых ушей. Она хотела разорвать Минлань на кусочки и одновременно с этим хотела убежать и спрятаться от стыда. Минлань же невинно хлопала своими ресницами, глядя на неё, стремясь всем своим видом показать «а что такого? Я же ничего плохого не сказала». Ван Ши просто светилась от счастья. Она была очень довольна, поэтому всё, за что она бралась, шло хорошо. Стремясь показать, что она очень добродетельная и преданная законная мать, она дала Минлань десять рулонов ткани высшего качества: сатин, вельвет, текстиль, шёлк, дамаск, узорчатый шёлк… это было очень почётно, поскольку вся эта ткань была взята из приданого Хуалань. Помимо этого ей дали несколько маленьких золотых и серебряных украшений для головы, сделанных для Жулань. Их хватило бы, чтобы увешаться ими с ног до головы. После того как Минлань пришла выразить почтение пожилой госпоже, служанка отвела её в её новую комнату и Жулань с энтузиазмом пошла вслед за ней. Ван Ши и Хуалань тем временем продолжили разговаривать с пожилой госпожой Шен. Ван Ши напоминала ей продавца, который очень опасается, что его товар вернут обратно. Так что она всячески восхваляла Минлань перед пожилой госпожой, рассказывая о том, насколько простой и честной, насколько послушной и разумной она была. Она продолжала делать это до тех пор, пока Хуалань, наконец, не выдержала и не сказала с улыбкой: ‒ Видите ли, пожилая госпожа, матушка боится, что вы не хотите взять к себе шестую младшую сестру, и поэтому она очень старается показать её с хорошей стороны. Все в комнате, что господа, что слуги, смеялись. Пожилая госпожа Шен любила в Хуалань именно эту способность больше всего. Посмеявшись, она сказала: ‒ Глупая маленькая девочка, ты придумываешь истории о своей собственной матери. Берегись, она отберёт у тебя твоё приданое, и тебе некому будет плакаться. Хуалань вновь покраснела. Отвернувшись, она не стала ничего говорить. Ван Ши широко улыбалась. ‒ Вы правы, пожилая госпожа. Я боюсь, что если эта девочка продолжит быть столь нахальной, то над ней будет насмехаться вся её новая семья. ‒ Я как раз собиралась поговорить об этом, ‒ повернувшись к Ван Ши, мягко сказала пожилая госпожа Шен. ‒ Несмотря на то, что свадьба Хуалань уже назначена, я написала письмо старшим сёстрам в столицу и попросила их прислать нам опытную служанку из дворца. Все они понимают правила, прекрасно обучены и умеют сдерживать свой темперамент. Было бы замечательно, если кто-то из них приехал к нам и помог бы научить Хуалань, как себя вести. Надеюсь только, что ты не против такой самодеятельности. Эта новость обрадовала Ван Ши. Она немедленно встала и отвесила пожилой госпоже глубокий поклон, параллельно благодаря её дрожащим голосом: ‒ Как хорошо, что вы столь внимательны, пожилая госпожа. Изначально эта мысль также приходила мне в голову. Если бы она отправлялась в семью чиновников того же ранга, что и наша, то всё было бы нормально, но жених Хуалань из семьи Бо. Пуская наша семья тоже может считаться семьёй аристократов, но у семей аристократов обычно есть куча правил и обязанностей, которые простолюдины просто не могут знать. К тому же, это семья Бо Чжунтсиня, да, пускай, это не семья принца, но они всё равно очень благородны. У Хуалань очень прямолинейный характер. Я всегда сомневалась в её понимании этикета и побаивалась, что из-за этого в будущем её не будут принимать всерьёз. У меня будто гора с плеч свалилась! Спасибо вам, пожилая госпожа! Я очень вам признательна! Хуалань, иди сюда, тоже поклонись пожилой госпоже. Пока Ван Ши говорила, из её глаз текли слёзы. Хуалань торопливо подошла, но она не успела поклониться, как пожилая госпожа обняла её. Одной рукой пожилая госпожа махнула служанке Фан, приказав той поднять Ван Ши на ноги, а другой держала свою старшую внучку, глядя на неё с теплотой. ‒ У тебя хорошая судьба, дитя моё, ‒ произнесла она с чувством. ‒ Твой отец устроил для тебя идеальный брак. Характер и способности твоего жениха исключительны. Ты будешь под защитой старого Хоу, и у тебя будет поддержка семьи твоего мужа. В будущем ты должна быть достаточно зрелой и послушной, так что не пропусти приезд дворцовой служанки. Ты должна будешь научиться у неё правилам и этикету. Тогда твоя новая семья будет уважать тебя. Ах, я помню тебя ещё маленькой, а теперь ты уже собираешься выйти замуж. Несмотря на то, что Хуалань пыталась сдержать слёзы, она всё-таки заплакала. ‒ Видят предки, со мной всё будет хорошо. Вам следует больше думать о себе, бабушка, я постараюсь приезжать к вам почаще. Эмоции захлестнули пожилую госпожу Шен. Она кивнула служанке Фан. Служака Фан принесла огромную плоскую деревянную шкатулку. Было похоже, что этой шкатулке уже несколько сотен лет, но по углам она была богато украшена узорами облаков и драконов и у неё были очень красивые ручки. Служанка поставила шкатулку на кровать. Пожилая госпожа Шен взяла её и сказала: ‒ Хуалань, твоё приданое было собрано ещё в префектуре Цюань в прошлом году и твои отец и мать постарались на славу. Но я хочу отдать тебе этот набор украшений из чистого золота и рубинов. Это было моим приданым, когда я выходила замуж. Сегодня я отдаю его тебе. Шкатулка открылась и комната наполнилась блеском золота. Было видно, что эти украшения были недавно вычищены до блеска. Рубины ярко сияли: каждый из них был шириной с большой палец. Этот алый цвет завораживал. Шокирована была даже Ван Ши, родившаяся в зажиточной семье. Она не могла отвести от украшений взгляд, а Хуалань, в свою очередь, затаила дыхание. Она была ошеломлена даже больше Ван Ши. ‒ Примите её, юная госпожа, ‒ служанка Фан улыбнулась и отдала шкатулку в руки Хуалань. ‒ Этот рубин был привезён старым Хоу из Киевской Руси, и его хватило на весь набор украшений. Набор состоит из восемнадцати элементов. Для его создания использовалось чистое золото, и ювелиры тщательно работали над ним. Две команды ювелиров потратили три месяца на то, чтобы изготовить это. Эти украшения подходят даже для того, чтобы встречать особых гостей во дворце. Не сомневайтесь, юная госпожа, пожилая госпожа делает это из добрых побуждений, так что примите это. Выйдя из оцепенения, Хуалань обняла пожилую госпожу и принялась благодарить её сквозь слёзы. Ван Ши, сидевшая рядом, тоже вытирала слёзы. Когда вопрос о передаче шестой юной госпожи под опеку пожилой госпожи был урегулирован, новости об этом разлетелись по поместью всего за полдня. Когда наложница Линь услышала эти новости, она разбила чайную чашку. Молань сидела рядом с ней, вытирая ей слёзы и плача вместе с ней. ‒ Я говорила, что не нужно ходить, не нужно ходить. Вы настояли, чтобы я пошла! Видите, это не принесло ничего хорошего! Несколько служанок, стоявших неподалёку, не осмеливались произносить и звука. Всё поместье семьи Шен знало, что несколько дней Молань активно прислуживала пожилой госпоже. Все думали, что под опеку пожилой госпожи попадёт именно Молань, и никто не ожидал такого поворота событий. Для Молань это было большое унижение. Наложница Линь стояла в центре комнаты. Из её спутанных волос торчала заколка, её красивые черты сейчас больше походили на зловещую маску. ‒ Хах! Эта проклятая старуха, ‒ произнесла она с ненавистью в голосе. ‒ Хочет денег, когда их нет! Она даже не родная мать господина. Портит воздух! Она не хочет тебя! Мы не будем питать надежды! Мы подождём и посмотрим, кто будет смеяться последним!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 11: Зал Шоу'ань.

Минлань не всегда была столь тихой и замкнутой. Когда-то давным-давно она была хорошим ребёнком, прилежно соблюдающим пять дисциплин и четыре добродетели. Будь это ношение красного галстука, вступление к девочкам-скаутам или в комсомол, она была на высоте. Пускай её никогда не выбирали представителем класса, но она всегда представляла различные комитеты. Когда она была в общественном комитете, её все хвалили. Когда она встала во главе организации, она водила детей навещать больных учителей. Когда она была ответственной за курсы английского языка, она каждый день вела утреннее чтение. Когда она была ответственной за домашнюю работу, она успешно организовала и поддерживала процесс копирования заданий. Разве что на пятом курсе, когда она стала обычным членом комитета по культуре и отдыху, это стало для неё шагом назад. Но даже тогда она всё ещё оставалась хорошей студенткой, и преподаватели любили её и доверяли ей. Так что сейчас Минлань даже не думала, что её удача подведёт её. Когда она перебралась от Ван Ши к пожилой госпоже Шен, только Сяотао, самая глупая служанка из всех, кого она знала, согласилась пойти с ней. Другие служанки, услышав о том, что должны отправиться вместе с ней в зал Шоу’ань, либо сказались больными, либо пожелали уволиться, а некоторые даже умоляли свои семьи заступиться за них, чтобы им не пришлось отправляться туда. Её старшая служанка сразу же принялась жаловаться, что у неё всё болит и она больше не может работать. ‒ Сяотао, почему ты согласилась отправиться со мной? ‒ спросила Минлань с надеждой в голосе. ‒ А мне… Можно не идти с вами? У неё было чувство, что её мир стремительно меняется. Она ощущала себя так, словно попала в переделку. Она чувствовала себя грустной и опустошённой. Минлань взяла за руку Сяотао, которая на тот момент была в унынии. Не то что бы она не была способна бороться, скорее она чувствовала себя так, словно была на уроке у учителя, у которого есть любимчики. Не важно, сколько усилий ты приложишь: к концу дня ты всё равно останешься человеком второго сорта. Тратить столько сил и не получать никакого результата было просто бессмысленно. Минлань тяжело вздохнула. Ладно, для начала она получше осмотрится в своём новом жилище. В главном здании Шоу’ань было пять комнат. Центральная комната называлась зал Мин, комнаты слева и справа назывались Шао и Цы. Помимо этого, было несколько комнат, в которых обитали служанки, спереди к дому примыкала веранда, а сзади навес. Планировка была типичной для средневековых китайских покоев. Зал Мин напоминал современную гостиную, комнаты Шао и Цы были больше похожи на спальни или комнаты отдыха. Сама пожилая госпожа спала в комнате Шао, находящейся слева. Минлань поселилась в комнате Цы, справа. Через центр комнаты Цы проходила резная панель из грушевого дерева, так что комнату Минлань также называли кабинет Лихуа. Старшая служанка Фан занялась обустройством только вчера, так что комнаты Минлань были простыми и пустыми. Все декоративные элементы были выполнены в холодных цветах: светло-зелёном, тёмно-зелёном и тёмно-синем. Единственной комнатой, выполненной в тёплых цветах, была спальня Минлань, раскрашенная в яркий абрикосовый цвет. Когда она обустроилась, появилась одна из служанок пожилой госпожи, Цхуйпхин, с сообщением о том, что пожилая госпожа желает видеть Минлань. Явившись к пожилой госпоже, Минлань застала её сидящей на диване, и закутанной в толстый чёрный парчовый плед, расшитый восемью цветами удачи. На украшенном золотом овальном столике из белого нефрита, встроенном в подлокотник дивана, лежали свиток буддистских писаний и несколько сандаловых чёток. Заметив Минлань, пожилая госпожа помахала руками, поторапливая её. Минлань уже несколько раз выражала ей почтение и знала, как это делается правильно. Сначала она поприветствовала её, затем, склонившись в поклоне под углом в сорок пять градусов к госпоже, подняла голову и принялась ждать дальнейших указаний. Видя её сверхосторожное и чересчур взрослое поведение, пожилая госпожа, улыбнувшись, потянула её на диван и с теплотой в голосе произнесла: ‒ Ты станешь четвёртым ребёнком, которого я вырастила. С тремя первыми у меня не осталось никакой духовной близости, но я пока не уверена насчёт тебя. Давай поговорим. Не обязательно строго придерживаться этикета. Говори, что думаешь. Не страшно, если это прозвучит бестактно. Минлань широко распахнула свои большие глаза и кивнула. Она не собиралась врать, ведь если сравнить её с этой женщиной древней эпохи, прожившей здесь всю свою жизнь, то станет понятно, что её ложь будет ей на один зубок. ‒ Ты умеешь читать? ‒ спросила пожилая госпожа Шен. ‒ Старшая сестра хотела научить меня «Ритму просветления», ‒ тихо ответила Минлань, кивнув. ‒ Она успела научить меня первым двум строчкам, после чего её заперли вышивать своё приданое. Служанка Лиу была очень строга и старшая сестра так и не смогла проскользнуть наружу. Восхищение отразилось в глазах пожилой госпожи Шен. ‒ А писать ты умеешь? ‒ спросила она. В глубине своей души Минлань горько улыбалась. Конечно же, она была грамотной, но она не была уверена, учили ли её в этом месте. Так что она ответила тихим голосом: ‒ Я знаю только несколько слов. Пожилая госпожа Шен приказала Цхуйпхин принести бумагу и кисть, чтобы Минлань могла попробовать что-нибудь написать. Чернила были уже подготовлены, так что Минлань закатала рукава на своих коротких ручках, вытянула свои маленькие ладошки и взяла в них кисть. Её руки слегка подрагивали. Когда она была маленькой, она две недели ходила на курсы каллиграфии в детский центр во время летних каникул. Она научилась только как держать кисть и как написать несколько корявых слов. Она использовала все пять своих коротких пальцев, чтобы выполнить приёмы каллиграфии: «контролировать, давить, подсекать, завершать, поддерживать». Уверенно держась за кисть, она слегка коряво написала графему человек. Потом она написала несколько простых слов: «да, нет, также, уже» и так далее и тому подобное. Увидев позу Минлань, пожилая госпожа мысленно похвалила её. Несмотря на то, что она была ещё маленькой, положение её руки и запястья было правильным. Её рука была поднята, и запястье находилось в подвешенном состоянии, её спина была выпрямлена и в целом она выглядела сосредоточенной. Однако, поскольку она была маленькой и слабой, слова выходили не слишком-то элегантными. Когда Минлань написала все графемы из двух-трёх черт, которые смогла вспомнить, она напоследок написала что-то чёрное и непонятное. Когда пожилая госпожа пододвинулась поближе, дабы разобрать написанное, она с удивлением обнаружила, что это был сложный запутанный иероглиф «Шен». ‒ Кто научил тебя писать? ‒ спросила пожилая госпожа, припоминая, что наложница Вей была неграмотной. Минлань писала до тех пор, пока у неё не выступил пот на лбу. После чего, утерев его, она ответила: ‒ Это пятая старшая сестра, она учила меня писать красные графемы. ‒ Учила тебя писать красные графемы? ‒ рассмеялась пожилая госпожа Шен. ‒ Скорее всего, она заставила тебя писать от её имени, чтобы она могла сбежать и поразвлечься. Минлань покраснела и не стала ничего отвечать, мысленно удивляясь тому, насколько ужасающе прозорливыми иногда были эти женщины древних эпох. ‒ Тогда кто научил тебя слову Шен? Его не должно было быть в прописях, ‒ спросила пожилая госпожа, указав на этот непонятный бесформенный символ. Минлань глубоко задумалась. ‒ Он… он везде в доме: на фонарях, на письмах, на сундуках с приданым старшей сестры. Пожилая госпожа удовлетворённо кивнула и ладонями обхватила лицо Минлань за обе щеки. Сделав это, она незамедлительно нахмурилась. Дети в её возрасте обычно ели до отвала и их щёки должны были быть пухлыми, но на щёках Минлань не прощупывалось ни капли лишнего мяса. ‒ Отныне тебе нужно будет правильно питаться и принимать лекарства, ‒ сказала пожилая госпожа с серьёзным выражением лица. ‒ Не следует легкомысленно к этому относиться. ‒ Я хорошо питаюсь, я всегда доедаю свою порцию, я просто не могу набрать вес, ‒ ответила она тихим голосом. Минлань чувствовала, что должна была объясниться. ‒ Я слышала, что тебя часто тошнит после твоих лекарств, ‒ взгляд пожилой госпожи был тёплым, однако её голос был серьёзным. Минлань осознала, что её не так понимают и, сжав угол своей одежды, и тихим, спокойным голосом ответила: ‒ Я бы с удовольствием не делала этого, но мой живот не слушается меня. У меня нет выбора. Я сама не знаю, когда меня стошнит. Пожилая госпожа восхищалась ею так, что её глаза сияли. Она взяла Минлань за руки, расправила её одежду и добрым голосом сказала: ‒ Не только твой живот не слушается тебя, боюсь, твои служанки тоже не слушают то, что ты говоришь. Я слышала, что с тобой прибыла только одна молодая служанка? Пожилая госпожа Шен долго была одна, но сегодня она не могла поверить свему счастью. Более того, она не ожидала, что это слабое дитя, сидящее перед ней, действительно ответит с серьёзным выражением лица: ‒ Старшая сестра однажды сказала мне, что вода течёт сверху вниз, а люди должны взбираться снизу вверх. Но не важно, куда я направлюсь: будет немного тех, кто пожелает последовать за мной. ‒ Тогда почему ты согласилась перебраться сюда? ‒ спросила пожилая госпожа. ‒ Ведь ты здесь даже мяса поесть не сможешь: я вегетарианка. ‒ Мясо не так важно. Хватит и того, что мы можем есть в мире и покое, ‒ покачав головой, пробормотала Минлань. Пожилая госпожа взглянула на эту маленькую девочку и тоже покачала головой. Мысли этого ребёнка были переполнены разочарованием по отношению к миру. ‒ У тебя же одни кожа да кости, ‒ обняв Минлань, со вздохом произнесла она. ‒ Лучше всё-таки ешь мясо. Пожилая госпожа ощущала, что они были очень похожи. Пожилая госпожа Шен назначила для Минлань новую служанку с фамилией Цхуй. Она была полноватой и молчаливой, но она умела создать дружескую атмосферу. Когда она носила Минлань, она была чрезвычайно осторожна. Пожилая госпожа заметила, что Сяотао и Минлань, слуга и госпожа, могли вполне посоревноваться в глупости друг с другом, так что она назначила ей ещё одну служанку, Даньдзюй. Когда Даньдзюй начала работать, Сяотао немедленно почувствовала себя плохой. Она была всего лишь на год старше Минлань, но она была очень серьёзной и внимательной. Сяотао была куплена снаружи, тогда как Даньдзюй выросла в поместье. Её родители предпочитали жить снаружи, но, поскольку у них было слишком много детей, они не могли справляться со всем сразу, так что её отдали в поместье в молодом возрасте, после чего она была замечена служанкой Фан и выбрана для работы в Шоу’ань. Поскольку пожилая госпожа Шен была из семьи Хоу то, несмотря на то, что она вела простой образ жизни, она следовала строгому набору правил. Каждое её слово или действие было выполнено в строгой, суховатой манере, и присутствующие у неё служанки были более честными, чем все остальные. У Минлань, в свою очередь, была душа взрослого человека, и ей бы не пришло в голову вести себя неприлично или устраивать шалости. Так что, когда служанка Цхуй заступила на службу, она нахваливала шестую юную госпожу в своих разговорах со служанкой Фан за то, насколько честной и искренней была та и насколько легко ей было прислуживать. Каждый вечер перед сном Даньдзюй старательно прогревала постельное бельё на медном нагревателе. Минлань лениво позволяла служанке Цхуй переодеть себя в пижаму, после чего её относили и укладывали в тёплую постель и убаюкивали поглаживаниями по голове. Если она просыпалась ночью, если хотела пить или в туалет, из ниоткуда сразу же появлялась служанка, готовая помочь ей. На второе утро, когда Минлань проснулась, её уже ожидала пропаренное полотенце и корзина с маленькими чашками чая с ююбой. Сперва служанки нежными массирующими движениями протирали её лоб и щёки полотенцем. И, когда она уже начинала воспринимать окружающую обстановку, служанка Цхуй придерживала её и помогала ей выпить чаю. Затем служанка Цхуй умывала её, ополаскивала ей рот, одевала и расчёсывала. Маленькая Даньдзюй, в свою очередь, постоянно присутствовала рядом и внимательно наблюдала за происходящим, помогала затягивать ей пояс, застёгивать ей пуговицы, а также одеть ей носки и туфли. Наконец, она была готова пойти выразить почтение пожилой госпоже Шен. Минлань воспринимала каждый момент со своего пробуждения, как движения сквозь облака и текущую воду, естественное и полностью уместное, без единого проявления грубости. Движения Сяотао обычно были скованными и деревянными. Она даже не могла аккуратно поднять руку. Пробуждение занимало много времени и, даже когда Минлань стояла перед диванчиком пожилой госпожи Шен, дабы выразить ей своё утреннее почтение, она ощущала теплоту и мягкость. И это было вызвано не только её одеждами. «Просыпаться зимнем утром не так уж и плохо», ‒ подумалось ей. ‒ «О Боги!» Минлань так долго пробыла в этом мире, но это был первый раз, когда она наслаждалась этим роскошным обслуживанием, когда ей даже не приходилось шевелить пальцем и всё делали за неё. Это портило и развращало её. В глубине души Минлань начинала волноваться о том, насколько регрессивным был её стиль жизни в последнее время. После того, как она выражала почтение пожилой госпоже, та усаживала Минлань на свой диванчик, позволяя ей отдыхать в тепле, ожидая, пока остальные придут выразить почтение. Вскоре после этого приходила Ван Ши с детьми, за исключением Молань и Чханфена, которые сказывались больными. Ван Ши притворялась, что волнуется об их благосостоянии и Минлань, поглядывая на пожилую госпожу, понимала, что ей это, по сути, было безразлично. ‒ Они оба заболели в одно и то же время… Может быть, это простуда? Зараза легко распространяется и я уже приказала слуге послать за лекарем. Я только надеюсь лишь, что Будда благословит этих детей и с ними не случится ничего серьёзного, ‒ с волнением в голосе говорила Ван Ши. Минлань мысленно показывала ей палец вверх, одобряя её поведение. Судя по всему, за последний год актёрское мастерство Ван Ши значительно улучшилось. Эти эмоции, эта экспрессия! Если бы на это посмотрел кто-то со стороны, он бы определённо решил, что Чханфен и Молань ‒ её родные дети. Однажды пожилая госпожа Шен внезапно сказала: ‒ Тебе следует предложить господину навестить их лично. Послушай, когда двое детей растут вместе, они непременно подхватят болезнь оба, если заболеет один из них. Чханфен уже достаточно вырос. Почему бы не разделить их? Ван Ши была шокирована, но счастлива. Шокирована тем, что пожилую госпожу Шен до этого момента не волновала эта проблема, и удивлена тем, почему внезапно её это заинтересовало. И, конечно, она была счастлива, потому что пожилая госпожа собиралась проучить наложницу Линь. В любом случае, это было намного лучше, чем если бы она сама начала действовать. ‒ Вы правы, пожилая госпожа, ‒ быстро добавила она. ‒ Фен и Мо ‒ любимые дети господина. Теперь, когда они оба больны, господин непременно посетит их! Пожилая госпожа Шен безразлично взглянула на неё и наклонила голову, чтобы отпить чаю. Ван Ши улыбнулась и, повернувшись в сторону Минлань, заметила, что та застенчиво стояла рядом, одетая в новый, с иголочки, подбитый перьями, жакет персикового цвета. Она справилась о её здоровье, и они немного поговорили о переезде. Затем Хуалань шутила с Минлань, они вместе весело смеялись, после чего они уходили. Когда все уходили, служанка Фан приводила других служанок и те приносили им еду в восьмиугольных коробках. Она лично помогала пожилой госпоже встать с дивана, тогда как служанка Цхуй отводила Минлань к первому месту слева. К тому времени служанки как раз заканчивали сервировать завтрак на декоративном шестиугольном столике, задрапированном чёрной тканью. После того как пожилая госпожа усаживалась, служанка Цхуй сажала Минлань на круглую табуретку. Когда Минлань в первый раз увидела этот «лёгкий завтрак», она не поверила своим глазам. Боже! Это как будто стрелять из пушки по воробьям! На столе находился настоящий пир, роскошный настолько, что от одного его вида текли слюни. Там были тёмно-красные пирожные с ююбой, фиолетовые пирожные с бататом, горячие, посыпанные сахаром пшеничные трубочки… Всё это источало просто божественные ароматы. Хрустящие, золотистые фрукты, корзинка с сяолунбао на пору и вонтоны с кензой. Прямо перед ней стояла сладкая и благоухающая каша из ююбы и более десяти тарелок различных маринованных овощей. Минлань взялась за свои палочки, пребывая в состоянии лёгкого ошеломления. В её представлении завтрак в Шоу’ань был намного, намного скромнее, поэтому увиденное сильно впечатлило её. Сглотнув, она подняла глаза на пожилую госпожу и тихо сказала: ‒ Ах… как много… Пожилая госпожа даже не подняла глаза в её сторону и принялась вкушать кашу. Старшая служанка Фан ярко улыбнулась и добавила: ‒ Да, пожилой госпоже внезапно захотелось попробовать несколько новых блюд. Старшая служанка Фан несколько лет уговаривала пожилую госпожу, но та была непреклонна. Однако, благодаря шестой юной госпоже, пожилая госпожа, наконец, согласилась прекратить жить своей простой и бедной жизнью. Минлань была глубоко тронута. Она посмотрела на пожилую госпожу, приоткрыв рот. Она опустила голову. ‒ Спасибо вам, бабушка! ‒ вновь подняв голову, тихо произнесла Минлань. ‒ Я постараюсь съесть больше, ради вас. Когда пожилая госпожа услышала первую половину, она лишь мысленно улыбнулась. Но, услышав вторую половину, она, не сдержавшись, нахмурилась. «Что значит “постараюсь съесть больше ради вас”? Она что, думает, что она – свинья на убой?» Старшая служанка Фан отвернулась и прикрыла рот, чтобы скрыть свой смех. После завтрака бабушка с внучкой вернулись на диван. Пожилая госпожа Шен достала копию «Трёх классических образов», чтобы Минлань почитала несколько строчек ‒ ей нужно было выяснить, сколько слов она помнит. Минлань выглядела бесконечно виноватой, но она взяла себя в руки и принялась читать: ‒ Мужчина и нож, родил дерево овца, родил дерево вес, поведение дерево первое… Пожилая госпожа едва не выплюнула свой чай и продолжительно закашлялась. Минлань испугалась и поспешила похлопать её по спине. ‒ Пожилая госпожа, я прочитала неправильно? ‒ тихим, извиняющимся голосом спросила она, продолжая похлопывать её по спине. Пожилая госпожа сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться, после чего, посмотрев на свою смущённую внучку, выдавила из себя: ‒ Ты прочитала… хорошо, у тебя была всего лишь пара ошибок, ничего страшного. Учись, не торопись. Двенадцать слов, из которых правильными были всего два, это даже не двадцать процентов успеха! Сердце Минлань было исполнено горя. Она, закончившая университет с отличием, должна была прикидываться безграмотной. Это было очень непросто! Но не только сердце Минлань было исполнено горем в тот день. Когда Шен Хун вечером вернулся с работы, Ван Ши немедленно передала ему слова пожилой госпожи со своими небольшими поправками. Даже не переодевшись, Шен Хун с мрачным лицом отправился к наложнице Линь. После того как за ним захлопнулась дверь, никто не мог с уверенностью сказать, что происходило внутри. Оттуда доносились лишь звуки всхлипов, злые крики и звуки бьющегося фарфора. Спустя час Шен Хун вышел оттуда с бледным лицом. Когда служанки вошли внутрь, они увидели, что в комнате царил сущий хаос. Наложница Линь лежала на диване и рыдала, находясь на грани обморока. Когда Ван Ши услышала эти новости, её дух взлетел до небывалых высот. Она налила себе три чашки крепкого чая, после чего зажгла благовония во славу Будды и Небесного Императора, что-то бормоча себе под нос. Несмотря на то, что она знала, что Шен Хун ночует сегодня в своём кабинете, это не уменьшало её хорошего настроения. В конце концов, враг моего врага ‒ мой друг. Ван Ши решила, что в будущем нужно удвоить количество её почтительности к пожилой госпоже. Примечания:

Пять дисциплин ‒ это китайские традиции, включающие в себя: этикет, манеры, гигиену, дисциплинированность и мораль. Четыре добродетели: разум, речь, поведение, окружение. «Ритм просветления» ‒ сборник поэм и куплетов, написанный так, чтобы детям было легко учиться по нему читать. Всем, кому интересно, как выглядит медный нагреватель: В версии с изображениями тут находится картинка. Минлань специально читала неправильно, вот почему это не имеет смысла. То, что прочитала Минлань ‒ иероглифы, похожие по виду. Вот как это должно выглядеть: «От рождения человек безгрешен и затем его натура не меняется, однако меняется поведение».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 12: Смышлённая шестая внучка.

На следующий день, когда настало время выразить почтение старшим, Чханфен и Молань, что брат, что сестра, весьма ожидаемо «поправились». Ван Ши поинтересовалась о здоровье детей, спросила, чем они заболели и как протекает их лечение. Чханфен смог сохранить лицо, но Молань не удержалась и покраснела. После того как все в надлежащем порядке поприветствовали пожилую госпожу, Чханфен и Молань попросили прощение у пожилой госпожи. ‒ Простите, что заставили вас волноваться, пожилая госпожа. Изначально у меня не было никакой болезни, единственное, у меня был небольшой озноб, когда я ложилась спать. Но когда я проснулась вчера утром, в ногах была слабость, а голова была очень тяжёлой. Я вспомнила о том, что вы, пожилая госпожа, только недавно выздоровели, и я не хотела, чтобы вы вновь заболели из-за того, что я принесла к вам заразу. К тому же, третий старший брат живёт рядом со мной и наложница Линь боялась, что третий старший брат также заболеет, поэтому он тоже не покидал своих покоев, ‒ голос Молань был мягким, она выглядела измождённой, но старалась быть вежливой. Она действительно казалась больной. На лице Чханфена отразилось смущение и он тут же поддержал свою сестру: ‒ Я тоже не знаю, что произошло. Когда я проснулся вчера утром, младшая сестра уже заболела, и мне не позволили выходить из комнаты. Пожилая госпожа, прошу вас не винить нас за то, что заставили вас волноваться, ‒ сказав это, он поклонился, сложив руки перед собой. Смотрящая на всё это со стороны Минлань почувствовала в его поведении искренность. Пожилая госпожа взглянула на взволнованного Чханфена и её выражение лица смягчилось. ‒ Чханфену уже почти десять лет, ‒ произнесла она. ‒ Вам следует жить более независимо друг от друга: в разных покоях, с разными слугами, подконтрольными лично вам. Так вы быстрее научитесь. Нельзя откладывать ваше обучение и продолжать держать вас под материнской опекой. Ваш старший брат планирует сдать экзамены, и сейчас занят учёбой настолько сильно, что у него не хватает времени даже на то, чтобы прийти к матери и повидаться с сестрой. Несмотря на то, что в нашей семье было много Шен’юань, всё равно найдутся те, кто лучше. Вам нужно стараться, чтобы стать лучше и тогда, возможно, в будущем, вы прославите ваш род и завоюете высокое положение в обществе, сможете удачно жениться или выходить замуж. Но всё это будет плодами исключительно вашего собственного труда. Эти слова были предназначены не только для ушей Чханфена. Они были адресованы всем. Это был подход наложницы Линь, и пожилая госпожа показывала, что она, в принципе, согласна с такой точкой зрения. Чханфен немедленно выпрямился и уважительно поклонился пожилой госпоже. Сидящая рядом Ван Ши услышала упоминание Чханбая и не смогла скрыть счастья. Сам Чханбай, однако, остался безучастным и немногословным. Лицо его не выражало никаких эмоций. Пожилая госпожа Шен принялась беседовать с Чханбаем, полностью игнорируя Молань. Лицо Молань покраснело, было видно, что она была взволнована и печальна. Спустя некоторое время пожилая госпожа обернулась и внимательно посмотрела на неё и медленно произнесла: ‒ Молань, дорогая, ты заболела, скорее всего, потому, что эти несколько дней ты добросовестно прислуживала мне. Погода нынче холодная, твоё тело ослабло, естественно, ты не выдержала этого. Молань, подавив всхлип, подняла голову и посмотрела на пожилую госпожу. В её глазах заблестели слёзы, а во взгляде было много скорби. ‒ Ах, как мне не повезло, что я не смогла переехать к вам и жить с вами, пожилая госпожа. Эти несколько дней у меня на сердце было неспокойно, поэтому я подхватила простуду. Это всё моя вина, но ваша внучка не желала ничего плохого и готова принять наказание, ‒ сказав это, она упала на колени перед пожилой госпожой, вся дрожа. Это зрелище было невыносимым даже для служанок. Пожилая госпожа Шен смотрела на неё некоторое время, после чего подозвала Цхуйпхин, чтобы та помогла ей подняться. Она обняла Молань и тепло произнесла: ‒ Молань, милая, не принимай на свой счёт то, что я не выбрала тебя. У Ван Ши много своих обязанностей и ей некогда смотреть за таким количеством детей, так что я решила облегчить её ношу и взять одного ребёнка к себе. Ты юная благородная девушка и ты не должна беспокоиться о всём подряд. Тебе не следует лишний раз напрягаться. Вместо этого стоит быть спокойной и расслабленной. В будущем тебе придётся учиться шитью, правилам и этикету. Это само по себе требует внимания. Тоже самое я сказала и твоей шестой младшей сестре. Слёзы проступали на глазах Молань, но она сдерживала плач. Она кивнула и уткнулась в плечо пожилой госпожи. Хуалань, видя происходящее, поторопилась утешить её. Ван Ши отвернулась, и, глядя на Жулань, тихо вздохнула. Жулань нетерпеливо болтала ногами и неотрывно смотрела в окно. Ван Ши взглянула на Минлань и поняла, что та сидит, склонив голову, невидящим взглядом смотря на свои ноги, и мысленно порадовалась: хотя бы её собственная дочь была лучше. Когда все разошлись, Минлань с пожилой госпожой отправились завтракать. В сегодняшнем меню были новые блюда, такие, как: булочки с мясом и каша с фаршем. Минлань никогда раньше не ела подобного мяса и сочла его очень ароматным. Видя, как Минлань ест за обе щёки, пожилая госпожа тоже не удержалась и положила себе немного больше еды. Старшая служанка Фан, стоящая рядом, тоже выглядела счастливой. Минлань считала, что моменты приёмов пищи требовали особой атмосферы. Если бы присутствовал человек, со скорбным видом держащий палочками одну рисинку, то даже Бацзе потерял бы аппетит. После еды пожилая госпожа предложила Минлань снять обувь и забраться на диван. После этого она дала Минлань прописи, чтобы та могла заняться прописыванием иероглифов на боковом столике. Пока она писала, пожилая госпожа осторожно направляла её и внимательно рассматривала каждое слово, которое она написала. Пожилая госпожа быстро осознала, что у Минлань была выдающаяся память. Несмотря на свой юный возраст и своё слабое здоровье, она смогла выучить больше десяти иероглифов до полудня. Многие слова у неё выходили кривовато, но когда она писала, движения её руки были точными и уверенными. Когда она поднимала кисть чтобы провести горизонтальную черту, она слегка наклонялась влево и проводила черту непринуждённо. Видя это, пожилая госпожа учила её с ещё большим энтузиазмом, опасаясь, что Минлань наскучит прописывать иероглифы целый день, она даже принесла сборник стихов. Подобрав несколько коротких стихов, она прочитала их Минлань. Первым был известный стих «Гуси» и пока она читала, она объясняла Минлань значение этого стиха. Минлань выглядела смущённой, но она старалась изо всех сил и прилежно повторяла за ней. После того как пожилая госпожа прочитала ей дважды, Минлань рассказывала «по памяти». Пожилая госпожа нарадоваться не могла смышлености Минлань, поэтому обнимала и целовала её. Когда пожилая госпожа была маленькой, она была достаточно известна в литературных кругах. Минлань гладили по голове до тех пор, пока её волосы не спутались окончательно и восхваляли до тех пор, пока она не покраснела. Сердце колотилось в груди Минлань. «Линь Биньвану было семь лет, когда он писал стихи…» ‒ подумала она. ‒ «Значит, рассказывать стихи по памяти в шесть лет это нормально, да?..» ‒ Минлань, ты понимаешь значение этого стиха? ‒ спросила пожилая госпожа. Морщины на её лице частично разгладились, она выглядела помолодевшей. ‒ Когда вы мне объяснили, то я сразу поняла это, бабушка. Когда-то давно жили три гуся, они вытянули шеи к небу и пели. Белые перья плыли по зелёной воде, они гребли своими красными ногами под водой, ‒ уверенно ответила Минлань. ‒ Тебе нравится этот стих? ‒ спросила пожилая госпожа, широко улыбаясь. ‒ Нравится! Этот стих такой звучный и красочный. Я будто бы увидела этих трёх гусей, хотя я никогда не видела гуся раньше, ‒ Минлань старалась изо всех сил, чтобы объяснить это языком ребёнка. ‒ Хорошо, хорошо, ‒ покивала госпожа Шен, глядя на Минлань. ‒ Три гуся, да-да, именно, три глупых гуся. За эти два дня пожилая госпожа Шен чувствовала, что эта косноязычная девочка была очень умна. Она не была похожа на Хуалань, слова которой были серьёзными и убедительными, и она не была похожа на Молань, которая умела слушать и была очень тактичной. Она выглядела глупой, но в ней было некое внутреннее очарование, которое невозможно было выразить словами. Её детские слова, на первый взгляд бывшие обыденными, произносились с искренностью и очень серьёзным лицом, что создавало очень забавное впечатление. После утра, проведённого в умственном, а иногда и в физическом напряжении, аппетит пожилой госпожи за обедом увеличился, что выразилось в дополнительной миске риса. Минлань, в свою очередь, показывая своей новой начальнице своё усердие и готовность вырасти большой и сильной, также не щадила сил и сосредоточенно поглощала рис. Тарелка, полная глазировановаго тушёного мяса, выглядела такой аппетитной и манящей, что и бабушка и внучка торопливо расправлялись со всей прочей едой. Служанка Фан, ошеломлённо наблюдая за этим, тихонько приказа Цхуйпхин приготовить две чашки чая со сливами и кожурой апельсина, чтобы помочь им с пищеварением. После еды они перебрались на стоящие у окна широкие чёрные сандаловые кресла, расписанные узорами, олицетворяющими счастье и процветание. Они решили поспать после обеда, пока пища переварится. Был почти конец зимы, за окном можно было увидеть, как медленно исчезал лёд и таял снег. Минлань купалась в тепле послеобеденного солнца, подобно маленькому котёнку, свернувшись клубочком на кресле, она погрузилась в глубокую дремоту. Пожилая госпожа смотрела на постепенно закрывающиеся глаза своей внучки и внезапно спросила: ‒ Минлань, как ты думаешь, твоя четвёртая сестра была действительно больна? Это был несколько загадочный вопрос. Минлань одолевала сонливость. Услышав вопрос, она попыталась хоть немного разлепить глаза. С пустым выражением лица она ответила: ‒ Не… не знаю. Изначально я думала, что четвёртая старшая сестра была злой и смущённой и поэтому она притворилась больной и отказалась прийти. Каждый раз, когда господин проверяет домашнюю работу пятой старшей сестры, она прикидывается больной. Но когда я сегодня смотрела на четвёртую старшую сестру, мне показалось, что она действительно больна. Услышав этот чистосердечный ответ, пожилая госпожа слегка улыбнулась. Глядя в большие яркие глаза Минлань, она провела рукой по её распущенным волосам и погладила её по голове. ‒ Что если твоя четвёртая старшая сестра действительно притворялась, стоит ли нам наказать её? Минлань пододвинулась под тёплую ладонь бабушки и покачала головой. Вытянув свои маленькие, белые, как нефрит руки, она вцепилась в рукав пожилой госпожи и мягко произнесла: ‒ Из-за того что она не смогла прийти к вам, она, должно быть, чувствовала себя ужасно, даже если она действительно не была больна. Это, конечно же, неподобающе, но вряд ли из-за этого она стала бы притворяться больной. Некоторое время назад старшая сестра заставляла меня каждый день пинать волан, и тогда мне действительно приходилось притворяться больной. Минлань весьма симпатизировала Молань. Она догадалась, что, когда наложница Линь была в почёте, она часто устраивала подобное, так что, когда Молань отвергли, немедленной реакцией наложницы Линь было показать своё неповиновение пожилой госпоже. К сожалению, в этот раз всё пошло не так, как она планировала. Тут следует вспомнить, что с момента переезда в префектуру Ден, Шен Хун планировал поработать над репутацией семьи. Ему действительно нравятся наложница Линь и её дети, и он готов поддерживать их, но положение его самого и его семьи в обществе играет для него намного более важную роль. Всё началось с того, что пожилая госпожа отвергла Молань. Наложница Линь сразу же заставила своих детей притворяться больными и не ходить выражать почтение. Это, определённо, принижало достоинство пожилой госпожи, и это же было сообщением от наложницы Линь для всего поместья семьи Шен. Наложница Линь показывала, что у неё есть поддержка. Так что пожилая госпожа поспешила ударить в ответ и заставила Шен Хуна выбирать между наложницей Линь и честью семьи. Учитывая то, что главным приоритетом Шен Хуна всегда оставалась сыновья почтительность, он, не раздумывая, выбрал последнее. Это было похоже на игры на бирже: покупая акции, ты смотришь не только на показатели компании, но и на ситуацию в стране, в которой эта компания расположена. А в семьи Шен ситуация сложилась такая: Шен Хун хочет защитить наложницу Линь, но наложница Линь должна придерживаться правил и этикета, которые подобают наложнице. Пожилая госпожа почувствовала, что её внучка понимает всю эту ситуацию и это шокировало её. Она мягко спросила: ‒ Тогда, Минлань, дорогая, как ты думаешь, в чём именно заблуждалась твоя четвёртая старшая сестра? ‒ Позволить ребёнку переехать к вам означает показать свою почтительность и порадовать вас, ‒ склонив голову на бок, с улыбкой ответила Минлань. ‒ Четвёртой старшей сестре не следовало притворяться больной и волновать вас, когда её желания не были исполнены. Пожилая госпожа Шен удовлетворённо улыбнулась и усадила Минлань к себе на колени. ‒ Хорошо сказано, моя шестая внучка. Запомни: то, что я учу тебя словам и женским премудростям, это всё вторично. Главное, чему ты должна научиться ‒ как быть мудрой и рассудительной. Рано или поздно ты столкнёшься с мнением, отличным от твоего, с тем, что кому-то будет нравиться или не нравиться то, что ты делаешь. Ты не должна лезть в чужие дела, но и не позволяй никому лезть в твои. Ты должна быть признательной судьбе и тебе не следует бессовестно требовать у судьбы того, чего ты хочешь. Пожилая госпожа смотрела на глуповатое выражение лица своей внучки, которая, судя по всему, понимала и не понимала сказанное одновременно. Пожилая госпожа поняла, что её слова были слишком глубокими и не стала продолжать. Вместо этого она попросила служанку Цхуй отнести Минлань в кабинет Лихуа, чтобы та смогла поспать. На самом деле Минлань понимала всё, и ей на самом деле было достаточно жалко пожилую госпожу Шен. Когда она приняла в семью наложницу Линь, то планировала вырастить из неё благородную и скромную женщину и не ожидала, что с неё получится бесстрашная интриганка. Она плела запутанные интриги, её боевой дух был велик , она с лёгкостью превратила всё поместье семьи Шен в непонятно что. И причиной этому было всего лишь одно слово: жадность. А теперь пожилая госпожа воспитывает дочь наложницы, и если Минлань станет заносчивой, после того как вырастет под опекой пожилой госпожи, и если она будет желать того, что ей не подобает, то это пагубно повлияет на пожилую госпожу. Так что пожилая госпожа уже заранее готовится к худшему. Лёжа на тёплой кровати, Минлань тихо вздохнула. Пожилой госпоже Шен не о чем волноваться. С того самого дня, как она попала сюда, она размышляла о своём будущем. Судя по всему, этот мир был типичной древностью, где была жёсткая иерархия и строгие правила феодального общества, и общественный уклад этого мира кардинально отличался от современного. Она не могла бросить семью и стать странствующей мечницей, не говоря уж о независимом предпринимателе. Ей даже мечтать не приходилось о жизни во дворце. Единственным, что она могла попытаться сделать, это максимально правильно распорядиться её нынешним положением. Человеческое счастье познаётся в сравнении. Если люди вокруг тебя живут хуже, чем ты, то ты будешь чувствовать себя хорошо, даже будучи очень бедным. Причиной, по которой дочери наложниц обычно страдают, было то, что к их законнорождённым сёстрам, как правило, относились куда лучше. Видя, как их сёстры, с которыми они росли вместе, превосходят их во всех сферах, они немедленно становились несчастными. Но что, если перестать постоянно сравнивать себя с законнорождёнными дочерьми? Минлань поёжилась. Она подумала, что родись она в семье бедных крестьян, или ещё хуже ‒ в семье слуг, то у неё не было бы абсолютно никакой свободы, так что в сравнении с ними, её положение было намного лучше. Её нынешняя жизнь позволяла ей хотя бы не задумываться о том, где взять еду и одежду. И они даже считались относительно зажиточными. И её отец не был каким-то там купцом, который просто выдал бы своих дочерей за случайных людей, лишь бы избавиться от них. Так что, в целом, она попала в весьма хорошую семью. В древние времена жизненный путь девушки был прямым и неизменным как рельсы. Она вырастет такой же, как и дети других наложниц, выйдет замуж за человека того же социального статуса, родит и состарится. Но, если не считать невозможность подать на развод, и высокую вероятность того, что мужа ты будешь делить с несколькими «младшими сестрёнками», то разница с современным миром была не такой уж и критичной. «Это не так уж и плохо», ‒ безнадёжно думала Минлань иногда. Но что, если она не получит того, чего желает и Небеса решат наградить её несчастной жизнью? Хмпф! Тогда терять ей будет нечего. И она не будет такой вежливой и осторожной. Если она не сможет жить хорошо, то она не позволит жить хорошо тем, кто будет в этом виноват. Когда время придёт, она не будет сомневаться. И, если придётся, она готова пойти ва-банк. В конце концов, чего ей бояться? Она же умерла, погребённая заживо оползнем. Выведя это умозаключение, Минлань ощутила, что на душе у неё полегчало. Она перевернулась на живот и уснула глубоким сном. Примечания:

Шен’юань ‒ тот, кто сдал окружные экзамены и готовится к следующему уровню. Бацзе – получеловек-полусвинья из «Путешествия на Запад», фольклорный персонаж.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 13: Две пожилые госпожи.

Десять дней пролетели в мгновение ока до того самого дня, когда упала последняя снежинка, и прибыла опытная дворцовая служанка Кун, которую так ожидала Ван Ши. Говорилось, что она происходила из поздних поколений одной из ветвей семьи Кун из поместья Шаньдун и, начав с младшей дворцовой служанки, она прошла путь до известной должности женщины-служащей. За прошедшие десять лет император успел несколько раз смениться, однако она смогла успешно сохранить свою должность служащей в шести бюро. Она ушла в отставку несколько лет назад из-за приближающейся старости с почётом и уважением. Множество семей Гун, Хоу, Бо и прочих выдающихся семей приглашало различных отставных дворцовых служащих в свои дома, дабы те научили их дочерей правилам и этикету. Минлань рассудила, что это определённо должно было добавить девушкам «рыночной стоимости». Эта гувернантка ранее успела побывать в домах Гун Ина, Гун Джи и даже Хоу Сянйена, обучая их дочерей благородного происхождения. Все хвалили её за её характер: она была вежливой, терпеливой и дотошной когда дело касалось правил. В отличии от других гувернанток, которые били и другими способами наказывали своих учеников, она замечательно справлялась с обучением и без этих методов. Ван Ши была удивлена тем фактом, что пожилая госпожа Шен обладает достаточной репутацией, чтобы пригласить столь высококвалифицированную учительницу. Она лично пришла в зал Шоу’ань, чтобы выразить своё безграничное почтение. Поскольку у этой учительницы удалось оставаться в должности женщины-служащей более десяти лет и не столкнуться ни с какими серьёзными проблемами, Минлань предположила, что эта гувернантка была достаточно осмотрительной. После того, как они встретились, оказалось, что так оно и есть. Учительница Кун была всего лишь на несколько лет младше пожилой госпожи, она была худосочной женщиной с небольшими глазами, невысоко расположенным носом, и круглым лицом. Она лучилась дружелюбием. Она была одета относительно просто. Её одежда была из серибристо-серой парчи, манжеты были отделаны мехом, а её волосы удерживала простая заколка из белого нефрита. В целом, весь её внешний вид создавал впечатление скромной и аккуратной женщины. Она поприветствовала пожилую госпожу согласно дворцовому этикету, но пожилая госпожа поспешно остановила её, пригласила сесть на диванчик и они принялись общаться. Она выглядела как самый обыкновенный человек, но, когда она начала говорить, у окружающих сложилось впечатление, что их овевает весенний ветерок, настолько её движения были гладкими и скромными, так достойно она держала себя. Шен Хун и Ван Ши, сидящие сбоку, улыбнулись и поддержали их разговор. Хуалань была настолько взволнованна, что её лицо сменило несколько оттенков красного. Она старалась поменьше двигаться и не осмеливалась произносить ни слова. Молань сидела элегантно, поддерживая свою идеальную улыбку и слушая разговор старших. Ван Ши побоялась, что Жулань поведёт себя по-детски и опозорит семью Шен, так что она запретила ей приходить. ‒ Господин Шен это честный, добрый в управлении чиновник. Я часто слышала о вас в столице. Теперь у вас много внуков. Юные господа и госпожи поместья так прекрасны, подобно заснеженному дереву. Пожилой госпоже очень повезло, ‒ сказала учительница Кун с улыбкой на лице. ‒ На самом деле мне действительно повезло. Я смогла пригласить сюда столь занятого человека, как вы. Я смиренно передаю в ваши свою старшую внучку. Если она сделает что-то неправильное, пожалуйста, не стесняйтесь бить и наказывать её, вам не нужно сдерживаться, ‒ пожилая госпожа Шен улыбнулась и указала в сторону Хуалань. ‒ О чём вы говорите, пожилая госпожа? Несмотря на то, что у меня есть некая репутация, вся она была дарована мне знатью. В конце концов, я просто рабыня из дворца. Согласно моему видению, правила должны выражать добродетель и поддерживать этикет, а вовсе не мучить других. Правила нужно учить, но их не нужно зубрить до смерти, достаточно просто иметь правильный подход. Да и к тому же, разве может внучка пожилой госпожи быть плохо воспитана? ‒ с этими словами учительница Кун взглянула на Хуалань. Хуалань словно бы получила заряд мотивации: она выпрямилась, её глаза заблестели. Она была восхищена и пыталась показать, что настроена учиться. ‒ То, что вы прибыли, это заслуга удачи матушки. Если у вас найдётся свободная минутка в перерывах между уроками Хуалань, не могли бы вы рассказать нам новости из столицы, дабы мы, живущие за городом, могли тоже чему-то научиться? ‒ сказала Ван Ши. ‒ Вы проделали путь от префектуры Цюань до префектуры Ден, с юга на север, вы видели множество вещей и встречали многих людей. Госпожа, вы видели горы, высокие, как небо, и реки, широкие, как море, и вы, можно сказать, повидали страну. Эти знания превосходят всё то, что знаю я. Я никогда столько в жизни не путешествовала, не будьте такой скромной, госпожа, ‒ скромно улыбнувшись, ответила учительница Кун. Эти слова очень обрадовали Ван Ши, и она не смогла скрыть за манерами своего счастья. Учительница Кун говорила очень медленно, но у остальных не возникало чувства, что она делает это неохотно. Она была немногословна, но, каждый слог, каждое слово казалось полностью подходящим к ситуации. Глубоко впечатлённая этим Минлань, смотрела на всё это со стороны, испытывая как уважение, так и смущение. Ван Ши и Хуалань думали, что к ним приедет строгая учительница и уже заранее приготовились страдать как морально, так и физически. Они не ожидали, что учительница Кун будет столь милой и дружелюбной и от этого они были ещё более благодарны пожилой госпоже Шен. Ван Ши заранее подготовила покои и слуг ля учительницы Кун, но она тактично выразила желание остаться в зале Шоу’ань на ночь, чтобы повспоминать прошлое с пожилой госпожой. И Ван Ши, конечно же, согласилась. В ту ночь учительница Кун спала в комнате пожилой госпожи Шен. ‒ Я была удивлена, что ты согласилась приехать. Изначально я не осмеливалась пригласить тебя, ‒ сказала пожилая госпожа Шен. ‒ Я устала от этих влиятельных семей чиновников. Они все до единого лицемерны, постоянно плетут интриги. Мне всю жизнь приходилось догадываться о том, что делают другие, так что эти интриги знати мне уже в кошмарах сняться. Поначалу мне казалось, что выйдя в отставку, я смогу жить спокойнее, но кто же знал, что я стану ещё более занятой. К тому же ты подкинула мне отличную возможность выбраться из столицы и провести хотя бы несколько дней в мире и покое. Да и потом, я уже достаточно стара и рано или поздно вернусь к корням, подобно опавшему листу, ‒ учительница Кун расслабилась и на её лице отразилась измученность. ‒ Ты уже нашла, где ты будешь жить? Если не нашла, то я могу тебе помочь, ‒ в глазах пожилой госпожи Шен блеснула грусть. ‒ Это не обязательно. Я уже нашла подходящее место. В моём родном городе у меня есть дальний племянник, у него умерли родители, а у меня нет детей. Будет неплохо проводить наши дни вместе. К тому же, как, ты, наверняка, понимаешь, моё тело недолго ещё сможет честно трудиться. Не хочу продолжать мучить себя, ‒ вздохнула учительница Кун с облегчённым видом. Пожилой госпоже Шен было немного жаль её. ‒ Ничего в этой жизни не давалось тебе легко. Когда ты уже была обручена, той, кто должен отправиться во дворец, очевидно, была твоя младшая сестра. Однако твоя приёмная мать, мешавшая тебе всю жизнь, заставила тебя притвориться ею и отправиться во дворец вместо неё, ‒ произнесла она, понизив тон голоса. ‒ Что значит, не давалось легко? ‒ хитро улыбнулась учительница Кун. ‒ Ни у кого больше в жизни нету столь богатого и захватывающего опыта, как у меня, и это я ещё не считаю вкусную еду и богатую одежду. Я служила трём императорам, я видела пять императриц! Не говоря уже об императорских наложницах, которые сновали туда-сюда как карпы пересекающие реку! К тому же мне не приходилось волноваться о еде и одежде, я смогла дожить до возраста в шестьдесят лет! Так что мне не о чем жаловаться. Напротив! Та моя младшая сестра увела у кого-то любовника, после чего вышла за совершенно другого человека, отравила его беременную наложницу, что вылилось в развод. И в итоге она разрушила себе жизнь и сформировала себе дурную репутацию. Моя приёмная мать потеряла все семейные сбережения из-за неё и оказалась в бедственном положении. Я, определённо, превзошла их. Как только я услышала об этом, то украла целую бутылку вина из императорского подвала, чтобы отпраздновать это! ‒ хихикая, сказала она. ‒ Ты всё та же, ‒ улыбнулась пожилая госпожа Шен. ‒ Серьёзная с виду, но дикая и непокорная внутри. ‒ Если бы я не была такой, как я смогла бы выдержать все эти годы? ‒ ответила учительница Кун с лёгкой грустью. Сказав это, она внезапно наклонилась к пожилой госпоже и произнесла уже совершенно другим тоном: ‒ А ты? Почему ты стала так тяготиться моралью? Куда делись твои энергия и жизнерадостность прошлых лет? Пожилая госпожа Шен покачала головой и беспомощно ответила: ‒ В конце концов, Хун не родной мне сын, так что почему я должна быть недовольна? К тому же я тоже устала. Те годы прошли, так что если бы я что-то делала, это были бы просто шалости. ‒ Я смотрю, что с годами ты стала скучной, ‒ учительница Кун усмехнулась. ‒ Вспомни про императрицу Дзин’ань. Ей жилось явно хуже, чем тебе. Двое её сыновей умерли, её дочь была похищена, а императорская семья не могла позволить невесте отказаться от брака, что она могла сделать? Когда император Тайзун благоволил ей, она была счастлива, когда он пренебрегал её, она тоже была счастлива. Однажды она сказала нам: слишком мало женщин в наше время следуют зову сердца, ведь семья и брак неподконтрольны им. Нужно учиться радоваться, не важно, сколько дней нам осталось. Несмотря на то, что её жизнь была короткой, она каждый день проживала с удовольствием. После смерти принцев, император Тайзун жаждал проводить с ней все дни напролёт, но однажды она заболела, уснула и так и не проснулась, ‒ голос учительницы Кун смягчился. Пожилая госпожа Шен была слегка ошеломлена. Они обе думали о той безрассудной и свободолюбивой женщине, которая прожила свою жизнь без сожалений. ‒ Повезло, что прошлый император, в конце концов, обратил внимание на её младшего сына, так что её имя было увековечено в императорской родословной, ‒ учительница Кун вздохнула. ‒ Я слушала её слова и никогда не допускала возможности подумать о ней плохо. Если сейчас подходящее время для того чтобы дурачиться ‒ дурачься. Если сейчас подходящее время поступить низко ‒ поступай низко. Если время есть ‒ просто ешь. Можешь чем-то наслаждаться ‒ наслаждайся. Так что я не потратила свою жизнь в пустую. А если бы кто-то с таким же грубым темпераментом, как у тебя, попал во дворец в то время, этот человек бы умер уже восемьсот раз! Пожилая госпожа Шен предалась воспоминаниями о своей яркой, но сложной юности и почувствовала себя несколько удручённой. Наконец, придя в себя, она сменила тему: ‒ Ладно, хватит об этом. Скажи честно, что ты думаешь о моей семье? ‒ Настоящий беспорядок, ‒ учительница Кун закатила глаза. ‒ Совершенно никаких правил. И первый человек, который совершенно не следует правилам, это ты. Судя по всему, в столице ей приходилось сдерживать себя, а здесь у неё, наконец, появилась возможность не следить за языком. Пожилой госпоже Шен оставалось лишь беспомощно позволить ей продолжать ‒ Пожилой господин из твоей семьи был просто нечто. Он стремился накопить побольше богатств и из трёх его сыновей двое сделали себе имя. Незадолго до своей смерти он лично поделил поместья, но, к сожалению, в скорее, после того, как он скончался, твой муж тоже умер. Если бы не ты, то сын наложницы, такой, как «его величество» Шен уже бы лишился всех своих костей из-за его третьего дяди. Только эта часть собственности могла оставаться нетронутой. В то время когда ты была богата и всё ещё молода, старый Хоу Йунйи и его жена были всё ещё достаточно влиятельны, так что повторный брак был действительно возможен. Даже если бы ты не смогла остаться в Дзиньлине или в столице, всё, что тебе нужно было сделать, то это найти отдалённое место, чтобы спокойно прожить там, выйти замуж, родить детей, прожить свои дни в мире. Разве это не было бы замечательно? Но нет же, тебе нужно было остаться верной этому бессердечному и записать под своим именем ребёнка наложницы! Поддерживать всё поместье семьи Шен самостоятельно, найти для него учителя с учёной степенью, помочь ему добиться успехов в учёбе и найти хорошую жену, чтобы в дальнейшем завести детей. И что произошло потом? Теперь, когда ты преуспела, наплевав на своё здоровье? Ты живёшь на краю мира и похожа на живой труп? Это прямо непостижимая мистика какая-то! ‒ учительница Кун буквально указала пальцами на лицо пожилой госпожи Шен. ‒ Пусть ты не его биологическая мать, но ты всё ещё его законная мать! Ты подарила ему гору доброты! У тебя есть право идти вперёд с высоко поднятой головой. Зачем тебе о чём-то волноваться? Но позволь мне поделиться с тобой мудростью: все сыновья никчёмны и неблагодарны! Когда они женятся, они тут же забывают о своих матерях. Если ты не подберёшь правильный подход, он просто отшвырнёт тебя в сторону! Наша династия всегда опиралась на сыновнюю почтительность в вопросах управления. Если пройдёт хоть малейший слушок о том, что он непослушен, то он может забыть о карьере чиновника! Тебе стоит начать жить с большим комфортом. Если не для себя, то хотя бы для своей драгоценной внучки, ‒ сказала учительница Кун, кивнув головой в сторону кабинета Лихуа. Пожилая госпожа Шен не нашла, что сказать в ответ на эту тираду. Однако это напомнило ей о ещё одной теме, требующей обсуждения и она торопливо спросила: ‒ Хорошо. А что ты думаешь о моей Минлань? Учительница Кун склонила голову на бок, что-то пробормотала себе под нос и, немного подумав, наконец, ответила: ‒ Она весьма хороша, ‒ видя одобрение в глазах пожилой госпожи Шен, она продолжила. ‒ Она внимательна, она хочет прожить простую, но яркую жизнь. Она открыта и чиста. Похоже, что она всё понимает. И, несмотря на то, что она ещё неопытна, она радостно и искренне следует этикету. Она знает, как не провоцировать кого-то даже лучше, чем ты. Твоя интенсивная забота о ней не прошла в пустую. ‒ Что значит интенсивная? ‒ пожилая госпожа Шен закатила глаза и покраснела. ‒ Я отношусь к ней, как все бабушки относятся к внучкам. ‒ Хватит притворяться тупой! ‒ учительница Кун нетерпеливо взмахнула руками. ‒ Я видела, сколько раз ты наполнила её миску до краёв во время обеда. У меня до сих пор в голове стоят твои причитания: «Минлань, деточка, кушай побольше!» и спустя всего несколько секунд «Хватит привередничать!». Каждый раз, когда она во второй раз показывает на какое-то блюдо, служанка Фан делает тайные пометки. Думаешь, я не заметила? Перед тем, как она пошла спать, ты покинула меня, настояв на том, что нужно проследить за тем, что она приняла свои лекарства и уснула. Судя по всему, ты дождалась, пока она полностью уснёт, и только потом ушла от неё. У пожилой госпожи Шен не оставалось иного пути, кроме как признаться: ‒ Она много спит, но её сны не всегда спокойны. За одну ночь она может проснуться несколько раз, иногда в слезах. Я знаю, её сердце до сих пор страдает, но она не может выразить своё горе. Проходить через такую пытку ночью, но при этом вести себя нормально целый день, прилежно читать книги и учиться письму, терпеливо слушать о том, как я вспоминаю о прошлом… Кстати, это достаточно странно. Она не так образована, как дочь наложницы Линь, которая отлично умеет писать и рисовать, и она не похожа на Хуалань, которая умна и располагающа. Но она сознательна больше всех них и это радует меня, ‒ сказав это, она внезапно почувствовала разочарование. ‒ Это потому, что ты сама делаешь успехи. С тобой полжизни обращались несправедливо, и ты наконец-то научилась видеть внутренние качества. Не важно, насколько красивы люди. То, что действительно важно, это их характер и искренность. Или, может быть, ты просто была одинока слишком долгое время и теперь, когда у тебя есть дитя, с которым ты можешь проводить свои дни, не важно, какой она будет: ты всё равно будешь её любить, ‒ учительница Кунзрила в корень и все её слова били прямо в цель. Пожилая госпожа Шен указала на неё пальцем и принялась в шутку отчитывать её: ‒ Ах, ты! Эти старые кости! Этот занудный рот! Почему ты не умерла там, во дворце? Нельзя выпускать тебя в мир, ты только навредишь всем! ‒ Конечно же! ‒ учительница Кун взглянула на неё. ‒ Разве ты не знала, что ничто хорошее не живёт долго, а всё плохое живёт тысячу лет? Смех двух пожилых дам эхом разносился в ночи. Пожилая госпожа Шен, держась за живот от смеха, вытерла проступившие слёзы и взволнованно глянула в сторону кабинета Лихуа, но была остановлена учительницей Кун. ‒ Хватит разглядывать! Этот шум не разбудит твою драгоценную внучку. Она же выпила целую миску супа, чтобы успокоить нервы. Если бы она проснулась, мы бы уже услышали. Быстрее, слушай, я кое-что ещё хочу тебе сказать. Подумав немного, пожилая Шен кивнула и откинулась обратно. ‒ Я всего лишь обычная девушка из Шаньдун, а ты дочь Хоу из Нанкина ‒ строго произнесла учительница Кун. ‒ Из-за императрицы Цзин’ань нам было суждено встретиться. Так что у меня есть для тебя совет. Пожилая госпожа Шен кивнула с серьёзным выражением лица. ‒ Я знаю, что с тобой обращались нечестно половину твоей жизни, ‒ продолжила учительница Кун. ‒ Ты не щадила сил и боролась. Однако люди вокруг тебя умирали и твои чувства угасали со временем. Поскольку твоё сердце охладело, ты не захотела вновь выйти замуж и решила просто остаться в семье Шен до конца своих дней. Но позволь мне спросить тебя: сколько дней, по-твоему, ты сможешь прожить в таком режиме? ‒ учительница Кун, заметив грустное выражение на лице пожилой госпожи Шен, ободряюще улыбнулась. ‒ Императрица Цзин’ань сказала кое-что перед смертью. И сегодня я расскажу тебе, что именно. «Мир устроен так, что человек предполагает, а Небеса располагают. Нам, женщинам, тяжело, но если ты можешь что-то сделать ‒ сделай. И то, что будет дальше, будет зависеть от воли Небес. Нашим родителям было тяжело растить нас, и мы не должны тратить нашу жизнь зря несмотря ни на что. Однако мы должны жить так, как мы хотим жить. Однажды дни неизбежно станут лучше. Однако пока у вас всё ещё есть дыхание в груди, вы должны жить нормально: говорить, когда видите несправедливость, ругать, когда видите, что что-то делается неправильно». Тебе стоит последовать примеру семьи старшей молодой госпожи семьи Сю из Нанкина и обновить правила в поместье. И в дальнейшем ты сможешь жить с большим комфортом, и это послужит хорошую службу следующим поколениям семьи Шен. По-моему, это вполне логичное решение. Пожилая госпожа Шен была готова вот-вот расплакаться. Она достала свой носовой платок, чтобы промокнуть уголки глаз. ‒ В итоге мы всё ещё остаёмся старшими сёстрами. На сегодняшний день только с тобой я могу поделиться сокровенным. Твои добрые намерения, которые я скромно принимаю как старшая сестра… В любом случае, мне придётся продержаться как минимум до свадьбы Минлань. ‒ Ты мыслишь в правильном направлении, ‒ учительница Кун немедленно успокоилась, удовлетворённая тем, что её слова достигли цели. ‒ Шестая юная госпожа всё ещё молода. В будущем она сможет полагаться только на тебя. Так что тебе не следует просто надеяться, что она станет богатой, всего лишь найдя жениха из хорошей семьи.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 14: Тонкости этикета.

На рассвете следующего дня Минлань, полная предвкушения, взяла свою книгу и отправилась к пожилой госпоже, планируя дочитать её за один присест. Это был её план! В будущем ей больше не придётся притворяться неграмотной! Когда она шагнула своими маленькими и короткими ногами в главный зал, она не ожидала увидеть там Ван Ши, которая в такую рань пришла поприветствовать учительницу Кун. Своим видом она весьма напоминала жертву стихийного бедствия, из тех, что выстраиваются в очереди за аварийными рационами и боятся, что если они опоздают, то ничего не останется. Она сидела на низком стуле и с уважением слушала пожилую госпожу Шен. ‒ Прошлой ночью я взяла на себя смелость попросить учительницу Кун взять на себя дополнительные обязанности. Она согласилась учить не только Хуалань, но и остальных девочек. Пусть они всё ещё слишком юны, но если они будут присутствовать на занятиях и внимательно слушать и смотреть, они тоже вырастут сдержанными… Конечно же, Ван Ши обрадовалась сказанному. Она задумалась о том, насколько им повезло, что они смогли пригласить столь высококвалифицированную учительницу и что им нужно использовать эту возможность по полной. К сожалению, это также означало то, что планы Минлань войти в число грамотных людей придётся отложить. Сразу после завтрака служанка Цхуй доставила её в покои Хуалань. Они прошли по прекрасному крытому переходу, пересекающему половину двора, в роскошный павильон Хуалань. Когда Минлань увидела Хуалань, она едва не ослепла. На Хуалань было надето платье мягкого зелёного цвета, ниспадающее волнами, расшитое узорами облаков, и парчовая накидка с узорами фениксов. А её волосы были уложены в причёску в форме полумесяца, удерживаемые прекраснейшей золотой заколкой, инкрустированной драгоценными камнями. Весь её образ вызывал ассоциацию с бутоном орхидеи цвета белого нефрита, необычайно ярким и красивым. Даже учительница Кун не смогла удержаться и засмотрелась на эту красоту. «Дядя Юань, вам, определённо, очень везёт с женщинами!», ‒ подумала Минлань. Когда Ван Ши увидела, насколько элегантна её старшая дочь, её сердце преисполнилось гордостью. Она обернулась, чтобы посмотреть на двух других девочек. Было ясно видно, что Жулань была совершенно не в настроении ‒ она безучастно стояла в стороне и кривила губы. Молань же была полна воодушевления. Когда она увидела учительницу Кун, она столько красноречиво поинтересовалась о её здоровье, что едва не вызвала у Ван Ши вспышку гнева. ‒ Жулань, почему ты не поприветствовала учительницу Кун, когда она прибыла? Какая же ты непослушная! Это отразиться на твоём облике! Когда Жулань услышала упрёки в свой адрес, она надула свои тонкие губы и наклонила голову с недовольным выражением лица. Когда Ван Ши ушла, учительница Кун начала занятие. В основном она работала с Хуалань, тогда как три других девочки были скорее гостями. Жулань, изначально не любившая учиться, лодырничала с самого начала. Не прошло и минуты, как она уже играла в кошачью колыбель с молодой служанкой, сидящей рядом с ней. На самом-то деле Минлань тоже не слишком-то хотела учиться, но она не была столь же упрямой и ленивой, как Жулань. В конце концов, учиться по принуждению для Минлань было не в новинку. Она привыкла к этому давным-давно. Тем более, по сравнению с изматывающей подготовкой к современным экзаменам эти маленькие уроки были не более чем детской игрой. Вы же не думаете, что, когда она ещё была Яо Йийи, то настолько любила тригонометрию, что снова и снова чертила и вычисляла формулу гиперболы? Неужели она так жаждала британского акцента, что каждое утро просыпалась пораньше и повторяла эту тарабарщину? Неужели ей действительно могло нравиться учить наизусть эти скучные законы, которые она выбрала своей специальностью? Это даже не смешно! Это всё было просто ради того, чтобы после зарабатывать на жизнь. И теперь, несмотря на то, что её окружение изменилось, её прежняя логика всё ещё была применима. Если Минлань хочет встать на ноги в этом древнем мире, то ей следовало начать учиться! ‒ Обычно говорят, что характер и добродетельность самые важные достоинства девушки. Несмотря на то, что это пустая формальность, многим выдающимся семьям нравятся эти пустые формальности. Эти уроки полезны для всех, в том плане, что никто не похвалит вас за то, что вы хорошо справляетесь, но, если вы справляетесь плохо, вас обсмеют как при всех, так и у вас за спиной. Вы сёстры и все умные девочки, поэтому должны понимать, что по-настоящему важно, ‒ убедительно рассказывала учительница Кун. Вначале она чётко объяснила им необходимость обучения, и после этого работать с ними стало легче. Уроки учительницы Кун были эффективны. Она объясняла сложные вещи простыми словами, начиная с основных положений и время от времени подкрепляя их примерами. Хуалань и Молань поначалу не поспевали за ней, но она не злилась и просто дала девочкам время, чтобы раскачаться и начать усваивать материал лучше. Молань слепо повторяла вслед за Хуалань, буквально каждое её действие. Она поставила для себя завышенные, весьма жёсткие стандарты. Вновь и вновь она спрашивала: «Учительница, я делаю это правильно? Учительница, а если сделать это вот так?». Она практически переключила на себя внимание, пытаясь выставить себя настоящим учеником. Хуалань сдерживалась изо всех сил и кусала губы, чтобы не отругать её прямо перед учительницей Кун. Способность Минлань к обучению была не самой лучшей из них, но и не самой худшей. Целое утро она старательно тренировала правильные приветствие и походку, но чувствовала, что чем больше она учится, тем более неуклюже это выглядит. Она пробыла в этом мире всего лишь год и более половины этого года она провалялась в постели, прикидываясь мёртвой. Даже если сравнивать её не с Хуалань, а с другими двумя, у неё не было ни малейшего понимания этикета этого мира. Нельзя было ожидать от неё понимания и значительного улучшения за столь краткий период времени. Окрылённая вдохновением, она улучила момент во время обеденного перерыва и попросила служанку Цхуй сделать из остатков шёлка-сырца небольшой буклет. Сначала она записала туда утренний урок по памяти и, отправившись на занятие после полудня, она приказала Сяотао взять с собой письменные принадлежности: кисть, чернильный камень, палочку и буклет, положив всё это в плетёную корзинку. Когда учительница Кун закончила объяснять, она не стала торопиться пробовать знания на практике и вместо этого села за маленький столик из сливового дерева, на котором уже были разложены её письменные принадлежности. Затем она закатала рукава и принялась делать заметки, склоняясь над столом. Учительница Кун, в тот момент, объяснявшая Хуалань различные позы, подобающие для подачи еды, всего лишь молча бросила на Минлань удивлённый взгляд. Для Минлань, выросшей в современности и привыкшей к той системе образования, записывать заметки в классе было так привычно, что она могла считать это своей второй натурой. Если учитель что-то рассказывал и она не держала в руках ручку, то это было практически равносильно приглашению для учителя: «Спросите у меня что-нибудь!», так что с ручкой в руках ей всегда было спокойнее. Так что Минлань погрузилась в заметки, понимая, что более десяти лет её обучения не прошли даром: каждый параграф был чётко и ясно изложен. Эти так называемые правила этикета были на самом деле очень широким концептом. Они охватывали все возможные занятия, которые вообще могли происходить в течении дня. Начиная с приветствия, ходьбы, разговоров, улыбок, манер по отношению к другим, и заканчивая эзотерикой и всякими штуками, типа как правильно поднять чашку и отхлебнуть из неё воды. Естественно, не нужно было и говорить о том, что юные леди из успешных семей, которые были знакомы с этим с детства, воспринимали этот этикет чем-то вроде привычки. Учительница Кун просто объясняла девочкам разницу в этикете между высшей аристократией и чиновниками среднего ранга, например, как семья Шен. Проще говоря, это был краткий ликбез этикета аристократии. Учительница принялась показывать им свадебный этикет и девочки послушно повторяли вслед за ней. Однако Минлань была слаба и страдала от последствий своей слабости. У Жулань был хороший потенциал, но не было совершенно никакого желания. Молань же, хоть и была умной, но её возраст ограничивал её способность понимать вещи, а повторять максимально правильно у неё тоже не получалось. В итоге только Хуалань, обладавшая отличной памятью и способная быстро учиться, значительно вырвалась вперёд. Несколько дней спустя обучение начало приносить свои плоды. Хуалань уже не выглядела такой властной, а Молань не прикидывалась скромницей. Жулань стала вести себя куда лучше, а Минлань перестала выпадать из реальности. Все девочки стали выглядеть нежными и возвышенными. Их речь была элегантной и подобающей, а их манера держать себя была мягкой, как весенний ветерок, обдувающий ивы. Шен Хун был весьма удовлетворён, увидев их, и следующие несколько дней не переставал восхвалять их добродетельность. А Ван Ши начала искренне уважать учительницы Кун. ‒ В конце концов, она из дворца и она очень умелая. Этот способ обучения без битья и отчитывания уже показал себя действенным на этих девочках, ‒ не переставала восхищаться Ван Ши. ‒ Это всё благодаря удаче матушки. Я слышал, что когда учительница Кун была в столице, семьи Бо и Хоу были неспособны пригласить её к себе. Не следует важничать перед ней, иначе остальные посмеются над нашим невежеством, ‒ напомнил Шен Хун. Шен Хун был весьма осторожен и умён. После длительного обучения от пожилой госпожи Шен он обладал широкими взглядами и умел планировать наперёд. Он знал, что если он хочет построить долгую карьеру чиновника, он должен внимательно слушать и смотреть и «знать своего врага как себя». Так что за эти несколько дней он пользовался всеми возможными случаями, чтобы поинтересоваться у учительницы Кун о новостях из столицы. Учительница Кун смотрела в лицо своей подруги, пожилой госпожи Шен, мысленно вздыхала, и кратко пересказывала сложные частные взаимоотношения столичных влиятельных чиновников и аристократов. Учительница Кун обитала во внутреннем дворце и при дворе более десяти лет. Общалась она в основном со сливками общества, так что она обладала весьма неординарным опытом. Шен Хун извлёк огромную пользу из нескольких разговоров с ней. Он относился к учительнице Кун как к наставнице и очень хотел убедить её остаться. К сожалению, учительница Кун оправдывалась тоской по дому и была настроена уехать, так что, в итоге, Шен Хуну пришлось оставить попытки удержать её. Расписание занятий учительницы Кун было очень гуманным. После тяжёлых занятий в течении десяти дней она велела им отдохнуть денёк. По счастливому стечению обстоятельств стояла хорошая погода, так что Хуалань вытащила Жулань и Минлань поиграть в сад. Учительница Кун, также получившая отдых, отправилась в зал Шоу’ань, чтобы пообщаться с пожилой госпожой Шен. ‒ Я боюсь, что я очень недооценила шестую юную госпожу из твоей семьи, ‒ сказала учительница Кун, сев на диванчик, отделённый от пожилой госпожи Шен нефритовым предиванным столиком. ‒ Почему же? ‒ заинтересованно спросила пожилая госпожа, подняв бровь. Учительница Кун поднесла чайную чашку к глазам, внимательно рассматривая узоры на ней, и медленно ответила: ‒ Изначально я думала, что это дитя честное, наивное и даже немного глуповатое. Я не ожидала, что это, оказывается, был ум, маскирующийся за глупостью. ‒ Не делай глупых предположений. Ты всего лишь учила её правилам этикета несколько дней. Нельзя было научить её быть умным человеком, прикидывающимся тупым, ‒ улыбнувшись, покачала головой пожилая госпожа Шен. ‒ Тебе придётся поверить в это, ‒ учительница Кун приподняла крышку над чайной чашкой и аккуратно перемешала чайные листья. ‒ За эти несколько дней наших занятий первая юная госпожа из твоей семьи неплохо себя показала. Она умна, быстро соображает, схватывает на лету. Единственное, чего ей немного не хватает, так это терпения. О пятой юной госпоже можно и не говорить, она ещё слишком молода и игрива, это можно понять. Четвёртая юная госпожа выглядит слабой, но на деле у неё достаточно силы воли и она заставляет себя учиться. Эти досадные правила не предназначены для детей. Многие из этих движений невозможно повторить, если ты неподходящего роста, но четвёртая юная госпожа усиленно пытается это сделать. За один только вчерашний день она разбила четыре чайных чашки, два блюдца и уронила палочки, пока подавала еду. Услышав это, пожилая госпожа Шен не стала отвечать и просто покачала головой. Когда учительница Кун взглянула на неё, уголки её губ были приподняты в шаловливой улыбке. ‒ Только твоя драгоценная юная госпожа, видя это не шелохнулась и не издала ни звука, а просто продолжила отмечать ключевые моменты. Ещё в первый день после обеда она принесла принадлежности для письма и вообще перестала мне докучать. Вместо этого, когда я поправляла Хуалань и Молань, она записывала всё сказанное. Я даже заглянула в её записи. Написано было очень хорошо. До сих пор не веря в сказанное, пожилая госпожа Шен с улыбкой покачала головой. ‒ Малышка Минлань знает всего несколько слов. Как я могу в это поверить? Ты снова пытаешься меня разыграть! ‒ Если ты до сих пор не веришь мне, попроси кого-нибудь принести ту её книжку и посмотри сама, ‒ предложила учительница Кун. Преисполненная любопытства, пожилая госпожа Шен немедленно приказала старшей служанке Фан принести книжку из покоев Минлань. Служанка Фан в свою очередь передала приказ служанке Цхуй и, когда та принесла требуемое, передала это пожилой госпоже. Пожилая госпожа открыла плетёную корзинку. Внутри аккуратно лежали кисточка, чернильный камень и изящная белая книжка. Пролистав книжку, пожилая госпожа Шен была ошарашена. В книге было чётко изложено содержание занятий прошедших дней. Всё было разбито на несколько категорий: еда и напитки, отдых, быт и так далее. После заголовка каждой категории она перечисляла тезисы под цифрами. Каждое слово каждого предложения было написано чётко. Но, видимо, из-за того, что она знала ещё не слишком много слов, большинство иероглифов было написано неправильно. Во многих из них не хватало черт, а в некоторых целых графем. Кое-где встречались забавные рисунки. Например, как именно должны быть закатаны рукава при подаче еды старшим. Особо выделено было именно то, насколько именно дюймов должны быть закатаны рукава. Минлань, вероятно, не знала, как пишутся слова, так что она просто нарисовала короткую и толстую руку и подписала нужное. Рукава были слегка закатаны и важные детали были отмечены стрелками. Пожилая госпожа Шен перелистнула несколько страниц, чувствуя себя счастливой, но очень удивлённой. Спустя ещё несколько страниц из-за того, что темы стали сложнее для восприятия, Минлань даже начала выделять важные моменты красным цветом. Старшая служанка Фан даже придвинулась чуть поближе, чтобы тоже заглянуть в книгу. После этого она улыбнулась. ‒ Оказывается, в тот день, когда Даньдзю попросила меня найти киноварь, это было нужно для шестой юной госпожи, ‒ заметила она. ‒ Когда читаешь много монотонных чёрных иероглифов, сгруппированных вместе, начинает кружиться голова. Эти же заметки с красным цветом привлекают внимание к важным моментам и выглядят более чистыми. Наша шестая юная госпожа отлично придумала. Пожилая госпожа заметила в тексте какие-то странные символы. ‒ Что это такое? ‒ спросила она, показывая их учительнице Кун. ‒ Они ведь не похожи на слова. ‒ Я задала тот же вопрос шестой юной госпоже, ‒ учительница Кун отставила чашку в сторону и улыбнулась. ‒ Она сказала, что это слова, которые она ещё не знает как писать. Так что она пометит это место символом и впишет слово позднее, когда проверит слово в словарях. Эти символы все были подобраны тщательно. Она выработала свою собственную систему, и она весьма оригинальна. Шокированная до глубины души пожилая госпожа Шен подняла взгляд на учительницу Кун. Та в ответ улыбнулась и, покачав головой, произнесла: ‒ Когда я училась в старом дворце Шан, шпаргалки, которые были у нас в ходу, и в подмётки этому не годились. Уже то, насколько это детально проработано и структурировано достаточно свидетельствует о том, что она всё понимает. Уверена, когда она в будущем будет заниматься делами, у неё всё будет получаться чётко и эффективно. К тому же, у неё очень мягкий и вежливый характер. Ах, как жаль, что она всего лишь дочь наложницы. ‒ Счастье не зависит ни от богатства, ни от почёта. Если она всё это понимает, тогда она сможет прожить хорошую и счастливую жизнь в будущем, ‒ сказала пожилая госпожа через некоторое время. ‒ Да, судя по всему, эта девочка не совсем бестолковая и, определённо, твоя старательная забота о ней не пройдёт даром, ‒ учительница Кун медленно кивнула. С течением времени достижения девушек росли, как и росла разница между их уровнями. Вскоре Молань уже не могла угнаться за Хуалань. Это было вполне логично, ибо способности воспринимать знания у младшеклассника и у ученика старшей школы значительно отличались. Однако Молань, на первый взгляд казавшаяся скромной, на самом деле обладала огромной силой воли. Эта сила воли позволяла ей постоянно ходить хвостиком вслед за Хуалань и засыпать учительницу Кун вопросами. Иногда было очевидно, что Хуалань может перейти дальше в обучении, но из-за настойчивости Молань учительница Кун была вынуждена замедлять учебный процесс до её уровня. Хуалань стоически терпела всё это и могла лишь вновь и вновь жаловаться Ван Ши. Ван Ши, в свою очередь, была столь же беспомощна, ведь каждый раз,, когда она приходила с этой проблемой к Шен Хуну, тот лишь отмахивался фразочками в духе «Молань тоже хочет учиться, сёстрам нужно жить дружно и уважать чувства друг друга». Однако, несмотря на то, какой смысл несли эти слова, в его голосе слышалось безразличие. К сожалению, Древний Китай совершенно был лишён способных психиатров, так что то, что Хуалань рано или поздно взорвётся, было неизбежно. В тот судьбоносный полдень погода стояла сухая и зябкая. На занятии, закончив рассказывать особенно длинную часть, учительница Кун почувствовала, как у неё першит в горле, так что она велела девочкам потренироваться в приветственных пожеланиях мира старшим. Сама же она отправилась в свои покои выпить немного Фулина, чтобы промочить горло. От вида Молань, которая зевала, ссутулившись, пока отдыхала на стуле, у Хуалань случился всплеск негодования. Она не смогла удержаться и насмешливо заявила: ‒ Четвёртая младшая сестрёнка, ты так стараешься. Обычно у этих сложных правил мало практических применений, но ты так упорно учишь их. Ты явно найдёшь, где применить их в будущем. ‒ Учительница сказала, что, пускай это всего лишь пустые формальности, лучше всё же потратить время и выучить их, чем стать объектом насмешек для остальных, ‒ мягко ответила Молань, слегка покраснев. ‒ В конце концов, я достаточно глупа и, дабы не опозорить честь моей семья, всё, что я могу, это потратить все свои силы на учёбу. Поскольку Хуалань в конце концов была первой молодой госпожой, то, слегка выпустив пар, она больше не хотела продолжать принижать себя до уровня ребёнка. Так что она просто села у окна и принялась любоваться видами. Но, к сожалению, Жулань была совершенно не такой. За прошедшие дни она успела наслушаться стенаний Ван Ши, так что вся эта ситуация сидела и у неё в печёнках. Она тут же вскочила, подхватывая эстафету вслед за старшей сестрой, и холодно произнесла: ‒ Раз четвёртая старшая сестра знает, что она глупа, тогда, может быть, она хотя бы прислушается к чувствам других, и не будет досаждать учительнице Кун весь день, становясь обузой для старшей сестры? ‒ Где это я досаждаю учительнице Кун? ‒ со злостью возмутилась Молань. ‒ Это всё из-за того что отец приказ мне хорошо учиться и сказал, что проверит мои знания после! Так что я не имею право ослушаться его и я обязана прояснить все те моменты, которых я не понимаю. ‒ Не пытайся напугать меня отцом, ‒ фыркнула Жулань, бросив на Молань презрительный взгляд. ‒ Пожилая госпожа пригласила учительницу Кун специально для старшей сестры. Её основной ученик ‒ старшая сестра! А нас она учит просто вдобавок к ней! А ты каждый день перетягиваешь на себя внимание и этим мешаешь старшей сестре учиться! Разве это разумно? Фи! Не представляю, где ты нахваталась таких коварных приёмчиков! Тебе явно не нравится, когда кому-то помимо тебя улыбается удача и ты явно не против наложить руки на то, что принадлежит им! Лицо Молань резко покраснело, а на её глаза навернулись слёзы. ‒ О чём ты говоришь, пятая младшая сестра? ‒ произнесла она дрожащим голосом. ‒ Что значит коварные приёмчики? Что значит наложить руки на чужое? Мы же рождены от одного отца! Но ты просто пользуешься тем, что я дочь наложницы! Хорошо! Ладно! Раз я здесь никому не нужна, зачем я вообще продолжаю жить на земле и этим досаждать окружающим? Почему бы мне просто не умереть?! ‒ закончив свою тираду, она согнулась и громко зарыдала. В панике, Жулань подбежала к Молань и принялась кричать на неё: ‒ Давай, давай! Поплачь ещё! Каждый раз, когда у тебя проблемы, ты просто притворяешься, проливая крокодильи слёзы! А если это увидит учительница Кун, то подумает, что я тебя задираю, и попросит отца наказать меня! Ах ты, ты!.. ‒ задыхаясь и топая ногами, вопила она. Увидев это, Хуалань больше не могла игнорировать ситуацию. ‒ Четвёртая младшая сестра, не стоит начинать плакать так быстро, ‒ подойдя поближе, произнесла она нейтральным тоном. ‒ Мы больше не будем тебя провоцировать. Каждый раз, когда у нас возникает недопонимание, ты плачешь так, словно у тебя умерла мама. Так что мы постараемся больше не обижать тебя. Услышав это, Молань почувствовала ещё большую обиду и принялась плакать с удвоенной силой. Постепенно она начала задыхаться, её тело содрогалось. Жулань ещё раз топнула ногой, а Хуалань горько улыбнулась. Минлань быстро собрала свои заметки и принялась наблюдать за разворачивающейся драмой со стороны. От этого у неё начинала болеть голова, но она опасалась вмешиваться сейчас, ибо это принесло бы только больше проблем. Помассировав свои виски, она спрыгнула с табуретки и, подойдя к Молань, мягко произнесла: ‒ Четвёртая старшая сестра, не плачь. Будет не хорошо, если учительница Кун увидит это. Она может решить, что все мы в семье Шен совершенно невоспитанны. Молань проигнорировала её и продолжила ныть до тех пор, пока не охрипла. Похоже, она собиралась раздуть из этого большую проблему. К сожалению, Минлань учила право, а не психологию, и в этой ситуации она могла лишь скорбно вздохнуть и попробовать ещё раз: ‒ Четвёртая старшая сестра, можно спросить? Как ты думаешь, сколько у нас пробудет учительница Кун? Несмотря на то, что Молань громко плакала, она без проблем расслышала казавшийся странным вопрос Минлань. Она принялась плакать чуть тише и посмотрела на Минлань. Та же, в свою очередь, тряхнула головой и продолжила: ‒ Я слышала от пожилой госпожи, что, когда придёт весна, погода будет теплее, а лёд растает и дороги будут пригодны для поездок, учительница Кун уедет. Так что, у нас, несомненно, осталось не так уж и много дней. Четвёртая старшая сестра, подумай. За эти оставшиеся дни, что было бы лучше? Если учительница Кун успеет научить нас побольше или поменьше? Молань, вытерев слёзы, посмотрела на Минлань красными глазами. Она не могла говорить, ей не хватало дыхания. Наконец, увидев ответную реакцию, Минлань быстро продолжила: ‒ Я понимаю, что четвёртая старшая сестра хочет, чтобы учительница Кун больше позанималась с ней лично. Но если она будет излагать материал, подстраиваясь под твои способности, то, во-первых, старшая сестра будет обременена этим, а во-вторых, учительница Кун не успеет рассказать нам больше всего. Так что почему бы тебе не смириться с этим немного? Попробуй записывать всё, что говорит учительница Кун, а потом спокойно обдумывать это в свободное время. Тай выйдет полезнее для всех нас, и мы все сможем научиться большему. Разве это не лучший выход? ‒ произнеся свою речь, Минлань была очень довольна собой. С её-то красноречием сидеть на должности клерка в суде было вопиющим разбазариванием её таланта. Вместо этого ей стоило бы стать адвокатом. Услышав взгляд на ситуацию со стороны Минлань, Молань окончательно успокоилась. Ситуация уже почти что была под контролем, как вдруг Жулань неожиданно заявила: ‒ Почему тебе приходится тратить столько сил на то, чтобы сообразить? Старшая сестра выходит замуж! Её жених из семьи Бо! Далеко не факт, что нам всем так же повезёт! Позволь мне напомнить тебе, четвёртая старшая сестра! Есть вещи, о которых нам лучше не мечтать! Подливаем масло в огонь! Молань немедленно вскочила на ноги и указала пальцем на Жулань и Минлань. ‒ Хорошо! Прекрасно! ‒ буквально выплёвывала она свои следующие слова, дрожа от злости. ‒ Вы смотрите на меня свысока, потому что я дочь наложницы! Теперь вы нападаете на меня ещё и с двух сторон! Обращаетесь со мной, как будто я не человек! Мне точно не следует продолжать прозябать свою бессмысленную жизнь в этом мире! ‒ сказав это, она распласталась по столу и продолжила оглушительно рыдать. Минлань закатила глаза и глубоко вздохнула. Она же тоже дочь наложницы. Почему же она попала под раздачу? В этот момент они услышали шелест занавесок. Вернулась учительница Кун. Позволив молодой служанке поддержать себя, она вошла в помещение и, увидев ситуацию, изменилась в лице.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 15: Воспитательные меры древних времён.

Выражение лица учительницы Кун стало мрачным. Улыбаясь холодной улыбкой, она окинула взглядом четырёх девочек. Её взгляд стал жёстким и холодным, подобно зимнему ветру и, заметив его, четыре сестры тут же замолчали. Их била мелкая дрожь. Они сделали это непроизвольно и теперь они просто молча стояли, пытаясь казаться почтительными. Однако они не могли полностью скрыть своего волнения. Тишину нарушали лишь едва слышные всхлипы Молань. Она сжимала мокрый носовой платок и всеми силами пыталась выглядеть хоть немного изящно. Она осторожно посмотрела на учительницу Кун, ожидая, когда та выразит своё недовольство. Учительница Кун не стала медлить ни секунды. Не сказав ни слова, она прошла вперёд и села на стул в центре комнаты, после чего подозвала служанку и приказала ей принести четыре кисти, чернильный камень и четыре копии книги «Образец женщины». Всё это аккуратно разложили перед девочками. Девочки были напуганы. Они нервно крутили в руках носовые платки и обменивались друг с другом испуганными взглядами. Лицо учительницы Кун напоминало застывшую маску, на нём не было ни тени улыбки. ‒ Каждая из вас перепишет это пятьдесят раз, ‒ сказала она холодным тоном. ‒ Если вы не способны выполнить это, мои уроки вам ни к чему. Жулань была возмущена, она не желала принимать это наказание, но стоило ей только открыть рот, чтобы возмутиться, как учительница Кун посмотрела на неё самым своим тяжёлым взглядом и та немедленно осеклась. Хуалань недовольно кусала губы, однако она подняла кисть и принялась переписывать. Минлань мысленно вздохнула и последовала её примеру. Одна лишь Молань, не веря в происходящее, продолжала сидеть и смотреть на учительницу Кун. Слёзы словно застыли у неё в глазах. Учительница Кун же, не обращая внимания на девочек, взяла свиток с записями и принялась заниматься своими делами. У Молань не было другого выбора, кроме как неохотно начать переписывать. Они занимались этим до самого заката, пока не настало время для ужина. Учительница Кун продолжала сидеть. Она лишь попросила служанок зажечь лампу, после чего приказала девочкам продолжить переписывать. Минлань писала до тех пор, пока у неё не отнялись руки и не начала кружиться голова, после чего подняла голову и посмотрела на своих сестёр по несчастью. Все они своим видом напоминали выжитый лимон, за исключением разве что Жулань, которая не переставала крутить головой в попытках выглянуть наружу. Пришло несколько служанок, им было велено позвать детей к ужину. Когда они тихо сообщили это, то голодные и измотанные девочки тут же с надеждой вскинули головы. Однако учительница Кун проигнорировала всех и приказала служанкам передать, что «уроки ещё не окончены». Девочки тут же приуныли и опустили головы. Минлань мысленно проклинала всё происходящее: «Я ни в чём не виновата, говорю вам!» Спустя какое-то время учительница Кун посмотрела на водяные часы и приказала служанке: ‒ Пожалуйста, пригласи сюда господина и госпожу, а ещё позови наложницу Линь. Девочки ужаснулись, понимая, что это происшествие станет известно всем. Кисточки в их руках стали подрагивать. Хуалань чувствовала себя особенно неуютно. Молань осторожно поглядывала на учительницу Кун, а Жулань со страхом думала о Шен Хуне. Минлань не прекращала писать, хотя тоже почувствовала волнение. Она вспомнила, как её оставляли после уроков за косяки. Дежурный учитель, лицо которого напоминало морду демона, ждал, пока родители придут забрать своих отпрысков. Минлань не ожидала, что после перерождения ей перепадёт сомнительное удовольствие подвергнуться схожему обращению. Это было ощущение чего-то знакомого, будто бы ты встретил друга в чужой стране. Вскоре после этого пришли Шен Хун с женой и наложницей Линь. Заметив суровое выражение на лице отца, все девочки инстинктивно втянули головы в плечи. Учительница Кун встала, уступая место Шен Хуну и Ван Ши. Вначале Шен Хун отказался, но, немного подумав, они с Ван Ши всё-таки сели. Учительница Кун, в свою очередь, села на стул с ротанговой спинкой и предложила наложнице табуретку рядом с центральными сидениями. Наложница Линь благодарно поклонилась, но не стала садиться и просто стояла в стороне. С того случая в комнате Ван Ши Минлань больше не приходилось видеть наложницу Линь. Так что теперь она с любопытством рассматривала её. Она была стройной, весь её облик был наполнен изяществом. Она была одета в платье цвета зелёной лилии с вышивкой в виде цветов сливы. Каждая деталь её облика выглядела элегантно и утончённо. Её волосы удерживала шпилька из белого нефрита с колокольчиком и при каждом её шаге этот колокольчик приятно звенел. Это резко контрастировало с обликом Ван Ши, которая носила простую шпильку с нефритовыми бусинами. ‒ Что за бедствие вы учинили на этот раз?! Признавайтесь сейчас же! ‒ Шен Хун с первого взгляда понял, что его дочери снова устроили какие-то проблемы. Он мрачно отругал их, пытаясь быть тактичным, после чего со сконфуженным видом повернулся к учительнице Кун. Ван Ши нервничала, глядя на двух своих дочерей, но ей было неудобно что-либо говорить. С другой стороны, наложница Линь сохраняла спокойствие и просто стояла с опущенной головой, не показывая волнения. Сами девочки сидели молча, не осмеливаясь произнести ни слова. Когда всё поутихло, учительница Кун махнула служанкам и те немедленно направились выполнять её приказ, словно бы тренировались до этого тысячу раз. Двое из них вывели остальных внешних служанок из комнаты, дабы те не могли подслушать, другие двое закрыли все окна в комнате, после чего внутри осталось лишь несколько личных служанок. Когда они закончили, учительница Кун улыбнулась Шен Хуну и сказала с теплотой в голосе: ‒ Я прошу прощения за то, что потревожила вас всех сегодня. Обычно подобные случаи не требуют внимания стольких людей, но пожилая госпожа доверила их мне, так что я не имею права подвести её. Поэтому я пригласила сюда вас, господин, госпожа. Более того, юная Молань воспитывается наложницей Линь, так что я потревожила и её. ‒ Если вы желаете что-то сказать, то, пожалуйста, говорите прямо, ‒ Шен Хун поднял руки перед собой на уровень глаз и слегка поклонился. ‒ Неужели эти демонята устроили неприятности и разозлили вас? ‒ сказав это, он строго посмотрел на своих дочерей, отчего те сжались. Учительниц Кун мягко покачала головой и ответила: ‒ Не то что бы я злилась. Дело в том, что эти девушки уже не маленькие и должны уметь различать что правильно, а что нет. Янь, подойди сюда и расскажи чётко, что произошло сегодня днём. Услышав это, из-за спины учительницы Кун вышла молодая служанка. Она прошла в центр комнаты, поприветствовала всех и чётко изложила всю суть ссоры. Несмотря на свой юный возраст, служанка была достаточно красноречива, а её голос был громким и чистым. Она дословно пересказала всё, что говорили девочки, пока ссорились, ничего не убрав и не добавив. Услышав этот пересказ, девочки покраснели от стыда. Выслушав служанку, Ван Ши подумала, что они раздули всё это из ничего. Это была просто обычная ссора между сёстрами, но чем дольше слушал Шен Хун, тем более возмущённым он становился. Когда он услышал всю историю целиком, он с силой стукнул по столу и яростно выкрикнул: ‒ Вы даже не раскаиваетесь! Вы даже не встали на колени! Девочки были так испуганны, что они немедленно упали на колени. Но учительница Кун остановила их: ‒ Погода сегодня холодная, а земля жёсткая. Неправильно будет застужать вам колени, ‒ после этого она, всем своим видом демонстрируя своё сострадание, приказала служанкам принести четыре толстых парчовых молельных коврика и постелить их на пол. После этого она кивком головы сообщила, что теперь-то они могут встать на колени. Девочки выстроились в ряд, стоя на коленях. Минлань слабо владела благородным навыком стояния на коленях, так что она изредка покачивалась из стороны в сторону, но учительница Кун была достаточно добра, чтобы поправить её позу. Даже крыша вздрогнула от того, насколько сильным был удар по столу Шен Хуна. Он отчитывал стоящих на коленях девочек, указывая на них пальцем: ‒ Бессовестные! Вы настолько невоспитанные, что позволили себе так раскудахтаться? Да деревенщины неотёсанные и то более воспитаны, чем вы! Вы потомки семьи Шен, вам нужно держать лицо! Хвала небесам, что все вы девочки! Будь вы моими сыновьями, не сомневаюсь, вы бы растранжирили всё богатство и собственность нашего дома! Устроить такой раздор в нашей семье! Отлично! Просто замечательно! Да за такое я вас до смерти выпорю! После этого он сказал им, что собирается воспользоваться семейными законами. Минлань не видела семейные законы в действии, но Жулань была невежественна, а, следовательно, бесстрашна. Однако Хуалань и Молань были испуганы до слёз. Ван Ши собиралась попросить милости, но, увидев, насколько разъярён был Шен Хун, она лишь сжала в руке носовой платок и не посмела открыть рот. Вместо этого она смотрела на учительницу Кун молящим взглядом. ‒ Господин, не нужно злиться. Наказывать, не разобравшись в ситуации, будет неправильно, ‒ улыбнувшись и замахав руками, возразила учительница Кун. ‒ Нам нужно донести до них то, где именно они ошиблись. К тому же, часть стыда лежит и на мне, поскольку я учу их. Если вы позволите мне несколько дерзкой, я ведь сейчас, по сути, наполовину их госпожа. Вы позволите мне разобраться с этим? Шен Хун повернулся к учительнице Кун и произнёс с облегчённым видом: ‒ Ваши знания и выдержка ‒ это воплощение добродетели и пример для всех нас. Когда вы были во дворце, вас просили об услугах многие благородные семьи. К тому же, для этих нескольких демонят не будет вреда от вашей просьбы. Учительница Кун бросила взгляд в сторону стоящих на коленях девочек и спросила: ‒ Девочки, вы знаете в чём ваша ошибка? ‒ Да, знаем, ‒ в ответ нестройным хором раздалось. ‒ И в чём же вы, по-вашему, ошиблись? ‒ снова задала вопрос учительница Кун. Выражения лиц девочек изменились. Та, что кусала свои губы, начала кусать их ещё сильнее. Та, что плакала, принялась плакать громче. Та, что была недовольной, теперь выглядела ещё более недовольной. Ну а та, что выглядела ошеломлённой, всё ещё продолжала так выглядеть. Хуалань принялась отвечать первой, всё ещё продолжая кусать губы: ‒ Эта дочь знает свои ошибки. Мне не следовало отчитывать мою младшую сестру и раздувать из этого конфликт. Я прошу у вас прощения за то, что заставила вас злиться и волноваться. Ван Ши взглянула на Шен Хуна, не зная, какой будет его реакция. Выражение его лица было непроницаемым. Учительница Кун перевела свой холодный взгляд на Молань. Молань, дрожащая, словно ива на ветру, очевидно, была напугана и понимала, что ошиблась. ‒ Эта дочь тоже знает свою ошибку. Мне не следовало так грубо отвечать старшей сестре. Краешки бровей учительницы Кун слегка приподнялись. Следующей была Жулань, неохотно пробормотавшая: ‒ Я не должна была ругаться со старшей сестрой. Наконец пришла очередь Минлань. Минлань очень хотелось заплакать, но слёзы отказывались течь. Она пыталась придумать, что ответить, но ничего не шло ей в голову. Поэтому она долгое время просто сидела и молча краснела. ‒ Я… Я правда не знаю… ‒ наконец, смущённо ответила она. Шен Хун внезапно взял себя в руки. Он снова и снова вспоминал пересказ произошедшего от молодой служанки и он не мог не согласиться с тем, что Минлань действительно была не виновата. Она не вступала в перепалку, никого не подстрекала, не разжигала ссору. Нет, она, скорее, пыталась помочь своим сёстрам советом и из-за этого она попала под горячую руку и теперь тоже стояла на коленях. Он ощутил сочувствие к своей младшей дочери, которой перепало ни за что. Но затем он перевёл взгляд на Молань, которая до сих пор скорбно рыдала. Шен Хун вспомнил холодные, саркастичные слова Хуалань и Жулань. И почувствовал, как его злость вновь разгорается. Указав пальцем на Хуалань, он вновь принялся отчитывать её: ‒ Ты самая старшая, ты намного взрослее, чем они! Мы думали, что мы можем поручить тебе заботу о твоих младших сёстрах, что ты сможешь быть им примером! Но я не ожидал, что ты окажешься такой жестокой! И не проявишь ни капли любви к своим младшим сёстрам! Когда ты выйдешь замуж, ты наверняка опозоришь семью Шен! Ярость пылала в Хуалань, словно пламя. Она изо всех сил сжала руки в кулаки и неохотно опустила голову, не произнеся ни слова. Затем Шен Хун перевёл свое внимание на Жулань. ‒ Ты ещё такая маленькая, а уже себя так ведёшь! Ты несёшь всякую чушь, беспочвенно обвиняешь! «Где ты нахваталась таких коварных приёмчиков», «ты явно не против наложить руки на то, что принадлежит другим»! Молань ‒ твоя старшая сестра! Разве есть хоть одна младшая сестра в мире, которая будет так разговаривать со старшей? Ты довела её до слёз и даже потом не отступила! Разве я не рассказывал тебе историю о Кун Жуне, который делился с братьями грушами? Что за невоспитанность?! Обладавшая взрывным темпераментом Жулань немедленно возмутилась, услышав то, что Шен Хун сказал в её адрес. ‒ Почему всё хорошее в первую очередь перепадает ей? В прошлом году мой дядя привёз кусок качественного нефрита, чтобы сделать для меня украшения! Но когда четвёртая старшая сестра увидела его, она тут же начала плакать! Она плакала и жаловалась, что у неё нету такого же дяди и, услышав это, отец подарил этот нефрит ей! А ещё был случай, когда отец привёз квадратный кусок лардерита, чтобы сделать печать для старшего брата! Но потом отдал его третьему старшему брату! Отец, почему мы всегда должны следовать её просьбам? Я отказываюсь это принимать! Отказываюсь! Шен Хун вскипел. Дрожащей от злости рукой он замахнулся, собираясь ударить Жулань по пятой точке. Ван Ши поспешила остановить его. Она обхватила его руку и со слезами на глазах взмолилась: ‒ Господин, пожалуйста, не будьте столь предвзятым! Все дети в этом возрасте совершают ошибки. Учительница Кун обошлась со всеми ними честно. А вы отчитываете только тех, кого родила я! Если вы настолько не любите меня, господин, возможно, мне стоит просто умереть? На некоторое время комната погрузилась в хаос. Наложница Линь опустила голову и осторожно вытерла слёзы с уголков глаз. Молань вновь начала рыдать. Учительница Кун взглянула на них обоих. В её взгляде читалось презрение. Она поставила чашку и встала, улыбаясь Шен Хуну. ‒ Господин, во-первых, вам не следует так злиться. В конце концов, это не было настолько серьёзной ошибкой. Моя работа заключается в том, чтобы делать всё как подобает. И это моя вина в том, что я позволила господину и госпоже так разозлиться. ‒ О чём вы говорите, учительница? ‒ Шен Хун замахал руками. ‒ Всё потому, что я небрежно отношусь к управлению своей семьёй. Настолько, что позволил вам увидеть эту унизительную сцену. К счастью, вы с матушкой старые друзья, так что вы для нас словно старший родственник. Так что было прекрасно, если бы вы говорили, что думаете. Поднявшись со своего стула, учительница Кун обратилась к девочкам: ‒ Большинство вещей в этом мире подчиняются законам логики. Я никогда не любила двуличности. И совершенно не в моём стиле говорить одному человеку одно, а затем за его спиной другое. Это вызывает недопонимание. Так что я скажу это раз и навсегда как вам, так и вашим родителям. Вы все признали, что знаете свои ошибки, но я вижу, что это может быть не совсем так. Так что я спрошу вас кое-что. Девочки не издали в ответ ни звука. Учительница Кун продолжила: ‒ Давайте начнём с причины. Четвёртая юная госпожа, поднимите голову. Я хочу задать вам вопрос. Пятая юная госпожа обвинила вас в том, что вы перетягиваете на себя внимание, предназначенное первой молодой госпоже. И тем самым мешаете её обучению. Вы признаёте это? ‒ Это всё потому, что я столь молода, ‒ на глаза Молань вновь навернулись слёзы. Она отвечала грустным и тревожным голосом. ‒ Я решила, что то, что вы приехали ‒ это редкий шанс. Я решила постараться научиться большему, чтобы отец зауважал меня и чтобы моя репутация в семье повысилась. Я не ожидала, что мои сёстры будут так недовольны этим, это всё моя вина. Шен Хун вспомнил жалобы Ван Ши за прошедшие несколько дней. И бросил недовольный взгляд в сторону Хуалань. Внутри Хуалань вновь начала разгораться ярость. Она едва удерживалась от того, чтобы броситься на эту красноречивую младшую сестрёнку. Ван Ши крепко стиснула зубы. Учительница Кун тихо рассмеялась и ответила: ‒ Четвёртая юная госпожа, вы умны и сообразительны. И ваша речь была тщательно продумана. Однако позвольте предупредить вас: не слишком-то полагайтесь на свой ум и хитрость, считая других дураками. Быть слишком умным тоже может быть плохо. Услышав это, Молань прекратила рыдать. Она широко распахнула глаза и с недоверием посмотрела на учительницу Кун, затем перевела взгляд на Шен Хуна. В её глазах читалось возмущение тем, что её неправильно поняли. Сам Шен Хун же не понял, что именно имела в виду учительница Кун. Сделав вид, что ничего не произошло, учительница Кун невозмутимо продолжила: ‒ У вас было две ошибки. Первая ‒ это ошибка неправильных слов. Не следовало пререкаться с сёстрами. Не нужно постоянно вспоминать о том, кто законный ребёнок, а кто ребёнок наложницы. Пускай я недолго пробыла в этом доме, но я хотела бы, чтобы вы мне ответили по совести, четвёртая юная госпожа. Насколько хорошо к вам относится господин Шен? Каждый раз, когда вам что-то не нравится, вы тут же начинаете плакать, как будто сейчас умрёте и закатывать совершенно необоснованную истерику. Разве такое поведение подобает девушке из хорошей семьи? Молань лишь тихо всхлипывала в ответ, а наложница Линь начинала нервничать. Было заметно, как она ёрзает. Она смотрела на Шен Хуна молящим взглядом, но тот не обращал на неё внимания, увлечённый словами учительницы Кун. ‒ Во-вторых, ваши намерения были бесчестными, ‒ продолжила учительница Кун. ‒ Вы утверждали, что хотите заполучить уважение и повысить свою репутацию. Но разве вы единственная юная госпожа во всей семье Шен? Если это не так, то разве репутация семьи Шен зависит только от вашей репутации? А что насчёт ваших сестёр, разве им не нужно повышать свою репутацию? Не следует забывать о том, что изначальной целью моего визита была ваша старшая сестра. Вы не думали о том, сколько ещё с вами пробудет ваша старшая сестра. Спустя несколько месяцев она выйдет замуж. И она попадёт в семью Бо, в которой очень ценят правила и этикет. Почему бы хоть раз не подумать о ваших сёстрах, в особенности о приближающихся трудностях для вашей старшей сестры? Я слышала, что ваша мать, наложница Линь, тоже происходит из уважаемой семьи. Разве она не рассказывала о том, что каждому человеку, молодому, старому, законнорождённому или ребёнку наложницы, всем им всегда нужно следить за своей честью? Шен Хун всегда был понимающим человеком, но поскольку он обожал наложницу Линь, он относился к Молань «слегка» предвзято. Но сейчас, когда он услышал речь учительницы Кун и взглянул на ситуацию с другой точки зрения, он осознал, что её слова правильные. Если взглянуть на всё с этой стороны, очевидно, что Молань эгоистична и узко мыслит. Теперь, когда он смотрел на наложницу Линь и Молань, он относился к ним не так, как раньше. Минлань, до сих пор стоящая на коленях, посмотрела на наложницу Линь и увидела, как та крепко сжимает в руках носовой платок. Её руки были настолько напряжены, что на тыльной стороне ладоней проступили вены. ‒ Четвёртая молодая госпожа, ‒ тем временем продолжила учительница Кун. ‒ Я знаю, что обычно вы стремитесь быть первой во всём, но у каждого своя судьба, которой не избежать. На первый взгляд кажется, что сегодня первая молодая госпожа просто придиралась к вам, но на самом деле вы тоже виноваты. За прошедшие десять дней вы соревновались с ней во всём, пытаясь хоть где-то обогнать её. Когда что-то идёт не так, как вам хочется, вы ноете и жалуетесь на то, что вы дочь наложницы. Это ваше поведение. Вы хоть раз думали о малейшей капли сочувствия между сёстрами? Вы хоть раз думали хотя бы о половине доброты вашего отца? Эти вопросы звучали безобидно, но каждый из них попал в точку. Молань не знала, что ответить, поэтому она продолжала плакать, на этот раз беззвучно. Не в состоянии произнести ни слова, она вновь посмотрела молящим взглядом на Шен Хуна и вздрогнула, увидев, что тот не смотрит на неё. Посмотрев на него осуждающим взглядом, она перевела взгляд на наложницу Линь и увидела, что хоть та и была зла, но тоже не могла выговорить ни слова и, следовательно, не могла помочь. Внутри Молань всё похолодело, она удручённо шлёпнулась на пол, вытирая слёзы. Учительница Кун повернулась в сторону Шен Хуна и поклонилась. ‒ Недавно вы заметили, что пожилая госпожа моя подруга, так что я возьму на себя смелость сказать, ‒ с теплотой в голосе сказала она. ‒ В семьях, в которых много детей, родители должны относиться к детям честно и не заводить любимчиков. Только тогда семья сможет по-настоящему жить в мире. И несмотря на то, что предполагается, что сёстры должны искать компромиссы, как правило, это происходит так: сегодня уступает одна, а завтра уступает другая. Бессмысленно просить кого-то отступиться несколько раз подряд. Со временем это неизбежно станет причиной вражды между сёстрами. Вы так не считаете, господин? Она была в возрасте, тон её голоса был выдержан и приятен для слуха, к тому же, сами слова были точны и понятны. Эта речь повлияла на всех, кто услышал её. Поразмыслив, они пришли к единогласному мнению. Шен Хун задумался о том, как он поступал ранее. Чувства дочерей не слишком-то заботили его. Он больше волновался о том, что его сыновья могут затаить обиду и этим разрушить семью Шен. В конце концов, существовали правила, которые регламентировали различные отношения к законнорождённым детям и к детям наложниц. А он был слеп, когда относился к детям наложницы Линь слишком щедро. Пускай со временем он и начал побаиваться, что если ничего не изменить, то случится катастрофа. Но сейчас, когда он понял всю серьёзность проблемы, его едва ли не бросило в холодный пот. ‒ Да, я понимаю, ‒ пробормотал он, торопливо кланяясь учительнице Кун. Непрошенные горячие слёзы внезапно полились из глаз Хуалань. Ван Ши тут же достала носовой платок и промокнула ей глаза. На лицах как матери, так и дочери читалась молчаливая благодарность учительнице Кун. Что да Минлань, то, когда она услышала эти слова, у неё буквально загорелись глаза. Ей захотелось упасть ниц и восхищаться учительницей Кун. «Как грубо, как прямолинейно! Но сколько же благоговения это внушает!» ‒ думала она. Закончив с Молань, учительница Кун повернула голову в сторону Хуалань. Хуалань неожиданно ощутила спокойствие. В ней потухли все остатки былой злости. До сих пор стоя на коленях, она выпрямилась и приветливо посмотрела на учительницу Кун, ожидая её наставлений. ‒ Первая молодая госпожа, вы являетесь старшей дочерью семьи Шен, ‒ строго сказала учительница Кун. ‒ И вы больше знаете о чести, чем ваши сёстры. Но не только господин, а даже сама пожилая госпожа чрезвычайно баловала вас. И этот избыток внимания сделал вас заносчивой. Когда вы недовольны вашими младшими сёстрами, вы жёстко отчитываете их. Но, как правило, никто не отчитывает вас. Что ещё хуже, так это то, что вы на протяжении последних десяти дней старательно лелеяли огонь в своём сердце. Хуалань согласно склонила голову. Глядя на неё, учительница Кун произнесла: ‒ Первая юная госпожа, позвольте мне честно сказать вам кое-что неприятное. Дочерей всегда балуют, это их неотъемлемое качество. И в своём доме быть избалованной и испорченной не зазорно. Но, выходя замуж, о таком поведении следует немедленно забыть. Вы должны быть почтительной и услужливой по отношению к родителям своего мужа. Следует быть тактичной и заботиться о своём муже. И более того, следует быть вежливой и приветливой по отношению к сёстрам вашего мужа и жёнам его братьев. Нельзя просто так взять и обидеть кого-то из семьи вашего мужа. Одно неправильное действие и вы немедленно окажетесь крайней. Как же я должна учить вас этому, если даже сейчас вы не способны быть достаточно тактичной? Даже если виновата была ваша четвёртая младшая сестра, вам не следовало так холодно и насмешливо отчитывать её. Долг старшей сестры ‒ найти подходящий способ указать младшим сёстрам на их ошибки и при этом не пошатнуть взаимоотношения между сёстрами. ‒ Но четвёртая младшая сестра никогда не слушала меня и попытки убедить её ни к чему не приводили, ‒ не удержавшись, возразила Хуалань. ‒ Учительница, пожалуйста, подскажите, как мне справляться с такими проблемами? ‒ Это зависит от твоих личных способностей, ‒ холодно заметила учительница Кун. ‒ Если ты не можешь решить проблему, связанную с твоей родной сестрой, то потом, когда ты выйдешь замуж, тебя со всех сторон будут окружать чужие люди, которых ты не знаешь. Родители мужа, его сёстры, братья и их жёны, не говоря уже про слуг. Как же вы собираетесь справляться тогда? Не думаете же вы, что ваши отец и мать поддержат вас даже там? Хуалань, внимательно слушавшая слова учительницы Кун, была поражена ими до глубины души и теперь молча обдумывала их. Более опытная в этих делах Ван Ши, зная, что эти слова были проявлением доброты от учительницы Кун, решила выразить свою благодарность. ‒ Учительница, эти слова были сказаны вами от всего сердца! Вы проявили к Хуалань исключительную доброту, и она непременно запомнит это! Ну же, Хуалань, поблагодари учительницу. Хуалань до сих пор была ошеломлена, так что домоправительница Лиу Кун надавила на её спину, дабы та выполнила низкий поклон. Видя, насколько эффективно учительница Кун обработала двух её старших сестёр с помощью одних лишь слов, Жулань заранее послушно склонила голову. Взглянув на неё, учительница Кун бесстрастно произнесла: ‒ А вы сегодня особенно впечатлили меня, пятая юная госпожа. Сперва у двух ваших старших сестёр было всего лишь небольшое разногласие, которое в итоге ни к чему бы не привело. Однако, увидев, что эта проблема была незначительна, вы не только не постарались урегулировать конфликт, но, напротив, вы только разжигали его. Несмотря на ваш молодой возраст, вам не следует проявлять подобную бестактность как в словах, так и в действиях. Ранее ваш отец сказал вам пару слов. И, пускай эти слова были неприятными, вам не следовало быть столь непослушной и пререкаться. Будь моя воля, я наказала бы вас куда сильнее, чем ваших сестёр. Жулань уже собиралась возмущаться, но слишком красноречивый взгляд Шен Хуна мгновенно утихомирил её. Она принялась низко кланяться и повторять: ‒ Я не права, я ошиблась! Пожалуйста, простите меня, отец! Я не посмею говорить такое в следующий раз! Видя, что Жулань признала свою ошибку, Шен Хун сумел утихомирить свой гнев. Он понимал, что его дочь была непослушной и излишне прямолинейной. Но сейчас, когда она раскаивалась, он уже не злился на неё. Наконец глаза учительницы Кун остановились на Минлань. Минлань нахмурилась и тут же приняла подобающую позицию. Она храбро подняла голову и столкнулась взглядом с учительницей Кун. ‒ Должно быть, ты чувствуешь, что ты не виновата и тебя не следует обвинять, не так ли? Поразмыслив некоторое время, Минлань согласно кивнула. ‒ Позволь мне научить тебя одной вещи, ‒ безмятежным тоном сказала учительница Кун. ‒ Братья и сёстры из одной семьи разделяют свою репутацию, как хорошую, так и плохую. Так что даже пускай ты и не виновата, но три твоих сестры виноваты. А следовательно, ты ответственна за это, даже если ты не совершала ничего плохого. Так что я накажу тебя вместе со всеми. Поняла меня? У Минлань отпала челюсть. Краем глаза она заметила, как служанки учительницы Кун приносят розги. Её затошнило и она едва не упала в обморок. «Эта! Эта! Эта! Это же просто круговая порука!» Это было настолько несправедливо! Но, к сожалению, это были древние времена. Нельзя было не соглашаться, Минлань могла лишь угрюмо кивнуть головой. Шен Хун почувствовал жалость к Минлань. И, не в состоянии удержаться, попросил пощады: ‒ Учительница, в конце концов, Минлань не сделала ничего плохого. К тому же, она самая младшая из них и у неё слабое тело. Лучше просто устно отругать её и не наказывать, она всегда была послушной и разумной. Она точно запомнит этот урок. Однако учительница Кун не желала принимать полумер. ‒ Это невозможно. Если мы сейчас пощадим её, это лишь вдохновит других детей не вмешиваться в будущем. Подумай о братьях. Что будет, если все они будут лишь смотреть на то, как с другой стороны реки будет разгораться пожар? Её следует наказать. Это научит их тому, что значит быть одной семьёй. «Какого чёрта меня должны побить розгами, чтобы остальные поняли свои ошибки?» ‒ Минлань мысленно рыдала от горя. Учительница Кун вышла вперёд и тихо произнесла: ‒ Я никогда не делала замечаний по поводу разногласий сестёр. Эти десять дней я прикидывалась глухонемой, думая, что вы, девочки, действительно сёстры и в итоге сможете разрешить конфликт сами. Я терпеливо дожидалась этого, однако, я не ожидала, что вы разругаетесь, будто семья бедняков, у которых не хватает еды и одежды. В тот момент вы действительно не отличались от них. Не было видно ни малейшего следа манер юной госпожи из успешной семьи. Это очень сильно разочаровало меня. Есть непреложное правило: если клан хочет процветания, его братья и сёстры должны работать как единый организм. Много больших кланов начинают рассыпаться именно по этой причине. Я надеюсь, что каждая из вас полностью поймёт последствия своих действий. Слушая её слова, Шен Хун согласно кивал. Он чувствовал, что это имело смысл. Если они собирались перебраться в столицу в будущем, было бы лучше, если бы они не устраивали таких постыдных случаев. Учительница Кун поделилась с ними крупицами мудрости. Даже он понимал это. Впрочем, как и ожидалось от человека, приехавшего из дворца. Учительница Кун, наконец, вынесла финальный вердикт: ‒ Итак, каждую из вас ожидает десять ударов по рукам, и, когда вы вернётесь, вы продолжите переписывать «Образец Женщины» пятьдесят раз. Тем из вас, кто не перепишет до завтра, нечему у меня учиться, ‒ сказав это, она вытащила розгу из общего пучка. Она была сделана из старого бамбука. Твёрдая и прочная, в свете свечей она слегка отливала красным светом. Звук рассекаемого ею воздуха вполне мог напугать кого-то. Жулань немедленно стушевалась и с мольбой уткнулась в одежды Ван Ши. Молань вновь начала испуганно плакать. Хуалань высоко подняла голову, продолжая кусать губы, а Минлань впала в состояние, близкое к коматозному. Учительница Кун глубоко вздохнула и окинула взглядом находящихся в комнате людей. ‒ Несмотря ни на что, в конце концов, вы, девочки, всё ещё изящные юные девушки. Не следует выносить случившееся за пределы этой комнаты, дабы не испортить вашей репутации. Затем она приказала четверым служанкам взять по розге и подойти к каждой из девочек. Ван Ши уставилась на розгу и поняла, что не может больше терпеть. Она уже собиралась попросить пощады, как вдруг услышала деликатный и мягкий голос. ‒ Учительница, пожалуйста, подождите. Когда все повернулись на голос, оказалось, что эти слова произнесла наложница Линь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 16: Последствия.

Минлань увидела, как наложница Линь изящно прошествовала в центр комнаты. Сначала она поклонилась Шен Хуну, после чего мягко и осторожно обратилась к учительнице Кун. ‒ Прошу вас не винить меня, учительница. Мне не следовало высказываться, однако моё сердце неспокойно. Так что я надеюсь, что вы простите меня за то, что я позволила себе открыть рот. Я хотела бы поговорить о случившемся сегодня. Несомненно, причиной случившегося является Молань, а точнее, её незрелость. А что касается шестой юной госпожи, она ещё слишком молода, её не следует наказывать так жестоко. Моё сердце сжимается, когда я представляю себе это. Позвольте Молань принять наказание за шестую юную госпожу. Наложница Линь выглядела достаточно хрупкой и слабой. В данный момент в её глазах блестели слёзы, её тон был полон сочувствия, а взгляд, которым она смотрела на Шен Хуна ‒ искренности. Шен Хуна тронули её слова. Он повернулся и посмотрел на Молань. Но увы, Молань была ещё слишком молода, чтобы понять происходящее, так что она смотрела на наложницу Линь с шокированным видом. Внезапно Хуалань подняла голову и громко заявила: ‒ Я самая старшая из всех сестёр, я отвечаю за ошибки остальных. Если вы позволите, я хотела бы принять наказание вместо шестой младшей сестры. Минлань мысленно вздохнула с облегчением, но тут же себя одёрнула. ‒ Нет-нет, старшей сестре ещё нужно закончить вышивать своё приданное. Я настаиваю на том, чтобы принять наказание самостоятельно. Хуалань была тронута её заботой и с благодарностью посмотрела на неё. Тут Молань наконец-то догадалась, что происходит и торопливо вклинилась в обсуждение: ‒ Я согласна принять наказание, позвольте мне! На какое-то время принять наказание вместо Минлань стало чем-то вроде самого популярного лота на аукционе. Видя как его дочери, наконец, ведут себя так, как подобает сёстрам, Шен Хун смог облегчённо выдохнуть. Он вновь уважительно поклонился учительнице Кун, восхищённый её методами. Учительница Кун кивнула ему в ответ, но не сдала позиции. ‒ Наложница Линь неправа. Причина, по которой я решила наказать всех девушек вместе, это восстановить их сестринскую связь. Если они получат равное наказание, все они извлекут из этого совместный урок. Если я спасу одну и накажу остальных, разве это не усилит их враждебность? Намерения наложницы Линь были благими, однако предложенный ею способ неправильный. Наложница Линь крепко сжала носовой платок обеими руками. На её глазах блестели слёзы, в её глазах блестели слёзы. ‒ Учительница Кун права, ‒ грустным тоном произнесла она. Я всего лишь невежественная наложница. Из-за меня этих девушек накажут. Прошу прощения за то, что не воспитала Молань достаточно хорошо. Прошу, накажите и меня тоже. Я хочу расплатиться за свои ошибки. Шен Хун был глубоко тронут как словами, так и её изящным обликом. Но до того, как он успел что-либо сказать или сделать, учительница Кун холодно рассмеялась. Она не смогла сдержать смеха, она долго ждала этих слов. ‒ Похоже, наложнице Линь самой нужно учиться этикету, ‒ холодно произнесла она. ‒ Чем больше вы говорите, тем более неподобающе это звучит. Значит, говорите, вас следует наказать, потому что вы недостаточно хорошо воспитали юную госпожу Молань? Но юная госпожа Хуалань и юная госпожа Жулань воспитываются госпожой Ван Ши, к тому же юная госпожа Минлань воспитывается пожилой госпожой. Значит, своими словами вы подразумеваете, что они тоже должны быть наказаны? А что тогда насчёт меня? Я их учительница, мне ещё сложнее будет избежать вины. Вы подразумеваете, что и меня следует наказать? Наложница Линь побледнела. ‒ Нет-нет-нет, я вовсе не имела этого ввиду. Как бы я посмела? Дело в том, что я невежественна, ‒ дрожащим голосом пробормотала она. ‒ Учительница, что вы говорите? ‒ Шен Хун торопливо замахал руками. У него промелькнула мысль, что наложнице Линь не следовало выступать против учительницы Кун. Но учительница Кун не разозлилась, она лишь продолжила объяснять строгим тоном: ‒ Наложница Линь, позвольте рассказать вам кое-то. Вы должны понимать, что честь человека зависит от того, насколько хорошо он знает себя. Вы же не знаете двух вещей. Во-первых, вы забываете о вашем положении. Вы грубо перебили меня, когда я разговаривала с господином и госпожой. Разве это подобает вашему статусу? Вам повезло, что мы с пожилой госпожой старые друзья. А если бы на моём месте был кто-то другой, то семью Шен осмеяли бы за отсутствие порядка в семье. Каждое её слово резало, словно нож, изящно и безжалостно. Услышав эти слова, Шен Хун бросил злой взгляд на наложницу Линь. ‒ Во-вторых, вы вновь и вновь повторяете свои ошибки, ‒ продолжила учительница Кун. ‒ Вы начали с фразы о том, что вам не следовало открывать рот, однако вы вновь и вновь продолжали говорить. Вы вновь и вновь повторяете о том, что вы невежественны. Но раз вы знаете о том, что вы невежественны, почему же вы до сих пор вмешиваетесь в учебный процесс этих девушек? Вы осознавали свои ошибки, но вы всё равно совершили их. Это похоже на умышленное нарушение закона, которое карается строже, чем неумышленное, ‒ она чуть повысила голос. ‒ Или же вы полагаетесь на то, что вам позволено воспитывать юных господина и госпожу? И из-за этого вы ставите себя выше остальных? ‒ произнеся это, учительница Кун многозначительно посмотрела на Шен Хуна. В её взгляде читалось осуждение. Поймав её взгляд, Шен Хун устыдился. Он понял, что учительница Кун намекает на его излишнюю преданность наложнице Линь. Он осознал, что высказывания учительницы Кун были очень логичными. Задумавшись о поведении Молань, он понял, что воспитание наложницы Линь действительно было неподходящим и неподобающим. Вместо подобающей сдержанности, она учила свою дочь всяким сентиментальным глупостям. ‒ Отойди в сторону и молча наблюдай, ‒ холодно приказал он наложнице Линь. ‒ Помимо меня здесь присутствуют госпожа и учительница Кун. С чего ты взяла, что это подходящее время, чтобы излить душу? Ван Ши перестала плакать и посмотрела на учительницу Кун с восхищением. Лицо наложницы Линь сначала побагровело, а потом побледнело. Её ни разу так не унижали с тех пор, как она стала наложницей Шен Хуна. Она стиснула зубы, стараясь не показывать эмоции, и отошла в сторону, лишь тихонько всхлипывая. Вид разъярённой наложницы Линь подействовал на Хуалань успокаивающе. Это зрелище стоило целой сотни ударов розгами. Что до Минлань, то она была ошеломлена настолько, что хотела попросить у учительницы Кун автограф. ‒ Рада видеть, что вы, девушки, уже готовы помогать друг другу, ‒ учительница Кун с достоинством повернулась к сёстрам. ‒ Я гляжу, что вы уже усвоили урок, однако наказание есть наказание. Ну-ка вытяните левую руку. Шен Хун поднялся со своего места и принялся раздавать указания. ‒ Так, встаньте правильно, вытяните левые руки и послушно примите наказание. К переписыванию книги вернётесь позже. Девушки приняли позу, предполагаемую правилами и скорбно смотрели на розги. По команде учительницы Кун розги взметнулись и комнату наполнили звуки ударов. Молань почувствовала, как её ладонь пронизывает жгучая боль и заплакала. Жулань завопила во весь голос. Розги не оставляли значительных следов, но ощущения были похожи на то, словно бы с ладони сдирали кожу. Даже Хуалань, обладавшая сильной волей, не смогла долго терпеть это. На шестом или седьмом ударе Минлань уже не могла плакать и только тяжело дышала, сжав губы. Сердце Ван Ши сжалось от увиденного. На лицах служанок были видны недовольные гримасы. Шен Хун отвернулся. Как только наказание закончилось, наложница Линь несмотря на всю свою проницательность, бросилась к Молань и принялась осторожно гладить её по голове. Ван Ши, тоже забыв о приличиях, обняла своих драгоценных Хуалань и Жулань, не собираясь отпускать их. Шен Хун смотрел на стоящую на коленях Минлань. Она выглядела такой одинокой. Было видно, что она едва смогла вытерпеть эту боль, её маленькое лицо побледнело, а на лбу выступил холодный пот. Не было никого, кто мог бы поддержать её. Шен Хун, наконец, понял, о чём ему говорила пожилая госпожа. Усилием воли он отвёл взгляд от остальных своих дочерей. Он отослал учительницу Кун, после чего подошёл к Минлань и осторожно поднял её на руки. Приказав служанкам разойтись, он лично отнёс Минлань в зал Шоу’ань. Этот безумный день, наконец, закончился. Девушки чувствовали себя усталыми как физически, так и морально. Под конец дня Жулань уснула на руках у своей матери, а Хуалань вернулась в свои покои, поддерживаемая своей личной служанкой. Минлань тоже чувствовала себя уставшей, но её нёс Шен Хун, и усталость не помешала ей приказать Сяотао собрать её вещи в корзинку и унести их. Услышав это, Шен Хун рассмеялся. ‒ Похоже, ты не так уж и сильно пострадала, раз уж у тебя остались силы волноваться о таких вещах. Минлань заставили полдня простоять на коленях и побили розгами, но лучше всего ей запомнилось то, как они весь день переписывали текст. Сейчас она не могла как следует сосредоточиться, к тому же холодный весенний ветер этому тоже не слишком способствовал. ‒ Я уже переписала больше половины, ‒ пробормотала она, потирая свои руки. ‒ Ещё немного и я закончу. Конечно же, мне нужны мои письменные принадлежности. Как иначе я завтра покажусь учительнице Кун? Рассматривая свою маленькую дочку в свете фонаря, Шен Хун заметил, что она была весьма похожа на наложницу Вей. Однако изящный изгиб переносицы больше напоминал его самого в детстве. Он вспомнил те времена, когда она ещё была новорождённой, и он носил её на руках, целовал её в лоб и всячески заботился о ней. С тех пор, как наложница Вей трагически погибла, произошло множество разных вещей, за некоторые из которых ему было стыдно. Он жалел свою дочь, но он перестал любить её. Конечно, он не забывал о её ежедневных потребностях, но он не любил её настолько, насколько он любил Хуалань и Молань. Когда внезапный порыв, побудивший его задуматься о любви к дочери закончился, он улыбнулся: ‒ Учительница Кун побила тебя, но ты не злишься на неё? Ты готова принять и другие наказания? ‒ Старшие сёстры все прошли через это, не могу же я одна остаться в стороне, ‒ Минлань тихо вздохнула. ‒ Ошиблась одна из дочерей, а наказанию подверглись все. Хм! Может быть, оно и к лучшему, в следующий раз старшие сёстры не посмеют ругаться. Эх… Это заявление очаровало Шен Хуна. Он подул ей на нос. ‒ Малышка, ты говоришь это с таким серьёзным видом и вздыхаешь, как маленький взрослый! Ты же понимаешь, что вы подверглись наказанию из-за того, что были соучастницами? ‒ сказав это, он прикоснулся к левой руке Минлань. Она была тёплой и опухшей. ‒ Больно? ‒ с заботой в голосе спросил Шен Хун, увидев, как его дочь поморщилась. Почувствовав прикосновение, Минлань резко вдохнула и сдавленным голосом ответила: ‒ Больно, ‒ помолчав немного, она внезапно почувствовала обиду и расплакалась. ‒ Очень больно, ‒ повторила она сквозь всхлипы. Шен Хун крепче обнял свою маленькую дочку и ответил успокаивающим тоном: ‒ В следующий раз, когда твои старшие сёстры будут ругаться, ты просто расскажи об этом мне. А если меня не будет, иди к пожилой госпоже или просто спрячься. Ты хорошая девочка, Минлань, тебе не стоит ввязываться в их ссоры. Минлань уткнулась лицом ему в шею. Ночной ветер был достаточно холодным, но у него на руках ей было тепло и уютно. Это напомнило Минлань её детство, когда её отец Яо носил её на руках. Она вытянула свои маленькие руки и обняла Шен Хуна за шею, и, приложив усилие, поудобнее наклонила голову. ‒ М-м… Вскоре они подошли к дверям зала Шоу’ань. Когда они вошли, Шен Хун приказал ожидавшей у двери Даньдзю: ‒ Пойди найди моего помощника Лайфу и скажи ему, чтобы он сходил в кабинет, нашёл там мазь «Цзыцзинь Хуайю» и принёс её сюда. Услышав это, Даньдзю испугалась и, торопливо кивнув, выбежала из помещения. Шен Хун отнёс Минлань в главный зал и увидев, пожилую госпожу сидевшую на диване, положил Минлань рядом. Пожилая госпожа взяла Минлань на руки. Прикоснувшись к ней, она ощутила, как девочка дрожит от холода и торопливо закутала её в мягкую чёрную шаль, расшитую золотыми восемью триграммами. Дождавшись, пока Шен Хун произнесёт слова приветствия, она ответила: ‒ Только что приходила служанка от учительницы Кун. Она объяснила, что произошло. У тебя сегодня был тяжёлый день. После работы тебе так и не дали расслабиться. Возвращайся к себе и отдохни. ‒ Я не настолько устал, матушка, не волнуйтесь обо мне, ‒ Шен Хун выглядел немного смущённым. ‒ Вы же сами, наверняка, ещё не ужинали. Пожилая госпожа Шен обняла сонную Минлань и, внимательно вглядевшись в её бледное уставшее лицо, повернулась к Шен Хуну. ‒ Учительница Кун отвечала за поддержание порядка во дворце. Она немного прямолинейна. Тебе не следует держать на неё зла. ‒ Я вовсе не держу на неё зла, ‒ торопливо ответил Шен Хун. ‒ Не важно, насколько ваш сын глуп, он всё равно способен отличить хорошее от плохого. У учительницы Кун проблемы со здоровьем, она хотела вернуться в свой родной город. Мы положились на ваши с ней отношения, когда приглашали её. Мне не хватит даже целого дня, чтобы полностью выразить своё почтение и восхищение учительницей Кун. Как я мог подумать о ней плохо? Раз уж на то пошло, все проблемы произошли из-за того, что ваш сын бесполезен и даже не смог воспитать своих дочерей. Увидев, что Шен Хун говорит это искренне, пожилая госпожа Шен почувствовала удовлетворение. Она приходилась матерью Шен Хуну уже более десяти лет. За это время она уже научилась более-менее понимать его характер и знала, когда он говорил искренне. К тому же, она обрадовалась ещё тогда, когда увидела, что он лично принёс Минлань обратно к ней. Некоторое время мать и сын ещё разговаривали, после чего Шен Хун ушёл. Спустя ещё некоторое время служанка Фан приказала слугам принести несколько коробок с едой и подала ужин прямо на диван. Пожилая госпожа Шен слегка подтолкнула Минлань локтём, чтобы та проснулась. ‒ Тебе следует поесть. Поспать сможешь и потом. Минлань была уставшей, так что она безразлично ответила: ‒ Я не хочу есть, я не голодна. Но пожилая госпожа Шен не поверила в это и усадила Минлань прямо. Старшая служанка Фан протёрла лицо Минлань горячим носовым платком, чтобы разбудить её. Затем пожилая госпожа взяла смоченный в холодной воде носовой платок и приложила его к пострадавшей руке. Потом служанка Фан внимательно осмотрела красную и опухшую руку Минлань и осторожно нанесла на неё мазь, которую принесла Даньдзю. ‒ Эта учительница Кун перегнула палку, ‒ принялась причитать она недовольным тоном. ‒ Наша юная госпожа была даже не виновата. Мало того, что она наказала её, так она даже не смягчила наказание, ‒ произнеся это, она осторожно подула на руку Минлань. Сердце пожилой госпожи было согласно со словами служанки, но она ответила серьёзным тоном: ‒ Что значит, наказывала вместе или не вместе? Наказывать детей, которые не слушаются правил, вполне нормально для учительницы. Вспомни меня, когда я была маленькой. По-твоему я не заслуживала наказаний от своих учителей? Минлань озадаченно склонила голову на бок и посмотрела на свою бабушку. Внезапно её посетило озарение, она кивнула. ‒ Так вот почему нас всех наказали. Мы нарушили дисциплину. Ну да, с этой точки зрения всё справедливо, ‒ осознав это, она перестала задумываться о причинах ссоры между сёстрами. Услышав это, служанка Фан улыбнулась и даже пожилая госпожа подумала, что это звучит забавно. Она знала, что это дитя понимает то, что она говорит и от этого она чувствовала себя спокойнее. ‒ Тебя ожидает хорошая жизнь, дитя, ‒ она осторожно погладила свою внучку по голове. Свет в покоях Линь был приглушён, лишь одна комната была ярко освещена. Молань полулежала на диване и всё ещё плакала. Толстая тускло-зелёная повязка, смоченная лекарством, была обмотана вокруг её руки. В воздухе ощущался слабый запах лекарств. Наложница Линь обнимала свою дочь и тихо шептала ей: ‒ Это всё из-за меня, я слишком глупа. Я ждала, что ты проявишь свои амбиции, но я забыла научить тебя быть достаточно предусмотрительной, чтобы избежать последствий. Лицо Молань было бледным, она взволнованно произнесла: ‒ Все говорят, что отец любит меня, но в этот раз он кружил вокруг Минлань, а мне даже не сказал ни слова. Он, должно быть, действительно злиться на меня. Поодаль от них стояла молодая девушка, одетая в тёмно-фиолетовое платье, расшитое узорами в виде жёлтых абрикосов. ‒ Не волнуйтесь, юная госпожа, ‒ сказала она, улыбнувшись. ‒ Господин поступил так, дабы не потерять лицо перед учительницей Кун. То, что вы пострадали, не принесло ему радости. Заметьте, это он прислал вам лечебное средство. Услышав эти слова, Молань слегка успокоилась. Наложница Линь холодно усмехнулась. ‒ Будь это так, господин бы уже пришёл! Но на удивление, сегодня он отчитал даже меня! Ха! Какие они все страшные! Что учительница Кун, что пожилая госпожа! Сюэ, не говори мне, что ты до сих пор не осознала? ‒ Не могли бы вы повторить, госпожа? Наверняка этому есть другое объяснение! ‒ Сегодняшний случай был моей ошибкой, ‒ наложница Линь убрала волосы с висков и улыбнулась уголками губ. ‒ Сосредоточившись на том, чтобы Молань могла проявить себя, я совсем забыла о том, насколько ужасна та, из зала Шоу’ань. Сегодня учительница Кун сделала выговор всем четверым девушкам. На первый взгляд это выглядит честно и справедливо, но если вдуматься, то это далеко не так! С Жулань и Минлань всё понятно, они слишком малы и они не поймут. Выговор Хуалань на первый взгляд кажется строгим, но на самом деле она одобряла её действия и лишь подсказала, как вести себя лучше в подобных ситуациях и не терять лицо. Но то, что она сказала Молань… Она полностью раскритиковала её! Вкратце, вся её речь сводилась к тому, что Молань эгоистична и не заботится о своих сёстрах. «У каждого своя судьба», фи! Она что, намекает, .что раз моя Молань ‒ дочь наложницы, то у неё не должно быть амбиций? И она даже не может рассчитывать на хороший брак, как Хуалань? ‒ Госпожа, бы имеете в виду, что всё это было подстроено пожилой госпожой? ‒ подумав, переспросила Сюэ. ‒ Не совсем так, но почти, ‒ хмыкнула наложница Линь. ‒ Учительница Кун говорит то, что неудобно говорить пожилой госпоже. И делает то, что пожилой госпоже не подобает делать. ‒ Если это так, то, что же мне делать? ‒ Молань ещё сильнее побледнела от испуга. ‒ Отец же возненавидит меня! ‒ Чего ты боишься, глупое дитя? Если придут враги, их остановит генерал, если придёт потоп, то его задержит земля, ‒ произнесла наложница Линь, нежно улыбнувшись. ‒ Нам нужно лишь держаться за твоего отца и нам не придётся ничего бояться. Тем временем в павильоне Вейжу Ван Ши обнимала спящую Жулань, а Хуалань занималась переписыванием «Образец женщины». Ван Ши волновалась за свою дочь, так что она спросила: ‒ Ты ещё не закончила переписывать? Почему бы тебе не отдохнуть? Ты же ещё даже не намазала руку лекарством, которое прислал господин. ‒ Я самая старшая в семье, что делает меня главным виновником в любых происшествиях, ‒ выпрямив шею, ответила Хуалань величавым тоном. ‒ Если наказание младших сестёр ‒ переписать пятьдесят раз, значит, я должна быть наказана больше. Отношение Ван Ши к своей дочери обычно состояло на семьдесят процентов из любви и на тридцать из гордости. ‒ Хуалань, ты уже выросла настолько, что понимаешь этот принцип, ‒ просияла она. ‒ Когда учительница Кун увидит завтра твои добрые намерения, она, определённо, одобрит их. Услышав упоминание учительницы Кун, Хуалань внезапно почувствовала прилив вдохновения. ‒ Мама, то, что произошло сегодня, наглядный пример того, как быть страшным, но при этом не показывать свои намерения. Заметь, учительница Кун даже никогда не повышает голос. Она относится ко всем открыто и доброжелательно, но, когда дело доходит до наказаний, она поступает чётко и логично. Тем, кого она отчитывает, нечего сказать в ответ. Им остаётся лишь поверить в её точку зрения. Посмотри на её манеры! Она ясно понимала, что нам будет обидно, поэтому она не торопила события. Она поумерила накал страстей и постепенно подчинила нас. Такие способности! Не успели мы сказать ни слова, как она уже приготовила коврики, чтобы мы встали на колени, а после того, как нас отлупили розгами, она даже приготовила холодные компрессы. Она идеально всё рассчитала. С завтрашнего дня я буду усердно учиться у учительницы Кун, чтобы узнать ещё больше! ‒ произнося это, она буквально таки сияла от восторга. Вдруг она повернулась к матери и вздохнула: ‒ Мам, если бы у тебя была хотя бы половина навыков учительницы Кун, тогда у Линь не было бы ни малейшего шанса оставаться столь же дерзкой, как сейчас. ‒ Знаешь, тебе нужно следить за словами. Ох, надеюсь, что ты не останешься такой же, когда выйдешь замуж и переедешь к ним в семью, ‒ ответила Ван Ши с неподдельным волнением в голосе. ‒ Это результат твоего воспитания, мама, ‒ мило улыбнулась Хуалань. ‒ Ох, как же я боюсь за тебя из-за этого твоего темперамента, ‒ в голосе Ван Ши слышалось ещё больше волнения. ‒ Ты совсем ничего не боишься, ни на земле, ни на небесах. Конечно, это добавляет тебе возможностей. Но от этого ты становишься резкой и суровой. Когда я вышла за твоего отца, мой статус несколько понизился, а твой, наоборот, возрастёт. Тем более, тебе вряд ли повезёт со свекровью также, как мне повезло с твоей бабушкой. Вряд ли с ней будет также приятно общаться и она также не захочет ни во что ввязываться. А потом, тебе же придётся терпеть наложниц в доме, выказывать почтение другим невесткам, управлять поместьем… ты познаешь множество неприятных вещей, когда придёт время. ‒ Я не боюсь, ‒ Хуалань самонадеянно подняла голову. ‒ В будущем, неважно, внутри или снаружи поместья, никто не посмеет встать у меня на пути. Примечания:

«Если придут враги, их остановит генерал, если придёт потоп, то его задержит земля» ‒ пословица, смысл которой в том, чтобы принимать меры, которые соответствуют конкретной ситуации.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 17: Всё требует определённого таланта.

После того безумного дня все, начиная с Ван Ши и заканчивая служанками, вдвое сильнее зауважали учительницу Кун. Никто из девочек не осмеливался выказывать даже малейшие признаки неповиновения при ней, особенно Молань, которая буквально ходила, поджав хвост. После того как Шен Хун побывал на уроке учительницы Кун, его рациональность победила его чувства. Он ночевал у Ван Ши следующие две недели, позволив тем самым наложнице Линь и её дочери обдумать своё поведение. Ван Ши буквально цвела, она была так счастлива, что, казалось, вот-вот бросится запускать фейерверки. Более того, Шен Хун, по видимому, твёрдо собравшийся доказать что-то учительнице Кун, отказал наложнице Линь даже в просьбе увидеться. Видя, что ситуация складывается совершенно не в её пользу, наложница Линь использовала свой главный козырь. Подгадав момент, когда Шен Хун занимался с Чханфеном, она велела сыну передать ему зелёное полотно. На нём она написала поэму о своём горе, используя роскошные чернила из киновари. Она написала о том, как она «думает о господине до самого рассвета, пока её сердце страдает и плачет кровавыми слезами, напоминающими вечерний дождь». Когда Шен Хун прочитал это, его переполнили тёплые чувства. Наконец он не смог сопротивляться желанию увидеться с наложницей Линь и отправился к ней прямо в середине ночи. После того, как об этом узнала Ван Ши, она очень сильно разозлилась. ‒ У этой мелкой наложницы совершенно нет никакого воспитания! Но после того урока Шен Хун осознал, что он не может полностью простить наложницу Линь. А наложница Линь знала, как прикидываться сдержанной, находясь в центре внимания. Молань, подражая своей матери также старательно следила за своим поведением. Учительница Кун продолжала обучать их более половины месяца и попрощалась с ними после того, как Чханбай успешно сдал окружной экзамен. В благодарность Шен Хун преподнёс ей множество сундуков с дарами, учительница приняла половину и вернула другую половину со словами: «Вы завалили меня дарами, когда я привезу всё это к себе, люди подумают, что я ограбила вас». За несколько дней до этого Ван Ши тактично намекнула учительнице Кун написать письмо её старым друзьям в столице. Предполагалось, что учительница похвалит её дочь и это сформирует для Хуалань благоприятную обстановку в будущем. Однако учительница Кун отказала ей, ответив с улыбкой: «Первая молодая госпожа едет туда не в качестве гостя. Она будет жить в столице долгое время. За это время она сама сформирует свою собственную репутацию. Если я сейчас расхвалю её до небес, дом Бо Чжунтсиня будет ожидать от неё слишком многого, а это явно не обнадёживает». Эти слова могут быть переведены с марсианского языка как: Не слишком завышайте свои ожидания, если они будут чересчур высокими, то легко будет разочароваться. Наоборот, если сейчас занизить ожидания, то это будет лучше для Хуалань. Это позволит ей проявить себя. Однако по Ван Ши нельзя было сказать, поняла ли она что имелось в виду или же просто изо всех сил скрывала разочарование. Осознав это, учительница Кун добавила: «Первая молодая госпожа должна сама сформировать свою репутацию. Но когда она приживётся там и родит детей, то, если я до сих пор буду способна что-либо сделать, я замолвлю словечко за остальных ваших дочерей». Подумав о Жулань, Ван Ши поблагодарила её с широкой улыбкой на лице. После того как учительница Кун уехала, девочки вернулись к своему обычному распорядку. Пожилая госпожа Шен вновь принялась учить Минлань читать и вскоре добавила ещё один предмет, уроки шитья, со старшей служанкой Фан в качестве временного учителя. Служанка Фан была служанкой первого ранга, сопровождавшей пожилую госпожу в качестве части её приданого. Она была известна как самая лучшая во владении иглой во всём поместье Хоу. Она прекрасно могла ткать, шить, вышивать, плести и так далее. Несмотря на то что она была уже в возрасте и зрение частенько подводило её, её навыков с лихвой хватало для того чтобы обучать новичка вроде Минлань. Основываясь на двух живых примерах пожилой госпожи Шен и наложницы Линь, понимавших литературу на лету, служанка Фан очень волновалась, что Минлань тоже будет любить поэзию и не любить иглу. Однако Минлань была с самого начала готова учиться и более того она проявляла больше энтузиазма в обучении вышиванию, чем в обучении чтению. Служанка Фан была счастлива и удивлена одновременно. Она бросила все свои силы на обучение Минлань. Так что утра и до обеда Минлань училась читать с пожилой госпожой Шен, после чего начинались занятия вышивания со служанкой Фан, а пожилая госпожа радостно наблюдала за ними со стороны. Минлань практиковалась в стежках на маленьких кусочках ткани, учась вышивать прямые линии и круги. Движения иглы должны были быть точны, словно у швейной машинки, а промежутки между ними должны быть выверены и абсолютно одинаковыми. Это были основы, на освоение которых у Минлань ушёл целый месяц. Месяц спустя служанка Фан подгадала достаточно яркий полдень и устроила Минлань экзамен. Минлань едва смогла пройти его. Служанка Фан была немного сбита с толку. ‒ Юная госпожа столь усердна в своей учёбе, почему же освоение вышивания происходит намного медленнее, чем изучение чтения? «Прикидываться, что учишься и учиться с нуля ‒ это совершенно разные вещи»,‒ подумала Минлань. Пожилая госпожа Шен тоже была очень озадачена. ‒ Тебе так сильно нравится работать с иглой? Ты так серьёзно к этому относишься и вкладываешь в это столько сил. Это совершенно не сравнимо с тем, как ты учишься читать. «Только призракам нравится вышивать», ‒ Минлань мысленно плакала. В прошлой жизни у неё даже не получалось вышивать крестиком. У системы образования, ориентированной на экзамены, было одно очень характерное свойство. Всё, чему ты учишься: математике, игре на пианино или рисованию, давало некий бонус. Ты должен был учиться хорошо, чтобы попасть в хороший университет, ты должен был попасть в хороший университет, чтобы найти хорошую работу и, найдя хорошую работу, ты мог заработать много денег. Если обобщить, то всегда была чёткая цель и чёткий набор действий для её достижения. Но будучи человеком, привыкшим к этой системе, после прочтения «Тысячи иероглифов», Минлань начала осознавать проблему. Если ты одна из жён, то для чего тебе нужны навыки в поэзии, пении и четырёх искусствах? Она ведь не может воспользоваться своими знаниями, чтобы заработать себе на еду, потому что она не имеет права сдать императорские экзамены или иным способом заполучить репутацию талантливой женщины среди знати. Пожилая госпожа Шен, рождённая как законная дочь, не задумываясь ответит: «Образованная натура и пребывающее в гармонии сердце формируют характер. Добродетельный характер возвышает репутацию семьи». Но Минлань ‒ не законная дочь, а семья Шен ‒ не семья Хоу. Она попросту не может войти в круги высшей знати. А наложница Линь наверняка ответит: «На моём пути к успеху поэзия, пение и четыре искусства сослужили мне хорошую службу». Но Минлань не хочет быть наложницей. Но недавно служанка Фан, не подумав, сказала кое-что. Услышав, что вещь, расшитая вышивкой Жуйи среднего качества может быть продана за два-три таэля, Минлань внезапно осознала направление в котором она хочет развиваться. Не важно, насколько хорошо ты учишься или оперируешь своими финансами, общество может отобрать у тебя всё это. Только навыки шитья могут обеспечить некую финансовую стабильность. Можно сформировать себе хорошую репутацию в этой области и иметь полезный навык на будущее просто на всякий случай. Обдумав эту проблему ещё немного, Минлань сформулировала подходящий ответ: ‒ Уметь шить полезно. Можно шить тёплые шапки для бабушки, ботинки для отца, расшитые сумки для благовоний для мамы и старших сестёр, расшитые носовые платки для старших братьев. Пожилая госпожа Шен была так тронута, что едва не прослезилась. Она обняла Минлань впервые за долгое время. ‒ Дитя моё, как же тебе должно быть тяжело! Минлань была слегка сбита с толку. Видимо пожилая госпожа Шен восприняла это как: «Учёба помогает только тебе, а навык шитья помогает всей семье». И, говоря об этом в таком юном возрасте, её внучка показывает, что уже умеет заботиться о своей семье. Дабы сделать обучение интереснее, пожилая госпожа Шен нарисовала несколько простых узоров с цветами слив, чтобы Минлань вышила их. Минлань приложила все свои силы. Когда она вышила половину цветка, было больше похоже, что это не цветок сливы, а бутон персикового цветка. Старшая служанка Фан вздохнула и добавила к цветкам несколько стежков, предложив Минлань вышить вместо этого цветки персика. ‒ Цветы слив и персиков разные, разве можно сейчас менять их? ‒ тихо протестовала Минлань. ‒ Всё хорошо, на твоей вышивке разница между ними не слишком заметна, ‒ успокаивала её пожилая госпожа Шен. Минлань промолчала. В самом конце марта, когда персиковые цветы уже расцвели, из поместья Бо Чжунтсиня пришло письмо, в котором говорилось, что Юань Веньшао поедет за невестой через месяц. На путешествие до префектуры Ден ему понадобится всего несколько дней. По этому поводу прибыл старший из двоюродных братьев Шен Хуна со стороны отца, Шен Вей. Изначально на свадьбе должен был присутствовать и её дядя со стороны матери, но Ван Йень был чиновником и не мог просто так покинуть свой пост. Только Шен Вей, владевший собственным рестораном, мог спокойно путешествовать. Он привёз с собой своего второго сына, Чханву, который помимо участия в церемонии будет вместе с Чханбаем сопровождать Хуалань в столицу. Когда Шен Вей вместе с Шен Хуном пришли в зал Шоу’ань чтобы выразить почтение, Минлань сидела на диванчике и рассказывала наизусть «Оду Лотосу». ‒ На суше, на воде, в траве, на дереве ‒ повсюду цветов есть очень много всяких, которые достойны любованья… А я так люблю один только лотос ‒ за то, что из грязи выходит, но ею отнюдь не замаран, и, чистой рябью омытый, капризных причуд он не знает. Сквозной внутри, снаружи прям… Не расползается и не ветвится. И запах от него чем далее, тем чище… ‒ декламировала она своим чистым детским голосом. То, насколько довольной собой выглядела маленькая девочка, было очаровательно. Пожилая госпожа Шен сидела рядом на диванчике и слушала, периодически отворачиваясь, чтобы скрыть смех. Её глаза лучились теплотой и счастьем. Эта сцена тронула Шен Вея. Он заметил, насколько радостной и румяной была пожилая госпожа Шен. Она была даже более бодрой, чем два года назад, когда он в последний раз видел её. Затем Шен Вей перевёл взгляд на Минлань и увидел, как блестят её глаза. Когда она заметила его, она немедленно слезла с диванчика и послушно отошла в сторону. Увидев, насколько воспитанной и рассудительной была Минлань, Шен Вей был восхищён ею. Поприветствовав пожилую госпожу, Шен Вей рассмеялся и подхватил Минлань на руки. ‒ Ты, должно быть, шестая дочка, верно? Мне раньше не доводилось видеть тебя. Каждый раз, когда я приезжал сюда, ты болела. Хорошо, что тебе, наконец, стало лучше. У него была квадратная челюсть, и он был похож на человека, который много повидал на своём веку. Он был старше Шен Хуна всего лишь на пару лет, но выглядел он так, будто был старше его лет на десять. У него было доброе лицо. Минлань сложила свои маленькие кулачки в приветственном жесте и ответила: ‒ Ваша племянница чувствует себя хорошо, спасибо вам за заботу. Рада приветствовать вас, первый дядюшка. Спасибо, что прибыли к нам издалека, ‒ произнесённые детским голосом подобные слова производили впечатление, будто говорил маленький взрослый. Все присутствующие в комнате взрослые рассмеялись. Шен Вей смеялся особенно сильно и так, как он обнимал Минлань, она чувствовала, как он подрагивает от хохота. Из-за всеобщего смеха Минлань покраснела, она была возмущена. Она поприветствовала согласно всем правилам, зачем так смеяться? Можно же быть сдержаннее! Шен Вей сунул руку за пазуху, вынул оттуда свёрток из красного шёлка и передал его Минлань со словами: ‒ Это подарок от твоей двоюродной тёти. Все твои старшие сёстры уже получили свои, осталась только ты. Минлань подняла глаза и посмотрела на отца с бабушкой. Она заметила, что они едва заметно кивнули, и взяла подарок. Она развернула его. Перед её глазами блеснуло золото. Это была тяжёлая подвеска из чистого золота, сделанная в стиле Жуйи. Минлань сразу же отдала её пожилой госпоже Шен и та с улыбкой надела её на шею Минлань. Минлань тут же почувствовала её тяжесть. Она определённо весила несколько таэлей. Следуя этикету, она повернулась к Шен Вею и, склонившись в поклоне, сказала: ‒ Благодарю вас, двоюродная тётушка, благодарю вас, первый дядюшка. В этот момент в комнату вошла Цхуйпхин с маленьким чайным сервизом в руках, который был расписан красными лотосами. Она подошла к Минлань, поставила сервиз перед ней, после чего с покорным видом вышла из комнаты. Минлань взяла в руки одну из чашек с чаем. Шен Хун ожидал, что Минлань как обычно сперва принесёт чашку ему, но неожиданно на полпути Минлань свернула и, склонив голову, протянула чашку Шен Вею. Вторую чашку она принесла Шен Хуну. После чего она взяла тарелку со свежими шаньдунскими ююбами и заботливо поставила её на чайный столик Шен Вея. Всё это позабавило Шен Хуна. И, не удержавшись, он шутливо отчитал её: ‒ Что за шестая дочь, тут же предлагает чай и ююбы незнакомцам, получив от них подарок. Совсем забыла про своего отца. Минлань выглядел смущённой. Услышав это, она покраснела и замерла. Не зная, куда деть руки, она попыталась объяснить: ‒ Это… Нет… Всё просто, потому что он не дотягивался до всего этого. Шен Вей, Шен Хун и пожилая госпожа тут же разразились хохотом. Шен Вей обнял Минлань, разглядывая её внезапно побледневшее лицо, которое от смущения казалось ему особенно милым. Он вытащил роскошную расшитую сумку и вручил её Минлань со словами: ‒ Человек неравнодушен к тем, от кого получает подарки. Так что держи, здесь только что сделанные девяносто девять рыбок. Я дарю их тебе, маленькая Минлань, потому что еда в вашей семье очень уж дорогая. Пожилая госпожа смеялась так, что у неё на глазах выступили слёзы. ‒ Вот же нахальные обезьянки! ‒ произнесла она сквозь смех. Стоявшие вокруг служанки осторожно прикрывали свои рты. Минлань тут же схватила с десяток свежих ююбов с тарелки с фруктами и отнесла их Шен Хуну. ‒ Кушайте, отец, кушайте, эти ююбы спелые, ‒ сказала она с хитрой улыбкой. Улыбнувшись, Шен Хун притянул Минлань к себе и погладил её по голове. Затем он открыл расшитый мешочек, который Минлань держала в руках, и вытащил оттуда маленький золотой слиток в форме рыбки. Он вложил его в ладошку Минлань со словами: ‒ Красивый, правда? Поиграй с ним. Внезапно у Минлань оказалось столько золота. Она чувствовала себя несколько смущённой. Почувствовав, что она вновь краснеет, она поклонилась, пряча лицо в ладонях. В этот момент в комнату вошла Ван Ши вместе с другими детьми. С ними не было только Хуалань. Облегчённо выдохнув, Минлань поспешила поприветствовать Ван Ши. Ван Ши поприветствовала пожилую госпожу и Шен Вея, после чего позволила детям сделать тоже самое. Заметив на шее Минлань большую роскошную золотую подвеску, Жулань надула губы, а Молань стояла с безразличным выражением лица. Пройдя уроки учительницы Кун, они обе стали вести себя лучше. Шен Вей поприветствовал их в ответ. Жулань выглядела надменно, тогда как Молань старалась быть максимально вежливой и поменьше разговаривать. Шен Хун тоже не торопился говорить, а Ван Ши, напротив, болтала, широко улыбаясь. ‒ Ваша жена так обходительна, она заставила вас проделать такой большой путь ради Хуалань. Я чувствую себя очень признательной по отношению к вам. Более того, вы столько всего привезли! ‒ Ван Ши повернулась в сторону детей и сказала, обращаясь к ним: ‒ Что до вас, ребята, ваши подарки для мальчиков лежат в кабинете господина, а подарки для девочек в павильоне Вейжу. Не забудьте сходить за ними позже. Дети тут же принялись благодарить Шен Вея. Когда все выразили свою благодарность, Жулань радостно побежала посмотреть на подарки. Пожилая госпожа Шен улыбнулась и разрешила остальным внучкам последовать за ней. Когда девочки ушли, в комнате резко стало тихо. Встав перед Чханбаем, Шен Вей решительно произнёс: ‒ Я слышала, что ты уже сдал окружные экзамены, юный Бай. Твоей матери очень повезло с детьми. ‒ Вы зря хвалите меня, первый дядюшка. Ваш племянник ещё невежественен, мне следует заниматься больше, ‒ ответил Чханбай, сложив руки в приветственном жесте. ‒ Ему ещё предстоят окончательные экзамены, не спешите хвалить его, ‒ гордо добавила Ван Ши. ‒ Говорят, что малыш Ву тоже усердно учится. Возможно, два брата смогут вместе сдать этот экзамен. ‒ Боюсь, что это невозможно, ‒ улыбнувшись, Шен Вей покачал головой. ‒ Когда я учился, мой второй младший брат превосходил меня. Мой первый сын, приехавший вместе со мной, прилежен лишь когда смотрит в учётную книгу, а декламировать может только пословицы. Это вскружит ему голову. Что до моего второго сына, он часто читает книги, но тоже уступает юному Баю. Однако ему нравится учиться стрелять и обращаться с копьём. Так что после того, как я доставлю свою первую племянницу в столицу и закончу все дела, связанные со свадьбой, я планирую послать юного Ву к генералу Лю Куй. Пускай попробует путь военного. ‒ Хорошая идея, ‒ улыбнулся Шен Хун. ‒ Старик Лю ‒ мастер боевых искусств. Мы частенько выпивали вместе, когда он ещё сдавал офицерские экзамены. И он до сих пор состоит на службе. Я напишу ему письмо, попрошу его взять малыша Ву под свою опеку и позаботится о нём. ‒ Спасибо тебе, брат, ‒ голос Шен Вея был наполнен радостью. ‒ Ву, не стой, поблагодари своего дядю. Чханву, молча стоявшему в сторонке, на вид было столько же лет, сколько и Чханбаю. Но он был выше, крупнее и с более широкой челюстью. Он радостно поклонился Шен Хуну. ‒ Чханву, твой отец наверняка говорил тебе, что если ты добьёшься успеха в будущем, вся наша семья выиграет от этого, ‒ тут же поддержал его Шен Хун. ‒ Если братья смогут поддерживать друг друга на службе, то нашей семье суждено процветать. Тем временем Шен Вей повернулся к Чханфену и с улыбкой произнёс: ‒ Как видишь, твой двоюродный брат Ву со своими способностями может стать лишь военным. Зато вам, судя по всему, действительно суждено сдавать экзамены вместе. Я слышала, что твои стихи великолепны, юный Фен. Такой талант в столь юном возрасте. Возможно, тебе суждено сдать императорский экзамен на высшие баллы и получить титул Чжуанйень. Стоявший вдалеке и расслабленно улыбавшийся Чханфен сложил перед собой руки в благодарственном жесте и ответил: ‒ Ваш племянник смущён оказанным ему вниманием. Я мечтаю знать хотя бы половину всего того, что знает мой старший брат. Я слышал, что Чжан Тайюэ смог сдать экзамены в девять лет, однако я не столь талантлив, так что я попытаю счастья в следующем году. ‒ Хоть литература и важна, но императорские экзамены не зависят исключительно от поэзии, ‒ строго заметила пожилая госпожа Шен. ‒ Тебе следует больше учиться прозе. Вспомни своего дедушку, хотя его поэзия была элегантна, словно абрикосовое дерево, он тоже сперва учился прозе. Почему бы тебе не позаниматься вместе со страшим братом? Чханфен улыбнулся и согласно кивнул. Поговорив ещё немного, пожилая госпожа Шен отправила троих мальчиков поиграть, а взрослые продолжили разговаривать. Когда они ушли, Шен Вей с уважением в голосе обратился к пожилой госпоже: ‒ Изначально моя жена тоже хотела приехать, но она была слишком занята семейными делами и не смогла выкроить времени. Я вместо неё с почтением склоняюсь и поздравляю вас, вторая тётушка. ‒ Я понимаю. Конечно же, зачем ехать в такую даль, когда на тебе висит такая большая семья. Мы две ветви одной семьи, нам не нужны все эти формальности. Как здоровье твоей матушки? Она хорошо себя чувствует? ‒ с улыбкой спросила пожилая госпожа Шен. ‒ В семье всё хорошо, просто моя матушка в последнее время меньше двигается, ‒ Шен Вей помрачнел. ‒ Годы не щадят её. Она часто вспоминает о вас. И я надеялся, что если у вас найдётся свободное время, то вы смогли бы приехать ко мне в гости ненадолго. Но моя матушка боялась, что вы устанете от поездки, так что она не хотела, чтобы я упоминал это. ‒ Что значит устану? ‒ вздохнула пожилая госпожа Шен. ‒ Мы с твоей матерью как сёстры, мы были очень близки. Разве нанести ей визит может быть для меня чем-то неприятным? К тому же я восхищаюсь твоей матерью. Будучи всего лишь женщиной, она прожила столько лет и выдержала столько невзгод, но всё это истощило её тело и принесло ей лишь недуги. ‒ Я благодарен за поддержку, которую вы оказали мне и моей матери, ‒ искренне ответил Шен Вей. ‒ Мы те, кто мы есть, исключительно благодаря вам. Что, кстати говоря… ‒ Не продолжай, не стоит, ‒ пожилая госпожа Шен замахала руками. Чувствуя, что атмосфера в комнате становится тяжёлой, Шен Хун искал способ разрядить обстановку. Он взглянул на Ван Ши. Поймав его взгляд, та немедленно поняла, что от неё требуется и с улыбкой произнесла: ‒ Я давно не бывала в Цзиньлине. Как здоровье у жены Сона? В последнем письме говорилось, что она беременна. ‒ К сожалению, недавно у неё случился выкидыш, ‒ выражение лица Шен Вея стало ещё более мрачным. На какое-то время атмосфера в комнате стала ещё более тяжёлой. Шен Хун недовольно посмотрел на Ван Ши. Та выглядела немного обиженной, она тоже не знала, что это произошло. Умение разряжать обстановку определённо требовало некоего таланта. Видно было, что Ван Ши всё ещё нужно было попрактиковаться в этом. Шен Хун был совершенно недоволен её результатами и решил всё взять в свои руки. ‒ А как дела у семьи, дочку которой вы присмотрели для юного Ву? ‒ с улыбкой спросил он. ‒ Если эта семья подходит, то как дядя я должен уже начать готовить свадебные подарки. Лицо Шен Вея было мрачнее тучи. ‒ Прошу, не напоминай. Дочь из этой семьи сбежала из дома с конюхом. Атмосфера в комнате стала ещё тяжелее.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 18: Свадьба и прочие неприятности.

Шен Хун планировал провести эту ночь выпивая вместе с Шен Веем, а Ван Ши пришла поговорить к пожилой госпоже Шен. Перед ужином служанка Цхуй отвела Минлань обратно. Вслед за ними шли Даньдзю и Сяотао, которые несли перед собой большие сумки с подарками, а позади них две низкоранговые служанки тащили сундук. Пожилая госпожа Шен пригласила Минлань сесть рядом с ней. ‒ Ты теперь такая богатая, Минлань. Расскажи бабушке, что тебе подарил первый дядя. ‒ Там было золото, атлас, ‒ Минлань принялась перечислять, загибая свои маленькие пальчики. ‒ Жемчуг, браслеты, эм… заколки, много заколок, эм… И ещё, ещё… ‒ какое-то время она сидела молча, пытаясь вспомнить. Пожилая госпожа Шен вытянула палец и ткнула Минлань в лоб. ‒ Ещё, ещё, ты до сих пор глупышка, ‒ со строгим лицом сказала она. Минлань покраснела. Все засмеялись. После этого пожилая госпожа Шен приказала Цхуйпхин и другим служанкам принести и распаковать подарки. Там было четыре рулона атласа, три рулона парчи из Сычуаня с яркой аккуратной вышивкой; два набора письменных принадлежностей из Хуйчжоу; пара браслетов из чистого золота, инкрустированных сардониксом, подходящий к ним набор заколок, украшенных бусами; бусы из красного коралла и множество разноцветных бусин в коробке; пять различных колец и всяческие прочие девчачьи атрибуты. ‒ Такой подарок ‒ это как-то немного слишком, ‒ пожилая госпожа Шен нахмурилась. ‒ Господин Шен Вей сказал, что не виделся с нами много лет и хотел бы восполнить это, ‒ Ван Ши улыбнулась, после чего повернулась к Минлань и продолжила. ‒ Глупенькая, все говорят, что ты быстро запоминаешь слова. Почему же ты не смогла запомнить все эти вещи? Не удивительно, что пожилая госпожа называет тебя глупышкой! Минлань смущённо засмеялась и подумала, что куда лучше запоминает цифры и законы. Когда пожилая госпожа Шен услышала слова Ван Ши, в её глазах мелькнуло осуждение, но она ничего не сказала. Заметив это, Ван Ши с улыбкой принялась нахваливать Минлань. ‒ Наша Минлань это доброе и щедрое дитя. Когда она жила в моих покоях, она носила всё, что ей давали, и ела всё, чем её кормили. Она никогда не капризничала и не требовала того же, что было у её сестёр. Когда она оставалась с Жулань, её постоянно окружали еда и игрушки, но Минлань ни разу не прикоснулась ни к чему, что ей не принадлежало! Не удивительно, что вам она так нравится. В ней есть ростки достоинства. Пожилая госпожа спокойно взглянула на Ван Ши и, не моргнув и глазом, ответила: ‒ После свадьбы Хуалань тебе следует приложить больше сил и обучить оставшихся дочерей. Неправильно оставлять девочек невежественными. Другие будут принижать их из-за этого. В ответ Ван Ши радостно улыбнулась, однако пожилая госпожа продолжила говорить и задала, казалось бы, не относящийся к делу вопрос. ‒ Скажи, Минлань, когда вы ушли, ты попросила Сяотао понести тот мешочек с золотыми рыбками, который тебе подарил твой первый дядя. Для чего? Хотелось покрасоваться перед старшими сёстрами? ‒ Я сделала это не для того, чтобы покрасоваться, а чтобы поделиться ими со старшими сёстрами, ‒ широко распахнув глаза, ответила Минлань. Ван Ши выглядела недовольной. Пожилая госпожа Шен же улыбнулась. ‒ А твои старшие сёстры были не против? ‒ Мы вместе пережили те побои, так что я сочла должным разделить и золотых рыбок тоже, ‒ пробормотала Минлань, покачав головой. ‒ Так что я попросила Сяотао заодно принести те маленькие весы из слоновой кости, но первая сестра отказалась, сказав, что первый дядя подарил их лишь мне одной. И что все они получали схожие подарки, когда впервые встречались с первым дядей. ‒ Как и ожидалось, твоя старшая сестра очень разумный человек, ‒ довольным тоном ответила пожилая госпожа. ‒ К тому же, в этот раз Шен Вей сделал весомый вклад в её приданое. Нам следует научиться соответствовать этому уровню. Ван Ши облегчённо выдохнула. Минлань мысленно вздохнула. В словах этих женщин, обитающих в подобных богатых домах, всегда полно ловушек. Замешкаешься ‒ и тебя обведут вокруг пальца. Спустя какое-то время пожилая госпожа приказала накрыть на стол. Ван Ши, как и всегда, отправилась в свои покои, чтобы есть вместе со своими дочерьми, так что, собрав своих служанок, она попрощалась. Покинув дворик зала Шоу’ань, она ускорила шаг и торопливо направилась к павильону Вейжу. Служанки ещё не успели открыть занавески, ведущие в главное здание, а Ван Ши уже слышала голос Хуалань, которая отчитывала Жулань. ‒ Как ты можешь быть такой мелочной? Увидела эти золотые слитки Минлань и сразу же подумала о том, чтобы забрать половину! Ты что, никогда в жизни золота не видела что ли?! ‒ выслушивая эту тираду, Ван Ши почувствовала, как у неё начинает дёргать веко. ‒ Первый дядя, должно быть, из ума выжил! Ты и я ‒ дети законной жены! А эта девчонка ‒ дочка наложницы. А он всё равно серьёзно к ней относится! Почему он подарил ей столько золотых слитков?! Он должен был подарить их нам! ‒ возмущалась в ответ Жулань. Ван Ши слушала это до тех пор, пока у неё не вздулись вены. Приказав Цхайхуань и Цхайпей следить за дверью, она буквально ворвалась в комнату. Ткнув пальцем в Жулань, она громко принялась ругать её. ‒ Дрянная девчонка! Как ты смеешь препираться?! Что за чушь ты несёшь?! Следовало позволить учительнице Кун побить тебя побольше напоследок! Хуалань и Жулань, сидевшие на стульях в форме краба, при виде Ван Ши вскочили на ноги и поклонились. Ван Ши схватила Жулань за шиворот и чуть ли не прорычала: ‒ Отныне не смей ни о ком отзываться как о ребёнке наложницы! Ты что, забыла про своего отца?! Жулань неожиданно напряглась. Верно, Шен Хун же тоже ребёнок наложницы. Но несмотря на то, что она это осознала и поняла, что сказала что-то неправильное, она всё равно не хотела сдаваться. ‒ В тот раз, когда первая пожилая госпожа передала нам со старшей сестрой наши золотые слитки, она ничего не передавала наложнице Линь! ‒ сказала она. ‒ Та золотая подвеска, доставшаяся четвёртой старшей сестре, была прислана первой дядей и тётей уже потом! Разве не вы это говорили, матушка? Первая пожилая госпожа испытывает к наложницам настоящее отвращение! Даже если первый дядюшка решил порадовать Минлань из-за отца, ей хватило бы нескольких небольших подарков! А он подарил ей золотую подвеску и целый мешочек золотых рыбок! Он же этим испортит эту девчонку! И она будет вести себя отвратительно! Я заметила, что её золотая подвеска даже более изыскана, чем моя! Голова Ван Ши жутко разболелась. Она поспешила присесть на мягкий диванчик. Осознав происходящее, Хуалань подошла к Жулань, крепко сжала её руку и тихо произнесла: ‒ Знаешь, что? Первая пожилая госпожа очень близка с нашей пожилой госпожой. В то время, когда первой пожилой госпоже не нравилась четвёртая младшая сестра, на самом деле всё было из-за бабушки. А нынешнее положение шестой младшей сестры тоже воля бабушки. Если ты ищешь, кого обвинить, вини себя за то, что не захотела жить с пожилой госпожой! Ван Ши посмотрела на свою старшую дочь взглядом, полным обожания, после чего повернулась к Жулань и продолжила её отчитывать: ‒ Твоя старшая сестра сказала все правильно. Я выяснила, что сначала твой первый дядя подарил шестой дочери лишь золотую подвеску. Всего остального шестая дочь добилась сама, своим очарованием, почтительностью и подобающим поведением при подаче чая и проявлением уважения. В итоге твой первый дядя подарил ей мешочек с золотыми рыбками. А что насчёт тебя? Почему ты не думаешь о том, что, кому и почему твой дядя дарит, когда приезжает? Хуалань ведёт себя правильно, но ты… Каждый раз, когда ты видишь первого дядюшку, ты начинаешь вести себя, как избалованный, властный ребёнок! Не следишь за языком, не слушаешь, привередничаешь! Да никто никогда не захочет иметь с тобой дел! Ван Ши никогда раньше не ругала Жулань так сильно. Лицо Жулань покраснело от злости. ‒ Да не хочу я иметь дело с первым дядюшкой! ‒ гневно воскликнула она. ‒ Вы же сами сказали, матушка! Если бы не наша пожилая госпожа, то первая пожилая госпожа давно развелась бы с первым пожилым господином! И если бы не отец, то где первый дядюшка достал бы такие богатства?! Семья первого дядюшки столько всего получила от нашей семьи! Так что принимать от них ответные подарки вполне естественно! Я не должна подлизываться к первому дядюшке, это он должен дарить мне подарки! ‒ Что за чушь ты несёшь?! ‒ прошелестев одеждой, Хуалань вышла вперёд и строго осадила Жулань. ‒ Умолкни немедленно! Не замолчишь ‒ я оторву тебе язык! Увидев строгое лицо и пылающие яростью глаза Хуалань, Жулань замолкла. Хуалань, тем временем, возмущённо обратилась к Ван Ши. ‒ Серьёзно, матушка? Вы же знаете, какой у Жулань характер! Вы всё равно рассказали ей такое? А если бы она вышла из себя и начала это рассказывать при всех? Бабушка и отец шкуру бы с вас спустили! К тому же, эта Линь только порадовалась бы такому исходу! Голова Ван Ши к тому моменту буквально раскалывалась. Она положила голову на спинку диванчика. Её лицо было искажено гримасой боли. Хуалань села около Жулань и принялась поучать её с редким для неё терпением. ‒ Да, действительно, отец и бабушка очень помогли первому дяде. Но в итоге у пожилой госпожи оказалась именно Минлань, а не кто-либо из нас. И не забывай, вскоре я выйду замуж и не смогу больше заботиться о тебе. В будущем тебе придётся самой за себя отвечать. Жулань с озадаченным видом пошевелила губами. Хуалань изо всех сил старалась сохранять спокойствие. ‒ Мы с тобой ‒ родные сёстры. Даже несмотря на то, что иногда мы ругаемся, по-твоему, я желаю тебе зла? Не думай, что тебе будет так же легко ругаться с Молань. Эта девчонка привыкла к нападкам, и она хитра! Столкнувшись с ней, ты неизбежно проиграешь. Так что лучше даже не играй с ней. Если тебе скучно, лучше пойди и найди шестую младшую сестру. Она неплохой человек. Хоть она и моложе, чем ты, её поведение и манеры куда лучше твоих. Пожилая госпожа начала столь тепло относиться к ней спустя всего лишь несколько дней. Подарки сыплются на неё один за другим, даже отец обращает на неё много внимания в последнее время! ‒ Почему нас вообще с ними сравнивают? ‒ опустив голову, недовольно пробормотала Жулань. ‒ Они ‒ дети наложниц. Им приходится подлизываться и выказывать уважение, чтобы что-либо получить. Но я же законная дочь! ‒ Верно! ‒ тут же воскликнула Хуалань. ‒ Мы с тобой законные дочери и должны вести себя соответствующе. Нам не следует опускаться до уровня дочерей наложниц. Стояло начало мая, день был ясным и солнечным, погода была тёплой. Подходящий день для свадьбы. Под звуки труб и гонга процессия сопровождающих направлялась, чтобы забрать невесту. Всё поместье Шен было украшено в красных тонах, повсюду висели цветы. Вся обстановка была призвана излучать радость. Рано утром служанка Цхуй разбудила Минлань, чтобы та успела одеться. Её волосы уложили в причудливую причёску, напоминающую бабочку. Её волосы удерживала золотая заколка, украшенная бусинами из красного коралла. Она была одета в расшитую золотом лиловую кофту из парчи с длинными рукавами и малиновыми пуговицами, и сатиновую юбку выше колена с узором из белых облаков. Увидев своё отражение, она улыбнулась. В такой одежде и с этими пухлыми щёчками она напоминала праздничную куклу. Прибыв в павильон Вейжу, Минлань увидела Молань и Жулань, которые были одеты в схожие красные праздничные одежды. На их шеях висели жемчужные ожерелья, подаренные Шен Веем. Затем они по очереди попрощались с Хуалань по всем правилам этикета. ‒ Желаю, чтобы старшая сестра была счастлива как утка-мандаринка. Надеюсь, вы будете преданы друг другу и счастливы круглый год, ‒ сказала Молань. ‒ Старшей сестре повезло найти такого замечательного мужа. Желаю вам жить в гармонии до глубокой старости и обрести благосостояние и множество потомков, ‒ сказала Жулань. ‒ Воздух в столице сухой. Пусть старшая сестра почаще пьёт воду, это полезно для кожи, ‒ сказала Минлань. Она не смогла придумать ничего лучше. Они что, не могли и для неё красивых высказываний подобрать? Хуалань смотрела на Минлань, недоумённо моргая. Грусть на её лице сменилась удивлением. После того как Ван Ши произнесла ещё несколько слов, в комнату вошла незнакомая Минлань служанка. На ней был круглый, расшитый передник тёмно-фиолетового цвета. Хуалань смущённо посмотрела на Ван Ши, которая избегала её взгляда. ‒ Я пригласила её, чтобы она научила тебя кое-чему о свадебной церемонии между мужем и женой, ‒ сказав это, Ван Ши вывела всех из павильона Вейжу. До Минлань тут же дошло, что сейчас будет. «Кажется, настало время полового воспитания», ‒ мысленно вздрогнув, подумала она. Она вспомнила тот случай, когда старшего двоюродного брата Яо Йийи отправили в Африку. Он уезжал второпях и забыл прихватить с собой «пишу для ума». Около десяти гигабайт эротического видео. В итоге он попросил свою младшую двоюродную сестру отправить их ему. Следуя своей привычке пользоваться любыми открывшимися возможностями и подгоняемая пытливым умом будущего профессионального юриста, Яо Йийи внимательно отсмотрела их все от начала до конца. Говорят, что если человек выучит триста Танских поэм, он сможет сам писать стихи. В данном случае для Минлань это было верно. Наверняка она могла бы описать весь процесс более точно и развёрнуто, чем эта служанка. Но видя, насколько несведущими выглядели Молань и Жулань, она понимала, что проявлять свои знания в этой ситуации будет плохой идеей. Ей следует продолжать притворяться наивной девочкой. Прибыло множество девушек. Ван Ши отправилась развлекать гостей и прихватила с собой девочек. Служанки водили их по залу, наполненному гостями, кругами. Одетые в красные накидки, из-за своих маленьких белых личиков они напоминали яркие цветы. Они привлекали много внимания со стороны гостей. Некоторые гости одаривали их приветствиями. Некоторые махали им. Прошёл всего лишь год с тех пор как Шен Хун получил должность в префектуре Ден. Семья Шен до сих пор была мало знакома с местными. Все присутствующие знали, что одна из девочек ‒ законная дочь, но согласно этикету все дочери должны были быть одеты одинаково. К тому же, Ван Ши не хотела подчёркивать это прямо перед всеми, так что все присутствующие могли выбирать с кем пообщаться, основываясь лишь на собственных интересах. Те, кому нравились красивые и изящные девочки, направились к Молань. Те, кому нравились величавые и надменные, общались с Жулань. Что до Минлань, то все видели, что она самая младшая из них и из-за этого она выглядела самой милой. Естественность и расслабленность её поведения вместе с маленьким детским телом создавало очень странное впечатление. К тому же она вела себя достаточно по-детски. Так что Минлань облепило больше всего девушек. Минлань потеряла счёт этим девушкам, пытавшимся до неё дотронуться. Мало того, что она не могла возмутиться в ответ на эти домогательства, так ей ещё и нужно было вести себя так, как будто бы ей оказана честь! Однако её положение было не таким уж и плохим. Как минимум, Минлань наконец-то смогла увидеть того самого легендарного Юань Веньшао до того, как его увидит невеста. Жениху в этом году исполнялось двадцать лет, что означало, что женился он довольно поздно. Он выглядел здоровым, хотя его лицо всё же было немного бледным. Было видно, что прошлым вечером он брился, на его лице была лишь лёгкая щетина. Он с ног до головы был одет в алые одежды. Весь его облик буквально излучал изящество. У него были яркие глаза и выверенные манеры. Он стоял рядом с его величеством Шен Хуном, который, хоть и был лет на двадцать старше него, но выглядел так, словно они ровесники. Ван Ши взяла Юань Веньшао за руки и внимательно разглядывала его в течении нескольких минут. От её взгляда по спине пробегал холодок. Закончив его осматривать, следующие несколько минут она провела, вещая ему о «взятии ответственности и доверии». Когда свадебная церемония закончилась и молодожёны, сопровождаемые дядей Шен Веем и Шен Чханбаем, собрались уходить, Ван Ши расплакалась. Она стояла перед главной дверью, ведущей в поместье Шен, и плакала, пока не промочила насквозь несколько носовых платков. Даже Шен Хун проронил пару слезинок. В тот день в поместье семьи Шен организовали банкет более чем на десять столов. К тому же дом Хунбинь, известный в префектуре Ден прислал еды ещё на несколько десятков столов. Бурное празднование продолжалось до полуночи, затем гости ушли. В древности дети не принимали никакого участия в ночных кутежах. Минлань уложили спать, после чего ранним утром вернули обратно в зал Шоу’ань. Не выспавшаяся, она продолжала зевать на протяжении всего пути, пока они не вернулись и служанки Даньдзю и Цхуй не уложили её в кровать. Минлань не смогла уснуть и вместо этого отправилась к пожилой госпоже Шен. И, устроившись у неё на кровати, принялась вяло рассказывать обо всём, что произошло на свадьбе. Слушая её, пожилая госпожа Шен вдруг попросила: ‒ Минлань, расскажи мне поэму «К свадьбе». Минлань как раз недавно закончила читать «Классическую поэзию». Подумав немного, она выбрала самую простую поэму и принялась рассказывать её наизусть громким голосом: ‒ «Персик прекрасен и нежен весной ‒ Ярко сверкают, сверкают цветы. Девушка, в дом ты вступаешь женой ‒ Дом убираешь и горницу ты. Персик прекрасен и нежен весной ‒ Будут плоды в изобилье на нем. Девушка, в дом ты вступаешь женой, Горницу ты убираешь и дом. Персик прекрасен и нежен весной, Пышен убор его листьев густых. Девушка, в дом ты вступаешь женой ‒ Учишь порядку домашних своих». ‒ Очень хорошо, Минлань, молодец, ‒ в темноте раздался мягкий вздох пожилой госпожи Шен. Она принялась размышлять вслух грустным голосом: ‒ Знаешь, Минлань, когда я сама была молода, моей любимой поэмой была «Кипарисовая лодка». Я обожала её, я могла рассказывать её днями и ночами. Но сейчас я понимаю, что она не настолько правдива, как персиковое дерево. Жизнь женщины действительно похожа на жизнь персикового дерева. Если она ярко цветёт и продолжает плодоносить, тогда она проживёт замечательную жизнь. Минлань уже засыпала и не вслушивалась в то, что говорит её бабушка. Решив, что она говорит что-то о посадке персиков, она пробормотала в ответ: ‒ Персиковые деревья хорошие… Если они не плодоносят, это всё потому что почва плохая. Вам нужно просто пересадить дерево на другую землю и заново его полить и удобрить. Это сработает, если дерево совсем не мертво, и оно вновь начнёт плодоносить… Услышав это, пожилая госпожа Шен оторопела. Подумав об этом какое-то время, она улыбнулась. Посмотрев на свою маленькую внучку, она поняла, что та уже спит. Её маленькое личико было изящным и притягательным, она тихо дышала, приоткрыв рот. Пожилой госпоже нравилось любоваться своей спящей внучкой, осторожно гладя её по голове. Ван Ши той ночью выпила целую миску бульона, пытаясь успокоить нервы. Её сердце было переполнено волнением за дочь. В конце концов, она забылась тревожным сном. Что до перепившего Шен Хуна, наложница Линь заранее подкупила слуг, чтобы они отвели его в павильон Линьтси. Там она загодя приготовила антипохмельный бульон и горячее полотенце. После того, как Шен Хун немного передохнул, наложница Линь утащила его в постель. Она знала, что потом у Шен Хуна поднимется настроение, и по её опыту это было лучшим способом уговорить его на что-нибудь, так что она заранее приготовила аргументы и отрепетировала актёрскую игру. Примечания переводчиков: Ради интереса мы решили загнать пару абзацев из главы в гугл и поорать, теперь хотим, чтобы повеселились и вы. Английский текст : Wang shi looked at her eldest daughter like a treasure and turned her head to scold Rulan “Your Big Sister have said it correctly! I just asked around, at first your First Uncle only gave Sixth Girl the gold lock. It is Sixth Girl that is charming, very appropriate and filial in serving tea and paying respects. Your First Uncle then took out a bag of goldfishes, but what about you? Why do you not think, when has he not gift this and that to you sisters each time your First Uncle return. Hua’er is still okay but every time you see your First Uncle, you act like a bossy young miss. Lips are lazy and not eagerly attentive, acting like a terrible fussy person. All who sees you dislikes you!” Гугл-версия: Ван Ши посмотрела на свою старшую дочь как на сокровище и повернула голову, чтобы ругать Рулана: «Твоя старшая сестра сказала это правильно! Я только что спросил, сначала твой Первый дядя дал Шестой Девочке золотой замок. Это шестая девушка, которая очаровательна, очень уместна и сыта в подаче чая и уважения. Затем твой первый дядя достал сумку с золотыми рыбками, а ты? Почему ты не думаешь, когда он не подарил тебе и сестрам каждый раз, когда возвращается твой первый дядя. С Хуаэром все в порядке, но каждый раз, когда вы видите своего Первого Дядю, вы ведете себя как властная молодая мисс. Губы ленивы и не слишком внимательны, ведут себя как ужасный суетливый человек. Все, кто тебя видит, тебя не любят! Как это видят переводчики : Ван Ши посмотрела на свою старшую дочь взглядом, полным обожания, после чего повернулась к Жулань и продолжила её отчитывать: ‒ Твоя старшая сестра сказала все правильно. Я выяснила, что сначала твой первый дядя подарил шестой дочери лишь золотую подвеску. Всего остального шестая дочь добилась сама, своим очарованием, почтительностью и подобающим поведением при подаче чая и проявлением уважения. В итоге твой первый дядя подарил ей мешочек с золотыми рыбками. А что насчёт тебя? Почему ты не думаешь о том, что, кому и почему твой дядя дарит, когда приезжает? Хуалань ведёт себя правильно, но ты… Каждый раз, когда ты видишь первого дядюшку, ты начинаешь вести себя, как избалованный, властный ребёнок! Не следишь за языком, не слушаешь, привередничаешь! Да никто никогда не захочет иметь с тобой дел!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 19: Ветер перемен.

В полумраке лицо наложницы Линь было застенчивым и ещё более изящным, чем обычно. ‒ Хун, любимый, сегодня я по-настоящему счастлива, ‒ вежливо и смиренно произнесла она. ‒ Во-первых, я рада, что Хуалань удачно вышла замуж. Во-вторых, я рада за нашу Молань. Множество женщин из числа гостей заметили, что она очаровательна и что у неё хорошие манеры. Только… Ах… ‒ она вздохнула, всем своим видом показывая, как ей горько. ‒ Раз ты счастлива, почему ты вздыхаешь? ‒ Шен Хун был уставшим, и ему очень хотелось спать. ‒ Я размышляю о том, будет ли у Молань такое же счастье в жизни, как и у Хуалань. Несмотря на то, что сейчас все дочери в семье равны, я лишь босюь, что когда придёт время подбирать им супругов, она не понравится многим, потому что росла не под началом госпожи, ‒ тон голоса наложницы Линь постепенно снижался. Шен Хун вспомнил, через какие трудности он прошёл, придя в семью Ван просить руки и сердца, и вздохнул. ‒ В конце концов, есть разница между законными детьми и детьми наложниц, но я здесь и я не позволю Молань страдать. ‒ О, любимый Хун, я понимаю, что вы желаете нам, матери и ребёнку, добра, однако как вы сможете повлиять на мнение женщин из семей чиновников и аристократов? Это госпоже нужно представить девочек обществу. Также не нужно, чтобы моё низкое положение обременяло нашу любимую Молань. Пусть это останется в секрете, ‒ к концу фразы тон её голоса становился всё более и более тревожным. ‒ Логично, ‒ поразмыслив, ответил Шен Хун. ‒ Я передам Ван Ши, чтобы в следующий раз, когда она будет принимать гостей, она брала с собой не только Жулань, но и Молань с Минлань заодно. Если они достаточно добродетельны, в будущем семью Шен ожидает больше удачных браков. Выражение лица наложницы Линь стало кокетливым, она прильнула к Шен Хуну и сказала: ‒ О, мой любимый Хун, вы такой добрый!.. ‒ но, спустя секунду её лицо внопь стало грустным. ‒ Я слышала от одной из служанок, что у Хуалань было более ста двадцати восьми предметов в приданом. К тому же её приданое включало также земли, дом и множество людей. Это по-настоящему впечатляет. Конечно, Молань не сможет рассчитывать на такое… Когда-то Шен Хуна было легко одурачить, но не так давно учительница Кун пыталась вправить ему мозги, после чего он стал относиться к наложнице Линь с несколько большей осторожностью. Поразмыслив, он ответил: ‒ Я отношусь ко всем своим дочерям одинаково. Однако Ван Ши передала Хуалань часть своего собственного приданого, поэтому оно было таким большим. Если учитывать это, то да, у Молань, скорее всего, не будет такого же большого приданого. ‒ О, милый Хун, но ведь разве когда госпожа вышла за вас замуж, её приданое не стало частью вещей, принадлежащих семье Шен? ‒ принялась кокетливо протестовать наложница Линь. ‒ Все ваши дети называют госпожу матерью, так что она не может быть слишком предвзятой! Разум Шен Хуна прояснился, он начинал трезветь. ‒ Дело не в том, предвзята она или нет, ‒ неторопливо ответил он. ‒ Только никчёмный мужчина в первую очередь смотрит на приданое женщины. Муж старшей сестры Ван Ши был чиновников в третьем поколении. Теперь, из-за того, что он воспользовался приданым семьи Ван, его жена обрела над ним достаточно весомый контроль. Когда я пришёл просить о свадьбе, я решил для себя не прикасаться ни к чему из приданого Ван Ши. Пускай оно остаётся, например, для Чханбая. Или для других потомков семьи Шен. ‒ А что насчёт Чханфена и Молань? ‒ взволнованно спросила наложница Линь, приподнявшись в постели. ‒ Неужели вы не желаете о них позаботиться? Неужели, из-за того, что я наложница, в будущем им суждено страдать и нести эту ношу?.. ‒ на этом моменте из глаз наложницы Линь покатились слёзы. ‒ То есть то, что у тебя нет достойного приданого ‒ это моя вина? ‒ неторопливо ответил Шен Хун, вспомнив слова учительницы Кун. Запнувшись на полуслове, наложница Линь удивлённо посмотрела на Шен Хуна. Она не ожидала, что он скажет такое. Шен Хун про себя восхитился: насколько же точно учительница Кун предугадала сложившуюся ситуацию. Однажды, когда они разговаривали, учительница Кун затронула тему наложницы Линь и их с Шен Хуном общения. Каждый раз всё начиналось с того, что наложница Линь со слезами на глазах жаловалась ему о своём жалком низком статусе, после чего Шен Хуну становилось жаль её и он пытался её порадовать. А потом наложница Линь затрагивала тему своего будущего, говорила, что боялась его и начинала плакать, после чего Шен Хун начинал обещать ей всевозможные вещи. Сказав это, учительница Кун холодно рассмеялась. Если бы наложница Линь имела такую же родословную и приданое, как и Ван Ши, стала бы она наложницей Шен Хуна? Несмотря на то, что Шен Хун верил, что между ними есть «чувства», он не потерял голову от любви. По крайней мере, не слишком сильно. В итоге учительница Кун научила Шен Хуна этой фразе, которая должна была стать системой экстренного противодействия всем излишним запросам от наложницы Линь. Она даже научила его нескольким другим фразам, которыми он мог бы продолжить диалог. ‒ Тогда я боялся, что над тобой и твоими детьми будут издеваться, так что я забрал часть семейного наследства и передал его тебе, ‒ Шен Хун сел и накинул на себя рубашку, его голос был холодным. ‒ Это было не по правилам, но я сделал это из-за тебя, Чханфена и Молань. Ты уже стоишь выше обычных наложниц, не говори мне, что ты до сих пор недовольна своим положением. Если ты хочешь быть на том же уровне, что и главная жена, тогда тебе вообще не следовало становиться моей наложницей. Услышав это, наложница Линь чуть не задохнулась от удивления. Её бросило в дрожь. ‒ Милый Хун, почему вы так поступаете? Между нами ведь есть чувства! Даже если выбирать между положением наложницы здесь и положением главной жены где-либо ещё, я предпочла бы быть вашей наложницей! Как вы могли, как… Шен Хун мрачно подумал о том, что учительница Кун, должно быть, сам Чжуге Лян в юбке. Она даже предугадала следующую фразу наложницы Линь! Так что Шен Хун мог продолжить свой контратаку, что он и сделал. ‒ Раз уж у тебя есть ко мне чувства, и ты готова быть моей наложницей, почему ты постоянно жалуешься и так часто просишь меня о чём-то? Это и есть твои настоящие чувства? ‒ высказав это, Шен Хун даже решил, что с него хватит. Сейчас ему казалось, что на самом деле у них и нет тех самых «настоящих чувств». Наложница Линь была ошеломлена настолько, что потеряла дар речи. Это было для неё словно удар палкой по голове. Некоторое время она тихо всхлипывала, пытаясь подобрать слова, задыхаясь от горя. ‒ Если бы это было для меня, я бы даже не посмела ни о чём просить, ‒ наконец произнесла она. ‒ Но я делала это ради детей… Я понимаю, что занимаю низкое положение, но… Но Чханфен и Молань ‒ они же ваша плоть и кровь, господин!.. Я… Я очень сильно волновалась о них… ‒ Если в будущем Молань выйдет замуж за кого-либо из высших слоёв общества, то ради репутации семьи Шен я сделаю исключение, ‒ холодно ответил Шен Хун. ‒ Если же это будет обычная семья, разве позволительно мне будет выдать Молань такое же приданое, как Хуалань? Муж которой, между прочим, из семьи бо. Да и к тому же, есть ещё Жулань и Минлань. Они же тоже моя плоть и кровь. А что до Чханфена ‒ настоящий мужчина, живущий в этом мире, должен быть независим! Разве сможет он стать чиновником и заложить основы своего будущего положения, слепо полностью полагаясь на своих предков? Мой первый дядя занимался лишь тем, что разбазаривал владения своей семьи! Так что мой старший брат добился всего, что сейчас имеет, исключительно своими силами! Ну и я, хоть и не талантлив, но сейчас-то уж точно не завишу от своего отца! Наложница Линь вытерла слёзы, мысленно проклиная учительницу Кун за то, что после того, как она побывала здесь, Шен Хун больше не помешан на ней и не делает всё то, что она попросит. Она всегда чувствовала себя обиженной, служа Шен Хуну и радуя его. Она пыталась воспользоваться Шен Хуном, как и сегодня, она пыталась воспользоваться его хорошим настроением, чтобы убедить его передать ей больше богатств. Она считала, что делает это для того чтобы она и её дети не бедствовали в будущем. Но она не учла, что Шен Хун был готов к этому. Шен Хун был подготовлен, и своими словами она не смогла добиться от него даже капли воды. Так что теперь наложница Линь заметно нервничала. Шен Хун видел, что наложница Линь выглядит несколько испуганной. Ему стало жалко её, так что он решил немного сбавить обороты ‒ Конечно же, я люблю Чханфена и Молань, но, в конце концов, есть некоторая разница между законной женой и наложницей. Если я не буду следовать правилам, надо мной и над всей моей семьёй будут насмехаться. Более того, это может повлечь за собой настоящую катастрофу. Шен Хун внезапно осознал, что он слишком мягок и, вспомнив последние слова учительницы Кун, тут же воспользовался ими: ‒ Ты тоже должна следить за собой, ‒ строго произнёс он. ‒ Всё это потому, что ты способствуешь раздору Молань и других сестёр. Если в будущем Чханфен тоже не будет вести себя, как подобает младшему брату, я разберусь с тобой незамедлительно! ‒ сказав это, он выбрался из кровати и принялся одеваться. Одевшись, он направился к дверям, не обращая внимания на кричавшую позади наложницу Линь. Лишь у дверей он остановился и произнёс напоследок: ‒ Воспитывай детей, как подобает, и твоя жизнь будет прекрасной. Я уже дал тебе всё, что мог. Хватит мечтать о большем! Наложница Линь была зла и напугана одновременно. Она привыкла к тому, что её балуют. Она не смогла склониться перед Шен Хуном и умолять, так что теперь она могла лишь сжимать зубы от злости. Вздохнув, Шен Хун вышел из её покоев. Учительница Кун много лет жила во внутреннем дворце, и она хорошо знала подобные семейные проблемы. Он знал о павших семьях аристократов, о которых рассказывала учительница Кун, а с некоторыми даже был знаком лично. Бедствия в семье часто начинаются с невежества потомков, что исходит из неподобающего воспитания. Действительно, даже павший феникс не становится курицей. И, когда Шен Хун увидел, как все эти павшие кланы вынуждены жить в бедности и питаться постной кашей, это шокировало его. Он особенно поразился тому, что это происходит прямо в столице. К тому же, он своими глазами видел, как его первый дядя избаловал свою наложницу и отверг свою жену, разбазарив огромное количество семейных ценностей. Если бы не поддержка его матери и тяжкий труд Шен Вея, эта ветвь семьи выродилась бы. Действительно, было множество примеров подобных случаев и, когда Шен Хун вспоминал их, его сердце ёкало. Выйдя на свежий воздух, Шен Хун, наконец, смог собраться с мыслями и осознал, что он слишком много волнуется об этом. В конце концов, Чханбай и Чханфен прилежно учатся. Разве можно их сравнивать с теми отпрысками богачей, которые только тем и занимаются, что ходят по бабам и играют в азартные игры. Когда отец и дядя Шен Хуна впервые вывели его в свет, чтобы познакомить с обществом, он восхищался теми семьями, в которых строго поддерживали семейные принципы, и их потомство процветало с каждым поколением и никогда не ослабевало. Такие семьи сложно осмеять даже аристократам, и Шен Хун не был уверен, удастся ли ему сделать семью Шен такой же. Шен Хун глубоко вздохнул. Так ли легко было быть идеальным и амбициозным чиновником? Когда Хуалань выходила замуж, Ван Ши не только собрала для неё большое приданое, но и отослала вместе с ней нескольких прилежных и трудолюбивых служанок. Пожилая госпожа Шен, давно планировавшая реорганизацию дел в поместье, воспользовалась этим случаем и перераспределила всех слуг. По началу Ван Ши была недовольна перетасовкой рабочей силы, но когда она услышала, что количество слуг в павильоне Линьтси сократится, она тут же горячо поддержала эту инициативу. Согласно системе социальных положений, сложившихся в феодальном обществе, наложницы должны были обладать меньшим числом слуг, нежели жёны. В прошлом Шен Хун предвзято относился к наложнице Линь, но сейчас он вновь вернулся в границы дозволенного, так что рабочий персонал павильона Линтси ожидало неизбежное сокращение. Когда наложница Линь воспротивилась этим изменениям и попыталась сослаться на Чханфена и Молань, которых тоже необходимо было обслуживать, Ван Ши сразу же подобрала контраргумент. ‒ А что тогда насчёт Чханбая и Жулань? Всё это соединялось в следующую формулу: с одной стороны были Ван Ши, Чханбай и Жулань, с другой стороны наложница Линь, Чханфен и Молань. Но основным условием данной формулы было то, что Ван Ши выше, чем наложница Линь, и это означало, что Чханбай и Жулань стояли выше, чем Чханфен и Молань. ‒ Не представляю, как вы ухитрились так сильно исказить суть спора! ‒ недовольным тоном протянула пожилая госпожа Шен. Наложнице Линь оставалось лишь наблюдать за тем, как у неё забирают слуг, которые были в её распоряжении многие годы. Её сердце было обьято пламенем ненависти, но она не смела возмущаться. Она не могла придумать ни один подходящий аргумент, чтобы выступить против пожилой госпожи. Да и когда дело касалось Шен Хуна, она больше не могла «задеть его настоящие чувства», к тому же она не могла потягаться с Ван Ши в вопросах статуса. В итоге она заперлась в своих покоях и оттуда доносились лишь звуки бьющегося фарфора. Однако перетасовкой слуг была озадачена не только наложница Линь, но и шестая юная госпожа Минлань. Столкнувшись с, казалось бы, хорошей вещью ‒ увеличением числа слуг, шестая юная госпожа находилась в сомнениях. Её первой реакцией, когда она услышала о новых слугах, было: ‒ А зачем больше людей? Служанка Цхуй, Даньдзю и Сяотао ‒ все они служат мне одной. У меня вполне достаточно слуг, а люди наверняка нужны в других местах. Такой ход мыслей был вполне естественным для Минлань, потому что там, откуда она пришла, свирепствовал мировой экономический кризис и весь мир старался сэкономить на числе работников. В том мире женщин заставляли работать как мужчин, а мужчин как скот. Если ты можешь обойтись двумя, то зачем тебе трое рабочих? Услышав это, пожилая госпожа недовольно посмотрела на Минлань. В её взгляде читалось разочарование ‒ для всех это явление было совершенно обычным, а Минлань никак не могла этого понять. Она глубоко вздохнула и направилась в зал молитв, где дважды прочитала «Сутру Сердца», что помогло ей успокоиться и не защипать свою любимую внучку до смерти. А служанка Фан попыталась исправить это невежество шестой молодой госпожи. Когда пожилая госпожа Шен была первой юной госпожой дома хоу Юн Йи, у неё, конечно же, были собственные покои. Ей принадлежали одна главная служанка, которая должна была следить за покоями, пять служанок первого ранга, восемь служанок второго ранга, восемь служанок третьего ранга, и пять или шесть младших служанок, которые в основном бегали по поручениям. Помимо этого у неё было ещё около десяти служанок, которые шили, мыли, стирали. Минлань пыталась сосчитать их общее количество на пальцах ‒ и чем дальше она считала, тем шире открывался её рот. ‒ Тогда… Тогда, получается, бабушке одной служило больше десяти человек? Старшая служанка Фан потеребила подол своего изысканного тёмно-бордового жакета с высоким воротником, расшитого шестью круглыми узорами. ‒ Это естественно, ‒ ответила она с гордостью. ‒ Она была единственной дочерью покойного хоу, так что количеству золота и нефрита в её владении не было предела. Наша пожилая госпожа была одной из самых благородных и добродетельных девушек во всей столице. ‒ А сейчас в семье хоу Юн Йи всё устроено также? ‒ подумав немного, спросила Минлань. ‒ Я слышала от бабушки, что есть старшая сестра в этом поколении семьи хоу Юн Йи. ‒ Не совсем… ‒ служанка Фан смутилась. ‒ Нынешний хоу Юн Йи и прошлый хоу отличаются… ‒ мысленно она вздохнула и подумала о том, что шестая юная госпожа всегда зрит в корень. ‒ Ну же, не хмурьтесь, ‒ радостно ответила Минлань. ‒ В то время была только бабушка, а сейчас в семье хоу есть несколько сестёр. Конечно же, у неё было не так, как у других. ‒ Вы правильно заметили, юная госпожа, причина именно в этом, ‒ служанка Фан, наконец, смогла собраться с мыслями, а её доброе морщинистое лицо озарила улыбка. ‒ Наш нынешний господин ‒ чиновник шестого ранга, а также один из главных чиновников провинции. Конечно, это не уровень хоу, но как и не уровень чиновников первого или второго ранга, однако юным госпожам нашей семьи нужно соответствовать их статусу. В прошлом вы были слишком молоды, не было ничего плохого в том, что вам прислуживали только Даньдзю и Сяотао, но сейчас вы стали старше. В любом случае, жить скромно, как живут мелкие семьи, нежелательно. Ибо если об этом узнают, мы будем осмеяны. Более того, четвёртая и пятая юные госпожи любят роскошь, естественно, они должны быть ограничены в своих желаниях, иначе имперский цензорат заклеймит нас экстравагантным и расточительным семейством. Слушая длинную лекцию служанки Фан, Минлань кивала, словно болванчик. На следующий день главная служанка приняла в зал Шоу’ань более десяти юных служанок ‒ все они были разного возраста и телосложения ‒ и выстроила их в холле. Ван Ши, с улыбкой сидевшая в стороне, подбодрила Минлань: ‒ Присмотрись. Выбери, кто из них тебе нравится. Минлань принялась рассматривать этих девушек, изредка пересекаясь с ними взглядами. Некоторые испуганно отводили глаза, а некоторые были смелее и даже улыбались Минлань в ответ. Минлань почувствовала себя неловко. Она словно выбирала лошадь в конюшнях. Казалось, будто эти девочки не люди, а просто вещи, игрушки вроде тех золотых рыбок или черепашек. Независимо от того, был ли взгляд девушек смелым или испуганным, у всех них в глазах читалось стремление. Из уроков служанки Фан Минлань знала, что те, кого выберут, сразу же смогут попасть во внутреннюю часть поместья. Они вырвутся из образа жизни низшего слуги, избавятся от большей части ручного труда и получат одежду получше. А самые удачливые получат шанс повысить свой ранг в будущем. Минлань задумалась. Лёгкая и приятная жизнь против чести и свободы ‒ что более важно? Минлань принялась размышлять об этом сложном жизненном вопросе. Пожилая госпожа Шен бросила на неё взгляд, служанка Фан заметила это и произнесла, повернувшись к Ван Ши: ‒ Шестая юная госпожа ещё слишком молода и не умеет разбираться в людях. Как ей выбирать? Может, пускай лучше пожилая госпожа выберет? Пожилая госпожа Шен согласно кивнула. Было очевидно, что у пожилой госпожи был большой опыт в выборе людей. Она принялась методично расспрашивать главную служанку. Какие из служанок были куплены извне? Какие родились в поместье? Чем они занимались до этого? На чём специализируются? Где сейчас их матери? Стало ясно, что девушки, которых сюда привели, прошли жёсткий отбор, отсеявший слабых, некрасивых и неумелых. Наконец, пожилая госпожа Шен выбрала четырёх девушек. ‒ Вы выбрали так мало… Не будет ли шестой дочери неудобно? Не могли бы вы выбрать ещё нескольких? Если те, что стоят здесь, не устраивают вас, мы можем докупить ещё, ‒ торопливо произнесла Ван Ши. «Я полагаю, что у Жулань стало слишком много слуг», ‒ склонив голову, подумала Минлань. Пожилая госпожа Шен внимательно посмотрела на Ван Ши. ‒ Шляпа должна быть впору. Господин сейчас занят тяжёлой работой, так что мы можем сократить как расходы, так и количество слухов. Нам, женщинам, живущим во внутренней части поместья, следует быть более внимательными к другим. Смутившись, Ван Ши согласилась со словами пожилой госпожи Шен. Про себя же она подумала, что она, определённо, уделит «особое внимание» служанкам Молань.

Сутра Сердца ‒ буддийский текст, который говорит о том, что в людях есть хорошего, а её основное предназначение ‒ очистить и успокоить сердце.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 20: Несправедливость Жулань.

Все четверо новых служанок были моложе десяти лет. Двое были даже моложе, чем Минлань. Минлань различала их исключительно по именам: Эрья, Чжаоди, Сяохуа и Ниуцзы. Пожилая госпожа Шен с улыбкой предложила Минлань дать им новые имена. У Минлань даже был небольшой опыт в этом деле, она выбирала имя для Сяотао. Она собиралась назвать их в честь фруктов: Лицзы, Личжи, Пипха и Гуйень. Да, это было бы просто прекрасно. Но только она собралась открыть рот, как Даньдзю, тихо кашлянув, сказала с улыбкой на лице: ‒ Двух моих старших сестёр, которые служат четвёртой молодой госпоже, назвали Лючжун и Юньцзай. Я слышала, что это имена из книг. Не удивительно, что они звучат так приятно и утончённо. Сяотао, стоявшая около Даньдзю, закатила глаза, выражая этим своё отчаяние по поводу своего имени. Пожилая госпожа Шен вместе со служанкой Фан смотрели на Минлань с улыбкой и ожиданием в глазах. От этого Минлань стало неуютно. Это разве не просто поэзия династии Тан, которую никто не знает? Минлань в панике открыла книгу стихов и принялась быстро просматривать одну поэму за другой. Гао Чхань был также хорош, как Ли Бай, верно? Это же его вроде как называли бессмертной фигурой поэзии? Минлань с бесконечно напыщенным видом вышла в центр комнаты. Указав на самую маленькую девочку, она заявила: ‒ Тебя будут звать Яньцхао, а тебя будут звать Бици, ‒ затем она указала на худую девочку, а после на робкую и застенчивую. ‒ А тебя Циньсан, ‒ и, наконец, самую смелую из девочек она окрестила Лючжи. Даньдзю, которая была самой сообразительной из её служанок, тут же вышла вперёд со словами: ‒ Молодая госпожа дала им такие хорошие имена: красивые и благозвучные. К тому же, их имена происходят от названий растений, тогда как мы с Сяотао названы в честь фруктов. Спасибо вам, юная госпожа, за то, что вы выделили нас, двух глупых служанок, ‒ сказав это, она поклонилась Минлань, потянув за собой Сяотао. От этого самоуважение Минлань частично вернулось обратно. Но тут Сяотао принялась радостно восхвалять Минлань. ‒ Да, сестрёнку Даньдзю и меня можно съесть, а их нельзя. Минлань не смогла придумать ответ. Услышав это, пожилая госпожа Шен, всё ещё сидевшая на диване, расхохоталась. Четверо новых служанок тоже тихонько посмеивались, прикрыв рты руками. И даже служанка Фан, сидевшая на маленькой табуретке, улыбалась. «С тех пор, как она попала в зал Шоу’ань, здесь стало намного веселее», ‒ довольно подумала она. Пожилая госпожа Шен действительно стала более весёлой в последнее время. И, поскольку её сердце было наполнено счастьем, её физическое самочувствие также улучшилось. Счастливый Шен Хун заметил, что идея взять на воспитание ребёнка была замечательной. У пожилой госпожи теперь было достаточно энергии, так что она смогла бы даже руководить поместьем. Вскоре после перетасовки слуг в поместье семьи Шен, вернулся домой Чханбай, провожавший Хуалань. Шен Вею и Чханву нужно было задержаться в столице по работе, так что Чханбай вернулся первым. Вместе с ним приехал худощавый пожилой господин. Это был учёный Чжуан. Шен Хун ещё несколько лет назад пытался пригласить господина Чжуана в поместье, и за это время он успел написать ему множество писем и отправить множество повозок с подарками. Господин Чжуан имел репутацию прекрасного учителя. Множество его учеников становились высокопоставленными уважаемыми людьми, так что он много зарабатывал и был постоянно занят. За несколько месяцев до этого господин Чжуан отмечал своё семидесятилетие. В итоге он перепил на банкете и подхватил простуду на последующей прогулке. Он несколько месяцев пролежал в постели и доктор предложил ему отправиться в место с более тёплым климатом, где он смог бы восстановиться быстрее. Цзяннань был слишком далеко, так что префектура Ден подходила просто идеально. Господин Чжуан внимательно заботился о своём пожилом теле, и, хоть он уже почти ничего не весил, он верил, что его жизнь всё ещё важна. Так что он согласился принять приглашение Шен Хуна и отправился вместе с Чханбаем. Вместе с ним прибыла его жена. Их дочь уже была взрослой и давно вышла замуж за кого-то из Цзиньчжуна, а их сын был церемониймейстером в одном из южных округов. Шен Хун специально подготовил для них покои в восточной части поместья. Слуги трудились там несколько дней, чтобы они стали пригодными для жилья. Их сопровождала всего лишь пара-тройка слуг, но вместе с ними прибыло больше двух дюжин больших сундуков, каждый из которых был очень тяжёлым. Когда Минлань услышала об этом от Сяотао, она с грустью подумала о том, как выгодно было быть репетитором в древние времена. Изначально, приглашая господина Чжуана, Шен Хун планировал обучать лишь двух старших сыновей, но после уроков учительницы Кун он понял, что не следует беспечно относиться к услугам хороших учителей. Так что он обсудил этот вопрос с господином Чжуаном и добавил ему жалованье, дабы тот обучал ещё трёх дочерей и самого младшего сына Чханфена. В день начала занятий Шен Хун и Ван Ши позвали к себе детей, собираясь предупредить их. Первыми были Чханбай и Чханфен. Шен Хун, как обычно, начал издалека, напомнил о необходимости поддерживать честь семьи и вести себя так, чтобы не посрамить своих предков. Старшие сыновья послушно кивали, соглашаясь с ним во всём. ‒ Господин Чжуан ‒ эксперт во множестве отраслей. Несмотря на свой возраст, он известен за свой острый ум и неординарное мышление. Он работает учителем уже больше десяти лет. И он может подготовить человека к императорским экзаменам лучше, чем кто-либо ещё. Вам следует внимательно слушать и расспрашивать его, нечего лениться. И, самое главное, вам не следует гордиться вашими достижениями и талантами, хвалиться и вести себя надменно. Если я узнаю о таком, я переломаю ваши кости! На этой холодной и жёсткой ноте Шен Хун закончил свои нравоучения. Согласно Конфуцианскому учению отец не может дружелюбно относиться к сыновьям. Лучшее, что он может для них сделать, это бить их трижды в день. Хотя к дочерям, которые в будущем станут частью другой семьи, он может быть более дружелюбен. Так что, когда Шен Хун повернулся к трём своим дочерям, он выглядел более приветливым. ‒ Хотя, говорят, что девушек не следует учить до тех пор, пока они не будут достаточно взрослыми, чтобы иметь возможность хорошо разбираться в политике. Но, как бы то ни было, чтобы правильно вести себя в обществе, важно обладать здравым смыслом. Также полезно бывает иметь хороший кругозор, поскольку над узко мыслящими девушками частенько насмехаются. Я поговорил с господином Чжуаном и, с сегодняшнего дня, вы трое будете посещать все занятия с утра и до полудня. Занятия после полудня не обязательны, они посвящены написанию эссе и подготовке к экзаменам. Когда Ван Ши услышала слова Шен Хуна, она слегка позеленела. Она сама была безграмотной, она не умела даже читать, куда уж ей было до чего-то более сложного. Когда они ещё были молодожёнами, это не было проблемой, Но со временем у Шен Хуна это стало вызывать раздражение. Он позиционировал себя утончённым и сведущим человеком, так что, когда он, вздыхая, говорил «Луна нарастает и убывает», глядя на луну, он, конечно же, не ожидал, что его жена подхватит и продолжит строчку «подобно радости и горести, расставанию и воссоединению». Но он хотя бы ожидал, что она поймёт, что он говорит о текучести мира, а не о повседневных вещах вроде «сегодня же не пятнадцатое число, очевидно, что луна не круглая». Прошло время и Ван Ши осознала, что из-за своей неграмотности являлась пятном на репутации семьи Шен, так что она активно агитировала своих дочерей учиться. Хуалань была не против учиться, но Жулань в этом плане была словно копией Ван Ши. В любых других обстоятельствах она соображала быстро, но вот книги совершенно не переваривала. Ей тяжело давалось даже выучить несколько слов в день, её невозможно было сравнивать с Молань, которая учила по нескольку поэм за день и даже писала свои собственные. Подумав об этом, Ван Ши поморщилась и продолжила: ‒ Ваш отец прав. Вам, девочкам, не требуется учить стихи и писать эссе, но если вы будете знать хотя бы основы, вас уже будут больше уважать в жизни. В будущем, когда вы будете управлять вашими собственными домами, эти знания пригодятся вам, чтобы это выглядело изящно. Услышав это, Молань склонила голову ещё ниже, а Жулань облегчённо выдохнула. Шен Хун был согласен с тем, что сказала Ван Ши, поэтому не стал возражать. ‒ Когда вы пойдёте на занятия, не надевайте свои золотые подвески, ‒ внезапно заметил он. ‒ Учёные видят в золоте и серебре лишь материальную ценность, а не духовную. ‒ Подвески, которые вам подарил старший брат весьма хороши и подходят для приёма гостей, но на занятиях с учителем они будут неуместны и покажутся хвастовством. ‒ Да, тогда не надевайте их, ‒ кивнула Ван Ши. ‒ Вам троим не стоит одеваться по-разному, когда вы идёте на встречу с одним человеком, ‒ поразмыслив немного, добавила она. ‒ А что до украшений, пожилая госпожа же заказала для вас три нефритовых подвески, верно? Говорят, что нефрит самый благородный камень. Господин Чжуан явно оценит это. ‒ Ваша мать права, это хорошая идея, ‒ удовлетворённо кивнул Шен Хун. ‒ Но разве у Минлань есть своя нефритовая подвеска? ‒ спросил он, взглянув на Минлань так, будто бы извинялся. ‒ Минлань жила у меня недолго, так что я упустила этот факт, ‒ с улыбкой ответила Ван Ши. ‒ Но пожилая госпожа была внимательна. Она подобрала кусок качественного нефрита, который она привезла ещё из своей прежней семьи и отправила его к ювелиру. Когда я увидела то, что в итоге получилось, я поняла, что это была вещь прекрасного качества. Цвет и текстура камня были гладкими, с такой тщательной обработкой не удивительно, что получилась великолепная вещь. Эта подвеска была даже лучше, чем подвески четвёртой и пятой дочерей. Но, в конце концов, это пожилая госпожа ‒ её вещи всегда лучше многих! Склонив голову, Минлань мысленно вздохнула. «Ох, женщина, ты что, умрёшь что ли, если не будешь прятать в своих словах двойное дно?» Причём это двойное дно было таким неглубоким, что все увидели его. Мальчики никак не отреагировали на это, Жулань закатила глаза, а Молань, до этого сидевшая с опущенной головой, удивлённо посмотрела на Ван Ши. Шен Хун тоже понял, что подразумевала Ван Ши, так что он ответил, ничуть не изменившись в лице: ‒ Ты их законная мать, тебе следует быть более внимательной к своим дочерям. А сейчас за твою беспечность до сих пор отдувается пожилая госпожа. Так быть не должно, ‒ но, увидев, что Ван Ши начала кусать губы, а в её глазах отражалось недовольство, Шен Хун торопливо добавил. ‒ Впрочем, не важно. В любом случае, Минлань живёт у матушки. За неё ты отвечать не обязана. Шен Хун с Ван Ши с нежностью посмотрели друг на друга. Некоторое время они сидели молча. Услышав это, Минлань подумала, что Шен Хун наверняка хотел сказать «Поскольку ты их законная мать, ты должна заботиться обо всех детях. Разве правильно выделять одного в любимчики и принижать остальных?» Ван Ши же наверняка захотела бы ответить: «Как ты можешь так говорить? Они не были рождены мной и воспитывались не у меня. Зачем мне тратить на них деньги и усилия, когда только лишь за то, что я не чиню им препятствий, меня уже можно считать святой! И почему твоя мать этого не понимает?» А Шен Хун наверняка ответил бы ей: «Не так уж и нужно заботиться о ней. Пусть обо всех заботятся их собственные матери, ну а раз мать Минлань уже умерла, пусть о ней заботится бабушка. И да, в будущем, думай, что говоришь!» Наконец, закончив с остальными, Шен Хун сказал пару слов Чхандуну. Ему было всего лишь четыре или пять лет. Его родная мать, наложница Сян, изначально была одной из служанок Ван Ши. Как правило такие дети зависели от законной супруги, так что считалось, что его воспитывает Ван Ши. Хотя Ван Ши попросту игнорировала и мать и ребёнка, не помогая, но и не мешая им. Мальчик был весьма стеснительным и скромным, так как он был ни законным ребёнком, ни любимчиком. Когда они вышли наружу, Минлань увидела наложницу Сян, ожидавшую у дверей. Она смиренно ожидала их, уважительно склонив голову. Когда она увидела Чхандуна, она просияла и торопливо направилась к нему, чтобы увести его. Минлань подумала, что если сравнивать её с почившей наложницей Вей, то наложнице Сян ещё повезло. После того как Хуалань вышла замуж, Жулань переехала в павильон Вейжу. После того как Шен Хун закончил читать нотации, Жулань, поникшая, вернулась к себе в покои. Она опрокинула мраморно-эбеновую табуретку и упала на кровать, после чего схватила расшитую сатиновую подушку и попыталась разорвать её изо всех сил. Следом вошла Ван Ши и, увидев происходящее, гневно возмутилась: ‒ Что ты творишь, дрянная девчонка?! От неожиданности Жулань подпрыгнула и, поняв, что у неё спрашивают, начала громко возмущаться: ‒ Четвёртая старшая сестра увела из под носа предназначавшуюся мне нефритовую подвеску. Ладно, пускай! Наложница Линь умна! Но почему даже эта мелкая Минлань превзошла меня?! Может, меня тоже будет растить кто-нибудь другой?! Ван Ши крепко схватила свою дочь за руку и рывком усадила её. Она щёлкнула Жулань по лбу и принялась отчитывать её: ‒ Разве твой отец потом не подарил тебе другую нефритовую подвеску? И цвет нефрита в нём был, между прочим, лучше, чем у Молань! Как ты можешь жаловаться, ты, вечно недовольное существо! Минлань отдали пожилой госпоже, а ты тогда, между прочим, не захотела переезжать в зал Шоу’ань! И как ты смеешь сейчас кого-то винить?! ‒ Я законнорождённая дочь! И не важно, нравлюсь ли я бабушке и удовлетворяю ли я её прихоти! Она всё равно должна относиться ко мне как к самой важной из них всех. Всего за несколько дней Минлань обманула её и теперь она не отличает законную дочь от ребёнка наложницы! А эти правила и этикет, да это же просто смешно! Дочку наложницы нужно просто кормить, зачем обращаться с ней как с дочерью из богатой семьи?! Я слышала, что в других семьях дочерей наложниц считают за служанок, их могут в любой момент побить или продать. Какая семья будет их обеспечивать! Услышав это, Ван Ши вышла из себя, но тут в комнату вошла служанка Лиу Кун и с улыбкой подала ей чашку чая. Приказав другим служанкам уйти, она принялась убирать царивший на полу беспорядок, говоря: ‒ Молодая госпожа ещё слишком юна, она не знает всего. Только семьи торговцев и фермеров, не знающие этикета, будут так бесчеловечно обращаться с дочерьми наложниц. Чем более выдающейся является семья, тем более равны между собой будут юные девушки из этой семьи! Они относятся к ним как к почётным гостям, ведь неизвестно, за кого они выйдут замуж в будущем. Когда госпожа всё ещё жила в доме у своих родителей, у неё было две кузины. Одна из них была законной дочерью, а другая дочерью наложницы. Её семья относилась к ним одинаково. Когда пришло время решать вопросы брака, старшая, законная дочь, вышла за отпрыска богатой и известной семьи, а дочь наложницы вышла за бедного учёного. Но Небеса сыграли с ними неожиданную шутку, кто же мог знать, что богатая и известная семья обнищает, а тот бедный учёный разбогатеет.Та дочь наложницы была доброй, она не забыла о том, как о ней заботились и часто помогала своей родной семье и семье своей сестры. В итоге даже дети её сестры росли в её семьи и свадьбы играли тоже в их семье. Слушая всё это, Жулань кипела от злости. ‒ Старшая служанка Лиу намекает, что я буду как эта законная старшая дочь? ‒ холодно рассмеялась она. ‒ Ах ты, бестактное существо! ‒ хлопнув Жулань по спине, гневно произнесла Ван Ши. ‒ Служанка Лиу ‒ преданный нам человек. Она сказала всё это, потому что заботится о нас! Она имела в виду, что чем более выдающейся является семья, тем меньше они захотят плодить слухи. Именно поэтому ко всем незамужним девочкам стоит относиться одинаково, как к равным. Но ты постоянно стремишься всех превзойти! Хотя у тебя самой нет никаких выдающихся талантов, которые могли бы понравиться господину или пожилой госпоже. Ты не хочешь учиться у Хуалань ‒ ладно! Но поучись хотя бы у Минлань! Жулань помрачнела и замолчала. «Разве мама не сказала, что у пожилой госпожи нет ничего, что она смогла бы нам подарить? Почему тогда сейчас она начала так щедро раскидываться золотом и нефритом?» ‒ думала она. Мысли Ван Ши, в свою очередь, были не менее мрачными: «Сгнившему кораблю гвозди не помогут. Это всё моё невежество». Поразмыслив немного, она принялась терпеливо объяснять своей дочери: ‒ Твоя проблема в том, что ты не можешь ужиться с другими людьми. Твоя шестая младшая сестра никогда не соперничала и не ругалась с тобой, а ты не можешь ужиться даже с ней. К тому же у тебя нет никаких полезных талантов. Я опасаюсь, что в будущем ты из-за этого пострадаешь. Так что в любом случае тебе не стоит соперничать с ними. Ты, как и твоя старшая сестра, обладаешь статусом. Тебя гарантировано выдадут в лучшую семью, нежели их и ты будешь жить в большем комфорте. Ради чего ты сражаешься с ними сейчас? Подумай, стоит ли твоя причина того чтобы вызывать немилость твоего отца? И раз уж ты так этого хочешь, хотя бы осознай, что этим ты рушишь всю гармонию в отношениях сестёр! Похоже, Жулань в какой-то степени тронули эти слова. Она неохотно кивнула. В день начала занятий Молань, Жулань и Минлань собирались на уроки вместе. Все они были одеты в зелёные жакеты с длинными руковами под горло, расшитые на груди узорами в виде абрикосов и цветущих ветвей. Эти жакеты дополнялись юбками, белоснежными, словно облака. На их шеях висели нефритовые подвески, которые держались на полосках золотистого шёлка Йин Люо. ‒ Эта подвеска выглядит так прекрасно. Должно быть, она стоила бабушке целое состояние. Когда я вернусь, мне следует поблагодарить её, как подобает, ‒ сказала Молань с улыбкой, обращаясь к Минлань. Поскольку уроки проходили по утрам, пожилая госпожа Шен позволила всем посещать школу, чтобы избежать какихлибо неприятностей. ‒ Да, они хорошо выглядят, но они же такие тяжёлые. Однажды у меня была золотая подвеска, которая весила несколько килограмм, ‒ беззаботно заметила Жулань. Смотревший до этого в книгу Чханбай бросил на неё недовольный взгляд. ‒ Несколько килограмм? Да такой вес же шею сломает! Не мудрено, что я не видела, чтобы ты её носила. Ещё едва взглянув на неё, я подумала, что эта подвеска, должно быть, жутко тяжёлая, ‒ пробормотала Минлань себе под нос, потирая шею. ‒ Должен заметить, шестая младшая сестра, что нефрит в твоей подвеске высшего качества. Похоже, что этот нефрит добыли в западной части гор Куньлунь, ‒ произнёс Чханфен, внимательно разглядывая подвеску Минлань. Молань, которая уже давно положила глаз на эту подвеску, услышала, что её брат заговорил, и тоже направилась к Минлань. На первый взгляд подвеска показалась Молань однородно-белой. На её поверхности проглядывались лишь маленькие красноватые прожилки, который складывались в узор, напоминавший феникса. Текстура нефрита была красивой и изящной, а сам камень был обработан безупречно. ‒ Действительно, очень хороший нефрит. Я никогда не видела нефрита такого качества, ‒ прокомментировала Молань. Она почувствовала, что завидует Минлань и не может прогнать из своей головы мысль, что нефрит Минлань лучше, чем её собственный. И что если она придёт в зал Шоу’ань со своим нефритом, её засмеют. Но если бы это был нефрит Минлань… Но этот нефрит принадлежал не ей. Молань осознавала, что пожилая госпожа Шен откажет ей, если она попросит такой же. И этот факт весьма сильно бесил её. Жулань, сидевшая в другой части комнаты, не слишком-то разбиралась в сортах нефрита. Посмотрев на подвеску, висевшую на груди Молань, она вспомнила про предупреждение Ван Ши, из-за которого она изо всех сил старалась сдерживать себя. Но раз уж все вокруг заговорили о нефрите, она не смогла удержаться и заявила: ‒ Берегись, шестая младшая сестра. Четвёртой сестре понравился твой нефрит. Она может пойти к отцу и попросить его. И, кто знает, возможно, твой нефрит затем действительно окажется в её кармане. Чханбай нахмурился и вернулся обратно к чтению книги. Молань покраснела и возмутилась: ‒ Пятая младшая сестра, что всё это значит? Разве могу я намеренно пытаться отобрать вещи, принадлежащие моей сестре? Чханбай бросил предупреждающий взгляд в сторону Жулань. Поймав его, Жулань почему-то вспомнила о наказании розгами. ‒ Ничего? Просто мне пришли в голову странные мысли, когда я увидела подвеску четвёртой старшей сестры. Пожалуйста, не обращайте на это внимания, ‒ тихо и осторожно произнесла она. Минлань сразу же принялась разглядывать подвеску, висевшую на шее Молань. Она тоже была сделана из прекрасного белого нефрита. К тому же, это была редкая разновидность нефрита ‒ большинство прожилок были тёмными, словно чернила. Это выглядело очень красиво и вызывало ассоциации с реками чернил, стекающими по горе. Минлань была поражена красотой этой подвески. ‒ Это подарок дядюшки Вана. Отец отдал его мне, ибо он подходил моему имени. И, к тому же, после того как отец подарил мне этот нефрит, он приказал подобрать для тебя ещё один кусок, более высокого качества. Так что, почему ты всё ещё возмущаешься из-за этого? ‒ Я младшая сестра, я не знаю, насколько хорош нефрит качеством. Я знаю лишь то, что это задумывалось как подарок мне от моего дядюшки, ‒ Жулань выдавила из себя смешок. ‒ Пятая младшая сестра, не забывай, он ещё и мой дядюшка, ‒ ответила Молань с хитрой улыбкой. Жулань гневно воззрилась на Молань, сжав зубы, но не осмелившись сказать ничего по поводу её статуса. Примечания:

Иероглиф «Мо» в имени Молань переводится как чернила.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 21: Дети идут в школу, господин Чжуан выходит в свет.

‒ На сегодняшний день большинство учеников учатся ради того, чтобы сдать императорские экзамены. И видят Боги, «я хочу стать чиновником» ‒ это не то, что следует заявлять первому встречному. Но, даже сдав экзамены, важно иметь желание и стремление. Люди без амбиций и люди, чьи слова пусты и скучны, обречены на провал. Хотя, на первый взгляд, им может светить неплохая карьера. Так что не забывайте о своих стремлениях, вкладывайте всю душу и сердце в ваши домашние работы, запоминайте наизусть поэзию и литературу и прилежно учитесь с самого первого дня вашего обучения. Господин Чжуан очень хорошо понимал цели своих учеников. И то, что ими движет и заставляет их учиться. Так что в первый же день учёбы он сразу приступил к делу и принялся преподавать им историю здешних краёв, регулярно проверяя, что они запомнили, и, поскольку почти все его студенты сдавали императорские экзамены, у него было множество примеров того, каким должен быть хороший ответ. Взяв за основу какую-либо статью, он показывал, какие её части могут стать хорошими примерами при ответе, а какие являются слабыми местами. Поняв, что этот учитель ставит перед собой чёткую цель и добивается её логичными и прозрачными методами, Минлань тут же начала относиться к нему с восхищением и уважением. Она всегда ощущала в древнем Конфуцианстве толику лицемерия. Все стремились сдать императорские экзамены, но при этом притворялись, что учатся ради того, чтобы заниматься саморазвитием. Но господин Чжуан весьма чётко высказался по этому поводу. ‒ Желание всегда были самой благой и мудрой вещью в этом мире. Чтобы править страной, для начала, нужно желать править страной. Чтобы завести семью, сперва нужно захотеть завести семью. Чтобы улучшить своё тело и разум, нужно желать сделать это, нужно иметь волю. И только если вы обретёте эту волю, вы сможете стать лучше, завести семью, править страной. И если вы пройдёте этот путь, тогда, если вы действительно станете правителем, в вашей стране будет мир и покой. Запомните: учёба ‒ это не запоминание статей и поэм наизусть. Это длинный путь, суть которого в развитии вашего разума, равно как и вашего тела. И, чтобы сформировать фундамент, который поможет вам в жизни, вам придётся много трудиться, ибо этот фундамент должен быть надёжным. Чханбай и Чханфен сидели в первом ряду, спереди. Они были весьма высокими для своего возраста, должно быть, потому что унаследовали гены Шен Хуна. Но Чхандуну, сидевшему позади, не слишком-то было видно учителя, поскольку двое сидевших впереди него подростков были высокими и широкоплечими. Во втором ряду также сидели три девочки, которые выглядели изящными и воспитанными. Несмотря на их юный возраст, все их движения были выверенными и соответствующими этикету. Две из них уже обладали женской красотой. Господин Чжуан глядел на них с улыбкой, снова и снова поглаживал свою тонкую бородку и кивал. Да, они радовали глаз пожилого учителя, тем более, в силу его возраста ему уже не нужно было держаться подальше от своих учениц, боясь, что его заподозрят в чём-то нехорошем. На подобных частных занятиях помимо учителя присутствовало шесть человек, не считая ожидавших снаружи слуг, готовых в любой момент подлить чая в чашку и подкинуть дров. Также в древности ученики всегда занимались одним неизбежным занятием: чтением поэм вслух с активной артикуляцией. То, насколько хорошо ты её выучил, не имело большого значения. Тебе приходилось качать из стороны в сторону головой, щурясь, смотря на текст и растягивать слова. Считалось, что это не только делает читаемый текст более выразительным, но и показывает всю суть слов. Молань казалось, что в исполнении девочки такое чтение выглядело не слишком приятно, и она всегда отказывалась читать, утверждая, что после активной работы шеей у неё кружится голова. К тому же, раз уж господин Чжуан не слишком-то интересовался ими, девочками, она решила, что это попросту бесполезно. Эта затея нравилась только Минлань, которая знала, что круговые движения головой перед чтением помогают избежать затёкшей и больной шеи. Всего лишь пара движений головой и шея, и плечи переставали болеть. Минлань, наконец, поняла, как древние учёные, проводившие всё своё время за книгами, избегали болезней шеи: чем дольше она читала, тем сильнее ей приходилось качать головой. Минлань выходила читать перед господином Чжуаном дважды в день. Согласно правилам, установленным господином Чжуаном, слугам не разрешалось входить внутрь во время занятий. Так что подготовкой чернил и бумаги они занимались самостоятельно. С этим справлялись все, кроме Чхандуна: он был слишком мал, и ему было сложно растирать чернила. Так случилось, что он сидел прямо позади Минлань. Постоянно слыша позади себя звуки паники и периодический стук, Минлань решила помочь ему. И, когда господин Чжуан отвернулся, она быстро повернулась и поменяла свой чернильный набор с набором Чхандуна. Она провернула это так быстро и чётко, что когда господин Чжуан вновь посмотрел на неё, Минлань уже занималась растиранием чернил с серьёзным и сосредоточенным видом. Сверкнув глазами, господин Чжуан невозмутимо продолжил лекцию. Минлань облегчённо выдохнула. ‒ Спасибо тебе, шестая старшая сестра, ‒ тихо произнёс сидевший позади мальчик. Минлань не стала оборачиваться и лишь кивнула, обозначая, что услышала сказанное. Это начало перерастать в дружбу. На следующий день, когда Чхандун вместе с прочими детьми посетил зал Шоу’ань, он тихонько потянул Минлань за край рукава, после чего поклонился и сложил руки в жесте благодарности. Затем, следующие полдня он что-то пытался сказать ей шёпотом. Глядя на Чхандуна, который был ниже её на голову, Минлань чувствовала удовлетворение. ‒ Что случилось, седьмой младший братик? Скажи мне, ‒ терпеливо попросила она. Несмотря на воодушевлённый вид, у Чхандуна возникли трудности с выражением своих мыслей. Он принялся сбивчиво объяснять, что являлся всего лишь сыном служанки Ван Ши и был неграмотным вплоть до своего пятилетия, пока он не попал на уроки господина Чжуана, что стали для него чем-то вроде откровения с Небес. ‒ Старший брат научил меня нескольким словам… Но потом ему нужно было готовиться к экзаменам и я не хотел отвлекать его… ‒ смущённо произнёс он. ‒ Шестая старшая сестра, я… ‒ он редко общался с людьми, так что он вёл себя робко и говорил весьма медленно. ‒ Оу, ‒ осторожно ответила Минлань, размышляя над тем, стоит ли помогать другим или же лучше заботиться только о себе. Лицо Чхандуна тут же приобрело странное выражение. Предвкушение и готовность учиться смешивались с старательно скрываемым страхом, что его отвергнут. Сострадание было не чуждо Минлань, так что она заглянула в комнату и увидела, что пожилая госпожа болтает с Ван Ши. И, прикинув, сколько времени у них есть до начала занятий, отвела Чхандуна к серванту, расписанному узорами в виде груш. Там она нашла книгу, помеченную красными точками, и вручила её Чхандуну со словами: ‒ Эту книгу дала мне бабушка, чтобы я учила слова. Я не слишком-то пользовалась ей, она, можно сказать, новая. Она поможет тебе с изучением слов. Ты ещё мал, так что не волнуйся, даже если ты выучишь десять слов в день, это будет уже замечательно. Теперь каждый день перед школой я буду подбирать тебе несколько слов, которые ты должен будешь выучить, пока слушаешь господина Чжуана, хорошо? На лице Чхандуна расцвела широкая улыбка. Он принялся кланяться и повторять слова благодарности Минлань. Глядя на счастливого Чхандуна, Минлань вспомнила, как пятеро взрослых людей заставляли её собственного племянника ходить в школу, и внезапно почувствовала грусть. В тот день она научила Чхандуна пяти иероглифам. Чхандун с широко раскрытыми глазами смотрел на то, как Минлань выводила их, и изо всех сил старался запомнить их с первого раза. Он переписал их в пропись и прописывал их, сидя на уроках господина Чжуана. Прописав нужное количество, он продолжал практиковаться, прописывая их на рисовой бумаге, пока занятия не заканчивались. После это Минлань повернулась и проверила его труды. ‒ Чхандун очень умён. Если отец узнает, он будет очень рад, ‒ улыбка, с которой Минлань произнесла это, глубоко тронула Чхандуна. Его лицо было наполнено радостью, смешанной со смущением. Он густо покраснел. Минлань думала, что у ребёнка вскоре пропадёт желание учиться, и она совершенно не ожидала, что Чхандун будет приходить к ней аж за полчаса до времени пробуждения. Минлань любила поспать и всегда просыпалась последней. У неё были настолько большие проблемы с пробуждением, что Даньдзю едва ли не приходилось обливать её водой, чтобы она проснулась вовремя. А теперь, с Чхандуном, эта привычка выглядела ещё хуже. ‒ Шестая старшая сестра, прости, прости, ты так хорошо спала, пока я не пришёл столь рано, я подожду тебя снаружи. Чхандун знал, что Минлань всё ещё в кровати, поэтому он вежливо ожидал у лестницы возле дверей. И, после того, как он несколько раз повторил это, он развернулся, собираясь уйти, но был пойман Даньдзю и внесён в комнату. Минлань, уже была на ногах, но всё ещё не хотела отпускать одеяло. Стоявшая рядом с ней служанка Цхуй посмотрела на мальчика с хитрой улыбкой. Лишь увидев Чхандуна, Минлань окончательно смогла проснуться. Чхандуну было всего пять лет. Он должен был до сих пор спать и совершенно не интересоваться никакими книгами, но он проснулся до рассвета только ради того чтобы учиться. Родись он в современной семье, его родители были бы настолько счастливы, что запускали бы фейерверки каждую ночь, празднуя то, что их ребёнок так сильно хочет учиться. Минлань не хотела заставлять Чхандуна ждать, так что ей пришлось принять тяжесть этой ноши и просыпаться рано каждый день. ‒ Запомни: писать нужно слева направо и сверху вниз. Когда пишешь сложные черты, веди кисть сначала направо, а потом налево. Когда заканчиваешь выводить черту, поднимай руку медленно. А когда переходишь к следующей черте и опускаешь руку вновь, слегка приподними запястье. Так получится лучше… Минлань с Чхандуном сидели рядом друг с другом у очага. Минлань показывала, как пишутся различные графемы, служанка Цхуй принесла им маленький чайный набор, включавший в себя поднос, расписанный чёрными цветами и две белых фарфоровых чашки, который были расписаны разноцветными цветами. ‒ Спасибо вам, старшая служанка Цхуй, я приношу вам столько проблем. Из-за меня вам приходится больше работать, ‒ произнеся это, Чхандун слегка покраснел. Он взял фарфоровую чашку, которую ему протянула служанка Цхуй, и вежливо поблагодарил её. Когда он жил у Ван Ши, он боялся сделать лишнее движение. Он разговаривал только с наложницей Сян. Но и с ней он не слишком-то много общался. За те несколько дней, которые Минлань занималась его обучением, он не только выучил много слов, но и научился связно выражать свои мысли. ‒ О, Будда! Мой мальчик, зачем ты так говоришь? Если бы не ты, я бы потратила куда больше усилий только на то, чтобы хотя бы разбудить эту юную госпожу! ‒ сказав это, служанка Цхуй рассмеялась. Минлань притворилась, что не слышала это и, наклонив голову, принялась дуть на чай в своей чашке. ‒ Пейте чай, седьмой юный господин. Он заварен с листьями красного дерева, сливами и коричневым сахаром. Это очень сладкий чай. Он увлажняет лёгкие и согревает желудок. Это отличный напиток утром, он помогает пробудить аппетит перед завтраком. Чхандун, державший чашку двумя руками, отхлебнул чая. Его губы окрасились в красный. Набрав в рот чая, он некоторое время наслаждался его сладостью, после чего застенчиво, но искренне поблагодарил. ‒ И правда очень вкусно, спасибо вам… Но если я буду пить это каждый день, разве это не будет тратой ваших ресурсов? Не стоит делать это для меня в будущем, мне не обязательно пить это… ‒ его слова становились всё тише и тише. ‒ Не волнуйтесь, седьмой юный господин. Как столь малое количество чая может навредить нам? ‒ рассмеявшись, ответила служанка Цхуй. ‒ Если вы будете приходить каждое утро, тогда я буду всегда подавать вам этот чай. Правда, не известно, хватит ли терпения вашей шестой старшей сестре… Сказав это, она с усмешкой посмотрела на Минлань. Та в ответ выдавила из себя тёплую улыбку. Не верьте книгам, в которых пишут, что попав в прошлое и став юной госпожой, можно будет спать целый день. Все эти книги врут! Тем временем, снаружи Даньдзю по поручению Минлань, собирала её вещи, в том числе бумагу и принадлежности для каллиграфии в бамбуковую корзинку. ‒ Старшая сестра Даньдзю, скажи, то, что седьмой юный господин приходит сюда ‒ хороший знак, но наша юная госпожа выглядит усталой… Только посмотри на неё, зевает изо всех сил. Я бы лучше дала ей поспать подольше. Почему она не может учить его ближе к полудню? ‒ с глупым видом поинтересовалась Сяотао, помогавшая ей. Удивлённо вскинув свои изящные брови, Даньдзю замахала рукой, прерывая Сяотао, и тихо произнесла: ‒ Не болтай попусту! В этом поместье живёт много детей. Нельзя ставить одного превыше другого. Пожилой госпоже это уже тяжело даётся, ей приходится следить за тем, чтобы она не относилась ни к кому предвзято. Нам повезло, что мы живём здесь. Это всё благодаря пожилой госпоже. А в безопасности мы из-за наложницы Вей, которая никогда не говорила ни о ком ничего плохого. Одни льстят Минлань, другие пытаются её оклеветать! Подобным слухам нет числа. И нам не следует самим принимать в этом участие! Как хорошо, что у нашей госпожи доброе сердце, и она не воспринимает такие вещи всерьёз. Если она продолжит близко общаться с седьмым юным господином, и он продолжит приходить в зал Шоу’ань, это изменит ситуацию. Седьмой юный господин выглядит весьма жалко, это бросается в глаза. С нашей молодой госпожой не так-то легко совладать, а пожилая госпожа относится ко всему безразлично, так что то, что он сейчас хочет учить новые слова ‒ просто замечательно. Сяотао выглядела ошеломлённой, и её веснушчатое лицо приобрело потерянное выражение. ‒ Старшая сестра Даньдзю, скажи… Наша молодая госпожа вежлива и никогда не ругалась со своими сёстрами, но пожилая госпожа жалеет её и относится к ней лучше, чем к остальным. Разве от этого не могут пойти плохие слухи? ‒ Не волнуйся об этом, ‒ мягко улыбнувшись, ответила Даньдзю. ‒ В последнее время в нашем поместье столько всего произошло. Хорошо, что у нас есть господин и пожилая госпожа, они следят, чтобы всё было хорошо. Ты живёшь здесь недавно, ты не знаешь всех этих перипетий и разногласий. Так что просто подстраивайся под текущую ситуацию и всё будет хорошо. Не бойся, добрых людей часто задирают. Если такое случится, ты должна принять это. Если мы посрамим себя, ничего страшного не произойдёт, но если мы посрамим свою госпожу, то это будет очень плохо. Выслушав это, Сяотао кивнула с серьёзным видом и вернулась к работе, но спустя какое-то время спохватилась. ‒ Ах да, я, пожалуй, пойду скажу тем четверым растениям, не распускать слухи о том, что наша госпожа учит седьмого юного господина! Даньдзю усмехнулась, прикрыв рот и, подражая Минлань, ответила: ‒ Хорошо, очень хорошо, ты быстро учишься. Время шло, в поместье Шен было тихо и не происходило ничего примечательного. Пожилая госпожа Шен навела порядок в доме. Большая часть власти постепенно вернулась к Ван Ши, но другие всё ещё могли заправлять всем в пределах своих покоев и должны были спрашивать пожилую госпожу Шен каждый раз, когда сомневались, дозволено ли им сделать что-то. Видя, что поместье пришло в порядок и слуги стали послушнее и лучше заботятся о доме, Шен Хун чувствовал глубочайшее удовлетворение. Жаловалась только наложница Линь. Но Шен Хун, помня слова учительницы Кун, упорно игнорировал наложницу Линь, и даже когда за неё вступались её дети, Чханфен и Молань Шен Хун упрямо стоял на своём и лишь отчитывал их за их поведение. Наложница Линь отказалась принимать такой порядок вещей. За те несколько лет, которые Шен Хун потакал ей, она привыкла, что всё происходит так, как она хочет. Так что она начала прибегать к не самым любимым своим методам: прикинуться больной, обиженной или оскорблённой. Она могла внезапно расплакаться ни с того ни с сего и провоцировала Шен Хуна множеством других способов. Но Шен Хун, который делил с ней постель уже более десяти лет, уже успел выучить все её трюки и выработать к ним некоторую долю иммунитета. Он всегда вспоминал прежние времена, когда он был ещё молод, и всем заправляла ещё пожилая госпожа Шен, тогда она была добра к нему. Думая о том, во что превратились их отношения с пожилой госпожой сейчас, Шен Хун понял, что ему не хватает сыновней почтительности. Это стало решающим фактором, и в итоге он стал ещё холоднее относиться к наложнице Линь и полностью посвятил себя работе. Шен Хун поощрял натуральное хозяйство и торговлю. И всего за три года его службы в правительстве префектуры Ден это место разбогатело, в казну стало поступать больше налогов и, благодаря его связям, он легко мог решать дела, требовавшие взаимодействия с другими префектурами. Предполагалось, что когда его трёхлетний срок службы истечёт, он сдаст свои экзамены, получит пятый ранг чиновника и продолжит работу. Сосредоточившись на работе и на продвижении по карьерной лестнице, Шен Хун не обращал особого внимания на настроение наложницы Линь. С Ван Ши, имевшей взрывной темперамент, было сложнее. Но, поругавшись с ней несколько раз, Шен Хун привык и к этому. Вот и в этот раз, когда они спорили, Ван Ши было совершенно нечего ему ответить. Шен Хун критиковал её за каждую её ошибку: «неуважительная, непочтительная, недобродетельная». После всех этих выпадов со стороны Шен Хуна у Ван Ши не было сил на ответ, и Шен Хун вновь и вновь одерживал победу. На выходных он частенько посещал юных и красивых наложницу Сян и Пхин, дабы поднять себе настроение и убедиться, что его дети выполняют домашнюю работу. Это был весьма расслабленный образ жизни для Шен Хуна. Каждый раз, когда наложница Линь чувствовала, что атмосфера была неподходящей, она прекращала плести интриги и не осмеливалась ничего просить, пуская всю свою энергию на попытки умаслить Шен Хуна. Минлань практически не выходила из зала Шоу’ань, проводя всё время в компании пожилой госпожи Шен. Юный и старый человек проводили своё время в гармонии и веселье. Каждый раз, когда Шен Хун посещал зал Шоу’ань, он чувствовал эту приятную и уютную атмосферу. Она расслабляла его. Пожилая госпожа Шен общалась куда более охотно, изредка разглядывая вышивку Минлань. Это новое чувство искренней любви было весьма приятным. Особенно когда Молань и Жулань работали вместе, Чханбай и Чханфен преуспевали в учёбе, а его жена и наложницы сдерживали свой темперамент. На первый взгляд, всё это было воплощением гармонии. Шен Хун чувствовал, что впереди его ждёт лишь мир и процветание. Сегодня после обеда они должны были пойти на уроки по игре на гучжэн от госпожи Чжуан. Пальцы Минлань болели с самого утра, но господин Чжуан продолжал диктовать без остановки. Если это продолжится, то у неё не будет времени отдохнуть в обед. Окинув класс скорбным взглядом, она увидела, что помимо неё и Чхандуна, никто не был занят письмом: все остальные сидели и просто внимательно слушали учителя. Они обсуждали последние новости из столицы о третьем и четвёртом принцах. Третий принц проводил много времени со своими наложницами, трудился день и ночь, но результата не было: у него до сих пор не было наследника. Во дворец приглашалось множество жрецов и монахов, которые целыми днями жгли благовония и молились. Это привлекало множество внимания со стороны служащих, поскольку единственный сын четвёртого принца был здоровым и уже начинал учиться говорить. Четвёртый принц был толстым, но при этом у него был мягкий характер и доброе сердце, так что народу он нравился. Императору становилось хуже с каждым днём и обсуждения на тему того, кто станет его наследником, разгорались всё жарче. У обоих кандидатов были свои приверженцы, размахивавшие флагами и призывавшие поддержать их. Всё это создавало ужасно много шума. Господин Чжуан рассказывал о книге под названием «Семейный язык и ритуалы Запада по Конфуцию», в которой было высказывание: «Когда наследный принц умер, император не передал корону своему внуку, сыну наследного принца, но вместо этого сделал правителем другого своего сына». Хороший учитель попытался бы связать теории с этой темой, к тому же этот господин был смел, так что он предложил эту тему, чтобы студенты могли высказать своё мнение о том, кто должен стать следующим правителем: законный наследник или же избранник народа? Вначале Чханбай и Чханфен возмутились, подумав, что плохие высказывания о дворце могут повлечь за собой проблемы. Но господи Чжуан с улыбкой махнул рукой и ответил: ‒ Не будет никаких проблем. Сегодня даже в столичных чайных частенько обсуждают это, не говоря уж о принцах, правительственных и других чиновниках. К тому же, обсуждение за закрытыми дверями не повлечёт за собой никаких проблем. Более того, мы же просто обсуждаем, кто был бы более достоин стать следующим правителем, мы обсуждаем лишь принцев и никого больше из правительства, и мы всего лишь говорим! К этому времени многие уже привыкли доверять мнению учителя Чжуана, так что ученики тут же присоединились к обсуждению. Они быстро поделились по сторонам: Чханбай и Жулань считали, что трон должен занять законный наследник, тогда как Чханфен и Молань были за народного избранника. Минлань сомневалась, не зная, чью сторону принять, а Чхандун не участвовал в дискуссии. Первым заговорил Чханбай, начав дискуссию с напоминания о прошлом императоре Цинь Эрши, который носил имя Ху Хай, и был известен как прогнивший император. Он не был законным наследником трона, и он привел целую династию к упадку. Чханфен, в свою очередь, быстро ответил на это примером прекрасного правления императора У Хань, также известного как Лю Чхе. Он был десятым сыном императора Цзин, который, в свою очередь, был старшим сыном императора Вень Хань. У Хань был всего лишь ребёнком наложницы, однако из-за того, что законная супруга его отца погибла так и не сумев родить ему наследника, он стал императором. Чханбай оспорил это тем, что, согласно истории, император Цзин обожал маленького Лю Чхе и очень сильно баловал его, а его мать, Ван Чжи, должна была стать следующей императрицей после смерти предыдущей. И, согласно традициям престолонаследования, Лю Чхе как раз таки становился прямым наследником трона. Чханфен не знал, что ответить, но тут вмешалась Молань, осторожно напомнив всем известного глупца, императора Хуй Цзинь. ‒ Все чиновники и военные офицеры были наслышаны о мудрости императора Хуй Цзинь. Но когда он стал наследным принцем и, наконец, взошёл на трон, его супруга Цзя Наньфен стала манипулировать им практически в открытую, а его восемь сыновей в итоге передрались друг с другом, сражаясь за власть. Всё это привело к изгнанию всей императорской семьи на юг, чего не случилось бы, достанься трон другому наследнику. Неправда ли, старший брат? ‒ произнесла она тихим голосом. Жулань не слишком хорошо знала теорию, но она брала напористостью. ‒ Разве много в мире столь глупых людей, как император Хуй? Или же четвёртая старшая сестра считает, что все дети наложниц глупы? ‒ переспросила она, вклиниваясь в разговор. Затем они продолжили вспоминать множество других примеров плохих и хороших императоров. Они вспомнили тиранию императора Яна, в эпоху правления которого случилось множество бедствий. Затем императора Тайзуна, чьё правление считалось золотым веком в истории Китая и династии Тан. Конечно, считалось, что второй сын не может сравниться с первым, но сейчас обе стороны дискуссии находились в патовой ситуации. Господин Чжуан с интересом слушавший всё это подумал, что это звучит даже в какой-то степени мило. Все они излагали свои мысли чётко и ясно, однако все они были неуверенны, в их голосах слышалось сомнение. Прошло уже много времени и после долгих разговоров все участники дискуссии сильно хотели пить. Окинув их взглядом, господин Чжуан заметил Минлань, расслабленно сидевшую в сторонке, и внимательно посмотрел на неё. Заметив его взгляд, Минлань распахнула глаза и испуганно замерла. Она подумала, что если она и сейчас притвориться маленькой невежей, то все остальные начнут относиться к ней пренебрежительно, полагая, что её умственное развитие отстаёт от всех остальных. И она весьма ясно представляла себе, какая жизнь ждёт слишком боязливую девушку в этом мире. Но конечно же ответить сейчас напрямую было совершенно не в духе образа Минлань, который она старательно формировала. Так что, поразмыслив немного, она улыбнулась господину Чжуану, своим братьям и сёстрам и произнесла: ‒ Я много размышляла и мне пришла в голову мысль, которую я не могу сформулировать словами. Но я могу попытаться показать вам это. Расценивайте это как развлекательную постановку, но, пожалуйста, не говорите никому об этом, потому что я стесняюсь. Господин Чжуан, пребывавший в хорошем настроении довольно кивнул, другие тоже согласились. Минлань позвала Даньдзю и прошептала ей что-то на ухо. Даньдзю тихонько ответила ей, после чего позвала трёх юных служанок, одной из которых была новая служанка Минлань, Яньцхао, которую назначили стричь траву во внутреннем дворике покоев Минлань. Двое других девушек были новыми служанками Жулань и Молань. Три девушки робко вошли в комнату и поклонились, приветствуя своих хозяев, после чего продолжили стоять на месте, осторожно переглядываясь друг с другом. ‒ Господин Чжуан учит нас тому, что хорошо, а что плохо, ‒ произнесла Минлань, обращаясь к ним. ‒ И нам нужно рассказать о наших сильных и слабых сторонах. Но для нас не слишком хорошо будет нахваливать самих себя, поэтому вам нужно будет рассказать, почему именно ваша госпожа самая лучшая из всех. Не бойтесь, мы хорошо заплатим вам за это, а ту из вас, кто захвалит свою госпожу лучше всех остальных, её госпожа наградит особым образом. Яньцхао взглянула на Минлань, в её глазах читались удивление и радость. Двое других служанок, в свою очередь, посмотрели на других девочек, те кивнули, подтверждая, что Минлань говорит правду. Окинув взглядом нескольких зрителей, Минлань улыбнулась и строго приказала служанкам: ‒ Первой будет говорить служанка четвёртой старшей сестры, затем пятой старшей сестры, затем моя. А теперь расскажите, пожалуйста, кого и почему вы считаете самой добродетельной, умной и добродушной? Все эти служанки были ещё молоды и глупы. Они принялись говорить одна за другой. Одна из них говорила, что Жулань тренируется в каллиграфии каждый день и уважает своих родителей, другая говорила, что Молань учит поэмы каждый день и обладает хорошими манерами. Яньцхао сказала, что Минлань часто по вечерам практикуется в вышивке. Поначалу они говорили осторожно и Минлань, которую это не устраивало, изо всех сил пыталась подбодрить их. Периодически она хвалила их и говорила, что их слова увеличивают их награду. От этого они говорили всё более и более активно, пока, наконец не принялись спорить друг с другом, нервничая и краснея, но при этом указывая, что другие стороны не правы. Но до того как их разговор перерос в перепалку, Минлань остановила их взмахом руки. ‒ Скажите мне, кто из нас, троих сестёр, самый старший? ‒ спросила она. В этот раз они не стали спорить и тихонько прошептали, что это была Молань. Минлань услышала звуки какого-то движения позади себя, но не стала обращать на них внимания и спросила вновь: ‒ Скажите, кто из нас, троих сестёр, рождён от законной супруги? ‒ Это моя госпожа, ‒ громко ответила служанка Жулань. Две других пробормотали нечто похожее. Минлань с улыбкой повернулась к остальным. В глазах у господина Чжуана читалось одобрение, поймав её взгляд, он слегка кивнул ей в ответ. Поняв, что означал этот кивок, Минлань обрадовалась и посмотрела на остальных. Чханбай и Чханфен озадаченно смотрели друг на друга, пока Чханбай, наконец не улыбнулся и не отвёл взгляд. Минлань поняла, что её затея имела невероятный успех. Шен Чханбай разительно отличался от всех остальных членов семьи Шен. Он был молчалив, у него была правильная, гордая осанка. Он был воспитанным, несмотря на свой юный возраст и после множества прочтённых им книг в его словах и действиях сквозили опыт и сознательность. Однако если того требовала ситуация он мог быть разговорчивым, весёлым и радостным, являя собой полную противоположность Шен Хуну. Ван Ши говорила, что он был очень похож на её дедушку, прошлого главу семьи Ван и на её мать, которая уже умерла. Но его сегодняшняя улыбка была настолько холодной, что даже Жулань или наложница Сяо не обрадовались бы, увидев её. Минлань нервно поправила волосы. ‒ Шестая младшая сестра не права, ‒ произнёс Чханфен в этот момент. Все повернулись к нему. Заметив внимание, Чханфен удивлённо приподнял брови и продолжил. ‒ Эти юные служанки попали сюда совсем недавно. Они не знают всех правил, как они могут отличать кто мудр, а кто добродетелен? Естественно, это переросло в ссору. Чханбай не стал ничего отвечать на это. Он лишь повернулся к озадаченно выглядевшей Минлань. Не успел он набрать воздуха в грудь, как Минлань спросила его: ‒ Слова третьего старшего брата весьма разумны. Что ты об этом думаешь? ‒ затем она обратилась к трём юным служанкам. ‒ Вы молоды и ещё не понимаете всех правил, но у вас есть глаза, так что вы можете ответить, кто из нас, трёх сестёр, наиболее красив, талантлив и добродетелен. Вот вам и ответ. Примечание: Минлань хотела показать с помощью трёх служанок, что важно логически мыслить и что разные люди будут по-разному выглядеть в чужих глазах, следовательно судить о предыдущих императорах на основании исторических записей было бессмысленно.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Главы 22-23: Хорошие учителя не препятствуют ученикам; юнец, явившийся по весне.

Когда Минлань закончила свою речь, все присутствовавшие в комнате разразились хохотом. Господин Чжуан трясся от смеха. Даже бумаги, которые он держал в руках, помялись. Другие были более скромными и поэтому пытались сдерживаться, но смеялся даже Чханбай, до этого неодобрительно покачивавший головой. Среди общего хохота они услышали смешок, который явно не принадлежал никому из присутствующих. Он раздался из-за занавески, висящей позади господина Чжуана, и наверняка принадлежал какому-нибудь невоспитанному слуге, который прокрался в комнату без разрешения. Услышав его, все присутствующие в комнате люди прекратили смеяться и с подозрением посмотрели на занавеску. ‒ Кто там? Как ты посмел пробраться сюда? ‒ серьёзным тоном произнёс Чханбай. Вместо ответа из-за занавески вышел подросток. Он был одет в длинную голубую рубашку, воротник которой был расшит серебряными нитями. Его волосы были чёрными, словно перья ворона, они были скреплены нефритовой заколкой в небрежный хвост. На его поясе был ремень, отделанный лазурным нефритом, на котором болтался кошелёк белого цвета, украшенный переливающимися голубыми бусинами в форме тыквы, сделанными из турмалина. Судя по всему, он недавно выходил на улицу, на его плечах было несколько розовых персиковых лепестков. Увидев его, господин Чжуан недовольно цокнул языком. ‒ Что ты здесь делаешь, Юань Жуо? И где же твоя мать? Встав перед господином Чжуаном, подросток сложил руки перед собой и склонился. ‒ Наши с вами пути разошлись в столице, господин. И, наконец, мы встретились снова. Позвольте поинтересоваться: как вы? А что до моей матери, она велела мне подождать вас снаружи, однако, несмотря на то, что я ждал весьма длительное время, вы так и не отпустили своих учеников. Поскольку я жаждал учиться, я не мог более ждать, так что я позволил себе своеволие и пробрался сюда через заднюю дверь. Надеюсь, присутствующие здесь господа не будут держать на меня зла за это. Сказав это, он вновь сложил руки перед собой в уважительном жесте и поклонился детям семьи Шен. У него были тёмно-красные губы, он улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы. Его глаза были яркими и лучистыми, а брови тонкими и элегантными. Своим ростом и осанкой он напоминал стебель молодого бамбука. В целом, его внешность была подобна редчайшим цветам. Наверняка любой, кто увидел бы этого мальчика, восхитился бы его красотой. Заметив манеры этого подростка, юные Шены поняли, что он наверняка был важной фигурой. Они немедленно встали и тут же выразили ему своё почтение. Господин Чжуан подождал, пока они закончат, после чего представил его. Это был единственный сын представителя соляного департамента, который в свою очередь, был вторым сыном Ци Гун Гуна. Его мать звали Сян’ян. Она также была единственной дочерью в своей семье, и ей был дарован императорский указ, который закрепил за ней титул принцессы Пхиннин. Его титульным именем было Ци Хен и, судя по всему, он был на год младше Чханбая. Несколько лет назад он познакомился с господином Чжуаном в столице и стал его учеником, но вскоре ему пришлось сопровождать своего отца по работе, и он уехал из столицы. Недавно старший господин Ци, согласно императорскому указу, посетил префектуру Ден дабы проинспектировать производимую соль и повысить её качество. Он проводит в разъездах достаточно много времени, так что его жена часто сопровождает его. Ци Хен услышал, что Шен Хун пригласил к себе господина Чжуана, так что он попросил у своего отца разрешение нанести ему визит. Минлань заметила, что господин Чжуан и Ци Хен были весьма близки, ей показалось это странным. В эти дни поведение господина Чжуана на уроках и за разговорами было очень терпеливым. Он однажды публично заметил, что дети в семье бо были тупыми насекомыми, и это было чем-то, что практически никто не осмеливался сделать. Минлань тоже думала также, и даже Чханфен заметил: ‒ Господин Чжуан очень гордится. Я, наверное, буду звать тебя старшим учеником, ‒ и, усмехнувшись, поклонился. Указав на Ци Хена, господин Чжуан рассмеялся. ‒ У этого ребёнка очень хорошая родословная. Это семья чиновников, которые не берут взяток. И всё, что у них есть, заработано их собственным тяжёлым трудом. Прошлой зимой они помогли мне обустроить систему обогрева в моём повреждённом доме, принцесса сама обратилась к местным мастерам и руководила этим. Ци Хен покраснел. ‒ Отец часто сожалеет, что не смог сдать экзамены сам. Он надеется, что его потомкам повезёт больше. К счастью, пожилая госпожа Шен пригласила сюда господина Чжуана, так что, если позволите, я мог бы проявить наглость и присоединится к вам, ‒ он посмотрел в сторону молчаливо улыбающегося Чханбая. ‒ Брат Чханбай, старший сын семьи Шен, я слышал, что ты и твой брат будете сдавать экзамены на дому. Позволите ли вы мне высказать своё мнение по этому поводу? ‒ Господин Чжуан говорит, что в том, чтобы высказаться прямо, есть своя добродетель, ‒ ответил Чханбай. После того как они с Чханбаем обменялись репликами и Ци Хен дал ему пару советов, он повернулся к Чханфену. ‒ Итак, теперь я хотел бы поговорить с добродетельным младшим братом Чханфеном. Было видно, что господин Чжуан становился всё более и более нетерпеливым. Видимо, ему не хотелось быть отчитанным пожилой госпожой Шен за то, что он отпустил их слишком поздно. Сегодня он вообще собирался отпустить их пораньше, но ему пришлось задержаться аж до нынешнего времени. ‒ Ты молод и энергичен, а я уже старый человек и потихоньку становлюсь педантом, ‒ сказал он. ‒ Выскажи, что хотел, поскорее. Моим ученикам пора уходить. Когда господин Чжуан сказал это, Минлань подумала, что он явно давно ждал возможности, наконец, отпустить их. Пока они говорили, слуги принесли для Ци Хена стул и стол, так что господин Чжуан пригласил его сесть. До этого Чханбай сидел справа от Минлань, а Чханфен слева. Их сёстры сидели позади них. Место перед Минлань пустовало, поскольку Чхандун сидел позади неё. Господин Чжуан велел Ци Хену сесть на то самое пустое место перед Минлань. После того как Ци Хен устроился, он неожиданно повернулся к ней и с улыбкой произнёс: ‒ Шестая младшая сестра весьма хороша. Минлань была шокирована этой репликой. «Да как этот парень…» Она рефлекторно оглянулась и посмотрела на Молань и Жулань. Они удивлённо уставились на неё, а Ци Хен тем временем уже повернулся обратно и молча смотрел вперёд. Комната погрузилась в тишину. ‒ Кажется, шестая юная госпожа и её служанки хотят что-то сказать. Вы можете говорить, ‒ прокашлявшись, произнёс господин Чжуан. ‒ Шестая младшая сестра и так говорит, когда хочет, ‒ усмехнулся Чханбай. Чханфен лишь молча поджал губы. Он смотрел на Ци Хена с опасением, но уже без осуждения. Молань и Жулань, несмотря на свой юный возраст, уже считались прекрасными юными девушками поместья и поэтому они были очень злы, увидев взаимодействие Ци Хена и Минлань. Ци Хен, который явно пытался показаться крутым, не стал оборачиваться обратно. Господин Чжуан никак не отреагировал на это, он всего лишь велел Минлань сесть и спросил Ци Хена: ‒ Скажи, Юань, раз уж ты столь долгое время стоял за занавеской и слушал, что ты думаешь о её словах? ‒ Я прибыл сюда лишь недавно и боюсь сделать ошибочные выводы, ‒ произнёс Ци Хен, приподнявшись. ‒ Но последний вопрос шестой младшей сестры… он был просто изумителен, ‒ закончил он с усмешкой. Поскольку все тут же вспомнили суть вопроса и то, насколько смешным он был, атмосфера в комнате заметно потеплела. Господин Чжуан же просто покачал головой на этот ответ. ‒ Я скажу лишь один раз, и не буду повторять это, ‒ произнёс он, обращаясь к мальчикам, сидевшим в первом ряду. ‒ Я не буду вспоминать об этом после того как покину класс. Запомните: то, что случилось в прошлом, должно оставаться в прошлом. Нам не следует позволять обиде и недовольству взрасти в наших сердцах и превзойти нас самих. И, участвуя в подобных диспутах, не забывайте, что независимо от точек зрения вас и вашего оппонента, единственным правильным вариантом будет оставаться лояльным к вашему императору. Все ученики согласно закивали. «Этот старик действительно умён», ‒ подумала Минлань. ‒ «По его словам не важно, какие законы ты поддерживаешь и на чьей стороне стоишь. Всё будет нормально до тех пор, пока ты поддерживаешь действующую власть. Такое обычно не говорится вслух, но сейчас нельзя было не сказать этого. Как ни прискорбно, но чтобы добиться чего-либо, человек может надеяться только на себя». Поскольку Ци Хен хотел выразить почтение пожилой госпоже Шен, все дети собирались пообедать вместе в зале Шоу’ань. Когда пожилая госпожа Шен взглянула на Ци Хена, она втайне порадовалась и бросила взгляд в сторону, где словно три цветка сидели три её маленьких внучки. Но, хоть она и порадовалась, но, подумав о Минлань, она не смогла сдержать вздоха. Стоявшая поодаль Ван Ши в этот момент как раз заканчивала воодушевлённо представлять всем Ци Хена. Получив письмо от господи Ци, Шен Хун не слишком-то обрадовался тому факту, что Ци Хен собирается лично заявиться к нему дабы выразить уважение в первый же день, когда он пригласил его в поместье чтобы продолжить обучение. Однако госпожа Ци очень волновалась о том что её сын пропускает уроки и, используя своё влияние, она принялась копаться в генеалогическом древе пока не совершила чудесное открытие: оказалось, что семейство Ци и семья ВанШи имели достаточно близкие родственные связи. ‒ Они приходились дальними родственниками моей семье, ‒ с улыбкой сказала Ван Ши. ‒ И, несмотря на то, что родство было действительно дальним, моя семья захотела сойтись с ними. Когда-то в прошлом они были коллегами, но ухитрились стать родственниками. Услышав это, все присутствующие принялись с жаром обсуждать это, даже девочки не слишком-то стеснялись. Услышав объяснения Ван Ши, Минлань поняла, почему Ци Хен обращался к ней панибратски и называл её шестой младшей сестрой. Но даже с этим знанием, подобное доставляло ей дискомфорт. Во время их разговора Жулань называла его братец Юаньжуо, Молань тоже звала его схожим образом. Минлань же никак не могла перебороть это неприятное чувство и повторить за ними. Что до Ци Хена, он обращался к ним соответственно: четвёртая юная госпожа, пятая юная госпожа и шестая младшая сестра. Ци Хен смотрел на Минлань, разглядывая её причёску. Минлань стояла поодаль, практически не принимая участия в разговоре, и периодически зевала, прикрывая рот своей маленькой пухлой ручкой. Глядя на то, как двигаются её белые пухлые щёки, похожие на булочки, Ци Хен почувствовал, что у него зачесались руки. Минлань совершенно не ожидала, что этот день выдастся настолько плохим. Погода испортилась с самого утра, так что она не смогла позаниматься с Чхандуном, господин Чжуан отказался продолжать занятие, а за обедом все болтали и никак не хотели расходиться. К тому же она не смогла выспаться прошлой ночью, хотя две её сестры были сегодня свежи и полны сил. На послеобеденных занятиях по гуциню, гуцинь Молань издавал прекрасные звуки, текучие, словно вода. Эта музыка трогала душу и поднимала настроение. Госпожа Чжуан наслаждалась ею, закрыв глаза. Жулань также вела себя иначе. Она не стала возмущаться, как сделала бы в прошлом, она лишь ухмыльнулась и поклонилась. Минлань заслушалась. Взглянув на их лица, она отметила, что те сильно раскраснелись. Их брови были удивлённо приподняты, и это в целом выглядело очень смешно. Минлань вздохнула и продолжила перебирать струны собственного инструмента. В таком ритме обучение продлилось ещё где-то три или пять дней. Госпожа Чжуан, после тщательной подготовки, предложила пожилой госпоже, что было бы неплохо научить девочек искусству музыки (игре на гуцине). Поначалу пожилая госпожа Шен не соглашалась, боясь, что это только вымотает всех, но госпожа Чжуан уверенно пообещала ей, что добьётся результатов. Минлань, отдыхавшая в кабинете, украшенном жемчугом, подслушала этот разговор и осознала, что не удивительно, что стоимость обучения у господина Чжуана так высока. Оно стоило своих денег и им повезло получить его бесплатно. Но, бесплатные вещи, как зачастую и бывало, оказались не такими уж хорошими. Госпожа Чжуан оказалась намного строже своего мужа. Господин Чжуан не давал им домашнюю работу и на уроках они могли просто сидеть и слушать, без необходимости отвечать на вопросы. Но госпожа Чжуан внимательно относилась ко всему. Перед каждой из девочек стоял семиструнный гуцинь. Госпожа Чжуан занималась с каждой из них по очереди и все они должны были сдать ей экзамен. Необходимость учить все эти «До, Цзяо, Шан, Вей и Ю» вызывала у Минлань головокружение. Ноты эхом отдавались у неё в ушах. Она, наконец, осознала, что вместе с этим новым телом она не приобрела ни капли музыкального таланта. Вместе с ней на занятиях по гуциню страдала и Жулань. Её положение было даже хуже, поскольку, в отличии от Минлань, она не обладала терпением и могла лишь бездумно перебирать струны. У Молань, с другой стороны, явно был талант к музыке. Она быстро осваивала ноты, у неё легко получалось играть, и после того, как госпожа Чжуан хвалила её, она тренировалась ещё усерднее, из-за чего птицы в радиусе десяти миль разлетались. У гуциня были свои преимущества и недостатки. В этой эпохе главной целью большинства людей было просто добыть себе достаточно еды и одежды. Следовательно, количество людей, ценивших искусство игры на гуцине, было меньше, чем панд в Древнем Китае. Минлань задумалась о своём положении как дочери чиновника шестого ранга и подумала, что в будущем она будет счастлива, если её муж хотя бы не будет критиковать её, не будет цепляться к мелочам и будет принимать её такой, какая она есть. И ей не придётся вынуждать его наслаждаться этим высококлассным видом искусства. Оказавшись в этой эпохе, Минлань осознала, что пропасть между этим миром и современным была невообразимо огромна. Главной целью девочки в древних временах было выйти замуж и родить детей ‒ традиционные ценности старой жизни ‒ но в современности этим было обучение. Современным женщинам нужно было самим думать о своём благополучии, решать проблемы с жильём, учиться читать и писать ‒ и всё это было лишь шагами на пути к более глобальной цели: лучшей жизни в будущем. То, что Молань умела читать поэмы наизусть не то что бы повышало её шансы на светлое будущее. Скорее, это повышало её ценность как девушки из хорошей семьи, что в свою очередь повышало шансы успешно выйти замуж и порадовать своего супруга. Жулань учила основы бухгалтерского дела не потому что хотела стать бухгалтером, а для того чтобы успешно вести дела дома и семьи и сберечь побольше денег. Минлань учила «женские» виды искусства именно с той же целью, по крайней мере, в глазах окружающих. В древние времена старшие начинали вдалбливать в головы маленьких девочек вовсе не важность учёбы и хороших оценок, а необходимость успешно выйти замуж. В современном мире, когда Яо Йийи ещё была ребёнком, она часто слышала от своей матери: «Ты завалила полугодовой тест! Если ты не сможешь поступить в выбранную старшую школу, берегись!» Но теперь от служанки Цхуй, заменявшей ей мать, она слышала «Конечно, забота о ребёнке занимает много времени, но что ты будешь делать, если муж отчитает тебя за то, что ты не успеваешь хлопотать по дому?» Конечно, в эти времена девочкам принято было быть скромными и застенчивыми, но, тем не менее, с самого детства в их умы вкладывали идею того, что они должны выйти замуж, родить детей, не попасться в интриги других девочек и, возможно даже плести интриги самим. Так что Минлань совершенно не удивлялась, глядя на Молань и Жулань. Муж для девочек из древних времён был вовсе не любимым человеком или спутником жизни, он был гарантией их выживания. Минлань прекрасно понимала их отношения и попытки прикинуться наивными дурочками, когда поблизости были старшие братья. Так они пытались выглядеть лучше, но было ясно, что встретив симпатичного паренька с выдающейся родословной, они наверняка попытаются произвести на него впечатление. Внезапно Минлань почувствовала грусть. Жить в зале Шоу’ань было уютно и безопасно, но она не сможет оставаться здесь вечно. Переломным моментом будет её десятый день рождения, к этому моменту ей уже не удастся прятаться там, пока все остальные гуляют, социализируются и подыскивают себе потенциальных партнёров. Спустя приблизительно месяц в поместье Шен пришло первое письмо от Хуалань из столицы. Поскольку пожилая госпожа Шен не могла чётко видеть, Ван Ши была безграмотной, а среди слуг ходили слухи о том, что вообще такое это письмо, Жулань и Минлань пришлось работать вместе и разбираться, что же там написано. Это письмо было пронизано умиротворённостью. Хуалань писала, что проживает счастливую жизнь в браке, а Юань Веньшао очень внимателен по отношению к ней. Но в их покоях было всего две комнаты для слуг. Поначалу Хуалань из-за этого было неуютно, но, с тех пор, как она вышла за Юань Веньшао, она перестала об этом волноваться. Её свекор, Бо Чжунтсинь, был счастлив и восхищался своей невесткой, но её свекровь относилась к ней прохладно. И она лишь занималась тем, что баловала другую свою невестку. Позже Хуалань узнала, что эта самая старшая невестка была двоюродной сестрой господина. Она была высокого происхождения, так что не удивительно, что Хуалань не смогла с ней подружиться. Но, поскольку Юань Веньшао был весьма известен в столице, то даже находясь в поместье Бо, которое стояло по положению ниже, эта невестка была вынуждена вести себя подобающе. Следовательно, ни пожилая госпожа Бо, ни слуги не позволяли себе относиться к Хуалань пренебрежительно. Так что, в целом, жилось ей там неплохо. Пребывавшая до этого в хорошем настроении Минлань, дочитав до этого момента, подумала, что свёкром ей приходился самый влиятельный человек в семье Бо. И было очень хорошо, что она понравилась этому человеку. Да и вообще здорово, когда свёкру нравится его невестка. Главное, чтобы он в мотель её не водил! Выслушав всё, Ван Ши облегчённо выдохнула. Она знала, что Хуалань всегда была очень разборчивой. Она бы хвалилась самой лучшей вещью, выбрав её из нескольких. И если всё, что она сказала в своём письме, было правдой, то она будет счастливо жить в своей новой семье. ‒ То, что родители полагаются на старшего сына, это нормально. А ещё вполне ожидаемо то, что родители уделяют много внимания своей невестке. Не стоит принимать близко к сердцу то, что сказала Хуалань. Ей будет хорошо житься, ведь она может проявлять почтительность к своей новой семье и будет хорошо прислуживать своему мужу, ‒ не сдержавшись, заметила пожилая госпожа Шен. ‒ Я знаю, что это так, ‒ со вздохом ответила Ван Ши. ‒ Но малышка Хуалань с самого детства жила в главных покоях. И никогда в прошлом не пыталась общаться с людьми. И теперь, ах, с тех пор, как она переехала от нас, она осталась одна. В любом случае, поместье Бо большое, она с мужем сможет жить там спокойно. К тому же, её муж весьма способный человек. Будь это обычная ситуация, пожилая госпожа Шен наверняка сказала бы что-то вроде: «родителях, которые не находятся дома», как будто бы это было важно. Но сейчас у неё тоже было неспокойно на сердце, поскольку она тоже растила Хуалань. Так что она лишь ограничилась такими словами: ‒ Независимо от того, почитал ли человек старших и следовал ли правилам, когда пути этого человека и его семьи разойдутся, он сам должен будет о себе позаботиться. Но такие письма, которые могут успокоить его семью, несомненно, очень важны. Перед сном Минлань решила ещё раз повторить ноты гуциня. Внезапно к ней подбежал слуга Чханбая, Хань Ниу. В руках он держал неглубокую фарфоровую чашу, расписанную бело-голубыми узорами. Осторожно поставив её на стол, он облегчённо выдохнул и, вытерев пот со лба, обратился к Минлань: ‒ Шестая юная госпожа, юный господин хочет, чтобы вы позаботились об этих двух рыбках. Он сказал, что раз вы хотите научиться быть благовоспитанной госпожой, вам будет полезно научиться присматривать за кем-то. Минлань подошла и заглянула в чашу, и увидела, что в ней плавали две рыбки-кои, чешуйки которых переливались белоснежными и огненно-красными узорами. У них были очень красивые хвосты. А взглянув на дно чаши, она увидела, что оно было украшено галькой и зелёными водорослями. От изящных движений рыбок по воде расходилась лёгкая рябь. Красный цвет их чешуек и зелень водорослей отлично сочетались с бело-голубым фарфором, из которого была сделана чаша. Минлань была в восторге, когда увидела их. ‒ Здорово! Передай юному господину, что его сестре они очень понравились, ‒ сказала она, глядя на Хань Ниу и сладко улыбаясь. ‒ Спасибо тебе большое. Даньдзю! Ну-ка выдай двадцать монет в награду Хань Ниу. Он наверняка очень устал, пока нёс эту чашу сюда. Хань Ниу, которому было где-то всего лишь одиннадцать-двенадцать лет, услышав, что его ожидает награда, радостно заулыбался и, получив связку монет, принялся благодарить Минлань. В дополнении к монетам, Даньдзю взяла со стола несколько фруктов и вручила ему их, после чего поручила Лючжи выпроводить его. Сяотао, которая до сих пор вела себя, словно маленький ребёнок, увидев, что Хань Ниу ушёл, тут же подбежала посмотреть на кои и принялась громко восхищаться их красотой. Когда Даньдзю вернулась, она увидела, что и госпожа и её слуги, стояли вокруг рыбок, разглядывая их с глупым видом и тыкая в них своими маленькими пухлыми пальчиками. ‒ Мастер очень заботлив. Я слышала, что в его покоях стоит большой резервуар, в котором живёт много кои. Эта пара, должно быть, оттуда, ‒ со смехом сказала она. ‒ Сестра Даньдзю, ты права, ‒ хихикнув, ответила Сяотао. ‒ Я слышала об этом, когда была в покоях первой жены. Эта пара кои ‒ любимые рыбки юного господина. Обычно никому не разрешено трогать их, особенно пятой юной госпоже. Но теперь он прислал их нашей юной госпоже. Это очень странно. Минлань ничего не ответила, продолжая играть с рыбками в воде. Она подумала, что это, должно быть, являлось наградой за то, что произошло сегодня днём. Если это действительно было так, это был хороший знак. Это показывало, что её старший брат Чханбай действительно был хорошим человеком. Ей стоило радоваться тому, что перед её глазами есть такой замечательный пример. В голове Минлань промелькнула мысль, что Ван Ши везёт с детьми ‒ из троих двое получились весьма хорошими. Примечания: История о том, как НЕ НАДО относиться к своим переводам. Пожалуйста, вычитывайте тексты, которые вы переводите перед выкладкой, чтобы не получилось, как у английских переводчиков Минлань. В процессе перевода глав 22-23 нам пришлось складывать пазл. В процессе перевода выяснилось, что переводчики внезапно забыли добрую половину 22 главы в начале 23 и перепутали местами несколько блоков текста, а некоторые повторили дважды. При сборе пазла в главе 23 оставалась ОДНА страница, мы попытались разделить это адекватно, но так и не смогли это сделать, отталкиваясь от названий глав и логики. Нам не хотелось выпускать главу в одну страницу, но мы также не хотели сбивать нумерацию с английскими главами, поэтому глава выглядит так.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 24: Судья войны роз.

На следующее утро Минлань не смогла позаниматься с Чхандуном. Так как Жулань и Молань проснулись рано и в тайне прокрались в их учебную комнату. Минлань поняла, что что-то не так и незаметно подмигнула Даньдзю. Она поняла намёк и, выйдя из комнаты, сказала Чхандуну, что сегодня занятий не будет. Первой пришла Молань. Почти полдня она вела себя застенчиво и восхваляла всё, что касалось Минлань и её успехов в учёбе, пока, наконец, не обозначила истинную цель своего прихода. Она хотела поменяться местами с Минлань. Минлань решила прикинуться дурочкой и спросила: ‒ А? Разве четвёртая старшая сестра сидит не возле левой стены? Разве ты не говорила, что то место идеально для тебя, поскольку туда падает тень, а твоя кожа не слишком хорошо реагирует на солнечный свет. А ещё ты говорила, что если сидишь на солнце, то у тебя голова кружится. На самом деле Молань действительно становилось плохо, когда она долго находилась на солнце. Пожилая госпожа Шен даже велела найти несколько кусков белой ткани, чтобы занавесить окна в учебном кабинете. Молань принялась краснеть и мямлить, не желая раскрывать свои истинные намерения, как вдруг в комнату вошла Жулань. Она была более прямолинейной и сразу предложила Минлань поменяться местами. ‒ Место в середине слишком тёмное, тебе будет намного удобнее около окна. ‒ Замечательно! ‒ радостно сказала Минлань, хлопнув в ладоши. ‒ Тогда четвёртая старшая сестра и пятая старшая сестра могут просто поменяться местами. Тогда пятая старшая сестра сможет сидеть в освещённой части комнаты, тогда как четвёртая старшая сестра сможет сидеть в тени и будет чувствовать себя нормально. Молань, не сказав ни слова, принялась с расстроенным видом теребить носовой платок. Жулань вначале не поняла, что имелось в виду, но когда она осознала, что Молань тоже пришла поменяться местами, её лицо тоже приобрело расстроенно-удивлённое выражение. Они недовольно посмотрели друг на друга. Минлань постаралась сделать самое невинное выражение лица, после чего спросила у них: ‒ Мне, в общем-то, неважно, где я сижу, но кому из сестёр я должна отдать своё место? ‒ в глубине души Минлань было очень весело, хоть она и не вполне понимала, почему. Перед тем как прийти к Минлань, Молань и Жулань полдня старательно обдумывали эту проблему и придумывали планы, но сейчас, глядя на неё, они почувствовали, что сдают перед ней позиции. Ах, если бы только у них был повод получше! Возможно, даже небольшая угроза. Что-нибудь получше, чем то, что они предложили в качестве предлога, но ничего такого не приходило им в голову. Так что в итоге все сошлись на том, что местами никто ни с кем не меняется. Время шло, внешность девочек менялась. Молань успела подрасти и теперь выглядела так изящно и грациозно, словно была ивой. Жулань всё больше и больше напоминала Ван Ши, Минлань тоже уже не была похожа на ребёнка. Хоть она и не была так красива, как Молань, она излучала энергию юности. Однако, когда они были вместе, лишь она одна до сих пор напоминала маленькую белую булочку. Так же, с того самого дня, три сестры стали одеваться совершенно по-разному. Молань начала укладывать волосы в два аккуратных пучка, это была та причёска, которая использовалась юными незамужними девушками, а также начала носить коралловые бусы, и вставлять в волосы свежий цветок магнолии. Её платье было расшито круговыми узорами в виде длинных ветвей с зелёными цветами, которые должны были передавать ощущение осени. На её запястье висел браслет из нежно-зелёного нефрита, напоминавший своим цветом магнолию. Когда она ходила, этот браслет издавал жужжащие звуки из-за того, что был надет поверх шёлка. Жулань, в свою очередь, укладывала волосы в два кольцевых пучка, а в её волосах находилась заколка в виде бабочки, сделанная из цветного стекла. Кисточка на длинных бусах, висела на её шее, поблёскивая. Она замечательно подходила к её разноцветной шёлковой юбке. Её серёжки были сделаны из шёлковых нитей, на которые были нанизаны большие жемчужины. Во всём этом Жулань выглядела прекрасно, ничуть не уступая Молань. Таким образом, и Молань и Жулань были одеты красиво и элегантно, не позволяя ни одной детали выглядеть серо и обыденно. Минлань несколько отличалась от них. В то судьбоносное утро мудрая служанка Цхуй уложила её волосы в два пучка по обеим сторонам головы и скрепила их коралловыми бусами. Это смотрелось очень мило. Ци Хен пришёл рано, в его руках была стопка книг. Его плащ был белым, словно луна и отлично гармонировал с его одеждой, которая была привычных голубоватых тонов. На нём была надето широкое ожерелье с волнистым узором, украшенное драгоценными камнями. Его жакет был длиной до его талии и был украшен узорами животных, которые, считалось, приносили удачу. Когда он стоял прямо, казалось, он сиял. Когда Молань увидела его, её глаза заблестели. Забыв о былых разногласиях, она обратилась к нему нежным, текучим, словно река голосом. ‒ Старший брат Юань, ‒ сказала она. ‒ Вчера ночью меня посетило вдохновение и я написала двухстрочное стихотворение о способах закончить войну. Я не могу рассудить, насколько оно хорошо. Старший брат Цин Юань, не могли бы вы помочь мне? ‒ произнеся это, она вытащила из рукава записку и протянула её Ци Хену. Но кто же знал, что Ци Хен не станет брать её и вместо этого со смехом ответит: ‒ У четвёртой юной госпожи есть два брата моего возраста и как минимум равного мне таланта. Почему бы не спросить их? Молань смутилась, но быстро ответила: ‒ Господин Чжуан часто хвастался, что у вас есть настоящий талант, так что я решила, что лучше всего будет спросить вас. Почему же вы отвергаете меня? ‒ сказав это, Молань с невинным видом надула губы. Ци Хен взял записку и внимательно прочёл её, а Молань тем временем подошла к нему поближе и принялась что-то нашёптывать. Спустя какое-то время к ним присоединился Чханфен и они вместе принялись обсуждать способы выиграть войну. Чханбай не обращал на них внимания, вместо этого он молился, удобно устроившись в сторонке. Жулань сидела поодаль, её лицо было сосредоточенным, а осанка прямой. Прошлой ночью домоправительница Лиу и Ван Ши сказали ей, что чтобы завоевать глубокое уважение мужчины, женщина из благородного дома ни в коем случае не должна первой начинать разговор. Первым должен быть он, Ци Хен. После этого юная госпожа должна продемонстрировать ему свои манеры и таланты. Глядя на то, как ведёт себя Молань, Жулань могла лишь яростно сжимать зубы и стараться сидеть ещё более прямо, чтобы выглядеть ещё более величественно. Глядя на всё это, Минлань опустила голову и принялась беззвучно повторять: «Реальность не существует». Войдя в кабинет, господин Чжуан поприветствовал всех присутствующих учеников, разряженных в жемчуга и нефрит, после чего невозмутимо начал урок. Осанка Ци Хена была подобающей, но он был таким высоким, что Минлань ничего не могла разглядеть из-за него. Не позволяя такому замечательному укрытию пропадать попусту, она с радостью отдыхала, укрывшись за его спиной. Молань и Жулань множество раз поглядывали в её сторону, но Минлань не замечала их. К этому времени она уже успела по-настоящему устать, так что она задремала. Проснувшись, Минлань встретилась взглядом с парой ярких глаз и увидела улыбку. ‒ Шестая младшая сестра хорошо поспала? ‒ радостно спросил Ци Хен, глядя на краснеющее лицо Минлань, которое она пыталась закрыть своими маленькими пухлыми ручками. ‒ Вижу, неплохо. Окончательно проснувшись, она окинула взглядом окружение. Уроки уже закончились и все были заняты тем, что собирали свои принадлежности и подзывали своих слуг. Ци Хен повернулся и, опёршись руками на стол Минлань, с улыбкой спросил: ‒ Шестая младшая сестра спала так крепко. Неужели ты так устала прошлым вечером? Глаза Ци Хена наполнились ещё большим весельем. Минлань вновь принялась повторять про себя фразу о том, что реальность не существует, а всё, что не существует ‒ реально. В этот полдень, как и в прошлый раз, Минлань не легла вздремнуть. В данный момент в поместье находилась благородная гостья, сейчас она прибывала в зале Шоу’ань, общаясь с пожилой госпожой Шен и Ван Ши и ожидая, пока сюда явятся дети семьи Шен. Пхиннин Цзюньчжу, несомненно, была влиятельна и могущественна, сами боги покровительствовали ей. Уже на подходах к залу, Минлань осознала это, увидев, как все слуги почтительно выстроились в два аккуратных ряда. В воздухе витал сладковатый запах, примерно так пахли ветви цветущего османтуса. Старшая служанка Фан стояла за дверью и быстро о чём-то предупреждала входящих внутрь. Войдя внутрь, все, кроме Чханбая, затаили дыхание и боялись сделать лишнее движение. Подле пожилой госпожи Шен расположились Ван Ши и красивая женщина, сидевшая на чёрном деревянном кресле, на котором были выгравированы восемь бессмертных над морем. Ци Хен, стоявший возле этой женщины, проводил приветственную церемонию. ‒ Ну-ка поприветствуйте и выразите почтение Пхиннин Цзюньчжу, ‒ сказала пожилая госпожа Шен. Шестеро детей семьи Шен повернулись к этой прекрасной женщине и немедленно поклонились. Поприветствовав её, они расположились позади Ван Ши. Сев на своё место, Минлань принялась украдкой разглядывать владычицу округа Пхиннин. Это была женщина примерно тридцати лет, поверх её одежды была накинута длинная тёплая накидка жёлто-рыжего цвета, стелившаяся по полу. Под ней была белоснежная блузка, с высоким воротником, и плиссированная длинная юбка зелёного цвета. Под юбкой виднелись кончики красивых туфель, украшенных большими жемчужинами. У Цзюньчжу были прекрасные, густые и пушистые волосы. Её лицо было изящным и утончённым, особенно Минлань понравились её брови, они были тонкими и изогнутыми. В целом она производила впечатление красивой и очаровательной женщины. Присмотревшись к ней, Минлань заметила, что Ци Хен очень похож на неё. Теперь она поняла, в кого он вырос таким красивым. По ходу церемонии Пхиннин Цзюньчжу познакомилась с каждым из детей и подарила им подарки. Чханбай и Чханфен получили по куску нефрита, правда Минлань не смогла понять насколько качественным он был. Чхандун получил золотую куклу, а трое девочек получили по нити хорошего крупного жемчуга с юга. Каждая жемчужина была гладкой и идеально круглой, наверняка они были очень дорогими. ‒ Ах, Цзюньчжу так вежлива, она потратила столько денег на нас, мы смущены, ‒ тихо сказала пожилая госпожа Шен. ‒ Я люблю делать молодых девушек счастливыми, ‒ с улыбкой ответила Пхиннин Цзюньчжу. ‒ Как жаль, что у меня нет дочерей. У меня есть один лишь Хен, и то он очень непослушный ребёнок. То, как я наградила вас сегодня, надеюсь, это не поможет вам не расстроиться. Услышав это, Минлань ужаснулась. Что случилось?.. Улыбнувшись, Ван Ши повернулась к девочкам. ‒ Господин Чжуан поговорил с вашим отцом, вам больше не нужно посещать занятия с вашими братьями. Вместо этого сосредоточьтесь на обучении домоводству и женским искусствам. На лице Молань отразилось разочарование, её сердце ёкнуло. Она быстро повернулась к Жулань, чтобы посмотреть на её реакцию, поскольку она знала, что Жулань наверняка пришла в голову та же мысль. Им сложно было увидеть Ци Хена где-либо помимо занятий. Положение её матери было слишком низким, так что она не смогла бы помочь ей в этом вопросе. А какой смысл во всей затеи с обучением, если они не смогут видеться с Ци Хеном? Думая о Ци Хене и его вежливых манерах, Молань почувствовала злость и горечь утраты. Она спрятала руки в рукавах, сжав их в кулаки, и неслышно пробормотала что-то в сторону Ван Ши. Минлань же, напротив, была очень обрадована этой новостью. На этих занятиях всегда было так много проблем! «О, Будда, спасибо, что избавил меня от этого препятствия!», ‒ думала она. Глядя на то как прекрасная Пхиннин Цзюньчжу и пожилая госпожа Шен болтают, Ван Ши несколько раз пыталась вклиниться в разговор, но у неё никак не выходило. Внезапно Пхиннин Цзюньчжу, рассмеявшись, спросила: ‒ А кто из вас та шестая дочь, которая смогла рассмешить моего сына? Минлань в этот момент засыпала, вяло размышляя о том, что на следующее утро у неё не получится позаниматься с Чхандуном из-за визита пожилой госпожи. Она как раз собиралась воспользоваться случаем и подремать, как вдруг неожиданно назвали её имя. ‒ Вот она, моя непослушная внучка, ‒ со смехом сказала пожилая госпожа Шен, указав на неё пальцем. ‒ Она растёт у меня, но иногда я с ней не справляюсь. Слишком уж она капризна. Пхиннин Цзюньчжу взяла Минлань за руку и принялась внимательно её осматривать. Увидев, как белоснежна и мягка была её пухленькая ручка, и вглядевшись в её пухлое лицо, она улыбнулась и сказала: ‒ Об этом прекрасном ребёнке будет приятно заботиться любому. Не удивительно, что вы не хотите навредить ей, пожилая госпожа. Раз она так вам нравится, Минлань, ты будешь не против поговорить со мной после твоих занятий? Естественно, ты не пойдёшь на уроки к господину Чжуану? Минлань не до конца пришла в себя и она ещё не успела увидеть ехидную улыбку Ци Хена. Так что она лишь смущённо сказала: ‒ А? Где? Ци Хен не удержался и, наклонившись к своей матери, прошептал ей что-то на ухо, прикрыв рот. Услышав это, та обрадовалась и, обняв Минлань, с улыбкой сказала: ‒ Вот и хорошо, ты сможешь поспать сегодня днём. Все в школе видели, что Минлань частенько засыпала и иногда смеялись над ней. Жулань наклонилась к Ван Ши и тоже что-то прошептала ей. Пожилая госпожа Шен, подумав какое-то время, тоже догадалась и, указав на Минлань пальцем, со смехом воскликнула: ‒ Ах ты, испорченная девчонка. Так значит, ты радуешься, что больше не будешь посещать занятия?! Минлань покраснела, мысленно проклиная подставившего её Ци Хена. «Ци Хен, Юань Жуо, как ты посмел?! Чтоб у твоего сына не было детей!» ‒ У тебя нет сестёр, Хен, ты не поймёшь, ‒ улыбнувшись, сказала Пхиннин Цзюньчжу. ‒ И ты не сможешь понять её, до тех пор, пока не поймёшь, что именно она испытывает. В следующий раз постарайся отнестись к Минлань так, словно бы она была твоей сестрой, хорошо? ‒ Ох, надеюсь, никто не обвинит её в том, что она пытается сойтись с людьми из высших слоёв общества, чтобы самой забраться повыше, ‒ усмехнувшись, заметила пожилая госпожа Шен. Непринуждённая беседа продолжилась. Когда Ван Ши услышала эти слова, её лицо на мгновение дёрнулось, но тут же приобрело своё обычное выражение и она продолжила болтать и смеяться вместе со всеми. Минлань украдкой взглянула на Молань и Жулань, увидев, что те до сих пор сидели с непонимающим видом, она неожиданно почувствовала слабый укол жалости к ним. Примечания: Прическа Жулань выглядит вот так: https://i.pinimg.com/736x/4c/82/95/4c829508454fad81df22e59528f873c1.jpg

Причёска Молань выглядит вот так: https://i.pinimg.com/236x/00/5a/04/005a040d5eabf1fba9b7e0b503045a79--double-buns-asian-babies.jpg Реальность не существует ‒ это часть известной китайской фразы «То, что мы считаем истиной, может оказаться иллюзией, а то, что мы считаем нереальным, может оказаться реальностью». Цзюньчжу ‒ это ранг, ниже, чем принцесса. Т.е. император даровал ей титул, ниже, чем титул «принцесса», округа Пхиннин. Османтус ‒ https://i.pinimg.com/originals/90/53/b4/9053b4d2c7f6bd65c1864549fba00622.jpg http://s3.fotokto.ru/photo/full/513/5133218.jpg

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 25: Два способа расчистить поле битвы.

Домоправительница Лиу помогла Ван Ши лечь на кровать Сян Фей, покрытую расшитым шёлковым матрасом, укрыла её тонким покрывалом и подложила ей под голову расшитую золотом подушку в форме валика. Глядя на всё это, Жулань подошла к ней и взволнованно спросила: ‒ Матушка, разве ты не хочешь ничего сказать об этом? Я… ‒ Я знаю, о чём ты думаешь, но это бесполезно, ‒ отмахнулась от неё Ван Ши. ‒ Пхиннин Цзюньчжу не считает нашу семью достойной. ‒ Но почему, матушка? ‒ переспросила Жулань, широко распахнув глаза. ‒ Мне показалось, что госпожа Цзюньчжу очень добродушный человек. Глядя на недоумевающую Жулань, стоявшую перед ней с невинным выражением лица, Ван Ши криво улыбнулась. ‒ Подумай хорошенько о том, что Цзюньчжу сказала твоей шестой сестре. Пора тебе научиться думать головой, а не делать, что вздумается. Продолжая стоять, склонив голову, Жулань принялась размышлять об этом. И почувствовала, что постепенно начинает понимать. ‒ Может быть… ‒ пробормотала она, и в этот момент окончательно осознала, что имела в виду мать. Домоправительница Лиу поморщилась, увидев разочарование на лице Ван Ши. ‒ Эта госпожа Цзюньчжу очень хитра. Она намеренно нашла нашу шестую юную госпожу и воспользовалась тем фактом, что она ещё ребёнок. Таким образом, её слова не нанесут нам оскорбление, но всё же будут служить на благо её намерениям. ‒ Но… Но… ‒ неуверенно протянула Жулань, в отчаянии ухватившись за рукав Ван Ши. ‒ Я же… Братец Юань Жуо… ‒ Что значит братец Юань Жуо? ‒ строго произнесла Ван Ши, отдёрнув руку. ‒ В каких вы с ним отношениях, раз ты называешь его братцем? Отныне ты должна будешь звать его согласно этикету, юным господином. Хотя нет, не так. Отныне вы, по идее, вообще не должны видеться. Лиу Кун, проследи пожалуйста, чтобы в будущем, пока Ци Хен находится здесь с визитом, пятая юная госпожа ни на шаг не выходила из павильона Вейжу. Иначе она будет наказана и её отхлестают бамбуковой палкой. Жулань привыкла, что все ей потакают. Она никогда не видела Ван Ши такой разъярённой. ‒ Матушка… Как ты можешь? ‒ ошеломлённо произнесла она. ‒ Это моя оплошность, ‒ резко сев в постели, произнесла Ван Ши. ‒ Я всегда думала о тебе, как о ребёнке, поэтому мне хотелось баловать тебя. Но я не учла, что с каждым днём ты понемногу растёшь. И когда вчера к нам прибыл Ци Хен, меня очень задели твои слова. Но я позволила тебе веселиться дальше и посмотри на себя теперь. Во что ты одета? Твой наряд неподобающ для законной дочери состоятельной семьи. Он больше подходит для одной из тех падших женщин, которые жаждут лишь мужского внимания. Ты позоришь меня. Если ты не будешь меня слушаться, я изобью тебя до смерти. Так я хотя бы спасу себя от дальнейшего позора. Никогда раньше Жулань не ругали настолько сильно. От испуга она заплакала, а, услышав, окончание речи Ван Ши, она осела на пол у её ног. ‒ Почему… ты говоришь это мне… ‒ донеслось сквозь беспрестанные всхлипы. Разглядывая свою дочь, Ван Ши понимала, что та повзрослела. Её тело стало более женственным и это значило, что она больше не может вести себя как вздумается. ‒ Лиу Кун, принеси ей влажное полотенце, ‒ мягко произнесла она. ‒ Жулань, не плачь. Сядь и выслушай то, что я должна тебе сказать. Шмыгая носом, Жулань прильнула к своей матери. ‒ Все эти годы твоя мать совершала множество неправильных вещей и делала множество ошибок, ‒ начала рассказывать Ван Ши. ‒ Некоторые из них были результатом интриг со стороны других, другие из-за моей собственной недальновидности. Сейчас я понимаю, что должна была воспринять совет твоей бабушки как бесценное сокровище, которым он, по сути, и являлся. Жаль, что я так и не прислушалась к её словам. И именно поэтому та распутная девка до сих пор живёт в павильоне Линьтси. Не повторяй моих ошибок, прислушайся к моим словам. До сих пор слегка подрагивающая Жулань вытерла слёзы и приготовилась слушать. Ван Ши некоторое время помолчала, после чего продолжила. ‒ Брак это очень важный этап в жизни. С незапамятных времён он осуществлялся по решению родителей и через свах. Молодой девушке неподобающе самой искать себе пару и стремиться привлечь внимание мужчины. Подобное бесстыдство ‒ удел безродных женщин. А для законной дочери достойной семьи подобное недопустимо. Свадьба ‒ это союз двух семей. Следовательно, обе стороны должны быть сравнительно одинакового положения. Если твой жених откажется взять тебя в жёны из-за того, что решит, что статус твоей семьи слишком низок, осмелишься ли ты и дальше надоедать ему своим вниманием? Жулань, которая с самого раннего детства была гордой девушкой, покраснела и возмущённо ответила: ‒ Конечно же нет! Ван Ши почувствовала себя немного лучше. ‒ Ты всё ещё молода. Наслаждайся жизнью незамужней девушки, пока можешь. В будущем, когда ты выйдешь замуж, ты осознаешь, насколько лучше тебе жилось раньше. Я позабочусь о тебе, так что живи в спокойствии и уюте как достойная юная госпожа. Разве это плохо? Жулань подумала о Ци Хене и неохотно протянула: ‒ Но Юань… Юный господин Ци всегда относился ко мне очень хорошо. Возможно, госпожа Цзюньчжу изменит своё решение? Злость вновь накатила на Ван Ши с прежней силой. ‒ Ты, глупая девчонка, которая не умеет думать головой! ‒ прошипела она едва ли не с пеной на губах. ‒ Он относится к тебе с обыкновенной вежливостью, а ты так прельстилась этим, что потеряла остатки здравого смысла! Вспомни о ваших прошлых встречах. Разве он не относился ко всем вам с равным уважением? И вообще, теплее всего он относился к Минлань, но это, скорее всего, было из-за того что она самая маленькая и ведёт себя как ребёнок. Да и потом, в любом случае, его родители решат, кого он возьмёт в жёны. Хотя всё равно, вряд ли он считает тебя хорошей парой. И Цзюньчжу и господин Ци, естественно, пожелают ему супругу равного статуса! С чего бы им выбирать тебя? Хватит тешить себя пустыми мечтаниями! Иначе я попрошу твоего отца наказать тебя! ‒ Мамочка… мамочка… ‒ неуверенно произнесла Жулань, переминаясь с ноги на ногу. Она вновь начала плакать, но в этот раз сердце Ван Ши было неприступно. Она принялась отчитывать Жулань, указав на неё пальцем. ‒ Да где твоя гордость?! Ты же юная госпожа из уважаемой семьи, а ты подпускаешь к себе парня так близко всего лишь после пары встреч! Как ты можешь быть такой глупой и бесстыжей?! Жулань стояла, боясь пошевелиться. Слова Ван Ши ранили её, словно плети. Обида и унижение копились в ней, но она не могла возразить ни на одно из слов матери. В конце концов, она развернулась и убежала, плача навзрыд. Домоправительница Лиу Кун хотела последовать за ней, но Ван Ши остановила её. ‒ Пусть плачет! ‒ прокричала она. ‒ Да она источник стыда и проблем! Если она поплачет и придёт в себя, то всё будет замечательно. Если нет, я буду бить её, пока она не усвоит нормы подобающего поведения и не научится вести себя прилично! Потому что если хочешь, пойди, спроси, узнай, в какой ещё семье девушки возражают против решения родителей о браке! Все они всегда слушаются своих родителей! Таких случаев никогда не бывают, а если и бывают, то девушки для такого полдня набираются храбрости! Пусть она юна и несведуща, но она же могла взять за пример старшую сестру! И научиться у неё, как правильно вести себя согласно этикету. Что же такого я совершила в моей жизни, за что небеса послали мне такую бесстыжую и глупую девчонку в качестве дочери?! Я точно забью её до смерти, этим всё и закончится! Услышав эти слова, Жулань лишь расплакалась ещё сильнее. Она прибежала в свою комнату и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушки. Она плакала так, словно наступал конец света, никак не желая успокоиться. Ван Ши продолжила сидеть в кровати, ощущая тяжесть в груди. Лиу Кун подошла к ней и попыталась её успокоить. ‒ Госпожа, вы слишком поддаётесь злости. В конце концов, она всего лишь дитя. Для неё вполне нормально соревноваться со своей четвёртой сестрой во всём, в чём только можно. Должно быть, она осознаёт, как ей следует вести себя, но поступает также, как её сестра исключительно ради того, чтобы бросить ей вызов. ‒ Так значит, это всё вина той ужасной низкородной девки? ‒ прорычала Ван Ши. ‒ Это из-за неё моя дочь отбилась от рук?! Лиу Кун налила Ван Ши чашку свежезаваренного чая и, подождав, пока её злость спадёт, осторожно спросила: ‒ Насчёт семейства Ци… Госпожа, вы, правда, хотите оставить всё так, как есть? Это ведь очень хорошая семья. ‒ Как мать, я понимаю точку зрения Цзюньчжу, ‒ покачала головой Ван Ши. ‒ У неё есть лишь один сын. Он прекрасно воспитан и обладает отличной родословной. Естественно, любая семья захочет выдать за него свою дочь. Но несмотря на то, что наш господин очень способный чиновник, наша семья не благородна. Мы не относимся к числу тех старых и влиятельных семейств, а наш господин недостаточно приближен к императору. Тогда как семья Ци владеет наследуемым титулом гун. Разве есть шанс, что они сочтут нас достойными? ‒ прикусив губу, Ван Ши продолжила. ‒ Правда может быть болезненной, но от этого она не изменится. Если бы сегодня с такой просьбой ко мне пришла Хуалань, возможно, я бы даже рискнула и попытала бы счастья. Но Жулань… ‒ она вздохнула. ‒ Не то что бы я хотела очернить её, но когда дело доходит до учёбы и раскрытия талантов, разве она может стать достойной парой Ци Хену? Пусть она моя дочь, но я понимаю Цзюньчжу. Так что пускай всё остаётся как есть. Нет смысла гнаться за невозможным. В крайнем случае, у нас ведь должна быть хоть какая-то гордость, даже если это будет единственным, что у нас есть. Увы, но Жулань, скорее всего, никогда не станет достаточно подкованной в тонкостях политики и дворцовой жизни. Так что мне стоит найти ей более подходящую семью, в которой с ней не будут обращаться плохо. ‒ Госпожа, ваш подход изменился, ‒ улыбнулась Лиу Кун. ‒ А ваши слова наполнены мудростью и логикой. Если бы господин сейчас услышал вас, он наверняка был бы рад. ‒ Спустя полжизни, проведённой в страданиях, я, наконец, научилась ценить тот выбор, который сделали мои отец и мать, ‒ со вздохом ответила Ван Ши. ‒ Моя свекровь ‒ понимающий и разумный человек. Мой муж умел и амбициозен. Пусть мы не можем похвастаться огромным богатством, но нам вполне хватает на хорошую еду и одежду. А если бы не моя излишняя беззаботность, эта стерва никогда не смогла бы попасть в наш дом. Да и потом, если вспомнить положение, в котором сейчас находится моя старшая сестра, ах, мне повезло, что я избежала такой судьбы! Подумать только, а раньше я завидовала высокому статусу её мужа, а сейчас, даже несмотря на интеллект и смекалку моей сестры, в семье Кан ей живётся несладко. Будь я на её месте, ох, не хочу даже думать об этом! Забрав пустую чашку, Лиу Кун принялась гладить Ван Ши по спине, чтобы помочь ей расслабиться. ‒ Когда вам, госпожа, было всего четыре или пять лет, пожилого господина послали с инспекцией в северо-западные регионы. Пожилая госпожа так хотела последовать за ним, что поручила вас вашему дяде. Он и его жена были по-настоящему добры к вам, у них не было дочерей, и они были очень близки с пожилым господином, поэтому они баловали вас так, словно вы были их собственной дочерью. Однако, как семья торговцев, они не могли сравниться в опыте и смекалке с вашими родителями, поэтому всему, что она умеет, ваша старшая сестра научилась у пожилой госпожи. Тогда как вы воссоединились со своими родителями лишь в десять лет. В данном случае вам неправильно будет винить себя. ‒ В этом мире нельзя ни о чём сказать с уверенностью, ‒ безрадостно ответила Ван Ши. ‒ Будучи ребёнком, я привыкла, что старшая сестра превосходит меня во всём. И когда пришло время выходить замуж, я подняла шум из-за того что семья её мужа была намного выше статусом, чем моего. За это отец даже наказал меня. И как раз в тот момент матушка объяснила мне, что семья Шен проста. Пожилая госпожа этой семьи не связана кровью со всей остальной семьёй, так что она не станет пытаться влезть в жизнь своего сына и тем самым не станет усложнять жизнь своей невестке. А благодаря амбициям моего будущего мужа, у него всегда было достаточно желания и, соответственно, ему не требовалось много поддержки и помощи. Учитывая всё это, моя жизнь здесь просто обязана была быть хорошей. Всё, что мне нужно было делать, это вести себя как почтительная жена и невестка. С другой стороны, муж моей сестры был хорошо образованным дворянином. Однако ему недоставало терпения. Он был очень избалованным, испорченным ребёнком. И даже моей матери он не нравился. По сути, свадьба состоялась лишь благодаря главе семьи Кан, который был в хороших отношениях с моим отцом. Сейчас, вспоминая отношение моей матери, я понимаю, что она была права. ‒ Видимо, правду говорят: все женщины начинают ценить своих матерей лишь когда сами становятся матерями, ‒ рассмеялась Лиу Кун. Наконец Ван Ши смогла улыбнуться. ‒ Знаешь, а я даже успела поссориться со своей сестрой из-за её мужа. О, как мы сражались за него… Конечно же, в конце концов, она победила. Как же забавно вспоминать об этом теперь! Надеюсь, когда придёт время выбирать мужа для Жулань, я смогу проявить хоть половину той прозорливости, что была у моей матери. ‒ Госпожа, как вы думаете, что четвёртая юная госпожа скажет наложнице Линь? И попробует ли наложница Линь вступиться за свою дочь перед господином? ‒ неожиданно спросила Лиу Кун. ‒ О, я была бы рада, если бы она попыталась, ‒ довольным голосом ответила Ван Ши. ‒ Пусть попробует. Тогда её наверняка будет ждать достойное наказание. В этот раз предсказание Ван Ши сбылось. Той ночью Шен Хун, покинув свой кабинет, отправился на ночь в павильон Линьтси. ‒ …приходить снова? ‒ переспросил сбитый с толку Шен Хун. ‒ Молань хочет продолжить посещать уроки учителя Чжуана? ‒ Я понимаю, что господин хочет избежать ненужных разговоров, ‒ игриво ответила наложница Линь, надув губки. ‒ Это не важно для юных Жулань и Минлань, поскольку они никогда особо не интересовались книгами. Но Молань отличается от них. Она очень похожа на вас, господин. С самого детства она была рассудительной и начитанной. Разве можем мы запрещать ей посещать уроки господина Чжуана, когда она только-только начала наслаждаться ими? Я хотела бы спросить, нет ли возможности для Молань продолжить посещать эти уроки? Пускай она хотя бы сидит за ширмой, если проблема именно в приличиях. ‒ Это недопустимо, ‒ нахмурился Шен Хун. ‒ Молань же не мальчик, в конце концов. Какой смысл в том, что она будет начитанной и сможет разбираться в литературе? Разве её ждут императорские экзамены? Ей, как девочке, хватит и того, что она изучала в последние несколько лет. А сейчас ей стоит оставаться в своих покоях и сосредоточиться на обучении шитью. Минлань, например, вчера сшила мне небольшой кошелёк. Он был изысканно отделан и выглядел очень красиво. Также он отлично подходит для повседневного использования. Молань тоже пора бы научиться шить. Услышав это, наложница Линь сжала зубы и усилием воли заставила себя успокоиться. Она медленно подошла к Шен Хуну и принялась осторожно массировать его плечи, помогая ему расслабиться. Она наклонилась поближе к нему, позволив ему прочувствовать запах ароматических масел, которые она использовала, и произнесла нежным голосом: ‒ Действительно, её учёба не так важна, но почему господин не хочет посмотреть чуть дальше в будущее? Вспомните о юном господине Ци, подумайте о нашей Молань. Шен Хун развернулся и с недоверием посмотрел на наложницу Линь. Несмотря на то что ещё совсем недавно он был разгорячён, он почувствовал, словно его окатили холодной водой. ‒ Какое отношение юный господин семьи Ци имеет к Молань? Наложница Линь не заметила изменение тона его голоса. ‒ Я… Я заметила, что юный господин Ци ‒ талантливый молодой человек, происходящий из хорошей семьи, ‒ продолжила она. ‒ Сегодня они с Молань даже обсуждали вместе поэзию и литературу. Кажется, они хорошо ладят друг с другом. Возможно… Шен Хун вскочил на ноги, словно ужаленный. И, оттолкнув от себя руки наложницы Линь, окинул её холодным оценивающим взглядом. Под его взглядом наложница Линь неожиданно почувствовала себя очень уязвимой, она ощутила, как её волосы буквально встают дыбом. ‒ Милый Хун, что случилось? ‒ спросила она, выдавив улыбку. ‒ Ах, как уверенно ты говоришь! Значит, ты хочешь выдать Молань за отпрыска из благородной семьи? ‒ холодно рассмеялся Шен Хун. ‒ Милый Хун, неужели я сказала что-то не то? ‒ дрожащим голосом спросила наложница Линь, стиснув край рукава. Шен Хун отослал из комнаты служанок, после чего, закрыв все окна, повернулся к наложнице Линь. ‒ Дедушка Ци Хена по материнской линии ‒ это Хоу Сян’ян, ‒ тихо произнёс он. Тот самый, который однажды ценой своей ноги спас жизнь императору. В благодарность за это император даровал его единственной дочери титул Пхиннин Цзюньчжу. Во дворце её все любят и уважают. Её муж, господин Ци, чиновник третьего ранга второго класса. Он занимает самый желанный пост в правительстве, пост главы департамента соляных дел. Лишь наиболее доверенные лица императора могут занимать этот пост. Кроме того, старший сын Гун Ци болен и сейчас у него нет детей. Если в будущем эта ситуация не изменится, то пост главы семьи, рано или поздно, перейдёт к Ци Хену, ‒ выговорившись, Шен Хун перевёл дух и, отхлебнув чаю, продолжил. ‒ Мальчики из благородных семей всегда были либо ленивыми глупцами, либо испорченными задирами. Таких детей как Ци Хен, умных, талантливых и амбициозных, единицы. К этому времени глаза наложницы Линь буквально светились от счастья, её сердце бешено колотилось. Она хотела прямо сейчас выдать Молань за Ци Хена, но, неожиданно, выражение лица Шен Хуна изменилось. И, холодно глядя на неё, он воскликнул: ‒ Учитывая семью и таланты Ци Хена, титулы и статус его родителей, дочь любой богатой и влиятельной семьи достанется ему по первому требованию. Множество сватов и свах прямо сейчас обивают пороги их дома в столице. Разве у низкорангового чиновника вроде меня есть хоть один шанс? Его слова звучали настолько холодно, что наложнице Линь показалось, словно её окатили ведром холодной воды и весь её запал тут же угас, однако она не собиралась сдаваться. ‒ Да, пускай в столице есть много достойных девушек из благородных семей, ‒ сказала она. ‒ Но разве многие из них такие же выдающиеся, как наша Молань? Она красива и талантлива, она способна сочинять стихи и песни. Неужели у неё действительно нет никаких шансов? ‒ Ты и правда не знаешь своего места! Он ‒ законный наследник титулованной благородной семьи! Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы кто-либо столь высокопоставленный брал себе в жёны дочь наложницы? Тебе не следует забывать о здравом смысле даже в своих фантазиях! Расскажешь об этом кому-либо ещё, и они засмеют тебя! Даже Жулань, дочь моей законной супруги, вряд ли окажется достойной в их глазах. Что уж говорить о дочери простой наложницы! ‒ произнёс Шен Хун, улыбаясь лишь губами. Его слова ранили наложницу Линь, словно нож. Эти слова высасывали её волю, оставляя лишь ощущение подавленности и пустоты. Она не смогла сдержать слёз. ‒ Господин, пожалуйста, не говорите так. Почему вы так хотите ранить меня, неустанно повторяя о статусе законной жены и наложницы? Я уже говорила, что я, несомненно, стану чёрным пятном на жизни Молань и из-за меня она будет ограничена. И я была права! ‒ Ограничивать? ‒ усмехнулся Шен Хун. ‒ Твоя главная проблема ‒ чересчур великие стремления! Ты пытаешься прыгнуть выше головы! Хватит мечтать, спустись с небес на землю! Пускай ты амбициозна, но этому же должен быть хоть какой-то предел! Просто сравни происхождение Молань и Жулань. Подумай о них хорошенько. Или ты хочешь сказать, что Молань может стать даже императрицей? Что за дерзость! Мысли лихорадочно метались в голове наложницы Линь, а в её сердце кипела злость. ‒ Милый Хун, ‒ тихо произнесла она, подойдя поближе к Шен Хуну. ‒ Я ведь предлагаю всё это не только лишь ради Молань. Подумай, с такими влиятельными родственниками, как семья Ци, будет намного проще сделать карьеру. Вся семья Шен окажется в выигрыше от этого брака. Господин, почему бы хотя бы не попытаться? ‒ закончила она томным голосом. Сердце Шен Хуна ёкнуло. ‒ Попытаться? Ты хочешь, чтобы я отправил к ним сватов? Наложница Линь осторожно взглянула на Шен Хуна и кивнула, потупив взгляд. Шен Хун сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание. ‒ Тогда я скажу тебе правду, ‒ со злостью в голосе произнёс он. ‒ Эта госпожа Цзюньчжу решила, что нам следует разделить мальчиков и девочек и запретила им посещать уроки. И, к тому же, даже если она и передумает, у дочери наложницы всё равно меньше шансов. До этого наложница Линь даже не рассматривала проблему с этой стороны. ‒ Так значит, это госпожа Цзюньчжу… Как же так?.. ‒ ошеломлённо протянула она. Обдумывая ситуацию, Шен Хун всё больше и больше осознавал, насколько ужасно могло всё обернуться. ‒ И ты хотела, чтобы я отправил к ним сватов?! ‒ воскликнул он, отталкивая наложницу Линь. ‒ Если бы я предложил им брак и если бы меня отвергли, скажи, как бы я потом смог смотреть в глаза господину Ци? Невежественная женщина, меня поражают масштабы твоей глупости! Вместо благополучия семьи ты думаешь лишь о своей мелочной выгоде. Если бы я повёлся на твои речи, я мог бы разрушить всю свою карьеру и репутацию! Наложница Линь осознавала свою ошибку, от страха она побледнела. ‒ Господин, ‒ хрипло произнесла она, глядя на Шен Хуна. ‒ Но ведь Молань всегда была выдающейся. Она ведь не только красива, но ещё и отлично разбирается в поэзии, умеет прекрасно говорить. Я не перестану волноваться о её будущем! Я боюсь, что, когда придёт время, для неё не найдётся достойной пары. Господин, она же ваша дочь, вы же не можете бросить её!.. Эта женщина отказывалась слышать голос разума. Её глупые речи раздражали Шен Хуна, он откинул в сторону её руки. ‒ Если ты не будешь поддаваться жадности и желать невозможного, я прослежу, чтобы Молань нашлась достойная пара, и чтобы она в итоге не оказалась в невыгодном положении. Впрочем, забудь. Завтра я прикажу слугам подготовить западное крыло павильона Вейжу, и Молань переедет туда. Она будет жить вместе с Жулань, а нести ответственность за неё будет пожилая госпожа. Если она и дальше будет жить в павильоне Линьтси, боюсь, из-за твоего воспитания она окончательно отобьётся от рук. Если она будет учиться на твоём замечательном примере, тогда в будущем она уж точно сможет стать только наложницей. Услышав это, наложница Линь едва смогла вздохнуть и чуть не упала в обморок. Осев на пол, она обхватила ногу Шен Хуна и принялась жалобно умолять его. Но Шен Хун не поддавался на её мольбы, поскольку не желал забывать о счастье и будущем своей дочери. Оттолкнув её в сторону, он быстрым шагом вышел из комнаты. Наложница Линь осталась безмолвно лежать на полу. Из-за занавески выскочила Молань, которая всё это время пряталась в комнате. Всё её лицо было заплаканным, она осторожно помогла своей матери подняться на ноги. Долгое время они просто смотрели друг на друга полными слёз глазами. Наконец, наложница Линь взяла свою дочь за руку и произнесла: ‒ Дитя моё, не слушай своего отца. Он мужчина, он не понимает всей сложности наших, женских проблем. Пускай по происхождению ты ниже, чем Жулань, но когда дело доходит до внешности и таланта, ты в десять, нет, в сто раз лучше неё! У вас обоих один отец, почему ты должна стоять ниже неё? Тебе нужно бороться за своё счастье, только так ты сможешь добиться его. Неужели ты хочешь провести остаток своей жизни вот так? ‒ Но… но если отец узнает, меня наверняка накажут, ‒ Молань снова начала плакать. ‒ Используй свой ум, глупышка. Найди подходящее оправдание, пользуйся всеми подворачивающимися случаями и тогда твой отец никогда не узнает. Дорогая моя, ты прекрасна и талантлива, в будущем юный господин Ци наверняка заинтересуется тобой. Не плачь, у жизни в павильоне Вейжу будут свои преимущества. Не своди глаз с Жулань, ты можешь получить всё то, чем обладает она, и не обладаешь ты. Просто иди к госпоже и проси, а если госпожа откажет тебе, ха, я прослежу, чтобы это ей аукнулось! Ведь пожилая госпожа же сказала, что все дочери в этой семье должны быть равными, верно? Взгляд наложницы Линь, обычно мягкий и эмоциональный, сейчас был наполнен злорадством. Примечания: В прошлом не состоящие в браке мужчины и женщины (мальчики и девочки старше 7 лет), не могли обедать за одним столом, спать в одной комнате, или вместе куда-либо идти (на какое-либо мероприятие). Если они будут замечены в чём-либо из этого, их заподозрят в неподобающем поведении и пойдут слухи.

Павильон Линьтси, в его названии используется такой же иероглиф, как и в имени наложницы Линь, так что её имя, по сути, означает «лес». Предложение брака. Родители со стороны жениха должны отправить свата в семью невесты. Если обе стороны согласны, тогда происходит сравнение их восьми иероглифов (Бацзы) и может начаться формализованный ритуал ухаживаний. А ещё мы неожиданно нашли для этой новеллы ещё одного переводчика, Furious SunShine. Надеемся, что сможем радовать вас продолжением перевода чуть чаще!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 26: Рыбки Минлань, угощение для Ци Хена.

В отличие от своих сестёр, которые рыдали и жаловались после таких новостей, Минлань, услышав, что ей больше не нужно ходить в школу, первым делом отправила Сяотао сообщить Чхандуну: их утренние занятия отменяются на три следующих дня, ибо его старшая сестрёнка хочет отдохнуть как следует. Отучившись более десятка лет в прошлой жизни, Яо Йийи была сыта по горло всей этой учёбой. Но, в конце концов, не могла же она вечно доставать юных служанок поместья вопросами: «Как зовут императора? Кто он такой?» Хотя занятия у господина Чжуана для неё были способом больше узнать об эпохе, в которую её занесло, за несколько лет обучения она получила всю информацию об устройстве светской жизни, которая ей была необходима. Последний год господин Чжуан на уроках делал акцент на написании сочинений из восьми разделов и политическом анализе. На протяжении всей своей жизни Минлань писала только протоколы судебных заседаний, где не требовалось сравнивать или противопоставлять что-то. К тому же, в протоколах у неё не было ограничения по количеству слов. Стоило господину Чжуану начать урок, как Минлань сразу же клонило в сон. Она давно мечтала о возможности избежать этих занятий. После ужина она с радостью отбросила книги, умылась, ополоснула ноги и с чистой совестью отправилась спать. Не волнуясь о том, что завтра рано вставать, она хорошо выспалась, и проснувшись, лениво потянулась, чувствуя себя отдохнувшей и полной сил. Лето подходило к концу, начиналась зима, но, смотря на ясное небо, Минлань чувствовала себя ребёнком, у которого начались летние каникулы. Пожелав доброго утра старшим, она направилась к служанке Цхуй за удочкой и корзинкой, чтобы порыбачить в пруду с лотосами. Служанка Цхуй знала, что Минлань была разумной не по годам, и видела, как усердно она училась сама, а также обучала своего младшего брата, поэтому она согласилась предоставить ей всё необходимое. Она даже дала Минлань корзинку с наживкой, а также приказала Даньдзю и Сяотао присматривать за ней и проследить за тем, чтобы она не свалилась в пруд и её не съели рыбы. Слушая эти нотации, Минлань просто продолжала кивать головой. В поместье Шен было два пруда. Большой располагался возле павильонов жены и наложниц Шен Хуна. Второй же был совсем маленьким и находился у зала Шоу’ань и помещений школы. За лотосами, креветками и рыбой большого пруда уже присматривали определённые люди. Немного подумав, Минлань направилась к меньшему пруду и выбрала место. Даньдзю поставила небольшую бамбуковую табуретку с огромным шёлковым зонтом сверху. Дальше подоспели Яньцхао и Циньсан, каждая с маленьким чайником и тарелкой фруктов и сладостей в руках соответственно, и поставили всё это на небольшой бамбуковый столик. Минлань чувствовала, что ей нужно словить с дюжину рыб, чтобы соответствовать всему этому великолепию, с которым она устроилась для рыбалки, но чем больше росло ее нетерпение, тем тише было в пруду. К счастью, Сяотао родилась в деревне, поэтому имела большой опыт в ловле рыбы и креветок. Она показала Минлань, как правильно насадить наживку на крючок и следить за поплавком. Под руководством столь великого учителя, Минлань действительно удалось поймать целых двух глупых рыбёшек. Рыба в маленьком пруду привыкла к спокойной жизни, здесь никто раньше не рыбачил, поэтому она легко велась на приманку. Всего за час Минлань словила ещё несколько штук и была весьма довольна такими успехами. Внезапно она заметила тёмную тень посреди чистой водной глади. Сердце застучало быстрее, когда она схватила длинную сеть и с помощью Сяотао закинула ее туда, где двигалась тень. Вытащив существо на берег, все увидели толстую и малоподвижную черепаху с мягким панцирем, беспомощно барахтающуюся в сети. Восторженно всплеснув руками, Минлань схватила глупых рыбёшек и толстую черепаху и поспешила прямо на кухню в западном крыле. Когда наложница Линь попала в поместье Шен, у пожилой госпожи внезапно пропал интерес к взаимодействию с другими людьми. Она сообщила, что хочет стать вегетарианкой и ей обустроили новую кухню, на которой было всего лишь пять или шесть печей. Эта кухня совершенно не зависела от остальных кухонь поместья. После переезда в префектуру Ден эти порядки сохранились: для приготовления пищи жителям зала Шоу’ань существовала отдельная маленькая кухня. Когда на пороге показалась шестая юная госпожа, которую пожилая госпожа обожала, служанки, работавшие на кухне, с улыбкой поклонились ей. Минлань сразу вывалила свой улов из корзины, после чего приказала Даньдзю отнести двух карпов и черепаху куда-нибудь и положить их в воду, а пять тилапий приготовить сразу. Из двоих получатся две миски супа, а из остальных трёх сделают две порции приправленного зелёным луком рыбного филе. Минлань отдавала указания кухаркам по памяти из прошлой жизни. Когда пришло время обеда, одну порцию подали к столу, а вторую отправили служанкам Цхуй, Даньдзю и Сяотао. Воодушевлённая, за столом Минлань, почти не моргая, смотрела на пожилую госпожу Шен. Но та до сих пор не начала есть, поглядывая в сторону двери. У семей из высшего общества были строгие правила: если старшие не приступали к еде, Минлань не разрешалось даже прикасаться к палочкам. Когда она уже собралась спросить бабушку о том, что происходит, занавески у двери поднялись, и в комнату тихо ступила элегантная фигура. Когда Минлань увидела, кто именно вошёл, у неё буквально отвисла челюсть. ‒ Ци Хен, тебе стоит лучше питаться, ведь у тебя ещё занятия после обеда. Не следует возвращаться туда голодным. Чувствуй себя, как дома, ‒ дружелюбно сказала пожилая госпожа Ци Хену. Она также приказала служанке Цхуй принести больше блюд, чтобы хватило и ему. Ци Хен улыбнулся. Его красные губы контрастировали с его жемчужно-белыми зубами. ‒ Рыба выглядит невероятно вкусно. Бабушка, вам тоже стоит покушать… ‒ ответил он с изящной улыбкой. ‒ Хм? А почему шестая юная госпожа не ест? Минлань сидела практически уткнувшись носом в тарелку, а когда о ней заговорили, наконец, немного подняла голову. ‒ Кушайте, кушайте, ‒ ответила она, улыбнувшись одними губами. Пожилая госпожа Шен рассмеялась: ‒ Эти два рыбных блюда ‒ труд нашей малышки Минлань. Это она поймала их, и после сказала, как их приготовить. Это, бесспорно, великолепно. Вкус дикой тилапии был хорош сам по себе. Бульон сварили из рыбы, которую сначала обжарили отдельно до золотистой корочки, после чего добавили побеги бамбука, свежие грибы, мягкий тофу и щедрую порцию имбирного порошка. Затем всё вместе обжарили ещё раз, после чего томили на плите на маленьком огне в течение двух часов. Всё было готово, когда бульон приобрёл белый цвет, а тофу размок, став похожим на губку. Пить этот бульон было легко и приятно, и пожилая госпожа Шен с Ци Хеном с удовольствием выпили по две маленькие миски. Для филе тилапии с зелёным луком рыбу сначала два часа готовили с добавлением столового вина и имбирного соуса, а потом обжарили на сковороде с молодым перцем и зелёным луком. Лук получился просто восхитительным, перец добавил пикантности, в блюде чувствовалась и кислинка, и сладость, а все ароматы и вовсе превращали его в лакомство. Ци Хену все очень понравилось, и он даже не заметил, как умял две чаши риса, тем самым разбив свой утонченный и воспитанный образ вдребезги. Слуга за его спиной смотрел на всё это с выпученными глазами и отвисшей от удивления челюстью. После обеда подали чай. Ци Хен сидел справа от пожилой госпожи Шен на табурете, украшенном резным плющом. Он элегантно вытер пальцы, после чего потянулся за чашкой чая. ‒ Я должен поблагодарить шестую младшую сестрёнку, ты так потрудилась, думая обо мне. «Какое к черту потрудилась для него?!» ‒ Минлань заёрзала на стуле из чёрного дерева, у него было три ножки, украшенных резными пустынными розами. Она сидела напротив Ци Хена; ножки ее стула были слишком высокими, а её собственные ноги слишком короткими, и поэтому ее крохотные ступни болтались над полом. Когда Ци Хен сел напротив неё, она выглядела разочарованно, но усилием воли она всё же заставила себя улыбнуться. ‒ Это вышло случайно. Она мысленно застонала от разочарования. Пожилая госпожа Шен рассмеялась: ‒ Эта малышка такая озорная! Только вчера ей сказали, что не нужно больше ходить в школу, и уже сегодня она притащила к пруду корзину для рыбалки. Она всего лишь баловалась, тебе не нужно благодарить её за это! У Ци Хена засветились глаза: ‒ Шестая младшая сестра, а что у нас завтра на обед? «На завтра планировался суп из кислой рыбы и черепахи с мягким панцирем на пару в западном стиле, но тебе ничего не достанется, потому что его подадут сегодня на ужин!» ‒ подумала Минлань. Решив сделать так, Минлань невинно улыбнулась. ‒ Старший братец Юань Жуо задал хороший вопрос. Я позже спрошу на кухне. Пожилая госпожа Шен немного подумала, а потом сказала: ‒ Но я слышала, что у тебя во дворе есть ещё парочка карпов и черепаха с мягким панцирем? Ци Хен тотчас уставился на Минлань таким пристальным и горящим взглядом, что ей оставалось только глупо рассмеяться. Признаваться она не хотела, поэтому нужно было быстро придумывать отговорку: ‒ Карпов и черепаху с мягким панцирем нужно сначала оставить на несколько дней, чтобы грязь, которая внутри, вышла из них, и так их будет проще приготовить… ‒ И сколько времени потребуется, чтобы из них вышла грязь? ‒ тотчас спросил Ци Хен, внезапно заинтересовавшись готовкой. «Да ты вообще как будто ешь впервые за всю свою жизнь?!» ‒ только и звенело в голове у Минлань, но поражение в этой битве пришлось признать вслух, и она сказала: ‒ Ну, где-то, наверное, послезавтра. Ха-ха… Ци Хен воодушевленно воскликнул: ‒ Тогда план таков! Послезавтра у нас на обед будут карпы и черепаха с мягким панцирем! Младшая сестрёнка, нельзя быть такой эгоистичной и не поделиться ими! Минлань смущенно хихикнула, яростно жуя локву. Поразмыслив какое-то время, она собралась с мыслями и невинно спросила, подняв голову: ‒ Бабушка, а старший братец Юань Жуо отныне будет обедать у нас? Глаза пожилой госпожи Шен вспыхнули, затем она улыбнулась и сказала: ‒ Мальчику Хену и твоему старшему брату скоро сдавать императорский экзамен, поэтому им нужно больше сосредоточиться на учебе. Он пообедает здесь несколько дней, а когда наша частная школа будет подготовлена достаточно хорошо, будет есть вместе с твоими двумя братьями. Минлань очень обрадовалась и немедленно повернулась к Ци Хену, восторженно всплеснув руками. ‒ Это же замечательно! Господин Чжуан говорил, что среди высказываний Конфуция есть такие слова: «Если трое пойдут вместе, один из них может быть моим учителем». Если старший братец Юань Жуо и мой старший брат будут вместе работать и обсуждать занятия, вам понадобится работать лишь в полсилы для двойного эффекта! И так вы оба сдадите императорский экзамен! Ци Хен был восхищен, поэтому протянул руку и потрепал Минлань по голове. Её волосы оказались очень приятными на ощупь. ‒ Благодарю за твои добрые слова. Когда посягнули ещё и на её голову, Минлань стала настолько подавленной, что её маленькое личико полностью покраснело. Надувшись, она отказалась что-либо говорить. К её ужасу, Ци Хен посчитал это действие очень забавным, и не смог не погладить её ещё раз. После чаепития служанка Фан отвела Ци Хена в левую соседнюю комнату для дневного сна, а также приказала двум служанкам подготовить для него воду и полотенца. Вообще Минлань планировала остаться с пожилой госпожой Шен, чтобы обсудить её распорядок дня на будущее, так как ей больше не нужно ходить в школу, но теперь совсем рядом спала весьма обременительная личность, поэтому ей расхотелось что-либо делать, так что она вернулась в свои покои, кабинет Лихуа. Служанка Цхуй подготовила для неё кровать и увела Сяотао на урок по глажке. Четыре служанки ‒ «Растения» ‒ отдыхали в передней комнате, а Даньдзю помогала Минлань переодеться и умыться перед сном. В кабинете Лихуа царили тишина и спокойствие, можно было услышать лишь нежное бормотание Даньдзю ей на ухо. ‒ Юная госпожа теперь выросла, зачем вы всё еще носите эту детскую прическу? Разве это не смущает вас? Старшая служанка Фан научила меня делать разные. Позвольте мне сделать вам красивую высокую прическу, ещё я украшу её жемчугом и шпильками. Это будет прекрасно, не так ли? Минлань повернулась в сторону зеркала и Даньдзю. Она горько улыбнулась: ‒ Давай подождём ещё немного. В любом случае, мне удобнее с маленькими пучками. Даньдзю будто задумалась о чём-то и затем осторожно наклонилась к её уху. ‒ ...У этого юного господина Ци приятный характер, а ещё ему, кажется, нравится юная госпожа, так почему же вы прикидываетесь, что не хотите с ним общаться? Повернувшись к Даньдзю, Минлань увидела полный сестринской заботы взгляд. Она серьёзно прошептала: ‒ Я знаю, что старшая сестрёнка хочет мне добра, но вдумайся хорошенько. Он из знати и в его жилах течёт дворянская кровь. А я всего лишь дочь чиновника, и то рождённая от наложницы. Надо мной есть ещё законная дочь, а также дочь наложницы, которая намного лучше меня. Если я необдуманно буду общаться с ним ближе положенного, то потом это вызовет одни проблемы. Да, ей тоже жаль, но в душе она оставалась прагматичной женщиной из двадцать первого века. Прежде всего, Ци Хен не имел кровных связей с ней. Во-вторых, он даже не был старым другом, или кем-то вроде того. И напоследок, он никаким образом не мог жениться на ней. Да и была ли вообще какая-либо возможность искренне «дружить» в этой увязшей в традициях и этикете эпохе? Даже если бы он стал мужем одной из её сестер, ей бы пришлось избегать контактов с ним, чтобы не было недоразумений. Ни один из результатов их общения, которые приходили ей в голову, нельзя было назвать хорошим. Наоборот, возникла бы куча неприятностей с опасным исходом. Одно неправильное действие ‒ и старшие сестрицы загрызут её от ревности. Даньдзю была очень смышленой и сразу всё поняла. Её взгляд потух, и она тихо проговорила: ‒ ...Как же жаль. Господин Ци такой хороший человек… Минлань некоторое время смотрела на Даньдзю, а затем слегка улыбнулась, встряхнув головой. Потянув девушку, чтобы та присела, она прошептала: ‒ Конечно, я знаю, что старшая сестрёнка думает, как бы мне было лучше. Но с каждым днём мы становимся старше, так что мне нужно прояснить тебе кое-что. Даньдзю почтительно выровняла спину ‒ Минлань смотрела ей в глаза совершенно серьезно. Она медленно и мягко заговорила, чётко произнося каждое слово: ‒ Для нас, юных барышень, репутация важнее всего. Какие-то несколько слов или сплетен могут испортить нам всё. Моё положение таково, что я могу спокойно жить лишь благодаря щедрости и доброте пожилой госпожи. Не важно, ради меня это или ради бабушки Шен, каждое моё действие должно соответствовать обычаям и этикету. Если я не прибавляю пожилой госпоже чести, я обязана хотя бы вести себя так, чтобы никоим образом не опозорить её! Даньдзю увидела, что Минлань имеет неожиданно взрослое отношение к этому вопросу, и поэтому внимательно выслушала её. За те несколько лет, что она прислуживала ей, она успела убедиться, что способ мышления и осознанность её госпожи намного превосходили её внешний возраст, а её слова совершенно не были похожи на рассуждения ребёнка. ‒ Старшая сестрёнка ‒ человек номер один в моих покоях. Не я одна полагаюсь на тебя. Кроме Сяотао, тебе приходится следить ещё и за четырьмя «растениями». В будущем появится больше служанок, и мне не пристало учить их обязанностям или ругать их, это станет твоей работой. Поэтому сейчас ты должна укрепить своё положение. Не давай служанкам спуску ни в чём, не разрешай им пренебрегать правилами. Я рассчитываю на тебя. Каждое слово было сказано с огромным чувством ответственности, под конец Минлань даже звучала строго и жестко. Понимая, что таким образом её госпожа утверждала свой авторитет, Даньдзю серьёзно кивнула. После всех наставлений она ощущала радость, в то же время осознавая всю возложенную на неё ответственность. После того, как старшая служанка Фан устроила Ци Хена в комнате для дневного сна, она направилась в молельный зал. На постаменте святилища находилась нефритовая курильница на четырех ножках, сделанная в форме двух драконов, держащих по одной жемчужине в пасти. Благовония кольцами вздымались вверх. Перед курильницей стояла искусно отделанная цветочными тиснениями серебряная тарелка для подношений, полная свежих фруктов. Рядом сидела пожилая госпожа с открытым перед ней буддистским текстом, как обычно держа свои чётки из розового дерева. Её глаза были слегка прикрыты, но она не повторяла молитвы из книги. Войдя в храм, служанка Фан улыбнулась и сказала: ‒ У пожилой госпожи слабое зрение. Почему бы нам не позвать шестую юную госпожу, чтобы она почитала вам из книги? У неё красивый и очень звонкий голос, даже мне нравится слушать, как она декламирует. ‒ Дай ей поспать, ‒ улыбнулась в ответ пожилая госпожа. ‒ Детям нужно больше сна, чтобы хорошо развиваться. К тому же, последнее врем её мысли беспокойны, у неё много трудностей. Поэтому дай ей отдохнуть. Служанка Фан тихо рассмеялась, слушая свою госпожу. ‒ Я знаю, что когда сегодня на обед пришел молодой господин Ци, пожилая госпожа наблюдала за реакцией шестой юной госпожи. У неё глаза едва не выпали в чашу! Это было так забавно. Но если подумать, это значит, что юная госпожа ответственная и понятливая. Пожилая госпожа не просто так её любит. Госпожа Шен открыла глаза и перевернула страницу в книге. ‒ Господин дал ей хорошее имя. Она и вправду достойна слога «Мин»: она умеет читать между строк, её разум быстр, её мысли цепки, и все её действия обдуманные и осторожные, поэтому её ни в чём невозможно уличить. Примечания: Сочинения из восьми разделов и политический анализ (八股文和策论): имеются в виду сочинения из восьми логических частей, которые пишутся и затем рассказываются в ходе сдачи имперского экзамена для госслужащих эпох Мин/Цин.

Первый иероглиф в имени Минлань 明 совпадает с первым иероглифом в слове 明白 (понимание). Минлань осознает свое место в жизни, и поэтому она полностью заслуживает частичку «Мин».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 27: Обед, волнения и императорский экзамен.

Ци Хен родился в высокопоставленной и знатной семье. Своим красивым лицом, а также спокойным и мягким темпераментом он напоминал брата Бао, однако он был более благоразумным и целеустремлённым, нежели брат Бао, а также страстно желал учиться, не прибегая к помощи отца. После трех обедов в зале Шоу’ань его успокаивающие улыбки, благородные манеры и изящные речи даже заставили старшую служанку Фан, которая была вдовой уже двадцать восемь лет, немного смягчиться. Около двадцати лет назад семья Ци процветала. Оба сына Гун Ци женились на дочерях известных благородных семей. Старший сын женился на старшей дочери великого генерала, который также являлся дядей принца по материнской линии, а младший сын женился на единственной дочери Хоу Сян’яна, в результате чего Гун Ци, который в то время был аристократом самого низкого ранга, стал чрезвычайно влиятельным. Однако у такой удачи была своя цена. Две невестки из-за своего высокого происхождения были вспыльчивы, и хоть задабривали свою смущённую свекровь, были беспощадны к своим мужьям и воспитывали их, насколько могли. Старшая невестка, дочь великого генерала, перенявшая стратегическое мастерство своего отца, сумела избавиться от всех наложниц своего мужа, оставив ему только сына. К сожалению, здоровье сына было настолько плохим, что ему приходилось буквально жить на лекарствах. И хотя теперь её родная семья была гораздо менее влиятельной, чем прежде, старший господин Ци ‒ её муж ‒ был слишком стар, чтобы обзавестись другим сыном. Несколько лет спустя, когда в семье Ци появилась младшая невестка, она старалась во всём подражать их старшей невестке, угнетая отца Ци Хена ‒ младшего господина семьи Ци. После рождения Ци Хена, его мать, ставшая к тому времени Пхиннин Цзюньчжу, не могла больше иметь детей, но она всё равно никогда не позволяла господину Ци взять наложницу, поэтому ему оставалось довольствоваться своей горькой жизнью, опекая Цзюньчжу и старую наложницу, у которой не было детей. У Ци Хена не было родных сестёр или братьев, только двоюродный брат по отцовской линии, который годами лежал в постели в своей комнате. Он мог проводить время с некоторыми кузенами по материнской линии, но почти никогда не пересекался с сёстрами, потому что его мать, Пхиннин Цзюньчжу, внимательно следила за любой девушкой, у которой был шанс стать её будущей невесткой. С тех пор, как Ци Хен отправился учиться в поместье семьи Шен, Пхиннин Цзюньчжу непрерывно «промывала ему мозги», рассказывая о концепции разделения мужчин и женщин, поэтому он намеренно держался на постоянном расстоянии от двух милых, похожих на цветы девочек, Молань и Жулань. Только Минлань была исключением. Поэтому для Ци Хена Минлань фактически была единственной младшей сестрой, с которой он сталкивался за всю свою жизнь. Её красивое и милое лицо, похожее на лицо маленькой пухлой белки, с первого взгляда привлекло внимание Ци Хена. Тем не менее, эта милая маленькая девочка постоянно пыталась казаться серьёзной. После нескольких совместных обедов, Ци Хену всё больше и больше хотелось как-либо подразнить её, хотя в глубине души Ци Хен был хорошим человеком. На следующий день он наслаждался рыбным супом и вяленой рыбой, которую прислала Минлань, и принёс ей кучу заветных рецептов всевозможных супов, лечебных диет и мучных блюд. Увидев, что Минлань занимается рукоделием, он принёс ей несколько книг с образцами вышивки, а также сумку с жемчужными нитями дюжины цветов, наиболее модных в столице. Минлань не смогла устоять перед искушением принять столь заманчивые дары, из-за чего она вела себя особенно мило и гостеприимно. Она переставила стулья, приготовила чай для Ци Хена и пробормотала, как только он вернулся из школы: ‒ Брат Юань Жуо, должно быть, устал от учёбы. Брат Юань Жуо, отдохни, ‒ она походила на занятую белку, снующую туда-сюда, и тон её голоса показался Ци Хену ещё более привлекательным и забавным. ‒ Шестая младшая сестра, ты издеваешься над слабыми, ‒ Ци Хен намеренно поддразнил Минлань, заметив, что она тыкает золотую рыбку сухой водорослью. ‒ Нет, я не знала, что она слабее меня, когда начинала бой, ‒ с невинным видом опровергла его слова Минлань. ‒ Тогда почему бы тебе не продолжить? ‒ спросил Ци Хен, увидев, что она выбросила водоросль. ‒ Брат Юань Жуо, я услышала твои слова. Я не должна запугивать слабых, ‒ с искренностью в голосе ответила Минлань. «Ну и подлиза же я!» ‒ подумала она. Ци Хен был в восторге. Громко рассмеявшись, он нежно погладил её по голове. Выражение его лица было настолько прекрасным, что дух захватывало, он был словно персонаж с картин Гу Кайчжи, который изображал красоту и элегантность династий Цзинь и Вей. Эти картины завораживали всех горничных в зале Шоу’ань. На четвертый день он, наконец, не явился на обед. Минлань снова вынула водоросль, и неторопливо направилась к золотой рыбке. ‒ ...Юная госпожа, ‒ Сяотао вошла, держа в руках изысканную корзинку с травой. Она выглядела совершенно сбитой с толку. ‒ Молодой господин Ци послал вам это, сказав, что с этой травой будет лучше дразнить рыбу. Шокированная, Минлань остановилась, потеряв дар речи. Хорошо, может быть, она слишком много думала… С тех пор, как Молань переехала в павильон Вейжу, у Ван Ши начались проблемы. Хотя все молодые девушки на первый взгляд имели одинаковое ежемесячное пособие, она, разумеется, скрытно баловала свою дочь. Другие получали по три костюма на каждый сезон, но Жулань получала ещё два вдобавок. Так как пожилая госпожа Шен никогда не осуждала Ван Ши, она, естественно, продолжала радостно баловать свою дочь. Но Ван Ши никак не ожидала, что Молань будет зорко следить за тем, что получают другие. Молань выглядела довольно хрупкой, но вскоре выяснилось, что она способна плакать целых полдня, увидев, что Жулань получила всего лишь ещё одну новую заколку для волос. Она плакала, пока её глаза не покраснели и не распухли, а лицо не стало бледным. Она ходила туда-сюда, чтобы все слуги увидели её состояние и узнали о сложившейся ситуации. Ван Ши сильно обиделась, и ей очень хотелось отхлестать Молань по щекам. ‒ Не расстраивайтесь, госпожа, ‒ посоветовала ей домоправительница Лиу Кун. ‒ Что плохого может случиться, даже если она заплачет перед господином? Господин понимает, что у каждой его дочери есть свой покровитель. У нашей юной госпожи есть вы, у четвёртой юной госпожи есть наложница Линь, а у шестой юной госпожи ‒ пожилая госпожа. Все вы заботитесь о своих делах. Молань не распоряжается в этом доме, и она не может просто позволить наложнице Линь вести дела поместья, равно как и переселить шестую юную госпожу из зала Шоу’ань в павильон Вейжу. Только если вы, госпожа, действительно будете отвечать за обучение этих девушек, господин сможет обвинить вас в равнодушии. ‒ Как я могу этого не знать? ‒ раздражённо ответила Ван Ши. ‒ Я не боюсь встречи с господином! Но эта проклятая девчонка ходит туда-сюда с запуганным видом, и я не представляю, как дурно люди теперь думают обо мне! ‒ Она не слишком умна, ‒ улыбнулась домоправительница Лиу Кун. ‒ Она решила, что таким образом сможет вами манипулировать. Госпожа, вы также можете сообщить об этом господину. Не лучше ли будет первой сказать ему, что вы не били и не ругали её, но обеспечили лучшей едой и покоями? Однако она почему-то плачет весь день. Вы боитесь, что не можете позаботиться о ней, так что, может быть, было бы лучше просто отправить её обратно? В конце концов, вы, моя госпожа, никогда не прикасались к ней, давайте посмотрим, как она сможет солгать в этом случае? Если она осмелиться заявить, что вы принижаете её, у вас будут основания обвинить её в ответ. ‒ Но что если она будет молчать и продолжать плакать? ‒ колебалась Ван Ши. ‒ Если это так, госпожа, вы можете утверждать, что вместо благодарности вы столкнулись с неуважением от девушки, которая плачет день и ночь, будто бы вы являетесь жестокой мачехой. Вы не возьмёте на себя вину без веской причины и попросите господина добиться справедливости. Ван Ши нашла этот метод немного сложным, но не противоречащим правилам этикета, поэтому она поступила так, как ей сказала Лиу Кун. Услышав эти слова, Шен Хун, как и ожидалось, почувствовал раздражение и вызвал к себе Молань. Едва Молань вошла и услышала его упрёки, она сразу же упала на колени. Слуги снаружи слышали только непрекращающийся плачь Молань и упрёки Шен Хуна: ‒…Где ты научилась такому неприличному трюку? Кто надоумил тебя плакать, чтобы добиться чего-то от других? Почему ты не умеешь вести себя как госпожа из благородной семьи?.. Уведите её… ‒ затем он махнул рукой и ушёл. С тех пор, как Молань родилась, отец никогда не ругал её, поэтому она проплакала всю ночь. На следующее утро она отправилась поприветствовать Ван Ши и вела себя удивительно хорошо, подавая чай и напитки, будто была её настоящей дочерью. Она слушала всё, что говорила ей Ван Ши и кивала, даже если это был выговор. Видя её милые манеры и жалобный взгляд, Ван Ши не могла найти причин, чтобы ещё сильнее придираться к ней, и вела себя как настоящая мать. В древние времена общество было патриархальным, с чётким разделением труда между мужчинами и женщинами. Мужчины должны были зарабатывать деньги, а женщины заниматься домашними делами. О детях также заботились соответственно, принимая во внимание различия по половому признаку. Шен Хун отвечал за образование сыновей, служил стране в качестве чиновника и поддерживал семью, в то время как Ван Ши занималась воспитанием дочерей, распределяла ежемесячное пособие, отвечала за домашние дела и управляла слугами. Кроме того, ей также регулярно приходилось заказывать одежду и украшения. Например, если в префектуре Ден проводилась светская встреча жён чиновников, которые, естественно, приходили со своими дочерьми, она также представила бы трёх своих дочерей. Странным было то, что пожилая госпожа не позволила Минлань присутствовать на двух из трёх таких встреч. Будучи законной матерью, Ван Ши обдумывала это в течении нескольких дней. Когда она внезапно поняла, то облегчённо вздохнула: ‒ Как господин чудесно всё продумал! Какой он любящий отец! Домоправительница Лиу Кун сидела на кирпичной кровати и проверяла счета вместе с Ван Ши. Услышав слова Ван Ши, она сразу же спросила, почему та сказала это. ‒ Господин пытается показать другим, что я воспитывала не только Жулань, но и Молань, ‒ горько улыбнувшись, сказала Ван Ши. ‒ За Минлань можно не беспокоиться, так как пожилая госпожа взяла на себя ответственность за неё. Полагаю, когда она вырастет, мне не придётся беспокоиться о её браке. Если судить по её поведению с тех пор, как Ци Хен приехал сюда, она простая девушка и не будет бесстыдно гоняться за ним, ведь хорошо понимает своё место и не станет соревноваться с моей дочерью. Я не против быть её законной матерью, что же до четвёртой юной госпожи… Кхм, господин знает, что я не лажу с наложницей Линь на протяжении многих лет, и наши дети мало общаются друг с другом. Он знает, что не может заставить меня принять четвёртую дочь, так что он решил действовать постепенно и начать с её переезда ко мне. И, поскольку мне придётся обучать её и хорошо к ней относиться хотя бы перед гостями, то, к тому времени, как ей пора будет выходить замуж, я не смогу отказаться и заявить, что она не моя законная дочь. Услышав это, домоправительница Лиу Кун подумала, что госпожа внимательнее, чем прежде, и с улыбкой сказала: ‒ Это имеет смысл. Я полагаю, что так и есть, но не переживайте, госпожа. Принятие дочери наложницы как законной дочери ‒ достаточно распространённое явление среди благородных семей. Хотя они будут записаны в семейное древо, в это могут поверить только очень дальние потомки. Могут ли живущие в настоящем поколения не знать чётко о происхождении каждого? Поверит ли Молань в то, что она твоя родная дочь? Ей просто нужно выглядеть более благопристойно и иметь больше шансов выйти замуж в лучшую семью. Несмотря ни на что, разве она может быть более подходящей для заключения брака, чем ваша дочь, наша юная госпожа? ‒ Как я могу не понимать того, что ты говоришь? ‒ Ван Ши вздохнула. ‒ Я просто расстроена. Думая о том, чем занималась наложница Линь, когда была фавориткой господина, Ван Ши едва ли не задыхалась от гнева. Она размышляла о том, как она может испортить свадьбу дочери этой суки. С другой стороны, ей следовала быть осторожной, чтобы не подставить свою собственную дочь, иначе в невыгодном положении окажется уже она сама. Смотря на выражение лица Ван Ши, домоправительница Лиу Кун поняла, что её мысли зашли в тупик, поэтому она успокоилась. ‒ Не думайте об этом слишком много, госпожа. Девушка должна осознавать своё изначальное положение, чтобы выйти замуж в подходящую семью. Так как наш юный господин имеет многообещающее будущее, наложница Линь всё ещё должна следовать вашему примеру. Полагаю, госпоже нет необходимости беспокоиться о дочери наложницы Линь. Главное, чтобы наш юный господин получил хорошее образование. Осенний экзамен приближается. Я бы хотела, чтобы наш юный господин стал лучшим на экзамене, чтобы приумножить честь нашей семьи! Вспомнив о своём старшем сыне, Ван Ши ощутила душевный подъём. ‒ Точно! Эта стерва никак не может перестать хвастаться успехами в обучении своего сына, Чханфена, ‒ поглаживая украшения на табурете, сказала она. ‒ Он получил право сдать окружной экзамен только через пару попыток, но господин так сильно любит его за это! Что за удовольствие будет, если он провалится на экзамене провинции! Посмотрим, как она заговорит в будущем! Твои слова являются прекрасным напоминанием. Какое счастье, что мама отправила тебя сюда. Прошёл год занятий, приближались региональные экзамены. Господин Чжуан торопливо рассказывал им о литературе эпохи конфуцианской классики, он даже позволил Чхандуну, который до сих пор пытался запомнить аналекты Конфуция, уйти с послеобеденных занятий, чтобы остальные смогли поглубже изучить выдаваемый им материал. Хотя Чханфен и не мог сдать этот экзамен, он всё равно занимался, так как мог пройти в подготовительную предэкзаменационную группу. Ван Ши велела слугам готовить супы из рыбы, курицы и свиных мозгов, веря, что это поможет её сыну лучше концентрироваться на учёбе. Шен Хуну очень хотелось поинтересоваться, с чего она так решила, но он предпочёл успокоиться и вместо этого почитать Тао Тхе Чхин. В своей прошлой жизни Минлань совершенно не интересовалась политикой, так что пока все нервничали, пытаясь подготовиться к экзамену, она просто сидела вместе со своей бабушкой на кровати у окна и поедала рисовые пирожные с начинкой из красных бобов, пюре из сладкого картофеля, приготовленного на пару. Последнее было закуской, изобретённой самой Минлань. Наслаждаясь сладостью в своём рту, Минлань пробормотала: ‒ У-у-м-м, так вкусно. У нас же их ещё много, да? Может быть, стоит оставить эти пироженки на обед? Они отлично пробуждают аппетит. ‒ Нужно отправить несколько штук Чханбаю, ‒ сказала пожилая госпожа Шен, вытирая руки мокрым полотенцем. ‒ Он очень старается в последнее время. Если он сможет сдать экзамен, это принесёт славу всей нашей семье, ‒ поразмыслив какое-то время, она продолжила. ‒ Сумка для книг, которую ты сшила для Чхандуна, весьма хороша. Тебе стоит пока отвлечься от вышивки и сшить своему брату такую же. Или что-нибудь ещё, что сможет пригодиться ему на экзамене. Он будет благодарен тебе. Минлань кивнула. Всё началось с того, что она увидела как Чхандун и его юный слуга не справляются с переноской огромного количества книг и письменных принадлежностей, так что она сшила ему рюкзак с тремя отделениями. Его лямки были сделаны из парчи, расшитой узорами, символизирующими зелёную траву и белые облака в небе. Чётки из сандалового дерева, лежавшие без дела в комнате пожилой госпожи Шен, были пущены на завязки, которые закрывали этот рюкзак. В итоге рюкзак получился миленьким и аккуратным, так что он очень понравился Чхандуну. Поняв, что уровень её мастерства растёт, Минлань вдохновилась этим и сшила Чханбаю чехол для веера, расшив его тёмно-синими узорами сосен, бамбука и сливы. Она подарила его Чханбаю в ответ на золотых рыбок, он был так восхищён этим подарком, что в ответ подарил ей сплетённый из бамбука футляр для кисточек, сделанный для него на заказ в городе Тун. Минлань подумала, что она явно не прогадала с выбором своей основной специализации. Ну, по крайней мере, у неё был выбор. У мальчиков же был только один вариант ‒ сдать императорские экзамены. У этих экзаменов было множество преимуществ. Если ты сдашь их на отлично, то ты сможешь стать правительственным чиновником. Если ты просто сдал их, то ты мог стать помощником чиновника. И даже если ты завалил их, ты мог пойти работать, допустим, учителем в деревенскую школу. Самой важной вещью было то, что, получив любой из рангов чиновника, человек освобождался от налогов. Даже тот человек, который сдал только все детские экзамены, не обязан был платить налоги в казну. Так что императорские экзамены были важны не только для детей простолюдинов, но и для потомков благородных и зажиточных семей, таких как Чханбай. В древности ранги чиновников не наследовались. Так что несмотря на то что старший господин Шен был чиновником, его сыновьям нужно было самостоятельно добиваться всего. И это включало в себя сдачу всех уровней экзаменов. Иначе все накопленные богатства семьи растратятся спустя одно-два поколения. Минлань узнала всё это от пожилой госпожи. Она рассказывала это серьёзным и формальным тоном. Слушая пожилую госпожу, Минлань заметила в ней одну особенность: несмотря на то что она родилась в семье высокопоставленных аристократов, она не слишком-то жаловала юнцов, полагавшихся лишь на своё происхождение. Вместо этого она уважала тех, кто добивался успеха самостоятельно, усердно учась. Видимо, поэтому она и влюбилась в отца Шен Хуна, когда он ещё был симпатичным парнем, который занял третье место на национальных экзаменах и замечательно разбирался в поэзии и литературе. Слушая истории пожилой госпожи, Минлань инстинктивно потянулась за очередным рисовым пирожным, но её рука нащупала лишь пустоту. Посмотрев на поднос, она увидела, что служанка Фан по приказу пожилой госпожи, переложила все пирожные в корзину для переноса еды. Видя, как пухлая ручка Минлань повисла в воздухе, пожилая госпожа нахмурилась и терпеливо принялась объяснять: ‒ Дорогая, ты растёшь. Поверь, тебе не стоит есть так много в столь юном возрасте. Если ты растолстеешь, ты больше не сможешь красиво выглядеть в своих прекрасных платьях. Минлань стыдливо отдёрнула руку. «Я просто хочу спрятать свою красоту, чтобы не отсвечивать лишний раз», ‒ подумала она. Примечания: Брат Бао. Полное имя Дзя Баою. Главный протагонист дорамы «Сон в красном тереме», скучали по отсылкам к ней? Вот это снова она.

Тао Тхе Чхин это китайский классический текст, который традиционно приписывается мудрецу, жившему в 6 веке до н.э. Лаоцзы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 28: Если тебе не нравится Юань Бао, в следующий раз будет Юань Сяо.

Перевод: Furious SunShine Редакция : Naides Внимание! Небольшое обращение к читателям. Если среди вас есть желающие помочь с переводом ‒ милости просим вас в личные сообщения. Напоминаем вам, что трудимся мы исключительно бесплатно и, так сказать, за идею. Если вы хотите почувствовать себя частью столь масштабного проекта, попробовать себя в качестве переводчика литературного произведения, неплохо знаете английский и располагаете временем, чтобы переводить по главе в месяц (на 7-12 страниц ворда месяца более, чем достаточно), будем рады видеть вас в наших рядах! На данный момент перевод строится так: один из переводчиков Simlirr/Furious SunShine переводят по одной главе (например, 27 переводил Simlirr, а эту ‒ Furious), Naides вычитывает и превращает текст в литературный, сверяет всякие неточности с повествованием, которое было до, а также занимается всякими организационными моментами типа выкладки глав по сайтам и часто ответами на комментарии. Мы планировали, что с двумя переводчиками сможем выкладывать главы два раза в месяц, но по некоторым обстоятельствам из реальной жизни мы пока не можем выйти на этот график, в связи с этим возник вопрос поиска ещё одного человека (можно и больше, но мы не уверены, что найдём ещё хотя бы одного). Уровень «редактирую гуглоперевод на протяжении всего текста» или «прогнал текст через гугл, скопировал и вставил» нам не подойдёт ‒ текст достаточно сложный, если человек не знаком с английским языком вообще, ему будет очень тяжело. Гугл его практически не ест ‒ в каких-то главах ранее мы приводили пример. *.*.* Пробыв вдали от дома целый месяц, Чханбай, наконец, вернулся домой. Он едва держался на ногах, а его лицо было весьма осунувшимся. Заглянув к бабушке и родителям, он просто ушёл в свои покои и завалился спать. На этот раз Шен Хун даже не пытался важничать и поучать его, потому что когда-то сам сдавал императорский экзамен и на собственной шкуре ощутил, что он в корне отличается от экзамена на степень сюцай . Его и вправду можно было назвать пыткой. Региональное тестирование проходило в центральном городе провинции, Цзи Нань, а результаты оглашались уже через несколько дней. Так что добрые вести достигли префектуры Ден еще до того, как Чханбай успел вернуться домой. Старший брат сумел попасть в двадцатку лучших, что было весьма хорошим результатом. Но Шен Хун, чтобы не выставить себя простаком, не стал устраивать роскошный пир, а лишь скромно отметил успехи сына, пригласив к себе нескольких коллег, друзей и господина Чжуана. Пока все гости нахваливали Чханбая и его успехи в учёбе, Шен Хуна прямо-таки распирало от гордости. Слева от него сидел Чжифу , сын которого был паршивой овцой, и всё время торчал на петушиных боях и собачьих бегах; справа расположился Тунпань , чей сын умел лишь гоняться за юбками. Когда Шен Хун думал об этом, его самодовольство возрастало еще больше. И Ван Ши, развлекающая их жён и дочерей в отдельном зале для женщин, расплывалась от похвал, так как те всячески льстили ей. Те же, у кого были дочери подходящего возраста, даже намекали на то, что не против породниться с семьей Шен. На такие предложения Ван Ши лишь отшучивалась, будто бы не поняла намека, но когда она позже рассказывала об этом Шен Хуну, то, как она гордилась за своего сына, буквально ощущалось в воздухе, она походила на хозяйку, которая не нарадуется капусте, которую растила годами ‒ всё благодаря хорошей почве. Но Шен Хун и не думал женить Чханбая сейчас. ‒ Не будем торопиться, дорогая, ‒ сказал он. ‒ Чханбай наш первый сын, к его женитьбе нельзя относиться так легкомысленно. Пока не думай об этом, а если следующей весной он получит хорошую оценку на придворном экзамене, который проводится каждые три года, то тогда мы подыщем ему жену с хорошей репутацией и из влиятельной семьи. Ван Ши задумалась и разволновалась: ‒ А если он провалит экзамен? Неужели ты позволишь ему жениться только когда он станет Чжуаньюань. Боюсь, к тому времени он уже выйдет из брачного возраста. ‒ Просто подожди до следующего года, ‒ ответил Шен Хун. ‒ Если он провалит экзамен, я не буду заставлять его ждать ещё три года. Тебе стоит больше думать о будущем Чханбая. У меня нет шансов попасть в министерство, максимум, на что я могу рассчитывать ‒ это чиновник третьего ранга. Когда Чханбай станет чиновником, начальник или его сослуживцы будут его поддерживать, но это не сравнится с поддержкой, которую он получит, если женится на девушке из могущественной дворянской семьи. А такие образованные кланы примут в зятья лишь Цзиньши и выше. Это поведала ему пожилая госпожа Шен ещё двадцать лет назад. Тогда он только сдал региональный экзамен, и к их дому сразу начали приходить сваты, но пожилая госпожа всем отказала. Она говорила, что так как его отец умер слишком рано, а клан Шен разрастался и преуспевал в бизнесе, то, кроме нескольких пожилых дядюшек-одногодок его отца, никто не сможет помочь ему пробиться выше при дворе. Так продолжалось, пока Шен Хун не получил один из лучших результатов Цзиньши и не женился на второй законной дочери семьи Ван. За все эти годы, хоть он и трудился очень усердно, он бы не достиг столь многого без поддержки семьи жены. Если подумать, за всё время службы Шен Хуна не притеснял начальник, и большинство коллег очень его уважали; и семья Ван вместе с наставником Шен Хуна, министром Яном, сыграли в этом далеко не последнюю роль. Так что решение пожилой госпожи Шен оказалось невероятно проницательным. Ци Хен попал в сотню лучших, но для сыновей из влиятельных и знатных кланов, подобных клану Ци, такой результат был весьма выдающимся, хоть и немного странным: поговаривали, что со времён первого императора и за всё правление династии Чжоу, императорский экзамен успешно сдали едва ли сорок дворян. И хоть многие из детей дворян впоследствии становились чиновниками, большинство наследовало свои должности через титул, дарованный их клану императором, а другие покупали его за определенную сумму. Поэтому они постоянно чувствовали себя ниже своих коллег, которые пришли на службу после сдачи экзаменов. Но сейчас Ци Хен успешно сдал этот экзамен. Господин Ци и Пхиннин Цзюньчжу так этому обрадовались, что поспешно отправили сообщение в поместье Гун Ци и Хоу Сян’яна. Таким образом, Ци Хен в одночасье стал выдающимся наследником среди детей всей знати. Если Шен скромно отпраздновали в семейном кругу, то Ци устроили огромный пир под открытым небом на полгорода. Одни только фейерверки, которые запустили у главных ворот их поместья, стоили несколько сотен унций чистого серебра. Ци еще и раздали нуждающимся несколько корзин паровых булочек из белой муки. На следующий день господин Ци и Пхиннин Цзюньчжу приехали в поместье Шен вместе со своим отпрыском, успешно сдавшим императорские экзамены. Проснувшись рано утром, Минлань сидела у большого туалетного зеркала, зевая. Услышав, что девочкам тоже нужно встретить господина Ци и Пхиннин Цзюньчжу, она тотчас попросила Даньдзю переделать её только заплетённый пучок на два маленьких, а часть волос оставить распущенной. Затем она украсила волосы агатовой шпилькой с кисточкой, украшенной нитями розового золота, надела нежно-розовое шелковое пальто, спереди и сзади расшитое ярко-желтыми магнолиями, и длинное плиссированное платье из светло-голубого шелка, после чего добавила последний штрих ‒ сверкающее золотое ожерелье с нефритовой подвеской. Одевшись, Минлань предстала перед пожилой госпожой, чтобы та одобрила её наряд, но бабушка Шен сочла ее образ слишком простым и приказала служанке достать два инкрустированных нефритовыми лотосами браслета из чистого золота. Но они оказались велики Минлань. Пожилая госпожа горько вздохнула и заменила их двумя парами ажурных браслетов, отделанных розовым золотом и инкрустированных двумя южными жемчужинами. Однако, подняв руки, Минлань увидела лишь два позвякивающих украшения, отягощавших ее белые пухленькие запястья. Господин Ци был не так красив и изящен, как Шен Хун, но он держался очень благородно и казался более открытым и дружелюбным, нежели Пхиннин Цзюньчжу; он не только поговорил со всеми дочерьми и сыновьями семьи Шен, но и попросил Цзюньчжу подарить каждому из них красивый полный мешочек для денег. Поприветствовав гостей, пожилая госпожа Шен вернулась к себе отдыхать, оставив два семейства с детьми общаться и веселиться. Ци являлись дальними родственниками Ван, дети приходились друг другу кузенами и кузинами, поэтому не было необходимости разделять мальчиков и девочек. ‒ Это благодаря учению господина Чжуана мой сын смог так хорошо справиться с экзаменом. Мы планировали выразить ему наши искренние благодарности, но, к сожалению, он уехал в отпуск к семье и друзьям, так что нам не остается ничего, кроме как отложить это до следующего визита, ‒ непринужденно сказал господин Ци, поглаживая свои короткие усики. ‒ Пока они готовились к экзамену, господин Чжуан без устали учил их и даже не брал выходные, ‒ улыбнулся Шен Хун. ‒ Он был настолько измождён, что слёг в постель, как только мальчишки отбыли в Цзи Нань. Когда он поправился, то сказал, что хочет немного попутешествовать и наведаться к родным, пока эти двое не вернутся. Если бы он не сделал это сейчас, позже у него не было бы возможности, ведь как только школа начнётся снова, у него будет мало свободного времени. Когда господин Чжуан вернётся, нам стоит устроить пир и выпить всем вместе. Господин Ци всплеснул руками и радостно согласился: ‒ Господин Чжуан такой искренний и уважаемый учитель, прямо как почтенные мудрецы прошлого. Цзюньчжу улыбнулась: ‒ Моему сыну очень повезло, что вы пригласили господина Чжуана преподавать в префектуре Ден. Последними днями Ци Хен постоянно приходил сюда учиться, и пожилая госпожа Шен уделила столько времени и сил, чтобы позаботиться о нем. Я всё время чувствовала себя виноватой, что позволила ему беспокоить вас, и так боялась, что он помешает учебному плану ваших мальчиков. ‒ Мальчики учатся усерднее, когда работают вместе, нежели когда занимаются одни, ‒ с улыбкой ответила Ван Ши. ‒ К тому же, юный Хен ‒ такой разумный и вежливый ребёнок, что совершенно не тревожил нас, поэтому можете быть спокойны, Ваше Высочество. Поправив шпильку с жемчужинами в своей причёске, Цзюньчжу глянула на Чханбая и удовлетворённо ответила: ‒ Да, несомненно. Вашему старшему сыну тоже повезло учиться вместе с Хен’эром, ‒ она пыталась оставаться вежливой, но выражение её лица выдавало ее высокомерие, будто обучение Ци Хена в поместье Шен было великой честью для семьи Шен. Ван Ши опустила взгляд, чтобы скрыть свои эмоции, и ничего не ответила. Сейчас можно было увидеть, насколько мудрым был Шен Хун. Минлань впервые наблюдала, как он держится перед высшим по статусу: он не скромничал и, в то же время, не вёл себя нахально, поддерживая обстановку непринуждённой с помощью правильных и уважительных слов. Он чётко и громко сказал: ‒ В учёбе нужно полагаться лишь на свой собственный усердный труд. У учёных мужей, которые происходили из бедных семей, никогда не было таких хороших условий для учёбы. Премьер министры Лю и Ли, что жили во времена первого нашего императора, и трое братьев Ян во времена прошлого императора были невероятно умными и могли разобраться с любой проблемой. И все они родились в бедных семьях. Они, безусловно, заслуживают нашего искреннего уважения. Премьер министр Лю, который помогал строить империю, приходился господину Ци дедушкой по материнской линии, и он всегда равнялся на него. Поэтому господин Ци радостно согласился, услышав эти слова. ‒ Именно! И хоть у нас условия намного лучше, не расслабляйтесь, парни, не то испортите репутацию наших предков. Это было адресовано мальчикам, поэтому все трое сыновей Шен и Ци Хен встали и согласились со сказанным, слегка опустив головы. Увидев, насколько хороши были сыновья Шен Хуна, господин Ци невольно ахнул. ‒ Братец Шен, как же тебе повезло иметь таких красивых сыновей. Затем он взглянул на девочек и восхитился: ‒ Столько прекрасных сыновей и дочерей! Да твоя семья по-настоящему благословлена! После этих слов Цзюньчжу явно стало неловко, и она на миг нахмурилась. Но это не укрылось от взгляда Ван Ши, к тому же, она знала причину, почему та изменилась в лице. Поэтому она сказала с улыбкой: ‒ Конечно, чем больше сыновей, тем больше благословения, но мы же не крестьяне, чьи сыновья должны обеспечивать семью тяжким трудом. Как говорится, если твой сын хорош, то одного достаточно, в противном случае, чем больше сыновей, тем больше головной боли. Цзюньчжу просияла: ‒ Сестрица, ты абсолютно права. Говоря это, она взяла за руки Жулань, которая сидела подле неё, и принялась внимательно осматривать её, не переставая её нахваливать, говоря, как она была изящна, как она ей нравилась и так далее. Она даже сняла один нефритовый браслет и надела его на запястье Жулань. Та раскраснелась от всех похвал, и слегка высокомерное выражение её лица выдавало, как сильно она гордилась. Она даже специально бросила колкий взгляд на Молань и Минлань. Лицо Молань очень побледнело, её пальцы неистово сжимали платок, потому что за всё это время заговорить она смогла лишь когда благодарила господина за подарок. Минлань же пыталась наощупь определить, что находилось внутри мешочка, и поэтому даже не заметила выразительный взгляд Жулань. Пока Цзюньчжу и Ван Ши общались с Жулань, Шен Хун с господином Ци спрашивали четырех мальчиков по учебе. Господин Ци когда-то был очень усердным молодым человеком, но, к сожалению, он унаследовал титул отца до того, как у него появилась возможность сдать императорский экзамен. Поэтому, хоть он и был высокопоставленным чиновником, он чувствовал себя не слишком уверенно перед коллегами, получившими свои должности, сдав экзамен. Так что он высоко оценил знания юношей. Задав несколько вопросов, он заметил, что Чханфен был довольно неплохим оратором и отлично владел красноречием, а Чханбай был более молчаливым и сдержанным. Он не удержался и сказал Шен Хуну: ‒ Твои сыновья и правда унаследовали лучшие качества уважаемого пожилого господина Вана! Почтенный господин, которого он упомянул, приходился покойным отцом Ван Ши и дедушкой по матери Чханбаю. Он был одним из немногих одаренных чиновников, которым повезло умереть своей смертью. Он оставался на своей должности при трёх императорах и всегда был спокойным и сдержанным, даже когда его высоко чтили или грубо унижали. И независимо от того, кто был императором, даже если к нему поначалу относились недоброжелательно, в конечном итоге, ему удавалось завоевать их расположение и получать важные должности. Он и вправду был выдающейся личностью своего времени. К сожалению, дядюшки Чханбая не особо преуспевали в учёбе. Но благодаря своему происхождению и милости императора, они легко получили высокие должности, чему Шен Хун очень завидовал. На самом деле, внешне Чханбай был совершенной копией Шен Хуна, но характером пошел в дедушку, четверть крови которого текло в его жилах. Хотя Шен Хун не слишком уж сильно любил Ван Ши, он, тем не менее, был очень доволен теми генами, которые она принесла в его род. Но, когда Шен Хун взглянул на своего второго сына, Чханфена, который и внешностью, и характером был похож на него самого, его настроение в миг еле заметно переменилось. ‒ Вот бы только он действительно был похож на моего тестя! ‒ ответил он. ‒ Надеюсь, сходство окажется не только внешним, ‒ ведь было неважно, насколько отец доволен своим сыном; ему всё равно нельзя было хвалить его открыто. Пока Шен Хун и господин Ци говорили с Чханбаем, вспоминая почтенного пожилого господина Вана, Ван Ши и Пхиннин Цзюньчжу всё ещё общались с Жулань. Ван Ши всегда много болтала и сейчас не переставала нахваливать свою дочь. В самом разгаре ее рассказа, как хороша Жулань в шитье, глаза Цзюньчжу блеснули, и она взглянула на ни о чём не подозревающую юную Минлань, которая сидела сбоку. У неё появилась идея, поэтому она внезапно прервала Ван Ши: ‒ Кстати о шитье, я правда должна отблагодарить твою шестую девочку. Ван Ши была огорошена. Пхиннин Цзюньчжу с улыбкой подозвала Ци Хена, и он повеселел, когда увидел растерянную Минлань, сидящую сбоку. Затем он подробно объяснил, что к чему. Дело было в том, что пожилая госпожа Шен сказала Минлань пошить кое-то для Чханбая, и на следующий день она приступила к работе. Она слышала, что на экзамен не разрешалось надевать многослойные одежды, а так как уже наступила поздняя холодная пора осени, она нашла в складовых помещениях большой кусок овчины, тщательно ее обработала и сшила пару длинных наколенников, которые закрывали ногу от кончиков пальцев до бедра. Ци Хен их заметил, когда обедал у Чханбая и они ему очень понравились. Поэтому он попросил Минлань сшить и ему пару, и она неохотно согласилась, получив за это вышедшую из печати книжку ‒ «Схемы вязания двухсторонних узоров для девочек». ‒ Когда мы только приехали в Цзи Нань, погода была довольно тёплой и приятной. Но внезапно за день до начала экзамена стало пасмурно и зябко. Когда мы сидели в экзаменационных комнатах, по ногам шёл холод от каменного пола. Но мы ничуть не замерзли благодаря наколенникам, которые сшила шестая младшая сестренка, ‒ мягко сказал Чханбай, который к тому времени тоже подошел и встал рядом с Ван Ши. Тогда Цзюньчжу немедля воскликнула: ‒ Хен’эр, иди сюда и поблагодари шестую юную госпожу. Немного девочек так сообразительны в столь юном возрасте. ‒ Конечно, я поблагодарю её, но также мне нужно кое-что выяснить, ‒ вскинув брови, сказал Ци Хен. ‒ Что выяснить? ‒ удивилась Жулань, озадачено смотря на Минлань. Ци Хен подошел к Минлань и проворковал: ‒ А помнишь, что ты вышила на моих наколенниках? ‒ Ничего такого, ‒ пожав плечами, невинно ответила Минлань. ‒ В экзаменационную комнату нельзя приносить что-либо с надписями, поэтому я вышила по значку на каждом на случай, если потеряются. ‒ А ты умеешь выкручиваться! ‒ широко улыбнулся Ци Хен. Обернувшись, он куда-то послал своего слугу, а затем повернулся и продолжил. ‒ На наколенниках братца Чэна она вышила маленькие сосны, развесистые, высокие и ровные, а на моих… Кхм… К тому времени вернулся его слуга, и Ци Хен взял у него из рук что-то пушистое и показал всем остальным, это были хорошенькие меховые изделия с крохотной блестящей вышивкой сбоку. Подойдя ближе, чтобы лучше рассмотреть, все увидели, что это был золотой слиток в форме туфельки, который на китайском назывался «юань бао». Он был аккуратным, крохотным и круглобоким и на первый взгляд казался очаровательно простеньким и очень забавным. ‒ Он что-то означает? ‒ рассмеялась Ван Ши. Цзюньчжу мгновенно всё поняла и ответила: ‒ Полное имя Хен’эра ‒ Юань Жуо, и слог Юань совпадает с первым слогом юань бао. Поэтому ты вышила золотую туфельку, ведь так? Покраснев, Минлань кивнула и бочком-бочком попыталась спрятаться за Чханбаем, который, всегда следуя принципу оставаться верным своим друзьям, стоял стеной впереди неё. Взглянув на красавца Ци Хена и затем на крохотный круглобокий золотой слиток в форме юань бао, все присутствующие не смогли сдержать смех. Жулань и Молань захихикали, прикрывшись платками, и даже малыш Чхандун пустил смешок, прикрыв рот руками. Ци Хен шутливо пожурил Минлань, слегка сжав её ухо: ‒ Даже если я не гожусь в подмётки твоему брату, я по крайней мере выгляжу лучше какого-то там юань бао. Ты слишком узко мыслишь! Вот поживёшь и увидишь, стану ли я ещё приносить тебе всякие интересные штучки. Когда её вот так при всех потаскали за ухо, Минлань настолько смутилась, что её пухленькое личико покраснело ещё больше. Она принялась защищаться и изо всех сил отпихнула от себя руку Ци Хена. ‒ Слог Юань в твоем полном имени совпадает со слогом в юань бао! К тому же, мой юань бао такой большой и кругленький, что мне пришлось потратить на него уйму золотых нитей! Если тебе не нравится юань бао, то в следующий раз я вышью тебе хорошенький пухлый юань сяо! В этот раз засмеялись все, даже господин Ци и Шен Хун. Шен Хун даже указал пальцем на Минлань и сказал, смеясь: ‒ Да ты на себя посмотри. Сама пухленькая, как юань сяо! Для вида по-детски закрыв руками уши, Минлань украдкой взглянула на Ван Ши. Увидев, что та не выглядит сердитой из-за произошедшего, она относительно успокоилась. Затем она повернулась к Жулань и Молань и заметила, что они нахмурились и довольно напряжены. Её сердце пропустило удар и она чётко осознала, что продолжать играть в невинную малышку получится ещё не долго. Примечания переводчиков: Шэнъюань (кит. трад. 生員, упр. 生员, пиньинь: shēngyuán ), более широко известный как сюцай (кит. трад. 秀才, пиньинь: xiùcai ) — лицензиат, обладатель диплома первой степени, сродни западному бакалавру. Экзамен проводился в региональных центрах ежегодно.

Чжифу (知府) ‒ высший государственный чиновник префектуры. А Тунпань 通判 - это чиновник, находящийся под руководством Чжифу, он управлял доставкой зерна, судебным процессом, следил за рациональным использованием водных ресурсов, и тд, а также был обязан наблюдать за деятельностью Чжифу. Чжуаньюань (莊園) ‒ титул, который присваивали человеку, получившему наивысший балл на императорском придворном экзамене. Цзиньши ‒ человек, сдавший придворный императорский экзамен. Южные жемчужины ‒ китайские морские жемчужины, более широко известны как жемчуг акоя. Юань Жуо (元若/yuán ruò/), юань бао (元宝/yuán bǎo/) и юань сяо (元宵/yuán xiāo/): слог Юань в этих трех словах - это один и тот же китайский иероглиф “元”, в своей вышивке Минлань специально изобразила Юань Жуо в буквальном значении этого иероглифа ‒ “золотой слиток в форме туфельки”. Юань Сяо ‒ пирожки из сладкого теста.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 29: Ни одно убежище не будет вечным, так что взгляни в лицо миру.

Перевод: Simlirr Редакция: Naides Одним из основных плюсов жизни в Зале Шоу’ань, помимо качественной еды, одежды и жилья, была присущая лишь ему безмятежность, и Минлань очень хорошо понимала это. Здесь ей никто не указывал, и она наслаждалась свободой и комфортом. За те несколько лет, что Минлань провела здесь, она не услышала ни одной придирки от Ван Ши, а общение с братьями и сёстрами было редким и недолгим. Минлань проводила свои дни в обществе пожилой госпожи Шен, занимаясь чтением, письмом или вышивкой. Зачастую они даже ночевали вместе. Конечно же, Жулань завидовала ей, и постоянно пыталась устроить какую-нибудь пакость; однако, её затеи всегда оканчивались неудачей – её ловили либо стражники на входе, либо служанки Фан и Цхуй. Однажды ей удалось добраться до самого кабинета Лихуа, но она всё равно не смогла ничего сделать, поскольку в комнате напротив в тот самый момент молилась пожилая госпожа Шен. И, несмотря на все попытки Жулань, ей никак не удавалось подловить Минлань на чём-либо: даже когда Минлань не пришла на ежедневное приветствие, чтобы выразить почтение Ван Ши, пожилая госпожа Шен лишь махнула рукой и сослалась на её слабое здоровье. Таким образом, после того, как Минлань переехала в зал Шоу’ань, никто не смел докучать ей или смотреть на неё свысока. Пожилая госпожа Шен окружала её любовью и заботой, которые Минлань принимала с искренней благодарностью. Однако, с тех пор, как Молань переехала в Павильон Вейжу, у Минлань начало закрадываться подозрение, что её счастливым денькам вот-вот придёт конец. – …Девочки взрослеют, им пора обзавестись своими покоями, – с улыбкой произнесла Ван Ши, посетившая пожилую госпожу Шен на следующий день после возвращения Чханбая. – В Павильоне Вейжу есть свободная комната, пускай Минлань переедет туда? К тому же, там она сможет чаще видеться со своими сёстрами – ведь кто знает, смогут ли они видеться после того, как выйдут замуж? Когда Минлань, занимавшаяся каллиграфией в соседней комнате, услышала это, у неё ёкнуло сердце. На кровати напротив неё сидела Даньдзю, занятая растиранием чернил; бросив на неё взгляд, Минлань заметила, что она выглядит шокированной. Какое-то время из соседней комнаты не доносилось ни слова, а тишину нарушал лишь тихий кашель пожилой госпожи Шен. Затем они услышали радостный голос служанки Фан: – Это отличная идея, госпожа. Буквально вчера пожилая госпожа Шен заметила, что шестой юной госпоже пора начать жить одной… Однако, за эти годы наш Зал Шоу’ань словно наполнился жизнью, и это случилось благодаря Минлань. Даже здоровье пожилой госпожи Шен в последнее время становится всё лучше… – на этом моменте служанка Фан поставила паузу, позволяя им самим прийти к очевидным выводам. – Прошу прощения за свою небрежность, – смущённо произнесла Ван Ши. – Конечно же, о здоровье пожилой госпожи Шен необходимо тщательно заботиться. Однако, во всём нашем семействе лишь у Минлань нет своих собственных покоев; и если это станет известно, люди могут счесть меня нерадивой матерью… – А ведь верно, – тут же ответила служанка Фан. – Дело ведь не только в сестринском общении; девушкам также нужно учиться самим вести домашние дела. Даже при всём желании невозможно всю жизнь жить под крылом пожилой госпожи Шен, словно малое дитя. К слову: пожилая госпожа Шен также упоминала несколько свободных покоев к востоку от Зала Шоу’ань. Почему бы не прибраться там и не позволить шестой юной госпоже переехать туда? К тому же, эти покои расположены практически на полпути между Залом Шоу’ань и Павильоном Вейжу. Это предложение устраивало всех, так что Ван Ши согласилась, и немедленно послала слуг приводить комнаты в порядок. Минлань, нервничая, вышла из своей комнаты, подошла к пожилой госпоже Шен и, склонив голову, осторожно потянула её за руку. В ответ пожилая госпожа Шен жестом пригласила девочку сесть рядом с собой на кровать, после чего принялась успокаивать её. Объятия пожилой госпожи были наполнены любовью и жалостью. Наконец, спустя долгое время, она произнесла: – Я не смогу вечно защищать тебя, дорогая. Рано или поздно тебе придётся учиться жить самостоятельно: самой воспитывать слуг, вести хозяйство и поддерживать отношения с братьями и сёстрами. Подняв взгляд, Минлань посмотрела на морщинистое лицо пожилой госпожи Шен и на её сереющие от старости глаза. Внезапно Минлань почувствовала грусть; из её глаз брызнули слёзы, и она спрятала лицо в объятиях пожилой госпожи, всхлипывая: – Я буду вести себя хорошо, чтобы не опозорить вас, бабушка. Предоставленные девушкам покои в большинстве своём были оформлены в южном стиле – северяне предпочитали большие открытые пространства, так что в домах на севере, как правило, были свои отдельные дворики. Эти покои располагались к востоку от Зала Шоу’ань, и по размеру каждый из них был примерно вдвое меньше павильона Вейжу. Раньше там была зона для зимнего отдыха – поблизости располагалось живописное озеро. Но переехали девушки не сразу – Ван Ши три раза подряд посылала слуг приготовить покои, однако пожилая госпожа Шен каждый раз лишь качала головой и говорила, что покои обставлены слишком обыденно. Когда об этой ситуации прознал Шен Хун, он немедленно нанял плотников и каменщиков, чтобы те отремонтировали и покрасили покои до начала весеннего фестиваля, после чего пожилая госпожа Шен, наконец, удовлетворённо кивнула и объявила, что Минлань переедет туда сразу после окончания фестиваля. После этого по поместью быстро разошёлся слух, что пожилая госпожа Шен бережет шестую юную госпожу Минлань, словно зеницу ока. Этот слух был на руку Минлань – даже когда она переедет из Зала Шоу’ань, никто не посмеет обращаться с ней неподобающе. Из-за грядущего переезда Минлань ходила подавленной на протяжении всего весеннего фестиваля. Когда она выражала почтение своим предкам, в её горле стоял комок; когда она смотрела на фейерверки, слёзы скатывались по её щёкам. Минлань постоянно держала пожилую госпожу Шен за руку, не желая отпускать её. Даже ночевала она в комнате бабушки; но, несмотря на это, просыпалась Минлань в слезах. Глядя на всё это, пожилая госпожа тяжело вздыхала, но ничего не говорила ей. И вот, спустя месяц, пожилая госпожа Шен выбрала тёплый погожий денёк, и велела служанке Фан вместе с её подчинёнными составить опись всех вещей Минлань и подготовить их к переезду. После этого Минлань попрощалась с пожилой госпожой Шен и направилась к выходу из Зала Шоу’ань, периодически оглядываясь назад. Всё это время Зал Шоу’ань являлся её убежищем, первым и, наверное, единственным безопасным местом в этом мире, а её бабушка любила её всем сердцем. Однако, невозможно вечно прятаться в убежище. Рано или поздно ей нужно будет в одиночку столкнуться лицом к лицу с тем миром, в котором она оказалась. За день до переезда Минлань отправилась в гости к Чханбаю, чтобы отнести ему чехол для веера, который она для него сшила. Минлань надеялась, что он поможет ей с названием для её нового дома. До этого она уже успела перебрать несколько имён, наподобие «Бамбуковый домик», «Имбирный сад», «Свежесть осени» и «Хижина сладкого риса», но каждый из придуманных ею вариантов получался всё более и более жеманным, так что Минлань решила пожалеть следующих владельцев её покоев и воздержаться от использования таких названий. К счастью, когда Чханбай получил подарок, его тут же обуяло вдохновение, и размашистыми взмахами кисти он записал новое название покоев Минлань: Дом Муцхан ‒ дом Ясного Заката. В её покоях было три комнаты с окнами на юг. Центральная комната служила приёмным залом и гостиной. Слева от неё располагалась спальня, а справа – кабинет. Кроме того, к каждой из трёх больших комнат по бокам прилегали дополнительные комнаты, предназначавшиеся для размещения служанок. Покои Минлань располагались очень близко к Залу Шоу’ань – они даже были окружены одним и тем же садом и соединены открытым коридором, так что, если с Минлань вдруг что-нибудь случится, пожилая госпожа Шен могла сразу же помочь ей. Узнав о том, что пожилая госпожа специально заказала построить этот коридор, Минлань была растрогана, прочувствовав всю глубину бабушкиной заботы. Основу слуг Минлань составляли: служанка Цхуй, две взрослых служанки, шестеро служанок-девочек, из которых двое находилось в резерве, а также несколько слуг-мужчин, которые обычно занимались физическим трудом снаружи. Отряд слуг Минлань был куда менее вычурным, чем аналогичные отряды Молань и Жулань. Однако, Минлань была вполне довольна столь скромным количеством подчинённых, поскольку Дом Ясного Заката был небольшим, и она опасалась, что множество людей неизбежно повлечёт за собой множество проблем. К тому же, Шен Хун всячески стремился закрепить за собой образ простого чиновника, так что ежемесячное жалование девочек составляло всего лишь два ляна серебра, что едва ли покрывало самые основные расходы. Из-за этого Жулань требовала денег у Ван Ши, Молань жила на средства наложницы Линь, а Минлань получала деньги от пожилой госпожи Шен. Все они прекрасно осознавали сложившуюся ситуацию, однако никто из них никогда не афишировал это на публике. В день переезда пожилая госпожа Шен устроила приём в своих покоях, и все братья и сёстры Минлань пришли, чтобы поздравить её с переездом. Чханбай подарил ей вазу для цветов, сделанную из качественного и очень редкого белого фарфора Жу. В эту вазу он поместил несколько цветущих веток красной сливы. Жулань подарила футляр для письменных принадлежностей, вырезанный из мрамора и украшенный рисунками цветов и птиц. Чханфен подарил ей полное собрание «Шань Хай Цзин», а Молань посвятила ей стихотворение и подарила собственноручно выполненный рисунок рыбака с удочкой. Последним был подарок Чхандуна – он смущённо протянул ей набор балдахинов, сшитых наложницей Сян. Набор был выполнен в четырёх цветах, олицетворявших четыре времени года – розовом, зелёном, голубом и жёлтом, а также украшен изящной вышивкой в форме цветов, птиц, рыб и насекомых. Увидев, насколько сильно Чхандун волнуется, Минлань наклонилась к нему и прошептала на ухо: «Передай маме, что подарок мне очень понравился». Услышав это, Чхандун тут же просиял. Наутро следующего дня Минлань, переборов себя, встала пораньше и отправилась в Зал Шоу’ань, чтобы выразить почтение пожилой госпоже Шен. Войдя внутрь, Минлань застала пожилую госпожу с красными и опухшими глазами. После продолжительных объятий, бабушка и внучка взялись за руки и принялись болтать без умолку. Пожилая госпожа Шен трижды осмотрела Минлань с ног до головы, будто опасаясь, что её внучка похудела на пару-тройку фунтов спустя всего одну ночь, проведённую вне Зала Шоу’ань. Она вновь и вновь расспрашивала Минлань, не сквозит ли в её комнате, хорошо ли её отапливают, и тепло ли ей в новой кровати. Ван Ши, сидевшая рядом с чашкой чая в руках, выглядела озадаченной. Много лет назад, когда её отношения с пожилой госпожой Шен ещё не были испорчены, Ван Ши была старательной и послушной невесткой, и с тех времён она запомнила пожилую госпожу Шен как человека, угодить которому было чрезвычайно трудно. Её характер был холодным и надменным, она легко могла обидеться на неосторожную шутку или разозлиться от чрезмерной заботы. Даже когда наложница Линь была самым популярным человеком в поместье, ей не удалось сойтись с пожилой госпожой Шен. Из-за этой особенности характера пожилой госпожи, Ван Ши не любила посещать Зал Шоу’ань – там её всегда ждал холодный и равнодушный приём. И сейчас, глядя на всё то обожание, которое пожилая госпожа Шен обрушивала на Минлань, Ван Ши гадала, какими благовониями Шестая дочь окуривала свою бабушку, чтобы добиться такого эффекта. Ван Ши вспомнила, как в своё время скептически отнеслась к совету служанки Лиу Кун отселить Минлань, и осознала, насколько гениальным это решение оказалось в итоге. Если в будущем Ван Ши назначат законной матерью Минлань, то ей придётся соответствовать этому званию – нужно будет сблизиться с ней, и в то же время следить за её воспитанием. К тому же Минлань постепенно взрослела, и если бы она продолжила жить в Зале Шоу’ань, то Ци Хен, частенько захаживающий туда, мог, так или иначе, повлиять на её репутацию. Интереснее всего было то, что, под опекой пожилой госпожи Шен, Минлань выросла воспитанной девочкой с жаждой знаний, хорошими манерами, а также неплохими навыками шитья. Жулань же, напротив, всё ещё оставалась по-детски наивной и капризной, а её любимым занятием было соперничество с Молань. Так что, если Минлань переедет поближе к Жулань и станет проводить с ней побольше времени, это наверняка принесёт Жулань пользу. Ну и наконец, Ван Ши сама сможет улучшить свою репутацию, заботясь о Минлань. От этих мыслей настроение Ван Ши повышалось с каждой секундой. Пытаясь скрыть улыбку, она отхлебнула чая из чашки. Перспектива быть законной матерью трёх дочерей теперь казалась ей намного более приятной. На следующий день после переезда в Дом Муцхан, Минлань приступила к выполнению своих обязанностей. Позавтракав в Зале Шоу’ань и велев Даньдзю остаться дома, она взяла с собой Сяотао и Яньцхао и отправилась на поклон к Ван Ши. Явившись в её покои, Минлань увидела, что обе её сестры уже пришли. Они сидели напротив входа, на кровати с подогревом, и периодически презрительно поглядывали друг на друга. Казалось, вот-вот – и они начнут шипеть и рычать друг на друга, словно кошка с собакой. Увидев это, Минлань вздохнула и с мрачным смирением села между ними, после чего, немного подумав, подвинулась поближе к Жулань. – Доброе утро, сёстры. Кажется, я опоздала, – натянуто улыбнувшись, поздоровалась Минлань. «Впрочем, я могла бы успеть вовремя, если бы побежала» – мысленно добавила она. Конечно, Зал Шоу’ань был расположен достаточно далеко от павильона Вейжу, а пожилая госпожа Шен задержала её за завтраком – но главной причиной её опоздания было то, что девушкам её возраста и статуса не позволялось даже идти широким шагом, не говоря уж о беге и других физических нагрузках. Минлань могла позволить себе лишь тайные занятия йогой и гимнастикой в своих покоях, чтобы хоть как-то поддерживать организм в форме. – Шестая младшая сестра – любимица пожилой госпожи Шен, – тут же усмехнулась Молань. – Какая разница, опоздала ли ты? Всё равно вряд ли госпожа тебя накажет. Минлань провела ладонями по рукавам, пытаясь успокоиться, после чего тихо ответила: – Почему четвёртая старшая сестра говорит столь обидные вещи? Ведь если продолжить твою мысль – получится, что если госпожа не накажет меня, то она испугалась пожилой госпожи, а если накажет – то она расстроит пожилую госпожу. Разве подобные слова не являются оскорблением для них обеих? Жулань бросила на Минлань удивлённый взгляд; в её широко распахнутых глазах ясно читались радость с нотками сомнения. Молань же выглядела ошарашенной, и старательно пыталась придумать, что ответить Минлань. Будучи попаданкой, Минлань не помнила своё прошлое в этом мире, но Молань отлично знала, какой трусливой и уступчивой Минлань была в пять лет – Молань не раз запугивала её, да и Жулань не отличалась особым добродушием в её сторону. Но с тех пор, как Минлань переехала в Зал Шоу’ань, несколько лет они практически не общались. Даже встречая друг друга, они ограничивались лишь вежливыми приветствиями, так что в глазах обеих её сестёр Минлань до сих пор оставалась лишь безвольной трусихой. – Что ты сказала? Да как ты смеешь наговаривать на меня? – холодно сощурившись, возмутилась Молань. Услышав это, Минлань мысленно усмехнулась: сейчас Молань была очень похожа на свою мать – под внешним образом хрупкой и ранимой девушки скрывался ехидный и злобный характер. «Будь она действительно хрупкой и ранимой – она бы не цапалась со своими сёстрами с таким удовольствием» – мысленно рассудила Минлань. – Ой, прости меня, я не так тебя поняла. Конечно же, ты всего лишь не хотела, чтобы госпожа наказывала меня, – слегка улыбнувшись, ответила Минлань. От этих слов Молань позеленела от злости, а у Жулань от удивления отвисла челюсть. – Не волнуйся, матушка не злилась на тебя за то, что ты пропускала утренние приветствия – пожилая госпожа ведь предупреждала, что у Шестой дочери слабое здоровье. Так что не страшно, что ты опоздала в свой первый раз, тем более, что недавно наложница Сян подала матушке завтрак, а потом ей ещё нужно будет помочь служанке Лиу выбрать новых работников. Она нескоро вернётся, так что ничего страшного. «Враг моего врага – мой друг» – всегда говорила Ван Ши. Обычно в своих перепалках с Молань, Жулань проигрывала в семи случаях из десяти, так что сейчас, получив неожиданную поддержку, она чувствовала себя крайне воодушевленной. Минлань всё ещё не до конца разобралась во всех тонкостях местных интриг, но она отлично понимала, что постоянно переметаться от одной стороны к другой – последнее дело в любом противостоянии. И в вопросах выбора стороны у неё был весомый довод: учитывая обстоятельства смерти наложницы Вей, Минлань вряд ли должна хорошо относиться к наложнице Линь. Обретя неожиданного союзника, Жулань всё утро без умолку болтала с Минлань. Она рассказывала про необычайно вкусное мясо косули, которое она отведала вчера и пообещала прислать немного Минлань, а также про новую картину в её покоях, которую она очень хотела показать Минлань. – Раньше мы жили вместе, – воодушевлённо вещала она, – Как жаль, что мы не общались с тех пор, как ты переехала в Зал Шоу’ань! Хорошо, что мы снова живём рядом! Молань к тому времени уже успокоилась, и теперь с расслабленным видом потягивала чай из чашки. – Пятая старшая сестра, должно быть, шутит, – решила подразнить она. – Шестая младшая сестра всё это время наслаждалась всеми удобствами жизни с пожилой госпожой Шен, у неё были лучшие слуги и лучшая еда. Разве это не здорово? Вряд ли теперь она захотела бы жить в павильоне Вейжу. Ах, как жаль, что мне никогда не удастся тоже пожить в Зале Шоу’ань! Но ты отличаешься от нас, моя дорогая пятая сестра – ты намного более удачлива, должно быть, сами предки приглядывают за тобой. Как же так вышло, что пожилая госпожа Шен выбрала не тебя? Жулань даже близко не могла тягаться с Молань в вопросах красноречия. Жулань отлично владела грязными ругательствами, но когда дело доходило до тонкого сарказма и завуалированных оскорблений – она не могла даже двух слов связать. Со злости она так сильно сжала руку Минлань, что та поморщилась от боли. – Четвёртая старшая сестра говорит странные вещи, – вклинилась Минлань в перепалку. – Ведь в то время пятая старшая сестра настолько любила госпожу, что ни за что не хотела с ней расставаться. Это был тяжелый выбор, но она выбрала то, что ей дороже. Что до тебя, моя дорогая четвёртая старшая сестра, то ты, несомненно, продемонстрировала высшую степень почтительности к родителям, так рьяно желая переехать из павильона Линьтси в Зал Шоу’ань, но всё же пожилая госпожа Шен решила, что разделять мать и дочь будет слишком жестоко, поэтому она выбрала меня. Вспомнив тот случай, Жулань расхохоталась: – А ведь верно! Четвёртая сестра, несомненно, проявила уважение к матери, желая сбежать к пожилой госпоже Шен, но увы – пожилая госпожа Шен оказалась слишком доброй и мягкосердечной, и не стала разделять вас! Выговорившись, Жулань, наконец, отпустила руку Минлань, и та торопливо отдёрнула её. Молань же вскочила на ноги, и, глядя на Минлань сверху вниз, произнесла, чётко выделяя каждое слово: – Не смей так отзываться о своих сёстрах и о взрослых! – А что именно я сказала не так? Пожалуйста, четвёртая старшая сестра, скажи, где я ошиблась, и я исправлюсь, – не прекращая улыбаться, переспросила Минлань, мысленно ликуя: «Давай, попробуй придраться к моим словам! Вряд ли у тебя получится!» В её прошлой жизни, судья, пожилая женщина, однажды сказала ей: «Суд – это место, в котором можно обижать людей, не нарушая никаких законов». Дело в том, что, когда люди вынуждены отвечать перед законом, и не могут избежать ответа – это делает их крайне уязвимыми. Например, красавчик-адвокат, которого Яо Йийи обожала, мог заставить истца кричать от злости, сохраняя при этом искренне-смиренное выражение лица. Молань ошарашено смотрела на Минлань, широко распахнув глаза. Минлань спокойно смотрела на неё в ответ. Она не хотела ругаться с Молань, но с того момента, как она вошла в комнату, Молань не прекращала попытки уязвить её. Если бы Минлань молча стерпела это, то это не только ударило бы по её самооценке, но и развязало бы руки Молань, и нападки не прекратились бы никогда. Так что, дав отпор, Минлань лишь пыталась показать, что способна сопротивляться, но не станет нападать первой. В конце концов, у неё не было ни матери, ни других близких, способных поддержать её. Девочки смотрели друг на друга, воздух между ними практически трещал от напряжения. Глаза Жулань горели огнём воодушевления. Минлань отвернулась, притворяясь испуганной. Встав с кровати, она подошла к Молань, и, сложив руки перед собой, произнесла: – Это моя вина. Если бы я не опоздала, у сестёр не было бы поводов ссориться. Прошу, не злись на меня, четвертая старшая сестра. Прости меня. Услышав это, Жулань мысленно обругала Минлань за трусость и неспособность добиваться своего. Она уже собиралась возмущённо вмешаться в происходящее, как вдруг дверные занавески распахнулись, и в комнату вошла Цхайхуань: – Госпожа вернулась. Примечания: Лян – мера веса Древнего Китая, приблизительно равная 80 граммам.

Собрание Шань Хай Цзин – с кит. «Книга гор и морей» – трактат, описывающий реальную и мифическую географию Китая и соседних земель, а также обитающие там создания.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 30: Ссоры между сестрами и интриги старших.

Ван Ши вошла в зал и села на главное место. Цайпэй тут же поставила ей под ноги овальную медную грелку с пятью кольцами и двумя иероглифами «благословение» с обеих сторон. Вслед за ней вошли три наложницы, но они могли лишь почтительно стоять в стороне. Трое сестёр Шен также стояли, с уважением склонив головы. Ван Ши как обычно оглядела всех присутствующих и сказала, взмахнув рукой: – Да садитесь вы. Сейчас так холодно, прибавьте немного огня. Последнее было сказано служанке. Тогда Цайхуань немедленно взяла щипцы с изогнутыми концами и подкинула угля в восьмиугольную мельхиоровую жаровню с тиснениями в виде облаков и драконов. Вскоре в зале заметно потеплело. Жулань, поморщившись, села возле Молань. Минлань, зная правила этикета, расположилась рядом с Жулань, согласно их возрасту. И в противоположной части комнаты присели три наложницы. Три юные госпожи сидели на больших креслах, обитых парчой, а наложницы – на круглых табуретах. Минлань впервые лицезрела настоящее величие и силу «законной жены», которые буквально источала Ван Ши, и в её голове сразу нарисовалась картинка генерала, осматривающего свои войска, не хватало только, чтобы Ван Ши прокричала боевой клич: «Здравствуйте, товарищи, спасибо за ваш труд, товарищи!» Представляя себе этот абсурд, она исподтишка наблюдала за наложницами, которые сидели напротив. Хотя она уже много лет не видела наложницу Линь, но с тех пор она почти не изменилась, её лицо оставалось прекрасным, а движения были все так же изящны. Наложница Сян не обладала такой выдающейся внешностью, но имела мягкий и нежный характер. Наложница Пхин была настоящей красавицей: маленькие вишнёвые губы, изогнутые брови, миловидные глаза, но всё равно казалась робкой простачкой, что полностью выдавало её низкое происхождение. Истории всех наложниц отличались друг от друга: одна была дочерью старого друга, другая – служанкой Ван Ши, третья была получена в подарок от коллеги, а четвёртая, покойная наложница Вей, была крестьянкой. По большому счету, это были все возможные способы получить наложниц. Минлань лишь мысленно отметила, что несмотря на статус её отца, его гарем был весьма разнообразен. – Если тебе будет чего-то недоставать, просто скажи мне, – мягко обратилась Ван Ши к ней. – Ну, раз Вы так говорите, то я буду сразу все у Вас просить, – отшутилась Минлань. Ван Ши улыбнулась и перебросилась еще несколькими фразами с Минлань. Затем она оглянулась и торжественно спросила серьезным тоном: – Жулань, о чём вы трое спорили перед моим приходом? Минлань была в шоке, что Ван Ши сказала именно «спорили», не оставляя им хода для отступления. Она опустила голову и взглянула на Молань, нервно теребя платок, а наложница Линь лишь насмешливо ухмылялась. Минлань понимала, что та уже привыкла к таким представлениям, поэтому тихо призналась: – Госпожа, прошу, простите нас, это всё моя вина. Я опоздала в свой первый день приветствия, а сестрицы всего лишь учили меня правилам и порядкам. Ван Ши взглянула на неё, и с удивлением отметила, что пожилая госпожа, определённо, умеет воспитывать девочек. Поразмыслив некоторое время, она пожурила Молань и Жулань: – Вы двое ведь старшие сёстры! Просто отчитав младшую, вы не показали свой авторитет и не прибавили себе чести. Вы же знали, что шестая юная госпожа впервые будет здесь для приветствия, вам стоило напомнить ей об этом утром, когда вы наведывались к пожилой госпоже, а не ругать её уже после того, как она совершила ошибку! Даже прямолинейная Жулань уловила подтекст, который был в этих словах, и язвительно подметила, подавив смех: – Вы правы, матушка. Это ведь мы ей не напомнили, её саму не за что ругать! Молань опустила голову, раскрасневшись от злости, но ничего не сказала в свою защиту. Минлань не удержалась и украдкой взглянула на наложницу Линь, которая, впрочем, выглядела совершенно спокойной. И она не смогла не признать, что эта женщина была весьма опытным игроком. Ещё в зале Шоу’ань она слышала, что, какой бы надменной ни была наложница Линь, при госпоже на людях она всегда вела себя подобающе и никогда не говорила ей ничего лишнего, но у нее были свои методы, как первой вывести из себя Ван Ши. В таких случаях, даже если это доходило до Шен Хуна, наложнице Линь было нечего бояться. Сегодня у Ван Ши была редкая возможность показать свою любовь к девочкам как законной жены, поэтому она любезно сказала: – Вы же сёстры, зачем ссориться при каждой встрече? В отличие от вас, мне повезло не так, как вам, и в вашем возрасте у меня не было наставника, который бы научил меня, но я точно знаю, что нет в жизни большего благословения, чем иметь братьев и сестёр. Будьте дружелюбны и любите друг друга. Когда учительница Кун высекла вас по рукам, она сказала, что вы одна семья, и поэтому будете наказаны все, даже если ошиблась лишь одна из вас. Хоть розгу и убрали, не забывайте боль, которую получили от неё. Ван Ши говорила так серьёзно, что все три сестры поднялись и поклонились в знак того, что уразумели замечание. Ван Ши была невероятно довольна своей речью и, взмахнув рукой, позвала в комнату двух служанок лет тринадцати-четырнадцати. Одна из них была одета в голубой жилет поверх светло-розового пальто средней длины, а вторая – в оранжевый жилет поверх изумрудно-зеленого длинного пальто. Благоговейно склонив головы, они прошли к середине зала, а затем поклонились Минлань. Ван Ши легко кивнула головой, повернулась к Минлань и сказала: – Те служанки, которые прислуживают тебе сейчас, все из дома пожилой госпожи, они хороши и умелы, но слишком юны. А старшей служанке Цхуй приходится время от времени уезжать домой, чтобы позаботиться о своей семье. Поэтому я даю тебе Иньсин и Цзю'эр. Они старше и сообразительнее. Минлань мысленно усмехнулась, думая: «Вот это и случилось, наконец». Но к счастью, у неё уже было, что ответить. Хоть она и предугадала такой поворот событий, показывать это было нельзя, поэтому пришлось прикинуться, что она этого совершенно не ожидала: – Госпожа, как же я посмею лишить вас двух способных служанок? Ван Ши улыбнулась и, взмахнув рукой, мягко обратилась к Минлань: – Сначала я планировала, что ты будешь жить здесь, но пожилая госпожа не желает расставаться с тобой. Поэтому тебе не осталось ничего, кроме как переехать в скромный и маленький дом Муцхан, там даже негде расположить побольше слуг. Но я же не стану обходиться с тобой хуже, чем с твоими старшими сёстрами. В конце концов, даже получая ещё двух служанок, ты всё равно имеешь прислуги меньше, чем они. Жулань взяла Минлань за руку и с улыбкой сказала: – Матушка, вам следовало раньше отправить служанок шестой сестрице. В таком случае, мне ни к чему волноваться, что в её павильоне будет недостаточно прислуги, чтобы позаботиться о нас, когда мы придем её навестить! Ван Ши картинно одарила дочку сердитым взглядом и шутливо пожурила: – А я-то думала, что ты о младшей сестрёнке печёшься, а оказывается, ты всего лишь думала о своем удобстве! Жулань смешливо показала язык и мило улыбнулась. Наложница Сян и наложница Пхин также заулыбались, присоединяясь к всеобщему веселью. Затем Минлань, решив, что подходящий момент настал, послушно сказала: – Раз так, то я могу лишь выразить свою искреннюю благодарность, госпожа. Ван Ши взяла маленькую ручку Минлань и ласково проговорила: – Хоть эти две служанки все еще юны, я обучала их годами, поэтому они хороши в любой работе по дому и других поручениях. Уверяю тебя, можешь быть спокойна: они будут прислуживать тебе во всём, что прикажешь. Минлань, состроив благодарное выражение лица и всем своим видом показывая убежденность её словами, сказала: – Ваша прислуга, бесспорно, хороша во всем. Поэтому я обязательно буду прислушиваться к их советам. Как же я посмею их недооценивать? После этого они еще немного поговорили, после чего Ван Ши всех отпустила. Жулань, буквально светясь от счастья, прошла перед Молань с высоко поднятой головой. Та же просто вышла вслед за ней, не проронив ни слова, после неё – Минлань, последними вышли три наложницы. У ворот они разделились. Жулань, зевнув, вернулась в павильон Вейжу, скорее всего, досыпать, а наложница Линь направилась в павильон Линьтси, но перед тем, как уйти, подмигнула Молань, будто намекая на что-то. Наложница Сян и наложница Пхин тихо разошлись по своим комнатам. Минлань направилась к дому Муцхан, а Молань – к читальному залу. Им было по пути. В это время года зима всё ещё не сдавала позиции: пруд был покрыт тонкой корочкой льда, на ветках болтались вялые листья, то тут, то там лежал снег, делая общую атмосферу унылой и тихой. Некоторое время две девочки шли молча. Наконец, Молань не сдержалась и усмехнулась: – Да ты само везение! Госпожа так печется о тебе. Ты так возвысилась, будучи воспитанной пожилой госпожой. Даже меня так не балуют, как тебя, а я стараюсь изо всех сил! Минлань вздохнула: она и без того очень устала за это утро, и у нее совершенно не было сил проводить воспитательные работы для маленькой девочки. Но с другой стороны, на всякий случай, лучше расставить все точки над «i» сейчас, чтобы потом не воевать вечно. Поэтому она остановилась, обернулась и приказала: – Яньцхао, ты первая проведи двух новых сестриц в дом, и пусть Даньдзю поможет им обустроиться. Сяотао и Циньсан, пройдитесь возле пруда и поищите большие камни. Мои резервуары с рыбками такие большие, что не помешало бы их немного украсить. Все служанки кивнули и удалились. Тогда Минлань повернулась к Молань с самым выразительным взглядом. Та недоуменно вытаращилась в ответ, но быстро сообразила, что от неё требуется. Хоть ей и хотелось закинуть ещё немало колкостей, выплескивать свое недовольство при служанках было бы постыдно, поэтому она сразу всех распустила, после чего вместе с Минлань отошла к дереву. – Шестая сестра, что ты хочешь мне сказать? – холодно спросила Молань, грея руки в пушистой кожаной муфте и наблюдая за Сяотао и Циньсан, которые собирали камни поодаль. Минлань вздернула брови и серьезно проговорила: – Сестра, ты ведь умная. Я не собираюсь долго ходить вокруг да около. Давай просто поговорим начистоту. Услышав это, Молань шокировано взглянула на Минлань, но та, вздохнув, продолжила: – После того, как старшая сестрица вышла замуж, дома остались лишь мы трое. Если честно, будь то внешность, умения или даже мнение отца о тебе, ты выигрываешь во всем. Кто же не любит комплименты, а что уж говорить о девочке-подростке. Жёсткий взгляд Молань ожидаемо смягчился. Увидев, что её слова сработали, Минлань добавила: – Единственное, чего тебе не хватает – это статус законной дочери. Услышав это, Молань помрачнела. Минлань решила не останавливаться на этом и немедленно продолжила: – Если бы тебя родила госпожа, ты была бы даже больше благословлена, чем наша старшая сестра. Но так распорядилась судьба, и тебе не хватило лишь немного везения. Взгляд Молань выдавал ее нерешительность. Хоть она уже немного остыла, осадок после недавней ссоры ещё оставался. Тогда Минлань осторожно подвела к теме разговора: – Сестра, по правде говоря, я тоже рождена от наложницы. Пожилая госпожа всего лишь сжалилась надо мной, а по другим критериям я тебе и в подметки не гожусь. Тебе незачем сердиться на меня. Шокированная, Молань подняла глаза на неё, но столкнулась с её твёрдым взглядом. Личико Минлань все еще выглядело по-детски, но от былой ребячливости не осталось и следа. К тому же, её черные глаза были как два глубоких озера, в них читалось невероятное спокойствие, и сама она держалась так ровно и изысканно, как настоящий взрослый. Молань нерешительно замерла, а затем сказала: – Сестрица, не выдумывай, пожалуйста. Как же я могла на тебя рассердиться? Я просто сегодня много болтаю. Молань даже не могла себе объяснить, каким образом все её претензии испарились, а гнев после ссоры остыл. Минлань знала, что сестра просто не хочет признавать поражение в этом разговоре, поэтому больше не продолжала тему. Она лишь улыбнулась и сказала: – Господин Чжуан говорил, что все в этом мире завязано на «плюсах» и «минусах». Мы с тобой обе рождены от наложниц, но тебя могут защитить твоя мать, наложница Линь, или третий братец. По сравнению со мной, ты на высоте, и я не могу тягаться с тобой в «плюсах». К тому же, ты красива, мы все это признаем, и ты мыслишь о высоком. И ты сама знаешь, какова пожилая госпожа, и вырастая подле неё я лишь хочу учиться у неё и жить своей собственной тихой жизнью. Так что твои «минусы» меня совершенно не касаются. В таком случае, мы ведь сможем хорошо поладить, верно? Выслушав ее, Молань задумалась. С одной стороны, ей льстили эти слова, но с другой, у неё было такое ощущение, что её буквально увидели насквозь, но у неё и слова не находилось, чтобы ответить. Поэтому она попыталась скрыть это за насмешкой: – Ты так убедительно разговариваешь. Ранее ты уже показала, как можешь быть красноречива, да ещё и перед госпожой! Смотря на выражение лица Молань, Минлань поняла, что смогла её убедить, но та просто не желала это признавать. Поэтому она продолжила с улыбкой: – Репутация важна для человека так же, как для дерева кора. Даже если я никчемна, я должна думать о пожилой госпоже. Если бы меня отчитали в мой первый день приветствий госпоже, то что бы потом говорили о бабушке, которая растила меня все эти годы? Ты ведь тоже заботишься о репутации наложницы Линь. Мы обе рождены от наложниц, и поэтому нам тем более не хочется, чтобы на нас смотрели свысока, не правда ли? Молань была настолько поражена, что оглядела Минлань с головы до ног, будто видя ее впервые. Она всегда считала себя умелым оратором, и Жулань никогда не удавалось ее переспорить, если ей никто не помогал. Но сегодня она не только не могла и слова сказать в опровержение тому, что говорила Минлань, а даже признавала, что её речи имеют смысл и весьма уместны. Её гордость вздымалась от комплиментов, и, в то же время, она смущалась и негодовала от того, что её буквально вывернули наизнанку и разложили все её чувства по полочкам. Но, слушая мягкий детский голосок Минлань, пока та медленно говорила, Молань совершенно не чувствовала себя напряженной. Наблюдая за тем, как менялось выражение лица Молань, Минлань поняла, что её цель на сегодня достигнута. Вот почему с умными и проще говорить – как только начинаешь раскладывать по полочкам их превосходства и недостатки, они сразу соглашаются со всем. Если же такие беседы пришлось бы проводить с Жулань, когда та вспылила, то вразумить ее было бы абсолютно невозможно. Немного смягчив взгляд и расслабившись, Минлань обернулась на Сяотао и Циньсан, которые собирали камни. Прохладный ветер теперь почему-то казался ей приятным и освежающим. И даже завидев два высоких голых дерева душистого османтуса, что росли в зале Шоу’ань, Минлань почувствовала, как у неё на душе потеплело. Вообще, она, конечно же, не ждала искренности от Молань, но надеялась на мирное сосуществование с ней. Для неё имели значение лишь те люди, которые по-настоящему любили и заботились о ней, будь то в прошлой жизни или в этой. В конце концов, боги обошлись с ней, страдалицей, не так уж жестоко.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 31: Отчёт об анализе условий жизни.

Перевод: Crossenti Редакция: Naides – Она в самом деле так сказала? – наложница Линь сменила наряд, переодевшись в недавно купленный тёмно-синий парчовый жакет, расшитый орхидеями. В её волосах была заколка из чистого золота в форме капли, закреплённая с помощью пчелиного воска. Она прислонилась к спинке кровати, держа в руках книгу, и смотрела на свою дочь, сидящую за чайным столиком. Откинувшись на противоположную спинку, Молань кивнула. На её лице было написано сомнение. Глаза наложницы Линь блестели, она испытывала уважение. Она улыбнулась: – Я не ожидала, что воробей может отложить яйца феникса. У столь трусливого и робкого человека, как наложница Вей, такая умная дочь. Несомненно, у пожилой госпожи свой способ воспитания девушек. Занавеска отодвинулась, и вошла служанка с небольшим чайным подносом из чёрной груши, с позолоченной чашкой на нём. Молань взяла чашку, сделала глоток и похвалила: – Вкусно! Птичьи гнёзда, которые госпожа отправила в Павильон Вейжу, маленькие и слишком пресные, – затем она приказала девушке выйти. Поставив чашку, она тихо спросила. – Мама, ты думаешь, мы можем верить словам Минлань? Наложница Линь пригладила волосы на висках и усмехнулась: – Да, мы можем, но всё зависит от ситуации. Я знаю характер пожилой госпожи. По её мнению, богатые семьи не могут воспитать благородных людей. Если Минлань будет считать так же, то она не будет представлять для тебя никакой угрозы, но это не точно. Судя по произошедшему за эти годы, пожилая госпожа так ужасно балует девушку, что вынуждена снова быть активной и больше не воздерживаться от мяса. Даже её характер стал более живым. Боясь, что не сможет дожить до того, как шестая юная госпожа выйдет замуж, она прилагает все усилия, чтобы сохранить здоровье. – Мама, сегодня госпожа отправила туда двух служанок, это… – вспомнив что-то, сказала Молань. Наложница Линь посмотрела на Молань полными гордости глазами: – Это моя дочь. Ты достаточно умна, чтобы понять смысл по небольшой подсказке! С тех пор, как Минлань переехала в Зал Шоу'ань, пожилая госпожа никогда не притворялась возвышенной и избаловала девочку до такой степени… Сегодня новая одежда, завтра новые украшения. Заколки из Дома нефрита и драгоценностей, нефрит из Глазированного павильона, шёлк из Благоприятного Мира, грибы, птичьи гнёзда, гуси, утки доставлялись в Зал Шоу'ань, будто они бесплатны. Расходы, которые не покрывает ежемесячное жалованье, она оплачивает сама и никогда не берёт деньги из семейного бюджета, поэтому госпожа никак не может это прокомментировать. Молань подумала об украшениях в доме Муцхан. Хотя их было не так много, все они были изысканными и антикварными, ценность каждого можно было понять с одного взгляда. Она не могла не завидовать. Наложница Линь тоже становилась всё более раздражённой, перечисляя всё, поэтому она ухмыльнулась: – Хм, я, в самом деле, недооценила её, считая её благожелательной и целомудренной женщиной, которая передала все дела неродному сыну и уединилась, чтобы воздерживаться от мяса и молиться Будде. Откуда мне было знать, что она припрятала карты в рукаве и продолжает строить из себя великого благодетеля? Но если она лишь притворялась бедной, я могла бы иметь богатое приданое и выйти замуж за кого угодно. Если бы она не скрывала это от меня, я бы не… На этот раз Молань не ответила. Глядя на свою разгневанную мать, она лишь вытянула уголки губ и сказала: – Твоя фамилия Линь, фамилия пожилой госпожи Юн Йи, а живём мы в особняке Шен. С чего бы пожилой госпоже тратить свои собственные средства на твоё приданое? – Хм, – наложница Линь отложила книгу, выпрямила плечи и усмехнулась. – В любом случае, это хорошо, что… за эти годы расточительность пожилой госпожи по отношению к Минлань привлекла внимание госпожи. Тем не менее, Зал Шоу'ань хорошо охраняется, словно тюрьма, так что госпожа не может сунуть туда свой нос. Да она даже подкупить слуг не может, так что она понятия не имеет, обладает ли пожилая госпожа состоянием и сколько ей принадлежит. Если посмотреть на это со всех сторон, шестая юная госпожа может послужить неплохим началом… Услышав это, Молань обрадовалась. – Было бы неплохо, если бы госпожа взялась за это, иначе Минлань сможет воспользоваться всеми преимуществами, – улыбнулась она. – Неважно, как сильно пожилая госпожа её любит, она должна подчиняться правилам особняка. В семье Шен не одна юная госпожа. Я и Жулань не мертвы. Огромные богатства, как серебряные и золотые горы, не могут принадлежать ей одной! – Богатство не столь велико, – покачала головой наложница Линь. – Пожилой господин умер много лет назад и оставил после себя кучу проблем. Когда господин стал законным сыном пожилой госпожи, она перенесла тяжбу против третьего младшего брата пожилого господина. Они едва не проиграли дело и потратили на это много средств. Позже она передала все дела господину. Даже если у неё есть состояние, она не может быть слишком богата. Давай подождём и посмотрим, госпожа жаждет денег и власти, и рано или поздно это огорчит пожилую госпожу! Ха-ха-ха… Наложница Линь улыбнулась подушке, затем сдержала смех и предостерегла Молань: – В будущем не ссорься с шестой юной госпожой. Судя по её поведению сегодня, она не та, с кем можно шутить. Ты должна ладить с ней, как сестра, чтобы понравиться господину и пожилой госпоже. Не уподобляйся Жулань, которая раздражающе ругает других… Будет лучше, если ты сможешь настроить пятую юную госпожу против Минлань. – Ты права, мама, – оживилась Молань, её глаза заблестели. – Характер пятой юной госпожи такой же взрывной, как у госпожи Ван Ши. Их легко обмануть, – однако уже спустя секунду она выглядела расстроенной. – Почему старший брат совсем не такой, как она? Он коварный и бдительный, и хорошо учится, в то время как брат Фен импульсивен. Господин Чжуан также говорил, что его обучение не очень хорошее, он не трудолюбив, но любит дружить с недальновидными учениками. Наложница Линь подняла книгу с кирпичной кровати и улыбнулась: – Не слушай бред господина Чжуана. Если он такой умный, почему ничего не добился? Как говорится, люди, добившиеся успеха в юности, не обязательно достигают большего, становясь старше. Я не думаю, что твой старший брат преуспеет. Даже те, кому за тридцать, могут провалить экзамен, не говоря уже о твоём брате, который так молод. Чем больше у него друзей, тем более успешной будет его карьера. Молань взяла чашку с птичьими гнёздами и медленно выпила. Она немного волновалась. – Неважно, заводит он друзей или нет. Важно то, что старший брат собирается сдавать весенний экзамен и, весьма вероятно, сдаст его. Надеюсь, брат сможет сдать осенний экзамен за два года. Наложница Линь вдруг нахмурилась, вспомнив кокетливых девушек в комнате сына, которые каждый день вульгарно одевались и наносили много макияжа. Они наверняка соблазнят её сына и плохо повлияют на него. Почему нет… Сразу после того, как Иньсин и Цзю'эр переехали в дом Муцхан, пожилая госпожа Шен распорядилась: то, что сказала госпожа, имело смысл. Служанки шестой юной госпожи были слишком молоды или слишком стары, и недостаточно способны. Поэтому служанка второго ранга Цхуйвей, ранее служившая в Зале Шоу'ань, была назначена служить шестой юной госпоже. К тому времени, как старшие достигнут возраста вступления в брак, младшие смогут перенять работу. Минлань сидела на деревянной кровати в правом крыле. Перед ней стояла группа служанок. С одной стороны – Цхуйвей, Иньсин и Цзю'эр, которые только что переехали, с другой – Даньдзю и Сяотао. Между ними было несколько служанок третьего ранга. Минлань сказала с улыбкой: – Я рассчитываю на вас в будущем. Эти девушки выросли вместе со мной и слабо дисциплинированы. Вы трое – любимицы пожилой госпожи и Ван Ши, поэтому, пожалуйста, помогите мне обучить их, если они ведут себя неправильно. Наш дом маленький, но хорошо обустроенный. Каждый шаг и действие должны соответствовать правилам. Цхуйвей, тебя обучала старшая служанка Фан, так что обучение других девушек ляжет на твои плечи. У Цхуйвей было светлое овальное лицо, добродушное и вызывающее доверие. – Вы слишком скромны, моя юная госпожа, – ответила она. – В будущем, мы все должны стать подобны сёстрам, живущим под одной крышей. Я буду вести себя как старшая сестра, так как пожилая госпожа доверяет мне. Надеюсь, что мои сёстры не будут злиться на меня, – хотя она обращалась ко всей группе, её глаза смотрели на Иньсин и Цзю'эр. Услышав это, Иньсин слегка побледнела, а Цзю'эр опустила голову и надула губы. Даньдзю взглянула на Сяотао, которая всё ещё сидела с непонимающим выражением лица, затем её глаза обратились к Минлань, чья маленькая фигурка была прямой. Возможно, из-за усталости от переезда и грусти от разлуки с пожилой госпожой, Минлань выглядела намного тоньше, чем на Весеннем Фестивале. Её лицо, которое раньше было пухлым и светлым, теперь демонстрировало нежные и утончённые черты и подчёркивало её тонкую изящную шею. Глаза казались ещё больше, темнее и спокойнее, словно бездонные. Что скрывалось за этими ясными умными глазами? Когда они планировали переезд из Зала Шоу'ань, пожилая госпожа не пренебрегла тем, что у шестой юной госпожи недостаточно слуг. Даньдзю, Сяотао и четыре служанки-растения были одного возраста с Минлань. У служанки Цхуй есть семья, поэтому она не может прислуживать во внутренней комнате день и ночь. Поэтому пожилая госпожа решила выделить ещё кого-нибудь. Это могла быть Цхуйси или Цхуйвей, но Минлань, ко всеобщему удивлению, отказалась. –... Не торопитесь, я попрошу у пожилой госпожи больше людей в будущем. Но пока нельзя быть ни в чём уверенным, – детское озорство промелькнуло на лице Минлань, но её взгляд вызывал горечь. – Лишь после того, как ходы будут сделаны, мы узнаем, как нам поступить. В тот момент только пожилая госпожа и служанка Фан поняли, что она имела в виду, и тоже горько улыбнулись, но Даньдзю до сих пор пребывала в растерянности. Госпожа была законной матерью всех юных господ, и было естественно, что она вмешивалась в дела дома Муцхан, даже пожилая госпожа не могла осуждать её. Минлань предполагала, что госпожа отправит своих людей, поэтому припрятала карту в рукаве. Как и ожидалось, в первый же день, когда Минлань выразила почтение госпоже, та послала служанок. С того момента, как Иньсин и Цзю'эр переехали в дом Муцхан, они начали строить из себя старших перед Даньдзю, которая была младше них. Кроме того, как слуги, назначенные госпожой, они заставили Даньдзю передать им власть в доме Минлань. К счастью, как только в Зале Шоу'ань услышали новости, пожилая госпожа отправила Цхуйвей, которая была старше и опытнее Иньсин и Цзю'эр. Даньдзю немного испугалась, и облегчённо выдохнула. В Зале Шоу'ань девочки часто следили за Цхуйси и Цхуйвей, чтобы научиться чему-нибудь. Сейчас они были хорошо знакомы, Даньдзю больше не боялась, и к её восхищению шестой юной госпожой добавилась любовь. –… Я оставлю место, чтобы бабушка могла отправить слуг, равных по старшинству. Если я заберу Цхуйси или Цхуйвей в дом Муцхан с самого начала, тогда госпожа назначит кого-нибудь ещё старше. Для бабушки будет сложно отправить больше людей, чтобы пресечь это, потому что так ситуация превратится в поле боя. Хотела бы я, чтобы это оказалось лишь моими злыми мыслями о госпоже, – Минлань держала пожилую госпожу за руку и говорила слово за словом. Она выглядела честной и откровенной, но её голос звучал немного горько. В это время Даньдзю стояла за дверью, взволнованная и поражённая её словами. Под высочайшей властью пожилой госпожи даже самая любимая первая юная госпожа Хуалань не осмеливалась высказываться так открыто. «Моя юная госпожа, пожилая госпожа не ваша родная бабушка. Есть вещи, которые не следует говорить ей напрямую…» – думала она. Неожиданно для неё, пожилая госпожа ничуть не рассердилась, напротив, она обняла Минлань и пожалела её. Позже Даньдзю тайком спросила служанку Фан, была ли пожилая госпожа огорчена шестой юной госпожой. Служанка Фан лишь похвалила её: – Шестая юная госпожа действительно мудра. Пожилая госпожа прожила несколько десятков лет, встречала разных людей и знала всевозможные грязные уловки. Шестая юная госпожа с детства была умной и искушённой в житейских делах, но только с пожилой госпожой она никогда не скрывала своих мыслей, были они хорошими или плохими, на поверхности или глубоко внутри, она высказывала их все до мелочей. У пожилой госпожи так много внуков. Почему она предпочла шестую юную госпожу? Потому что только она искренне заботилась и проявляла истинную почтительность к пожилой госпоже. Выслушав это, Даньдзю полностью согласилась с этими словами, осознав, что это относилось и к ним, слугам. Иньсин обладала мягким характером, любила болтать, улыбаться и расспрашивать обо всём подряд. Она всегда сопровождала Цхуйвей, льстила ей и помогала с работой. Спустя всего два дня она познакомилась со служанками. Цзю'эр была немного зациклена на своих обязанностях, но она хорошо поладила с Сяотао. – Что вы думаете об Иньсин? – Минлань сидела в правом крыле и прописывала иероглифы, пока Цхуйвей и Даньдзю протирали книжные полки. Сяотао, которая сидела за чайным столиком напротив них, распутывая нитки, подняла глаза и ответила на вопрос: – Она милая и добродушная. – Глупая девчонка, будь осторожна, чтобы тебя не обманули! Кто знает, с какими намерениями она стремится сблизиться с тобой! – резко ответила Даньдзю. – Какие намерения? Я ничего не говорила о шестой юной госпоже. Я хорошо обучена старшей служанкой Фан, которая много била меня! – Сяотао дотронулась до своей ладони, будто всё ещё чувствовала боль. – Служанка Фан воспитывала Сяотао много лет. Она не будет легко разбалтывать что-то о шестой юной госпоже, – Цхуйвей осторожно подошла к двери и подняла занавеску, чтобы выглянуть наружу. Не увидев никого подслушивающего, она обернулась и с облегчением продолжила. –Моя юная госпожа, вы замечаете только Иньсин, но доверяете Цзю'эр? – Подумай вот о чём. Кто мать Цзю'эр? И каково происхождение Иньсин? – улыбнувшись, сказала Минлань. – Иньсин – служанка, – Сяотао спрыгнула с каменной лавочки и подтолкнула Цхуйвей сесть туда. Цхуйвей вежливо отказалась и села на кровать. Цзю'эр была избалованной младшей дочерью домоправительницы Лиу Кун. Она должна была прислуживать Жулань в павильоне Вейжу, но Жулань была вспыльчива, как и Цзю'эр, поэтому было весьма вероятно, что Цзю'эр могла нарваться на неприятности. Лиу Кун боялась, что её дочь может быть наказана, или что она будет раздражать Ван Ши. Так как Молань была крайним вариантом, они могли отправить Цзю'эр только в дом Минлань. Даньдзю подошла к Сяотао и потянула её сесть вместе на маленький табурет. – Служанка Фан часто говорит о служанке Лиу как о рассудительном человеке. Полагаю, она просто хотела найти хорошее место для Цзю'эр и не намеревалась использовать свою дочь в грязных схемах. У Иньсин, напротив, нет родственников в особняке, поэтому ей приходится выслуживаться перед госпожой. Цхуйвей уважительно взглянула на Даньдзю, воскликнув про себя, что неудивительно, что шестая юная госпожа доверяет Даньдзю как близкой служанке. Минлань внезапно сказала: – Как прекрасна любовь матери к её детям. Цзю'эр благословлена хорошей матерью. Даньдзю была слишком молода и всё ещё думала о том, как справиться с Иньсин. Пятнадцатилетняя Цхуйвей слегка покраснела, вспомнив, что если служанка Лиу хотела попасть в высокопоставленную семью, ей следовало отправить свою дочь к первому молодому господину, но поскольку она отправила Цзю'эр к шестой юной госпоже, это означало, что она не хотела, чтобы её дочь стала наложницей. Когда Цзю'эр вырастет, она подыскала бы для неё мужа из хорошей семьи и отправила бы её в роскошном паланкине из дома Муцхан. Глядя на задумчивое лицо Цхуйвей и ставшую ей почти родной Даньдзю, Минлань вдруг поняла причину стараний Иньсин и ощутила лёгкую грусть: – Жизнь женщины в этом мире нелегка. Поскольку мы встретились и живём вместе, я сделаю всё возможное, чтобы выдать вас замуж в хорошие семьи, как пожилая госпожа обещала Цхуйвей. Цхуйвей тотчас зарделась, но Даньдзю сохранила серьёзное лицо и закатила глаза на Минлань: – Что за госпожа дразнит своих слуг! Сестрица Цхуйвей помолвлена, вы должны наградить её приданым в благодарность за то, что она переехала из Зала Шоу'ань и помогает вам, – во время своей речи Даньдзю взглянула на Цхуйвей, чтобы беззлобно подразнить её. Слушая первую половину фразы, Цхуйвей согласно кивала, считая Даньдзю хорошим ребёнком, но, услышав вторую половину, которая прозвучала немного обидно, Цхуйвей притворилась рассерженной и сказала: – Моя госпожа, я не желаю другого приданого. Просто выдайте эту девчонку за моего брата! Даньдзю разозлилась и набросилась на Цхуйвей, но та немедленно спряталась за спиной Минлань, которая в итоге пострадала за компанию. Они толкали друг друга и радостно смеялись вместе. Примечания: В нашей небольшой команде снова прибыло! Встречайте: Crossenti :)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 32: Отчёт об ухудшении условий жизни (1)

Перевод: Furious SunShine Редакция: Naides Узнав, что из зала Шоу’ань прислали ещё одну служанку постарше, Ван Ши долго думала, а затем усмехнулась: ‒ А пожилая госпожа и вправду печется о шестой девочке. ‒ Не давайте сбить себя с толку, госпожа! Пожилая госпожа показывает вам, что, как я уже сказала, она вполне способна повлиять на ситуацию, ‒ сразу же сказала Лиу Кун. ‒ Если вы будете играть по-честному, то и она не будет обходиться плохо с пятой юной госпожой в ответ. Ведь пожилая госпожа так печётся о Хуалань ‒ она частенько посылает письма в столицу чтобы узнать, как она там. Пожилая госпожа всего лишь жалеет шестую девочку из-за того, что наложница Вэй умерла в молодом возрасте. Не нужно сердиться на пожилую госпожу из-за какой-то там служанки. Сейчас важнее всего, что молодой господин Чханбай может принести почёт и уважение всей семье, и особенно вам, моя госпожа. Ван Ши помрачнела, теребя руками платок, и сказала: ‒ Было бы неплохо отправить туда еще несколько служанок. Не могу же я оставаться в неведении о том, как у неё обстоят дела, и с моей стороны вполне естественно знать, что происходит в её доме. Но слишком далеко я не буду заходить. Тем временем, пользуясь случаем, днём в дом Муцхан прибыли еще две служанки. Лиу Кун, лично представив новых девочек Минлань, выдавила из себя кривую улыбку и объяснила, что их для нее выпросила у Шен Хуна наложница Линь. По ее словам, негоже, что у старшего брата множество служанок, тогда как у младшей сестренки их недостает. Поэтому наложница Линь отобрала двух лучших прислужниц Чханфена и отправила их шестой юной госпоже. Взглянув на девочек, Шен Хун был впечатлен ее выбором, так как те были весьма послушны и, к тому же, оказались искусными рукодельницами и очень красивыми внешне. Он много нахваливал наложницу Линь за её добродетельность по отношению ко всей семье, а также похвалил Чханфена за любовь и заботу о младшей сестрице. Судя по всему, от этих слов Чханфен получил хорошенькую дозу мотивации и закопался в книгах на следующие несколько дней. Двух новых девочек звали Кэ'эр и Мэй'эр, обе возраста тринадцати-четырнадцати лет. Одна была утонченной красавицей, а другая ‒ девушкой симпатичной, но обаятельной. Они выглядели настолько восхитительно, что у всех в доме Муцхан отняло дар речи. У Сяотао, девочки простой и неопытной, буквально отвисла челюсть, и она во все глаза уставилась на новеньких, попутно закрывая своё обычное пухленькое лицо. Даньдзю печально вскинула глаза на Минлань, Иньсин и Цзю'эр молча переглянулись. Цхуйвей же выглядела на порядок спокойнее, с улыбкой беседуя с двумя девочками, взяв тех за руки. Минлань едва сдержалась, чтоб не воскликнуть: «Когда священник поднимается на одну ногу, дьявол поднимается на десять!» Поэтому она тут же сообщила, что дом Муцхан слишком маленький и в него столько народа не влезет, а прислуги у нее уже и без того предостаточно, так что беспокоящиеся за нее могут быть спокойны. Судя по внешности обеих девочек и зная нрав третьего брата, Минлань чуть было не поинтересовалась, девственны ли они ещё. Правда тут же осеклась, внутри коря себя за такие мысли. После этого пополнения дом Муцхан стал похож на пчелиный улей. Мать Цзю'эр, домоправительница, была весьма любопытной женщиной, поэтому та, соответственно, вечно совала нос не в свои дела. Хоть она и прожила здесь всего несколько дней и всё ещё считалась новенькой, Цзю'эр чувствовала себя как рыба в воде. Стоило ей увидеть ссорящихся служанок, она тут же хватала их за волосы и начинала ругать, не давая Цхуйвей и слова вставить, и верещала, что расскажет всё матери, а та вышвырнет их вон. Таким образом, напугав девочек, она доводила их до слёз. Даньдзю это ужасно не нравилось и она считала, что своими поступками Цзю'эр переходит все границы дозволенного. Минлань лишь криво улыбнулась: ‒ Неважно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей. В конце концов, Цзю'эр поддерживала порядок среди девочек. Иньсин же была более сдержанной и прилежной в работе, но тоже любила сунуться туда, куда ее не просили, а также постоянно старалась выслужиться перед Минлань, всячески льстя ей. Даньдзю пыталась отвадить её от шестой госпожи, Цхуйвей много раз ругала ее: «Веди себя примерно! Ты здесь всего несколько дней, как ты смеешь входить в покои юной госпожи и рыться в её вещах? Перестань убираться во дворе и принимайся за шитьё! И не сверкай глазами во все стороны, глазеешь весь день!» Иньсин вела себя послушно ровно до того момента, когда Цхуйвей отворачивалась, и тогда снова принималась за своё. Из-за этого Сяотао приходилось постоянно следить за ней. Минлань успокаивала себя, что хоть эти двое и были настоящими ходячими проблемами, свои обязанности они исполняли, тогда как другие две девочки были просто невыносимы. В один теплый день несколько служанок собирали вещи в комнате Минлань, чтобы проветрить их. Внезапно послышался отчетливый звук: что-то разбилось. Оказалось, что это Мэй'эр задела селадоновую чашу для полоскания кисти, и та упала и разбилась на кусочки. Минлань огорчилась и сказала: ‒ Будь аккуратнее! Если тебе трудно, то оставь эту работу Даньдзю и Сяотао. Неожиданно Мэй'эр опустила свои прекрасные глаза и упрямо сказала: ‒ Это же просто чаша для кисти! В доме третьего юного господина я разбила несколько по-настоящему ценных вещей, и он мне и слова не сказал! Все говорили, что у вас хороший характер, но кто же мог представить, какая вы на самом деле! Минлань остолбенела. Хоть она и попала сюда из будущего и не сильно заморачивалась со всеми этими статусами, даже в двадцать первом веке принято как минимум извиниться, если случайно разбил какую-то вещь своего соседа по комнате или друга. А эта красавица смотрела на неё так презрительно и упрямо, будто это она должна извиняться и утешать её. Утратив дар речи от такого хамства, Минлань даже не знала, что ей ответить. Сяотао уперла руки в боки и возмутилась: ‒ Какая ты высокомерная! Наша юная госпожа даже не пожурила тебя, а ты первая ругаешь её саму! Да как ты смеешь так невежливо себя вести после того, как разбила чашу для полоскания кисти?! Она из комплекта, который господин Вэй подарил юной госпоже на день рождения два года назад! А теперь в наборе недостаёт четвёртого элемента! Если ты считаешь, что третий юный господин так добр, то зачем пришла в дом Муцхан? Можешь сейчас же возвращаться, раз уж мы так тебя оскорбляем! В нашем доме нет места для таких разнеженных служанок! Мэй'эр сразу выбежала вся в слезах. Говорили, что она заперлась в комнате и проплакала целых четыре часа и успокоилась только когда Цхуйвей пришла её утешить. Но это были ещё цветочки. Хоть Мэй'эр и была надменной и раздражительной, она, по крайней мере, исполняла обязанности служанки. Но Кэ’эр вела себя так, будто это она юная госпожа: просиживала дни в своей комнате, тоскуя и печалясь над стихами. Отложив порученную ей работу, она просто сидела и грустила. Даже если и бралась за шитьё, то весьма неохотно и совсем скоро переставала работать. Увидев, как падает листик, она рыдала весь день; услышав крики диких гусей, она писала стихотворения в несколько строчек, вроде: «Щебечет кукушка с кровавыми слезами». Когда бы её не встречали, она либо выглядела так, будто вот-вот заплачет, либо уже была заплаканной. Цхуйвей как-то упрекнула её, чтобы та не ревела весь день, и напомнила, что много слез могут принести несчастье молодой госпоже, и после этого Кэ’эр всю ночь прорыдала во дворе на холодном ветру и простыла. Циньсан и Яньцхао изо всех сил пытались выдавить из Кэ’эр хоть слабую улыбку: одна действовала мягко, вторая ‒ резко и напрямую. Но та была настолько зациклена на себе и своей грусти, что её приходилось буквально заставлять есть и пить лекарства. Не выдержав, Лючжи уже собиралась накричать на неё, но Даньдзю ее остановила. В результате выяснилось, что Кэ’эр ‒ дочь заключенного чиновника. ‒ И что с того? Да будь она раньше хоть фениксом, сейчас она служанка, в конце концов, она должна выполнять свои обязанности. Её что, купили для того, чтобы она была госпожой? Только посмотрите, как мы все её сейчас обслуживаем! ‒ пожаловалась Лючжи, весь день готовившая лекарство для Кэ’эр. ‒ Раньше она была госпожой, у которой были слуги, поэтому не странно, что сейчас, когда она сама стала служанкой, ей очень обидно, ‒ жалея Кэ’эр, Даньдзю взяла банку с лекарством и тщательно отфильтровала остатки целебных трав. Бисы тихо усмехнулась: ‒ Она появилась в поместье в то же время, что и мы. Уже несколько лет прошло, а она всё ещё строит из себя госпожу и считает себя лучше других, потому что умеет писать и рисовать! Ха! Да кто в поместье не умеет читать хотя бы несколько слов? Красивая и образованная Бисы, в общем-то, во многом превосходила трёх сестер Шен. К сожалению, ей просто не так повезло с происхождением. Хоть Молань и Жулань постоянно грызлись, у них были удивительно схожие критерии по выбору служанок: красивых и талантливых они не брали. Бисы, понятное дело, входила в этот список. А Чханфен, наоборот, любил наслаждаться компанией прелестных девиц, но должен был держать себя в рамках, поэтому у него было всего несколько фавориток. Он отобрал себе самых лучших, и Бисы снова оказалась «за бортом». В результате, она стала прислугой Минлань. Яньцхао тем временем продолжала пить воду прямо из чайника. Она ужасно устала уговаривать Кэ’эр и ей пришлось попросить Циньсан ее заменить, чтобы немного передохнуть. Выпив полчайника, она, наконец, смогла что-то сказать. ‒ Наша юная госпожа настолько добрая, что прислуга просто наглеет. Будь старшая служанка Фан здесь, она бы их всех выпорола! Услышав это, некоторые девочки припомнили строгий порядок, который поддерживала их наставница в доме, и загрустили, видя, во что вылилась теперешняя ситуация. ‒ Разбаловал ее третий молодой господин, а мучить её отправили нашу молодую госпожу! ‒ подытожила Лючжи. Тем, кто должен был сообщить Минлань всеобщее мнение по этому поводу, выбрали Даньдзю. Закончив свою речь, она стала уговаривать её: ‒ Госпожа, негоже оставлять всё, как есть. Старшая служанка Фан должна что-то сделать с этими девчонками. Но если после этого их не контролировать и дальше, они вскоре вновь возьмутся за старое. Но такое решение проблемы вызвало бы ещё массу трудностей, поэтому Минлань сказала: ‒ Их прислали мне госпожа и третий братец. Я не в праве их поучать. Я знаю, что Кэ’эр уже достала вас всех, но её можно понять: она скорбит по своим родителям! ‒ Скорбит?! ‒ Цхуйвей пораженно взглянула на Минлань. ‒ Да о чём вы, юная госпожа? Мой отец рассказывал, что её отец был всего лишь окружным судьей где-то на окраине префектуры Ден, но был редкостным скупердяем. Его алчность и завела его в темницу. Всё его имущество конфисковали, а семью продали в рабство. Отец Цхуйвей был домоправителем, занимающимся внешними делами поместья. Он отвечал за выбор и покупку новых слуг. ‒ Ну, может, тогда её отца оклеветали! ‒ стояла на своём Минлань, припоминая сериалы, в которых несправедливо обходились с честными чиновниками. Цхуйвей лишь рассмеялась: ‒ Ах, госпожа, чиновники постоянно теряют должности из-за своих злодеяний, но по-настоящему наказывают едва ли один клан из десяти, а столь жестокие меры назначаются и вовсе в одном случае из ста! Разве такое огромное количество чиновников могло быть осуждено ни за что? Многие знают, что творил отец Кэ’эр. Даже конфискованного имущества не хватило, чтобы покрыть все его коррумпированные деяния, поэтому пришлось задействовать и его семью, чтобы разрешить вопрос. ‒ Это все его собственная вина, жена и дочь здесь не причём! ‒ вновь возразила Минлань. Её услышала входящая в комнату Сяотао. Последнее время её постоянно преследовала мысль, что Иньсин стоит остерегаться. Невероятно уставшая, она лишь мрачно прокомментировала, не соглашаясь со словами Минлань: ‒ Госпожа, все шелка, атласы и деликатесы для семей этих высокопоставленных коррупционеров обеспечиваются тяжким трудом простолюдинов, которые думают лишь о том, где добыть кусок хлеба. Многие семьи должны работать в разных местах вдали друг от друга и им даже приходится продавать своих детей, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Разве по этой причине Кэ’эр не обязана расплачиваться за грехи отца? К тому же, ей, вообще-то, очень повезло, что она попала именно к нам. Услышав это, Минлань застыдилась. Она не виновата, что описала картину так, как говорили по телевизору. Служанки ведь всего лишь жаловались на вредную девочку, а она сама раздула из мухи слона. Признав таки свое поражение в этом споре, чтобы не перессориться со всеми окончательно, Минлань утешила себя мыслью, что у неё ещё будет время обучить девочек дисциплине, и надеждой на то, что общая атмосфера в доме сможет повлиять на них на подсознательном уровне. Но не тут-то было. Примечания: Один из наших читателей предложил сделать группу вконтакте для того чтобы о данном произведении узнало как можно больше людей. Группа постепенно будет пополняться и. в будущем, именно в ней можно будет узнать на какой стадии перевода находится та или иная глава. https://vk.com/legend_of_minglan

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 33: Отчёт об ухудшении условий жизни (2)

Перевод: Simlirr Редакция: Naides Этим утром братец Чханбай посетил дом Муцхан. Он пришёл туда за обещанными ему хлопковыми туфлями, Минлань лично встретила его. Отойдя на несколько шагов от входа, он заметил витающую в облаках красивую девушку, которая подметала пол. Раньше он её не видел, так что Чханбай замер на несколько секунд, разглядывая её. Заметив его взгляд, красавица демонстративно отвернулась от него с холодной усмешкой на безучастном лице. Увидев эту реакцию, Чханбай нахмурился. ‒ Почему твои служанки такие невоспитанные? Их следует проучить! ‒ заявил он Минлань. Мей была так смущена, что выронила метлу и убежала вглубь дома. Минлань смутилась. Пройдя ещё несколько шагов вглубь внутреннего двора, они наткнулись на служанку, которая прислонилась к колонне и своим видом напоминала иву, раскачивающуюся на ветру. Она тихим голосом читала стихи себе под нос. Внимательно послушав её некоторое время, Чханбай сумел разобрать слова. ‒ Парень с синим воротником, ты забрал моё сердечко. Услышав это, он вновь нахмурился и принялся отчитывать шедшую рядом Даньдзю. ‒ Служанке хватит умения читать и слушаться приказов! Кто научил их этому?! Невежество ‒ это добродетель для женщин. Да и вообще, она же просто служанка! Ке’эр побледнела и, спотыкаясь, убежала в свою комнату. Минлань почувствовала, как её настроение стремительно падает, и натянуто улыбнувшись Чханбаю, пригласила его внутрь дома. Они перебросились парой фраз, после чего Иньсин кое-как выполняла работу Даньдзю и пыталась периодически подавать чай и десерты. Иньсин стояла поблизости от них, постоянно улыбаясь и не сводя глаз с Чханбая. Буквально за несколько минут до его визита Иньсин договорилась с Даньдзю и теперь периодически выполняла её работу. Сяотао попросила Иньсин уйти, но та отказалась. Чханбай выглядел мрачным. Он резко поставил чайную чашку на стол и заявил: ‒ Шестая сестра, пришла пора научить твоих служанок дисциплине! ‒ с этими словами он схватил свои новые туфли и ушёл, резко развернувшись. Последние крупицы настроения Минлань улетучились в тот же момент. После обеда, «прилежно учащийся» Чханфен, занимавшийся лишь до тех пор, пока его не похвалит Шен Хун, решил устроить себе перерыв и отправился на прогулку. Забывшись, он вскоре очутился возле дома Муцхан. Несмотря на то что они с Минлань не ладили, Минлань всё же пригласила его войти выпить чаю. Однако Чханфен до сих пор не пришёл в себя. Увидев Мей, он тут же шагнул к ней и поприветствовал её. ‒ Как у тебя дела, Мей? ‒ Ну, меня вышвырнули из твоего дома и я до сих пор жива. Вам не нужно обо мне так беспокоится, третий юный господин, ‒ с иронией в голосе ответила Мей. ‒ Нет, ты ошибаешься! ‒ взволнованным голосом возразил Чханфен. В это же время в помещение вошла Ке’эр. Она дрожала при каждом шаге. Увидев её, Чханфен чуть не расплакался. ‒ Ке’эр, ты похудела! Услышав это, она не удержалась и расплакалась. Слёзы катились по её щекам словно крупные бусины. ‒ Третий господин, я думала, что никогда больше не увижу вас! Чханфен подбежал к Ке’эр и обнял её. Казалось, ей плач был слышан даже на небесах. Цхуйвей, Даньдзю, и даже Иньсин с Дзю’эр, были так ошарашены этой сценой, что замерли на месте, не зная, что и делать. Они синхронно повернулись к Минлань, собираясь спросить, что им делать дальше, но увидели, что Минлань сама выглядела так, будто лишена дара речи. Этот день уже казался ей самым ужасным днём, однако всё самое худшее ещё ждало её впереди. Господин Ци отправился с отчётом к императору и на протяжении всего весеннего фестиваля оставался в столице. Учитель Чжуан объявил начало зимних занятий, так что Ци Хен перед отъездом подарил Минлань подарок в честь её переезда в новое жилище: китайские колокольчики в форме камбалы, сделанные из белого нефрита и закреплённые на лакированной дощечке. Около колокольчиков болтался маленький молоточек, сделанный из того же нефрита. Этот нефрит был прекрасно обработан и был настолько прозрачным, что Минлань даже не рискнула вешать его в гостиной, и повесила его над столом в спальне. Однако неожиданно в один и тот же день к ней зашли и Молань и Жулань. Жулань сидела на кровати и пила чай, но Молань напросилась погулять по новому дому Минлань. В итоге всё закончилось тем, что она затащила Жулань прямо в спальню к Минлань. Минлань сразу же почувствовала подвох, но не успела ничего предпринять, так как Молань тут же указала пальцем на колокольчики и тихо произнесла: ‒ Это же подарок от братца Юань Жуо! Жулань на какое-то время замерла, молча разглядывая белые колокольчики. Придя в себя, она посмотрела на Минлань ‒ и смотрела она долгим, немигающим взглядом, от которого Минлань прошиб холодный пот. ‒ Шестой сестре так повезло, братец Юань Жуо запомнил её, ‒ усмехнулась позади неё Молань. ‒ Я вот не получила никакого подарка, когда переехала в павильон Вейжу. Скажи мне, дорогая сестрица, почему братец Юань Жуо так по-особенному относится к тебе? ‒ И правда, почему же? Ты не знаешь, пятая старшая сестра? ‒ переспросила Минлань с невинным видом, широко распахнув глаза. Она взглянула на Жулань и осознала, что после ехидных слов Молань она была практически разъярена. Жулань решила выбрать меньшее из двух зол и громко заявила: ‒ Всё просто. Братец Ци часто обедал с шестой сестрой в зале Шоу’ань и поэтому он относится к ней как к младшей сестрёнке. Мама тоже говорила, что мы должны относиться к нему как к брату, ‒ с каждым словом она говорила всё громче и громче, пытаясь убедить саму себя в том, что говорит правду. В конце концов, она с уверенностью посмотрела на Минлань, полагая, что сказала нечто очень логичное. В ответ Минлань улыбнулась и хлопнула в ладоши. ‒ Спасибо, пятая старшая сестра. Я тоже поняла это, когда ты сказала! Ты такая умная! Святые Небеса! Жулань в первый раз в жизни хвалили за её ум. Молань до сих пор надеялась настроить сестёр друг против друга, но Минлань предугадала её планы и с невинным видом заявила: ‒ Не удивительно, что четвёртая старшая сестра всегда ходит в школу к братцу Юань Жуо и носит ему закуски. Вы же всё-таки родственники! Услышав это, Жулань резко повернулась и смерила Молань пронзительным взглядом. А Молань сразу же залилась краской и пропищала: ‒ Хватит нести чушь, я приносила закуски нашим двум старшим братьям! ‒ Да? А почему тогда наши братья говорят, что вся еда, которую ты приносишь, достаётся братцу Юань Жуо. Видимо, я что-то неправильно поняла, ‒ почесав затылок, с глупым видом переспросила Минлань. Затем она взглянула на Жулань, которая уже явно была готова высказать всё, что думает. Та презрительно посмотрела на Молань. ‒ Какой хороший план, четвёртая старшая сестра! Сразу видно твоё хорошее образование. ‒ Что ты сказала?! ‒ воскликнула Молань, швырнув чайную чашку на стол. Осознав, что происходил, Жулань слегка испугалась, потому что понимала, что у неё наверняка будут проблемы, если вмешается наложница Линь. ‒ Пятая старшая сестра имела в виду гостеприимство в лучших традициях семейства Шен, ‒ торопливо добавила Минлань. ‒ У четвёртой старшей сестры очень хорошо получается соблюдать эту традицию! Услышав это, Жулань облегчённо выдохнула. И с довольным видом погладила Минлань по голове. Молань продолжала смотреть на них с яростью в глазах. «Ну, у меня не было выбора, мне нужно было защищаться», ‒ подумала Минлань. После того как она с улыбкой проводила, гостей восвояси, Даньдзю подошла к Минлань с серьёзным видом, перед этим закрыв все двери. ‒ Моя госпожа, нам нужно очистить наш двор и никогда больше не выпускать этих сучек наружу, чтобы они не могли больше закатить такой спектакль. Иначе ваша репутация пострадает! Сяотао и Цхуйвей согласно закивали. Минлань в этот момент сидела на кирпичной кровати и держала в руках пособие по вышиванию, сравнивая схемы оттуда со своей вышивкой. ‒ Не волнуйтесь, ‒ улыбнулась Минлань. ‒ Не нужно ничего делать, пусть они устраивают неприятности. В следующий раз, когда пойдёте к кому-нибудь в гости, выберите пару служанок, которые вам нравятся, и расскажите им, что здесь происходит. Особенно то, что происходило, когда сюда приходили старшие братья. Нам нужно, чтобы слухи об этом дошли до госпожи. Глаза Даньдзю загорелись. ‒ Моя госпожа… ‒ радостно начала она. Цхуйвей покачала головой. ‒ Что хорошего в том, что все узнают? Они засмеют вас за то что вы не смогли воспитать своих служанок. Да и госпожа наверняка осудит вас. ‒ Верно, ‒ кивнула Сяотао. ‒ Госпожа не будет всегда находиться на вашей стороне. А помимо неё есть множество людей, которые ждут не дождутся увидеть вас опозоренной. Минлань остановила обсуждение взмахом руки и спокойно ответила. ‒ Вы трое, зайдите ко мне после обеда, мне нужна будет ваша помощь. Служанкам ничего не оставалось кроме как покинуть её в расстроенных чувствах. Минлань слегка приоткрыла окно и выглянула наружу и оглядела живописный пейзаж, который составляли красные сливы, особенно ярко выделяющиеся на фоне серого неба и заснеженной земли. Она бы соврала, сказав, что нисколько не возмущена происходящим, потому что дело было уже не в компромиссах и избежание дальнейших проблем. Нужно было что-то делать: эти служанки относились к ней без уважения и вели себя неподобающе. Всеми делами семьи заведовала госпожа, а у наложницы Линь было богатство и один из потенциальных наследников. Она же, напротив, была лишь дочерью наложницы, о которой заботилась лишь её старая бабушка. Даже её служанки были уверены, что она всеми силами попытается избежать проблем и уж точно не станет расстраивать старших. Впервые Минлань осознала, насколько сложной была жизнь в большой семье в древние времена. Она не боялась устроить разборки с этими молодыми служанками, но она ни в коем случае не должна была вовлекать в это Чханфена и госпожу. Конечно, пожилая госпожа всегда могла поддержать её, но Минлань не могла беспокоить пожилую госпожу каждый раз, как у неё начинались проблемы. К тому же, бабушка не должна была относиться к своим внукам по разному и уж тем более заводить любимчиков. Были вещи, в которых нельзя было положиться на пожилую госпожу и с которыми Минлань предстояло разобраться самостоятельно. Если бы она находилась в том же положении, что и Жулань, она могла бы наслаждаться всеми прелестями жизни юной госпожи. Но она не была Жулань. В любом случае, везде, где есть люди, неизбежно будет и общество с его конфликтами и интригами. И в одном из таких обществ она застряла прямо сейчас. Глупо было пытаться дистанцироваться от происходящего ‒ куда важнее было решить, как правильнее поступить. Вечером Даньдзю и Сяотао закрывали окна, а Цхуйвей помогала Минлань отрезать большой лист бумаги и подготовить кисть и чернила. ‒ А теперь, попытайтесь вспомнить все неподобающие вещи, которые делали эти служанки, ‒ произнесла Минлань. ‒ Давайте запишем их. И с их помощью сформируем набор правил, который они должны будут соблюдать в будущем. Это показалось хорошей идеей для Цхуйвей, но Даньдзю отнеслась к этому скептически. ‒ Я понимаю, что ваши намерения благи, моя госпожа, но даже если мы запишем правила, мы всё равно не сможем наказывать их за их невыполнение. Минлань тем временем потихоньку добавляла воду в растираемые чернила. В вечернем освещении её брови выглядели особенно изящно, а у уголков её рта виднелись маленькие ямочки. ‒ Не отчаивайтесь, ‒ с улыбкой ответила она. ‒ Откусывайте от слона по кусочку и рано или поздно вы с ним справитесь. Просто сделайте так, как я скажу. Минлань явно не собиралась жертвовать своим временем и своим спокойствием дабы наказать этих аморальных девчонок. Сяотао, которая была самой послушной из всех служанок, принялась детально перечислять их недостойные и неподобающие поступки, а Цхуйвей с улыбкой сокращала это. Даньдзю была самой внимательной из троицы, поэтому периодически уточняла моменты, про которые они забывали. Конечно, мудрость толпы никогда не превзойдёт мудрость одного мудреца, но три головы были лучше, чем одна. Таким образом, они сформировали чёткий и понятный список правил, например: «Не выходить из дома Муцхан без причины», «Не сплетничать о делах хозяев», «Ответственно относиться к своим обязанностям», «Не ругаться и не драться», «Не входить в главную комнату без разрешения» и так далее. Эта троица работала служанками с самого детства, так что они были хорошо знакомы со всеми этими правилами. Равно как и с прочими тонкостями этой работы. В начале они стеснялись высказываться, но постепенно они начали формулировать правила более точно и внимательно. Минлань даже сделала им чай и несколько закусок пока они обсуждали правила, затем записала их предложения по очереди. Они закончили лишь к полуночи, после чего Цхуйвей и Сяотао убрали чернила, кисть и остатки бумаги и вытерли чернильные брызги с кровати, а Даньдзю набрала бадью тёплой воды, чтобы Минлань могла помыть руки. ‒ Вы уверены, что это сработает, моя госпожа? ‒ не удержавшись, спросила Даньдзю, аккуратно оттирая пятна чернил с рук Минлань. ‒ Почему бы просто не попросить пожилую госпожу помочь нам? ‒ У меня есть идея получше, ‒ ответила Минлань, осторожно коснувшись мокрым пальцем носа Даньдзю. В ответ Даньдзю надула губы и, отвернувшись, принялась искать полотенце, чтобы вытереть руки Минлань. Внезапно Минлань вспомнила ещё кое о чём и, вновь достав кисть, дописала ещё одно предложение в конец списка: продолжение следует…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 34: Руководство по улучшению условий жизни (1)

Перевод: Crossenti Редакция: Naides Поскольку ситуация вышла из-под контроля, Цхуйвей просто сдалась и отправила Даньдзю и Сяотао охранять главную комнату Минлань, не обращая внимания на другие проблемы. К тому времени в доме Муцхан царили беспорядок и полное отсутствие правил. Низкоранговые служанки пытались подражать взрослым, и частенько уходили погулять или заглядывали в другие покои, чтобы посплетничать. Только Яньцхао и несколько других исполняли свой долг и серьёзно относились к своей работе, что можно было отнести к заслугам служанки Фан и ее эффективному обучению. Помимо всего прочего, живущие в поместье женщины соревновались в терпеливости, которой Минлань обладала, в отличие от других. Первой не выдержала Лиу Кун, которая прозрачно намекнула, что Минлань должна поставить на место служанок в своём доме. ‒ Они хорошие. Они что-то сделали не так? ‒ наивно отозвалась Минлань. ‒ Мэй’эр холодно отнеслась к первому молодому господину, и вы даже не сделали ей замечание, ‒ с трудом сдерживая гнев, ответила Лиу Кун. ‒ Даже если забыть об этом, есть и другие девушки, которые вызывающе одеваются и ходят сплетничать. Дорога, по которой Чханбай каждый день ходил в школу, пролегала в нескольких шагах от дома Муцхан. Цхуйвей, Даньдзю и некоторые другие постоянно охраняли Минлань от неприятностей, так что Иньсин, которой некуда было приложить своё усердие, каждый день с вытянутой шеей ждала у двери и, как только видела Чханбая, выбегала навстречу, чтобы поприветствовать его и пригласить в дом Муцхан. Чханбая это раздражало, и он немного посетовал. Услышав это, Лиу Кун, которая помогала госпоже с домашними делами, тут же пришла и сделала замечание Иньсин, которая в последнее время стала очень сварливой и даже дерзко возразила: ‒ Занимайтесь своими делами. Я служу шестой юной госпоже. Она никогда не критиковала меня, так почему вы пытаетесь командовать? Лиу Кун вышла из себя, но Минлань сконфуженно промямлила: - Иньсин просто была гостеприимной. С другой стороны, её прислала госпожа. Как могла я не сохранить ей лицо? Лиу Кун обиженно ушла. ‒ Моя госпожа, теперь мы можем разобраться с этими стервами! ‒ сгорала от нетерпения Даньдзю. ‒ Не сейчас, ‒ Минлань улыбнулась и покачала головой. Два дня спустя Ван Ши задержала Минлань после утреннего приветствия и поругала её: ‒ Твои слуги ведут себя всё более возмутительно. Служанка по имени Кэ’эр не должна вешаться на твоего третьего старшего брата каждый раз, когда он проходит мимо. Тебе следует воспитывать её. На самом деле Ван Ши имела в виду Иньсин, которая появлялась перед Чханбаем намного чаще. Минлань продолжала притворяться глупой. ‒ Но ведь Кэ’эр прибыла из покоев третьего старшего брата. Он отправил в мой дом свою любимицу. Боюсь, он разозлится на меня, если я накажу её. Ван Ши, ненавидящая Минлань за робость, старалась поощрять её в дисциплинировании слуг, но та в ответ лишь нерешительно качала головой. Взяв Минлань за руку и выйдя из главного двора, Сяотао взволнованно сказала: -‒ Моя госпожа, теперь, когда госпожа приказала, мы наконец-то можем наказать невоспитанных служанок! ‒ Просто будь терпеливой и жди, ‒ с улыбкой ответила Минлань. Считая дни один за другим, Минлань, наконец, дождалась дня, когда у Шен Хуна был выходной. Вся семья отправилась выразить почтение пожилой госпоже и Минлань намеренно оделась небрежно. Поклонившись пожилой госпоже, все сели в порядке старшинства. Пожилая госпожа Шен молча выпрямилась с угрюмым лицом. Видя несчастное лицо пожилой госпожи, Шен Хун поинтересовался причиной её плохого настроения. ‒ Спроси свою шестую дочь, ‒ пожилая госпожа раздражённо указала на Минлань. ‒ Её дом Муцхан почти перевёрнут вверх дном кучкой неучтивых слуг. Сделай с этим что-нибудь! ‒ Что вы имеете в виду, матушка? ‒ Шен Хун был ошеломлён. ‒ Минлань, в чём дело? Минлань, выглядевшая бесполезной, осторожно встала. Ван Ши встревожилась, зная, что в последнее время в доме Муцхан царил хаос, о чём ей сообщали многие старые слуги. Пожилая госпожа Шен рано или поздно узнала бы о сложившейся ситуации, но Минлань не просила помощи у пожилой госпожи Шен, и Ван Ши была довольна этим. Остальные присутствующие в комнате пребывали в спокойствии. Какое-то время Минлань не могла собраться с мыслями, и просто бормотала себе под нос, периодически поглядывая на Чханфэна и Молань. Не сумев сдержаться, Жулань громко выкрикнула: ‒ Отец, позвольте мне рассказать. Шестая младшая сестра слишком мягкая и позволяет своим слугам делать, что им вздумается. Теперь они даже осмеливаются откладывать работу и целый день околачиваться в саду. Растения не подстрижены, комнаты не убраны. Они не слушают приказов и продолжают сплетничать о старших. Когда моя служанка первого ранга упрекнула их, они даже дерзили! Шен Хун в гневе хлопнул себя по бедру. ‒ Минлань! Почему ты не воспитывала своих слуг? Это был первый раз, когда Шен Хун отреагировал на жалобу Жулань. Она воодушевилась и продолжила свою речь прежде, чем Минлань успела ответить. ‒ Двух самых дерзких служанок в дом шестой младшей сестры отправил третий старший брат. Как она может воспитать их? Шен Хун заколебался, услышав о причастности наложницы Линь. Он взглянул на Чханфена, склонившего голову, затем с подозрением на Ван Ши, которая, поймав его многозначительный взгляд, сразу поняла, что он подозревает её в попытке подставить наложницу Линь. Поэтому, хотя её это разозлило, она подавила гнев и натянуто улыбнулась. ‒ Моя дорогая дочь, не говори глупостей. Твой третий старший брат, должно быть, выбрал лучших служанок для твоей младшей сестры. ‒ Это не глупости, ‒ возразила Жулань. ‒ Из этих двух девушек одна настолько смотрит на всех свысока, что посмела неприветливо обращаться со старшим братом; другая притворяется барышней, которая каждый день болеет и ждёт, пока о ней позаботятся. Она ведёт себя даже более манерно, чем её госпожа! Минлань, ты скажешь, вру я или нет! ‒ говоря это, она потянула Минлань за руку, чтобы та подтвердила её слова. ‒ Возможно, мой дом недостаточно хорош для них, что огорчает старшего брата и беспокоит домоправительницу Лиу Кун, неоднократно отправлявшую врача в наш двор, ‒ состроив печальное лицо, ответила Минлань. ‒ Оставаясь тут всего пару недель, Кэ’эр болела пять раз. К счастью, третий старший брат часто приходит навестить её, что помогает ей быстрее поправиться. ‒ Что? ‒ Шен Хун был шокирован. ‒ У ворот дома Муцхан видели служанку, которая липла к Чханбаю. Средь бела дня, какой позор! ‒ холодным тоном заметила пожилая госпожа. Ван Ши раздражённо сжала пальцами диванную подушку. Никто не знал сына лучше, чем отец. Шен Хун взглянул на Чханбая, стоявшего с безразличным лицом, а затем на Чханфена, который выглядел виноватым, и сразу понял, что слова Жулань были правдой. Он мысленно проклинал наложницу Линь за то, что от неё столько проблем. Не нужно было впутывать Минлань в свои попытки избавиться от неугодных служанок. С другой стороны, Молань занервничала, начала жестами пытаться сообщить что-то Чханфену, но в итоге она сказала с улыбкой: ‒ Успокойтесь, отец. Не огорчайтесь из-за таких пустяков. Невежественные служанки получат выговор. Шестая младшая сестра, это отчасти твоя вина. Неважно, кто прислал тебе слуг, как только они вошли в дом Муцхан, они твои слуги, и ты можешь ругать или бить их, как тебе захочется. Может быть, ты слишком мягкосердечна, могут начать издеваться над тобой. Поняв намёк Молань, Чханфен тут же сформировал свою позицию и сконфуженно сказал Минлань: ‒ Прости за беспокойство, шестая младшая сестра, но когда они жили в моём доме, они хорошо себя вели. Они ещё не привыкли к новому месту. Просто попробуй объяснить им ещё раз. Они умные, они поймут. Всего несколькими словами он попытался скрыть серьёзность ситуации. Жулань насмешливо улыбнулась уголками губ. Пожилая госпожа Шен пришла в ярость, стукнула по столу и возмутилась: ‒ Что? Пустяки? Она мягкосердечна? Вы её старшие сёстры и братья. Всего пару недель назад Минлань переехала из моего дома, посмотрите, в каком положении она сейчас! Должна ли юная госпожа идти на компромисс перед слугами? В чём вина шестой дочери, как смеют слуги издеваться?! Видя, что пожилая госпожа Шен вышла из себя, Чханфен и Молань поспешно поднялись со стульев, чтобы показать своё уважение. Шен Хун перевёл взгляд на Минлань. Увидев её бледное лицо и острый подбородок, он подумал, что она совершенно не похожа на ту пухлую розовощёкую девочку, какой она была, когда жила в зале Шоу'ань. Осознав это, он нахмурился и недовольно поинтересовался у Ван Ши: ‒ Как ты заботилась о ней? Ты даже не заметила, что в доме Минлань творится такой беспорядок? Оказавшись неожиданно втянутой в происходящее, Ван Ши проворчала: ‒ Я думала, шестая юная госпожа достаточно взрослая, чтобы справиться самостоятельно. Она планировала позволить Минлань выгнать Кэ’эр и Мей’эр. Прежде чем она смогла закончить объяснения, Шен Хун перебил её: ‒ Достаточно взрослая? Она жила с пожилой госпожой и совсем недавно начала жить одна. Почему ты не научила её наказывать слуг, а лишь наблюдала? Хотя его слова были суровы, они попали точно в цель. Ван Ши поникла, чувствуя, как её переполняет обида. Минлань поняла, что время пришло. Она медленно поднялась и тихо сказала: ‒ Отец, не вините госпожу. Она была очень добра ко мне и отправила ко мне двух служанок. Это я была слишком некомпетентна в воспитании слуг, ‒ её голос становился всё слабее, она заплакала. Ван Ши смягчилась, но продолжала притворяться обиженной. ‒ Двух служанок отправил к Минлань Чханбай, я должна сохранить ему лицо, но другие служанки вели себя неподобающе, ‒ она склонила голову и украдкой взглянула на Шен Хуна.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 35: Руководство по улучшению условий жизни (2)

Перевод: Furious SunShine Редакция: Naides В ходе разговора Шен Хуну стало жаль Минлань и он, в конце концов, встал на ее сторону, успокаивающе взглянув на Ван Ши. Увидев это, пожилая госпожа Шен поджала губы и сказала: ‒ Госпожа, пожалуйста, потрудитесь обучить Минлань вести хозяйство и позвольте ей научиться большему. Шен Хун тотчас поддакнул: ‒ Конечно, пожилая госпожа. Ей следовало раньше обучить девочку всему этому. Говоря это, он незаметно дернул Ван Ши за рукав, и та поспешно добавила: ‒ Минлань ведь тоже моя дочь. Учить ее ‒ моя прямая обязанность. Чханфен выглядел весьма обеспокоенным, и постоянно смотрел на Минлань жалобным взглядом. Та же прикладывала все усилия, чтобы не повернуться к нему, и лишь учтиво стояла перед пожилой госпожой, слушая её выговор. Жулань бросила вызывающий взгляд на Молань, которая, в свою очередь, выглядела абсолютно спокойно, ибо ей было совершенно всё равно, что будет с теми слугами. Она разве что чувствовала небольшое смущение из-за того, что частично и сама ввязана в эту ситуацию. Лиу Кун созвала всех служанок дома Муцхан во двор и выстроила их в ряд. Ван Ши восседала на главном месте, и Цхуйвэй учтиво подала ей пиалу с чаем из женьшеня. Госпожа, сделав небольшой глоток, внимательно оглядела всех служанок с головы до ног. Хоть они и позволяли себе многое, все понимали, что отныне их шалостям настал конец. Девочки послушно стояли с опущенными головами и осунувшимися плечами, затаив дыхание. ‒ Я спускала ваше поведение вам с рук потому, что вы еще юны, но я не ожидала, что вы посмеете пользоваться добротой шестой молодой госпожи, чтобы насмехаться над ней! Да что вы себе позволяете! ‒ начала ругать их Ван Ши, стукнув рукой по подлокотнику. ‒ Кто из вас Ке’эр? Выйди сюда! Ке’эр на негнущихся ногах вышла вперед. На ней был длинный красный жакет с шелковой вышивкой, обшитый мехом по краям. Она выглядела хрупкой и печальной, и в то же время обаятельной. Ван Ши усмехнулась: ‒ Ишь, какая болезненная красотка! Я слышала, что с того времени, как ты появилась в доме Муцхан, тебе все время нездоровится, и поправляться ты не спешишь. Кажется, это место не для тебя. Что же, я понижаю тебя до служанки третьего ранга, и возвращайся, откуда пришла! Ван Ши попала прямо в яблочко: Ке’эр совершенно не возражала быть пониженной в должности, если только ей позволят вернуться к Чханфену. Поэтому она всего лишь слегка поклонилась, на что Ван Ши тихо хмыкнула и махнула рукой домоправительнице, чтобы та помогла Ке’эр собрать вещи. Затем Лиу Кун что-то зашептала госпоже, после чего выпрямилась и воскликнула: ‒ Кто из вас Мэй’эр? Выйди сюда! Мэй’эр, прикусив губу, расправила плечи и поклонилась Ван Ши. Та же с прищуром взглянула на девочку и ледяным тоном сказала: ‒ Что у тебя за нрав такой! Я слышала, что ты постоянно кричишь, перечишь старшей служанке, ругаешь других девочек, и даже не обращаешь внимания на юную госпожу! Мэй’эр, едва не дрожа от страха, ответила: ‒ Госпожа… Я… Я не ссорилась ни с кем. Просто здесь другие правила, и я всего лишь старалась им следовать, но я никого не ругала. Шокировано уставившись на нее, Ван Ши резко хлеснула по подлокотнику, а домоправительница тотчас ударила девочку по белому, как нефрит, лицу. Щека Мэй’эр вмиг опухла. Домоправительница рявкнула: ‒ Ах ты, сучка, как смеешь огрызаться на госпожу?! Где ты только этого набралась? Еще хоть слово ‒ и от твоей рожи ничего не останется! Ван Ши фыркнула и взглянула на Лиу Кун, которая сразу уловила намек и огласила: - Мэй’эр не будет получать жалованье в течении шести месяцев, а также понижена до служанки третьего ранга… Выведите ее вон и дайте десять ударов доской! После её слов плачущую Мэй’эр выволокли со двора. Ван Ши элегантно подхватила пиалу и неспешно размешала чайные листья. Минлань сидела камнем, не двигаясь, а Жулань выглядела весьма довольной разворачивающимся перед ней представлением. Время от времени она дергала Минлань за рукав, говоря: ‒ Вот, учись. И в будущем не плачь и не проси маму тебе помогать! Минлань с трудом выдавливала из себя улыбку, маленькой ручкой со злостью сжимая рукав. Напоследок Ван Ши приказала вызвать Иньсин. Впившись в нее колючим взглядом, она осмотрела ее с головы до пят. У Иньсин подкосились ноги от ужаса, и она тотчас упала на колени, дрожа всем телом. Ван Ши спокойно сказала: ‒ Ты пришла из моего дома. Раз ты так скучаешь по нему, то лучше тебе вернуться ко мне. Иньсин, слыша в ее словах иронию и беспощадность, так испугалась, что лишь продолжила низко кланяться, не в силах вымолвить ни слова. На лице Лиу Кун, приказавшей вывести девочку вон, застыла презрительная усмешка. Закончив чистку среди новоприбывших, Ван Ши распустила остальных и вместе с Жулань вернулась к себе. Вымученная улыбка буквально примерзла к лицу Минлань, когда она осыпала госпожу бесчисленными благодарностями, провожая её. После этого в доме Муцхан наступила гробовая тишина. Вскоре на носилках принесли Мэй’эр, и Минлань попросила Даньдзю взять целебную мазь из комнаты старшей служанки Фан и позаботиться о ней. Сама же Минлань ушла в свои покои и в тишине улеглась на кровать, не моргая смотря в потолок. В полдень она отправилась на обед в зал Шоу’ань. Бабушка с внучкой ели молча. Пожилая госпожа, видя, в каком уставшем и вялом состоянии находилась Минлань, не стала ничего расспрашивать. Отобедав, девочка все так же молча выпила чай, но возвращаться к себе не спешила. Смотря пустым взглядом прямо перед собой, Минлань выглядела, как маленький потерянный щенок с грустно опущенными ушами, который наконец нашёл правильный путь домой. Так она побрела в спальню пожилой госпожи, сняла обувь и прямо в одежде залезла в теплую кровать, как белочка, тут же растянувшись на стёганых одеялах. Пожилую госпожу такое поведение позабавило, и она прошла вслед за Минлань, чтобы удостовериться, что с ней все хорошо. Та же с головой зарылась в одеяло, но, услышав звук шагов, немного отодвинула край, чтобы взглянуть на бабушку. Затем из кучи показалась маленькая ручка и легонько потянула пожилую госпожу Шен за рукав, и раздался приглушенный голос: ‒ Бабушка, поспите со мной сегодня. Пожилая госпожа собиралась пойти в молельню, но, услышав просьбу внучки, вздохнула и присела на кровать, а затем просунула руку в одеяло и, нащупав голову Минлань, приоткрыла её лицо. После этого она мягко спросила: ‒ Закончили? Минлань рассеянно кивнула. Пожилая госпожа задала еще вопрос: ‒ Ты испугалась? Подняв голову, Минлань заторможено покачала головой: ‒ Нет. Я давно ожидала подобного. Что сделано, то сделано. ‒ Но тогда почему ты такая поникшая? ‒ бабушка Шен погладила её по волосам, утешая. Минлань удобно устроила голову на руках у пожилой госпожи. Она чувствовала запах сандалового дерева, который источали бабушкины одежды, и на неё нахлынули воспоминания о маме из прошлой жизни. Ощутив прилив меланхолии, она тихо ответила: ‒ Бабушка, я плохая? Я специально подыгрывала их неподобающему поведению. Каждый раз, когда Ке’эр болела, я делала все, чтобы об этом узнал третий старший брат. Ещё я намеренно давала Иньсин узнать, когда второй старший братец возвращается из школы. Когда старшая служанка Лиу впервые поругала Иньсин за то, что она выбегала к нему из дома, я заступилась за неё, чтобы она думала, что я на её стороне. И из-за этого она позволяла себе раз за разом продолжать тревожить старшего брата!.. Иньсин постоянно рылась в моих вещах и подглядывала за тем, что происходит в зале Шоу’ань. Я уже давно возненавидела её! Я знаю, что госпожа больше всего на свете терпеть не может, когда служанки пытаются соблазнить старшего брата, а поскольку в этом случае ситуация полностью вышла из-под контроля, она точно задаст хорошую трёпку Иньсин. Я также знаю, что наложница Линь прислала ко мне Ке’эр потому, что не переваривает её, и я уверена, что при первой лучшей возможности госпожа отправит её обратно в павильон Линьтси, чтобы позлить наложницу Линь… Я стала такой расчетливой, но… я не хочу быть таким лицемерным человеком! Говоря это, Минлань начала хлюпать носом, и по её лицу потекли слезы. Ей казалось, что она все больше и больше стала напоминать злодеев из фильмов. Закопавшись головой в рукава пожилой госпожи, она не могла остановить слёзы, поэтому вскоре на ткани появилось большое влажное пятно. Бабушка лишь обнимала её и с любовью поглаживала по худеньким плечам, качая её, словно маленького ребёнка, и тихо приговаривая: ‒ Всё в порядке, всё хорошо. Не плачь, дитя моё. Каждый человек на свете хочет жить честно. Кто же не хочет спокойной жизни? Но разве у многих она такая? Минлань помрачнела ещё больше, уловив в голосе пожилой госпожи нотки беспомощности и горького опыта в прошлом. Как только четыре девочки стали создавать кучу проблем, она начала обдумывать, как от них избавиться. Цзю`эр, хоть и любила соваться, куда её не просили, в целом вела себя хорошо, и её мать была домоправительницей поместья Шен, поэтому с ней лучше было не ссориться. Мэй’эр имела скверный характер, так что с ней разобраться было легко. И, скорее всего, ей бы хорошенько досталось. Кэ’эр можно было использовать в качестве приманки, как дымовую шашку, чтобы втянуть в это Ван Ши, а та бы сразу устранила её. Самым неудобным кадром была Иньсин, которую прислала сама госпожа. Поссориться с ней означало поссориться с госпожой, поэтому лучшим решением было бы перекинуть все эти неудобства на Ван Ши, так что пришлось задействовать Чханбая… Минлань была настолько зла на себя, что, когда она подняла голову, все её лицо было мокрым и опухшим. Захлёбываясь слезами, она сказала: ‒ Старший брат так добр ко мне, а я даже его в это втянула, я… я… ‒ У тебя не было выбора! ‒ внезапно прервала её пожилая госпожа ровным голосом. Минлань удивилась, будто в прострации слыша, как бабушка спокойно приказала старшей служанке Фан принести ей миску с водой и полотенце. Обернувшись и заметив ошарашенное выражение на лице Минлань, она как ни в чем ни бывало спросила: ‒ А если бы Чханбай был твоим родным братом, ты бы вот так лукавила и играла в закулисные игры? Нет, конечно, она бы сразу прямо попросила его о помощи. Минлань моментально поняла, что бабушка имела ввиду.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 36: Руководство по улучшению условий жизни (3)

Перевод: Simlirr Редакция: Naides Подумав об этом, Минлань погрустнела ещё больше. Она взглянула на пожилую госпожу глазами, полными слёз, но выражение её лица оставалось спокойным и непоколебимым. ‒ Помни, ‒ прошептала она. ‒ У тебя нет ни дядюшек, ни братьев, зато есть жестокая законная мать и выдающиеся сёстры. Тебе придётся смириться с этим, если ты хочешь жить спокойно. Минлань никогда не слышала ничего подобного от пожилой госпожи. Она молчала, не зная, что ответить. В этот момент в комнату вошла старшая служанка Фан, державшая в руках бадью с горячей водой и полотенце. Она смочила полотенце и аккуратно отжала лишнюю воду, после чего передала его пожилой госпоже Шен. Та принялась с осторожностью вытирать лицо Минлань. Её движения были нежными и заботливыми, но тон её голоса был на удивление холодным. ‒ Будь ты законным ребёнком госпожи, разве пришлось бы тебе соревноваться с остальными? Ты просто вела бы спокойную жизнь под её крылом. Будь ты ребёнком наложницы Линь, другие вряд ли рискнули бы связываться с тобой. Будь у тебя братья, ты могла бы положиться на них. Но у тебя нет ничего, кроме меня ‒ старой женщины, которой осталось жить всего ничего. Тебе необходимо быть расчётливой и принимать насмешки от других, не отвечая на них. Ты готова вести такую жизнь? Минлань окончательно запуталась в происходящем, она не могла выдавить из себя ни единого слова. Пожилая госпожа Шен отдала полотенце обратно служанке Фан и взяла коробочку из белого нефрита. Она вынула оттуда жемчужный порошок и миндальное масло и принялась аккуратно втирать в лицо Минлань, которое за последнее время похудело. Пожилая госпожа почувствовала жалость к своей внучке и тихо произнесла: ‒ Не осуждай себя за излишнюю расчётливость, ты ведь не собиралась никому навредить. К тому же, никто кроме тех девчонок не пострадал, это уже хороший результат. Стоявшая рядом служанка Фан посмотрела на Минлань глазами, полными жалости. ‒ Послушай свою бабушку, юная госпожа, ‒ добавила она. ‒ Она желает тебе добра. Тебе стоит научиться уму-разуму, дабы в будущем уметь правильно воспитывать своих слуг. Минлань уже начинала засыпать на руках пожилой госпожи. ‒ Воспитывать? ‒ полубессознательно переспросила она. ‒ Госпожа отругала их сегодня. Думаю, они напуганы. Зачем мне воспитывать их? Пожилая госпожа тут же пришла в ярость от этих слов. Она заставила Минлань встать и принялась отчитывать её: ‒ Ты ‒ хозяйка! Они должны бояться тебя, а не госпожи! Если ты не можешь поставить слуг на место, как ты будешь вести домашние дела, когда выйдешь замуж?! Никто тебе не поможет, ты сама должна с этим справиться! Быстрее, одень её и отошли обратно! Не стой тут с таким видом, видеть тебя не хочу! Давай, живее! Шмыгая носом, пожилая госпожа быстрым шагом вышла из комнаты, хотя из-за подобной скорости её походка была неустойчивой и её слегка пошатывало. Служанка Фан торопливо последовала за ней, по пути велев Цхуйпхин помочь Минлань одеться. Тяжело дыша, пожилая госпожа дошла до молитвенного зала. Заметив это, служанка Фан усадила её в ближайшее кресло и принялась массировать её спину. ‒ Госпожа, вы слишком строги! Шестая юная госпожа слишком добродушна, но вовсе не глупа. Она понимает, как всё устроено. Восстановив дыхание, пожилая госпожа Шен вздохнула. Она была всего лишь бабушкой, которая хотела, чтобы её внучка научилась уму-разуму. ‒ Да, она умна. В столь юном возрасте она умеет выигрывать и проигрывать, делать свои собственные ходы и отступать, когда нужно. По сути, я могла бы не волноваться за неё, но у неё слишком мягкий и нерешительный характер. Она даже не разозлилась, глядя на ужасное поведение этих служанок. ‒ Госпожа, вы говорите так только из-за того что заботитесь о ней, ‒ со смехом ответила служанка Фан. ‒ Любого другого человека в такой ситуации вы окрестили бы безжалостным интриганом. Вам нужно расслабиться. У шестой юной госпожи честное сердце, и ей хватит мудрости, чтобы прожить жизнь достойно. Минлань медленно вышла из зала Шоу’ань, чувствуя себя немного подавленной из-за того что её выгнали ни за что. На самом деле она не чувствовала себя слишком уж виноватой, потому что она никогда не была смиренным человеком, который всегда терпел других. Она осознавала, что всеми своими действиями она лишь защищалась, но тем не менее ей не нравилось то, что она становилась расчётливой и начинала плести свои интриги. Она скучала по былой беззаботности и боялась со временем превратиться в ужасного человека. Кое-как она добралась до дома Муцхан, когда она проходила через дворик, её внезапно посетила идея. ‒ Надо сходить проведать Мей’эр. Она обошла коридор, в котором находилась группа служанок, которые, к слову, вели себя сегодня необычайно вежливо и, заметив её, почтительно отошли в сторону. Войдя в комнату, она увидела маленький горшочек с лекарством, стоявший на огне. За ним следила Циньсан, периодически обмахивая его импровизированным опахалом из пальмового листа. В горшочке кипела и пузырилась какая-то жидкость. Даньдзю проводила Минлань в крайнюю правую комнату. Когда она отодвинула занавески, Минлань почувствовала сильный запах лечебной мази и поморщилась. Мей’эр лежала на кровати, её лицо было бледным. Повернув голову на шум, она увидела Минлань и попыталась встать, но Даньдзю остановила её. Яньцхао принесла Минлань мягкое кресло и отправилась заваривать чай. Минлань остановила её. ‒ Не нужно, я скоро уйду. Я лишь хочу поговорить с Мей’эр наедине. Услышав это, Даньдзю вывела остальных служанок из комнаты. Минлань разглядывала лицо Мей’эр, освещаемое лучами полуденного солнца. В глаза бросались её спутанные волосы, покрытые синяками щёки, кровоточащие губы и испуганный взгляд. Она опасалась смотреть в глаза Минлань, а Минлань, наоборот, внимательно смотрела на неё. Наконец, она тихо произнесла: ‒ Ке’эр вернулась туда, откуда её забрали. Если ты хочешь попасть в покои третьего молодого господина, я могу помочь. ‒ Нет! ‒ внезапно воскликнула Мей’эр. Протянув руку, она схватила Минлань за рукав и принялась умолять её. ‒ Юная госпожа, прошу, смилуйтесь! Не отсылайте меня обратно, я не хочу! Я хорошо умею шить, клянусь, я буду служить вам верой и правдой и никогда больше не создам проблем! ‒ А почему ты так против? ‒ удивилась Минлань. Мей’эр нервно кусала свои кровоточащие губы, её лицо ещё больше побледнело. Минлань терпеливо ждала её ответа и, наконец, она тихо произнесла: ‒ Одна из моих знакомых навещала меня и рассказала мне, что Ке’эр безжалостно избили по приказу наложницы Линь, после чего поручили самую тяжёлую чёрную работу. А третий молодой господин… он не защитил её, несмотря на то, что обещал ей защиту не раз! Он слишком испугался гнева наложницы Линь. И хоть до этого Ке’эр притворялась больной, но поверьте, у неё на самом деле слабое здоровье и сейчас она… Из глаз Мей’эр полились слёзы, она перешла на неразборчивое бормотание. Сделав несколько глубоких вдохов, она вытерла слёзы, после чего продолжила: ‒ Ке’эр поступила глупо, надеясь на третьего юного господина, но я не столь глупа. Моя мать наложница, и, когда мой отец умер, законная жена той семьи попросту продала нас. Даже не знаю, удастся ли мне хоть раз повидаться с матушкой. Минлань знала, что её отцом был сюцай. Он завалил экзамены, но всё равно принимал в семью одну наложницу за другой. Мей’эр всхлипнула. ‒ Я ни за что не стану наложницей! Даже если мне придётся жить в бедности, я всё равно хочу стать главной женой! Когда я услышала, что служанки станут наложницами юных господ, когда те вырастут, я намеренно спровоцировала ненависть других и добилась, чтобы меня выгнали. Моя госпожа, признаю, я забылась после нескольких дней, во время которых я была фавориткой третьего юного господина, но ваша доброта спасла меня! Пожалуйста, накажите меня, побейте, если хотите, но не отсылайте меня обратно! Минлань терпеливо выслушала её тираду, после чего медленно произнесла: ‒ Я слышала пословицу: даже будучи сильным, не стоит становиться заносчивым. Раз ты хочешь остаться ‒ хорошо, оставайся. Каково твоё изначальное имя? Тебя больше не будут звать Мей’эр, это звучит неуважительно, ‒ сказав это, Минлань сама удивилась тому, насколько властно и спокойно прозвучали её слова. Какое-то время Мей’эр не отвечала, но затем прошептала: ‒ Меня звали Жумей… Это имя дал мне мой отец, но его поменяли, потому что оно похоже на имя пятой юной госпожи. ‒ Отныне тебя будут звать Жуомей, в память о твоём отце, ‒ взглянув в окно, произнесла Минлань. ‒ Спасибо вам за это новое имя, юная госпожа, ‒ едва слышно ответила Жуомей. Минлань встала, собираясь уходить, но вспомнила ещё кое-что. ‒ Я знаю, что ты умеешь читать. Я написала свод правил ‒ помоги остальным служанкам выучить их, когда тебе полегчает. Жуомей выглядела шокированной, но вскоре удивление на её лице сменилось радостью. Она склонила голову, обозначая поклон. Когда Минлань вышла из пристройки, в её лицо ударил порыв тёплого ветра. Оглядевшись вокруг, она увидела ростки травы, выглядывающие из маленьких трещинок в земле, и на время остановилась, чтобы полюбоваться пейзажем. ‒ Ветер с каждым днём всё теплее, ‒ с улыбкой сказала она Даньдзю. ‒ Давай возьмём с собой Сяотао и пойдём на рыбалку. Ну, если лёд на озере уже растаял. Целую зиму рыб никто не трогал, наверняка они стали толстыми и ленивыми. Даньдзю следовала за Минлань по пятам и чётко понимала, что у её госпожи сейчас было плохое настроение, но она стеснялась подбодрить её. Однако увидев улыбку Минлань, Даньдзю поняла, что теперь с ней всё в порядке. ‒ Да, конечно! ‒ радостно ответила она. ‒ Я найду корзину побольше, чтобы было куда складывать рыбу! Минлань Шен, ранее Яо Йийи, девушка, попавшая в древние времена с помощью загадочного путешествия во времени, физический возраст которой сейчас составлял одиннадцать лет, незамужняя, вылетевшая из школы, не слишком выдающаяся, но и не слишком посредственная, отныне всеми силами стремилась научиться выживать в этой эпохе. Примечания: Шэнъюань (кит. трад. 生員, упр. 生员, пиньинь: shēngyuán), более широко известный как сюцай (кит. трад. 秀才, пиньинь: xiùcai) — лицензиат, обладатель диплома первой степени, сродни западному бакалавру. Экзамен проводился в региональных центрах ежегодно. шэнъюань с лучшим результатом получал титул аньшоу (кит. трад. 案首, пиньинь: ànshǒu)

Поздравляем, мы перевели первый том! Если верить пометкам на английском сайте, конечно :)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 37: Бабушка, старший брат, и Ци Хен.

Перевод: Simlirr Редакция: Naides Когда Ван Ши закончила разбираться со служанками, она отвела Минлань в зал Шоу’ань, чтобы отчитаться о сделанном. — Скажи, как ты поступила с Иньсин после того, как забрала её обратно к себе? — безразличным тоном спросила пожилая госпожа Шен. Она только что закончила переодеваться и прилегла на кровать у окна. На ней был надет чёрно-синий двубортный жакет, украшенный восемью декоративными цветочными бутонами, сделанными из чёрного шёлка. — Видя, насколько прилежно она трудится, я отправила её работать в покои шестой дочери. Однако, на удивление, она оказалась настолько бесстыжей, что я решила отослать её в самое удалённое место, — нахмурившись, ответила Ван Ши. Иньсин была служанкой второго ранга, привыкшей работать в покоях господ, а теперь её сослали работать в самые дальние угодья поместья, где ей предстояло заниматься тяжёлым трудом. Для неё это было весьма суровым наказанием. Помолчав какое-то время, Ван Ши перестала хмуриться и осторожно взяла Минлань за руку. — Ты такая мягкая. Слуги так беспокоили тебя. Тебе следовало прийти и рассказать мне об этом сразу же. Зачем ты терпела? — Госпожа, вы так заботитесь обо мне… Вы слишком сильно наказали их. На самом деле, Иньсин всегда хорошо выполняла свою работу, она просто была слегка беззаботной из-за своего юного возраста. Цзю’эр тоже хорошо работала. Всё дело в том, что я не слишком-то занималась воспитанием слуг, поэтому всё так получилось. Но они и другие служанки придерживались своих обязанностей как могли. Мне стоит поблагодарить вас за них. Ван Ши с облегчением почувствовала, что теперь её репутации ничего не угрожает. Она улыбнулась стоявшей напротив домоправительнице Лиу Кун. Та выглядела счастливой, она знала, что её дочь была далеко не так хороша, как описывала шестая госпожа. И, тем не менее, её сердце ликовало, когда она слышала похвалу в её адрес. Видя то, насколько смиренно ведёт себя Минлань, пожилая госпожа Шен укоризненно взглянула на неё. В ответ Минлань выдавила из себя неловкую улыбку. Вновь напустив на себя невозмутимый вид, пожилая госпожа Шен посмотрела на Ван Ши и сказала: — Ты всё сделала правильно. Это был урок не только для Минлань, но и для этих невоспитанных служанок. Я рада, что доверила тебе управление поместьем. Похвалы от пожилой госпожи Шен были редкостью, так что Ван Ши почувствовала себя польщённой. — Матушка перехваливает меня, мне неловко, — с улыбкой ответила она. — Хоть шестая дочь и росла у меня, она так и не научилась ничему полезному, — улыбнувшись, продолжила говорить пожилая госпожа Шен. — Каждый раз, когда она сталкивается с трудностями, она отступает. Столь трусливый человек вряд ли сможет успешно вести дела! — с этими словами пожилая госпожа сурово посмотрела на Минлань. Та, вздрогнув, подскочила и сбивчиво воскликнула в ответ: — Этого больше не повторится. Я установлю строгие правила для всех служанок, чтобы бабушка с матушкой обо мне больше не волновались. — Верно, Минлань слишком юна, она не понимает, как правильно управлять слугами, — усмехнувшись, кивнула Ван Ши. — Со временем она научится и выработает свой собственный стиль ведения дел. Вам не о чем волноваться, матушка. Услышав это, пожилая госпожа Шен довольно улыбнулась и, похвалив Ван Ши, принялась отчитывать Минлань: — Госпоже нужно следить за большим поместьем, а ты докучаешь ей. Если в будущем у тебя опять возникнут проблемы со слугами, пощады не жди! Минлань принялась торопливо кланяться и рассыпаться в обещаниях. Ван Ши смотрела на это с широкой улыбкой. Даже пожилая госпожа Шен явно расслабилась и чувствовала себя более спокойно. Домоправительница Лиу Кун молча стояла и размышляла о том, насколько проницательными были пожилая госпожа Шен и её шестая внучка. Слегка приподняв голову, она посмотрела на Ван Ши, которая до сих пор выглядела польщённой. Какое-то время потеребив носовой платок, домоправительница всё же решила ничего не говорить. После того дня, когда Ван Ши продемонстрировала всем свою силу, все служанки в покоях Минлань вели себя так тихо, словно у них отрезали языки. На следующий день старшая служанка Фан принесла им линейки для наказаний, после чего все стали ещё прилежнее. Даже те немногие, кто раньше играли с Минлань, теперь выполняли свои обязанности со скорбными лицами. Минлань не спешила успокаивать их, она раздала всем копии свода правил и велела старшим служанкам объяснить всё непонятное тем, что помладше, чтобы поспособствовать установлению прекрасной гармоничной атмосферы в доме Муцхан. В итоге она сформировала несколько маленьких групп, каждые две недели Цхуйвей собирала всю информацию об их обучении и предоставляла её Минлань. На следующий день после того как пожилая госпожа Шен отчитала Минлань, старшая служанка Фан пришла с сообщением: отныне, за исключением утренних приветствий, Минлань должна была принимать пищу в доме Муцхан и самостоятельно заниматься всеми делами, связанными с этим. Услышав это, Минлань тут же помрачнела. Она смогла вытерпеть новые порядки всего две недели, после чего, выбрав солнечное утро, прокралась в зал Шоу’ань с маленькой сумкой в руках. Она вновь и вновь пыталась разжалобить пожилую госпожу Шен, но та сохраняла серьёзное выражение лица. Минлань не оставляла попыток. Она вертелась вокруг пожилой госпожи Шен, массируя ей плечи и ноги. Видя, насколько Минлань старается ублажить её, пожилая госпожа всё труднее становилось оставаться строгой бабушкой, и вскоре она перестала отталкивать свою прекрасную внучку, но всё же продолжала смотреть на неё холодно. Заметив улучшения, Минлань сразу же достала из сумки заранее приготовленный подарок и вручила его пожилой госпоже Шен с заискивающей улыбкой на лице. — Видите, бабушка, какую тёплую шапку я связала для вас — это стиль Чжаоцзюнь. Она сделана из опаленной шерсти с вплетёнными нитями хлопка. Ну же, примерьте… Пожилой госпоже Шен с первого взгляда понравилась эта шапка. Она была лёгкой и изящно сделанной, ярко-рыжего цвета с широкой чёрной окантовкой, на которой были вышиты узоры долголетия. Было видно, что её делали с усердием и знанием дела. Но не успела пожилая госпожа что-либо произнести, как служанка Фан прокомментировала это: — Видите, шестая внучка больше всего заботится о вас. Она знает, что вам не нравится носить большие тёплые шапки в это время, когда снег частенько тает днём. Так что она сделала вам лёгкую. Взгляните на эту аккуратную вышивку и на эти цветочные узоры. Даже в доме «Одежда бессмертных» вряд ли сделают столь изящную и тёплую шапку. Ну же, давайте примерим её? — с этими словами она взяла шапку и без задней мысли надела её на голову пожилой госпожи Шен. Эта шапка идеально подходила пожилой госпоже Шен. Она закрывала её голову от лба до задней части головы, где она упиралась в жемчужную заколку. Пожилая госпожа Шен ощупала её и поняла, что та ощущается очень удобно и приятно. Взглянув на Минлань, которая до сих пор с нервным видом держала её за руку и заискивающе улыбалась, пожилая госпожа Шен почувствовала, что её сердце смягчилась. Тем временем старшая служанка Фан продолжала восхвалять Минлань. — Видите, госпожа, ваша любовь к шестой внучке не прошла даром. Смотрите, как вам идёт эта шапка. Вот увидите, когда шестая юная госпожа вырастет, она станет непревзойдённым мастером шитья. Будучи скромной, Минлань тут же принялась оправдываться: — Что вы, что вы, просто у бабушки очень хорошая голова. После этих слов пожилая госпожа Шен больше не могла оставаться серьёзной. Расхохотавшись, она заключила Минлань в объятия, крепко стиснула её и принялась возмущаться: — Что за девчонка! Минлань, не растерявшись, обвила шею бабушки руками и прильнула к ней в ответ, облепив её словно подтаявшая сладость. Даже служанка Фан выглядела довольной. Пожилая госпожа Шен ходила с мрачным видом последние две недели, что сказалось и на служанке Фан. Когда она увидела, что пожилая госпожа сидит на кровати и внимательно расспрашивает Минлань о том, как она жила прошедшие две недели, служанка Фан тихонько сходила на кухню и попросила поваров приготовить любимые блюда Минлань. К тому же, пожилая госпожа Шен тоже не слишком-то хорошо питалась всё то время, что была одна. После того как Минлань восстановила отношения с пожилой госпожой Шен, её жизнь постепенно начала приходить в норму. В последствии Минлань вновь нанесла визит брату Чханбаю, у которого в самом разгаре были приготовления к весеннему экзамену. Единственным свободным окном в его расписании было время перед обедом, так что она заранее подгадала время, чтобы встретиться с ним. Когда она пришла в его покои, её встретила Янхао, старшая служанка в покоях Чханбая. Она проводила её в его комнату и попросила подождать. Спустя какое-то время несколько служанок принесли чай и десерт, стараясь не шуметь. Минлань заметила, что не встречала здесь ни одной служанки, столь же красивой, как Жуомей или Ке’эр. Даже служанки, которые могли бы сравниться с не столь примечательными Бисы и Лючжи были здесь редкостью. Минлань вновь подумала, насколько интересным был её старший брат. На её памяти, когда Чханбай впервые выбирал себе слуг, это было пару лет назад, он старался избегать красивых или талантливых и выбирал тех, кто были честными и верными, что очень расстроило Ван Ши. И хотя она пыталась настоять на своём и присылала к нему красивых служанок, Чханбай так и не согласился с её позицией. Он всегда заявлял, что талантливые и красивые служанки создают кучу проблем и будут отвлекать его, мешая ему прилежно учиться. Услышав это, Ван Ши не стала с ним спорить, потому что некоторые вещи нельзя было высказывать публично. — Сынок, эти девушки специально предназначены для того чтобы ты поигрался с ними. Молодой человек в твоём возрасте не должен быть таким зажатым, — пыталась иносказательно объяснить ему Ван Ши. Поспорив какое-то время, Чханбай согласился на предложение своей матери. Однако он попросил домоправительницу Лиу Кун объявить что-то всем своим служанки. Ходили слухи, что когда Ван Ши узнала, что именно он им передал, её лицо стало зелёным, словно бобовая паста. Главные жёны двух последних поколений семьи Шен разделяли мысли по поводу того, как следует обращаться с тунфан. Будучи первой законной дочерью Хоу, пожилая госпожа Шен выслала всех тунфан из поместья сразу же после своей свадьбы, и никто не посмел ей возразить. Когда Ван Ши вышла за Шен Хуна, она поступила также и нашла для всех тунфан женихов за пределами поместья, что было возможным только благодаря одобрению пожилой госпожи. Вот и Чханбай велел домоправительнице Лиу Кун объявить о семейной традиции. Судьба всех тунфан и их возможность стать наложницами зависит исключительно от его будущей законной жены. Когда Ван Ши услышала это, ей захотелось плеваться кровью. Что за чушь?! Никто не захочет вечно оставаться тунфан без всякой надежды стать наложницей. Но видя недовольный взгляд своего сына, Ван Ши вспомнила похожее выражение лица у Шен Хуна и не осмелилась возражать. Хотя ей и хотелось скрипеть зубами от злости. Первое время служанки чувствовали себя подавленными. Прослужив Чханбаю долгое время, они понимали, что юный господин обладал достойными манерами, был человеком слова и презирал людей непокорных, неискренних и излишне манерных. Минлань подозревала, что это пошло от наложницы Линь и того впечатления, которое она произвела на него ещё когда он был ребёнком. Таким образом, все эти служанки с тонкими талиями и розовыми щёчками, которые изначально стремились стать его тунфан, растеряли большую часть своего энтузиазма. И с тех пор в покоях Чханбая царили мир и гармония. Юный господин и его слуги действовали, словно единое целое, и даже когда работа кипела, был слышен лишь шум животных с улицы. Несколько раз, когда Даньдзю приносила Чханбаю посылки от Минлань, она нервничала из-за того, насколько тихо было в его покоях. Из-за этого она даже боялась дышать. Обо всём этом Минлань знала от Сяотао, но некоторые вещи она домыслила самостоятельно. Самым забавным было то, что Чханбай назвал своих служанок Янхао, Ланхао, Цзыхао, Дзихао, Чжухао, Цзяньхао… А самую красивую из девушек, которую прислала Ван Ши, звали Шусю. Уяснив это, Сяотао с облегчением сказала Минлань: — Спасибо вам большое, моя госпожа. Тем временем, пока Минлань придавалась фантазиям, Чханбай вернулся с занятий. Увидев, что она сидит на кресле и ждёт его, он сказал: — Ты пришла в гости, шестая сестра? Неужели ты уже закончила переписывать «Слушая волны» госпожи Вей? — Ну, я почти закончила это, — улыбка немедленно исчезла с лица Минлань. — Фундаментом для любых достижений является прилежание, — присев напротив неё, принялся отчитывать её Чханбай, даже позабыв о своём чае. — Лень разрушает этот фундамент. Хоть ты недавно переехала из зала Шоу’ань, тебе всё равно необходимо упорно трудиться. И, поскольку ты девочка, тебе следует отточить навык каллиграфии, иначе над тобой будут смеяться, — он принялся вдохновенно рассказывать о том, что чтение является основой мудрости для любого человека, и что человека, не понимающего этикет, все окружающие будут считать глупцом. Слушая это, Минлань почувствовала себя подавленной. Она не понимала почему её брат, столь тихий человек, говоривший обычно всего около трёх фраз в день, начинал читать столь длинные нотации, стоило ей только провиниться в чём-либо. Она ни разу не видела, чтобы он отчитывал Молань или Жулань. После случая с Иньсин он целый час учил её уму-разуму. И любые попытки избежать нравоучений лишь повышали их продолжительность. Так что ей не оставалось ничего иного кроме как с удручённым видом выслушать его, стараясь не обращать внимания на безжалостно хихикавшую позади неё Сяотао. Спустя долгое время, когда Чханбай, наконец, закончил, он, наконец, вспомнил про свой чай и, сделав пару глотков, спросил: — Кстати, а зачем ты пришла? «Наконец-то он с просил» — мысленно проворчала Минлань. Она попросила Сяотао передать ей пару сапог с хлопковым подбоем. — Вот. Я очень долго старалась, чтобы сделать их. Я нарастила подошвы на полдюйма. Теперь, даже если в столице пойдёт дождь, тебе не придётся ни о чём волноваться. Янхао торопливо взяла обувь и передала её Чханбаю. Их верхняя часть была толстой, но мягкой. На них были вышиты узоры в виде сосен и кипарисов, простые, но изящные. Чханбай принял их с безучастным лицом. — Спасибо, сестра. Увидев его реакцию, Минлань надула губы. — Я уже почти стала твоей служанкой. Нужно очень много времени, чтобы сделать такую обувь. А ведь до них ещё была пара мягких сабо! Ах, как я устала… Посмотри на мои руки, насколько они исколоты иголкой, — с этими словами она вытянула руки перед собой. Чханбай осмотрел их, не меняя выражения лица и ничего не отвечая. Однако, спустя какое-то время он погладил её по голове и произнёс: — Напиши список, чего ты хочешь, и пришли его мне. Я привезу тебе что-нибудь из столицы. Услышав это, Минлань широко улыбнулась и радостно ответила: — Спасибо, брат! Тем временем Янхао осмотрела обувь и похвалила Минлань: — Навыки шитья госпожи безупречны. Моему господину определённо понравится обувь, которую вы сшили. Я училась шить по вашим прошлым работам, пыталась воссоздать их, но я так и не смогла понять, почему моя обувь не получается столь же удобной, как ваша. — Этот секрет будет сложно передать словами, — самодовольно покачала головой Минлань. — Однако ты можешь взять эту обувь и попытаться разобраться во всём самостоятельно. На самом деле, её секрет был очень простым. У каждого человека были свои особенности походки, кто-то при ходьбе наклонялся вперёд, а кто-то шёл прямо, кто-то делал широкие шаги, а кто-то мелкие. По стёртой подошве можно было много сказать о форме ноги и о том, как распределяется нагрузка при ходьбе. А наиболее стёртые места обозначали точки, на которые приходится нагрузка. Таким образом, при наличии подходящих материалов, можно было изготовить обувь, подогнанную под конкретного человека. Занимаясь этим, Минлань сосредотачивалась настолько же сильно, как и в прошлой жизни, когда сверяла юридические формулировки в документах. — Хорошо, госпожа, я действительно должна это обдумать, — с улыбкой ответила Янхао и вышла из комнаты, забрав с собой обувь. Вспомнив, что в зале Шоу’ань вот-вот должен был начаться обед, Минлань встала и тоже собралась уходить. Заметив это, Чханбай, немного поразмыслив, спросил: — Послушай, шестая сестра. Несколько дней назад братец Ци вернулся из своей школы в префектуру Ден. Я слышал, что он послал своего слугу отнести тебе подарки, но ты не пустила его в дом. Ци Хен действительно недавно вернулся домой из столицы, это было около десяти дней назад. И, когда он впервые посетил поместье семьи Шен, он попросил своего слугу доставить подарки в дом Муцхан. Переборов саму себя, Минлань решительно отклонила его покрытую сахаром пулю. И так как Ци Хен не мог лично прийти и оттаскать её за уши, он был очень недоволен этим, так что он нашёл Чханбая, с которым он подружился до этого, и попросил того передать его слова. — Как сказано в книге правил, девочек и мальчиков следует разделять в возрасте семи лет, — прокашлявшись, с серьёзным видом ответила Минлань. — Поскольку мы становимся старше, мы должны следовать правилам и не принимать подарки от незнакомых парней. Глядя как его маленькая, похожая на куклу сестра рассуждает об основных правилах, Чханбай улыбнулся и ответил: — Пара глиняных фигур из провинции Вуси это всего-навсего сувениры из южных регионов, они вовсе не дороги. — У обеих моих старших сестёр нет и одной такой фигурки. Будет нехорошо, если я получу сразу две, — уверенно покачав головой, ответила Минлань. После чего она напомнила Чханбаю о правиле, согласно которому между мужчиной и женщиной не должно быть каких-либо контактов, за исключением того случая, когда это муж и жена. Чханбай вспомнил, как Ци Хен жаловался на неё и просил его о помощи. И добавил: — Эти фигурки очень похожи на тебя. У них даже есть такие же ямочки на щеках. Но в ответ Минлань лишь продолжала качать головой с серьёзным видом. — Брат, подумай об этом за меня. Как я должна поступить, если четвёртая и пятая сёстры узнают об этом? И, поскольку вы с Ци Хеном учитесь вместе, прошу, расскажи ему о правилах вместо меня. Сверкнув глазами, Чханбай молча посмотрел на Минлань. Пока он её разглядывал, в его глазах читались отголоски жалости. Поразмыслив какое-то время, он, наконец, кивнул и сказал: — Юань Жуо единственный ребёнок, у него нет братьев и сестёр. И мне кажется нормальным, что он любит тебя как свою младшую сестрёнку. Однако сейчас действительно стоит избегать ненужных проблем. Я поговорю с ним. Минлань с улыбкой поблагодарила его и вместе с Сяотао отправилась обедать в зал Шоу’ань. Глядя на её изящную и грациозную фигуру, Чханбай размышлял о том, как здорово было бы, если бы Минлань была его законной сестрой. Примечания: Тунфан — формально служанка, на деле что-то вроде наложницы, только без привилегий. В основном они нужны были, чтобы обучить господ обращаться с девушками.

Все имена служанок Чханбая — названия материалов, которые используются в Китае для изготовления кисточек для письма. Так что они названы как бы в честь животных, но на самом деле в честь кисточек. Итак, значения имён: Янхао — козья шерсть, Ланхао — шерсть ласки, Цзыхао — кроличья шерсть, Дзихао — перо курицы, Чжухао — свиная щетина, Цзяньхао — кисточка, сделанная из нескольких типов материалов. Шусю — мышиные усы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 38: Хорошие новости Чханбая.

Перевод: Simlirr Редакция: Naides Весенние экзамены обычно начинались в середине февраля. Но в этом году из-за проблем со здоровьем императора экзамен отложили до начала марта. Так что в середине февраля Чханбай и Ци Хен всё ещё продолжали активно готовиться. С тех пор, как они, наконец, уехали в столицу, Ван Ши каждый день зажигала благовония на алтаре Будды и проводила Даосские ритуалы. В результате всего этого её покои затягивало дымом настолько, что однажды слуги прибежали к ней с вёдрами воды, боясь, что начался пожар. Каждый раз, когда Минлань посещала Ван Ши, она выходила от неё с красными от дыма глазами. Поначалу Шен Хун пытался ругаться Ван Ши, цитируя афоризм: «Конфуций никогда не учил ничему сверхъестественному», но некоторые надёжные источники утверждали, что сам он тоже в тайне молился богам. Этот экзамен длился три дня подряд, и каждое испытание было подобно пытки для тех, кто его сдавал. Когда они вышли из экзаменационных залов, слуги буквально на руках унесли Ци Хена обратно в особняк Ци. Тогда как Чханбай настоял на том, чтобы дойти до повозки самостоятельно, после чего он отправился к Чханву, который служил наставников в столичной гвардии, чтобы хорошенько отдохнуть у него. Таким образом, хорошие новости пришли домой даже раньше, чем сам Чханбай, который, к слову, был на пятом месте среди всех экзаменуемых. Ван Ши была вне себя от радости. Она намеревалась купить и запустить огромное количество фейерверков и раздать деньги и рис всем беднякам в округе, но была быстро остановлена Шен Хуном и его веским доводом: Ци Хен провалил экзамен. Старший господин Ци спокойно отнёсся к этой новости — он знал, что сдать экзамен с первой попытки, как Чханбай, было такой же редкостью, как перо феникса или рог дракона. Большинство сдавало экзамен со второй или третьей попытки. Были даже такие, кто уже более десяти лет пытались сдать экзамен. Однако Пхиннин Цзюньчжу была мрачнее тучи. Семья Ци обладала множеством связей, так что пожилой господин Ци немедленно вызвал на разговор главного чиновника, принимавшего экзамен. И этот чиновник, поглаживая бороду, поведал ему, что все ученики снизили до минимума количество всех остальных своих занятий и сфокусировались на подготовке к весеннему экзамену. Многие из них последние полгода вели совершенно асоциальную жизнь. Ци Хен же, напротив, ездил в столицу насладиться весенним фестивалем, так как празненства в префектуре Ден, по-видимому, показались ему недостаточно бурными. Так что последние два месяца он потратил на выпивку, гулянки и любование видами верхом на лошади. Однако несмотря на всё то веселье, которым он наслаждался, пары недель зубрёжки оказалось явно недостаточно для того чтобы сдать экзамен, так что, глядя на убитую горем Пхиннин Цзюньчжу, старший господи Ци неожиданно кое-что понял для себя и, хлопнув рукой по колену, воскликнул: — Так вот почему в поместье Шен было так тихо во время весеннего фестиваля! Он понял, что должен был вызвать своего сына обратно в префектуру Ден на всё то время, пока длился фестиваль. К тому же он вновь зауважал Шен Хуна, вспомнив, что тот в своё время начал карьеру простым студентом, блестяще сдавшим экзамены. Спустя ещё несколько дней императорская Академия устроила ещё один экзамен и Чханбая выбрали одним из дополнительных проверяющих. Так что ему предстояло работать в Академии до тех пор, пока он не устроится на службу. Ещё одной хорошей новостью было то, что он обручился с прекрасной второй дочерью семьи Хай из Дзяннина. Это была семья учёных аристократов, и её братья и отец занимали должности в императорском суде. Взгляды Шен Хуна и Ван Ши по поводу этого события значительно разошлись. — Ты же понимаешь, как тяжело Чханбаю пришлось на экзамене! Почему ты позволил ему страдать в этой императорской академии, а не отправил его отдохнуть куда-нибудь подальше от столицы? — громко возмущалась Ван Ши. — Разве не ты говорил, что его дядюшки возьмут его с собой и познакомят с влиятельными чиновниками? А вместо этого он сейчас просто низкоранговый дополнительный проверяющий! — Ты слишком узко мыслишь. Как ты можешь что-то в этом понимать? Ты хоть представляешь, насколько благородна императорская академия? К тому же Чханбай всё ещё молод. Увезти его из столицы сейчас было бы попросту глупо! — возмущённо ответил Шен Хун, услышав, что Ван Ши сочла его план бесполезным. Ван Ши действительно не знала, насколько благородной была императорская академия. Для неё она представлялась лишь как сборище бедных студентов. Однако она понимала, что у Шен Хуна было несоизмеримо больше опыта в этой области. Так что она прекратила возмущаться. Но одна вещь беспокоила её даже больше. — Хорошо. Пускай мы женщины мало понимаем в учёбе, но не забывай, что Чханбай мой сын. И я тоже должна решать, на ком ему жениться. А вы ничего не сказали мне и просто попросили дядю Гена подобрать ему пару! И в итоге я, его мать, узнаю о своей будущей невестке только сегодня! Почему вы меня так принижаете? — со слезами на глазах воскликнула Ван Ши. Шен Хун сидел за чайным столиком и держал в руках чашку, украшенную узорами лиан. — Не заговаривай мне зубы, — усмехнувшись, сказал он. — Я знаю, как тебе нравится дочь твоей старшей сестры. Но я принял решение самостоятельно, потому что твоя племянница приезжает к нам уже в этом месяце! Ошеломлённая его резким высказыванием, Ван Ши отшвырнула носовой платок на кровать и, нахмурившись, возмутилась: — А что плохого в Юнь’эр? Она хорошо учится, у неё прекрасные манеры и покладистый характер. К тому же, она кузина Чханбая, так что они замечательно знают друг друга. Я просто не представляю, кто может подойти ему лучше, чем она! — Да! В этом и проблема! — воскликнул Шен Хун, с размаху поставив чашку на стол. — Начнем с того, что муж твоей сестры при всей его отличной родословной рангом ниже меня. А всё потому что несколько лет назад, когда у него был траур по его почившему отцу, ему пришлось следить за множеством детей. И цензор сообщил императору, что во время периода траура он принимал в семью наложниц. И за это его сместили с должности, и долгое время он оставался безработным, но он не пытался использовать свои связи, чтобы вернуть себе должность в суде. Вместо этого он сидел дома, развлекался и разыгрывал судебные сценки с девушками лёгкого поведения! Ты действительно хочешь себе такого родственника? Услышав это, Ван Ши смутилась и попыталась оправдаться. — Пускай тебе не нравится семья Кан, которая катится под откос, но тебе всё равно не стоило связываться с семьёй Хай! В их семейных правилах чёрным по белому написано, что их потомки могут брать наложниц только если у них не будет детей аж до сорока лет! Конечно, здорово быть невестой из этой семьи, но кто захочет на такой жениться?! Я слышала, что выйдя замуж, их первая дочь беспрестанно ругалась со свекровью. И постоянно запрещала своему мужу брать наложниц. И при этом семья Хай достаточно высокопоставленна. Удастся ли мне быть хорошей свекровью для девушки из такой семьи? — Что за чепуха?! — воскликнул Шен Хун. — Даже учитывая свадьбу, думаешь, у нас получится сблизится с семьёй Хай? Так что до тех пор, пока ты не будешь создавать проблемы, засылая женщин в покои Чханбая, ты уже будешь достаточно хорошей свекровью для них! В итоге они оба остались при своём мнении и разошлись, не найдя компромисса. Ван Ши не собиралась сдаваться, так что она отправилась к пожилой госпоже Шен и разрыдалась прямо перед ней, надеясь обрести поддержку. Пожилая госпожа Шен полулежала на диванчике и выглядела сонной. Слушая жалобы Ван Ши, вперемешку со всхлипами, она осторожно гладила её по спине и говорила: — Слова господина имеют под собой веское основание. Ты же понимаешь, что на самом деле происходит в семье Кан? Да, я понимаю, они приходятся нам родственниками, но будущее Чханбая намного более важно, так что тебе стоит быть благоразумнее. Ван Ши понимала, что на первый взгляд пожилая госпожа Шен выглядела так, словно не интересуется ничем, но на самом деле она отлично во всём разбиралась и имела своё чёткое мнение по этому поводу. Устав плакать, Ван Ши решила признаться. — …Вы не представляете, каким разочарованием оказался для моей сестры её муж! Ещё до неё у него было множество незаконнорождённых сыновей и дочерей неизвестно откуда! И они продолжают прибывать! И каждый просит мою сестру позаботиться о них! Сыновья просят подарки на свадьбу, дочери просят приданое. Но её муж военный и ничего не смыслит в ведении дел. У моей сестры уже отобрали большую часть её приданого, и если она откажется помогать, вся её семья, живущая за счёт её богатства, обвинит её в том, что она недостаточно добродетельная жена. Боюсь, что единственная ценность, которой сейчас обладает семья Кан, это их дворянский титул. К счастью, один из её сыновей оказался одарённым и сейчас занимает должность в Министерстве Церемоний. Я должна помочь моей сестре. В конце концов, семья Кан не ниже нашей. Глядя на дым от благовоний, поднимавшийся из золотой курительницы в форме цветка, стоявшей на столике, пожилая госпожа Шен вздохнула и ответила: — У тебя доброе сердце, но сейчас я скажу кое-что, что тебе не понравится. Не важно, насколько близка ты со своей сестрой. Твой сын всё равно самый близкий для тебя человек. Не забывай, я тоже мать и понимаю причину твоего беспокойства. Ты боишься, что в будущем ты не сможешь быть авторитетом в глазах твоей невестки из-за столь значительной родословной семьи Хай, верно? Ван Ши пересеклась взглядом с пожилой госпожой Шен. Глядя в её ясные, пронзительные глаза, она занервничала, потому что на самом деле она была вовсе не так близка со своей старшей сестрой, как заявляла. Пока они не вышли замуж, они частенько ругались и дрались между собой. Однако позже, когда баланс сил сменился — и семья Шен стала сильнее, а семья Кан начала разваливаться — её сестра частенько навещала её и жаловалась на свою ужасную судьбу. Несколько лет назад она начала заводить разговоры о том, что хочет выдать свою дочь замуж за Чханбая. Её лестные слова очень радовали Ван Ши. Увидев сомнения на лице Ван Ши, пожилая госпожа Шен осторожно похлопала её по плечу. — Много лет назад некоторые дальние родственники семьи Сю приходили к моему Шен Хуну со схожими намерениями, но я отклонила все их предложения. Семья Ван на тот момент никак не контактировала с семьёй Шен, но я всё равно добивалась того, чтобы тебя выдали за Шен Хуна. Его путь по карьерной лестнице во многом стал возможным благодаря твоему отцу. Ты родила ему прекрасных сыновей и дочерей и занималась всеми домашними делами. Я с уверенностью могу сказать, что ни одного дня не жалела о том, что именно ты стала моей невесткой. Все матери в этом мире поймут меня. Так как ты можешь выбирать между благополучием Чханбая и своими желаниями? От смущения Ван Ши залилась краской. Она вспомнила, как она сама, будучи молодой невестой не была слишком уж знающей или почтительной. Чувствуя стыд, она вытерла слёзы носовым платком. Тем временем пожилая госпожа Шен продолжила: — Не волнуйся, служанка Сунь сказала мне, что вторая дочь семьи Хай очень добродетельна. Я уверена, она легко найдёт с тобой общий язык. С другой стороны, дочь из семьи Кан приходится тебе племянницей. Думаешь, у тебя получится играть роль строгой свекрови и воспитывать её? И потом, если брак поможет Чханбаю добиться успехов в жизни, ты тоже будешь сиять в лучах его славы. Разве это не лучше? Эти слова убедили Ван Ши, и, поразмыслив какое-то время, она согласилась с пожилой госпожой. Вспомнив привычку Шен Хуна быть немногословным, она почувствовала обиду. — Я вовсе не настолько глупа, не подумайте. Но всё же, если бы вы сразу упомянули об этом, то мне не пришлось бы стыдиться своих слов, как сейчас... А как же тогда поступить с Юнь’эр? Ей уже семнадцать лет, но её отец до сих пор не восстановил свой ранг чиновника. Надеюсь, это не повлияет на её свадьбу. — А как насчёт Чханву? — аккуратно взяв Ван Ши за руку и улыбнувшись уголками губ, спросила пожилая госпожа. — Вы хотите сказать?.. — удивлённо переспросила Ван Ши. — Пускай Кан — семья аристократов, но из всей их семьи лишь твой племянник занимает хоть какой-либо пост. Ну а насчёт их финансового состояния ты и сама всё знаешь. С другой стороны, господин Вэй весьма богат. У него всего два наследника, и, даже если Чханву захочет жить отдельно, денег ему хватит на всю жизнь. К тому же, как его тётя, ты должна прекрасно понимать его характер. Не забывай, что в последнее время он живёт самостоятельно в столице, усердно учится и не забивает себе голову интригами. И потом, мы все родственники, так что свести их будет несложно. Слова пожилой госпожи звучали разумно, но Ван Ши всё ещё сомневалась: — Но… они всё равно остаются семьёй купцов… Глядя на выражение лица Ван Ши, пожилой госпоже очень захотелось подразнить её, но она сдержалась, ограничившись лишь лёгкой усмешкой: — Раз уж Чханву был представлен главе Министерства Стражи Чжунвэй, то наверняка вскоре он займёт какой-либо пост в этом министерстве. И когда к хорошему характеру и семейному богатству прибавится ещё и пост чиновника — думаешь, твоя сестра посчитает этот брак неудачным? Но если ты против — ладно, я поспрашиваю в других семьях. Услышав это, Ван Ши тут же занервничала, и торопливо ответила: — Ну же, не стоит торопиться, госпожа. Я сегодня же напишу сестре. Из них действительно выйдет отличная пара, и я уверена, что сестра согласится со мной. После этого Ван Ши торопливо попрощалась и вышла из комнаты. Когда она ушла, пожилая госпожа Шен облегчённо выдохнула. Услышав за занавесками позади себя какой-то шум, она позвала, не оборачиваясь: — Кажется, тебе понравилось подслушивать, малышка. Ну же, выходи ко мне. Минлань вышла из-за занавески, протирая заспанные глаза, и проворно, словно белка, забралась на кровать пожилой госпожи. Пожилая госпожа сразу же обняла её, но её лицо при этом оставалось серьёзным. — Я же говорила тебе спать в своём доме. И сколько бы ты проспала, если бы мы тебя не разбудили? В ответ Минлань обняла бабушку за шею, и пробормотала сонным голосом: — Бабушка, у меня будет новая сводная сестрёнка? — Не притворяйся. Я знаю, что ты прекрасно всё слышала, — фыркнула пожилая госпожа, поглаживая Минлань по спине. — Бабушка, это ведь вы пригласили эту девушку из семьи Хай, верно? — хитро сощурившись, спросила Минлань. В ответ пожилая госпожа лишь закатила глаза. Скользнув взглядом по окнам и дверям, она махнула стоящей у входа Цхуйпхин, и та тут же принялась внимательно осматриваться по сторонам. — Это всё твой отец, — наконец, ответила пожилая госпожа, осторожно поглаживая Минлань по голове. — Он не оставил мне выбора, и теперь мне приходится заниматься свадьбой Чханбая вместо его матери. Впрочем, наверное, оно и к лучшему — Чханбай ведь старший наследник, и я ни в коем случае не должна относиться к его свадьбе легкомысленно. — Неудивительно, что господин и госпожа пребывают в гармонии и уважают друг друга, словно важных гостей. Должно быть, они очень довольны тем, что бабушка устроила их свадьбу! — улыбнувшись, невозмутимо воскликнула Минлань. Пожилая госпожа Шен собиралась возмутиться, но не удержавшись, рассмеялась, и лишь ущипнула Минлань за щёку в ответ. — Да уж, твой брат ведёт себя намного лучше, чем его отец в том же возрасте, — кивнула она. — У Чханбая есть многое: отец — чиновник пятого ранга, сводный брат – потомок Бо Чжунциня, и, наконец, богатый дядя по материнской линии. Даже семья учёных-аристократов, вроде семьи Хай, не станет недооценивать его. На самом деле изначально семья Хай не особо жаловала ни Чханбая, ни других членов семьи Шен, однако пожилая госпожа действовала уверенно и настойчиво, помня о том, что много лет назад семья Ван тоже сомневалась насчёт брака с Шен Хуном. В тот раз всё решилось благодаря визиту Шен Хуна в дом семьи Ван — пожилой госпоже Ван с первого взгляда понравились его внешность и манеры. Она без колебаний одобрила брак, и впоследствии её обожание к Шен Хуну только росло. Таким образом, у пожилой госпожи Шен был богатый опыт в таких делах. На этот раз она попросила тётушку из семьи Гэн нанести визит семье Хай, и взять с собой Чханбая. Увидев высокий рост и правильную осанку Чханбая, госпожа Хай осталась им весьма довольна. «Если бы юная госпожа Хай взглянула на него — она бы наверняка влюбилась» — подумала она. Но, конечно же, Минлань не могла знать обо всём этом. Тем временем, пожилая госпожа Шен продолжила: — Служанка Кун рассказала мне об их дочери несколько лет назад. Она хороша собой, добродетельна, умна и обладает хорошим характером. Её единственная проблема заключается в том, что мужчинам из семьи Хай не позволяется брать наложниц, и это распространяется и на мужчин, женившихся на дочерей из этой семьи. Из-за этого им обычно сложно найти себе пару вовремя. Однако, твой брат спокойно отнёсся к этому ограничению — за все эти годы у него была лишь одна тунфан. Как там её звали?.. — Янхао, — ответила Минлань. — Неужели нормальное имя, — усмехнулась пожилая госпожа. — Имена остальных его служанок такие странные… не представляю, как он ухитряется спокойно звать их по именам. Зачем было называть девушек в честь свиньи, волка, курицы и мыши? Но так или иначе, эту Янхао нельзя назвать красивой — она совершенно обычная. У Чханбая не должно возникнуть проблем с тем, чтобы оставить её служанкой, или вообще отослать куда-нибудь. Слушая, как пожилая госпожа Шен со знанием дела рассуждает о судьбе девушки, Минлань почувствовала лёгкую грусть. У подобных девушек, прислуживавших наследникам не-дворянских семей, не было будущего. Максимум, на что они могли надеяться — стать наложницами. Конечно, им было позволено родить детей своему мужу, после того, как это сделает законная жена — но если к тому времени муж переставал любить их, то они становились лишь вещами, украшениями, покорно ждущими неизвестно чего, и живущими бесцельной жизнью. А если законной жене они не нравились, то их вообще могли выгнать, или выдать за кого-то ещё, обычно — за слуг, рабочих или крестьян, ведь никто больше не станет брать в жены девушку, лишившуюся девственности. С другой стороны, терпеть наложниц тоже было глупо. Минлань знала, что пожилая госпожа Шен успела пострадать от ссор и разборок между наложницами пожилого господина Шена. В конце концов, служанки, с юных лет прислуживавшие своим будущим мужьям, обычно прекрасно ладили со всеми в доме и успевали сформировать значительные эмоциональные связи ещё до того, как в доме появлялась законная супруга. К тому же, зачастую они прилагали все усилия, дабы упрочнить свои позиции, а иногда — ещё и плели интриги против законной жены. Иногда Минлань задавалась вопросом: «Если я окажусь в таком положении, сдамся ли я своей сопернице без сопротивления?» Примечания: Период траура сына по отцу (сыновнего траура) — традиция феодального Китая. Когда в древности родители чиновника умирали, чиновники должны были приостановить работу на своей должности. Этот период длился три года. И в это время помимо всего прочего чиновники должны были жить отдельно от своих жён и воздерживаться от любых развлечений вроде выпивки или гулянок, иначе их могли обвинить в непочтительности.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 39: Девушка в возрасте, подходящем для замужества (1)

Перевод: Simlirr Редакция: Naides Чханбай был так популярен среди женщин среднего возраста, что не удивительно, что письма, одно гостеприимнее другого, приходили один за одним от госпожи Хай. Сперва эти письма имели несколько снисходительный тон, однако вскоре они стали более личными и перешли на уровень обращения тёщи и тестя. Узнав, что Чханбай живёт один в поместье семьи Шен в столице, они даже захотели пригласить его к себе. Однако, понимая, что вскоре ему придётся вернуться, Шен Хун приказал слугам убраться в поместье, чтобы можно было сразу же начать жить там. Спустя более двух недель Чханбай, наконец, вернулся домой и энтузиазм его тёщи сменился энтузиазмом матери. Ван Ши поглаживала его по голове, гордая тем, что её беременности и усилия на протяжении многих лет не были потрачены в пустую. Слёзы счастья поблёскивали в уголках её глаз. На самом деле она уже подготовила белого жеребца и букет из красного шёлка для Чханбая, чтобы тот мог проехать круг почёта, но Чханбай отказался от этой идеи. После этого Ван Ши была несколько расстроенной. В этот раз Минлань неожиданно понимала чувства Ван Ши. С настолько властным мужем и похожим на него сыном любая расстроится. Выбрав прохладный, но солнечный день, Шен Хун решил устроить банкет в качестве компенсации. Это был выходной день, так что он пригласил несколько своих коллег и старших товарищей, чтобы те разделили его счастье. Поздняя весна постепенно сменялась летом, и сад уже пестрел зелёными деревьями и красными цветами. Камни были аккуратно сложены в кучки. В целом, пейзаж замечательно подходил для того, чтобы принять гостей. Ван Ши планировала пригласить труппу певцов, но Шен Хун не хотел делать празднество слишком пышным. В итоге банкет представлял из себя лишь несколько столов, за которыми выпивали гости-мужчины, а гости-женщины были размещены в соседнем дворике. Семья Шен поддерживала хорошие отношения со многими семьями в префектуре Ден. Многие пребывали на банкет сильно загодя, но, ко всеобщему удивлению, раньше всех приехала Пхиннин Цзюньчжу. Это было вовсе не потому что характер Ван Ши был очаровательным, но потому что в префектуре Ден жило очень мало женщин, чей титул мог сравниться с титулом Пхиннин Цзюньчжу, третьим императорским рангом. К тому же, жёны и дочери более низкоранговых чиновников при встрече обычно пытались лишь завоевать её расположение лестью и, когда это продолжалось несколько дней, Пхиннин Цзюньчжу уставала от этого. Ван Ши, напротив, была из благородной семьи, и успела побывать в высшем обществе в столице. К тому же, она могла легко находить общий язык с людьми и знала кучу сплетен о благородных семьях аристократов. И, хоть она и была властной, Ван Ши стеснялась вести себя так в присутствии Пхиннин Цзюньчжу. К тому же, после того как Ван Ши пресекла её попытку «продать» её дочь, они нашли общий язык и вели себя друг с другом достаточно откровенно. Сперва Пхиннин Цзюньчжу поздравила Ван Ши, после чего принялась жаловаться о том, что её сын провалился на экзамене. И, хотя Ван Ши всё ещё прибывала в экстазе, ей изо всех сил приходилось скрывать свою радость, чтобы посочувствовать ворчащей принцессе, поэтому она всячески старалась подобрать наиболее неприятные из тех новостей, которыми она могла поделиться. — Говорят, что дочь следует выдавать за кого-то из более высокопоставленной семьи, а сына женить на ком-то из нижестоящих семей. А моя будущая невестка из семьи Хай, в которой такие строгие правила!.. Разве я смогу воспитывать её в будущем?! Благородное искусству Ван Ши развлекать других за счёт своего собственного положения тут же возымело эффект и Пхиннин Цзюньчжу расхохоталась. — Ты заслужила это! — воскликнула она. — Ты же хотела невестку из благородной семьи и при этом ещё и послушную. Такого счастья в жизни не бывает! Если бы кто-то другой сказал ей это в лицо, Ван Ши наверняка опрокинула бы на него стол. Но, сидя перед принцессой, она могла лишь улыбаться и в тайне сжимать носовой платок. Вскоре прибыло ещё больше гостей, и всё вокруг вскоре было заполнено звоном и перестукиванием жемчужно-нефритовых украшений. Во главе стола сидела пожилая госпожа Шен, сбоку от неё стояли три её стесняющихся внучки, одетых в новую одежду; они приветствовали гостей. Минлань, стоически терпевшая нападки от нескольких женщин своего возраста, думала, что её лицо вот-вот сведёт спазм от постоянной фальшивой улыбки. Множество ароматов духов смешивалось в единый одуряющий запах от которого ей становилось плохо. Это заметила девочка, подошедшая к пожилой госпоже, жене министра Ю, на вид ей было пятнадцать лет. Она была одета в яркий приталенный пурпурный шёлковый топ с узкими рукавами и фиолетовое платье с зелёными узорами в виде ряби на реке Сян. Заметив выражение лица Минлань, она усмехнулась и ехидно посмотрела на неё. Минлань была раздражена, так что в ответ она усмехнулась. После нескольких формальных слов пожилая госпожа Шен пригласила пожилую госпожу Ю переговорить в зал Шоу’ань. Ван Ши была вовлечена в оживлённую дискуссию с другими женщинами, и они собирались начать обсуждать свадебные темы, поэтому она отослала юных девушек. Молань увлечённо общалась со своими друзьями. Как только они вышли, они тут же сбились в кучку и принялись оживлённо что-то обсуждать и смеяться. Жулань, стремившаяся сохранить лицо, общалась только с законными дочерями семей Ли и Лю. Минлань, жившая под защитой пожилой госпожи Шен, обычно не принимала гостей, кроме того, ей приходилось притворяться глупой и послушной девочкой перед Ван Ши, так что у неё было мало знакомых девочек, за исключением разве что Ю Яньжань, внучки пожилой госпожи Ю, которая часто приходила к пожилой госпоже Шен для того чтобы вместе помолиться. Ю Яньжань была высокой худой девочкой с нежным, вежливым характером. Какое-то время пожилая госпожа Шен даже хотела выдать её за Чханбая, но, к сожалению, отец Яньжань, заместитель министра налогов, чиновник пятого ранга, решил, что будет глупо выдавать его дочь за кого-то из семьи того же уровня. Так что возможность их брака никогда не обсуждалась. Группу девочек позвали в павильон Вейжу выпить чаю. Служанки заранее подготовили множество украшенных скамеек, стульев и чайных столиков, и расставили чашки с чаем и тарелки с угощениями. — Это белый чай, который мой дядюшка привёз из Юннаня, — с улыбкой сказала Жулань. — Попробуйте, сестрёнки. Правда же он хорош? Заинтригованные, девочки сделали по паре глотков. Молань, сощурившись, усмехнулась и прокомментировала: — Какой ужас! Пятая младшая сестрёнка, в этом чае нет ничего необычного. Не преподноси его как сокровище. Можно подумать, другие никогда не пили ничего получше! Между прочим, в последний раз мы пробовали чай из Тибета, который нам привезла сестрёнка Ву, и этому белому чаю из Юннаня далеко до него. Гримаса ярости сразу же исказила лицо Жулань. Она изо всех сил сдерживалась, стараясь не сорваться. Разногласия между Жулань и Молань не были ни для кого из присутствующих новостью, так что все просто продолжили сидеть и общаться, не обращая на них внимания. Ву Баочжу, которая была самой разумной из присутствующих, заметила с улыбкой: — Ой, пожалуйста, не вспоминай этого, сестрица Молань. Тот Тибетский чай был таким горьким, я пожалела, что выпила его! А этот белый чай вкусный, с мягким, но стойким ароматом. — У каждой вещи есть свой вкус, — с улыбкой заметила юная госпожа Лю, дочь Лю Тхунчжи. — Хорошими вещами следует делиться, чтобы мы все могли насладиться ими. Сестрица Жулань всё сделала правильно. Чень Синья, единственная дочь Чжифу, была высокомерной и не ладила с Жулань. Она была законной дочерью, и ей нравилось, когда ей льстили, и особенно когда это делала Молань. — Я думаю, это просто обычный чай, — сказала она, надув губы и отставив чашку в сторону. — Он слишком слабый. У него нет ярко выраженного вкуса. Он ничем не лучше чая Байлу, который отец однажды привёз из Лушаня. Внезапно все повернулись к сидящей в углу Минлань. — А ты что думаешь, шестая младшая сестра? — обиженным голосом спросила Жулань. Минлань, всё это время потихоньку двигающаяся в сторону двери и намеревавшаяся ускользнуть незамеченной, вздрогнула от неожиданности, когда её внезапно спросили, и торопливо ответила: — Да, конечно, его аромат не так выражен, но его свежий вкус долгое время остаётся во рту и этим он отличается от других сортов чая. Спасибо моим сёстрам за то, что я смогла попробовать его. Жулань много дней прятала его от нас и не давала попробовать его до сегодняшнего дня! Ценность подарка заключалась в чувствах дарящего, так что какое-то время девочки по очереди благодарили Жулань, чем она осталась весьма довольна. Ю Яньжань, которую всё это время отвлекала дочь наложницы Тхунпань, воспользовалась этим случаем, чтобы сбежать от неё и подойти к Минлань. Она ткнула Минлань в лоб своим белым, словно нефрит, пальцем и гневно спросила: — Ах ты, вредная девчонка, почему ты не разговаривала со мной всё это время?! — В прошлом месяце, когда погода стала тёплой и расцвели цветы, я несколько раз приглашала тебя порыбачить, — нахмурившись, ответила Минлань. — Но ты постоянно посылала ко мне слуг с ответом, что ты занята, и без объяснения причин. Я не собираюсь больше с тобой разговаривать! Закончив свою тираду, Минлань огляделась и увидела, что другие девочки замолчали и застыли с неловкими выражениями лиц. Она смутилась и посмотрела на Яньжань, которая тоже выглядела немножко смущённой. Чень Синья повернулась к Минлань и съязвила: — Сестрица Молань, твоя младшая сестрёнка такая глупая. Сестрица Ю недавно подцепила такую большую рыбу. Откуда же она могла найти время, чтобы пойти ловить мелких рыбёшек в твоём доме?! Большинство девочек, услышав это, лишь захихикали и ничего не сказали, кроме самой младшей и невинной из них, Хун Цинъю, которая, хлопнув в ладоши, воскликнула: — Я знаю, я знаю! Семья сестрицы Ю пытается выдать её за второго юного господина семьи Гу, Хоу Нинъяня. — Правда? — удивлённо воскликнула Минлань. — Тогда мне следует поздравить тебя! После чего со всех сторон последовал хор из поздравлений — искренних и не очень. Но что-то в этой новости показалось для Минлань странным. Она не могла понять, что именно, так что она обернулась к Яньжань, которая до сих пор сидела, опустив голову от смущения, и спросила: — А что за семья Гу? Насколько я помню, девичья фамилия Пхиннин Цзюньчжу была Гу. Они родственники? — Верно! — торопливо ответила Жулань. — Предки Хоу Сянъяна и Хоу Нинъянь были братьями. Они вместе помогали императору тех времён защищать страну, за это их и наградили титулами. Услышав это, Минлань ещё больше обрадовалась за Яньжань, и с улыбкой произнесла: — Это же просто замечательно. Это, должно быть, очень хорошая семья. Но не успела она закончить, как в разговор вклинилась Молань. — Но… Я слышала, что второй юный господин семьи Гу очень высокомерен и обладает странными привычками. Со всех сторон тут же начали раздаваться шепотки. Яньжань, готовая сгореть от стыда, спряталась за Минлань, не смея произнести ни слова. — Не слушайте мою четвёртую старшую сестру, — видя это, громко сказала Минлань. — Мы никогда не бывали в столице. Откуда она может знать всё это? Пока она говорила, она яростно подмигивала Молань. Заметив это, та надулась и не стала возражать. Минлань увидела, что глаза Яньжань засияли благодарностью, но, ко всеобщему удивлению, молчание нарушила Чень Синья. — Мы, конечно, не можем знать всего, — холодным тоном произнесла она. — Но я точно знаю, что, когда я была маленькой и была в столице, его однажды чуть не отдали императорскому суду за неповиновение!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 40: Девушка в возрасте, подходящем для замужества (2)

Перевод: Crossenti Редакция: Naides Юная госпожа Лю притворилась удивлённой и выдохнула, вызывая бурное обсуждение среди других девушек. Немного потрясённая Минлань обернулась к пристыженной Яньжань и затем взглянула на барышень, которые наслаждались трагедией или избегали зрительного контакта. Большинство из них лишь сказали равнодушным тоном несколько слов, чтобы успокоить Яньжань. Минлань была в ярости. Она знала, что их реакция была вызвана простой завистью. Если подумать, Ю Яньжань имела самый высокий ранг среди присутствующих. Хотя её отец был всего лишь заместителем министра, её дед был всемирно известным главой Кабинета Министров. Прошлый император лично охарактеризовал его как сдержанного, прилежного, благоразумного и старательного человека, поэтому юной госпоже из его семьи было позволено выйти за второго законного сына маркиза. Много лет назад Хуалань, как первую законную дочь семьи Шен, также пытались выдать за него, однако свадьба не состоялась. Минлань хотела избавить Яньжань от смущения, так что она указала на себя и воскликнула: — Да все молодые парни так себя ведут! Более того, не стоит верить слухам. Сестра Лю слышала, что я странная, пока не встретилась со мной лично, но взгляните на меня, какая я прелестная и добрая! Юная госпожа Лю неловко улыбнулась, в то время как остальные расхохотались. Минлань продолжила тем же нахальным тоном: — Разве я не права? Я не прелестная или не добрая? Жулань указала на Минлань: — Ты, ты, ты… От смеха она склонилась к чайному столику и схватилась рукой за живот, не в силах договорить фразу полностью. Перешёптывание в покоях перешло в хохот. Заметив, что красное от смущения лицо Яньжань посветлело, Минлань пожалела её и решила пойти дальше, чтобы завершить спектакль. — Сёстры, у меня есть небольшая новость. Что нового в замужестве Яньжань? Я хочу устроить брак между Сяо Хун и Сяо Бай в своём аквариуме! Все засмеялись ещё громче, наполняя комнату весельем. Минлань сказала с серьёзным лицом: — Сяо Хун и Сяо Бай составляли мне компанию долгое время. Поскольку они достигли совершеннолетия, это мой долг, как их госпожи, рассмотреть вопрос об их браке! Девушки буквально тряслись от смеха. Ву Баочжу с раскрасневшимся от смеха лицом привалилась к плечу другой девушки и вытерла слёзы. — И как, успешно? — Это довольно сложно, — кивнула Минлань. У Чень Синья от смеха заболел живот, и ей пришлось приложить усилия, чтобы произнести несколько слов: — Почему же? Минлань выглядела предусмотрительной и ответила, качнув головой: — Брак — значимое событие всей жизни, требует одобрения родителей и участия свахи. Однако я… Где мне найти родителей рыбок и сваху? — Почему бы тебе не побыть их родителем, а мне — свахой? — снова рассмеялась Чень Синья. — Давай проведём церемонию прямо сейчас! Девушки смеялись до изнеможения. Не прекращая хохотать, Жулань подошла к Минлань и сильно ущипнула её: — Маленькая девочка, у тебя много шуток. Что ты будешь делать, если сёстры лопнут от смеха? Увидев, что сделала Жулань, они столпились вокруг Минлань, которая отчаянно отбивалась и пыталась сбежать, и принялись щипать и тискать её. Её крошечная фигурка была зажата со всех сторон, но она продолжала выкрикивать: — Будьте серьёзнее! Мы говорим о серьёзном браке! Девушки веселились, бегая и прыгая по двору. Поскольку они были поглощены игрой, Минлань подмигнула Яньжань, которая уже подошла к двери. Яньжань кивнула и выскользнула наружу, пока никто не видел. После некоторых усилий Минлань освободилась от тех девушек. Воспользовавшись тем, что её одежда испачкалась, Минлань ушла приводить себя в порядок. До неё ещё доносился смех Жулань: — Не правда ли, моя сестра забавная? Мой отец и братья тоже очень любят её... — У этой девчонки острый язычок! — следом прозвучал насмешливый голос Молань. Голоса других девушек тоже были слышны: — Думаю, она хорошая, забавная и искренняя. — Она милая… выдающаяся и забавная... Минлань проигнорировала их и отправилась прямиком в дом Муцхан вместе с Даньдзю. Они вошли в комнату и обнаружили, что Яньжань уже была там. Увидев её, Минлань подняла брови и указала на неё: — Ты смеешь говорить, что я бессердечна? Как сестра, ты отказалась пойти со мной на рыбалку и скрыла от меня свою свадьбу, но просишь о помощи, когда тебя дразнят! Смотри на меня, как ты собираешься со мной мириться?! Говоря это, она теребила смятый подол юбки и выглядела свирепо. Яньжань шагнула вперёд и склонилась перед ней, сложив руки вместе и повторяя: — Моя дорогая сестра, моя дорогая сестра, это всё моя вина. Если я нарочно скрыла это от тебя, пусть моё лицо покроется уродливыми шрамами. Я пришла сегодня, чтобы всё тебе рассказать. И спасибо, если бы не ты, не знаю, как бы они смеялись надо мной. Во время разговора Цхуйвей принесла зелёный жакет со скосами на воротнике из парчи с золотой нитью и зелёную расшитую юбку. Минлань зашла за четырехстворчатую ширму из персикового дерева с вырезанными на ней цветочными узорами, чтобы переодеться. Её взгляд оставался холодным. — Скажи, что происходит? Расскажи мне правду. — Как ты уже слышала, — с горечью в голосе ответила Яньжань. — начальник моего отца предложил этот брак… — она замолчала, колеблясь. Цхуйвей и Даньдзю проявили тактичность. Понимая, что у барышень конфиденциальный разговор, они быстро вышли из комнаты, как только Сяотао подала чай и закуски. Минлань мельком взглянула на дверь, уселась поудобнее рядом с Яньжань и сказала вполголоса: — Сестрица Яньжань, я не виню тебя, но как ты могла допустить, чтобы все вокруг узнали эту новость, когда вопрос о браке ещё не решён? Что ты будешь делать, если ничего не получится? — Моя дорогая сестра, неудивительно, что моя бабушка всегда хвалит тебя за искренность и доброту, — ответила тронутая словами Минлань Яньжань, приблизившись к ней и взяв за руку. — У меня много друзей, но только ты сказала мне это! Как жаль, что моя мать давно умерла, не оставив мне братьев и сестёр. Говорят, когда у тебя появляется мачеха, родной отец становится для тебя отчимом. Это правда. Женившись на другой женщине и получив повышение, мой отец увёз с собой лишь мачеху и братьев, а меня оставил одну. К счастью, мои бабушка с дедушкой пожалели меня, иначе… — в её надломленном голосе слышались слёзы. Минлань загрустила, опустила голову и нежно погладила краешек одежды Яньжань. Та всхлипнула и продолжила: — Этот брак устроен не бабушкой и дедушкой, а моей мачехой. Она вышла на какого-то родственника Хоу Нинъянь и уговорила моего отца сказать свахе «да». К счастью, мой дедушка не одобрит брак, пока не получит больше информации. Однако эта женщина… она растрепала это всем. Яньжань больше не могла внятно говорить и лишь тихо плакала. Минлань жалела её. Не зная, как успокоить Яньжань, она нежно похлопала её по спине и достала новый носовой платок, чтобы вытереть ей слёзы. Через некоторое время Яньжань перестала плакать, вздохнула и решительно кивнула, выдавив улыбку. — Взгляни на меня, сижу с таким видом, когда у твоей семьи хорошие новости. Прости, что порчу праздник. Думаю, мой отец не сделает ничего такого, что могло бы навредить мне. Каждая девушка должна выйти замуж рано или поздно. Мне следует попросить дедушку прекратить поиски. В конце концов, мне придётся выйти за этого парня. — Не думай так! — воскликнула Минлань, до этого молча слушавшая её. — Ты не можешь выходить замуж в замешательстве! Женщина выходит замуж один раз в жизни за одного человека. Если ты не будешь достаточно внимательна, в будущем ты можешь пожалеть! Попроси дедушку выяснить как можно больше! Если это нехороший человек, не выходи за него! — Ты маленькая девочка! — не сумев сохранить серьёзное лицо рассмеялась Яньжань. — Как ты можешь всё время говорить о браке? Ты тоже хочешь выйти замуж? Эта шутка была далека от уровня Минлань, так что, не изменившись в лице, Минлань сказала серьёзным тоном: — Сестрица Яньжань, я знаю, ты не хочешь, чтобы твои дедушка и бабушка ссорились с твоим отцом, но тебе следует больше думать о себе! Хотя я не знакома с твоей мачехой, я слышала, что с ней непросто поладить. Я должна сказать кое-что неприятное. Если ты выйдешь замуж в хорошую семью, она непременно будет просить тебя о различных услугах, если нет — думаешь, она станет тебе помогать? Лицо Яньжань побледнело. Она не знала, что ей делать. Минлань встала, стукнула кулаком по ладони и торжественно проговорила: — Сестрица Яньжань, не жалей себя в будущем. Хотя ты потеряла маму, ты всё ещё законная дочь, и у тебя есть бабушка с дедушкой. Что насчёт меня? Я дочь наложницы, и у меня есть только бабушка! Однако, хотя я не лучше тебя, с какой стороны ни посмотри, я ни за что не выйду замуж за плохого парня, даже ценой своей жизни! Яньжань изумлённо взглянула на Минлань, чьё нежное лицо наполнилось силой духа и решительностью. Это ободрило Яньжань. Она взяла Минлань за руку и сказала вполголоса: — Сестра моя, будь уверена, я не стану принижать себя. Я никогда не забуду твою искренность и доброту, до последнего дня своей жизни! Минлань немного смутилась и посмотрела на Яньжань, которая казалась хладнокровной. — Не говори о смерти! — с облегчением сказала она. — В будущем перестань дружить с теми сплетницами. Моя бабушка запрещала мне общаться с ними, говоря: «настоящие друзья не в количестве, но в искренности». Сегодня я наконец-то поняла, как она мудра! — Замысел твоей бабушки гораздо глубже, — улыбнулась Яньжань. — Моя бабушка сказала мне, что твоя бабушка уже решила вопрос о твоём замужестве. Однако они держат рот на замке. Как я ни старалась, больше ничего у них узнать не удалось. Минлань сгорала от любопытства и не могла не покраснеть. — Я ещё слишком молода. Побеспокойся сперва о себе! На самом деле Минлань быстро поняла замысел пожилой госпожи Шен. Число молодых людей, достигших брачного возраста, с которыми легко познакомиться в повседневных занятиях, было ограничено. С двумя старшими сёстрами примерно одного возраста, несговорчивой Ван Ши и наложницей Линь, Минлань не досталось бы хороших вариантов. Таким образом, пожилая госпожа Шен и вовсе запретила ей встречаться с мальчиками, и вместо этого пошла по другому пути. Пожилая госпожа Шен говорила с Минлань почти обо всём, но когда речь заходила о браке, она отмалчивалась. Минлань не следовало поспешно расспрашивать её, поэтому оставалось только ждать. Теперь Минлань лишь надеялась, что бабушка сможет выбрать мужа внучке лучше, чем смогла выбрать жену сыну. «Да помогут мне боги!» — подумала Минлань. С Наступающим новым годом :)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 41: Никогда не желай того, чего не заслуживаешь.

Перевод: Furious SunShine Редакция: Naides Несмотря на то, что пожилая госпожа Шен впервые занималась сватовством, все проходило гладко. Госпожа Кан отправилась увидеться с Чханву лично. Ей уже хватило всяких робких, высокомерных, похотливых или откровенно глупых учёных юношей, поэтому Чханву сразу произвел на неё хорошее впечатление. Он покорил её своей искренностью, был добродушен и лёгок в общении. Хоть ему и недоставало некоторой утончённости, он казался очень открытым и честным человеком, поэтому семейство Кан согласилось породниться с семейством Шен. Свадьбу планировали сыграть в конце весны, поскольку молодожёны уже вышли из брачного возраста, и их кланы хотели поженить их как можно скорее. А в это же время в семье Ю происходил настоящий кошмар. Хотя министр Ю много лет назад отошел от дел, он всё ещё имел много контактов в столице. Как бы Пхиннин Цзюньчжу не расхваливала сына Хоу Нинъяня, информация, полученная им в результате нескольких расспросов по проверенным каналам, не давала оснований верить, что этот юноша — хороший жених для его внучки. Как и сказала Молань — второй сын Хоу Нинъяня и вправду был «очень высокомерен и обладал странными привычками». Он оказался не только надменным и деспотичным, но и позволял себе на полной скорости гонять верхом посреди улиц, постоянно создавал проблемы, гуляя с паршивыми овцами других знатных семей. Немного повзрослев, он даже стал ошиваться со всякими бродягами и бомжами, шляться по борделям и набирать любовниц среди актрис, причиняя полнейший хаос. Семье Гу пришлось изрядно попотеть, чтобы найти ему невесту, но никто и подумать не мог, что ему эта помолвка придется не по душе. И зная, что пожилые супруги Хоу не дадут ему отозвать предложение, он опустился до того, что пришел прямо в дом семьи, с дочерью которой был помолвлен, в день, когда те устроили большой банкет, и так высмеивал их при всех гостях, что хозяева едва не сгорели со стыда. Естественно, после такого ни о какой помолвке и речи быть не могло. И с того времени ни одна приличная семья из столицы даже не думала отдавать своих дочерей ему в жены. Семье Гу не оставалось ничего иного, кроме как начать искать среди семей вне столицы. Минлань хмуро выглянула в окно. Поскольку у Яньжань не было больше никого, кому можно поплакаться, она каждые три или пять дней приглашала Минлань к себе, чтобы обсудить новую информацию, которую узнал министр Ю, а также её собственные переживания. Но новости были одна хуже другой. И, согласно последним данным, этот парень даже оказался мужеложцем и состоял в весьма близких отношениях с наследниками некоторых знатных семей, которые имели дурную славу из-за своей страсти к мужчинам. Поговаривали даже, что они вместе ходили в бордели, где услуги оказывали только мужчины. Ужас какой! Будучи профессиональным судебным экспертом в прошлой жизни, Минлань точно знала, что такие слухи не врут. Гнилой человек в любом случае окажется гнилым. Только в редких случаях им удавалось скрыть подобные выходки, и ещё реже такие люди менялись, кто бы что ни говорил. С геями дело обстояло точно так же, и заставить их изменить свои предпочтения было практически нереально. Разве трагедия жизни жены Юкио Мисимы не яркий тому пример? Она вышла за него замуж с мечтой сделать его натуралом. И что с того? Даже имея двух сыновей, Юкио Мисима оставался известным на весь мир геем. В тех немногих новеллах о любви между мальчиками, которые она читала в прошлой жизни, привязанность главных героев-мужчин была действительно душераздирающей и трогательной, в то время как большинство женских персонажей изображались плоскими и неинтересными. Но со стороны девочек это скорее было просто мнимым притяжением к тому, чего другие боялись. В реальности же ни одна девушка, увлекающаяся новеллами о любви между мужчинами, не пожелала бы выйти замуж за гея! Минлань, понятное дело, не хотела себе мужа-гея, и Яньжань, очевидно, тоже. Сегодня её опять пригласили в поместье Ю. Минлань обнимала зарёванную, с покрасневшими от слез глазам Яньжань, и они долго разговаривали и плакали. Недавно министр Ю (дедушка Яньжань) и господин Ю (отец Яньжань) жутко поссорились. Министр Ю хотел разорвать помолвку, но господин Ю был совершенно не согласен с таким решением и даже взывал к тому, что женитьба детей — дело родителей, намекая на то, что дедушку это дело никак не касается! В ответ на эти заявления он получил неопределенное «Хорошо» от министра Ю, а затем ему пришло письмо в придачу с документом о разводе с просьбой отца подписать его с утверждениями, что его невестка была плохой и непослушной дочерью. Пока мачеха Яньжань, госпожа Ю, плакала и угрожала, что заберет дочь назад в поместье к родителям, пожилая госпожа Ю рыдала и просила, чтобы отец и сын прекратили свои распри. Яньжань, понимая, что причиной этих распрей была она сама, так печалилась, что самоотверженно сказала: — Сестрица Минлань, я такая плохая дочь, все ссорятся из-за меня. Лучше я просто выйду за него! Минлань встряхнула её, не жалея сил. — Победу одерживает самый стойкий! Сестрица, ты ничего не сделала неправильно. Во всём этом виновата твоя мачеха, которая пытается выкинуть тебя в сущий ад. Если им так хочется взобраться по ранговой лестнице, то почему бы им не отдать твою единокровную сестру за него? Она всего на два года младше тебя, вполне неплохой возраст для брака. Но твоя мачеха пытается выдать именно тебя. Это так подло! Так как последнее время Яньжань много плакала, сейчас она была в совершенно расшатанном состоянии. — Мой дедушка стареет, и такое для него уже слишком, — встревоженно проговорила она слабым голосом. — Ему уже давно нездоровится, а за последние несколько дней он совсем слег. Если с ним что-то случится… — Ну, вообще-то ему незачем так сердиться! — вздохнула Минлань. — Твой отец ведь не предаёт родину, просто твоя мачеха использует его для своих целей, и к тому же, он ослеплён своим собственным желанием взобраться по ранговой лестнице с помощью твоего замужества. Все когда-то ошибаются в жизни. Вот меня, например, когда-то высекли по рукам за то, что я украла фрукты, которые моя бабушка приготовила в подношение для Будды. Когда все закончится, всё будет хорошо, как и прежде. Разве могут отец и дочь стать врагами из-за такой мелочи? А тебе сейчас нужно быть стойкой, несмотря на трудности, ведь если ты выйдешь за достойного и богатого мужчину и будешь жить в благополучии, то через восемь-десять лет сможешь вместе со своим мужем и детьми привезти ценные дары родителям. Ты же не думаешь, что в таком случае твой отец захлопнет ворота у тебя перед носом? На лице Яньжань всё ещё были слезы, но она хихикнула и с надеждой сказала: — Правда? — Можешь быть уверена! — Минлань с усилием похлопала ее по плечу. — Когда твой дедушка служил в министерстве, он наверняка решал проблемы и похуже. Как он может не справиться с таким простым недоразумением? Ах, я не имела в виду, что твой отец — недоразумение! Ты должна собраться, чтобы хорошо ухаживать за дедушкой, пока он болен. Не показывай ему свою грусть, наоборот, улыбайся от всей души. Всё не так страшно, ведь семья Гу не давала твоей семье никаких обручальных подарков, так что помолвки как таковой и нет! На самом деле, по мнению Минлань, в этом вопросом можно было легко разобраться. Раз министр Ю так разъярился, что слёг, то, однозначно, господин Ю в столице ни в коем случае не ослушался бы его. К тому же, после получения неподписанного документа о разводе, госпожа Ю больше не могла действовать необдуманно и резко. В противном случае, если бы она сама втихую довела дело с помолвкой до конца, то разорвать её стало бы действительно сложно. Выслушав подробные разъяснения Минлань, Яньжань, наконец, смогла немного расслабиться. Дело зашло в тупик. Минлань стала путеводным маяком для Яньжань, и если она ощущала себя беспомощной и начинала снова паниковать, то немедленно звала её к себе. Минлань выслушивала её тревожные мысли, шутила и утешала её, как хорошая лучшая подруга. Постепенно о Минлань начали хорошо отзываться министр Ю, пожилая госпожа Ю, даже второй дядюшка Яньжань вместе со своей женой, все хвалили её за благодетельность, доброту и искренность. Судя по всему, после чёрной полосы настала белая. Спустя несколько дней дело сдвинулось с мёртвой точки в лучшую сторону. Говорили, что второй сын семьи Гу лично нанес визит господину Ю и совершенно искренне просил принять его предложение о женитьбе. К тому же, пожилой Хоу Нинъянь прислал письмо, в котором горячо просил породниться семьями через этот брак. Министр Ю с женой были тронуты таким серьезным отношением, и убеждения вроде как подействовали. В конце концов, второй сын семьи Гу был из знати, и раз он сам хотел раскаяться и исправиться, то он, возможно, всё ещё мог быть неплохим вариантом. Услышав доводы своих бабушки и дедушки, Яньжань, как всегда мягкая и кроткая, вроде как повелась на эти басни, но Минлань лишь поджала губы, не проронив ни слова. Обезьяна в шелках всё равно обезьяна. Минлань, долго проработавшая в суде, глубоко верила словам старого пьяницы Гу Луна: «Женщина может измениться ради своего мужчины, но мужчина ради женщины — никогда. Единственная разница в том, как долго ему удастся водить за нос других, прикидываясь, что он изменился». *** Шен Хун назначил свадьбу Чханбая на начало следующего года, её планировали отпраздновать уже в столице. Поскольку его служба здесь заканчивалась в конце года, всё поместье начало готовиться к переезду ещё с конца лета: пересчитывались все имения, продавали некоторые земли и дома за ненадобностью и отпускали слуг, которых купили на месте. Минлань тоже начала понемногу разговаривать со служанками дома Муцхан, чтобы узнать, не хотел ли кто-нибудь из них остаться. Служанки, родившиеся при семье Шен, без сомнений, согласились уехать вместе с ней. Сяотао, Жуомей и ещё трех девочек купили, но, так как в поместье хорошо относились к слугам, и Минлань как госпожа была добра к ним, никто не захотел уходить от неё. Из дюжины служанок, которых спрашивала Минлань, только двое захотели остаться с родителями. Затем Минлань взялась пересчитывать свои имения. На самом деле, у неё было не так много денег. Хотя пожилая госпожа Шен и давала ей много мелочи на небольшие расходы, почти всё уходило на вознаграждения послушным или пожилым служанкам. Сейчас у Минлань оставалась лишь дюжина унций серебра. Она тщательно подсчитала и согласно нынешним ценам оказалось, что этих денег хватит крестьянской семье из шести-семи человек на два-три года жизни. Хоть и казалось, что это много, среди аристократов и помещиков столько могла стоить парочка безделушек. Но у неё было множество украшений и домашней утвари из золота, серебра и нефрита. К тому же, принадлежности для письма и картины, подаренные Чханбаем, стоили немалую сумму. Так что Минлань записала весь перечень своих пожитков в тетрадь, рассортировав их по категориям. Прежде, чем она переехала в дом Муцхан в прошлом году, пожилая госпожа Шен подарила ей набор шкатулок, которые раньше хранились в доме Цзиньлин. Набор состоял из девяти частей, и самая большая из них была примерно фут (~30,5см) в высоту. Всего в шкатулках имелось сорок девять потайных выдвижных ящиков и еще восемнадцать скрытых отделений. Даже у самой маленькой из них, размером с ладошку, было девять тайников внутри. Все шкатулки из набора были съемными, а также могли складываться одна в другую, и были выполнены из чёрного дерева прекрасного качества, украшенного ажурной резьбой в виде цветов бегонии и инкрустированного тёмно-золотым перламутром. К тому же, шкатулки закрывались на девять больших замков в форме двух лежащих рыб и восемнадцать маленьких в форме полурыб. Хотя и было видно, что набором пользовались не один год, дерево всё ещё блестело и оставалось гладким. Белая медь и латунь были хорошо отполированы и выглядели, как новенькие, красиво поблёскивая в лучах света. Минлань была сражена наповал изысканностью шкатулок и тонкостью их выполнения. Это первоклассное изделие было изготовлено «Шедеврами Небес» в период создания их лучших работ. Над ним трудились днями и ночами лучшие мастера «Шедевров Небес» на протяжении целого месяца. И это была лишь малая часть приданого пожилой госпожи Шен. Когда набор принесли в дом Муцхан, Жулань не сильно заострила на этом внимание, так как видела множество прекрасных вещей из приданого Ван Ши. Она только посмеялась и немного нагрубила Минлань, а потом несколько дней сердито стреляла взглядом в её сторону. Молань же так разозлилась, что у неё глаза раскраснелись от злости, и казалось, что она готова съесть Минлань живьем. И она тотчас побежала плакаться наложнице Линь, а та, в свою очередь, Шен Хуну. Шен Хун лишь пожал плечами и сказал, что приданое принадлежит пожилой госпоже, и она в праве дарить его, кому ей заблагорассудится. Как он может встревать в распоряжение её личными вещами? Если уж совсем начистоту, у пожилой госпожи не было своих детей, и если бы после её смерти Хоу Юн Йи пришёл и потребовал её приданое обратно, Шен Хун не имел бы права возражать. Наложница Линь увидела, что таким образом нужного результата не добьётся, и прикусила язык, решив не продолжать давить на мужа. Поэтому она направилась прямиком в зал Шоу’ань притираться к пожилой госпоже Шен, но была выдворена старшей служанкой Фан. Тогда наложница Линь стала рыдать и кричать прямо перед дверью в покои пожилой госпожи, привлекая к себе внимание всего поместья. А в это время бабушка Шен слегла из-за плохого самочувствия и постоянно стонала и жаловалась на боли. Вызвали лекарей, они послушали её пульс, и поставили диагноз: забитые вены из-за долго сдерживаемых эмоций. Если попроще — пожилая госпожа Шен переволновалась! Поэтому Шен Хун немедленно прогнал наложницу Линь оттуда. Сначала Минлань стыдилась, думая, что все это случилось из-за неё, но, к её удивлению, бабушка уже давно привыкла к подобным выходкам и успокоила её: — Она не первый раз так. Когда ей что-то нужно от меня, она всегда приходит и создаёт беспорядок. Минлань заинтересовалась и тотчас спросила, что случалось раньше. Пожилая госпожа даже не пыталась выгородить наложницу Линь и прямо ответила: — … в том году, когда стало очевидно всё, что она натворила, госпожа хотела выгнать её из поместья, но твой отец заступился за неё и пригрозил, что если она не примет её, то он будет содержать её как наложницу вне поместья. Так как Ван Ши не хотела пить чай, поданный ею, Линь пришла ко мне, упала наземь и часами рыдала на коленях, умоляя меня помочь ей. Она голосила день и ночь, говоря, что если я ей не помогу, то у неё не остаётся выбора, кроме как умереть. Она так меня достала, что я распустила всех слуг и спросила её: «Почему ты так хочешь стать наложницей господина?» Она рьяно уверяла меня, что это потому, что она восхищается его способностями и моральными ценностями! Кхем, если бы она отвечала честно, что боится бедности после того, как её выгонят, и что её интересуют лишь статус и достаток господина, я, возможно, помогла бы ей ради твоего отца. Но она смела приплести сюда искреннюю любовь! Она, должно быть, прослышала о моей благодетельности и захотела воспользоваться моей добротой, прикрываясь искренней любовью! Кхем, да что она вообще знает об искренней любви? Настоящая любовь — это… это… — Настоящая любовь — это то, что не купишь за богатства или почести, что не пошатнётся из-за бедности или трудностей, и что невозможно изменить силой или угрозами! — Ха-ха, да как ты смеешь использовать слова святого Мэна для такой ситуации! Не боишься, что твой учитель высечет тебя по рукам? — на самом деле, пожилая госпожа мысленно аплодировала внучке за сообразительность, но притворно поругала её, пару раз хлопнув её по руке. — А что произошло дальше? — с горящими глазами спросила Минлань. — Она меня разозлила. Поэтому я позвала твоего отца и сказала им обоим, что я могу им помочь, только если она больше никогда не появится перед моими глазами. И если она согласится, то я беру ответственность за то, что ей разрешат жить здесь в статусе наложницы. Сначала она просто продолжала рыдать, якобы не могла решить для себя, как будет лучше поступить, но через несколько дней согласилась на мои условия, всё ещё притворяясь, что вынуждена пойти на этот шаг. Затем я заставила госпожу дать ей статус наложницы. Минлань ничего не сказала. Пожилая госпожа Шен, вздохнув, продолжила: — Позже её действия доказали, что нельзя верить ни единому её слову. Спустя годы после того, как она стала наложницей твоего отца, она снова пришла ко мне на коленях, кланялась до земли, моля о прощении, рыдала и умоляла её простить за безрассудство и неумышленные действия ради искренней любви… Я вызвала твоего отца и прямо сообщила ему, что если она ещё хоть раз посмеет потревожить меня, я просто уеду из поместья и буду жить одна. И только после этого твой отец, наконец, строго-настрого запретил ей появляться предо мной! Выслушав всю длинную историю, Минлань медленно вздохнула и подумала, что вот она — причина несколько странного характера пожилой госпожи, который долгое время её удивлял. Если её не пытались вынудить, она бы сама добровольно предложила свою помощь, но если у неё за спиной плелись интриги, чтобы втереться к ней в доверие, то она и пальцем не пошевелит. Каждый раз, когда Минлань вспоминала об этом, то лишь думала, как ей же повезло с бабушкой. Прошлая, вроде как, многообещающая жизнь Минлань из-за селевого потока оборвалась в её самые чудесные годы. После перерождения она вновь столкнулась с трудными обстоятельствами, поэтому превратилась в совершенно унылого пессимиста. С тех пор, как она попала в зал Шоу’ань, она ни разу ничего не просила и даже воспринимала пожилую госпожу Шен не лучшим образом, оценивая все вокруг под самым печальным углом. Она даже покупала закуски для себя и пожилой госпожи на свои собственные сбережения из того, что бабушка выделяла ей на мелкие расходы, увидев, что у них нет такой еды, какую обычно подают в павильоне Ван Ши. Пожилая госпожа тогда была приятно впечатлена, даже не найдя, что на это сказать. Наложница Линь и Молань хорошо умели плести интриги, они обе были хищны и амбициозны, но они просто не знали, что в милость пожилой госпожи Шен попадали лишь те, кто знают своё место и никогда не желают и не стремятся к тому, чего не заслуживают. Примечания: Госпожа Кан — сестра Ван Ши, которую выдали за господина Кана, поэтому обычно к ней обращались “госпожа Кан”, то есть жена господина Кана”.

Актрисы, с которыми путается второй сын Хоу Нинъяня, это нюйкуй, китайские гейши древних времен. Юкио Мисима (1925-1970) — японский писатель и драматург. Гу Лун (настоящее имя Сюн Яохуа́, 1938-1985) — китайский писатель, продюсер и кинорежиссёр из Тайваня. Он скончался от болезней, развившихся из-за алкоголизма. Пить поданный наложницей чай — Традиция древнего Китая - когда в дом принималась наложница, она должна была подать госпоже чай в знак уважения и её верховенства над ней. Если госпожа отказывалась пить чай, господин не имел права приводить эту наложницу в дом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 42: Вы всё ещё далеко позади (1)

Перевод : Simlirr Редакция : Naides Будучи родителями молодоженов, Шен Вэй и семья Кан занимались подготовкой к свадебной церемонии, и стремились выложиться на полную на этом поприще. Церемонию назначили на конец сентября, чтобы провести её на свежем воздухе, когда погода будет достаточно прохладной — но они торопились поскорее завершить все приготовления. Удачная дата свадьбы позволяла невесте посетить зал предков и возжечь благовония не дожидаясь конца года. Услышав об этом, Шен Хун даже отложил рабочие дела и собрал своих дочерей, собираясь дать им напутствия насчёт свадьбы. Минлань, не успевшая проснуться до конца, зевала во весь рот. Когда Даньдзю втащила её в комнату, первым, что она увидела, были Шен Хун и Ван Ши, сидевшие в центре комнаты на двух высоких стульях из павловнии. Напротив них в порядке возраста выстроились её братья и сёстры. Чхандун, стоявший последним, выглядел расслабленным и умиротворённым, так что Минлань, облегчённо выдохнув, спокойно прошла к своему месту в шеренге, и встала около Жулань. Отхлебнув горячего чая, Шен Хун одобрительно кивнул Ван Ши. — Вы можете сесть. Господин хочет кое-что сообщить вам, — тут же произнесла она. Усевшись, Минлань внимательно посмотрела на Шен Хуна, чьи глаза блестели от веселья. — Семья вашего дяди собирается сыграть свадьбу, — с улыбкой произнёс он, поглаживая бородку. — Это отличный повод порадоваться появлению новых родственников. Никто из детей не посмел задавать вопросы Шен Хуну напрямую, так что все синхронно повернулись к Минлань. Не ожидав такого внимания, она смущённо заулыбалась, и ответила: — Второй старший братец Чханву женится на Юнь’эр. Когда Юнь’эр посетила их семью, она очень приглянулась нашей тётушке, и, услышав об этом, бабушка с матушкой поспешили всё организовать. Скажите, отец, а дядя уже прислал сватам красные конверты? — Ах ты, девчонка, ты уже взрослая, тебе нельзя так себя вести! — рассмеявшись, воскликнул Шен Хун, ткнув пальцем в Минлань. — У Юнь’эр прекрасный характер и отличная родословная, — гордо ответила Ван Ши. — Какое счастье, что семья твоего дяди смогла отыскать такую невесту. Судьба благосклонна к нам. — Если отбросить судьбу и больше подумать о причинах, дядюшка должен поблагодарить папу за то, что всё так получилось, — с улыбкой заметила Молань. У этой фразы был скрытый смысл. Благородная семья Кан согласилась выдать свою дочь в семью Шен Вея, семью купцов, только благодаря тому, насколько выдающейся личностью был Шен Хун. Шен Хун уловил намёк Молань и остался доволен. Он не стал ничего отвечать, но в его глазах была видна радость. Он благосклонно кивнул Молань. Склонив голову, Минлань искоса посмотрела на сидевшую рядом Жулань, которая втайне стискивала кулаки в рукавах. Увидев это, Минлань тихо вздохнула. Если раньше Молань была больше похожа на айдола, то теперь она стала настоящей актрисой. Наедине с Жулань и Минлань она могла вести сети себя сколь угодно плохо, но в присутствии Шен Хуна она тут же превращалась в вежливую, внимательную и послушную дочь, которая безгранично уважала старших и своих сестёр. — Старшая пожилая госпожа прислала письмо, в котором пригласила нашу пожилую госпожу на свадьбу и сообщила, что если та не явится, то она приедет к нам лично, — с улыбкой сказал Шен Хун. — Вчера я обсуждал это с пожилой госпожой и мы решили, что она отбудет в Йоуян в конце этого месяца. Однако я, к сожалению, не могу отправиться с ней, поскольку срок моего пребывания в должности истекает лишь в конце октября. Чханбай скоро отбудет в столицу, дабы подготовить наше поместье, а Чханфен готовиться к осенним экзаменам, Чхандун ещё слишком мал, а Минлань однозначно поедет с пожилой госпожой. Так что я хотел спросить, Молань и Жулань, дочери мои, не хотите ли вы поехать с ними? Жулань, повернув голову, удивлённо посмотрела на Минлань, которая, в свою очередь, тоже выглядела удивлённой, поскольку полагала, что пожилая госпожа ни за что никуда не поедет из-за своего тихого и безразличного характера. Но теперь её поставили перед этим фактом, ещё до того, как Минлань успела придумать хоть какие-то отмазки для пожилой госпожи. — Я очень хотела бы поехать с тобой и отпраздновать это событие, — Молань с улыбкой посмотрела на Минлань. — Но, поскольку мы перебираемся в столицу, госпожа чрезвычайно загружена домашними делами. А нам самим нужно собирать вещи для переезда. Так что мне необходимо будет помочь пятой младшей сестре и третьему младшему брату. Пожалуй, мне не стоит ехать с тобой. Прошу, шестая младшая сестра, передай мои поздравления второму старшему брату Чханву. Минлань, улыбнувшись, кивнула ей в ответ. По сравнению с большой и шумной столицей, Йоуян показался ей сущим раем. Да и к тому же в столице она наверняка пересеклась бы с Ци Хеном! Жулань, похоже, тоже подумала об этом, поскольку она ответила Молань холодным тоном: — Да кому нужна твоя помощь? Если ты не хочешь ехать, не прикрывайся мной. Ван Ши, нахмурившись, посмотрела на Шен Хуна, который, впрочем, уже начал тихо отчитывать Жулань. — Следи за языком! С самого детства ты ведёшь себя слишком беззаботно. Твоя сестра предложила тебе помощь, а ты повела себя так неблагодарно. Какая же ты недисциплинированная! Пожалуй, тебе не стоит ехать с ними, иначе ты опорочишь имя нашей семьи. Жулань покраснела и замолкла, не смея ответить Шен Хуном, а Ван Ши торопливо вмешалась. — Она ещё слишком юна. Сёстры частенько ругаются друг с другом в таком возрасте. Господин, у вас много работы. Давайте лучше обсудим роли других детей? Шен Хун недовольно посмотрел на Ван Ши, но, когда он повернулся к Минлань, он вновь выглядел спокойным. — Минлань, пожилая госпожа хотела, чтобы ты сопровождала её в этом путешествии. Она уже в преклонном возрасте, так что, прошу, позаботься о ней! Минлань очень хотелось побывать снаружи, поскольку за всю свою вторую жизнь она ни разу не покидала пределы поместья семьи, однако мысль о путешествии в повозке весьма напрягала её. — Папочка, прошу, подумайте о другом. Меня ведь укачает сразу же, как только я сяду в повозку. Я не хочу, чтобы пожилая госпожа утомилась, заботясь обо мне. Можно я пойду туда пешком? Увидев отчаянное выражение лица Минлань, Шен Хун захотел рассмеяться, но он продолжил с серьёзным видом. — С твоими короткими ножками ты придёшь туда, в лучшем случае тогда, когда ребёнку молодожёнов будет уже месяц. Это разрядило атмосферу в комнате, все заулыбались. — Тогда, неужели мне стоит остаться дома? — ещё больше заволновалась Минлань. Глядя на серьёзное личико Минлань, Шен Хун не сумел сдержать улыбки и ответил: — Нет, тебе стоит воспользоваться этой возможностью посетить наших родственников и возжечь благовония в зале предков. Да и потом, твои сёстра и братья наверняка захотят отправить свадебные подарки, и ты сможешь передать их. Закончив говорить, Шен Хун встал, и все присутствующие последовали его примеру. Ван Ши подошла к нему и принялась поправлять его фиолетовый официальный пояс, расшитый облаками и журавлями. Подойдя к Минлань, Шен Хун продолжил: — Минлань, поторопись и собери свои вещи. Не заставляй пожилую госпожу волноваться за тебя. В поездке веди себя прилично, а, когда ты вернёшься к нам в столицу, как раз наступит весенний фестиваль и, если хочешь, я отведу тебя полюбоваться фонариками. Минлань тут же закивала, словно клюющий зерно цыплёнок. Улыбнувшись, Шен Хун погладил её по голове, после чего повернулся, чтобы попрощаться с Чханбаем, и вышел вместе с ним. Чханфен проводил их потерянным взглядом. — Интересно, для чего отец увёл с собой старшего брата? — мимоходом поинтересовалась Молань, заметив это. Жулань тут же бросила на неё презрительный взгляд. — Почему бы тебе не пойти и не спросить об этом папу, если тебе так интересно? — отшвырнув в сторону носовой платок, она зашагала следом за Ван Ши во внутренние комнаты. Минлань не нравились такие сцены больше всего, так что она торопливо вышла. Не успела Жулань выйти из комнаты, как Ван Ши принялась отчитывать её. — С возрастом ты должна оттачивать свои манеры, а не ухудшать их! Если ты не можешь сравниться в хитрости с четвёртой сестрой, хотя бы будь милой и вежливой как шестая сестра. Ты же знаешь, как твой отец любит ей! Он часто хвалит её за вежливость, изящество и доброту. И постоянно напоминает мне предоставить ей достаточно жалованья и вещей. — Она ублажает других всего лишь с помощью нескольких пар туфель и кошельков! — хмыкнула Жулань, тем самым ещё больше разозлив Ван Ши. — Да, туфли это ерунда, — ответила она. — Но они отражают её почтительность к старшим. Даже я была тронута тем, что она прислала мне туфли. А ты тоже могла бы, между прочим! А ты умеешь лишь препираться и спорить со своей четвёртой сестрой. Вот и в этот раз отец велел Минлань возжечь благовония в зале предков. Это было сделано ради того, чтобы дать всем родственникам понять, что она считается моей законной дочерью! — Правда? — Жулань выглядело шокированной. — А что тогда насчёт четвёртой старшей сестры? В прошлом году она тоже зажигала благовония в зале предков. Значит, она тоже?.. — Насчёт этого я ещё не знаю. Поживём — увидим, — ответила Ван Ши, устраиваясь поудобнее на кровати с подогревом. Тем временем Шен Хун и Чханбай прогуливались в саду и обсуждали приготовления. — Я приказал Лайфу подготовить несколько коробок свадебных подарков, — активно жестикулируя, сказал Шен Хун. — И велел твоей матери проверить их перед отправкой. Также я написал дядюшке Лиу. Если всё пройдёт гладко, его повысят до заместителя министра министерства финансов, сразу после того как истечёт срок его службы на посту верховного судьи. Тебе стоит написать письмо Чханву. Расскажи ему о предпочтениях дяди Лиу, о его характере и родственниках, чтобы он смог заранее подготовиться и посетить дядю Лиу после возвращения в столицу. Чханбай кивнул. Помолчав немного, он внезапно добавил: — Дядюшка очень способный человек. Эти слова заставили Шен Хуна взглянуть на своего сына с одобрением. — Я рад, что ты понимаешь это. В нашем мире даже родственникам необходимо выказывать уважение если ты хочешь, чтобы в итоге тебя самого стали уважать. Кстати, твой дядя очень сильно уважал твоего прадедушку. Следуя его примеру, он смог сделать свою семью сильной практически без моей помощи. И из двух его сыновей старший станет главой семьи, а младший унаследует его роль во дворце, и семья продолжит процветать. Чханбай, я очень надеюсь, что в будущем вы с Чханфэном будете помогать друг другу, дабы добиться такого же результата, а Чхандун, хоть и не столь талантлив, всё равно умён и внимателен. Когда он подрастёт, я отправлю его вести дела, так что все вы трое сможете обладать либо благородством, либо богатством. Глядя на счастливое лицо своего отца, Чханбай вежливо кашлянул. — В своём путешествии в Йоуян пожилая госпожа наверняка встретится с третьим пожилым господином и старшей пожилой госпожой, которые тоже являются… выдающимися личностями. Шен Хун посмотрел на серьёзное лицо старшего сына, в его глазах читалась некая горечь. Будь Чханфен здесь, он наверняка уже аплодировал бы плану Шен Хуна, к которому Чханбай отнёсся безразлично. Однако, несмотря на это, из всех своих сыновей Шен Хун больше всего ценил старшего, так что ему не оставалось ничего другого, кроме как вздохнуть и продолжить: — Семья третьего пожилого господина в последнее время приходит в упадок и частенько занимает деньги у твоего дядюшки. Видя, что у Чхансуна нет сыновей, он даже уговорил старейшин семьи отдать своего внука в семью Чхансуна. Мне кажется, что на свадьбе Чханву он тоже будет создавать проблемы. Старшей пожилой госпоже нужно будет сохранить лицо перед другими членами семьи, так что она не станет лезть в это, так что лишь твоя бабушка, обладая необходимым влиянием и характером сможет справиться с этим третьим пожилым господином! Объяснив ситуацию, Шен Хун вновь горько улыбнулся. Выслушав речь отца, Чханбай лишь удивлённо поднял брови, но не стал ничего комментировать. Большинство вещей Минлань было уже упаковано и она планировала пойти попрощаться со своими доверенными людьми. Остальным она просто напишет письма, но шебутная Хун Цинъю, которая была на два года младше Минлань, была её лучшим товарищем по рыбалке, так что Минлань, помимо письма, решила лично попрощаться с ней и Янжань, получив разрешение пожилой госпожи. Пожилая госпожа знала, что Минлань сильно укачивает, так что она велела служанке Фан подготовить отделанный чёрной шерстью паланкин, который должны были нести четыре человека. Лишь в пятидесяти метрах от поместья Ю Минлань почувствовала, что что-то было не так. Она приподняла занавеску паланкина и увидела, что ворота поместья Ю были закрыты и их окружало много перешёптывающихся людей. Минлань услышала несколько отдельных слов. «Бессердечный человек», «бросил жену и детей», «задирает слабых». Она торопливо велела служанке Цхуй, стоявшей снаружи, зайти с чёрного входа и разузнать, что происходит.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 43: Вы всё ещё далеко позади (2)

Перевод: Crossenti Редакция: Naides Привратница особняка Ю хорошо знала паланкин семьи Шен, но сегодня она оказалась в неловкой ситуации и сомневалась, впускать Минлань или нет. В этот момент выбежала кормилица Яньжань и пригласила Минлань в дом. По дороге она шептала дрожащим голосом: — Моя госпожа, вы всегда относились к нашей госпоже лучше, чем её сестра, так что я не собираюсь скрывать это от вас. Сегодня рано утром девушка — не помню, как её звали — пришла сюда с мальчиком и девочкой, кланялась у наших ворот и заявляла, что ей нужно увидеть нашу юную госпожу, пожилых господина и госпожу, а иначе она будет биться о ворота, пока не убьёт себя! Святые небеса, что нам делать? За что нашей госпоже выпала такая горькая судьба? После недолгих размышлений Минлань смогла понять, что случилось, основываясь на обрывках фраз. — Эта девушка, она… второго молодого господина Гу? — запинаясь, спросила она. Кормилица почти расплакалась и поспешила вытереть глаза носовым платком. — И как это относится к нашей юной госпоже? Эта девушка утверждала, что должна подать чай нашей юной госпоже, и умоляла её даровать титул им троим, иначе она продолжит стоять на коленях и никогда не поднимется. Плач двоих детей был слышен по всему особняку. Пожилой господин разозлился настолько, что начал кашлять кровью и вскоре упал в обморок; пожилая госпожа тоже не смогла этого вынести. А второй господин отправился в Цзяннань, поэтому сейчас здесь нет никого, кто мог бы принять решение. О небеса, как же нам не повезло! Минлань ощутила приступ боли в животе и ускорила шаг, направляясь к заднему двору. Пройдя через внешнюю арку, она услышала, как слуги перешёптываются между собой, сплетничают и смеются. Минлань повернулась к кормилице и приказала: — Пожалуйста, позови сюда личную служанку второй госпожи. Как она может позволять им стоять тут и смотреть? Кормилица была поражена и быстро всё поняла, так что умчалась прочь. Минлань знала особняк Ю, поэтому взяла Сяотао и Даньдзю и пошла дальше. Войдя во двор, она увидела стоящую на коленях девушку в белом с сыном и дочерью на руках. Мать и дети не прекращали плакать. Минлань замедлилась и обошла их по кругу, чтобы войти во внутреннюю комнату. Как только она вошла в дом, она увидела пожилую госпожу Ю, которая лежала на кровати, задыхаясь. Яньжань с бледным лицом сидела на краю кровати и выглядела растерянной. Заметив Минлань, она бросилась к ней, взяла за руки и прошептала дрожащими губами: — Мне так неловко… Затем она заставила себя приободриться и крикнула девушке: — Почему ты всё ещё здесь? Я не стану пить твой чай! Уходи сейчас же! Девушка подняла глаза. Она выглядела жалко. Кланяясь слишком усердно, она умудрилась расшибить себе лоб, и теперь её изящное лицо было залито кровью, а покрасневшие глаза были полны слёз. — В будущем вы станете моей госпожой. Если вы не примете нас, куда податься мне и моим детям в этом огромном мире? Если вы не согласны, мы лучше умрём здесь! Неужели вы так жестоки, что будете смотреть, как мы умираем? Яньжань была добрым человеком, поэтому сдержалась и не стала отвечать. Под взглядом Минлань она смутилась ещё больше и проговорила слабым голосом: — Встань, я не хочу, чтобы ты умерла… Минлань закатила глаза после слов Яньжань. Министр Ю был дисциплинированным человеком и никогда не брал наложниц, поэтому госпожа Ю прожила мирную жизнь без всяких неприятностей. И её невестка никогда не осмеливалась обижать её. Следовательно, Яньжань, выросшая под защитой бабушки с дедушкой, никогда не сталкивалась с подобной ситуацией, и не умела справляться с такими нападками. Окажись на её месте Ван Ши, Жулань или Молань, и тогда… Минлань вдруг почувствовала, как же ей не хватает боевого духа этих троих. При взгляде на пожилую госпожу Ю, задыхающуюся от досады, Минлань стиснула зубы, подошла к ней и прошептала: — Прошу, простите меня, я собираюсь переступить черту. Пожилая госпожа Ю попыталась немного приоткрыть глаза и, увидев Минлань, мысленно согласилась с ней, но была не в силах повысить голос. Она лишь проговорила, тяжело дыша: — Ты для меня как родная внучка. Иди… и помоги моей бесполезной девчонке! Минлань остановилась в дверях и, глядя на девушку на ступенях, спросила громким и чистым голосом: — Кто здесь преклоняет колени? Тебе следует назвать своё имя, прежде чем моя сестра согласится выпить поданный тобой чай! Девушка медленно подняла голову. Из-за уважения, которое слуги проявляли к Минлань, она приняла её за вторую юную госпожу семьи Ю, поэтому перестала плакать и ответила: — Меня зовут Маньнян. А это мои бедные дети! Выражение лица Минлань было мягким, она улыбнулась: — Быть принятой в качестве наложницы — это больше, чем просто подать чай законной жене. Раздор между женщинами — горе в семье. Даже в обычной семье спрашивают о происхождении женщины, прежде чем взять её в наложницы, не говоря уже о столичной аристократической семье Хоу Нинъяня. Если моя сестра сразу примет чай, не выяснив, кто ты такая, не будут ли над семьёй Ю насмехаться за несоблюдение правил? Ясная и хорошо аргументированная речь получила одобрение всех присутствующих. Маньнян была немного шокирована и удивлённо посмотрела на Минлань. В этот момент служанка принесла мягкую скамью для Минлань, и она с изяществом села, а затем с улыбкой сказала: — Теперь, от имени моих бабушки и сестры, я должна задать тебе несколько вопросов, чтобы моя сестра могла принять поданный тобой чай. Я желаю знать, ты поднимешься, или же будешь отвечать, стоя на коленях. Действия Минлань заставили всех служанок прекратить обсуждение и посмотреть на Маньнян и её детей с усмешкой. Маньнян стиснула зубы и поднялась на ноги, отвечая вполголоса: — Буду рада ответить на ваши вопросы, юная госпожа. Одна из служанок принесла Минлань чайный поднос. Минлань взяла чашку и сделала глоток. Казалось, будто она отлично разбирается в ситуации. — Ты из особняка Гу? — мягко спросила она. — Нет, — ответила Маньнян, склонив голову. — Если нет, кто твои родители? — мысленно усмехнувшись, спросила Минлань. — Чем они зарабатывают на жизнь? Лицо Маньнян вдруг побледнело, и она, заикаясь, проговорила трясущимися губами: — У меня нет родителей, только старший брат. Он сам ведёт дела. — Какого рода дела? — напирала Минлань. — В порту Цхаоюнь, — еле слышно пробормотала Маньнян. Минлань уже собиралась высказать мнение, что портовый грузчик — вполне законная профессия, когда к ней подошла одна из служанок пожилой госпожи и что-то шепнула. Минлань нахмурилась: — Как ты связана с труппой Лиуси? — Мой брат выполнял там различные работы, — голос Маньнян стал совсем тихим, словно комариный писк. Минлань сразу всё поняла. Как она догадалась, второй молодой господин Гу водил знакомства с девушками из борделей или театров. Её голос прозвучал немного озадаченно: — Тогда это сложно! Боюсь, моя сестра не вправе принять подобное решение. Почему бы тебе не попросить семью Гу? Маньнян снова рухнула на колени и продолжила кланяться со слезами на лице: — Семья Гу не примет меня из-за моего низкого происхождения. У меня нет выбора… я могу лишь умолять вас о милосердии. Мои дети с каждым днём становятся старше. В конце концов, им нужна семья! Минлань чувствовала жалость к двум невинным детям, которым было всего два или три года от роду, так что она намекнула: — Даже если семья Гу не принимает тебя, они могут взять детей! Но боюсь, тебе придётся пожертвовать собой. — Вы пытаетесь отобрать у меня моих детей? — запаниковав, закричала Маньнян. — Не ожидала, что такая красивая девушка окажется столь жестокой! Без моих детей… да я лучше умру... С этими словами она начала биться головой о землю. Стоящие рядом слуги тут же бросились к ней, чтобы удержать. Минлань усмехнулась, и её интонация постепенно становилась всё жёстче: — Какое коварство! Ты знала, что семья Гу не примет тебя и нацелилась на мою сестру, выставляя её непокорной невесткой. Тебя ещё не приняли в семью, а ты уже не уважаешь старших. Да как ты смеешь! Во взгляде Маньнян читалось сомнение. Она склонила голову и взмолилась: — Прошу, юная госпожа, будьте милосердны ко мне! Лучше спасти человеку жизнь, чем построить семь этажей для монастыря. Наши жизни в ваших руках! Я буду верно служить своему мужу вместе с его законной женой. Я буду почтительной и послушной, сделаю всё, что она прикажет. Мои дети станут детьми вашей сестры... Она ещё не закончила, когда из внутренних покоев донеслось всхлипывание Яньжань, а пожилая госпожа Ю начала задыхаться ещё сильнее. — Выведи её отсюда! Прогони её! Свадьбы не будет! Не будет… Голос был слишком тихим, чтобы его слышали снаружи, но Минлань, находившаяся неподалёку от дверей, различила слова и незамедлительно воскликнула: — Замолчи! Девичий голос был звонким и пронзительным, так что все во дворе замерли. Минлань подошла к Маньнян, глядя на неё свысока, и холодно спросила: — Что ты подразумевала под словами «служить своему мужу»? Без свахи и свадебных даров моя сестра не имеет никаких дел с семьёй Гу. Ещё одно подобное заявление и я ударю тебя по лицу! Маньнян была ошеломлена. Она не ожидала, что эта милая, словно цветок, девушка может быть такой яростной — в один миг она была мягкой и вежливой, но в следующий вдруг стала свирепой и внушающей ужас. Маньнян была напугана, но при виде окружавшей их толпы собрала всю свою смелость и громко ответила: — Если вы хотите нашей смерти, тогда мы умрём! Следуя своим словам, она подняла детей и ринулась к стене. Слуги тут же поспешили остановить её, не прекращавшую кричать. Двое детей тоже были испуганы и плакали. Весь двор наполнился возгласами «мама» и «мои дети», погружаясь в полнейший беспорядок. В этот момент кормилица, наконец, привела личную служанку. При виде разворачивающейся сцены та немедленно приказала всем уйти и оставила только двух самых сильных пожилых служанок, чтобы они держали Маньнян с двух сторон. Маньнян была слишком напугана, чтобы кричать. Минлань холодно взглянула на неё, подала знак рукой и медленно проговорила: — Низкое происхождение — не твоя вина. Ты могла бы выйти замуж за простого человека и наслаждаться мирной жизнью. Но почему ты связалась с молодым господином, заранее зная, что такая благородная семья, как Гу, не примет твоё происхождение? Почему после этого ты устраиваешь сцену здесь? Тебя заставили это сделать? Ты просишь сестрицу принять тебя, но это заставит её ослушаться старших. Ты плачешь и устраиваешь здесь сцены, создавая поводы для пересудов, что тоже ударит по её репутации. Более того, ты ещё и пытаешься обесчестить её! Она чиста, словно нефрит, а ты хочешь опорочить её имя! И при этом ты ей никто — не друг и не родственник, и тем не менее, ты посмела заявиться сюда! После такого даже избить тебя и вышвырнуть вон будет недостаточно! Выговор Минлань был хорошо аргументирован, так что слуги, которые жалели Маньнян, стали презирать её. Осознав, что ситуация становится невыгодной для неё, Маньнян попыталась возразить, но Минлань опередила её: — Сейчас у тебя два варианта. Первый — ты уходишь сама, и семья Ю помогает тебе вернуться в столицу. Второй — тебя свяжут, заткнут рот, и в таком виде ты поедешь в столицу. Выбирай! Личная служанка была догадлива, так что после этих слов приказала другим принести верёвки и ремни. Маньнян несколько раз изменилась в лице. Она прикусила нижнюю губу и заговорила слабым голосом: — Юная госпожа, я... Минлань снова перебила её холодным тоном: — Ты должна ответить «да» или «нет»! Верёвки готовы? Последняя фраза была адресована личной служанке, которая тут же отозвалась: — Всё готово! Жду ваших приказов! Другие пожилые служанки тоже были готовы к действию. Маньнян уставилась на Минлань, которая твёрдо смотрела на неё в ответ. После нескольких лет наблюдений за Ван Ши и наложницей Линь, а также за их дочерьми, эта ситуация была для Минлань простым делом. Они долго смотрели друг на друга, затем Маньнян, наконец, отчаялась и прекратила сопротивляться, после чего слуги выволокли её из комнаты вместе с детьми. Примечания: Лучше спасти человеку жизнь, чем построить семь этажей для монастыря означает, что спасение человеческой жизни — величайший подвиг.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 44: Ложное правильное решение; малышка Мин и мальчик Хун

Переводчик: Furious SunShine Редактор: Naides Опираясь на стенки повозки, Минлань ощутила очередной прилив тошноты. Она не смогла сдержаться, и ее снова вырвало. Перевернувшись, она откинулась на мягкие подушки. Пожилая госпожа нежно коснулась ее лица. Всего за несколько дней Минлань так истощилась, что былая детская пухлость полностью исчезла. Хоть бабушка Шен и считала, что её маленькая полненькая внучка когда-то превратится в изящную стройную девушку, она не ожидала, что это произойдет именно так. Из-за постоянной качки у Минлань кружилась голова и двоилось в глазах. Она называла старшую служанку Фан бабушкой, принимала извозчика Чжаня за старшую служанку Цхуй и спрашивала, с каких это пор она отрастила бороду. У пожилой госпожи Шен сердце сжималось, когда внучка так мучилась, и затем она притягивала Минлань к себе, чтобы та отдохнула у неё на коленях. Когда Минлань вернулась домой после инцидента в поместье Ю, бабушка тотчас приказала запереть её в её комнате и заставила переписывать буддистские тексты. Когда пожилая госпожа спросила, понимает ли она, за что наказана, Минлань спокойно кивнула: — Да, я вела себя слишком вызывающе. Наказание было в силе до тех пор, пока не настало время выезжать. После того происшествия ей больше не удалось увидеться с Яньжань. Поместье Ю тщательно охранялось, и оттуда не приходило никаких новостей. Единственное, что было известно, это то, что Яньжань сильно заболела и из-за этого помолвку с сыном семьи Гу на время отложили. Глядя на хмурое лицо бабушки, Минлань не смела оправдываться. Так продолжалось до тех пор, пока пожилая госпожа не сменила гнев на более благосклонное отношение, увидев страдания внучки, и Минлань осторожно попыталась извиниться: — … дорогая бабушка, неужели вы думаете, что ваша внучка настолько глупа, чтобы рисковать своей честью? Как говорила её пожилая начальница из прошлой жизни, сделав занимательный вывод из многих лет опыта на судебном посту: «Запутанные и рискованные дела могут только выглядеть невинными. И наоборот — невинные казаться рискованными». Для начала, она молодец, что смогла сделать хорошее дело, не выдав при этом своё имя. Пока слуги семьи Ю заперты в поместье и, соответственно, не разболтали о происшествии всему городу, Маньнян никак не смогла бы узнать, кто её отругал, несмотря на то, что Минлань разговаривала с ней довольно долго. К тому же, инцидент — это инцидент. Естественно, семья Ю предпочтёт оставить всё произошедшее в тайне, чем позволить подробностям просочиться в общественность, будь то информация об участии Минлань в частности или же всей сцене, которую закатила Маньнян. Ко всему прочему, семья Шен вскоре выезжала, а министр Ю оставался в префектуре Ден, наслаждаясь жизнью после отставки. Маловероятно, что они бы пересеклись ещё где-то после переезда семьи Шен в столицу, даже если Шен Хуна перевели бы в какой-то другой регион. Никак не выказывая свои эмоции, пожилая госпожа ответила: — Зачем тебе вообще нужно было встревать в эту сцену? Это же личные дела семьи Ю, в конце концов! Её слова попали прямо в яблочко. Юное истощенное личико Минлань помрачнело. Спустя некоторое время, она медленно и тяжело вздохнула. -— Если ты родишься девочкой, приходится следить за каждым словом и шагом, чтобы не стать посмешищем или объектом сплетен. Но… разве такая жизнь приносит радость? Каждое действие контролируется этикетом и кучей правил, от походки, речи, взгляда, до позы для сна. Без постоянных расчетов не проходит и секунды. Ваша внучка не хочет жить жизнью куклы. Иногда… хотя бы иногда мне хочется действовать так, как велит мне сердце, и говорить то, что я сама считаю нужным… Бабушка, я и тогда знала, что поступаю неправильно. Отдыхая в объятиях пожилой госпожи, Минлань чувствовала себя довольно подавлено. Она скорее была встревожена тем, что в будущем нечто похожее может произойти и с ней, чем чувствовала временное облегчение после того, как выговорилась. Хоть дедушка Яньжань и защищал бы её, пока не придет его час, её отец был готов буквально продать её за титул, совершенно не заботясь о её благополучии. А что же тогда будет с ней, Минлань? Если бы её отцу пришлось пожертвовать её браком ради выгоды для семьи, бабушка заступилась бы за неё? Родиться девочкой в мире с таким укладом означало быть обречённой всю жизнь оставаться в неустойчивом положении, завися от решений других. С другой стороны, означало ли это и то, что девушкам нужно жертвовать и своими личными принципами, чтобы терпеть чужие выходки и льстить другим или даже опускаться до откровенных злодеяний ради благополучной жизни в достатке? Слыша слова Минлань, пожилая госпожа утратила дар речи. Она мягко коснулась растрепанного пучка её насыщенно-черных волос. На самом деле, чуть позже пожилая госпожа Ю навестила её, чтобы лично выразить благодарность за то, что сделала Минлань. Она хвалила девочку за умение поставить себя на место другого человека и за отвагу и смелость, которую она проявила, когда она заступалась за её внучку. Также она подметила, что Яньжань невероятно повезло иметь такую близкую подругу. Пожилая госпожа Шен понимала, что дело совершенно не в инциденте: своим угрюмым видом она просто хотела подтолкнуть Минлань к размышлениям о себе самой. Если она проанализирует ситуацию уже сейчас, то это поможет ей удержаться от резких действий, когда дело будет касаться непосредственно её, и, соответственно, убережет её от неприятностей в будущем. Так как Минлань признала свою неправоту и прошла через наказание, пожилая госпожа, наконец, пролила ей свет на последние новости: в деле с замужеством Яньжань оказалось много подводных рифов и неожиданных поворотов. Министра Ю давно беспокоила мокрота в горле, но после инцидента он от злости и напряжения стал кашлять кровью, и густая слизь вышла вместе с ней. Это было настоящим благословением, которое не пришло бы без всех этих чёрных событий. Встав на ноги, министр Ю вскоре вернулся к делам поместья и нашёл другую семью для Яньжань — семью его давнего друга. Эта помолвка и близко не была таким ужасным вариантом, как семья Гу, но и не дотягивала до тех выгод, которые дало замужество Хуалань, к примеру. Эта семья помещиков жила аж в Дали, провинции Юньнань. Будущий муж Яньжань был дисуном (законным внуком) семьи Дуань. Он был намного старше Яньжань и говорили, что он очень приятный человек. Правда, он ещё в молодости повредил ноги, из-за чего и не смог жениться на благородной девушке раньше или стать чиновником. Но в этот раз министр Ю был настроен весьма решительно: он попросил сына отправить серебро для приданого Яньжань прямо сюда, в префектуру Ден, и грозился пойти в зал предков и убрать оттуда имя сына, если тот откажется. К тому времени, как семейство Шен выдвигалось в путь, семья Ю как раз получила предсвадебные дары от клана Дуань. — …не так уж все плохо, — Минлань старалась смотреть на ситуацию позитивно. — Хоть у этого мужчины и нет шансов стать чиновником, он всё ещё может быть врачом или купцом. Он мог бы торговать имуществом или промышлять ещё чем-то. Самое главное, что он будет хорошо относиться к Яньжань, — думая о том, как же подруге повезло выйти сухой из воды несмотря на все препятствия, Минлань всплеснула руками от радости и сказала: — Теперь это проблемы Хоу Нинъяня, пускай занимает столичных сватов поисками другой невестки! — Сваты не понадобятся, — прошептала пожилая госпожа. — Отец Яньжань пообещал семье Гу её младшую сестренку. Свадьбу сыграют, как только ей станет пятнадцать. Услышав такие новости, Минлань изумилась, а затем почувствовала раздражение. Ей даже захотелось выбежать на улицу, сжав кулаки, или мысленно проклинать богов от бессильной ярости. Минлань надолго увязла в себе, обдумывая много чего, пока ей опять не стало плохо. Развернувшись, она схватила пустой таз, и её снова стошнило. Они стремительно направлялись на юг. Был конец августа, и на севере стояла ясная и безоблачная погода. Тем не менее, Минлань укачивало и дальше. То ли для того, чтобы отвлечь Минлань от неприятных ощущений, то ли просто из-за хорошей погоды, старшая служанка Фан понемногу разговорилась: -— Девочка моя, не вини бабушку. Она так строга с тобой для твоего же блага. Тебе как девочке предстоит еще много чего уразуметь и пройти, чтобы отвоевать для себя хорошую жизнь. Старшая служанка Фан пользовалась моментом, чтобы помирить бабушку и внучку, пока пожилая госпожа отдыхала в другой повозке, передав заботу о Минлань ей. Поэтому, расправляя покрывало и взбивая подушки, она всё время разговаривала. Хоть служанка Фан и была неучёной, у нее за плечами были годы опыта, и за это время она повидала много чего. Из этого она вывела вот такое умозаключение: на жизнь каждой девушки влияет всего три фактора — благородство по крови, удача и таланты. Если присутствуют хотя бы два из них, твоя жизнь будет счастливой. Вот пожилая госпожа Ю, к примеру, родилась в семье великого учёного из знати. Её родители были добры и благодетельны, и вся семья жила по строгим правилам. Благородство по крови, считай, уже есть. Позже она вышла замуж за министра Ю, одного из лучших протеже её отца. Министр Ю очень ценил его советы и поддержку и был невероятно благодарен её отцу за честь стать его зятем, учитывая, что в то время он сам был фактически никем без должности. Так что он очень хорошо обходился с пожилой госпожой Ю. И даже когда он позже получил высокую должность и наслаждался размеренным продвижением по карьерной лестнице, он продолжал относиться к своей жене с большим уважением и желал быть с ней до конца жизни. Таким образом, можно сказать, что вторым счастливым фактором в её жизни была невероятная удача. Так как эти два пункта присутствовали в жизни пожилой госпожи Ю, её таланты и ум уже не имели значения. И на её пути действительно не было трудностей. Ей не приходилось играть в подковерные игры или иметь дело с грязными интригами. Ей повезло жить в безопасности под покровительством отца и мужа. Возможно, именно из-за этого она не знала, как поставить на место мачеху Яньжань. Иногда ей даже приходилось обращаться к министру Ю за помощью, чтобы приструнить невестку. — Ну, и что с того, что она не так проницательна? Как бы там ни было, она родилась в хорошей семье и удачно вышла замуж! — вздохнула старшая служанка Фан. Эта история так увлекла Минлань, что она невольно подумала, что так интересно и лучший сказочник не выдумает. — Кажется, благородство по крови действительно имеет большое значение! Если твоя семья из знати, то, считай, полдела для счастливой жизни уже сделано! — воскликнула Минлань совершенно искренне. Как показало время, родители пожилой госпожи выбрали ей хорошего мужа. Тем не менее, старшая служанка Фан не полностью согласилась с Минлань. — Не обязательно. Вот мать Яньжань умерла вскоре после ее рождения, а её отец совершенно о ней не заботился. Но ей повезло, и министр Ю с пожилой госпожой Ю взяли её под свою опеку. Таким образом, если Яньжань проявит сообразительность, она выберет себе хорошее будущее. Но, боюсь, у неё будет такой же мягкий характер, как у пожилой госпожи Ю! —- Правда? — поинтересовалась Минлань, желая получить больше доказательств такого вывода. Увидев настрой Минлань, старшая служанка Фан продолжила, взяв себя в качестве примера, и стала рассказывать о своей жизни вполне довольным тоном. Она родилась в нищей крестьянской семье, её отец был тяжело болен, и до семи лет она никогда не ела досыта. У её матери не было иного выхода, поэтому она продала её работорговцу-перекупщику. Позже её купили в поместье Хоу Юн Йи. То есть, родилась она в весьма неблагоприятных условиях. Тем не менее, это не помешало ей стать личной служанкой в поместье Хоу Юн Йи. Она была честна и прилежна, поэтому вскоре её избрали прислуживать юной госпоже. Со временем она проявила сильное рвение к знаниям и научилась много чему: письму, домоводству, вышивке, и даже воспитанию детей. К тому же, она служила юной госпоже верой и правдой, так что её повысили до служанки первого ранга. Позже, когда госпожа Сюй вышла замуж за сына семьи Шен, она отправилась сюда вместе с ней как часть её приданого. Когда настал час и ей обзавестись семьей, пожилая госпожа выбрала ей в мужья домоправителя, а затем дала им обоим вольную. У них родились дети, потом внуки, они постепенно заработали себе на хорошие имения. Один из их сыновей выучился и открыл свою школу, другой имел небольшую сеть магазинов, а ещё один скупил много плантаций и стал помещиком. — Ваша судьба так удачно сложилась! В конечном итоге, хорошие люди получают вознаграждение за свою добродетель! — услышав историю старшей служанки Фан, Минлань была просто в восторге. Но та лишь улыбнулась, взмахнув рукой. — Недостаточно быть просто хорошим человеком. Я понимала, что, так или иначе, меня вскоре продадут, поэтому я работала день и ночь, чтобы собрать хоть какие-то сбережения. Выбрав подходящий момент, я предложила эти деньги работорговцу и слёзно умоляла продать меня в хорошую семью. Мне по-настоящему повезло, что тот хозяин был добр и поспособствовал моей встрече с пожилой госпожой. То, что я стала служить у Хоу Юн Йи, произошло лишь потому, что я выдержала все трудности и работала не покладая рук, благодаря чему меня и заметила хозяйка. К тому же, это я подбила своего мужа на то, чтобы уйти из поместья и зарабатывать на жизнь самим. И поэтому теперь мои сыновья и внуки могут наслаждаться безбедной жизнью благодаря тому, что мы нажили за это время. Сейчас я служу пожилой госпоже не ради денег, а чтобы поддержать её и разговорить, если она вдруг заскучает. Если однажды моё тело уже будет слишком слабо, чтобы ей прислуживать, то я вернусь к себе и буду нянчить внуков! Она была среднего возраста, когда умер её муж. После того, как все её сыновья женились, она вернулась служить в поместье Шен скорее из дружественных чувств к пожилой госпоже, просто для того, чтобы составить ей компанию. Её хорошие дети единогласно пытались убедить её вернуться домой и наслаждаться спокойной жизнью хотя бы по праздникам, но тщетно. Старшая служанка Фан всегда отказывалась. Минлань была поражена, узнав об этом. Жизнь старшей служанки Фан определённо была ярчайшим примером того, как вырвать у судьбы своё счастье! Сейчас она взглянула на неё совершенно по-новому и не могла сдержать своё восхищение. Хоть старшая служанка Фан и родилась в бедной семье, немного везения и ум привели её к успеху в жизни. На самом деле, обычно она не была такой болтушкой, наоборот, всегда говорила крайне уважительно и по делу. Минлань понимала, что сейчас служанка Фан столько всего рассказывает для того, чтобы помочь ей проанализировать свою собственную жизнь. Она сама не родилась в знатной семье. А если уж совсем начистоту, она даже не была законной дочерью или любимицей отца, к тому же, её мать умерла ещё когда она была в раннем возрасте. Но ей повезло, что пожилая госпожа взяла её под свое крыло. И тем не менее, этого не было достаточно. Ей всё ещё нужно бороться за своё будущее. Старшая служанка Фан, видя, что Минлань слушает её очень внимательно, разговорилась ещё больше. Она делилась историями с такими хитросплетениями сюжета, которые Минлань доводилось видеть лишь в сериалах. Когда она начинала рассказывать, то отправляла Даньдзю караулить у двери, чтобы никто лишний их не услышал. Когда дело доходило до серьёзных ситуаций, она выкладывала всё до малейших подробностей. Временами они с Минлань даже вместе обсуждали происшествия. Но иногда она не говорила всё прямым текстом, а оставляла часть рассказа между строк, чтобы Минлань могла сама поразмыслить над скрытым смыслом. Однако когда Минлань замучила её вопросами, то старшая служанка Фан, вздохнув, наконец, объяснила. —… все говорили, что наша пожилая госпожа слишком ревнивая и агрессивная, потому что она делала всё возможное, чтобы её муж не брал в дом наложниц. Она каждый день грозилась наказать или убить их. И всё равно… ну, как видишь, твой отец вот вырос в добром здравии. Такое поведение сыграло пожилой госпоже не на руку. Хоть она никогда и не воплощала свои угрозы в жизнь, её слова испортили ей репутацию. Она всегда была очень прямой и постоянно спорила со своим мужем. Но она не уберегла себя от возможных подлостей со стороны наложниц. Так и умер её сын. Это разбило ей сердце. Предавшись воспоминаниям, старшая служанка Фан не смогла сдержать слёз, жалея пожилую госпожу. Взяв Минлань за руку, она сказала: — Может, ты думаешь, что бабушка сердится на тебя за твои резкие действия в поместье Ю, но на самом деле она переживает, что ты будешь и дальше вести себя слишком агрессивно. Как ты уже поняла из моих рассказов, злые мысли должны оставаться в тайне. Если ты проявишь эту агрессию, то сама же поставишь себя в невыгодное положение, и другие не упустят возможность тебя оклеветать. К тому же, такие действия могут и не решить проблему! Чем умнее девушка, тем меньше можно прочитать по её лицу! — Теперь я понимаю, что действовала совершенно неправильно, — тихо сказала Минлань. В этот раз она действительно понимала глубину своей ошибки. Видя, что Минлань, наконец, уловила, что хотела донести ей пожилая госпожа, старшая служанка Фан очень обрадовалась и, воодушевившись, начала рассказывать ещё один чудесный пример: — Женщина, о которой я сейчас расскажу, хм-м… она уже довольно пожилая. Она не родилась в знатной семье и даже не отличалась красотой. И вышла она не за такого талантливого мужчину, как твой дедушка, а скорее за бабника. Тем не менее, она держит мужа в ежовых рукавицах, и в их семье нет ни одного ребенка от наложницы! Ещё я слышала, что когда они с мужем состарились и он перестал интересоваться женщинами, они довольно неплохо поладили. Услышав эту историю, Минлань захотела стать такой, как эта госпожа Хэ. Возможно, потому, что они обсуждали её за спиной, или же потому, что всего через несколько дней она могла лично встретиться с этим живым примером успешной жизни. Добравшись до порта Цзинцзинь, они уже собирались продолжить путешествие на юг кораблем. В то же время семья Хэ держала путь в Цзиньлин, и они тоже планировали сесть на корабль. Госпожа Хэ, случайно приоткрыв занавеску в своей повозке, узнала гербы на их повозках и тотчас послала слуг убедиться, что это точно они. Оказалось, что они едва не разминулись и могли больше не увидеться. Две пожилые госпожи не виделись целые десятилетия, поэтому сразу со слезами в глазах принялись рассказывать друг дружке обо всем, что с ними произошло за это время. Госпожа Хэ была полной женщиной с насыщенно черными волосами и румяными щёчками. Хоть её лицо было сплошь испещрено морщинами, большинство из них были следами многочисленных улыбок. Она радостно всех поприветствовала и оказалась весьма общительной и дружелюбной дамой. Минлань сразу ей понравилась, и она расцеловала её по несколько раз, не выпуская её рук из своих, а также подарила тяжёлый мешочек драгоценностей. Там была добрая горсть маленьких золотых слитков и пара белых нефритовых амулетов на счастье. Минлань была совершенно поражена. Она представляла госпожу Хэ больше похожей на мать Баоюя (главный герой одного из четырёх классических китайских романов), а она оказалась простой и добродушной старушкой. Она была всего на два года младше пожилой госпожи Шен, но выглядела лет на десять моложе. — Старшая служанка Фан, а вы точно не перепутали её ни с кем? Как по мне, она совершенно не похожа на ту госпожу Хэ, о которой вы рассказывали, — шепнула Минлань, держа в руках мешочек с подарками, всё ещё не веря своим глазам. — Если внешне остаёшься доброй, но при этом скрываешь злые помыслы, это не только идёт в минус твоей карме на следующую жизнь, но и сильно утомляет в этой, — тихо ответила старшая служанка Фан, широко улыбаясь. — Погляди на госпожу Хэ и поучись у неё. Она просто нечто! Живёт счастливой жизнью, не злопамятна и не задерживает обиды, и при этом смотри, кто смеётся последней! Тем временем госпожа Хэ не могла наговориться с пожилой госпожой Шен, постоянно отпуская остроумные шуточки и смеясь. Они так обрадовались встрече, что решили сесть на один корабль. — Дорогая сестрица, а я всё ждала, когда ты это предложишь! Мы так спешно собирались в это путешествие, что не забронировали корабль заранее, — госпожа Хэ похлопала себя по груди, показывая, как же ей повезло случайно встретиться с ними. Развернувшись, она стала давать указания: — Скорее позовите юного господина Хуна. Передайте ему, что корабль у нас уже есть. Его бабушке хватило везения пересечься со старшей сестрицей, у которой корабль забронирован. Все в комнате громко засмеялись. Пожилая госпожа Шен, широко улыбаясь, с усилием похлопала госпожу Хэ, шутливо ругая: — Ты же уже бабушка, а всё ещё дурачишься! Надеюсь, моя маленькая внучка не наберётся от тебя этих глупостей и не будет потом вести себя так же! Минлань постепенно приходила в себя после долгого пути с постоянной тошнотой, тихо сидя под боком у бабушки. Она ещё никогда не видела её в таком хорошем расположении духа, поэтому попыталась тоже пошутить: — Тем не менее, опытный учитель мне не помешает. Госпожа Хэ расхохоталась, откинув голову. Обняв Минлань, она снова расцеловала её и шутливо надулась на пожилую госпожу Шен: — А мне она нравится. По её поведению её можно было бы принять за мою внучку. А мой внук полная противоположность, всё время прикидывается таким прилежным и возвышенным, что скорее подошёл бы тебе! Пока они разговаривали, к ним подошла служанка семьи Хэ и уважительно сообщила: — Юный господин Хун здесь. — Пусть скорее заходит! — мигом ответила госпожа Хэ. Войдя в комнату, высокий юноша остановился перед занавеской и сразу поприветствовал всех присутствующих. Пожилая госпожа Шен тотчас велела служанкам поднять занавеску, и только после этого Минлань смогла его увидеть. Ему было около четырнадцати, он имел светлое лицо, длинные брови и красивые глаза. Хоть он и в подмётки не годился Ци Хену по внешним данным, весь его вид говорил, что он весьма образованный и умный человек. Несмотря на то, что семья Хэ была богата, на нём была лишь длинная однотонная туника из атласа, и не было никаких украшений, кроме кулона в виде жезла Жуи из зелёного нефрита. Узнав, какого возраста были их внуки, они, наконец, присели. — Это твоя младшая сестрёнка из семьи Шен, малышка Мин, — радушно представила внуку Минлань госпожа Хэ, назвав её ласковым именем, как когда-то её называла бабушка. — А это мой внук Хун`эр, он старше тебя на три года. Хэ Хунвень увидел изящную юную девушку с кукольным личиком, что сидела подле пожилой госпожи Шен. Когда она улыбнулась, её глаза обрели форму полумесяца, что лишь добавило ей невинного очарования. Но она выглядела очень истощённой, ей явно недоставало энергии. Хунвень не сдержался и убедительно сказал: — Сестренка Мин, не ешь больше сливы. Они очень плохо влияют на твои селезёнку и желудок. Минлань вздрогнула, услышав своё имя. Она опустила взгляд на сливы в своих руках, беспомощно оглянулась на бабушку, а затем посмотрела на юношу, от которого исходил лёгкий аромат свежих трав. — Вообще они хорошо помогают снять усталость, но в твоем случае их сейчас не стоит есть.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 45: Приятный осенний ветерок.

Перевод: Simlirr Редакция: Naides Спустя несколько месяцев Минлань, наконец, вернулась в столицу и воссоединилась с семьёй Шен, все принялись расспрашивать её, каким человеком был Хэ Хунвень. Подумав какое-то время, Минлань ответила: — Он хороший человек. Он родился в семье аристократов, чьи предки когда-то основали академию Байшитань, одну из первых в стране. Несмотря на то что их потомки были менее выдающимися, они, так или иначе, обладали богатством и дворянским титулом. Пожилая госпоже Хэ в прошлом вышла замуж за одного из членов побочной ветви семьи Хэ, её третий сын умер в юном возрасте, так что из сыновей у неё остался только один, Хэ Хунвэнь, которого, в добавок, обожали его дедушка и бабушка. С самого детства он изучал медицину. С самого отплытия он постоянно заваривал для Минлань лечебный чай, помогавший пищеварению. Чай был горьким, но, несомненно, работал. Уже после одной чашки Минлань почувствовала себя значительно лучше. Она хотела научиться самостоятельно противостоять морской болезни, так что она не стала пить больше, и, так как отказываться от чая было бы невежливо с её стороны, ей приходилось украдкой выплёскивать его куда-нибудь в сторону. Однажды Хэ Хунвень зашёл к Минлань и мимоходом спросил: — Ты выпила чай, который я просил передать тебе? — Да, вот буквально только что, — ответила Минлань, сделав серьёзное лицо. Внезапно в каюту вошла Сяотао, с чашкой в руке. — Не волнуйтесь моя госпожа, меня никто не видел… — начала было она, но, увидев Хэ Хунвеня, замолчала. Проследив за его взглядом, Минлань увидела, что на белом фарфоре отчётливо виднелись зелёные подтёки лечебного чая. Хэ Хунвень медленно перевёл взгляд на Минлань. — Сяотао, почему ты мыла чашку так долго?! — возмутилась Минлань, изо всех сил стараясь выглядеть естественно. Не ожидавшая такого нападения Сяотао, замешкавшись, ответила. — Чашку… было трудно мыть. Чувствуя, как волосы на её голове встают дыбом, Минлань выдавила из себя улыбку и ответила, отведя взгляд от Хэ Хунвеня. — Трудно мыть, ха-ха, действительно… — Ну конечно, на корабле всё становится более сложным, — улыбнувшись, ответил Хэ Хунвень, притворившись, что ничего не заметил. Минлань изо всех сил старалась выглядеть невозмутимо. Стоявшая по близости Даньдзю была менее наглой и поэтому отвела глаза в сторону. На следующий день Хэ Хунвень лично принёс ей две чашки лечебного чая. На его глазах Минлань бесстрашно взяла их и выпила их залпом, после чего показала ему пустые чашки. Хэ Хунвень улыбнулся ей, словно учитель, довольный учеником, выполнившим домашнюю работу, которую он долго откладывал. Строго говоря, Хэ Хунвень был первым мужчиной на памяти Минлань, с которым она познакомилась, и который не был ей родственником. Их бабушки были подругами, которые уже много лет не видели друг друга, так что они укрылись в каюте и болтали без устали, стремясь наговориться за все годы разлуки. В компании группы слуг Минлань и Хэ Хунвень действительно встречались несколько раз. Их первая встреча началась с типичного для их времени вопроса: — Какие книги тебе нравятся? Минлань ожидала этого вопроса, так как ещё в старшей школе он попадался ей во «Сне в красном тереме», в той части, где Линь Дайю переезжает в особняк Цзя. Воссоздав эту сцену в памяти, она тихо и скромно ответила: — Я знаю лишь несколько слов, чтобы не быть совсем безграмотной, — отвечая на этот вопрос, Минлань почувствовала себя «настоящей леди». Услышав её ответ, Хэ Хунвень удивился, но не стал ничего говорить. Вместо этого он посмотрел направо, где лежала кипа листков, на которых она практиковалась в каллиграфии. Немного смутившись, Минлань добавила. — Я читала лишь «Наставления для женщин» и «Сыновнюю почтительность». Хэ Хунвень промолчал и посмотрел налево, на шкаф, в котором находилось несколько потрёпанных книг, на их обложках виднелись названия: это были книги по астрологии, астрономии и географии. Минлань выпросила их у Чханбая и Чхандуна, чтобы ей было нескучно в пути. Минлань поняла, что она вновь попала впросак и сказала, выдавив из себя улыбку: — Мой брат просил передать эти книги моей кузине. Хэ Хунвень, похоже, поверил ей. — Твой брат действительно много читает, — улыбнувшись, ответил он. Минлань почувствовала, как уголки её губ дрожат от волнения. Она выдавила из себя сухой смешок. Святые Небеса! Брат Чханбай читал только классику, брат Чхансун читает только учётные книги, а Чханву вообще становится плохо от вида иероглифов. «Пожалуйста, простите меня», — подумала Минлань. Лучшей чертой Хэ Хунвеня было то, что он всегда кивал и притворялся, что не замечает лжи Минлань, и без вопросов принимал даже самые очевидные отмазки и оправдания, которые она ему преподносила. В ответ на его доброту Минлань вскоре перестала вести себя, как положено благородной госпоже, и начала вести себя с ним искренне. К тому моменту, как они добрались до Цзиньлиня, погода стала заметно теплее. В прошлый раз, когда они путешествовали на север в префектуру Ден, Минлань ещё отходила от своего перерождения в этот мир, и у неё не было ни сил, ни настроения на то, чтобы наслаждаться видами. Однако в этот раз она чувствовал себя замечательно. Прибрежные виды показались ей чрезвычайно красивыми и изящными, расположившись у окна, Минлань любовалась берегом и разглядывала грузовые доки Цхаоюня, а Хэ Хунвень, частенько путешествовавший как на север, так и на юг, объяснял ей всё незнакомое, терпеливо и с улыбкой. — Большая белая птица, птица с большим клювом… Лодка, полная мешков! — восклицала Минлань, тыкая пальцем на разные вещи. — Это чайка, а это баклан, своим клювом он ловит рыбу, — с улыбкой отвечал Хэ Хунвень. — А это лодка, на которой возят зерно. Открытая и весёлая Минлань и скромный, но надёжный Хэ Хунвень отлично поладили друг с другом. — Моя мама хотела, чтобы я сдал экзамены и стал чиновником, но у меня нет никакого желания этим заниматься. Мне интересны лишь лекарства и медицина, — смутившись, сказал ей Хэ Хунвень. — Брат, не принижай себя. Читать классику нужно для того чтобы помогать императору править, да, это благословляет твою семью и твоих потомков, но в конце концов, того же можно добиться и медициной. Можно принести славу себе и своей семье, спасти множество жизней, леча больных и помогая слабым. Твой прадедушка был настолько прекрасным врачом и человеком, что лично отправился в место, где была эпидемия, чтобы спасать людей. Он сделал это ещё подростком, а когда он вырос, он занял пост главы императорской медицинской школы и сформировал основы нынешней медицины. Это был уважаемый человек, известный на весь мир, — Минлань говорила искренне и от всего сердца, поскольку действительно полагала, что профессия доктора была благородной. И высокооплачиваемой. Когда Хэ Хунвень услышал проникновенную речь Минлань, его глаза заблестели. — Мой отец умер молодым, а моя мать постоянно болела, — с улыбкой ответил он. — Если я не оправдаю её ожидания и не стану чиновником, это будет очень непочтительно с моей стороны, — в его голосе сквозила грусть, дополнявшая осеннюю меланхоличную атмосферу. В ответ Минлань показала ему свои нежные белые руки, на которых были видны следы уколов иголкой. — Я никогда не любила вышивку и бабочка, которую я вышивала, выглядела как муха даже после того как меня обучало несколько мастеров своего дела, приглашённых бабушкой. Получается, я тоже непочтительная внучка. — Не волнуйся, ты ещё молода, — вновь улыбнувшись, принялся успокаивать её Хэ Хунвень. — Ты сможешь научиться вышивать лучше, если попрактикуешься. Моя двоюродная сестра Цзинь’эр отлично умеет вышивать, но этот навык пришёл к ней лишь после долгих каждодневных тренировок. — О, а она тоже живёт в Цзиньлин? — разглядывая свои пальцы, мимоходом поинтересовалась Минлань. — Нет, — лицо Хэ Хунвеня помрачнело. — Несколько лет назад её отца сочли замешанным в деле о шахте Сяоляншань и всю её семью изгнали в Лянчжоу. Минлань не стала ничего говорить. Она слышала, что несколько лет назад во время обвала в шахте Сяоляншань погибло несколько сотен шахтёров. Однако ко всеобщей неожиданности владелец шахты был в тайном сговоре с местными чиновниками и вместе они присвоили себе большую часть денег, которые должны были стать компенсацией для семей рабочих. Но что ещё больше возмутило общественность, так это то, что в итоге владелец шахты обвинил во всём семьи рабочих, что вызвало волнения в обществе и вылилось в серьёзный скандал. Услышав об этом, император пришёл в ярость, хотя он понимал, чем это было вызвано. Однако он мог наказать лишь тех чиновников, кто был непосредственно в этом замешан. Для всех соучастников единственным наказанием стал страх. В итоге ответственность за это событие возложили всего лишь на нескольких чиновников, в числе которых была и семья двоюродной сестры Хэ Хунвеня. — Поскольку их всего лишь сослали, я полагаю, что они не были замешаны ни в чём серьёзном, иначе их бы казнили. Да и потом, вскоре будет государственная амнистия, я уверена, твоя двоюродная сестра сможет вернуться домой, — принялась утешать его Минлань. Всех осужденных за нетяжкие преступления обычно амнистировали, когда на трон восходил новый император, а все люди в стране сейчас понимали, что нынешний император доживает сейчас свои последние дни. Хэ Хунвень был признателен Минлань за её доброту. Помолчав какое-то время, он сказал: — Мой дядя действительно совершил что-то плохое в тот раз, так что он вполне заслужил своё наказание. Но если они получат амнистию, то будет здорово, — он некоторое время раздумывал, прежде чем продолжить. — В моей каюте есть немного самодельного крема из моллюсков. Я дам тебе немного, чтобы ты могла позаботиться о своих руках. Зимой пальцы плохо гнутся, если долго заниматься шитьём, а этот крем поможет расслабить мышцы и улучшит циркуляцию крови. Он сказал это нежным тоном, а в его глазах блестели золотистые солнечные лучи. Его взгляд, направленный на её лицо, заставлял Минлань краснеть. Спустя ещё где-то пять-шесть дней корабль наконец остановился в доках, в которых их ожидало множество людей, судя по всему, слуг. Часть из них прибыла для того чтобы забрать Минлань, а другие, чтобы сопровождать остальных в Йоуян. Несколько слуг, выглядевших замучено, ожидали пожилую госпожу Хэ, которой нужно было посетить своего престарелого больного отца в Цзиньлине, где когда-то жила её семья. Пожилая госпожа Хэ долгое время не желала отпускать руки пожилой госпожи Шен, так что какое-то время они прощались. Всё это время Хэ Хунвень без устали напоминал Минлань: — Береги себя. После долгого путешествия люди легко заболевают, это от усталости. Отдохни хорошенько перед тем, как гулять. Минлань вновь и вновь кивала в ответ. Также в доки прибыли Шен Вей и его старший сын Чхансун. Это был первый раз, когда Минлань увидела своего самого старшего двоюродного брата. У него была смуглая кожа, волевое лицо, громкий голос и великодушный характер. Они с Чханву были очень похожи. Увидев Минлань, он со смехом поприветствовал её. — Я полагаю, ты моя шестая младшая сестра Минлань? Мой отец часто упоминал тебя, когда разговаривал с моей сестрой Пхиньлань. И всё это время она очень хотела увидеть тебя и познакомиться с тобой. Я полагаю, ты никогда не была в Йоуяне? Это хороший город и, к тому же, здесь находится зал наших предков. Отсюда два часа пути до Цзиньлина. Позже я отвезу вас с Пхиньлань туда. В Цзиньлине живёт много аристократов и чиновников, так что купцы и торговцы вроде нас стараются держаться от них подальше. Намного лучше живётся в нашем родном городке, ибо тут очень просторно и есть красивые виды. Я слышал, что тебе очень нравится рыбалка. Позже я велю приготовить для тебя снасти. У нас есть огромные пруды, в которых рыбу можно ловить даже гарпуном! Горный лес красивей всего осенью, тебе нужно успеть побывать там до того, как наступит зима. Там растёт множество клёнов и они отличаются от тех, что растут в столице. Местные клёны более дикие, они не похожи на хрупкие столичные деревца. Этот день выдался солнечным и тёплым. Но благодаря прохладному осеннему ветерку даже в паланкине им не было душно. Шен Вей и пожилая госпожа Шен болтали между собой, а Чхансун, ехавший рядом на лошади, болтал с Минлань, чтобы ей не было скучно. Минлань радовалась, словно ребёнок, которого впервые взяли на загородную поездку. Несмотря на то, что «Шен» означало «процветание», когда-то эта семья была далека от процветания. На самом деле, было время, когда они чуть не вымерли. Лишь тогда, когда предок семьи Шен воспользовался сменой правящих династий и обзавёлся полезными связями со многими торговцами и чиновниками, семья Шен начала процветать. После этого и были построен зал предков и огромное поместье в их родном городе, Йоуяне. Все торговцы стремились получить образование, так что первым, что сделал предок семьи Шен после своего успеха, была свадьба с девушкой из семьи учёных, которые в тот момент находились в упадке. У них родилось трое сыновей. Старший сын унаследовал всё богатство семьи, но, будучи похотливым мужчиной, он был очарован певицей, которую в итоге сделал своей наложницей, из-за чего его ветвь в итоге пришла в упадок. Говорят, что свои последние дни он доживал в бедности, абсолютно сломленным. Второй сын был дедушкой Минлань, в юности он был красивым молодым человеком с прекрасными манерами. На императорских экзаменах он занял третье место. Его жена была волевой женщиной из семьи Хоу. Первое время они относились к друг другу как к врагам. Он умер от простуды ещё до того, как ему исполнилось тридцать. Третий сын был самым странным из всех — он был до сих пор жив, несмотря на то что он обожал выпивать, переедать, играть в азартные игры и ходить по борделям. Минлань глубоко вздохнула. Женитьба на девушке из семьи учёных не слишком-то помогла — вся популяция была уничтожена. Слуги заранее послали гонца в старое поместье, так что к тому времени, как прибыли Минлань и остальные, ворота поместья Шен были широко распахнуты, и их встречало множество красиво одетых девушек. Увидев, как пожилая госпожа Шен и Минлань выбираются из паланкина, одна из них, женщина среднего возраста с круглым лицом, подошла и поклонилась пожилой госпоже. — Вы, наконец, прибыли, тётушка, — сказала она с улыбкой. — Наша пожилая госпожа скучала по вам так сильно, что она потянула себе шею, выглядывая и высматривая, когда же вы приедете. Да и я не видела вас много лет. Я счастлива видеть, что вы прибываете в добром здравии, — закончив говорить, она заметила Минлань, стоявшую около пожилой госпожи Шен. — О, а это моя племянница? — неуверенно спросила она. — Да, это эта проказница, — с улыбкой ответила пожилая госпожа Шен. — Она со мной с самого детства. Хорошо, что теперь она сможет составить компанию Пхиньлань, — сказав это, она выразительно посмотрела на Минлань. Уловив намёк, Минлань тут же вышла вперёд и поклонилась. — Рада познакомиться с вами, тётушка. Желаю вам всего наилучшего. — Умница, хорошая девочка, — сощурившись, Ли Ши улыбнулась. Протянув руку, она прикоснулась к лицу Минлань, и в её глазах появилось одобрение. — Какая красивая и при этом воспитанная девочка. Тебе нужно остаться у нас подольше, твоей кузине Пхиньлань, похожей на дикую обезьянку, есть чему у тебя поучиться. Может быть, она, наконец, перестанет вести себя как лошадь без упряжи, — затем она указала на стоявшую неподалёку молодую девушку. — Это твоя старшая двоюродная сестра. Если тебе что-то понадобится, попроси её. — Приятно познакомиться с тобой, старшая двоюродная сестра, — Минлань вновь поклонилась. Вень Ши помогла Минлань выпрямиться и сказала с теплотой в голосе: — Чувствуй себя как дома, сестра. После того как ты поприветствуешь пожилую госпожу, я отведу тебя в твою комнату. Если она тебе не понравится, ты только скажи и мы поменяем её на другую. В конце концов, это и твой дом тоже, не стоит быть излишне сдержанной. Ли Ши выглядела как типичная богатая госпожа, она была одновременно добродушна и величественно сдержана. Спустя какую-то время пожилую госпожу Шен и других увели внутрь. Пройдя через вторые ворота, они миновали чайную и, пройдя по петляющему коридору, вышли к главным покоям, где жила старшая пожилая госпожа. Войдя внутрь, Минлань увидела сидевшую в центре пожилую женщину с седыми волосами. Она выглядела худой и хрупкой, однако её глаза были ясными и живыми. Увидев пожилую госпожу Шен, эта женщина встала и поприветствовала их, широко раскинув руки. Пожилая госпожа Шен торопливо прошла ей навстречу и поприветствовала её: — Здравствуй, старшая сестрица! — Здравствуй, я не видела тебя столько лет! — ответила ей старшая пожилая госпожа. — Учитывая состояние твоего здоровья, и то, что ты повсюду сопровождала Шен Хуна, я боялась, что ты будешь измотанной и молила богов о возможности встретиться с тобой. И сегодня этот благословенный день наконец настал! — её голос дрожал. Пожилая госпожа Шен была очень тронута этим и ответила ей не менее искренне. Затем она велела Минлань поприветствовать старшую пожилую госпожу Шен. Взяв Минлань за руку, старшая пожилая госпожа внимательно осмотрела её, периодически приговаривая: «Эта девочка хороша собой». Это был второй раз за день, когда Минлань назвали симпатичной. Она изо всех сил пыталась не смутиться и не закрыть лицо руками. И пыталась понять, как они могут считать двенадцатилетнюю девочку красивой. В итоге она решила, что, должно быть, это была просто дежурная вежливость родственников. «Наверняка в глубине души они хотели сказать: эта девочка выглядит словно пирожок», — подумала она. Обычно общительный и открытый Чханву сегодня был немного зажатым. Когда Минлань вошла внутрь и сказала ему «Поздравляю, брат!» — он мгновенно покраснел как рак и, торопливо опустив лицо, принялся отвечать на вопросы пожилой госпожи Шен, стараясь держать осанку, чтобы поддержать образ скромного жениха. Воспользовавшись тем, что две пожилых госпожи принялись болтать без умолку, Ли Ши подтянула Минлань к себе и указала на девочку примерно одного с ней возраста, стоявшую неподалёку. — Это твоя двоюродная сестра, Пхиньлань. Ей тоже двенадцать, как и тебе. Минлань внимательно посмотрела на девочку. У неё было круглое лицо и большие глаза и этим она напоминала Ли Ши, острые и изящные брови делали всё её лицо живым. Заметив взгляд Минлань, она внимательно посмотрела на неё в ответ. Когда их взгляды пересеклись, Минлань доброжелательно улыбнулась и поприветствовала её: — Рада встрече, сестрица Пхиньлань! Глаза девушки заблестели. — Я тоже рада с тобой познакомиться, сестрица Минлань, — ответила она. Сказав это, она украдкой посмотрела на свою мать, которая в этот момент прислуживала двум пожилым госпожам, после чего подмигнула Минлань. Немного удивившись, Минлань решила подыграть ей и, оглядевшись вокруг, подмигнула ей в ответ, после чего вновь сделала серьёзное и послушное выражение лица. Пхиньлань удивлённо посмотрела на неё, но вскоре удивление в её глазах сменилось радостью.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 46: Братец Тайшен, братец Ли Ю, братец Ли Ду.

Переводчик : Crossenti Редактор: Naides После полудня тётушка Шен Юнь и кузина Шулань тоже приехали повидаться с пожилой госпожой Шен. Ли Ши приказала слугам позвать двух девочек, которые играли в комнате Пхиньлань. Старшие брат и сестра Пхиньлань давно вступили в брак, а второй старший брат Чханву был в столице. Поскольку Пхиньлань было не с кем провести время, она тратила его на китайские головоломки из колец, в которых Минлань была не слишком сильна, и потому сдалась почти сразу же. Однако это лишь воодушевило Пхиньлань, и она принялась самодовольно болтать о секретах этой игры, попутно приказывая слугам перебрать её одежду и бижутерию. Даньдзю взяла из украшенной ракушками коробочки для драгоценностей большую жемчужную заколку в форме феникса, прячущего в клюве рубин. Минлань стиснула зубы, когда заколка надавила ей на шею. Рядом служанка первого ранга украшала причёску Пхиньлань тяжёлой жемчужной заколкой, инкрустированной камнями в форме бабочек. Пхиньлань скривила лицо и вытащила заколку: — Я не хочу носить эту штуку. Когда я последний раз носила её всего одно утро, у меня потом три дня болела шея! — Моя юная госпожа, вам лучше надеть заколку, — терпеливо уговаривала её служанка. — Вы можете не носить её, если в гостях только ваша тётушка и пожилая госпожа, но в этот раз приезжают также госпожа Хуйлань и третья госпожа. Взгляните, госпожа Минлань уже надела украшение, а оно выглядит гораздо более тяжёлым, чем наше. Пхиньлань, посмотрев на большую заколку, покачивающуюся на голове Минлань, почувствовала себя лучше и, надув губы, позволила надеть украшение. Медленно ступая по коридору в главную комнату, они увидели служанку, ожидавшую у входа. Она приподняла дверной занавес и объявила: — Прибыли вторая юная госпожа и госпожа Минлань. Минлань проследовала за Пхиньлань в комнату, посреди которой сидели пожилая госпожа Шен и первая пожилая госпожа Шен. Ли Ши, первая госпожа, сидела на скамье, пока Вень Ши подавала чай и закуски. Они обе улыбались и болтали с несколькими женщинами в роскошных одеждах. Рядом с пожилой госпожой Шен сидела смуглая женщина с необычайно энергичным и внимательным взором, несвойственным для её возраста. Заметив рядом с Пхиньлань девочку, которую никогда раньше не встречала, она тут же поднялась с места и остановила Минлань, чтобы осмотреть её с головы до пят. Особенно ей понравились светлая кожа Минлань, её ясные глаза и маленькие ямочки, периодически появляющиеся на щеках у уголков её губ. Глаза женщины засияли, и она обернулась с улыбкой на лице: — Тётушка, это, должно быть, моя племянница Минлань, верно? Святые небеса, какое очаровательное личико! Говорят, племянницы похожи на своих тётушек. Эта чудесная девочка выглядит совсем как я! Старшая пожилая госпожа Шен указала на неё и улыбнулась: — Бесстыдница! На первый взгляд, ты хвалишь Минлань, но на самом деле ты хвалишь себя! Да ты только посмотри на себя. Даже прожив ещё десять жизней, тебе всё равно не стать такой красивой, как она! — Матушка! — женщина топнула ногой, как маленький ребёнок. — Я хвалю и вас тоже. Ведь я похожа на вас, поэтому, когда я хвалю себя, вам тоже есть чем гордиться. Так зачем же вы опровергаете мои слова? Старшая пожилая госпожа Шен потеряла дар речи, а пожилая госпожа Шен расхохоталась и кивнула: — Шен Юнь, несомненно, почтительная дочь! Все в комнате засмеялись, даже слуги хихикали, прикрываясь ладонями. Старшая пожилая госпожа Шен, указав на женщину, обратилась к Минлань: — Это твоя тётушка Юнь, — затем она указала на прищурившуюся женщину, сидящую на скамейке, и представила. — Это твоя тётушка из семьи третьего господина, — затем на молодую девушку и стоящую рядом с ней девочку. — Это твоя старшая сестрица Шулань, а это кузина Хуйлань из семьи твоего третьего дядюшки. Минлань поприветствовала каждого вежливым поклоном, что произвело впечатление на всех присутствующих. Каждое её движение было наполнено изяществом. В итоге Минлань так понравилась старшей пожилой госпоже, что та постоянно звала её к себе чтобы поболтать. Остальные тоже хвалили Минлань за её изящество и хорошие манеры, а также за почтительный и добрый характер. Шен Юнь была самой прямолинейной из присутствующих. Она притянула Минлань к себе и расспросила в мельчайших подробностях о её предпочтениях в еде и многом другом. В ходе беседы она достала из кармана тяжёлый красный мешочек с вышитыми золотом краями и дала его девочке. — Наша Минлань благословлена красотой. Позже я пришлю тебе парчу высшего качества, чтобы сшить для тебя одежду! Пхиньлань ни капли не завидовала Минлань за то, что её так любят окружающие, но притворилась раздосадованной: — Тётушка, это нечестно. Теперь, когда появилась сестрица, которая лучше меня, вы совсем забыли обо мне. Услышав эти слова, Шен Юнь ткнула Пхиньлань в лоб и с улыбкой пожурила: — Неблагодарная девчонка! Неужели забыла, как много подарков ты получила от меня за эти годы? Все в комнате общались между собой, и лишь третья госпожа пила чай в гордом одиночестве. Внезапно она вмешалась в разговор: — Племянница Пхиньлань, довольствуйся тем, что имеешь. Твоя сестрица Хуйлань не получила совсем ничего. Минлань опустила голову и украдкой взглянула на Хуйлань. Та молча поклонилась, её лицо горело румянцем. Одежда третьей госпожи казалась роскошной, но швы на манжетах выдавали изношенность. Шен Юнь проигнорировала выпад и произнесла одну фразу: — Тётушка помогала нам с великой добротой, так что племянница Минлань заслуживает моей любви. — Бесполезная девчонка, — услышав упрёк, третья госпожа обернулась и свирепо уставилась на Хуйлань, ругаясь. — Была бы ты хоть наполовину такой же привлекательной, как твоя младшая кузина Минлань, и тогда тоже получила бы подарок от своей тётушки. Ты зовёшь её тётушкой уже много лет, но до сих пор не получила ни гроша! — Сестрица Чжоу, что ты хотела этим сказать? Неужели твои дети зовут меня тётушкой только ради подарков? — парировала Шен Юнь. — О, я бы не осмелилась! — приподняв брови, воскликнула третья госпожа. — Просто в последнее время все вокруг говорят, что первая и вторая ветви семьи Шен купаются в золоте и серебре, равнодушно взирая на своих родственников, нищих как попрошайки. Вы ежедневно раздаёте рис и овсянку случайным беднякам, чтобы поддерживать свою фальшивую репутацию добрых людей. Как лицемерно! — Несколько дней назад мой отец отправил вам несколько телег с дровами и рисом, — услышав оскорбление в адрес отца, громко ответила Пхиньлань. — Также он каждый месяц выдаёт вам денежное пособие. Это тоже лицемерно? — Пхиньлань, не груби! — приказала Ли Ши, повысив голос. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Минлань опустила голову, чтобы скрыть удивление на своём лице. Дома её сестры или же Ван Ши с наложницей Линь вечно делали друг другу едкие замечания, но они никогда не доходили до такой открытой войны. Она украдкой оглядела присутствующих и обнаружила, что все, включая пожилую госпожу Шен, сохраняли спокойствие. — Моя невестка, ты пришла сюда, чтобы повидаться со второй тётушкой или чтобы устроить скандал? — фыркнула старшая пожилая госпожа. — Прекрати кричать в присутствии старших. Не боишься, что дети будут смеяться над тобой? Лицо третьей госпожи покраснело. Она молча села, возвращаясь к чаю и закускам. Минлань оглянулась и увидела, что Пхиньлань смотрит на Хуйлань гордо и агрессивно, в то время как Шулань жалела девочку и вывела её из комнаты, чтобы избавить от смущения. В этот момент вошла служанка и объявила: — Прибыла жена господина Ли. — Впусти её скорее, — поспешно проговорила старшая пожилая госпожа. Служанка подняла дверной занавес, и в комнату вошла пухлая женщина, увешанная жемчужными и нефритовыми украшениями. Женщина почтительно поклонилась старшей пожилой госпоже и пожилой госпоже Шен и улыбнулась: — Я здесь, чтобы побеспокоить вас. Не вините меня, пожилая госпожа, но я слышала много хорошего о вас от своей золовки, так что позволила себе наглость навестить вас сегодня. Пожилая госпожа Шен сказала с улыбкой: — Ты слишком вежлива, дорогая. Не считай себя чужой здесь, мы семья. С возрастом мне всё больше нравится, когда вокруг много людей, так что я очень рада твоему визиту. Минлань, это жена брата нашей Ли Ши. Минлань вышла вперёд и поклонилась. Она сомневалась, как ей следует обращаться к этой женщине, и та сказала: — Можешь звать меня тётушкой, как Пхиньлань. Минлань бросила взгляд на пожилую госпожу Шен, и, получив утвердительный кивок, покорно поприветствовала: — Рада познакомиться с вами, тётушка. — Какая прелестная девочка! — прищурившись, тётушка Чжу Ши улыбнулась. — Это благословение, пожилая госпожа. Она взяла из рук своей служанки мешочек и вложила его в руки Минлань. Та взглянула и обнаружила, что мешочек был наполнен украшениями и мотками золотых нитей. Всё было упаковано в такие яркие обёртки, что по одному лишь взгляду на них можно было понять, насколько дорогими были эти вещи. Все устроились поудобнее для беседы. Тётушка Чжу Ши тоже не замечала третью госпожу и лишь обсуждала разнообразные темы с пожилой госпожой Шен. Минлань никогда не пропускала сплетен, так что слушала очень внимательно. Так она узнала, что в ранние годы пожилой господин Ли и пожилой господин Шен вместе начинали карьеру. Изначально семья Ли была не такой богатой, как семья Шен, однако они сумели вырастить прекрасных сыновей (отчасти благодаря отсутствию генетических примесей извне, все они были рождены его первой женой, простолюдинкой по рождению). И уже спустя три поколения усердной работы семья процветала, став одной их самых влиятельных семей округа Йоуян. Все попытки третьей госпожи влезть в разговор провалились. Через некоторое время старшая пожилая госпожа вдруг обратилась к Шен Юнь: — А где Тайшен? Почему он не пришёл с тобой сегодня? — Чханву очень редко возвращается из столицы, так что мой глупый мальчишка сейчас с ним, — с улыбкой ответила Шен Юнь. — А госпожа Ли тоже пришла одна? — Ю'эр и Ду'эр ждут снаружи, — ответила Чжу Ши. — Мы же семья. Впустите их скорее, — улыбнулась старшая пожилая госпожа. Затем она приказала слугам проводить их. Когда дверной занавес поднялся, вошли трое парней примерно одного возраста. Они все вместе склонились перед пожилой госпожой Шен в знак приветствия. Старшая пожилая госпожа указала на юношу с улыбающимися глазами: — Это второй юный господин Ю'эр из семьи госпожи Ли, — затем на застенчивого. — Это третий юный господин. И, наконец, на смуглого с хорошо сложенным телом. — Это Тайшен, сын моей дочери Юнь. Каждый из трёх мальчиков выглядел по-своему. Какое-то время в комнате было оживленно; всё присутствующие, кроме Минлань, знали друг друга, так что Минлань пришлось приветствовать всех по очереди. Последовав примеру Пхиньлань, она называла их кузенами. Чжу Ши улыбнулась и обратилась к Минлань: — У тебя есть ещё один кузен, сейчас он поехал за покупками. Его жена очень милая. Обязательно навещай нас почаще. — Госпожа Ли, ты благословлена столь выдающимися сыновьями, — похвалила пожилая госпожа Шен. — От них бывает немало проблем, — улыбнулась в ответ та. — Вы льстите им, пожилая госпожа. Пожилая госпожа Шен подозвала двух мальчиков из семьи Ли и дотошно расспросила их об их успехах в учёбе. Узнав, что старший уже получил учёную степень, а младший учится за счёт государственного жалования, она обрадовалась ещё больше. — Хорошо, очень хорошо. Вас ждёт многообещающее будущее. — Ничего особенного, — улыбнулась Чжу Ши. — Я слышала, что твой старший внук стал сперва Сюцай, а затем Цзюжень и Цзиньши — и всё это было с первого раза! А теперь, сдав все экзамены вплоть до императорского, он работает в императорской академии, верно? Это благословение бога мудрости. Пожилая госпожа Шен бросила взгляд на старшую пожилую госпожу Шен. — Должно быть, это ты распространяешь новости. Боюсь, мой внук станет высокомерным из-за постоянных похвал. — Я не могу не хвалить его за то, что он столь талантлив, — ответила старшая пожилая госпожа. — Когда эти двое будут сдавать экзамен в столице, пожалуйста, присмотри за ними для меня. — Я бы сделала это и без просьбы, — ответила пожилая госпожа Шен. — Они тоже часть нашей семьи. Госпожа Ли, когда твои сыновья будут в столице, позволь им жить в моём доме. В нашем доме тоже есть двое юношей, они смогут составить компанию друг другу. Чжу Ши ожидала этого и рассмеялась: — Вы так добры, пожилая госпожа. Подойдите сюда и поклонитесь ей за её доброту, Ю'эр и Ду'эр. Ли Ю и Ли Ду преклонили колени, снова и снова повторяя слова благодарности пожилой госпоже Шен. — Они же родственники, зачем так рассыпаться в благодарностях? — шепнула Пхиньлань. Минлань горько улыбнулась тому, как Пхиньлань осмеливается говорить всё, что думает, и ответила лишь одно: — У нас очень много книг. На самом деле для успешной сдачи императорского экзамена требовалось больше, чем просто зарыться в книгах. Были вещи, о которых не знали посторонние. Во-первых, экзаменуемый должен был знать стиль статей, политические убеждения, и даже предпочитаемый шрифт экзаменаторов. Кроме того, экзаменуемый должен быть в курсе событий на политической арене, и его статьи не должны задевать деликатные темы и фракционную борьбу. И последнее, он должен заводить друзей, посещать чиновников высоких рангов, тем самым создавая себе известность. Хотя экзаменационные работы запечатывались, экзаменатор мог узнать экзаменуемого по почерку. И до тех пор, пока тот не пересекает определённую черту, к нему будут относиться лояльно. С помощью семьи чиновников, как семья Шен, усилия Ли Ю и Ли Ду будут более эффективны. Минлань считала, что плох тот экзаменуемый, который не хочет сдать экзамен, но хорош экзамен, в котором не замешаны связи. Тем временем Пхиньлань пошла поговорить с Ху Тайшеном. Их смех был немного громким, так что Шен Юнь обернулась и нахмурилась, затем обратилась к пожилой госпоже Шен: — Наш Тайшен совершенно не способен к учёбе. Тётушка, вы думаете о нём меньше? Пожилая госпожа Шен очень любила свою племянницу, так что пожурила с улыбкой: — Проказница, сколько раз я пыталась научить тебя читать в детстве? Один день ты училась, два дня развлекалась, и так и не смогла прочесть Саньцзы Цзин. Как бесстыдно с твоей стороны даже упоминать об этом! Тайшен весь в тебя! Подойди сюда, Тайшен, — она взяла его за руку с улыбкой на лице. — Послушай меня. Мужчина может достичь успеха в любой сфере. Я часто слышу, как твой дядюшка хвалит тебя как честного и прилежного юношу, который способен вести семейное дело. Ты не представляешь, как я была рада за твою мать, когда услышала это! Ху Тайшен лишь рассмеялся в ответ. К нему подошла Пхиньлань. — Братец, к нам приехала сестрица Минлань. Ты приготовил что-нибудь для неё? — В Хайцзы есть магазин, где продаются западные пироги. Я купил немного для вас, — прямо ответил Тайшен. Третья госпожа не хотела оставаться одна и снова начала говорить после долгого молчания: — Я никогда не пробовала западных пирогов. Говорят, они сладкие. Дай и мне немного, чтобы отнести твоему третьему дядюшке, не презирай его, как остальные. — Что ты говоришь, мама, братец Тайшен самый честный, он ведь не может быть таким же снобом и смотреть на нас свысока? — улыбнулась Хуйлань. Тайшен смущённо покраснел. Он стоял, опустив голову, и не мог сказать ни слова. Все остальные притворились, что ничего не слышали, только Пхиньлань разозлилась и хотела наброситься на Хуйлань. Минлань тихо вздохнула. Она была гораздо слабее Пхиньлань и не могла остановить её, поэтому решила использовать другой способ. У Минлань не было времени придумать что-то лучше, так что она сказала первое, что пришло в голову: — Сестрица Пхиньлань, можешь рассказать мне, как разгадать головоломку из колец? Это никак не даёт мне покоя. Как и ожидалось, Пхиньлань остановилась и удивлённо обернулась. — Разве я не рассказывала тебе, как это сделать, шаг за шагом? Как ты так быстро забыла? Она сказала это довольно громко, привлекая внимание парней, особенно младшего из них, Ли Ду, на лице которого читалось: «она тупая». Минлань смущённо покраснела и мысленно проклинала себя. Ли Ю рассмеялся, бросил дружелюбный взгляд на Минлань и пришёл ей на помощь: — Только умные люди, такие, как сестрица Пхиньлань, могут разгадать что-то столь непостижимое, как головоломка из колец. Глупым людям вроде нас приходится объяснять несколько раз. — Верно, я никогда не мог с этим справиться, — согласился с ним Ху Тайшен. Услышав эти слова, Пхиньлань была довольна собой. — Ты прав, братец. После этого она очень терпеливо начала объяснять всё с самого начала. Минлань немного расстроилась и простонала про себя: «Непостижимо! Непостижимо!» Но, так или иначе, она получила то, чего добивалась. Минлань с улыбкой слушала Пхиньлань и постоянно кивала, соглашаясь с нею. Осматриваясь, она вдруг заметила пожилую госпожу Шен. Она сидела вместе со своими родственницами, общаясь и периодически посмеиваясь. Минлань весьма удивилась, увидев знакомую улыбку на лице бабушки. Подумав немного, она вспомнила, когда видела подобную улыбку в последний раз: тогда бабушка уговаривала её проколоть уши.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 47. Сестрица Сюлань, сестрица Хуйлань, сестрица Юэлань.

Перевод: Furious SunShine Редактура: Naides Атмосфера в поместье Шен в Юяне была поистине приятной: и старшие, и юные хозяева оказались весьма дружелюбными, лёгкими в общении и гостеприимными. Минлань чувствовала себя так, будто после долгих лет заточения в темнице, наконец, получила долгожданную свободу. Они хорошо поладили с Пхиньлань и, как оказалось, разделяли множество взглядов. Первая была весьма активной и задорной девчушкой, а вторая не переставала подкидывать новые идеи, чем бы заняться, так что они идеально дополняли друг друга. Также в их компанию затесался Тайшен, который уже давно привык к доминантному характеру младшей кузины, и они вместе веселили всё поместье Шен. Когда Минлань отправилась на рыбалку, Пхиньлань вызвалась накопать червей, а Тайшен крутился рядом, неся корзину для рыбы и постоянно причитая: — Осторожнее, не оступись! Там скользко. Или: — Не заходи дальше! Когда Пхиньлань захотела половить воробьев, Минлань помогала ей переделать совок для мусора в подобие силков, подперев его палкой, а также разбросать зерно в качестве приманки. Тайшен же должен был вовремя дернуть за верёвку, прячась за стеной... Ли Ши была ответственна за подготовку к свадьбе, поэтому попросила свою невестку Вэнь Ши вернуть их в дом. Но куда уж ей было тягаться с характером Пхиньлань! А ругать очаровательную Минлань она бы и при желании не смогла, поэтому позволила им играть дальше. — Дай им порезвиться. Они же дети, в конце концов! Лучше пусть бегают и веселятся, чем скучают здесь, сидя, как истуканы, — выручила их старшая пожилая госпожа Шен. Видя, как расстроилась Ли Ши, бабушка Шен хотела уж было сделать выговор Минлань, но, увидев её, розовощекую и радостную после стольких забав, махнула на это рукой и лишь вздохнула: — Я знаю, что жена племянника тоже души не чает в девочках. Вот только если их не дисциплинировать с малых лет, в будущем их ждут страдания. Пожалуйста, отнеситесь к ним с пониманием и позвольте им поиграть ещё несколько дней. А после свадьбы Чханву возьмитесь за этих двух дикарок как следует. Пхиньлань стояла в сторонке, повесив нос, так как старшие должны были её ругать, но услышав слова пожилой госпожи Шен, она тотчас буквально засияла от радости, за что схлопотала укоризненный взгляд от матушки. Уставшие после длительного путешествия, бабушка Шен и старшая служанка Фан попросили Минлань заняться их багажом и собрать список всех подарков, которые они получили от родственников, так как у неё уже был опыт ведения хозяйства, ведь когда они жили в префектуре Ден, она долгое время помогала служанке Фан. Пхиньлань дулась и ворчала, потому что смогла провести лишь два дня с ней. Но увидев, как вежливо докладывали о проделанной работе служанки — и молодые, и пожилые — и как четко исполнялись указания Минлань, Пхиньлань удивлялась и восхищалась ею. — Я тоже как-то помогала сестрице Вэнь Ши по хозяйству, но прислуга постоянно дразнила меня и отлынивала от работы. Меня это так расстраивало. А что ещё хуже, матушка не поддержала меня, а наоборот — отругала за то, что я не справилась со своей задачей… У тебя есть какие-то особенные секреты? — напрямую спросила Пхиньлань. Минлань, конечно же, прекрасно понимала её боль. За эти дни она успела понять натуру Пхиньлань, поэтому спросила: — Дорогая сестра, дай угадаю: перед тем, как приступить к своим обязанностям, ты не спрашивала старшую служанку, как она разбиралась с такими инцидентами? — Нет, — ответила та. — Матушка и сестрица уже всё мне объяснили, зачем спрашивать ещё и служанок? — В таком случае, думаю, ты пыталась справиться с их непослушанием сама, не позвав старших служанок? — продолжила Минлань. — Эти старшие служанки со мной совсем не считаются, возомнив себе невесть что только потому, что они в милости бабушки и матушки, — согласно кивнула Пхиньлань. — К тому же, многие ситуации можно легко решить одним приказом напрямую, зачем тогда впутывать ещё кого-то? Когда Минлань услышала это, выражение её лица стало нечитаемым. Пхиньлань, заинтригованная, тотчас стала упрашивать её объяснить, в чеём дело. Та же лишь улыбнулась: — Слуги привязаны к хозяевам по документам. Разве бы они посмели вести себя вызывающе со своей госпожой? Нет, они скорее выберут быть послушными и следовать установленным правилам, чтобы избежать неприятностей. Когда столкнешься с чем-то подобным в будущем, сразу зови домоправительницу и узнай у неё, как принято разбираться с такими ситуациями. И по возможности следуй этим порядкам. Свои новшества можешь вводить лишь в том случае, если старые порядки тебе придутся уж совсем не по душе. Но никогда не самовольничай и не давай слугам понять свой план. Сначала посоветуйся с матушкой или сестрицей, пусть они оценят твой метод и скажут, сработает ли он. — Матушка всегда ко мне придирается, я не люблю ходить к ней за советами, — поморщившись, пожаловалась Пхиньлань. Минлань сильно потянула Пхиньлань за нос, чтобы вернуть её лицу нормальное выражение, и серьезным тоном объяснила: — Любая деятельность в поместье имеет свои порядки. Откуда тебе знать, что твоё решение — самое лучшее? У тётушки большой опыт ведения хозяйства, так что она сразу сможет определить, хороша ли твоя идея, и тебе же будет лучше, ведь тогда ты не совершишь ошибку. Что ещё важнее, в общем деле каждая служанка выполняет свою часть на разных стадиях. А ты вовсю ругаешь и наказываешь их, а потом ожидаешь от них уважения? Его не будет. Естественно, они будут открыто или исподтишка делать всё, чтобы испортить твоё дело. Но если сперва посоветуешься с бабушкой или матушкой, то какими бы умными или уважаемыми ни были служанки, им не удастся тебя ни в чём обвинить. Видя, что её слова не до конца убедили Пхиньлань в неправоте, Минлань добавила: — Вести хозяйство — нелёгкое дело. Знаешь, как говорят: «Первые три года управления поместьем тебя будут ненавидеть даже кошки и собаки». Если тебя пугают трудности, можешь тогда не браться за дело. Но если хочешь достичь успеха, не принимай каждую мелочь близко к сердцу. Сейчас ты ещё незамужняя, живешь под крылом твоей бабушки и матушки. А вот ужиться со свекровью и другими невестками, когда выйдешь замуж, в разы сложнее. Некоторые вещи Минлань решила не озвучивать. Будучи дочерью наложницы, ей самой пришлось бы столкнуться с гораздо худшим отношением. Справляться с Жулань и Молань было непросто, да и Ван Ши не рвалась ей на помощь. Поэтому для себя она сделала вывод, что чем больше ответственности на тебе лежит, тем больше рискуешь ошибиться. Не столкнуться с трудностями можно было лишь в том случае, если уж совсем ничего не делаешь. Работник всегда желает трудиться как можно меньше, но получать за это как можно больше, тогда как шеф хочет тратиться по минимуму, но при этом загрузить работников как можно большим количеством заданий. Так всегда было, есть и будет, независимо от ситуации. Какой бы способной ни была хозяйка, у неё обязательно будут проблемы, если её методы управления пойдут вразрез с интересами слуг. Конечно, легко управлять поместьем с бюджетом в сто тысяч унций серебра, тогда как реально задействуется лишь десять тысяч. Когда работа несложная, регулярно выдаются высокие зарплаты с доплатами за переработки, ежегодные премии и отпуска трижды в год, госпожу будут хвалить и превозносить до небес за доброту и милость, если она, конечно, сама по себе не полная дура. Но когда в твоих руках поместье с бюджетом в десять тысяч и реальным расходом в сто тысяч, плюс если брат мужа купит наложницу за восемьсот унций серебра, а другая невестка устроит вечер чтения поэзий и растратит ещё пятьсот, или свекровь внезапно вздумает пожертвовать тысячу в храм, плюс с тысяча человек прислуги, которым нужно платить, а муж ни в зуб ногой, откуда берутся деньги, то справедливой соперницей госпоже такого поместья могла бы стать лишь небесная фея, которая умеет превращать пыль в золото. Вести хозяйство нужно разумно, не выходя за пределы финансовых возможностей, без транжирства или излишней скупости. Для поддержания порядка обязательно нужно установить строгие правила для слуг, и лишь в некоторые моменты можно проявить снисходительность к их ошибкам, даже если это принесёт некоторые неудобства. На самом деле, Пхиньлань была очень смышлёной, просто она устала от постоянных нравоучений своей матери. Вэнь Ши же никогда не объясняла ей все в таких подробностях, так как находила неуважительным по отношению к свекрови встревать в воспитание её дочери. Последовав совету Минлань, она тотчас стала наблюдать за тем, как её матушка ведет хозяйство: то велит служанкам пересчитать приданое, то выдает вознаграждения, то занимается подготовкой торжества… то раздает новые и новые указания целому вороху служанок, которые приходят к ней с очередными отчётами о заданиях. Увидев, как тяжело на самом деле трудится мать изо дня в день, Пхиньлань притихла на несколько дней, занявшись каллиграфией и шитьём вместе с Минлань и не устраивая никаких выходок. Ли Ши очень обрадовалась, увидев, что её дочь так хорошо себя ведёт. Как-то на днях на очень удивилась, заметив, что Минлань легко подсчитывает количество подарков на пальцах, в крайнем случае для упрощения делает несколько дополнительных пометок на бумаге, а к счётам даже не притрагивается! То же касалось и распределения других указаний служанкам. А ведь она лишь маленькая девочка. Но затем её взгляд падал на её собственную дочь, которая постоянно бегала за Минлань и ныла: «Ну, долго ты ещё? Пойдем играть!» Такой контраст между поведением девочек сильно беспокоил Ли Ши. Ко дню свадьбы поместье Шен полностью преобразилось. Даже униформа слуг поменялась. Пхиньлань радостно носилась по дому, ища приключений, и непременно таская за собой Минлань. Под оживлённые звуки гонгов и барабанов в поместье Шен на белом коне въехал братец Чханву, облачённый в красные одеяния жениха. За ним вошла вся свадебная процессия. — Ты только посмотри на второго братца! У него такая дурацкая улыбка от уха до уха, как у него ещё рот не треснул! — тряся Минлань за плечо, шепнула Пхиньлань. Минлань согласно кивнула — Чханву действительно выглядел смешно, но его можно было понять. Так как старшая пожилая госпожа Шен не разрешала мальчикам брать наложниц, их всех женили рано, пока те не успели натворить глупостей по молодости. Но Чханву долгое время не везло с женитьбой. Когда ему исполнилось пятнадцать, старшая пожилая госпожа и Ли Ши так долго пытались подобрать ему подходящую пару, что, в конце концов, им даже пришлось рассматривать кандидатуры дочерей кухарок, возчиков и конюхов. Но, естественно, они не хотели опускаться настолько низко, чтобы родниться с простолюдинами, поэтому ждали дальше, пока, наконец, не подвернулась хорошая возможность. К тому времени Чханву уже было двадцать один. И, конечно же, его женитьба на дочери Кан была очень на руку Чханбаю. Минлань также повстречала отца Тайшена, своего дядюшку. Его звали Эрню, что натолкнуло её на мысль, что у него должен быть старший брат по имени Даню. Впрочем, не это было важно. Интереснее история, почему их так назвали. Накануне родов их матери приснился сон, что кто-то дарит ей двух молодых быков. Этот дядюшка-бычок оказался очень дружелюбным и, к тому же, очень уважал семью своей жены, и помогал её брату с организацией свадьбы не жалея сил. А вот муж сестрицы Шулань, Сунь Чжигао, Минлань совсем не понравился. Хоть он был красив внешне, вёл себя настолько надменно, что, казалось, его глаза находились на лбу — так свысока он смотрел на всех. Позже она узнала, что он родом из Юяна, и ещё в детстве был признан гением, потому что смог сдать экзамен и стать сюцай а возрасте всего лишь двенадцати лет… и до сих пор оставался на этом же уровне. Вся его кичливость испарилась, стоило ему узнать, что отец пожилой госпожи Шен обладал титулом Хоу, а все её дети и внуки впоследствии тоже стали чиновниками. Незамужним девушкам не подобало встречать и развлекать гостей, поэтому Пхиньлань и Минлань не позволили прийти на свадьбу. Пхиньлань пыталась всячески отвлечь слуг от входа в гостевой зал, чтобы тайком пробраться на праздник, но Минлань её не поддержала и вместо этого потащила в сад любоваться цветущими деревьями, которые в честь торжества тоже претерпели некоторые изменения в виде новой стрижки. Ли Ши знала, что дочь тоже хочет повеселиться, поэтому, несмотря на всю занятость, выкроила минутку и отправила к ней служанку, чтобы та позвала её в гостевой зал для женщин составить компанию старшей пожилой госпоже. — Дочки третьего дядюшки тоже там? — поинтересовалась Пхиньлань. — Да, моя госпожа, а также замужняя госпожа Сюлань и Юэлань из соседнего округа, — с улыбкой ответила служанка. Услышав это, Пхиньлань тотчас погрустнела и отказалась: — В таком случае, я не пойду. — Но так нельзя, моя госпожа. Госпожа Ли Ши приказала… — заволновалась служанка. Увидев её беспокойство, Минлань решила спасти ситуацию: — Можешь вернуться к своим обязанностям, я сопровожу твою госпожу туда. Служанка знала, что юная госпожа послушает Минлань, так как та непременно находила способ убедить её сделать что-то, несмотря на то, что они были знакомы всего ничего. Поэтому, поблагодарив её, девушка вернулась. — Зачем ты пообещала ей, что отведёшь меня? Я никуда не пойду,— глядя на Минлань, возмутилась Пхиньлань. — Просто мне это несложно. А вот тётушка слишком хорошо знает, как ты любишь создавать неприятности, поэтому она обязательно пришлёт ещё служанок, чтобы напомнить тебе о приглашении ещё раз, а то и отвести тебя туда лично. Это лишь вопрос времени, — будничным тоном напомнила ей Минлань. Зная жёсткий нрав матери, Пхинлань испугалась. — Я терпеть не могу дочерей третьего дядюшки. Сестрица Сюлань еще ничего, а вот Хуйлань — ты с ней уже встречалась — просто невыносима. Но Юэлань, дочь наложницы, хуже всех их вместе взятых… Минлань медленно повела Пхинлань к главному залу, попутно расспрашивая: — А почему они тебе так не нравятся? Что между вами произошло? — Это просто ты еще не сталкивалась с их наглостью! — следуя за Минлань, без задней мысли жаловалась Пхиньлань. — Когда я была совсем маленькой, третья тётушка привела трёх своих дочерей в наш павильон, заявив, что девочек следует растить в достатке, а в их семье тогда были трудные времена. С тех пор, как они тут появились, мы со старшей сестрицей только и страдали. Поведение сестрицы Сюлань ещё можно понять, она всего лишь пыталась защититься. Но Юэлань создавала неприятности, когда только можно и нельзя, забирала себе мою одежду и воровала заколки у старшей сестры. И если я жаловалась маме, то она начинала ходить повсюду и бесстыдно рыдать, что это мы её обижаем! — Она ворует? — Минлань была в шоке. Пхиньлань буквально кипела от ярости, вдаваясь в такие неприятные воспоминания. — Да хуже, чем просто ворует! Юэлань выжидала, когда в покоях старшей сестры никого не будет, и рылась в её вещах, забирая себе всё лучшее. И она никогда это не возвращала. Но старшая сестрица была слишком мягкой, чтобы хотя бы пожаловаться на неё, так что Юэлань настолько обнаглела, что позволила себе воровать даже из покоев матушки! Мама пару раз спустила ей подобное с рук, так как любая девочка хочет прихорошиться, вот и она приметила себе парочку украшений. Но на этом Юэлань не остановилась и пошла ещё дальше, стащив документы на собственность некоторых земель, включая это наследственное поместье. Матушка была просто в бешенстве! Минлань была заинтригована и тотчас стала расспрашивать: — А что случилось дальше? Твоей матушке удалось вернуть документы? Обрадовавшись такому вопросу, Пхиньлань с удовольствием ответила: — Тогда Юэлань должна была выйти замуж через два месяца и думала, что матушка не посмеет предъявлять ей какие-то претензии, чтобы не испортить помолвку. Но мама поступила иначе: сначала она пригласила её к нам и приняла с большим гостеприимством, а затем отправила семье её будущего мужа письмо о том, что Юэлань сильно заболела, поэтому свадьбу придётся отложить на полгода. После этого она заперла эту воровку в её покоях и не выпускала, как бы ни умоляли или возмущались третий дядюшка и тётушка. Но он сам не был заинтересован раздувать из этого происшествия большую проблему, поскольку боялся, что это приведёт к разрыву помолвки. Так матушка и держала её взаперти много дней, пока Юэлань, наконец, не вернула документы. А знаешь, в чём тут соль? Юэлань даже ничего не рассказала своему отцу, и всё это время держала документы у себя среди нижнего белья, собираясь забрать их с собой в семью мужа. Когда Пхиньлань закончила свой эмоциональный рассказ, Минлань была настолько поражена, что лишь подумала: «И правда, тихие воды глубоки! Я бы никогда не подумала, что наша добродушная на вид тётушка на самом деле настолько решительная!» Увидев такой интерес со стороны Минлань, Пхиньлань воодушевилась ещё больше и продолжила: — А с Хуйлань мы дрались просто бессчётное количество раз! Вот, взгляни на этот шрам! Он появился у меня пять лет назад после того, как она толкнула меня на камень. К счастью, я успела сгруппироваться, и поэтому не сильно покалечилась во время падения, но могло быть гораздо хуже, — она тотчас закатала рукав, показывая шрам цвета смолы в виде сморщенной углубленной полоски. Она добавила со злостью: — После этого её тотчас отправили домой. Какая неблагодарная девчонка! Хуйлань была старше Пхиньлань на три года. Страшно представить, как у неё только рука поднялась так жестоко поступить. Один только вид шрама с дюжину сантиметров длиной приводил Минлань в ужас. Как же Пхиньлань было больно! Потянув её рукав вниз, она стала её успокаивать: — Я слышала от твоей матушки, что сестрица Хуйлань на самом деле добрая. Она хорошо заботится о муже и детях, в их семье царит спокойствие и гармония, а это значит, что учения тётушки не прошли даром. Услышав это, Пхиньлань, наконец, улыбнулась: — Да это всё потому, что мама однажды её выручила. Тогда сестрица Хуйлань со скоростью света прибежала к моим родителям и кланялась до земли, слезно умоляя их убедить её отца не выдавать её за старого злобного скупердяя. Матушке стоило огромных трудов устроить её брак с её нынешним мужем. Но ему не очень везло, он много раз пытался сдать государственный экзамен — и каждый раз проваливал. Если бы отец не покровительствовал ему, он бы не смог стать учителем в доме чиновника из соседнего округа. — Дядюшка и тетушка очень добры, столько помощи оказали своим племянницам, — согласно закивала Минлань. — Э-э-э… а почему они не пристроили и старшего братца Сунь Чжигао (мужа Шулань) учителем куда-нибудь? — Ха! Да потому, что много лет назад нашему дорогому и непревзойденному старшему братцу гадалка сказала, что он станет премьер-министром. И с того момента он свято верит, что сможет на отлично сдать региональный и государственный экзамен. Как же он снизойдет до столь скромной должности, как учитель при доме чиновника? Он уже несколько раз отказывался, хотя отец предлагал ему помощь. Остаётся лишь надеяться, что везения у него столько же, сколько и амбиций! Её сарказм очень позабавил Минлань, и она подумала: «Если бы Пхиньлань жила в двадцать первом веке и написала статью под названием «Эксклюзивное шоу от моих прибабахнутых родственничков», то она в мгновение ока разлетелась бы по интернету и полюбилась бы бесчисленному количеству читателей». К тому времени они успели добраться до двери в главный гостевой зал, где их уже выглядывала служанка. Увидев их, она очень обрадовалась и поспешила сообщить: — Моя госпожа, наконец-то вы пришли! Пожилая госпожа уже много раз спрашивала о вас и даже подумывала еще раз отправить за вами служанку. — Да не ной ты! Здесь я, здесь! — хорошенько выговорившись, Пхиньлань была в куда более добром расположении духа, и тотчас потащила за собой Минлань, проходя в помещение. Не успела служанка поднять занавеску, как из зала раздался незнакомый голос пожилой женщины: — …так отдай Минлань за моего племянника! Ошарашенная Пхиньлань невольно оглянулась на Минлань. Та же неведомо как выдавила из себя нервную улыбку и вздохнула: — А помнишь, что говорила тётушка, когда наказала тебя, приказав переписывать книги? Если несчастью суждено быть, то оно в любом случае придёт, как ни уклоняйся. Ну, что же, пойдем, нам туда. Примечания: На китайском “эрню” буквально означает “второй бык”, а “даню” — “первый или старший бык”. Поэтому Минлань сделала вывод, что поскольку имя ее дядюшки — Второй Ню, то у него, скорее всего, есть старший брат по имени Первый Ню.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 48: Счастье познаётся в сравнении (1)

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides Пхиньлань взяла инициативу в свои руки и вышла вперёд. Минлань последовала за ней. Войдя во внутренние комнаты, они увидели, что там было множество женщин, которые считались их родственницами: молодых и старых, замужних и незамужних. Вся комната словно переливалась из-за блеска надетых на них драгоценностей. Увидев вошедшую Минлань третья госпожа, сидевшая за столом, хлопнула рукой по колену и воскликнула: — Помяни чёрта и он появится. Минлань сделала вид, что не слышит её и, почтительно остановившись рядом с пожилой госпожой Шен, принялась по очереди здороваться со старшими. Рядом с ней сидели её кузина Шулань и её свекровь, которая была одета в золотисто-каштановый парчовый жакет, а в её причёске было множество заколок и искусственная роза. На её шее и запястьях также находилось множество золотых украшений, что делало её образ слишком сияющим, на неё больно было смотреть. Мать ученика Суня поглядывала на Минлань с тех самых пор как она вошла внутрь. Спустя какое-то время она улыбнулась ей и заговорила: — Недавно я слышала, как наша третья госпожа говорила о Минлань. Она очень хорошо о ней отзывалась. И действительно, сегодня я лично убедилась в её словах: она и правда благовоспитанная девушка из хорошей семьи. Ах, какая прелесть! — после этого она улыбнулась обеим пожилым госпожам, сидящим неподалёку. — Мой племянник схожего с ней возраста и происхождения. Почему бы нам не воспользоваться этим знаменательным днём и не познакомить их? Как вам такая идея? — закончив говорить она устремила на них взгляд, ожидая ответа. Все разговоры в комнате стихли, взгляды всех присутствующих обратились на неё. Минлань мысленно усмехнулась. Обычно люди не предлагали подобное так открыто и на публике, опасаясь, что их также открыто отвергнут. Но мать ученика Суня была поистине наглой женщиной. Она попыталась сосватать своего племянника в присутствии женщин из практически половины местных благородных семей, видимо, надеясь, что в такой-то обстановке её точно не отвергнут. Правда Минлань очень не понравилось то, как мать Суня смотрела на неё. Таким взглядом обычно смотрят на цыплят на рынке, когда выбирают их. Пожилая госпожа Шен не стала отвечать и продолжила молча вылавливать чаинки из своей чашки, а старшая пожилая госпожа немного нахмурилась, собираясь что-то сказать, но первой тишину нарушила Шен Юнь. — Святые Небеса, это была смешная шутка! Твоему племяннику почти двадцать, а моей маленькой племяннице… неужели ты забыла? По-твоему, они одного возраста? Не думаю, что из них получится хорошая пара. Мать Суня выглядела немного раздосадованной. — И что плохого в том, что он слегка старше? Можно просто отправить к нему домой нескольких девушек, чтобы они смогли обслужить жениха после свадебной церемонии. Все присутствующие отреагировали по-разному. Кто-то рассмеялся, кто-то был шокирован услышанным, некоторые с презрительным выражением на лице покачали головой, кто-то принялся тихонько перешёптываться. Минлань даже немного зауважала её: ей хватило смелости столь публично предложить наложниц для своего племянника. Одно из двух: либо она намеренно пыталась создать проблемы, либо действительно искренне не понимала, что не так. Да уж, воистину, бесстрашие подобно глупости. С другой стороны, они не могли запретить ему иметь наложниц. И если бы они попытались, их обвинили бы в ревности. Шен Юнь закатила глаза, но быстро взяла себя в руки и, хитро улыбнувшись, ответила: — Понимаю, ты хочешь хорошую невестку, но мы тоже хотим хорошего зятя. Наша семья Шен всё-таки обладает какой-никакой известностью. Мой двоюродный брат Шен Хун — чиновник весьма высокого ранга и это не говоря уже о моём племяннике, ученике императорской Академии, лично выбранным Его Величеством. А что насчёт твоего племянника? Обладает ли он рангом чиновника? Или же землёй или своим делом? В конце концов, цель любого брака — улучшить условия жизни. Есть ли у него что-нибудь, что может впечатлить нас? — речь Шен Юнь была быстрой и чёткой. Все местные хорошо знали о её прямолинейности, так что её полусерьёзная речь вызвала взрыв хохота в комнате, поскольку все знали, что племянник, о котором она говорила, потерял отца в юном возрасте и теперь жил за счёт своей тётушки, целыми днями слоняясь без дела и добиваясь своего лестью. Однако после того как Сунь Чжигао стал учеником, его мать решила, что теперь они — семья учёных. И стала смотреть на обычные семьи свысока. Также она активно начала искать своему племяннику хорошую невесту. Она утомила все более-менее влиятельные семьи в регионе, однако все они отвечали ей вежливо, не желая портить отношения с семьёй Шен. Получив несколько отказов подряд она действительно поумерила пыл, но несколько дней назад она услышала как третья госпожа упоминала Минлань и решила попробовать ещё раз, подумав, что, несмотря на то что Минлань происходила из семьи чиновника, она была всего лишь дочерью наложницы и сочла, что подобное предложение польстит ей. Однако к её удивлению обе пожилых госпожи продолжали молчать, заставляя её краснеть от смущения, а Шен Юнь, напротив, разнесла её в пух и прах своими полными сарказма словами. — Пускай мой племянник не имеет ни ранга, ни богатства, но он, между прочим, законный сын законной супруги! — помрачнев, протянула она. Услышав это, Пхиньлань пришла в ярость. Её маленькие щёки покраснели, а глаза заблестели от злости. Она до боли сжала руку Минлань, не осознавая, что делает, так что та, наклонив голову, аккуратно ткнула Пхиньлань другой рукой — в конце концов, дело наверняка было в том, что Ли Ши тоже была дочерью наложницы. К тому времени как Шен Вей женился, старший пожилой господин Шен уже растратил почти всё своё богатство. К счастью, пожилой господин Ли был добрым и жил с честью. Вспомнив те деньки, когда они вместе изо всех сил старались заработать, он решил выдать свою внучку в семью Шен. Однако его сын со своей женой не одобрили этот брак и прямо во время церемонии они подсунули вместо своей законной дочери дочь наложницы. Никто не ожидал столь резкого поворота. Но теперь из всех потомков семьи Ли замужество Ли Ши оказалось наиболее удачным. Её муж оказался способным человеком с деловой хваткой, к тому же он относился к ней с уважением. Законная дочь семьи Ли, напротив, была несчастна в браке и впоследствии сильно сожалела о решении своих родителей. Существует пословица: «Когда дразнишь кого-то, не смей задевать его настоящие слабости». За последние несколько лет семья Шен медленно, но уверенно накапливала богатство и влияние, и никто не смел упоминать о происхождении Ли Ши. Комната погрузилась в тишину. Взгляды всех присутствующих устремились на членов семьи Шен, а Чжу Ши, до этого тихо попивавшая чай, увидела, что старшая пожилая госпожа не собирается ничего комментировать, и произнесла с холодом в голосе: — Наши дети уважают старших. У Минлань всё же есть старшие сёстры. И, если уж говорить о возрасте, то Хуйлань, дочь третьего дядюшки, намного лучше подойдёт твоему племяннику. Третья госпожа упивалась недовольством матери Суня, но, когда она внезапно сама оказалась целью, она взволнованно замахала руками. — Нет-нет-нет, это невозможно! Наша семья не примет такого нищего раздол… — она осеклась на полуслове, увидев, с какой злостью на неё смотрит мать Суня. Но, поскольку здесь присутствовало так много людей, мать Суня вполне вероятно могла бы унизить третью госпожу так же легко, как она вспахивала землю много лет назад. Все присутствующие прекрасно понимали, что имела ввиду третья госпожа. И сейчас посмеивались, прикрывая рты руками. От такого потока усмешек мать Суня и третья госпожа густо покраснели от стыда. Пхиньлань тихонько хихикнула и наконец-то отпустила руку Минлань. Сама Минлань тоже осталась довольна произошедшим. Она оттащила Пхиньлань в сторону, подальше от толпы и они спрятались за полкой с цветами чтобы передохнуть. В тот же момент сидевшая рядом с третьей госпожой красивая молодая девушка с улыбкой произнесла: — Мамочка, не торопись выдавать её. Сунь очень хорошо учится. Возможно, его мать даже не захочет принимать в семью мою сестру. Услышав это, мать Суня немного успокоилась. — Верно, вы слишком далеко забегаете, третья госпожа, — с усмешкой произнесла она, после чего многозначительно замолчала, наслаждаясь яростью на лице третьей госпожи. Хуйлань, стоявшая позади третьей госпожи, сейчас явно сгорала от стыда. Опустив голову, она кусала губы, изо всех сил сжимала носовой платок и периодически бросала возмущённые взгляды на сказавшую это юную девушку, которая игнорировала Хуйлань и ни разу даже не посмотрела в её сторону. Остальные присутствующие в комнате продолжали хихикать. В комнате было слишком много людей, и Минлань никак не могла запомнить всех, так что Пхиньлань принялась объяснять ей. — Женщина в красном, которая сидит рядом с третьей тётушкой, это старшая сестрица Юэлань. А вон та скромная девушка рядом с ней — это старшая сестрица Сиулань. Минлань кивала в ответ. Законная мать, законная сестра и дочь наложницы. Говорят, что враг моего врага — мой друг, но видимо эта пословица не распространялась на Юэлань. Ощущая на себе взгляды всех присутствующих в комнате девушек, Хуйлань сгорала со стыда. Не сумев вынести всего этого, она выбежала из комнаты. Сиулань понимала, что это был очень невежливый поступок, так что она извинилась за свою сестру и последовала за ней. Юэлань явно не нравилось сидеть рядом с третьей госпожой, так что она встала и подошла к Пхиньлань и Минлань. — Какая прелестная сестрёнка, — сказала она, потрепав Минлань по волосам, словно бы они были близкими друзьями. — Не зря ты понравилась мне с первого взгляда. Минлань уже приходилось встречаться со своими родственницами в префектуре Ден, но никто из них не вёл себя с ней столь панибратски. Она отвернулась от неё, а Пхиньлань холодно посмотрела на Юэлань, но не стала ничего говорить. Но Юэлань нисколько не задел тот факт, что обе её сестры проигнорировали её, так что она принялась болтать. Так как Пхиньлань она не нравилась, она, надув губы, направилась к столу, чтобы взять себе пару фруктов. Юэлань начала свой монолог с жемчужной заколки в форме цветка, которая скрепляла волосы Минлань. Золотое окаймление было выполнено чрезвычайно изящно, а сами жемчужины были белоснежными и идеально круглыми, что выдавало их дороговизну. Юэлань явно завидовала. Протянув руку, она потрогала заколку и воскликнула: — Я никогда не видела таких больших жемчужин! Второй дядюшка чиновник, так что ты наверняка живёшь роскошной жизнью. Ты можешь одолжить мне её на пару дней, чтобы я похвасталась ею перед семьёй моего мужа? Минлань широко распахнула глаза от удивления. Она совершенно не ожидала, что Юэлань попросит что-то у неё. Внезапно она почувствовала, что скучает по Молань, которая, не важно, что стояло на кону, играла бы намного лучше, и никогда не стала бы опускаться до подобных просьб к человеку, с которым она только что познакомилась. Не успела Минлань ответить ей, как Юэлань быстро вытащила заколку из её волос и с довольным видом принялась вертеть её в руках. — Спасибо тебе, сестрица, — с улыбкой сказала она Минлань. — Я верну тебе её через пару дней, — сказав это, она засунула её к себе в волосы, отчего глаза Минлань распахнулись ещё шире. Её последнее предложение услышала Пхиньлань, как раз возвращавшаяся с чаем и закусками. Её обуял гнев и, аккуратно подкравшись к Юэлань сзади, она протянула руку и выдернула заколку из её волос. Сунув её обратно Минлань, Пхиньлань усмехнулась: — Сестрица Юэлань, ты одалживаешь или грабишь? Нельзя врать вещи Минлань, пока она сама не разрешит. Говорят, что твой муж весьма богат. Зачем же тебе тогда вещи твоей младшей сестры? Подумай о том, какой пример ты ей подаёшь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 49: Счастье познаётся в сравнении (2)

Перевод: Crossenti Редактор: Naides Когда заколку забрали назад, Юэлань вышла из себя. — Я говорю не с тобой, а с Минлань, — возмущалась она. — Какая же ты скряга! Никто не захочет жениться на такой! — затем она обернулась и улыбнулась Минлань: — В провинциальном округе, подобном этому, богатые люди не могут купить всё, что хотят, даже если у них есть на это деньги. Я просто хочу взять её поносить на несколько дней. Сестрица, ты же не такая жадная, верно? Пхиньлань собиралась ответить, но Минлань взглядом остановила её, затем обратилась к Юэлань: — Извини. Я жадная, и не хочу ничего тебе одалживать. Пока Юэлань пребывала в растерянности, девочки убежали прочь. Пхиньлань помогла Минлань засунуть заколку в волосы, и они вместе пошли к пожилой госпоже, шутя и смеясь. Юэлань не осмелилась пытаться снова, и лишь топнула ногой от досады. Она уже не раз брала чужие вещи. Её план заключался в том, чтобы вернуться в середину зала, как только получит заколку, а потом уехать с ней домой. До сих пор Минлань вела себя тихо, и Юэлань решила, что эта слабовольная девчонка никому не скажет о случившемся, чтобы не потерять лицо. Однако, к её удивлению... Юэлань вернулась к третьей госпоже, как только услышала, что на открытой сцене вот-вот начнётся опера. Большинство девушек и женщин уже вышли во двор следом за Ли Ши, так что Юэлань поспешила за ними вместе с третьей госпожой. Шен Юнь и две пожилые госпожи тоже собирались посмотреть оперу, но им докучала мать Суня. Чжу Ши осталась послушать их разговор, а Минлань и Пхиньлань нашли неподалёку пару скамеек и сели поболтать. Мать Суня всё распиналась о том, насколько замечательный у неё сын: — Окружной судья настаивал на том, чтобы мой сын выпил с ним, надеясь, что он сможет сделать для него печать чиновника. Он так страстно упрашивал, что мой сын был вынужден согласиться. Думаю, получить печать, сделанную моим сыном — огромное благословение. — Правда в том, что её сын, наш зять, был пьян и настаивал на том, чтобы сделать печать окружному судье, — наклонившись к Минлань, прошептала Пхиньлань. — Кроме того, этот ужин был организован моим отцом, чтобы обсудить некоторые вопросы с окружным судьёй, но наш зять явился без приглашения, много пил и нёс всякую чепуху. Отцу пришлось извиняться перед окружным судьёй за его выходки! Минлань удивило то, насколько красиво мать Суня умела подавать информацию. «Она легко смогла бы устроиться в CNN» — подумала Минлань Мать Суня так увлеклась восхвалением своего сына, что лишь спустя долгое время, наконец, вспомнила о пожилой госпоже Шен. — Я слышала, ваш внук уже Сюцай. А в каком возрасте он сдал экзамен? Это была её любимая тема, которая никогда ей не надоедала. Даже если другие получали высший балл на императорском экзамене, но в более старшем возрасте, чем её сын, она пользовалась возможностью похвастаться этим. — В пятнадцать лет, — пожилая госпожа Шен улыбнулась уголками губ. Мать Суня осталась довольна ответом. — А мой сын сдал его раньше, хотя ваш внук тоже довольно талантлив. — Не настолько талантлив, — скромно ответила пожилая госпожа Шен, приуменьшив достижение. — В том году в префектуре Ден успешно сдали экзамен несколько двенадцатилетних студентов. — Это ничего не значит, — мать Суня выдавила смешок. — Вероятно, в тот год экзамен был слишком простым. Эти слова раздражали Чжу Ши, и она не, не сдержавшись, высмеяла ту: — Говоря об этом, твой сын сдал экзамен в двенадцать. Полагаю, он сдавал провинциальный экзамен несколько раз. Посему он всё ещё не Цзюжэнь? — Многие пытались десятки лет, — попыталась сдержать свой гнев мать Суня. — Всего лишь несколько лет — это нормально. — Да, ты права, — усмехнулась Чжу Ши. — Многие пытались десятки лет. Мать Суня рассердилась. Продолжать этот разговор было бессмысленно. Не найдя другого способа выпустить пар, она отругала свою невестку: — Почему ты не подаёшь мне чай? Что за невнимательная бесполезная девчонка! От публичных оскорблений Шулань смутилась, но тут же приказала служанке подать чай. Пхиньлань жалела сестру, но была не вправе высказываться в присутствии старших, поэтому лишь сжала кулаки от бессилия. Минлань шепнула ей: — Не будь безрассудной, успокойся. Твоя бабушка знает, как с этим справиться. Пожилая госпожа Шен сохраняла спокойствие и продолжала наблюдать, как чайные листья плавают в воде. Старшая пожилая госпожа начала злиться, но не подала вида и молча слушала дальше. — Пожилая госпожа, я не хвастаюсь, но такой человек, как мой сын, большая редкость, — надув губы, сказала мать Суня, проводив уходящую Шулань недовольным взглядом. — Это благословение для вас, что ваша внучка вышла замуж за него! Она живёт в нашей семье уже много лет, но до сих пор не родила ребёнка. Любая другая семья давно подала бы на развод. Шен Юнь очень старалась сдерживать злость, но последние слова окончательно вывели её из себя. — У некоторых жён дети рождаются только спустя десять лет брака. А сколько наложниц моя племянница позволила завести своему мужу за четыре или пять лет? — Верно, — поддержала её Чжу Ши. — Появление потомков зависит от воли Небес. Чего ещё можно ожидать, набрав полный дом наложниц? — Если она хорошая жена, она должна позволить наложнице жить в доме, а не за его пределами, иначе мы станем посмешищем для других, — презрительно усмехнулась мать Суня. — Как ты можешь позволить женщине низшего происхождения и положения переехать в твой дом? — вполголоса спросила старшая пожилая госпожа. — В конце концов, твой сын — учёный. Не боишься опозорить своих предков такими речами? — Кого винить, если ваша дочь не может иметь детей? — не сдавалась мать Суня. — Она хочет запретить мужу брать наложниц и прервать наш род? Пхиньлань больше не могла это выслушивать. Она развернулась и побежала прочь, но Минлань кое-как догнала её под ивой и схватила за руку, тяжело дыша. Пхиньлань от злости пинала ни в чём не повинное дерево. — Проклятие! Почему у такого хорошего человека, как моя сестра, такая ужасная судьба? Почему? За что? Минлань, всё ещё задыхаясь от быстрого бега, ловила ртом воздух, пока Пхиньлань выпускала пар. Затем она увела Пхиньлань за искусственную гору, скрывшую их от посторонних глаз, и усадила на камень. Столкнувшись с такой ситуацией, Минлань не знала, как успокоить Пхиньлань. Будь они сейчас в современном мире, она определённо объявила бы развод. Однако здесь… Две сестры долго сидели в тишине, как вдруг по другую сторону горы послышались поспешные шаги и голоса. — Сестра, не уходи, дай мне закончить! — Я хочу посмотреть оперу. Прекрати, я не стану тебя слушать. — Это же Сюлань и Хуйлань! — переглянулись Пхиньлань и Минлань. Как любитель подслушивать, Минлань сразу же прикрыла сестре рот рукой. К её удивлению, Пхиньлань сделала то же самое первой. Затем они сидели неподвижно, сосредоточившись на разговоре. Быстрая реакция Пхиньлань заставила Минлань задуматься, неужели у них одно хобби? — Для нас, женщин, брак — это как возможность родиться заново, — сказала Сюлань. — Никогда не делай выбор опрометчиво. Я слышала о молодом господине этой семьи. Хотя он и богат, но он испытывает безумную страсть к женщинам. В подростковом возрасте у него было очень много девушек. — А у меня есть выбор? Тётушка обращается со мной как с воровкой. Я почти не вижу братца Тайшена. Я уже достигла возраста, подходящего для замужества, и мне нужно найти способ выбраться отсюда, — обиженно сказала Хуйлань. — Тайшен? Даже не думай о нём. Есть вещи, которых ты не знаешь. Когда тётя хотела выйти за своего нынешнего мужа, наш дедушка пытался выдать её замуж в другую семью, и даже чуть не избил её мужа до смерти. Я слышала, что их брак спасла вторая пожилая госпожа, выступив в роли свахи. Даже если тётя не показывает недовольства, она не будет хорошо обращаться с нами, — в голосе Сюлань слышалась грусть. Пхиньлань и Минлань переглянулись, задав себе вопрос, действительно ли такое было. Глаза Пхиньлань сверкали от возбуждения, да и Минлань вдруг захотелось посплетничать — оказалось, что тётушка и её муж вступили в брак по своей воле. Послышались звуки ударов, будто кто-то топает ногами. С другой стороны холма снова донёсся голос Хуйлань: — Сестра, неужели ты не видишь показную расточительность их семьи? Не видишь, как одеты Минлань и Пхиньлань? Любое из их украшений ценнее, чем всё, что есть у меня! Я не хочу больше жить в нищете. Хочу выйти замуж за богатого! — Не будь глупой, в браке важны не только деньги. Хотя мой муж из бедной семьи, он меня очень любит, и моя свекровь заботится обо мне. Сейчас, когда у меня двое детей, я счастлива без всякого богатства. Не завидуй Юэлань, которая вышла замуж в богатую семью. Её муж — негодяй, каждый день ходит по борделям и бьёт жену без причины. Наложницы, у которых есть дети, смотрят на неё свысока. Хочешь жить так же? Лучше попроси тётушку, она поможет тебе, — терпеливо убеждала Сюлань. — Тебе просто повезло! — Хуйлань лишь усмехнулась. — А вот Шулань вышла замуж за бедного учёного, который ни капли не похож на твоего мужа. Тратит приданое своей жены и постоянно ей командует. Нет уж, лучше выйти за богатого. Разговор завершился звуками удаляющихся шагов. Судя по всему, Хуйлань ушла, а Сюлань побежала догонять её. Затем всё стихло. Пхиньлань медленно убрала руку от лица Минлань и спокойно сказала с улыбкой на лице: — Знаешь, Минлань, я больше не злюсь. Несмотря ни на что, мою сестру никогда не били.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 50: За кого же она выйдет? (1)

Перевод: Furious SunShine Редактор: Naides Минлань не была знакома со свадебными обычаями Йоуяна и знала лишь то, что юным девушкам не разрешалось подшучивать над молодыми в день свадьбы.Они с Пхиньлань получили огромную дозу новой информации, поэтому вечером их сил хватило лишь на то, чтобы быстро умыться и лечь спать. У новой старшей сестрицы, Кан Ши, было корейское имя, Юнь’эр. Следующим утром, когда она подавала чай двум пожилым госпожам и свекрам, Минлань стояла в сторонке и внимательно ее рассматривала. Как она и предполагала, Юнь’эр была мила и обладала изящными манерами, а также оказалась красавицей. Затем Минлань повернулась и взглянула на второго старшего братца: тот улыбался во все тридцать два и выглядел довольным, как слон. Судя по всему, первая брачная ночь удалась на славу. Свежеиспеченная невестка очень понравилась как Шен Вэю, так и Ли Ши, поэтому они дали ей пухленький красный конверт и пару браслетов из нефрита высшего качества с резьбой в виде дракона и феникса. Кан Юнь’эр, краснея, приняла подарок; инкрустированная жемчугом заколка в виде пяти фениксов подрагивала от каждого движения её головы. Ли Ши ни слова не сказала о внуках, чтобы её первая невестка не расстроилась, а лишь пожелала Кан Ши тёплых отношений с другими сестрами. Когда все торжественные приветствия закончились, Пхиньлань по секрету шепнула Минлань, что приданое Кан Юнь’эр было в разы скромнее, чем приданое Шулань, когда та выходила за сюцая Суня. Взглянув на наивную Пхиньлань, Минлань поняла, что семья Кан и в самом деле пришла в упадок, раз Юнь’эр выдали замуж в семью ниже статусом, несмотря на то, что её законные родители имели аристократические корни. Но нет худа без добра. Юнь’эр очень повезло выйти за человека, родители и брат которого заботились о старшей невестке и были с ней в хороших отношениях, даже несмотря на то, что за столько лет она всё ещё не могла родить. Узнав об этом, Минлань, вздохнув, подумала: «Боже, почему все хорошие парни, которых я знаю, приходятся мне родственниками в пределах трёх поколений?» Она могла лишь гадать, каким окажется её будущий муж. Если он будет похож на братца Суня, то у неё не будет выбора — ей придётся либо заставить себя полюбить его, либо стать лесбиянкой. В следующие несколько дней все смогли убедиться, что пожилая госпожа Шен прекрасная сваха. Кан Юнь’эр не только вела себя очень обходительно и вежливо, но и была весьма почтительна по отношению к старшим сёстрам. Хоть она и держалась немного зажато и постоянно скромничала, она прекрасно дополняла открытого и дружелюбного Чханву. Особенно трепетно Юнь’эр относилась к пожилой госпоже Шен. Стоило ей узнать, что та обожает тушеную рукколу, она тотчас вызвалась помочь с готовкой. Как-то за столом Шен Юнь пошутила: — Говорят, о свахе забывают сразу же после брачной ночи. Но вы только посмотрите на жену моего племянника, какая она благодарная девушка! Услышав её слова, Юнь’эр зарделась и готова была провалиться сквозь землю. Старшая пожилая госпожа Шен изо всех сил пыталась сохранить серьёзное лицо и сильно пнула Шен Юнь в отместку за Кан Ши, но, в конце концов, тоже не смогла сдержать улыбку. Пхиньлань тем временем обедала в соседней комнате, а позже сильно сокрушалась по тому, что упустила такую прекрасную возможность подшутить над застенчивой сестрицей. С недавних пор это стало её новым увлечением. Но каждый раз, когда Пхиньлань начинала напропалую смущать Юнь’эр своими комментариями, в разговор встревала Минлань, успевая разрядить ситуацию до того, как Юнь’эр сварится заживо от смущения. Когда же это доходило до Чханву, то он начинал носиться за Пхиньлань по всему поместью, чтобы восстановить справедливость, заступаясь за свою жену как хороший муж. Это веселило всех без исключения. Так что Пхиньлань не всегда удавалось добиться своего. Ли Ши радовалась, что в семье царили мир и взаимопонимание, но ситуация её первенца не могла её не волновать, поэтому она тайно молилась и просила счастья для всех детей. На седьмой день после свадьбы вся семья Шен отправилась в зал предков, чтобы зажечь благовония. Сначала мужчины преподнесли мясо в качестве подношения, а затем настал черед женщин кланяться до земли. Целью всего этого действа было представить Юнь’эр покойным членам семьи, чтобы завершить её переход в семью мужа. Клан Шен существовал не так уж долго, всего несколько поколений, так что в зале предков стояло не очень много именных табличек предков. Минлань, как и все, прошла вперед, чтобы поклониться и чинно поставить благовония. Однако спустя несколько поклонов у неё закружилась голова, и дальше она запомнила лишь то, как имя Юнь’эр вписали в родовую книгу. Также обе пожилые госпожи Шен помолились женам предков, а затем Шен Вэй и старейшина записали ещё что-то в родовую книгу. Что именно — Минлань понятия не имела. Когда пришло время возвращаться домой, она настолько плохо себя чувствовала, что попросила бабушку ехать в повозке. В пути пожилая госпожа Шен с самым спокойным видом окончательно добила её новостями: — Тебя вписали в родовую книгу и закрепили за Ван Ши, теперь ты по документам законная дочь, как и Жулань. Ошарашенная таким поворотом, Минлань даже не сразу нашлась, что ответить. — Как… как это вообще возможно? Госпо… матушка знает об этом? Бросив короткий взгляд на Минлань, пожилая госпожа Шен ничуть не изменилась в лице: — Да, я сообщила ей. Минлань молча села, совершенно не в состоянии как-то отреагировать. Пожилая госпожа была человеком дела, причем решительным и быстрым в исполнении, она держала все детали в тайне, и лишь когда все было сделано — небрежно об этом сообщала. Минлань хотелось сказать столько всего, но она не знала, с чего начать, поэтому, в конце концов, просто бросилась к бабушке в объятия, выдавив из себя лишь: — Спасибо, бабушка. Со мной столько хлопот. — Не говори чепуху, — ответила пожилая госпожа, смотря на внучку сквозь полузакрытые веки. Минлань молча уставилась на бирюзовый потолок повозки. Ей было известно, что лишь те дети, которые в родовой книге были закреплены за жёнами, считались законными. Но по факту это лишь на словах наделяло её статусом чуть повыше, так как все родственники и друзья прекрасно знали, что она дочь наложницы. Тем не менее, этот статус мог сыграть большую роль в вопросе её замужества. Так и блуждали ее мысли, и в какой-то момент Минлань хихикнула: — Ха-ха-ха… Теперь Жулань больше не сможет называть меня «девчонкой от наложницы»... — но внезапно она осознала кое-что. — А как же четвертая сестра? Ее тоже записали на имя госпожи? — мягко спросила Минлань, потянув бабушку за рукав. — Ты не представляешь угрозы для статуса Жулань. А Молань — да, во всех аспектах, — не открывая глаз, ответила пожилая госпожа будничным тоном. Совершенно запутавшись, Минлань в недоумении стала размышлять вслух: — Получается, даже если по документам я теперь дочь Ван Ши, мой статус не равняется статусу Жулань. Если же я стану представлять какую-то угрозу для неё, то… Минлань усмехнулась, осознав, что её статус законной дочери на самом деле был фиктивным. Но это всё же лучше, чем совсем ничего. Полмесяца спустя Чханву выезжал в столицу, чтобы принять должность начальника стражи Чжунвэя. Хоть Ли Ши и не хотела расставаться с сыном, она понимала, что это весьма завидная должность, и Чханву смог получить её лишь благодаря поддержке Шен Хуна. Больше всех волновалась Юнь’эр, опасаясь, что в отсутствие мужа свекровь станет гнобить её здесь, в Юяне. К слову, а сможет ли её муж устоять перед соблазнами столицы? Сколько наложниц он привезёт в дом, когда вернется? Её мать ведь так и появилась в поместье Кан. От таких соображений Юнь’эр окончательно запаниковала и принялась делать единственное, что было в её силах в этот момент — служить свекрам со всей почтительностью и скромностью, на которые она только была способна. Благодаря этому её полюбила вся семья Шен. Однажды во время утреннего приветствия пожилой госпожи, Ли Ши не смогла сдержать тяжелого вздоха: — Мать не должна препятствовать продвижению сына по карьерной лестнице. Но я так волнуюсь за него, он уезжает из родительского дома в таком юном возрасте. Тетушка, я искренне надеюсь, что вы не откажете мне в небольшой просьбе и присмотрите за ним в столице. Юнь’эр стояла рядом, и на её лбу проступил холодный пот. Ли Ши обернулась на неё и продолжила: — Жена Ву’эра недавно в нашей семье. Боюсь, мне нужно ещё немного поучить её, поэтому, думаю, ей пока стоит остаться тут. Юнь’эр, что скажешь? Кан Ши вся похолодела, в уголках её глаз начали собираться слезы. Тем не менее, она выдавила из себя улыбку и послушно сказала: — Эта невестка благодарна, что матушка наставляет её. До этого момента Минлань дремала на руках у бабушки, но проснулась, пока они говорили. Поэтому она тоже встряла в беседу: -— Тетушка, разрешите сестрице поехать в столицу вместе с братом. — Почему? — Ли Ши прикинулась, что не понимает её. — Эммм… Я буду по ней скучать, — смущённо объяснила Минлань, и будто боясь, что такой аргумент недостаточно веский, добавила: — Эммм… На самом деле, братец будет скучать по ней больше. Юнь’эр вспыхнула от невинных слов Минлань, а затем тайно бросила на неё полный благодарности взгляд. Спустя несколько дней оказалось, что старшая невестка на третьем месяце беременности. Шен Вэй и Ли Ши буквально сияли от радости, утверждая, что такая удача пришла в семью благодаря появлению Юнь’эр. Вэнь Ши этому искренне верила и очень хорошо обходилась с ней. Обе сестры были очень рады и много разговаривали. На самом деле Ли Ши не хотела плохо обходиться с новой невесткой. Она просто боялась, что, так как Юнь’эр происходила из семьи аристократов, она станет вести себя неуважительно по отношению к её сыну, как только вырвется из-под контроля свёкров. Но это событие заставило её пересмотреть свои взгляды. В любом случае, за ней оставалось полное право отозвать невестку обратно в Йоуян, если вдруг произойдут подобные эксцессы. Юнь’эр пришла в полный восторг, узнав о том, что её отпустят в столицу вместе с мужем, но никоим образом этого не показала, чинно слушая наставления Ли Ши, как наладить связи на новом месте и как заботиться о муже. Спустя несколько дней Чханву отбыл в столицу, и жизнь в поместье Шен вернулась в привычное спокойное русло. Тем днём стояла приятная теплая погода, дул легкий ветерок. После завтрака пожилая госпожа Шен обратилась к Минлань: — Мин’эр, поехали со мной в город. Минлань тем временем занималась шитьем, Даньдзю отмеряла ткани, Цхуйвей листала шаблоны для вышивки, выбирая подходящий, а Сяотао готовила чай. Пхиньлань же мать заставила изучать ведение домашней бухгалтерии, поэтому последние несколько дней они с Минлань не особо виделись. Чтобы не скучать в одиночестве, та решила сшить несколько пелёнок для малыша сестрицы Вэнь Ши. Услышав слова бабушки, Минлань не сразу сообразила, о чём речь: — В город? А мы разве не городе? Оказывается, Йоуян всего лишь деревня? —- Глупая моя девочка, вот увидишь, настоящим городом можно назвать лишь Цзиньлин, — улыбнулась пожилая госпожа Шен. — Можем заехать в наше старое поместье. Стоит перебрать некоторые драгоценности и мебель, ведь за столько лет что-то могло испортиться насекомыми. Много лет назад пожилой господин Шен оставил каждому из трёх своих сыновей по поместью. Когда второй сын преуспел и стал ученым, он купил своему тогда ещё холостому сыну отдельное поместье в Цзиньлине, а затем этот сын женился на дочери Хоу. Организовав конные повозки, пожилая госпожа Шен и Минлань также взяли с собой половину своих служанок. Шен Вэй же настоял на том, чтобы они взяли с собой еще семь-восемь девушек, боясь, что их служанки не справятся с таким количеством работы. Затем все повозки неспешно направились в сторону Цзиньлина. Когда же они, наконец, проехали через городские ворота, Минлань услышала шум и звуки большого города. Она измучалась от любопытства, но выглянуть на оживленные улицы не могла — юной госпоже подобало быть сдержанной. Так что ей приходилось лишь довольствоваться догадками, пытаясь разобрать, что там происходит, по одним только обрывкам фраз торговцев, как тайный шпион. Такое её поведение весьма позабавило пожилую госпожу Шен: девочка крутилась на месте от любопытства, как белка, но порядочно сдерживала порыв поднять занавеску и лишь внимательно вслушивалась в неразборчивый гам, прижав ухо к стенке повозки. Бабушка умилялась её непоседливости, но ничего не предпринимала, оставляя ту теряться в догадках. Когда же они прибыли в поместье Шен в Цзиньлине, Даньдзю сперва помогла выбраться из повозки Минлань, а после неё — пожилой госпоже. У ворот их встретила дюжина пожилых слуг. Во главе стоял домоуправ, мужчина в возрасте, и он тотчас поклонился до земли, воскликнув: — Эти слуги приветствуют Вас дома, пожилая госпожа и шестая юная госпожа! Все остальные повторили егг действия, демонстрируя хорошую выучку и дисциплину. Пожилая госпожа Шен слегка кивнула: судя по всему, она осталась довольна их поведением. Взмахом руки она приказала всем слугам подняться и с помощью Минлань вошла в поместье. Все слуги прошли следом. Домоуправ был в невероятном восторге от приезда пожилой госпожи Шен и постоянно причитал, идя рядом с ними: — Этот слуга так рад снова видеть Вас, госпожа. Поместье всегда пустует без господской руки. Почему бы вам не прогуляться и осмотреться в открытом паланкине? Ах! А это должно быть, шестая юная госпожа. Мы с Вами раньше не встречались. Поистине прекрасная леди, обладающая изящными манерами!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 51: За кого же она выйдет? (2)

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides Пожилая госпожа Шен тоже улыбнулась. — В доме никто не живёт. Не удивительно, что он выглядит неуютно. Не нужно никуда ходить. Я уверена, что вы сможете поддержать поместье в надлежащем состоянии, а твой внук настолько же умелый, насколько и ты, он показал себя, когда служил Чханбаю. Услышав, что госпоже нравится его внук, пожилой управляющий обрадовался ещё больше и пригласил всех расположиться в главном зале, после чего созвал всех слуг, чтобы те выразили почтение пожилой госпоже. У Минлань голова пошла кругом от стольких хвалебных слов в её адрес. Она уже практически забыла всех слуг, но, наконец, всё закончилось. Пожилая госпожа Шен отвела Минлань во внутренние комнаты, после чего отправилась осмотреть свои покои. За дверью её уже поджидала служанка Фан. — Ты убрала всё со склада? — спросила пожилая госпожа Шен. — Да, госпожа, — ответила служанка Фан, уважительно поклонившись. Затем она выгнала всех служанок и в комнате остались лишь Минлань и пожилая госпожа. Минлань была весьма озадачена этим. Судя по всему, бабушка собиралась сообщить ей какой-то секрет. Пожилая госпожа села на своё старое кресло, стоявшее в центре комнаты, и указала на огромные сундуки, стоявшие у стен. — Это твоё приданое, собранное тебе твоей бабушкой, — сказала она, улыбнувшись уголками губ, и насмешливо добавила. — Всё, что осталось. Минлань ошеломлённо воззрилась на сундуки и с разрешения пожилой госпожи подошла к одному из них и открыла его. В нос ей ударил сильный запах гнили. Минлань закашлялась. «Оу, кажется, эти вещи никто не трогал уже лет тридцать», — подумала она. — «Надеюсь, там нет никаких заразных бактерий». Прокашлявшись, Минлань открыла глаза и увидела кучи чего-то тёмного, покрытые пылью и кое-где затянутые паутиной. Приглядевшись повнимательнее, она заметила среди всей этой пыли отблески фарфора и бронзовых фигурок. Она принялась заглядывать в другие сундуки. Последние два заперты лучше всего. Внутри тяжёлых деревянных сундуков стояли надёжно запертые железные ящики. В глазах пожилой госпожи Шен отразилось что-то непонятное. Видимо, она вспомнила что-то, что было связано с этими ящиками. — Когда-то тут было несколько дюжин ящиков первоклассной ткани, шёлка, парчи, меха, — сказала она безмятежным голосом. — Я сожгла их все. А другое приданое я продала, чтобы помочь твоему отцу с началом карьеры чиновника. Но всё остальное, что я принесла с собой, когда вышла замуж, оно здесь, и оно теперь твоё. Минлань вновь закашлялась. Поборов кашель, она торопливо ответила: — Бабушкино приданое нужно отдать братьям. А мне хватит и небольшого количества серебра. «Святые небеса!» — подумала она. — «Если я притащу всё это домой, Ван Ши меня повесит, и даже брат Чханбай наверняка перестанет ко мне хорошо относиться». Пожилая госпожа Шен проигнорировала её слова и продолжила: — Не важно, какое приданое подготовит вам отец, я добавлю каждой из вас по тысяче лянов серебра. Что до мальчиков, значение имеет то, законные ли они дети или нет. Чханбаю я дам тысячу пятьсот лянов, а остальным — по восемьсот каждому. Я прожила в семье Шен всю жизнь и уже давно лишена даже тех крох любви, которыми одаривал меня твой дедушка. Так что все эти вещи — лишь моя собственность, они никак не относятся к семье Шен, — пожилая госпожа Шен произнесла это спокойным, безмятежным тоном, словно бы обозначая свою последнюю волю в завещании. Минлань почувствовала грусть. Она слышала, что приданое Ю Яньжань составило лишь примерно тысячу пятьсот лянов серебра, часть из которого, к тому же, была добавлена её дедушкой. Так же это наглядно показывало, насколько честным и порядочным человеком был министр Ю и насколько большим скрягой был отец Яньжань. — Бабушка, пожалуйста, передай все эти вещи Чханбаю, он ведь законный наследник семьи, — попросила Минлань, потянув бабушку за рукав. Пожилая госпожа Шен какое-то время молча смотрела на Минлань с настолько сложным выражением лица, что та запуталась, не зная, что ей сказать. — Пускай эти вещи не такие уж ценные, но их хватит, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь. Ты точно уверена, что не хочешь их? — поинтересовалась пожилая госпожа будничным тоном. Минлань тяжело вздохнула и решила высказаться. — Если честно, всем нравятся большие сокровища и я не исключение. Однако я не стану откусывать больше, чем могу прожевать. Лучше я буду держаться за то, что моё по праву, и не стану стремиться добиться того, что мне не принадлежит. Эти сокровища, возможно, удивят даже моих сводных старших сестёр из главного поместья. Как я могу позволить себе пользоваться ими? И, кроме того, — Минлань было сложно продолжать свою речь, видя то обожание, с каким пожилая госпожа смотрела на неё, так что она торопливо закончила. — В конце концов, я всё ещё молода. Если мне повезёт, моя жизнь будет достойной. Если нет, эти бронзовые древности не изменят моей судьбы. В древности деньги решали далеко не всё. Без личных способностей или поддержки могущественной семьи богатства вполне можно было лишиться из-за клеветы и угроз со стороны чиновников или аристократов. Шен Вей смог выживать и развиваться все эти годы лишь потому, что его младший двоюродный брат был чиновником. Именно поэтому же все чиновники седьмого ранга и окружные судьи Йоуяна пребывали в хороших отношениях с семьёй Шен. И именно поэтому семья Ли, столь же богатая, до сих пор прилагала все усилия, чтобы их сыновья могли попробовать сдать императорский экзамен. Она вовсе не собиралась обижать Ван Ши или Чханбая всего лишь из-за нескольких сундуков с приданым. Сейчас она не могла позволить себе испортить отношения с ними. — Кто сказал, что все восемь сундуков твои? — пожилая госпожа Шен взглянула на Минлань, в её глазах было веселье. Минлань смутилась и кое-как смогла выдавить из себя кривую улыбку. Кажется, она навоображала себе слишком много. Пожилая госпожа Шен указала на два ящика вдалеке. Эти два твои. Там в основном украшения, которые я носила когда-то. Не волнуйся, бабушка не выдаст тебе кусок больше, чем ты сможешь прожевать. Я не хочу создавать тебе проблем. Ты умная девочка и не жаждешь богатства. Я счастлива видеть, что ты выросла такой. Ты заслужила этот подарок. Но остальные ящики предназначены не твоему старшему брату. У меня есть свои планы насчёт них. Я показала их тебе просто для общего развития. Это ведь реликвии предыдущей династии как-никак. — Ваша глупая внучка ничего о них не знает, — тихо хихикнув, ответила Минлань. — Пожалуйста, бабушка, расскажите мне больше. Пожилая госпожа Шен подвела Минлань к ящикам и принялась рассказывать истории об этих украшениях, периодически поглядывая на неё. Услышав об истинной ценности этих вещей, Минлань неожиданно для самой себя выпалила: — Бабушка, почему вы не оставите эти два сундука себе? Пожилая госпожа Шен удивлённо посмотрела на Минлань, ожидая продолжения. Подумав некоторое время, Минлань добавила: — Я прекрасно знаю, что батюшка, матушка и все мои сёстры и братья чрезвычайно почтительны к вам. Однако, бабушка, немного личного серебра никогда не бывает лишним, — она пыталась донести мысль, что сыновья далеко не так надёжны как деньги в кошельке. К тому же, биологической матерью её отца была вовсе не бабушка, а какая-то наложница. В своей прошлой жизни, будучи клерком в суде, она успела увидеть и прочувствовать множество похожих грустных ситуаций. — Ты очень хорошая девочка, но не волнуйся о своей бабушке, — тронутая словами Минлань, с нежностью в голосе ответила пожилая госпожа Шен. — Я не забыла о себе. Большая часть служанок попала в поместье Шен вместе с пожилой госпожой, когда та выходила замуж. Пожилая госпожа хотела переговорить с некоторыми из них и отправила Минлань погулять в саду, опасаясь, что ей будет скучно. — Мне не нравится гулять в саду, — пожаловалась Минлань, надув губы. Сейчас она с куда большим удовольствием сходила бы погулять на улицу. Услышав это, пожилая госпожа Шен с серьёзным видом всучила Минлань маленькие счёты. — Тогда вот, попрактикуйся пользоваться ими. Сейчас ты, вероятно, даже до сотни не досчитаешь и такими темпами ты разбазаришь все семейные деньги, когда выйдешь замуж. Минлань посмотрела на свою бабушку взглядом, полным лени и недовольства. Взвесив все за и против, она выбрала меньшее из двух зол и пробурчала: — Лучше я пойду, погуляю в саду. Какого чёрта? В школе её постоянно выдвигали на олимпиады по математике. Вот уж что она хорошо умела, так это считать в уме. Минлань со скучающим видом прошлась туда-сюда вдоль озера, после чего уселась на камень под увядающей ивой. Подперев подбородок руками, она задумчиво смотрела на озеро, размышляя. Местные озёра очень отличались от тех, что она видела в Шаньдуне. Оно было таким чистым, что Минлань легко могла рассмотреть своё отражение в нём. Разглядывая своё серое от скуки лицо, она внезапно развеселилась, подобрала несколько камушков с земли и принялась по одному кидать их в озеро. Её бабушка уже наверняка составляла планы насчёт её свадьбы. Она даже приданое подготовила. Однако не важно, как сильно бабушка любила её или насколько хорошо вела себя Минлань, пожилая госпожа Шен никогда не рассказывала ей того, о чём ей знать не следовало. Минлань слышала, что пожилая госпожа Шен сама выбрала себе мужа. Она с первого взгляда влюбилась в красавчика, занявшего третье место на окружном экзамене, всего лишь услышав несколько его стихов. Выйдя за мужчину скромного происхождения, пожилая госпожа Шен отвергла своих родителей, которые, между прочим, очень сильно любили её. Эта история закончилась плохо. Их страсть прошла всего лишь спустя несколько лет после их свадьбы, и всю оставшуюся совместную жизнь они жили, словно враги. Эта история напоминала дорамы, которые она смотрела. Видимо, действительно, искусство — это отражение реальности. Однако Минлань в своей прошлой жизни была служителем закона и всегда следовала логике, поэтому она никогда не стала бы совершать такую глупость и выходить за того, в кого влюбилась с первого взгляда. Продолжая кидать камешки в воду со скорбным выражением лица, она размышляла: кто же должен был стать её суженым. — Сестрица Минлань, — услышала она голос юного мальчика. Вздрогнув, Минлань подняла голову и огляделась и к своему удивлению обнаружила стоявшего возле озера симпатичного паренька. Видя, что Минлань замешкалась, Хэ Хунвень подошёл поближе и улыбнулся ей. — Сестрица, ты не помнишь меня? Минлань тепло улыбнулась ему в ответ. Встав на ноги, она небрежно поклонилась ему. — Брат Хунвень. Я так рада видеть тебя здесь. Остановившись в нескольких шагах от Минлань, Хэ Хунвень сложил руки в приветственном жесте. — Я прибыл сегодня вместе с бабушкой. Прости, что побеспокоил тебя. Увидев, что Хэ Хунвень был одет в траурные одежды, Минлань сделала серьёзное лицо и пробормотала: — Мы с бабушкой планировали посетить похороны твоего прадедушки, однако… Хэ Хунвень улыбнулся, остановив Минлань взмахом руки. — Ты приехала на свадебную церемонию и остановилась у своего дядюшки. Ничего страшного, что ты не пришла. Свадьба и похороны плохо сочетаются. Их не стоит посещать одновременно. — Пожилая госпожа Хэ, должно быть, очень скорбит, — тихо произнесла Минлань. — Бабушка — человек без предрассудков, — подойдя поближе, столь же тихо ответил Хэ Хунвень. — Она часто говорит, что смерть — естественное продолжение жизни и что не нужно её бояться. Прадедушка прожил очень долгую и хорошую жизнь и умер в мире и спокойствии. Так что всё хорошо. Не нужно бояться смерти. Минлань была немного ошеломлена этим высказыванием, но, осмыслив его, она согласно закивала. — Пожилая госпожа Хэ права. Я боюсь не смерти, но того, что не смогу прожить жизнь так, как велит моё сердце. Хэ Хунвень был глубоко тронут её словами. — Я боюсь не смерти, а того, что не смогу прожить достаточно долгую жизнь, — с улыбкой ответил он. Минлань рассмеялась. Увидев её улыбку, он поинтересовался: — До этого ты выглядела такой грустной. Что случилось? Это потому что в твоём красном конверте было не так много, как тебе хотелось? Минлань покачала головой и недовольно пробормотала. — Бабушка осудила меня, потому что я не умею пользоваться счётами и сказала, что я могу лишь разбазаривать средства. Это было всего лишь отговоркой. Минлань не хотелось рассказывать, что она боится выходить замуж за незнакомца. Хэ Хунвень не смог сдержать смеха. — Но это же совсем не страшно! Однажды я спустил несколько дорогих и высококачественных корней женьшеня на корм золотым рыбкам. В итоге рыбки умерли. После этого отец гонялся за мной по всему дому и ругался, что я большой транжира, — из-за воспоминаний о погибшем отце лицо Хэ Хунвеня тронула лёгкая грусть. Покачав головой, Минлань возразила. — Дядюшка наверняка ошибался. Ты не транжира, ты шарлатан. Моя провинность — это ерунда по сравнению с твоей. Не нужно сравнивать нас. Хэ Хунвень расхохотался. Долгое время он смеялся, периодически качая головой. Он был вежливым и воспитанным мальчиком, а его улыбка была тёплой и яркой. Неожиданно Минлань почувствовала лёгкий запах вечерних трав. Вместе с неплохим пейзажем всё это неизбежно повышало её настроение.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 52: Тест на профпригодность для любителя подслушивать (1)

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides К тому времени как Минлань вернулась в поместье Шен в Йоуяне, солнце уже садилось. Хэ Хунвень оставил ей большой свёрток с целебными травами, среди которых была высушенная цедра мандарина. Минлань отдала половину Пхиньлань. Её не было в покоях и её служанка, запнувшись, ответила, что за ней зашла первая юная госпожа буквально только что. Минлань почувствовала, что что-то не так и немедленно направилась в покои Шулань. Зайдя во внутренние покои, она увидела лежавшую без сознания на кровати Шулань. На её бледном лице виднелись следы слёз. Пхиньлань нервно ходила туда-сюда по комнате, сжимая руки в кулаки. Минлань сразу же спросила, что произошло, и Пхиньлань сквозь зубы пересказала ей всю историю. Выяснилось, что одна из возлюбленных Сунь Чжигао была беременна. Сам Сунь и его мать были так рады этому, что решили позволить ей переехать к ним. Шулань была неконфликтным человеком, однако её главная служанка была решительным человеком и, узнав, что происходит, она немедленно отвезла Шулань обратно в семью Шен. После полудня мать Суня ворвалась в особняк семьи Шен и принялась надменно требовать разрешение Шулань на переезд этой любовницы. Старшая пожилая госпожа Шен не собиралась сдавать позиций и поставила ей ультиматум. У её сына в наложницах не будет никаких певичек. На это мать Суня мрачно рассмеялась и, взмахнув рукавами, ушла. Пхиньлань была настолько зла, что сразу же после рассказа Минлань убежала на улицу и провела целый час, сидя под ивой и проклиная всё сущее. Минлань не знала, что сказать ей, так что она просто стояла с ней всё это время до тех пор, пока солнце не село окончательно. Затем они обе вернулись в комнату в подавленном состоянии. Подойдя к дверям, они услышали изнутри скорбный плач и отчаянные попытки Ли Ши успокоить плачущую. —…После нашей свадьбы моя свекровь предупредила меня, что мне нельзя беспокоить мужа пока он занимается. Каждый месяц… от силы три-пять дней… свекровь критиковала меня за то, что я ни на что не годна, так что я позволила ему взять наложниц... Но он сказал, что они ему не интересны… Что же мне делать? — поток жалоб Шулань, перемежавшийся всхлипами, не собирался прекращаться. Пхиньлань до сих пор была невинной девочкой и не понимала половины всего сказанного, однако Минлань понимала всё. У Шулань была обычная внешность и тихий характер. Сунь Чжигао, её муж, напротив, был талантливым красивым студентом и поэтому смотрел свысока на свою жену и других, обычных наложниц и в итоге его очаровала женщина из вне. Она была симпатичной и довольно умелой. Минлань тихо вздохнула. В этом мире к мужчинам всегда относились лучше, чем к женщинам. Вот и сейчас Шулань наверняка пострадает из-за этого. Как и ожидалось, несколько дней спустя в поместье Шен развернулся настоящий хаос. Люди приходили туда группами. Некоторые из них были родственниками Сунь, пришедшими, чтобы вступиться за него и посодействовать их примирению. Некоторые были женщинами из других семей, пришедшими насладиться зрелищем. Периодически заходили различные уважаемые люди со всего округа, желавшие стать медиаторами в этом споре, но, так или иначе, все они приходили с одной и той же целью: они просили Шулань остаться его главной женой и позволить любовнице переехать к ним. А если та родит мальчика, предполагалось, что его вырастят как сына Шулань. Семья Шен не собиралась сдавать позиций. Шло время и дело обрастало слухами. Люди критиковали семью Шен за то что они вырастили ревнивую и нетерпимую дочь. Сунь Чжигао, напротив, так и не пришёл к ним, он явно не стремился возвращать свою жену домой и даже позволил танцовщице из борделя переехать к нему, после чего стал относиться к ней как к законной жене как дома, так и на людях. Вскоре дело зашло настолько далеко, что Ли Ши уже не могла терпеть. Лишь старшая пожилая госпожа Шен продолжала сохранять спокойствие и ухитрялась никак не реагировать на всех приходящих, кто бы это ни был. Спустя две недели старшая пожилая госпожа внезапно заявила, что хочет встретиться с этой певичкой. Мать Суня решила, что семья Шен, наконец, сдалась, так что она радостно заявилась в поместье Шен на следующий день, приведя её с собой. Но, к её удивлению, старшая пожилая госпожа не произнесла ни слова, лишь внимательно осмотрела танцовщицу с ног до головы несколько раз. Всё же задав ей несколько вопросов, она удалилась в своим покои, после чего слуги вывели мать Суня наружу так быстро, что она не успела осознать, что вообще происходит. Некоторое время спустя, когда Минлань занималась вышивкой, а Пхиньлань сидела и отстранённо смотрела неё, периодически поглядывая в окно. Неожиданно к ним в комнату ворвалась служанка. Она прошептала что-то Пхиньлань, после чего та буквально подпрыгнула на месте и, схватив Минлань за руку, потащила её наружу. Минлань едва не споткнулась и кое-как успев аккуратно положить вышивку, последовала за Пхиньлань, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит. Они пробежали через всё поместье и, выбравшись наружу, направились куда-то по узкой тропе. Миновав несколько построек, относящихся к главному дому, они продрались через кустарник и вышли к потрёпанному домику с соломенной крышей, который был обнесён забором. Отпустив руку Пхиньлань, Минлань выдохнула. — Не могу больше идти. Ты что вообще творишь? — После того как к нам приехала мать Суня, бабушка закрылась в молельне и не выходила оттуда много дней, — светясь от радости, ответила Пхиньлань. — Она разговаривала лишь с твоей бабушкой. И даже не хотела видеть мою маму. Мне стало любопытно, и я велела кое-кому проследить за этим местом. И сегодня моя бабушка внезапно позвала мою маму. Если я правильно поняла, они собираются обсудить дело моей сестры. — И что? — согласно кивнув, спросила Минлань, попутно отметив, что у её двоюродной сестры явно было всё в порядке с логикой и аналитическим мышлением. — Как что?! Это же вопрос жизни и смерти для моей сестры! — воскликнула Пхиньлань, сильно сжав край рукава Минлань. — Как ты можешь так говорить об этом? Да тебя выпороть за такое надо! Я собираюсь послушать, о чём они будут говорить. Ты со мной? Минлань широко распахнула глаза от удивления. Молодым девушкам не полагалось лезть в чужие дела, не говоря уже о том, чтобы подслушивать. Конечно, она и сама периодически занималась подобным, но на то была воля небес. — Я не думаю, что это подобающие действия, — взволнованно ответила Минлань. — Разве нам можно подслушивать чужие разговоры? — увидев грусть на лице Пхиньлань, она торопливо добавила. — Да и потом, как мы это провернём? Думаешь, твоя бабушка будет громко кричать всё в открытое окно? — Ой, не волнуйся об этом, — взмахнув рукой, ответила Пхиньлань. — У стены есть подкоп давным-давно вырытый собаками. Когда я была маленькой, меня часто запирали в молельне в качестве наказания, и с его помощью я выбиралась оттуда. Это хорошее укрытие. Как хорошо, что бабушка решила обсудить всё в молельне, иначе бы я не смогла придумать столь же удачный способ. Слушай, я отношусь к тебе как к своей родной сестре. Мы ведь должны вместе разделять все радости и горести. Да и потом, нас уже частенько наказывали вместе. Ты моя хорошая подруга, поэтому я не могла допустить, чтобы ты пропустила подобное приключение! Минлань ошеломлённо застыла. Серьёзно? Она собиралась подслушивать, пробравшись через собачью нору, и называла это удачей? Пхиньлань проигнорировала попытки Минлань протестовать и торопливо расчистила заросший сорняками вход, за которым скрывалась дыра примером метр в диаметре. Она взглядом указала Минлань на вход и, видя, что та не собирается лезть туда, подтолкнула её к яме. Минлань закатала рукава и подобрала подол платья, после чего неохотно полезла внутрь. Забравшись в нору, они принялись пробираться вперёд. Когда они добрались до противоположного выхода, Пхиньлань торопливо выбралась наружу и помогла Минлань подняться на ноги. Оглядевшись, Минлань поняла, что они находятся за огромной пустой бочкой для воды. Навалившись на бочку всем телом, Пхиньлань слегка подвинула её в сторону. — Я специально велела слугам держать эту бочку пустой. Таким образом девочки пробрались во внутренний двор и принялись тихонько пробираться к дому. Наконец, Пхиньлань привела их к узкой двери. Внутри было темно, приоткрыв дверь, они проскользнули внутрь. Когда они оказались внутри, Пхиньлань шепнула на ухо Минлань: — Сейчас мы позади святилища Будды. Расслабься, комната достаточно большая. Волнение Минлань нарастало. Она постепенно осознавала, насколько большим безрассудством всё это было. Протянув руку, она ущипнула Пхиньлань. Какое-то время они просто лежали неподвижно и ждали, но вскоре они услышали звук отодвигаемой занавески и голос Ли Ши, приказывавшей слугам выйти. Судя по всему, Ли Ши и её свекровь, старшая пожилая госпожа, решили сесть подальше от святилища Будды. — Пожилая госпожа, вы позвали меня для?.. — мягко произнесла Ли Ши. — Все эти дни я думала об этом, — ответила старшая пожилая госпожа Шен. — Я решила позволить Шулань устроить развод по обоюдному согласию. Минлань была ошеломлена этими словами. Она услышала, как дыхание Пхиньлань стало более тяжёлым. Затем они услышали тихие всхлипывания Ли Ши. — Подумайте дважды, пожилая госпожа… Шулань ещё так молода. Как… как же она будет жить всю оставшуюся жизнь? Какое-то время в комнате царила тишина. Затем они услышали сухой и спокойный голос старшей пожилой госпожи. — Думаешь, я сама этого хочу? Но я размышляла об этом днями и ночами и поняла: другого выхода нет. Напротив, если закончить это сейчас, пока она молода, у неё ещё останутся шансы на счастливое будущее. Ли Ши продолжала всхлипывать. — Жизнь женщины зависит от троих мужчин, — сказала старшая пожилая госпожа. — От её отца, мужа и сына. Ты своими глазами видела, что из себя представляют этот Сунь и его мамаша. Разве ты можешь позволить Шулань прожить с этими людьми всю её жизнь? Было бы лучше, если бы у неё был сын, на которого она могла бы положиться. Это позволило бы ей избежать тягот и лишений. После того как ты, я и её отец умрут, как, по-твоему, она будет жить, учитывая, что она не так уж близка с братом и его женой. Ли Ши больше не могла сдерживаться — она разрыдалась во весь голос. — Моя бедная Шулань, это всё моя вина!.. Я была так глупа, я выбрала для неё такого ужасного человека! Я думала, что раз мы столько сделали для них, то они будут обращаться с Шулань хорошо. Кто же мог знать, что они окажутся хуже животных?! — Мне тоже жаль Шулань, — вздохнув, ответила старшая пожилая госпожа. — Думаю, для начала стоит посмотреть, как отреагирует этот негодяй. Наверняка ты заметила: Шулань живёт у нас уже много дней, а он так и не объявился. Впрочем, я не жду от него никакой особой реакции. Теперь он не стесняется унижать твою дочь даже в присутствии множества пожилых уважаемых людей, многие из которых, к тому же, приходятся ей родственниками. А теперь подумай, насколько далеко он может зайти, если в будущем он действительно получит ранг чиновника. Лучше просто отпустить всё это. Поступи мудро, перестань надеяться на него. Пхиньлань крепко сжала запястье Минлань, ей было больно, но она прекрасно понимала, чем вызвана эта реакция, так что она принялась столь же безжалостно щипать Пхиньлань. — Я нисколько не печалюсь о том, что навсегда попрощаюсь с этим негодяем, — скорбным голосом ответила Ли Ши. — Я лишь боюсь того, что это разрушит репутацию нашей семьи. Если нам не удастся сохранить лицо, кто знает, возможно, они не захотят решать это миром, и вместо этого просто решат изгнать Шулань из семьи. — Он очень избалован, — мрачно усмехнулась старшая пожилая госпожа. — Настолько, что он даже забыл, насколько незначительным человеком является. Он думает, что всё то уважение, которым он сейчас располагает, его личная заслуга. Пф, что за невежа! Это всё благодаря деньгам и лести. Разве нам стоит его бояться? Нам хватит грубой силы, чтобы разделаться с ним по-тихому. Нам хватит денег, чтобы разделаться с ним публично. Если он действительно захочет судебный процесс, у нас есть связи в чиновничьих кругах. К тому же, если он согласится на мирный развод с Шулань, мы оставим ему половину её приданого. Если нет, тогда мы сбросим семью Сунь туда, откуда они вылезли! Какое-то время Ли Ши молчала, судя по всему, раздумывая. — Я полагала, что, не важно, кем из его наложниц будет рождён ребёнок, — продолжила старшая пожилая госпожа. — И сама собиралась предложить записать его ребёнком Шулань. Однако, как видишь, эта продажная девка слишком развратна и заносчива, и она умеет манипулировать мужчинами. Думаешь, они смогли бы ужиться и жить в мире? Если бы она родила сына, в будущем она бы съела Шулань живьём! Примечания: Рады сообщить, что теперь главы будут выкладываться каждую неделю, поскольку в нашей команде теперь есть ещё один переводчик! Поприветствуйте hellgah! Она уже перевела для вас 58 главу, так что скоро вы её увидите :)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 53: Тест на профпригодность для любителя подслушивать (2)

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides Ли Ши не отвечала. Она даже перестала плакать. «Видимо, эти слова тронули её», — подумала Минлань. — Моя дорогая невестка, — тяжело вздохнув, сказала старшая пожилая госпожа с грустью в голосе. — Ты никогда не сталкивалась с тем, через что я прошла в своей жизни. Я знаю, что случается, когда всем семейством начинает манипулировать какая-то продажная девка. В своё время у меня не было никого, кто мог бы помочь. Моя первая дочь подхватила простуду и в итоге умерла мучительной смертью лишь потому, что получила лишь одну дозу лекарства! Из-за этого я приняла решение уехать подальше и взяла с собой Шен Юнь и твоего мужа, собираясь спрятать их. К счастью, твоя вторая тётушка очень помогла мне. Она отговорила моего мужа от идеи изгнать меня из семьи. В итоге мы переехали в сельскую местность и пережили там множество лишений, последствия которых пребывают с нами и по сей день… — она прервалась на полуслове, кажется, в её горле стоял ком. Слушая это, Минлань почувствовала грусть. Она вспомнила множество морщин, покрывавших лицо старшей пожилой госпожи. Сколько же страданий и лишений скрывалось за ними? Лежавшая рядом Пхиньлань сильно стиснула зубы. — Я понимаю, — тихо ответила Ли Ши. — Шулань — моя плоть и кровь. Видя её страдания, я страдаю вместе с ней. Но я боюсь, что… вскоре нам придётся выдавать замуж Пхиньлань, она ведь больше не ребёнок. Что, если ни одна семья не захочет взять её в жёны? Внезапно Минлань почувствовала рядом с собой какое-то движение. Кажется, Пхиньлань больше не могла сдерживаться. Аккуратно отодвинув Минлань в сторону, она выскочила наружу, приподняв тяжёлые занавески, и громко воскликнула: — Я не боюсь! Пожалуйста, устройте сестре мирный развод! Пускай я не смогу выйти замуж, но я всё равно не хочу видеть, как она страдает в семье Сунь! Минлань слегка приподнялась, чувствуя, как волосы у неё на затылке встают дыбом. Она была испугана до смерти. Она принялась мысленно проклинать Пхиньлань, чувствуя, как леденеют её руки и ноги. Если её поймают, у этого будут серьёзные последствия. Усилием воли Минлань заставила себя успокоиться и продолжила неподвижно сидеть на земле, стараясь не издавать ни звука. К счастью, она пряталась за деревянным комодом, а от глаз сидевших в комнате людей её прикрывала толстая занавеска с кисточками. Те двое не заметили, что за занавеской прятался кто-то ещё. Их слишком ошеломило внезапное появление Пхиньлань. Придя в себя, Ли Ши начала гневно отчитывать Пхиньлань, а та принялась пытаться оправдываться. К счастью, она не стала говорить, что внутри был кто-то ещё, да и Ли Ши со старшей пожилой госпожой не ожидали подобного. Раздался шлепок, судя по всему, Пхиньлань прилетела пощёчина, но, будучи бесстрашной девушкой, она не расплакалась и лишь громко воскликнула, опускаясь на колени: — Судьба человека решается на Небесах! Если Небеса благосклонны ко мне, развод моей сестры никак не повлияет на меня. А если моя сестра будет страдать, я тоже буду несчастлива, даже если выйду замуж за принца! — сказав это, она принялась кланяться, пытаясь задобрить Ли Ши. Минлань продолжала паниковать и поэтому не уловила, что именно последовало за этим. Она слышала лишь то, как мать и дочь рыдали в унисон. Когда Минлань, наконец, смогла успокоиться, Ли Ши и Пхиньлань уже ушли, явно собираясь объявить войну семье Сунь. Минлань продолжала сидеть на полу, чувствуя, как по её спине стекает пот. Снаружи было очень тихо, поэтому ей тоже приходилось не издавать ни звука и надеяться, что старшая пожилая госпожа сегодня не станет молиться Будде и просто пойдёт отдыхать, иначе она не сможет ускользнуть. Но к её удивлению, старшая пожилая госпожа не собиралась уходить. Сначала она слышала, как та пила чай, а после этого — как перебирала чётки. Минлань почувствовала, что её колени начали неметь, пол был достаточно холодным. Она уже хотела было начать жалеть себя, как вдруг в помещение вошла Шен Юнь. — Матушка, ты рассказала всё моей невестке? — спросила она. Она была прямолинейным человеком и не тратила время на долгие приветствия, переходя сразу к делу. Старшая пожилая госпожа не ответила. Видимо, она кивнула в ответ, так как Минлань услышала, как Шен Юнь продолжила: — Она с самого начала поняла всё не так. Она не хотела зависеть от семьи моего двоюродного брата просто потому, что Ван Ши несколько раз отказывала ей в просьбах. Но что с того? Ван Ши даже к своей свекрови относится прохладно! Что уж говорить о нас. Кроме того мой двоюродный брат и моя вторая тётушка — хорошие люди. Они никогда не отказывали нам в помощи. Мы вполне могли бы породниться, в этом нет ничего такого. Однако невестка настояла на том, что нужно выдать Шулань за чиновника, так что она до сих пор терпела семью Сунь… Впрочем, не важно. Матушка, когда вы собираетесь принять меры? — Всё уже готово, — со вздохом ответила старшая пожилая госпожа. — Всё решится в течение следующих двух-трёх дней. После этого отвези Шулань к себе. Донеси до неё мысль, что если женщина слаба и не знает, как себя поставить, то все будут смотреть на неё свысока, куда бы она ни пошла! Когда она усвоит это, отправь её в Цхансян к мужу Гуйлань. Я давно знаю её свекровь. Она прекрасный человек, она наверняка примет Шулань, так что там она какое-то время сможет отдохнуть. — Когда Шулань была маленькая, ей не нужны были подобные уроки, — усмехнулась Шен Юнь. — Они с моей Гуйлань лазали по горам и пасли быков. Она была храброй и прямолинейной. Но видимо, потом её характер стал сдержаннее из-за её невестки, которая принялась учить её благородным манерам. Я не ожидала, что она станет настолько слабой. Взять вот мою Гуйлань — её муж и его семья прекрасные, честные люди, ни у кого из них нет секретов друг от друга. Она живёт с ними вполне счастливой жизнью! — в голосе Шен Юнь слышались гордость и удовлетворение, так что тон старшей пожилой госпожи также смягчился. — За последние девять поколений в семье её мужа рождался лишь один сын. А с тех пор, как Гуйлань стала частью их семьи, она родила уже троих сыновей за четыре года и сейчас вновь беременна. Естественно, вся семья превозносит её, словно богиню. Кстати, напомни ей, чтобы она не слишком-то зазнавалась, иначе она может пострадать от этого в будущем. Услышав удовлетворённый тон своей матери, Шен Юнь какое-то время продолжила разговаривать о своей дочери Гуйлань, после чего внезапно спросила: — Кстати, мам, а вторая тётушка знает обо всём этом? — Ну конечно, — ответила старшая пожилая госпожа. — Ты правда думаешь, что мы настояли на её присутствии на свадьбе только для того чтобы разобраться с семьёй твоего третьего дядюшки? Конечно, он распоясался, но мы и сами вполне могли разобраться с ним за всё то время, что мы терпим его. Нет, я пригласила её в первую очередь ради Шулань. С тех самых пор как этот негодяй Сунь завёл себе любовницу, я начала планировать всё это. Твоя вторая тётушка привезла нам письмо от окружного судьи. Да и потом, Цзиньлин её родина, у неё там множество связей. Я не думаю, что этот негодяй сможет справиться со всем этим! — Да, эта семья негодяев это заслужила, — со злостью в голосе ответила Шен Юнь. — После того как мы избавим Шулань от всего этого, надо будет поискать способ проучить их. Но, так или иначе, вторая тётушка действительно хороший человек. — Да, так родственники и должны относиться друг к другу, — одобрительно заметила старшая пожилая госпожа. — Мы хорошо зарекомендовали себя и заслужили доброе отношение со стороны семьи твоей второй тётушки, так что мы смогли построить с ними хорошие отношения и теперь помогаем друг другу. Но, кажется, твоя невестка не поняла этого. Но ты другая, не прикидывайся глупой. Твоя вторая тётушка приехала не только лишь для того чтобы вписать Минлань в наше семейное древо. Не думай, что я не знаю, что у тебя на уме! И будь осторожнее, ты вполне можешь расстроить свою невестку. Послышался стук фарфора. Кажется, Шен Юнь решила налить себе чашку чая. — Я знаю, что ты планируешь. Ты хочешь женить Чханву первым и отправить его в столицу, чтобы здесь осталась только Пхиньлань. Она ещё слишком молода для того чтобы выходить замуж и ты воспользуешься этим для того чтобы устроить развод Шулань. Через несколько лет люди забудут об этом, и Пхиньлань легко сможет найти себе мужа. Да и потом, даже если это всё-таки повлияет на Пхиньлань, ничего страшного не произойдёт, ведь у меня есть сын Тайшен! — Что это за тон у тебя?! — недовольно воскликнула старшая пожилая госпожа. — Разве не здорово, что Пхиньлань выйдет за твоего сына? Это ещё больше сблизит семью. Или ты не хочешь принимать Пхиньлань в свою семью? Услышав это, Шен Юнь рассмеялась. — Ох, матушка, всё совершенно не так. Дело вовсе не в том, что я не хочу принимать Пхиньлань. Дело в том, что моя невестка не хочет принимать нашего Тайшена. Старшая пожилая госпожа не стала ничего отвечать. Подув на свой горячий чай, Шен Юнь продолжила. — Кстати о свадьбе. Действительно, из-за своенравного характера и недисциплинированности, мало кто жаждет взять Пхиньлань в жёны. Но, так или иначе, она моя племянница. Я с радостью приму её в невестки и буду хорошо с ней обращаться, даже если в итоге она будет командовать Тайшеном. Однако моя невестка старается метить выше. Ей не нравится простолюдинское происхождение семьи моего мужа. Она хочет забраться на один уровень с Ли Ю! Но семья Ли никогда не возьмёт Пхиньлань в жёны, так что моя невестка начинает понимать, что Тайшен не такой уж и плохой вариант. Что за высокомерная женщина? Несмотря на все недостатки нашего Тайшена, у него есть и богатство, и хороший характер. Что касается Пхиньлань, за последние годы нам уже приходилось отказывать многим сватам, но, напротив, моя невестка не может определиться со своим отношением к Тайшену. Она постоянно меняет своё мнение, будто бы выбирает овощи на рынке. В этот раз я не стану плясать под её дудку! — закончив свою раздражённую тираду, Шен Юнь резко отставила чайную чашку в сторону. В комнате повисло молчание. Спустя какое-то время старшая пожилая госпожа, наконец, нарушила его. — Значит, ты всё-таки написала рекомендательное письмо о Тайшене для твоей второй тётушки? — Конечно! — сразу же ответила Шен Юнь. — Насколько мне известно, в её семье есть несколько незамужних девушек. Я не осмелилась рассматривать кандидатуру любимой дочери Ван Ши, но я подумываю о девочке, которую вырастила вторая тётушка. Минлань напряглась, услышав слова Шен Юнь. Она вновь начала мысленно проклинать Пхиньлань. «Вот цена твоей нетерпеливости», — подумала она. — «Ты не смогла сдержаться и в итоге услышала лишь половину разговора, пропустив часть о твоём будущем. Ты заслужила это, не буду ничего тебе рассказывать!» — Ну и что теперь? — тем временем поинтересовалась старшая пожилая госпожа. — Теперь Ван Ши паникует и подобострастно улыбается каждый раз, как видит тебя. Ты довольна этим? — Да, действительно, — улыбнулась Шен Юнь. — Я пригласила к нам вторую тётушку для того, чтобы запугать Ван Ши. Однако матушка, я не стану скрывать пришедшую ко мне на ум идею. Вторая тётушка вырастила очень хорошую девочку, она никогда не устраивает истерик и не ведёт себя высокомерно, напротив, она послушна и у неё хорошие манеры. Матушка, вы видели, как она ходит, ест, и кланяется? И ничего удивительного, её воспитанием занималась наставница из императорского дворца. Каждое её движение наполнено грацией и изяществом. Она всегда приветлива, к тому же, она прекрасно умеет шить и неплохо разбирается в других домашних делах. Матушка, не смотрите на меня так. Если бы Тайшен был сыном вашего сына, а не дочери, то кого вы выбрали бы ему в жёны? Подобные хвалебные речи от других людей всегда льстили Минлань. К тому же, Тайшен был неплохим парнем, но… но… он был её кровным родственником в пределах трёх поколений. «Пхиньлань, неужели ты действительно хотела выйти за него? У вашего потомства вполне могли случиться какие-либо генетические отклонения». Какое-то время старшая пожилая госпожа молчала, видимо, не зная, что ответить. — А что насчёт Пхиньлань? — вздохнув, наконец, тихо произнесла она. — Матушка, не стоит думать об этом, — беззаботно рассмеялась Шен Юнь. — Она слишком отличается от нашей повестки дня, но, пускай мне и нравится Минлань, всё случится, только если второй тётушке понравится Тайшен. К слову, матушка, вы же обратили внимание, что семья Ли тоже заинтересована в Минлань? — Даже ты, глупышка, заметила это, что уж говорить про остальных, расстроено заметила старшая пожилая госпожа. — И не только семья Ли. Я слышала, что в Цзиньлине твоя вторая тётушка встречалась со своей старой знакомой, в семье которой тоже есть неженатый мальчик. Насколько я знаю, ей очень сильно понравился его характер. — Действительно, — судя по всему, Шен Юнь не расстроила эта новость. — Как я и сказала, со временем всё решится. Если удача сопутствует нашему Тайшену, и второй тётушке он понравится, будет здорово. А если нет… Ничего страшного, ведь у меня есть Пхиньлань, в конце концов. Ха-ха, как там говорят: и на нашей улице будет праздник? — И что, тебя совершенно не волнует, что решит твоя вторая тётушка? — осадила её старшая пожилая госпожа. — Вы не так меня поняли, — ответила Шен Юнь будничным тоном. — Вторая тётушка относится к нам с добротой и щедростью, так что я склонна доверять её решениям, по крайней мере до тех пор, пока она не собирается съесть нашего Тайшена.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 54: Заметки о разводе в древнем Китае (1)

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides В общей сложности разговор длился примерно час, и Минлань подслушала его от начала до конца. Когда старшая пожилая госпожа, наконец, устала, и Шен Юнь повела её в кровать, Минлань поняла, что пришло время выбираться. На тяжёлых негнущихся ногах она кое-как добралась до лаза и принялась протискиваться через него. Её ноги покалывало настолько сильно, что Минлань шла, прихрамывая на обе ноги, словно старушка. Её переполнял страх быть пойманной, однако она даже не забыла вернуть бочку для воды на место и замаскировать лаз травой. Поскольку вся её одежда была покрыта грязью, Минлань не рискнула возвращаться в свои покои. Вместо этого она направилась в покои Пхиньлань. Проскользнув внутрь, она увидела, что её дражайшая напарница томилась в ожидании. Заметив Минлань, она тут же улыбнулась ей и протянула сменную одежду. Вместо благодарности Минлань принялась тягать её за щёки. И, лишь выпустив пар, она начала переодеваться. Когда Минлань сняла одежду, они были ошеломлены тем, насколько сильно опухли локти и колени Минлань. Зрелище было весьма пугающим, особенно чётко выделялись следы каменных плиток, на которые она опиралась. Пхиньлань намазала Минлань какой-то мазью и какое-то время массировала её, после чего налила ей чашку имбирного чая, чтобы та согрелась. Но даже спустя все эти процедуры на её бледной коже до сих пор ярко виднелись голубовато-пурпурные синяки. Минлань была не слишком-то довольна этим, она вновь принялась тягать Пхиньлань за щёки так сильно, что та едва ли не кричала от боли. Однако она стоически вытерпела своё наказание, после чего извинилась. К тому времени как синяки Минлань практически исчезли, старшая пожилая госпожа Шен созвала старейшин семейств Сунь и Шен, а также других, знакомых с проблемой старейшин округа и, наконец, госпожу Сунь и её сына, намереваясь решить эту проблему раз и навсегда. В обычной ситуации Пхиньлань ни за что бы не пустили на это собрание, так что она целых полдня умоляла свою мать, чтобы ей позволили послушать хотя бы издалека, однако Ли Ши совершенно не хотела, чтобы её дочь услышала споры и перепалки между старейшинами, так что она упорно отказывалась. Положение изменила старшая пожилая госпожа. — Пхиньлань уже не ребёнок, — заметила она. — Пора бы показать ей сложности жизни, иначе она вырастет слишком хрупкой и не сможет справиться с подобным самостоятельно. Старшая пожилая госпожа имела иной взгляд на жизнь: она полагала, что сорняки более устойчивы, нежели орхидеи в качестве декоративных растений. Ли Ши не могла спорить со своей свекровью, так что ей не оставалось ничего другого, кроме как одобрить присутствие Пхиньлань. Обрадованная этой новостью, Пхиньлань сразу же направилась к Минлань и принялась уговаривать её: — Давай пойдём вместе. Минлань очень хотелось пойти, но сперва она пошла просить разрешения у своей бабушки. К её удивлению, пожилая госпожа Шен даже не пыталась помешать ей. Так что, обрадованные, они вдвоём проскользнули в одну из боковых комнат главного зала. — Надеюсь, их разобьют в пух и прах! — взволнованно воскликнула Пхиньлань. Проскользнув внутрь, они увидели там Шулань, сидевшую с бледным, словно мел лицом. — Старшая пожилая госпожа велела нам прийти сюда, — принялась объяснять стоявшая рядом с Шулань служанка. Минлань и Пхиньлань переглянулись, они поняли, что старшая пожилая госпожа приготовила сильнодействующее лекарство, чтобы избавить Шулань от иллюзий по поводу её мужа. Увидев, как слуги обходительно приветствуют их, Сунь и его мать решили, что семья Шен собирается сдаться. Однако, войдя внутрь, они с удивлением обнаружили, что в комнате находились старейшины обеих семей, а также множество других высокоуважаемых персон. Осмотревшись, они даже заметили судью и двух его помощников. Увидев его, Сунь Чжигао слегка занервничал, однако его мать не выдала своих эмоций и спокойно заняла своё место, продолжая излучать ауру высокомерия. Когда все закончили приветствовать друг друга, дядя Ху и Чхансун повели судью и его помощников выпить чаю. Подглядывавшая через дверную щель Пхиньлань прошептала: — Хорошо, что тут нет никого из семьи третьего дядюшки, иначе они осмеяли бы нас. Допив чая, Шен Вей окинул комнату взглядом и сложил руки перед собой. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить разногласия между моей дочерью и моим зятем, Сунь Чжигао. Прошу простить нас за то, что мы втянули вас в наши семейные дела. Глядя на то, как ведёт себя Шен Вей, Сунь Чжигао решил, что семья Шен, видимо, собирается предложить ему сделку, так что он решил перехватить инициативу и пробормотал: — Мой дорогой тесть, из всех трёх грехов, наиболее непростительным является бесплодие. Я сгораю от стыда из-за того что, будучи наследником семьи Сунь, в свои двадцать пять я до сих пор не имею детей. Теперь же, когда моя наложница беременна, нашу семью, несомненно, посетила большая удача. А приглядывать за наложницей — задача жены. Однако я совершенно не ожидал, что Шулань окажется столь ревнивой и невеликодушной. Отец, я знаю, что ты человек с жёсткими принципами, который следует правилам. Прошу, наставь свою дочь на путь истинный. Несмотря на то что Шен Вей был добрым и честным человеком, бесстыжая речь Сунь Чжигао, искажающая факты, привела его в ярость. Видя, как лицо её мужа багровеет, Ли Ши торопливо встала. — Это внутренние дела дома, моему мужу не должно вмешиваться в них. Но мне, как матери, есть, что сказать, — с этими словами она повернулась к Сунь Чжигао и спросила. — Зять мой, могу я узнать, сколько наложниц моя дочь подыскала для тебя за три года вашего брака? Не ожидавший этого вопроса Сунь Чжигао промычал нечто нечленораздельное. М — Спустя всего полгода после того, как моя дочь вышла за тебя, она предложила тебе троих бывших служанок, — тем временем продолжила Ли Ши. — И спустя ещё полгода двух других. На второй год их было уже четверо, на третий пятеро. Насколько мне известно, сейчас в твоём доме живёт уже дюжина наложниц! Оттого, насколько бесцеремонно Ли Ши перечисляла его наложниц, Сунь Чжигао покраснел от смущения. На лицах присутствующих в комнате старейшин отразилось презрение, а мужчина из семьи, не слишком-то ладившей с семьёй Сунь, усмехнулся: — Друг мой, теперь я понимаю, почему ты не сдал экзамены. Как же занят ты был! Видя, что её сын сгорает от смущения, его мать вклинилась в разговор: — Для мужчины вполне нормально иметь наложниц. А мой сын лишь хотел обрести наследника. Что в этом плохого? — Лишь богам известно, желал ли он наследника или удовлетворить свою похоть, — фыркнула Шен Юнь. Сунь Чжигао был настолько зол, что был готов вот-вот сорваться. Заметив это, старейшина семьи Сунь попытался разрядить обстановку. — Мои дорогие родственники, прошу, успокойтесь. Часто бывает, что семейные пары ссорятся, но затем тут же мирятся. Мы же семья, наше общение должно быть мирным. К чему все эти перепалки? — Верно! — воспользовалась случаем мать Суня. — Думаю, хватит ходить вокруг да около. Я не держу зла на мою невестку за то что она не смогла забеременеть, но она должна хотя бы принять в семью беременную наложницу, ведь если наложница родит сына, она тоже выиграет от этой ситуации. — Мы собрались здесь как раз из-за этого, — ледяным тоном ответила Ли Ши. — Позволь поинтересоваться, дражайшая родственница, а что ты планируешь делать, если моя дочь откажется принимать эту наложницу в семью? — Какой толк от такой жены?! Я изгоню её! — вскочив, воскликнул Сунь Чжигао. — Прекрасно! Замечательно! Какой у меня воспитанный зять! — прорычал Шен Вей, не способный более сдерживать гнев. Минлань стало жалко Шулань. Обернувшись, она увидела, что та дрожит и смотрит перед собой невидящим взглядом. Она продолжала сидеть прямо только из-за того что её поддерживала служанка. — Будь я мужчиной, я бы выскочила наружу и начистила рожу этому гаду, — прошептала Пхиньлань сквозь сжатые зубы. «Даже пускай ты и девочка, твой сводный брат не слишком-то сильно тебе подходит», — глядя на свирепость Пхиньлань, подумала Минлань. Видя, что никто из семьи Шен не собирается больше ничего говорить, Сунь Чжигао властно заявил: — Одна ночь любви стоит сотни ночей дружбы! Если она сможет стать более добродетельной и заботиться о детях семьи Сунь, мы не будем держать на неё зла. Задумайтесь об этом! — закончив, он сел, расправив плечи и буквально излучая уверенность в том, что семья Шен, определённо, не захочет терять такого зятя, как он. Когда Ли Ши увидела столь наглое поведение Сунь Чжигао, её последние крохи сомнений испарились. Её разум затмила ненависть и желание убить его. — Не утруждайся, — повысив голос, ответила она. — Мы, семья Шен, слишком скромны для того чтобы быть связанными узами родства с таким великим учёным, как ты. Однако мы не согласны с тем, как ты хочешь поступить с моей дочерью. Это должен быть развод по соглашению сторон и мы забираем обратно всё приданое. Сунь и его мать были ошеломлены этой речью, они не ожидали, что семья Шен даст им столь жёсткий отпор. Остальные присутствующие также были шокированы и наперебой кинулись отговаривать её словами вроде «Не стоит действовать импульсивно» или «Разорвать брак — хуже, чем сжечь десять мостов. Когда Сунь Чжигао, наконец, пришёл в себя, он громко воскликнул: — Развод по соглашению? Ни за что! Подписать документ о разводе будет немножко чересчур щедрым поступком для неё! — В тот момент, когда она попала в семью Сунь, её приданое стало нашим! — поддержала его её мать. — На каких основаниях вы собираетесь забрать его? Видя, насколько велики их бесстыдство и алчность, а также насколько им наплевать на её дочь, Ли Ши, наконец, начала понимать тщательно продуманный план старший пожилой госпожи. Хорошенько всё обдумав, она заявила: — Непочтительная? Недобродетельная? Да как ты, бессердечная тварь, смеешь говорить такое? Да, ты хочешь сына, но разве моя дочь хоть раз пыталась помешать тебе? Пускай мы семья купцов, но нам известно, что такое женская добродетель и сыновняя почтительность. Для начала, грехом является бесплодие лишь спустя семь лет брака. Однако моя бедная дочь принялась подыскивать наложниц лишь спустя полгода после свадьбы, и ты смеешь обвинять её в ревности? За все три года, что она провела в твоём доме, две трети ночей она спала в покоях твоей матушки, подавая ей чай, готовя еду, и всячески обслуживая её. И не важно, насколько плохо вы с ней обращались, она никогда не перечила вам. И после всего этого ты называешь её непочтительной? Вспомнив, насколько слабой и худой была её дочь в свои лучшие годы, Ли Ши почувствовала, как её переполняет горечь сожаления и не сумела сдержать слёз. Остальные присутствующие в комнате тяжело вздохнули и осуждающе посмотрели на Суня и его мать. Кто-то из них наверняка думал: как можно требовать от жены забеременеть, если ты даже не позволяешь ей спать вместе с мужем? Что за злая и жестокая свекровь! Чувствуя на себе осуждающие взгляды всех присутствующих, мать Суня ощутила смущение, она изо всех сил старалась сохранить лицо, но румянец выдавал её. Сунь Чжигао, в свою очередь, сидел молча с опущенной головой. Ли Ши к тому времени больше не могла сдерживать гнев и ненависть. — Всё это время ты так обращалась с моей девочкой, и теперь ты хочешь изгнать её из семьи! И после всего этого забрать её приданое? Ну уж нет! — Возможность изгнать свою жену — неотъемлемое право мужа. Как вы помешаете мне? — попытался воспротивиться Сунь Чжигао. В ответ Ли Ши лишь усмехнулась. Вытащив из рукава какой-то свиток, она заявила: — Ты опорочил честь учёного сообщества тем, что взял девку из борделя в наложницы. Этот свиток — контракт той певички и борделя, в котором она работала. Пусть ты купил ей свободу, но ты забыл уничтожить доказательства, ведущие к её прошлому! Может быть, мне следует отправить этот свиток письмом к твоему учителю? Или, например, к ответственному за образование в Цзиньлине? Тогда все твои товарищи, с которыми ты учился и писал стихи, узнают, насколько ты похотливый и бесстыжий человек! Возможно тебя и не изгонят из учёного сообщества, но со своей репутацией ты можешь попрощаться… Сунь Чжигао изменился в лице, но он до сих пор пытался сохранить остатки самообладания. — Пф! Все учёные по своей природе беспутные романтики. Взять даже четырёх одарённых учёных из Юхана. Все они нашли спутниц жизни в квартале красных фонарей. — Но никто из них не притащил их домой, не говоря уже о том, чтобы позволить им иметь детей, — усмехнулась Шен Юнь. Сунь Чжигао уже хотел перейти на крик. Его сдерживало только то, что в соседней комнате сейчас сидел судья. Из речи Ли Ши старейшина семьи Сунь понял, что семья Шен хорошо подготовилась к этому мероприятию. Казалось, невозможно было перетянуть чашу весов на свою сторону. В итоге старейшина семьи Сунь обратился к Сунь Чжигао и принялся убеждать его: — В таком случае, тебе следует выслать эту женщину после того, как она родит. Менять свою жену на продажную девку — плохая идея. Услышав это, Сунь Чжигао повёл себя как последний мерзавец, он расплакался и воскликнул: — Нет, нет! Она такая прекрасная девушка! Она была лишь певичкой, вовсе не проституткой! — Чушь собачья, — пробормотала сквозь зубы Пхиньлань, сидевшая в соседней комнате. — Ну да, конечно, — вздохнула Минлань. — Все прекрасные девушки всегда работают в борделях, а простолюдинки все поголовно добродетельные девы. И эти прекрасные девушки частенько находили себе одного-двух щедрых спонсоров, после чего выходили на сцену с трогательными песнями и пьесами о настоящей любви. Однако Шулань была не столь мудрой как Минлань. Услышав, как Сунь Чжигао восклицает о своей глубокой любви к продажной девке, она разрыдалась и спрятала лицо в носовом платке.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 55: Заметки о разводе в древнем Китае (2)

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides В этот момент в комнату вошла домоправительница. Она подошла к Ли Ши, и, уважительно поклонившись, протянула ей связку ключей и пачку бумаг. Забрав их, Ли Ши благодарно улыбнулась ей. Увидев домоправительницу, оба члена семьи Сунь удивлённо воскликнули: — Биень, что ты здесь делаешь? — Я переехала в ваш дом вместе с первой госпожой, — с улыбкой ответила домоправительница. — Но я всё ещё служу семье Шен. То, что я здесь, вполне нормально, — затем она обратилась к Ли Ши. — Госпожа, это документы на земли и ключи от наших лавок, которые первая госпожа получила в качестве приданого. Помимо этого, частью приданого был двусторонний договор со мной и прочие вещи. Старшая пожилая госпожа планировала это уже очень давно, и она проработала каждую деталь. Как только Сунь и его мать покинули своё поместье, оставшиеся там слуги начали действовать. Слуги-мужчины стерегли дверь, а женщины упаковали всё приданое Шулань и всеми правдами и неправдами убедили остальных слуг помочь им доставить всё это семье Шен. Мать Суня гневно вскочила на ноги. Казалось, она уже собиралась наброситься на Ли Ши. — Как сильно ты преданна семье Шен! Ты осмелилась даже приказать обыскать мой дом и забрать мои вещи! Верни их немедленно, иначе я тебя уничтожу! — мать Суня, не удержавшись, бросилась в сторону Ли Ши, однако её остановили стоявшие поблизости служанки, которых Ли Ши заранее предупредила о возможности подобного исхода. Они были не слишком-то довольны, выслушивая, как их госпожу поливали грязью и сейчас получили возможность выместить злость на матери Суня. Несколько мгновений хаоса закончились громким стуком. Мать Суня умудрилась споткнуться и плашмя упала на пол лицом вниз. Подбежавший Сунь Чжигао помог матери подняться. Оказалось, что, падая, она прикусила язык и теперь лишь морщилась от боли, неспособная произнести ни единого слова. Глядя на это, Минлань и Пхиньлань ощутили глубокое удовлетворение. — У меня есть полный список приданого, — воскликнула Ли Ши, размахивая бумагами. — Я не взяла ни крохи чужого богатства. Более того, тысяча унций серебра и множество драгоценностей пропали, мы так и не смогли их найти. Но это не важно, пусть они пойдут в счёт стоимости проживания моей дочери в вашем доме. Если вы не согласны, я готова повторить всё это в суде. — С той самой минуты, как она вышла за меня, она стала частью семьи Сунь! — воскликнул багровый от гнева Сунь Чжигао. — И все её вещи перешли во владение нашей семьи! Забудьте о таком понятии, как приданое семьи Шен! В перепалку вмешалась Шен Юнь. — Я слышала, что чья-то вещь может заставить человека скучать по её владельцу, — насмешливо произнесла она. — Раз уж тебе так не нравится моя племянница, почему ты так цепляешься за её вещи? Неужто… — она понизила голос, словно делилась с кем-то секретом. — Неужто один из лучших учёных Йоуяна завидует благосостоянию моей племянницы? Как это низко! Сунь Чжигао осёкся на полуслове, его лицо исказилось. Все присутствующие в комнате принялись перешёптываться, что только больше нагнетало обстановку. Их прервала старшая пожилая госпожа, до сего момента хранившая молчание. — Уважаемые, прошу вас послушать несколько слов пожилой женщины. Услышав её, все замолкли. — Со времён основателя нашей семьи, великого господина Шена, наша семья поддерживала хорошие отношения практически со всеми семьями Йоуяна последние несколько поколений, — продолжила она немного хриплым голосом. — И сейчас дело не в том, что наша дочь слишком ревнива, чтобы стерпеть наложницу. Дело совсем не в этом, — старшая пожилая госпожа, выглядевшая очень печальной, тяжело вздохнула. Баочжан (лидер дружины одной из деревень семьи Ли) почтительно сложил руки и спросил: — Если вашу душу что-то терзает, прошу поделитесь этим с нами, не держите в себе. — Много лет назад семья Шен приняла женщину из борделя, сделав её наложницей, — продолжила старшая пожилая госпожа скорбным голосом. — Я полагаю, все присутствующие знают, чем это закончилось. Моя первая дочь умерла ещё до того, как ей исполнилось десять лет. А её отец почти уничтожил нашу семью ради этой женщины. Даже это семейное поместье, — старшая пожилая госпожа указала пальцем вверх, на крышу. — …было продано. Старший пожилой господин Шен был печально известен за то что увлекался наложницей, забывая о жене. Об этом знало почти всё старшее поколение округа. Все присутствующие здесь были наслышаны о том, как он разбазаривал семейное состояние и частенько приводили его в качестве дурного примера своим сыновьям, проводившим излишне много времени в борделям. Сунь Чжигао и его мать выглядели ошарашенными. Они явно не знали, что противопоставить разыгранной пожилой госпожой трагедии. — Лишь благодаря благословению предков и помощи наших родственников я и мой сын смогли пережить те ужасные годы, — со скорбным видом продолжила старшая пожилая госпожа. — Мы выкупили обратно наше семейное поместье. И теперь я с лёгким сердцем могу сказать, что мне не стыдно будет увидеть лица предков после смерти. Я благодарна за помощь всем вам, — она встала, собираясь поклониться. Но все спешно принялись останавливать её, приговаривая: — Не нужно, мы не смеем принимать подобное от вас. Шен Вей пользовался хорошей репутацией в Йоуяне. Он помогал старшим, в том числе деньгами, помогал строить дороги и мосты, что легло в основу его успеха и помогло ему вернуть семье былую славу. Выпрямившись в кресле, старшая пожилая госпожа с решительным видом сказала: — С того самого дня как мы выкупили обратно это поместье, я поклялась Будде, что все мои потомки, независимо от пола, никогда не будут связываться с женщинами из борделя. И если я допущу нарушение этой клятвы, я умру в бесчестии. И после смерти наверняка попаду на самый нижний круг ада, где черти вырвут у меня язык и бросят меня в кипящее масло. Её уверенная речь удивила всех и все мгновенно прониклись её клятвой и её решимостью. Конечно, после того как твоя семья была почти разрушена публичной женщиной, нельзя требовать от твоей дочери вновь принять женщину из борделя в качестве наложницы. После этого атмосфера в комнате значительно изменилась. Пускай не все присутствующие поддерживали семью Шен, но, тем не менее, никто из них не вступился за Сунь Чжигао и за его мать. А сами члены семьи Сунь сидели молча, не зная, что ответить. Было видно, что они паниковали, не понимая, как им противопоставить что-то столь же весомое как подобная клятва. Старшая пожилая госпожа Шен вздохнула и продолжила более мягким голосом: — Я понимаю ваши трудности. Будет тяжело отказаться от наследника спустя все эти годы, да и Чжигао любит эту женщину всем сердцем. Однако дочери семьи Шен никогда не будут жить под одной крышей с подобными девушками. Давайте попробуем найти компромисс. Мы готовы оставить половину приданого семье Сунь в память о связи, на какое-то время объединившей наши семьи. Что вы на это скажете? Услышав это, все присутствующие облегчённо выдохнули. Глава семьи Сунь немедленно отреагировал: — Ваше предложение разумно и справедливо. Действительно, будет лучше не разрушать дружеские отношения между двумя семьями. Чжигао, племянник мой, что ты об этом думаешь? Минлань была восхищена мудростью старшей пожилой госпожи. Обычно она выглядела скромной, честной и немногословной, но в момент кризиса она нашла решение, спланировала всё до мельчайших деталей, начиная от раздачи ролей и заканчивая давлением на эмоции, и прекрасно контролировала ситуацию всё это время. Шаг за шагом, она заманила всех в свою ловушку. «Насколько же она крута? Придумать такой план!» — подумала Минлань. Сунь Чжигао явно не был готов сдавать позиции, как и его мать, которая давно жаждала получить приданое Шулань. Если бы не осторожность служанок, переехавших вместе с Шулань, она наверняка уже растащила бы всё её приданое. А сейчас ей, по сути, нужно было отдать аж половину. Конечно же она не была готова принять это! — Если вы не согласны, нам остаётся одна дорога — в суд! — бросив ледяной взгляд на Сунь Чжигао и его мать, воскликнула Ли Ши. — И не забудьте принести с собой эту женщину, пусть весь Йоуян узнает о вашем бесстыдстве! Сунь Чжигао больше всего боялся потери своей репутации, поэтому он сразу же отреагировал, ответив: — Хотите развод по обоюдному согласию? Хорошо! Всё равно я уже устал от неё! Половина приданого всё ещё была неплохим состоянием, и это вполне устраивало его. Шен Вей, у которого вытянулось лицо, позвал окружного судью и двух сопровождавших его писцов. Переговорив с ним шёпотом, они принялись заполнять бумаги. Ли Ши тем временем достала список приданого и передала его судье. Мать Суня пыталась заглянуть в список, чтобы получить возможность выбрать себе что-нибудь ценное, однако сам Сунь Чжигао, боясь, что его засмеют в присутствии судьи, подошёл и, не глядя, разделил пачку бумаг пополам. — Слуги, которые сопровождали Шулань в семью Сунь, рождены в нашей семье, — сказала Ли Ши. — И теперь, раз мы больше не связаны родством, будет нехорошо разделять их с их семьями. Я готова возместить их стоимость серебром, — она достала из кармана пачку банковских облигаций. Увидев их количество, сидевшие поблизости старейшины принялись перешёптываться. — Семья Шен действительно щедра, на такое количество серебра можно купить множество слуг. Когда бумаги были готовы, окружной судья объявил: — Теперь нужно подписать. Затем к судье подошёл Сунь Чжигао и с весьма довольным видом подписал бумаги и оставил на них свой отпечаток пальца. — Моя дочь сейчас очень слаба. Прошу вас, позвольте моему мужу подписать их, — торопливо произнесла Ли Ши. В этот момент позади Минлань и Пхиньлань раздался шум, весьма напугавший их. Обернувшись, они увидели, что Шулань поднялась на ноги. Она отодвинула занавески и вышла наружу. Пхиньлань попыталась остановить её, но Минлань оттащила её в сторону, после чего продолжила внимательно наблюдать через дверную щель. — Шулань, зачем ты вышла? — запричитала Ли Ши. Шулань всё ещё выглядела заплаканной. Опустившись на колени перед родителями, она пробормотала сквозь всхлипывания: — Я слишком непочтительна. Я заставила отца, маму и бабушку так волноваться и пойти на такое из-за меня. Услышав это, Ли Ши расплакалась, закрыв лицо платком. Шен Вей отвернулся, боясь показать слабость, а старшая пожилая госпожа Шен, напротив, выглядела довольной. Поднявшись на ноги, Шулань изящно поклонилась всем присутствующим, и медленно, но уверенно, подошла к столу за которым сидел судья. Там она вписала в бланк своё имя и оставила свой отпечаток пальца. Увидев пожелтевшее лицо Шулань, Сунь Чжигао не удержался от насмешки. — Какая же ты всё-таки невежественная и посредственная! Ты не заслужила меня. Зря я вообще решил взять тебя в жёны! Но, к счастью, теперь всё улажено. Теперь ты можешь пойти и найти себе мужа крестьянина или забойщика скота! Но в этот раз постарайся быть более добродетельной! Этими словами он явно перешёл черту. Ли Ши и Шен Вей пришли в ярость, услышав это. Да и прочие присутствовавшие понимали, что это было уже слишком. Шулань резко повернулась к нему, чтобы он увидел её наполненные злостью глаза. Ей было дурно от одного лишь взгляда на бывшего мужа, которому она когда-то собиралась доверить свою жизнь. Она плюнула ему в лицо изо всех сил и холодно произнесла, не сводя с него взгляда: — Ты похотливый извращенец! Я даже смотреть на тебя не хочу больше! Затем Шулань вновь изящно поклонилась всем присутствующим и ушла. Сунь Чжигао вытер лицо рукавом. После её тирады он затаил в своём сердце ненависть. Все смотрели на него с осуждением. Люди начали расходиться. Они прощались с Шен Веем и полностью игнорировали самого Суня и его мать. Даже прочие члены семьи Сунь лишь на мгновение сложили перед собой руки и ушли, не сказав им ни слова. Опасаясь, что он выставил себя дураком перед судьёй, Сунь Чжигао попытался заговорить с ним, однако судья лишь окинул его холодным взглядом и ушёл, перекинувшись парой фраз с Шен Веем. — Что за заносчивый и жадный бюрократ! — возмутился Сунь Чжигао, гневно развернувшись к матери. — Всего несколько дней назад он пил и обсуждал стихи со мной, а сегодня он меня игнорирует! Когда я сдам экзамены, я точно расскажу всем о его тёмных делишках! — Сколько раз ты уже пытался? — усмехнулась Шен Юнь. — Ты даже ни разу сам не оказывался на скамье подсудимых, но, тем не менее, мечтаешь доносить на других. Что за человек! Сунь Чжигао в ответ прорычал что-то нечленораздельное. Он никогда не смог бы переиграть Шен Юнь в словесной перепалке, из-за чего та лишь продолжила насмехаться над ним. Пхиньлань подбежала к Шулань и принялась утешать её. Минлань тем временем осталась в боковой комнатке. Две сидевшие рядом служанки озадаченно переглянулись, глядя на то, как Минлань просто стоит посреди комнаты с удовлетворением на лице. Минлань стояла и молча обдумывала всё произошедшее. Один за другим ей открывались ответы на незаданные вопросы, накопившиеся за последние дни. И с каждым мгновением она начинала понимать, насколько же сильно о ней заботилась её бабушка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 56: Возвращение в столицу.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides То, что они прибыли на двух лодках, а возвращались на шести, весьма заинтриговало императорского цензора. Он воодушевлённо закатал рукава и принялся растирать чернила, чтобы написать императору рапорт о подозрении в коррупции. Но к счастью Минлань и её бабушка прибыли лишь ради визита к родственникам. Из столицы дошли слухи, что Шен Хун сдал очередной экзамен на отлично, и министерство труда присвоило ему звание ланчжун. Это был чиновник пятого ранга, ответственный за развитие и улучшение инфраструктуры округа. Эта должность требовала присутствие чиновника в столице. Поскольку они решили осесть в столице, они заранее озаботились перевозом мебели из старого поместья в Цзиньлине. Помимо домашней утвари, им доставили еду, одежду, и прочие вещи по приказу Шен Вея и дядюшки Эр’ню. В частности, им доставили несколько дюжин ящиков, наполненных парчой и мехами всевозможных сортов и расцветок. Сопровождавшие столь обильный багаж Минлань и её бабушка попрощались со всеми родственниками и погрузились на лодку. Минлань было любопытно, почему Шен Хун решил перевестись в министерство труда. Ещё до весеннего фестиваля её отец принялся обзаводиться связями и работал за троих, стремясь поскорее сделать себе имя. Так что Минлань полагала, что он попадёт в лучшее из шести министерств, министерство высших дел. Или, как вариант, в весьма популярное министерство доходов. Или, на худой конец в судебное министерство. Нынешний император правил уже больше двадцати лет и все начатые им проекты, такие как обновление императорского дворца и постройка императорской усыпальницы, были давным-давно закончены и теперь министерство труда, по сути, бездействовало. Когда Минлань спросила об этом пожилую госпожу Шен, та вернула этот вопрос ей же. — А что ты сама об этом думаешь, моя дорогая? — переспросила она. Минлань закатила глаза. Пожилая госпожа Шен была сторонником самостоятельного или на худой конец максимально интерактивного обучения. Она редко говорила ей прямо что, как и почему и вместо этого стимулировала её саму искать ответы. Подумав какое-то время, Минлань ответила: — Император уже в преклонном возрасте, а наследного принца до сих пор не выбрали. И сейчас на политической арене столицы бушует буря. Если бы отец решил забраться на вершину в этот момент, его наверняка попытались бы вовлечь в борьбу за престол и это создало бы нам много проблем. Но к счастью мой отец мудрый человек. Пожилая госпожа Шен улыбнулась и, одобрительно кивнув, погладила Минлань по голове. Погода была безветренной и лодка быстро и гладко скользила по реке, лишь изредка покачиваясь. Будучи в Йоуяне Минлань проводила большую часть времени с Пхиньлань, лишь изредка общаясь с бабушкой. И, лишь погрузившись на лодку они получили возможность хорошенько поболтать друг с другом. — Ну конечно, малышка моя, разве сыщешь нынче глупого чиновника? Особенно в столице, там все играют грязно. Конечно, попадаются люди, которые считают себя умнее других. Они не скрывают своей жадности и хотят воспользоваться этой ситуацией, чтобы приблизиться к трону. Однако, учитывая насколько странной и изменчивой бывает обстановка при дворе, куда лучше будет держаться от этого подальше, прикидываясь дурачком, как делает твой отец. Пожилая госпожа Шен лежала на кровати, заправленной фланелевым покрывалом, и расслабленно болтала с Минлань. — А что ты сказала, когда прощалась с Пхиньлань? Цхуйвей упоминала, что тебе плохо спалось прошлой ночью. — Я попросила Пхиньлань не задирать братца Тайшена и быть тихой и вежливой девочкой, — честно ответила Минлань. — Иначе она может расстроить тётушку Юнь. — По-моему ты слишком сильно об этом волнуешься, — ответила пожилая госпожа Шен, мельком взглянув на Минлань. — Твоя тётя предпочитает уверенных и прямолинейных девочек. Думаешь, ей не понравится Пхиньлань? — Конечно, ей нравится Пхиньлань, — вздохнув, ответила Минлань. — Но если она станет её свекровью, всё может измениться. Вряд ли в мире была хоть одна мать, которая хотела бы видеть своего сына подкаблучником. — Что за ерунду ты несёшь, малышка? — нахмурившись, переспросила пожилая госпожа Шен. — А что, неужели мне нельзя поделиться этим даже с бабушкой? — торопливо переспросила Минлань. — Ладно, я не буду больше никому это говорить. Но, по-моему, Пхиньлань и братец Тайшен отличная пара. Мне кажется, любой заметил бы это. Судя по всему, слова Минлань заинтересовали пожилую госпожу Шен. Приподнявшись с кровати, она улыбнулась Минлань. — Если говорить серьёзно, то Тайшен — замечательный мальчик. Его семья владеет огромным богатством, и у него нет братьев, с которыми ему пришлось бы делиться. Многие семьи в Йоуяне заинтересованы в нём. И пока ты жила у них, твоя тётушка очень хорошо к тебе относилась. Боюсь, как бы это драгоценное сокровище твоей тётушки, которое она даже не захотела отдавать Пхиньлань, не оказалось внезапно в твоём кармане. Минлань внимательно посмотрела в глаза бабушки и сказала, чеканя каждое слово: — Единственная причина, по которой тётушка относилась ко мне так хорошо, это ты, бабушка. Я не настолько глупа, чтобы принимать это на свой счёт и гордиться этим. Пхиньлань и братец Тайшен выросли вместе. Как говорят… влюблённые с детства. Пожилая госпожа Шен выглядела немного удивлённой. Видя серьёзное лицо и уверенные глаза Минлань, она, улыбнувшись, ответила: — Ну, вот видишь, действительно не глупа. Минлань почувствовала себя польщённой и немного смущённой. Но если бы она не подслушала в тот день, как она вообще могла бы узнать об этом, раз уж она проводила всё своё время с Пхиньлань? Пожилая госпожа Шен села. Минлань тут же взбила подушку и положила её под спину бабушке, после чего сама забралась к ней под одеяло. Пожилая госпожа Шен взяла свою внучку за плечи и спросила: — За этот месяц, который ты прожила в доме своего дядюшки, ты наверняка увидела и услышала много нового. Можно сказать, открыла для себя совершенно новый мир. Скажи мне, что ты из этого почерпнула? — Поначалу были вещи, которые я не понимала, но теперь, кажется, я во всём разобралась, — лениво протянула Минлань, расслабившись в объятиях бабушки. — Когда я жила дома, я слышала, что в семье третьего дядюшки не всё хорошо. Что они не только полагаются на первого дядюшку во всех аспектах, но ещё и не благодарят его за это. И когда я увидела это собственными глазами, я разочаровалась в них. Самое странное это то, что семья первого дядюшки постоянно терпит их, периодически платит им жалованье и всегда приглашает их на праздники или фестивали. Тогда я подумала, почему первая тётушка не избегает их, раз уж она так их не любит? — И теперь ты узнала причину? — спросила пожилая госпожа Шен, взяв Минлань за руку. — Да, — ответила Минлань, прижавшись к бабушке. — Человек должен быть строг к самому себе, но терпим к остальным. Весь Йоуян знает, что семья первого дядюшки хорошая, а семья третьего дядюшки плохая. Так что не важно, какой будет ситуация. В случае чего все всегда будут винить третьего дядюшку. Пожилая госпожа Шен удовлетворённо кивнула. — Ты с самого детства была ленивой и не любила общаться с людьми, — с улыбкой заметила она, ущипнув внучку за щёку. — Я опасалась, что ты вырастешь слишком безразличной. Но теперь я вижу, что ты понимаешь, как устроен этот мир, и я очень рада этому. Запомни, Минлань: не важно, насколько плоха семья третьего дядюшки. Третий пожилой господин всё ещё жив, а он наш родственник в пределах двух поколений. Если мы будем игнорировать их и не станем помогать им, то нас обвинят в высокомерии. Большинство торговцев считаются в народе нечестными, но твой первый дядюшка заработал свою репутацию в округе отчасти, потому что он обеспечивает семье третьего дядюшки роскошную жизнь. Что плохого в том, чтобы заработать немного репутации и что хорошего в том, чтобы оставить всё своё богатство лишь своим потомкам? Минлань понимала, что пожилая госпожа учила её жизненной мудрости, так что она внимательно слушала её. — Когда старшая сестрица Шулань получила мирный развод, мы с Пхиньлань были так злы. Мы не понимали, почему половину приданого оставили этим ненавидящим нас Суням. Но позже я поняла причину. Если бы мы забрали у них всё приданое, они наверняка сопротивлялись бы куда дольше и публично осудили бы Шулань, испортив ей дальнейшую жизнь. Можно сказать, что в этой ситуации мы откупились от проблем. — Верно, малышка, — ответила пожилая госпожа Шен, погладив Минлань по голове. — Думаешь, там был хоть кто-то, кого они не раздражали? Но у нас не было выбора. Говорят, что богач боится нищего. Да и потом, добиться мирного развода обычно очень непросто, поэтому нам нужно было найти иное оправдание. Помимо того, что муж был недостаточно добродетелен, а свекровь алчна. Это ведь нельзя обсуждать на публике. Но к счастью, старшая пожилая госпожа очень находчива. Она использовала всё, что могла: доводы разума, силу эмоций, заманчивость денег, и угрозы расправой. Говорят, что узел следует резать острым ножом. В этой ситуации, всё нужно было закончить быстро, в идеале за день, после чего немедленно отослать Шулань и подождать, пока все слухи улягутся. Минлань согласно кивала, слушая пожилую госпожу. Но, вспомнив, о чём шла речь, она простонала: — Но… семья Сунь такая мерзкая, что я едва сдерживалась… Нам действительно стоило оставить всё так? — Какая же ты вредная девчонка, — улыбнулась в ответ пожилая госпожа Шен. — Поверь мне, твоя первая тётушка вовсе не покорная овечка, но даже она не смогла как-либо навредить им, и ей оставалось только подружиться с ними. Вот что я скажу: просто подожди и посмотри, что случится в будущем. Мне кажется, что Сунь и его мать достаточно глупые и жадные, так что если не справятся люди, то их покарает карма. Минлань радостно кивнула. — Пхиньлань пообещала написать мне, когда будут новости о семье Сунь. Я обязательно зачитаю её письмо вслух. — Что за испорченная девчонка! — принялась отчитывать её пожилая госпожа Шен. — Мало того, что ты наслаждаешься чужим горем, так ты ещё и хитра и коварна! Кажется, ты провела слишком много времени с Пхиньлань, зря я не ограничивала тебя. Но когда мы окажемся дома, я займусь твоим воспитанием. — Бабушка, не волнуйся, я многое повидала и теперь куда лучше понимаю, как устроен мир! — взяв бабушку за руки, искренне воскликнула Минлань. — Когда я буду дома, я буду вести себя хорошо и не заставлю никого волноваться. — Ну, иногда намного проще убить время, если кто-то всё-таки волнуется, — неторопливо ответила пожилая госпожа Шен, обняв свою внучку. Прибыв в порт Цзиньлиня и, сойдя с лодки, они сразу же направились домой по главной дороге. Когда они подъехали к воротам столицы, они увидели, что их ожидали слуги семьи Шен, так что они пересели в семейную повозку и продолжили путь на ней. В столице, где обитали сотни чиновников и аристократов, цены на собственность были как минимум не меньше, чем цены в Пекине во времена Яо Йийи. Кроме того, в древности всё было куда сложнее. Чтобы купить недвижимость, тебе нужны были не только деньги, но и достойное имя, особенно если речь шла о районах возле императорского дворца. Людям, не имевшим достойного ранга или происхождения, не позволялось жить там, даже если они обладали несметными богатствами. Допустим, ростовщик или владелец скотобойни не мог купить дом в столице, даже если золота им хватало на то, чтобы заполнить Титаник. Теоретически, семья Шен, будучи семьёй торговцев, тоже не должна была иметь подобного права, но несколько десятков лет назад первый пожилой господин Шен купил большое поместье, пользуясь как деньгами, как и славой, которую обрела семья Шен, с помощью достижений его третьего сына на императорском экзамене. Дом располагался в удачном месте, в районе Линьцинфан, где жили как учёные, так и знатные семьи. Кроме того, первый господин Шен воспользовался тем, что его сын женился на дочери хоу и купил сад позади дома и объединил эти два участка в один. Большинство коллег Шен Хуна были неблагородного происхождения и, соответственно, могли купить дом лишь на окраинах, а Шен Хун, к тому же, был одним из редких чиновников для своего ранга, который обладал домом с садом. Минлань, подумав об этом, вновь порадовалась, что родилась в правильной семье. — В тот год старый хоу нехотя одобрил свадьбу лишь потому, что знал, что старый господин Шен владеет таким домом, и его никак нельзя было назвать бедным, — сказала однажды по секрету старшая служанка Фан. «О боги, неужели мужчине нужно обладать домом, чтобы жениться?» — мысленно возмутилась Минлань. Примечания: Министерство труда или Гунбу это одно из шести министерств, подчинённых министерству внутренних дел. Оно отвечало за всё, что было связано с инфраструктурой страны: за мастерские и ремесленников, за поля и посевы, за заготовку воды, а также за транспорт и дороги и выполнение правительственных поручений.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 57: Воссоединение.

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides Пробыв почти два месяца вдали от дома, Минлань почувствовала жжение в уголках глаз. Она поймала себя на мысли, что уже давно считает эту семью своей родной. За прошедшее время Шен Хун отрастил себе некое подобие козлиной бородки, что, по слухам, было последним писком моды среди чиновников столицы. У Ван Ши вокруг рта было несколько волдырей, которые даже не удалось скрыть косметикой — последствия от организации свадьбы Чханбая. — Госпожа, если вы не вернётесь домой, я сброшусь в реку, я просто не выдержу того количества дел, с которыми мне приходится справлять! — воскликнула Ван Ши, сжимая руки пожилой госпожи Шен, что было более фамильярным, чем её обычное поведение. На данный момент пожилого господина Хай не было в столице, он уехал по работе, поэтому они решили провести свадебную церемонию перед весенним фестивалем, поскольку боялись, что иначе невесте придётся проделать слишком большой путь. Ван Ши была по уши в делах, она занималась расселением всех родственников в столице и параллельно подготавливала свадебную церемонию. Она очень сильно переутомлялась. Несмотря на то что пожилой господин Хай, когда-то учивший двух императоров, ушёл в отставку, он всё ещё являлся уважаемой фигурой среди благородных семей. Поэтому свадьба дочери семьи Хай заинтересовала почти половину различных известных учёных или чиновников. Все они, как и их семьи, были богатыми и высокопоставленными и всем своим видом и манерами сразу же выдавали своё происхождение. — Ваше поместье буквально пропитано изяществом, — заметила жена одного из чиновников императорской академии. — Только взгляните на эту картину, это же «Игра на гуцине» Линь Аньчжи. Какой отличный вкус! Эта картина прекрасно передаёт дух через форму и является наглядным примером стиля Гу Кайчжи. — И правда прекрасная картина, однако она немного слишком торжественна. Это мешает прочувствовать всю возвышенность. Лишь работы Танвея могут быть примером прекрасного сочетания стилей Гу и Лю. А что вы об этом думаете, госпожа Шен? — улыбнувшись, спросила стоявшая рядом жена учёного. Ван Ши с трудом подавила рвущееся наружу недовольство и, выдавив пару неискренних смешков, быстро сменила тему. «О чём они вообще говорили?» — крутилась мысль у неё в голове. Однако главным нарушителем спокойствия Ван Ши был Чханбай, сохраняя своё обычное невозмутимое лицо он подтянул Минлань к себе и, сравнив их рост, невозмутимо отметил: — Хм, всё ещё ниже меня. «Я вам что, ткань, чтобы меня так отмерять?» — подумала Минлань. В этом году Чханфен вновь провалил осенние экзамены, зато завёл несколько новых друзей в столице, с которыми теперь обменивался своей поэзией и эссе. В последнее время к нему привязалось прозвище «дитя Цзяфен» за то, что он постоянно таскал с собой веер, даже в холодную погоду. Чхандун изменился больше всего. Он очень сильно вырос, словно молодой бамбук, хотя ему было всего девять лет. — Шестая старшая сестра, я следил за твоими вещами. Они в целости и сохранности, даже края сундуков не поцарапаны, — торопливо сказал он. — Молодец, Чхандун, зайди ко мне попозже, забери подарки. Я припасла несколько для наложницы Сян, — шепнула ему Минлань. — Спасибо, сестра, — смутившись, Чхандун покраснел. — Но мама просила меня передать тебе, что не нужно никаких подарков, пожилая госпожа уже позаботилась об этом. — Я привезла прекрасную ткань от нашей тётушки, — прошептала Минлань, наклонившись к нему. — Ты быстро растёшь, так что пускай твоя мама пошьёт тебе новую одежду. В ней ты наверняка будешь прекрасно выглядеть, когда пойдёшь в школу. Не забывай, мы теперь в столице как-никак. Поклонившись Минлань, Чхандун тихонько поблагодарил её. Минлань прекрасно понимала, что роскошные одежды Молань и Чханфена явно были оплачены не из их месячного жалованья. Это понимали все, кроме Шен Хуна. Он обладал поистине сказочной способностью не замечать жуликов. — Шестая младшая сестрица, ты наконец вернулась! А мы уже собирались открывать твои сундуки без тебя! — своей репликой Жулань подтвердила, что нисколько не изменилась за прошедшее время. И как всегда, она сразу же разозлила Молань. Минлань торопливо положила руку на плечо Жулань и сквозь зубы пробормотала, наклонившись к ней: — С тобой, моя пятая старшая сестра, я всегда буду знать, куда пропали мои вещи, если вдруг потеряю их. Кстати, я привезла тебе много бутылок масла из османуса. — Из Цхансяна? — с горящими глазами переспросила Жулань. — Верно, — невинно улыбнулась ей Минлань. — Хотя османтус в Цхансяне не так хорош, как в Сиюньшане, но, так или иначе, масло этой марки поставляют даже в императорский дворец. Тётушка с трудом добыла его, но мне удалось выпросить немного. Я решила подарить его тебе, чтобы ты могла ухаживать с его помощью за своими волосами. Жулань явно обрадовалась. Она обняла Минлань за талию и проворковала: — Ах, как здорово! Мне как раз было нужно нечто подобное! Какая же у меня хорошая сестра! Спасибо, что думаешь обо мне! С самого детства волосы Жулань были тонкими и сухими, годы ухода за волосами не принесли особых результатов, так что подарок Минлань был именно тем, о чём она мечтала. — Эта поездка в наш родной город, она многому тебя научила, — надув губы, холодно заметила Молань. — Например, тому, как красиво говорить и как подхалимничать. Надо же, какой прекрасный подарок ты подобрала! Однако Минлань совершенно не задел этот выпад и она с улыбкой ответила: — Верно. И о тебе я тоже не забыла, четвёртая старшая сестра. Взгляни, это чистейшие ароматизированные чернила с юга. Говорят, что в их состав входит высококачественное эфирное масло, так что написанный ими текст будет приятно пахнуть. Я неграмотна и знаю лишь несколько слов, поэтому было бы глупо оставлять эту вещь себе. Позволь подарить её тебе, сестра. Молань взяла маленькую чёрную коробочку из лакированного дерева. Когда она открыла её, все ощутили лёгкий, но очень приятный аромат. Сами чернила были приятного чёрно-фиолетового оттенка, а их отлив подтверждал их высокое качество. Молань явно понравился подарок, но она изо всех сил старалась выглядеть равнодушно. — Хм. Наверное, мне стоит поблагодарить тебя, сестра. Пожалуй, я подарю тебе часть жемчуга, который мне привезла с юга госпожа Хай. Не став скрывать радости, Минлань захлопала в ладоши и засмеялась. — О, это будет здорово, спасибо тебе! Кстати, а как насчёт тебя, пятая старшая сестра? — с этими словами она посмотрела на Жулань, выразительно подняв бровь, и протянула вперёд руку, словно ожидая подарка. — Вот же меркантильная девчонка! Ладно, получишь ты свой подарок, я припасла для тебя парочку высококачественных нефритовых колец, — пробормотала Жулань, недовольно взглянув на неё. Минлань обняла обеих своих сестёр и удовлетворённо выдохнула. — Ах, как здорово иметь сестёр! Пусть даже я пропустила свадьбу, но я всё равно получила подарки. Небеса, определённо, благоволят мне. Неподдельное счастье Минлань позабавило их, так что вся троица засмеялась и атмосфера быстро стала спокойной и гармоничной. К вечеру домой вернулся Шен Хун, после этого отец, мать и дочери собрались, чтобы пообщаться. Ван Ши даже потребовала принести стол побольше, чтобы все могли поужинать вместе. — За гладкую карьеру отца, — произнесла тост Минлань. — Если бы не ваша тяжёлая работа, отец, мы никогда не смогли бы жить столь комфортной и беззаботной жизнью. Желаю вам здоровья, долголетия и удачи! Шен Хун был весьма тронут искренним тоном и красивыми словами Минлань. Он осушил чашу вина залпом и принялся хвалить её. — Какая же моя Минлань внимательная! Увидев это, Молань и Жулань тоже подняли свои чаши и вознесли тост за Шен Хуна, что порадовало его ещё больше. — Прекрасно, прекрасно! — довольным тоном произнёс он. — То, что все вы выросли такими внимательными и воспитанными радует меня, как отца, даже больше, чем повышение. Мальчики осушили свои чаши вслед за отцом, а девочки с молчаливого одобрения госпожи Шен лишь пригубили. Поскольку сегодня за ужином собрались все члены семьи, они принялись радостно болтать. Больше всего говорила Минлань, рассказывая о своей поездке в родной город. — Мы прибыли туда в самый сезон листопада. Листья османтуса на склоне горы, казалось, были отлиты из золота. А как они благоухали! Казалось словно я еду сквозь лес османтусов. Кстати, при сборе цветов османтуса обычно к стволу дерева привязывают верёвку и затем, пока ты стоишь под деревом, кто-то резко дёргает эту верёвку и цветы османтуса осыпаются прямо на тебя. И Пхиньлань с этим очень не повезло! Пока остальные собирали цветы, она наловила червей. Представляете, она стояла под деревом с широко открытым ртом, и червь едва не упал ей в рот! — без устали говорила она. — Ой, кстати, быки, пасущиеся в полях, оказывается, такие спокойные. Я лишь слегка тянула за верёвку, и они послушно шли за мной. Правда Пхиньлань сглупила и дёрнула слишком сильно. Быку это не понравилось, и он едва не опрокинул её, мне было так страшно! — Минлань продолжала рассказывать истории звонким голосом, сопровождая их обильной жестикуляцией. Когда её история приближалась к кульминации, она повышала голос, когда она описывала ландшафт, она начинала говорить мягко и плавно, стараясь передать ощущения от горных видов в сельской местности. Вся семья вновь и вновь смеялась, слушая её рассказы. Другие дочери семьи Шен жили типичной жизнью девушек из хороших семей, и подобное веселье было им не знакомо. — Действительно, наш родной город — прекрасное место с талантливыми людьми и замечательными видами, — в голосе Шен Хуна были слышны нотки ностальгии. — Разве в Йоуяне действительно так весело? — встрял в обсуждение Чханфен, не удержавшись. — Я ведь бывал там. Молань, недовольная тем, что Минлань всё это время продолжала красоваться, решила подлить масла в огонь. — Братец, ты ведь будущий учёный. Не сравнивай себя с этой дикой девчонкой. — Твоя сестра ещё слишком юна, такое поведение нормально для неё, — нахмурившись, ответил Шен Хун. — И не такая уж он дикая, слуги следят за её воспитанием. Между прочим, в своём письме твои дядя с тётей очень сильно нахваливали Минлань и говорили, что она очень благовоспитанная и отлично себя ведёт. Я даже слышал, что она стала хорошим примером для Пхиньлань. Молань замолчала и расстроено повесила голову. Увидев это, Жулань обрадовалась и с довольным видом умяла ещё одну куриную ножку. От такой похвалы Минлань немного смутилась и тихонько ответила: — Я пообещала бабушке, что, отдохнув с Пхиньлань, я буду хорошо себя вести в столице. — Хорошо, что ты подружилась с родственниками и не вела себя слишком высокомерно, — с улыбкой ответил Шен Хун. — Главное, веди себя хорошо после возвращения домой. «Ну конечно, иметь родственников здорово», — подумала Минлань. С тех пор, как они перебрались в столицу, Шен Вей частенько присылал им деньги, поскольку цены здесь были слишком высоки, а Шен Хуну, ко всему прочему, нужно было покрыть расходы за переезд и провести свадебную церемонию. К счастью, чиновник и «бизнесмен» научились помогать друг другу и достигать взаимовыгодных результатов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 58: Новый дом и новые люди.

Переводчик: hellgah Редактор: Naides Из-за морского климата ноябрь в столице был чрезвычайно холодным. Сразу после обеда главная служанка Фан занялась отоплением, поэтому вечером Минлань с бабушкой легли спать вместе в натопленной комнате. Было тепло, но из-за очень сухого воздуха Минлань, не привыкшая к такому, много раз за ночь просыпалась, чтобы выпить чаю. Но даже так она всё равно чувствовала сухость во рту и на языке. Проснувшись следующим утром, Минлань, пребывая в растерянности, слушала болтовню служанки Фан. Столица была самым лучшим местом со спокойной обстановкой, так как была поблизости от императора. К тому же, императорские цензоры также могли гордиться своим острым зрением и слухом, и хорошим аппетитом. Шен Хун был предусмотрительным человеком, поэтому он передал лучшие комнаты, которым оставили название «зал Шоу’ань», пожилой госпоже Шен. Ван Ши и он сам поселились в главном доме, в то время как павильон Линьтси наложницы Линь по-прежнему располагался на западе, за маленьким двором Чанфэна. У Чанбая был свой двор, который планировали использовать как свадебные покои. Поместье Шен в столице не было таким просторным как в округе Ден. Не было возможности дать каждой юной госпже отдельный павильон, поэтому часть обширного двора была отдана под строительство трёх павильонов, разделенных заборами и декоративными ажурными стенами-экранами. После вокруг каждого павильона были построены коридоры и комнаты для слуг. Таким образом, все дочери обзавелись своими, частично отдельными покоями. Прежнее название павильона Вейжу, «роскошный павильон», было предложено Хуалань, Молань и Жулань оно давно уже не нравилось, так что в этот раз они придумали свои собственные названия; Молань нарекла свои комнаты домом Горной Луны (Шаньюэ), Жулань назвала свои домом Безмятежности (Таожань), комнаты же Минлань сохранили свое прежнее название — дом Ясного Заката (Муцхан). У Минлань голова шла кругом, но Цхуйвей и Даньдзю помнили обо всём. Одна из них собрала вещи для переезда из зала Шоу’ань в дом Муцхан, в то время как вторая командовала младшими и старшими слугами, чтобы всё вымыть и вычистить. Только после целого утра работы всё было закончено. Пожилая госпожа Шен была так озабочена этим, что, взяв с собой Минлань, пошла проверить всё лично. Ван Ши сопровождала их, немного нервничая, и почувствовала облегчение, только когда увидела, что пожилая госпожа Шен удовлетворённо кивнула. Дом Муцхан в столице имел три большие комнаты: главная комната посередине и две боковые комнаты, справа и слева от неё соответственно. Минлань предпочитала иметь уединённый уголок, поэтому она специально приказала разделить спальню на две части стеллажами с сокровищами и занавесями, превратив правую комнату в кабинет. Даньдзю и Сяотао распаковали багаж, разобрали хранившиеся в сундуках книги и украшения, после чего расставили их по желанию Минлань. Жулань пришла навестить Минлань прежде чем уборка и расстановка были закончены. С тех пор как они приехали в столицу, Жулань, в силу своего характера, не успела так быстро завести новых подруг. С другой стороны, ссориться с Молань ей уже надоело, поэтому жертвой её желания поговорить стала Минлань. После того как Даньдзю принесла чайник маоцзяньского чая, Жулань, не в силах больше ждать, утянула Минлань во внутреннюю комнату. — Шестая младшая сестра, ты заметила, что в этот раз четвёртая старшая сестра выглядит несчастной? — после нескольких слов приветствия Жулань сразу выплеснула то, чем были заняты её мысли. — Она выглядит, будто всё хорошо, — некоторое время подумав, ответила Минлань, немного колебаясь. — Но мне кажется, она чем-то немного озабочена. В полдень она приходила сюда, взглянула на мою комнату и потом ушла, почти ничего не сказав. Это было странно. Молань очень заботилась о своей репутации. Независимо от её мнения, она всегда будет вести себя дружелюбно и найдет что сказать. На лице Жулань появилось выражение «я же говорила!», и она, понизив голос, продолжила: — Пока тебя здесь не было, она вызвала сильное недовольство Пхиннин Цзюньчжу. Согласно традициям, за исключением наследного принца и слишком юных принцев, все прочие принцы, достигшие определённого возраста, посылались в отдалённые районы: любимые — в богатые провинции, в то время как нелюбимые — в бедные. Однако в настоящем ситуация была полна неопределенности. Наследный принц ещё не был выбран, и несколько взрослых принцев оставались в столице с молчаливого согласия императора. В том числе шестой принц, чьё положение было не очень высоким, но и не очень низким, имел ранг цзюньвана, и являлся правителем Даляня. В прошлом году, когда император отмечал своё шестидесятилетие, шестой принц взял с собой трёх своих сыновей поздравить императора. Из-за этого третий принц, у которого нет сыновей, очень сильно завидовал ему. Большего всего третьему принцу нравился младший мальчик, четырёх или пяти лет, пухлый и очаровательный. Шестой принц ценил братские отношения, и его жена также была рассудительной женщиной, поэтому они часто брали своего младшего сына навестить третьего принца. — О, я поняла. Когла я была в Цзиньлине, я слышала, что третий принц хочет усыновить ребенка. Этим мальчиком должен стать сын шестого принца? — сразу поняла Минлань, но потом снова запуталась. — Но... какое это имеет отношение к четвёртой старшей сестре? Это внутренние дела императорской семьи. Как мы можем быть с ними связаны? — У шестого принца есть дочь брачного возраста, — самодовольно покачала головой Жулань. — До дня рождения императора осталось всего ничего, и жена шестого принца приехала в столицу с сыном и дочерью. — У них тесные отношения с Пхиннин Цзюньчжу? — немного подумав, неуверенно спросила Минлань. — Ты действительно умная, шестая младшая сестра, — похлопав Минлань по плечу, улыбнулась Жулань. — В тот день Пхиннин Цзюньчжу устраивала званый обед. Мама взяла с собой меня и Молань. Молань так стремилась угодить Пхиннин Цзюньчжу своими приторными речами и льстивыми комплиментами, но, к её удивлению Пхиннин Цзюньчжу не обращала на неё внимания, и говорила с шестой принцессой и её дочерью. Когда мы вернулись домой, мама рассказала об этом отцу, и отец сделал ей выговор и запер её на полмесяца. Ха-ха-ха... — Это... это очень неловко, — Минлань могла представить эту сцену и почувствовала смущение. Ничего удивительного, что, вернувшись, она обнаружила, что Шен Хун, кажется, стал гораздо строже к Молань. В настоящее время император терял свою власть, и третий принц мог законно получить корону, если у него появится сын. Сторонники шестого принца тоже сразу же станут более могущественными. Пхиннин Цзюньчжу намеревалась плеснуть масла в огонь, и хотела, чтобы Сяньчжу Цзячен стала её невесткой. Даже без тщательного сравнения Молань была совершенно не ровней Сяньчжу по своему происхождению. Жулань была в восторге от этого инцидента и планировала поделиться радостью с кем-то ещё, но, к её удивлению, Минлань не была рада, напротив, она была огорчена. — Что с тобой? — нахмурившись, спросила Жулань. — Только не говори, что тебе жаль четвертую старшую сестру! — Пятая старшая сестра, мне жаль нас, — горько улыбнулась Минлань. — Хотя сейчас опозорилась четвёртая старшая сестра, но и мы не сможем избежать этого. Когда люди будут говорить об этом, они скажут, что дочери семьи Шен плохо обучены. Жулань тут же застыла, удивлённая. Подумав об этом ещё раз, она согласилась со словами Минлань. Не удивительно, что последнее время, когда она посещала чаепития или поэтические встречи, эти госпожи из семей чиновников говорили с ней так неохотно и их речи звучали саркастически. Она думала, они направлены против Молань, но в действительности... оказалось, что она тоже стала жертвой этого инцидента! Осознав это, Жулань пришла в ярость: — Эта... эта… Неподобающее слово, вылетевшее из её рта, заставило Жулань покраснеть до кончиков волос. Минлань поспешила образумить её: — Тише, перестань говорить ерунду. Мы сейчас живём совсем рядом. Тебя могут услышать. Жулань сильно ударила по столу и ещё раз хлопнула по нему рукой: — Все в порядке. Она только что ушла в павильон Линтси. Хм! При следующей встрече с ними, я боюсь, она может устроить ещё не одну сцену! Минлань огорчённо взглянула на неё. Чаша, которую Жулань уронила на пол, была частью целого набора. В павильоне Линтси на столике у кровати зажгли позолоченную курильницу для благовоний, украшенную узорами Юньфу. Наложница Линь, глядя на свою расстроенную дочь, стиснула в руках муфту из серого мышиного меха и нахмурилась: — Господин всего лишь отругал тебя, обязательно делать такое лицо? Молань, играя с мешочком для благовоний, на котором были вышиты символы «благоприятствование, карьера и долголетие», бросила взгляд на наложницу Линь: — Меня впервые так сильно наказали. Это так унизительно! Но, поскольку пожилая госпожа возвращается, то, боюсь, я всё ещё должна сидеть под домашним арестом. — Ты бесполезна, знаешь лишь как делать унылое лицо, но совершенно не умеешь просчитывать наперёд, — вздохнула наложница Линь. — Забудь об этом. У тебя своя собственная судьба. Если ты такая неспособная, я просто выдам тебя замуж в обычную семью. — Эта Сяньчжу — посредственность, и по внешности и по характеру, — покраснев от стыда, возразила Молань. — Мой бедный брат Юаньжуо. — Она благословлена с рождения и это лучше, чем что-либо ещё! — помолчав немного, сказала наложница Линь. — Прекрати думать о Ци Хене. Я послала твоего третьего старшего брата собрать свежие новости. Пхиннин Цзюньчжу — сноб, сейчас её больше всего занимает сближение с процветающей семьёй шестого принца. Забудь об этом. Так, я сказала тебе навестить Минлань. Ты сделала это? — Просто отделанные комнаты, но изысканно обставлены, — подняла голову без всякого интереса Молань. — Есть несколько ценных вещей. Насчёт сундучков, которые вносили и выносили — я не могу сказать, что в них. Мама, мы ничего не можем сделать Минлань до тех пор, пока пожилая госпожа так сильно её любит. Зачем тратить силы? Наложница Линь с силой ударила по кирпичной кровати, она была все себя от гнева: — Ты действительно бесполезная! Ты сама себя выставила на посмешище, когда не нужно, но отступаешь, когда надо действовать! В этот раз, когда Минлань ездила в родной город, она, должно быть, воспользовалась всеми средствами, чтобы угодить тамошним родственникам, и теперь все в семье твоего дяди любят её. Посмотри на себя! Я сказала тебе подольститься к Пхиньлань, подружиться с ней, но она тебе не понравилась, она, видите ли, невежественна и неграмотна! Теперь посмотри на ситуацию сейчас. Ты завидуешь, видя, как она вернулась с кучей подарков? Ты и она имеете одинаковое происхождение, но её мать — крестьянка, а твоя — из семьи чиновников. К тому же, у тебя есть брат, который поддержит тебя. Ты должна быть в десять раз лучше неё, но дела идут наоборот! Молань внезапно отвернулась и фыркнула: — Пожилая госпожа упряма. Что я могу сделать, если я ей просто не нравлюсь? После того как наложница Линь успокоилась, она медленно сказала, сидя в дымке от курящихся благовоний: — Судя по её отношению, боюсь, что брак Минлань уже решён. Что касается Жулань, госпожа уже давно сделала все приготовления. Когда брат Ван Ши вернётся в столицу по истечении срока службы, я боюсь, дочь моя, только твой брак будет всё ещё в неопределённости. Слушая это, Молань начала волноваться. Она нервно взглянула на свою мать, наложница Линь обернулась, улыбнувшись ей: — Если нужно только найти обычного учёного или сына семьи чиновников, это гораздо проще, твои отец и брат знают многих. Однако, если ты хочешь человека с хорошим характером, большим состоянием и высокого ранга, это очень трудно! Мне интересно, какую семью пожилая госпожа нашла для Минлань. *** Смотря на старую женщину, плачущую перед ней, Минлань растерялась и молча посмотрела на главную служанку Фан. Старая женщина была одета как слуга. Поверх тёмно-красного тонкотканного шёлкового жакета на ней был чёрный жилет. Она держала руку Минлань и плакала: — Юная госпожа, наложница Вей умерла так рано, и я была такой бесполезной, заболев в то время, я не смогла позаботиться о вас!.. Минлань пыталась понять её, но всё ещё пребывала в растерянности. — Главная служанка Цхуй стара, её сын и невестка много раз просили забрать её домой на отдых, на освободившееся место госпожа нашла гланую служанку Ю из поместья, — кашлянув, сказала главная служанка Фан. — Она была твоей кормилицей, поэтому она должна будет лучше заботиться о юной госпоже. Минлань кивнула. В действительности, она совершенно не помнила эту главную служанку Ю. Она могла лишь смутно припомнить разговоры девочек-служанок, когда она притворялась глупой. Наложница Вей была послушной и честной, у неё была только одна преданная служанка, которую звали Ди'эр, в то время как остальные слуги были жадными и неуважительными. Когда случилось несчастье, они ушли и больше не появлялись. Так это главная служанка Ю?.. После того, как все вышли, главная служанка Фан рассказала всё: — Пожилая госпожа хотела найти человека, заслуживающего доверие, но поскольку госпожа уже отправила эту, пожилая госпожа не стала её отвергать. Минлань задумалась об этом и внезапно спросила: — Если она жила в поместье, через кого она попала во внутренний двор? Кормилица юной госпожи — это престижная позиция. Она получала не только хорошие деньги, но и большое уважение, к ней относились также как к главным служанкам, ответственным за девушек-служанок. Эта главная служанка Ю сбежала, боясь обвинений, когда умирала наложница Вей, но сейчас она вернулась обратно. Видя, что Минлань смогла задать самый важный вопрос, главная служанка Фан почувствовала облегчение и сказала, понизив голос: — Вы очень умная девочка, юная госпожа. Я слышала, что она хотела вернуться несколько лет назад, но уже была главная служанка Цхуй, которая заботилась о вас, в этот раз она попала сюда, подкупив слугу госпожи. Минлань продолжала спрашивать: — Никто за ней не стоит? — продолжила спрашивать Минлань. — Пожилая госпожа не потерпит такого, — покачала головой главна служанка Фан. — Так как она была вашей кормилицей, разумно, что она заняла эту должность. Я тщательно расспросила других. Получается, что только рекомендатель получил взятку. Я лишь беспокоюсь, что из-за того, что она была вашей кормилицей, вы не сможете отругать её, если она будет лениться или создавать проблемы. — Не нужно беспокоиться, — Минлань улыбнулась уголками губ. — Я не маленькая девочка, и пожилая госпожа не может защищать меня всю мою жизнь, — она рассмеялась. — Если я действительно не справлюсь с этим, я попрошу помочь. После того как главная служанка Фан ушла, Минлань села в одиночестве на кровать Сянфей, некоторое время она размышляла, а потом внезапно приказала: — Позовите главную служанку Ю. Сяотао вышла исполнить приказ. Войдя в комнату главная служанка Ю начала плакать, лепеча о том, как беспомощна она была, когда уходила, и как она скучала по Минлань в поместье. Минлань слушала с улыбкой и предложила Сяотао принести табурет. Главная служанка Ю не была стара, скорее среднего возраста. У неё было красивое лицо с большим ртом, которое выглядело немного хитрым и прямым. Когда она ушла, Минлань было только пять лет, теперь Минлань должно было исполниться тринадцать. Главная служанка Ю продолжала вспоминать случаи из того времени, когда Минлань была маленькой, сколько сил она отдавала выкармливая Минлань, которая просто тихо слушала и, только после того, как та закончила свою речь, начала небрежно: — Я боюсь, я не могу вспомнить всё это. Главная служанка Ю была ошеломлена: эти воспоминания были её козырем, поэтому она поспешила вытереть слёзы и сказала: — Несмотря на возраст, вы были очень умны, вы помнили всё, чему я вас когда-либо учила. Почему же вы не можете вспомнить? Минлань взяла чайную чашку, которую ей передала Даньдзю, осторожно помешивая чайные листья крышкой. — После смерти наложницы Вей, я заболела и была без сознания много дней, — тихим голосом сказала она. — Есть много вещей которые я не могу вспомнить, после того как очнулась. Как жаль, что тебя не было тогда со мной, иначе я могла бы поправиться раньше! Главная служанка Ю выглядела немного смущёной и вынужденно рассмеялась: — Это моя вина, что я заболела в то время, — она действительно хотела упомянуть кое-что о наложнице Вей, но дежурная главная служанка заранее её предупредила, и она не посмела. — Это были тяжелые дни для меня, — Минлань мягко вздохнула, её голос стал немного грустным. — Я пила отвары и лежала в постели всё время, и не было никого, кто бы присматривал за мной, только эта глупая Сяотао. Доктор много раз говорил, что я могу не выжить. К счастью, благодаря заботе главной госпожи и любви пожилой госпожи, я смогла сохранить свою жизнь. Лицо главной служанки Ю поменяло цвет с бледного до багрового. Скрутив носовой платок в руке, она выдавила из себя несколько пустых слов, которые даже ей самой показались скучными и сухими. — Теперь все хорошо, — Минлань положила крышку на чашку и улыбнулась. — Эти служанки первого ранга в моей комнате все обучены пожилой госпожой и главной госпожой. Они наиболее способные. Теперь, когда вы к нам присоединились, мой маленький двор идеален. Главная служанка Ю была изумлена, она вдруг подняла голову и посмотрела на длинные узкие глаза Минлань и мягкую линию овала лица, так напоминавшие наложницу, которая умерла молодой. Но у неё был совершенно другой характер. Не имело значения, что Минлань говорила или слышала, длинные изогнутые ресницы были неподвижны как пара замерших крыльев бабочки, и её красивая улыбка была такой же мирной как неподвижная вода. Эта простая, но элегантная девочка обладала спокойствием, присущим персоне высокого ранга. Главная служанка Ю немного растерялась, между Минлань и маленькой робкой девочкой, что всегда следовала за ней, в её воспоминаниях, не было почти ничего общего. Волна непонятного страха прошла по её позвоночнику. Минлань смотрела прямо в глаза главной служанки Ю, думая: «Если она достаточно умна, она не будет создавать проблем с такой оплатой и прочими наградами. Будь менее жадной и выполняй свою работу, и все будет хорошо». Примечания: 1) Порядок титулов для знатных дам: Принцесса, Цзюньчжу, Сяньчжу. 2) Знать имела разные ранги. От самого высокого и ниже это: наследный принц, циньван и цзюньван, гун (титульный князь, герцог), хоу (маркиз), бо (граф), цзы (этот титул получали сыновья ванов), нань (барон и всё, что ниже, мелкие землевладельцы, способные оборонять свои владения). Более подробно про титулы можно прочитать здесь, Китай внизу: https://posmotre.li/Справочник_автора/Стандартные_аристократические_титулы 3) Как вы заметили, в нашей команде снова пополнение! Приветствуем нашего нового переводчика hellgah!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 59: Хуалань приезжает в поместье Шен (1)

Перевод: Crossenti Редактор: Naides Несколько дней Минлань равнодушно наблюдала за старшей служанкой Ю и выяснила, что та хорошо разбиралась в некоторых вещах. Всё это время она посвящала себя заботе о повседневной жизни Минлань и совершенно не стремилась как-либо прикоснуться или приблизиться к ценностям в её распоряжении. Однако старшая служанка Ю слишком долго находилась за пределами поместья. К тому же, наложница Вей с самого начала недостаточно строго обучила её. Всё это привело к тому, что старшая служанка Ю временами вела себя властно и деспотично. Чуть ли не каждый день она била и оскорбляла других, и даже нецензурно выражалась, когда молодые служанки что-то делали неправильно. Она отругала всех, кроме Цхуйвей, которую назначила пожилая госпожа. Вспыльчивые Жуомей и Лючжи чуть не подрались с ней. Минлань ничего не предпринимала, но втайне записывала всё. И вот в очередной раз старшая служанка Ю решила отругать молодую служанку за невыполнение обязанностей. Во дворе стояла суматоха: старшая служанка Ю гонялась за молодой служанкой по всему двору, собираясь побить её и изрыгая проклятия. Минлань, читавшая во внутренних покоях, ничего не сказала и даже бросила неодобрительный взгляд на Цхуйвей, когда та попыталась вмешаться. Минлань перевернула несколько страниц, дожидаясь, пока старшая служанка Ю успокоится, затем попросила Сяотао позвать её. Когда старшая служанка Ю подняла занавеску и вошла в дом, Минлань сидела на кирпичной кровати, Цхуйвей вышивала, а Даньдзю наводила порядок на столе. Увидев равнодушный взгляд Минлань, старшая служанка Ю забеспокоилась. За несколько дней она успела узнать, что шестая юная госпожа была человеком, которым не так просто манипулировать. Прежде чем старшая служанка Ю успела что-то сказать, Минлань обернулась и сказала: — Сяотао, принеси кормилице чашку горячего чая. Кормилица, сядьте. Старшая служанка Ю подвинула к себе стул и присела на его уголок, затем с улыбкой спросила: — В чём дело, моя юная госпожа? — Вы со всей душой служите здесь несколько дней, — мягко улыбнувшись, ответила Минлань. — Я отношусь к вам как к одной из нас, поэтому должна указать, что некоторые ваши действия неуместны. Прошу, не сердитесь на меня. — Конечно, говорите, юная госпожа, — произнесла старшая служанка Ю. Её сердце, казалось, ушло в пятки. — Воспитывать этих непослушных юных служанок необходимо, — медленно проговорила Минлань, отложив книгу и скрестив руки. — Но каждый раз вы устраиваете из этого суматоху, что привлекает слишком много внимания. Старшей служанке Ю это показалось неприемлемым. Она выпрямилась и парировала: — Моя госпожа, вы слишком молоды и добры, вам не стоит лезть в столь тёмные и ужасные вещи. Эти юные служанки слишком ленивы и увёртливы, чтобы терпеливо уговаривать их. С ними нужно быть строже. Глаза Минлань полыхнули гневом. — Боюсь, я не могу с вами согласиться, — приподняв брови, возразила она. — Пусть я молода, но не следует выносить сор из избы. Мы часть одной семьи, но каждый сам отвечает за свои дела. Несомненно, эти служанки непослушны. Их следует звать в дом и наказывать в их комнатах. Но, кажется, вы хотите рассказать об этом всему миру. Люди решат, что мой маленький двор очень шумный. Старшая служанка Ю осознала правоту Минлань, но от того, что замечание было сделано в присутствии трёх юных служанок, она смутилась и недовольно пробормотала: — Обычно кормилица воспитывает госпожу, а не наоборот. Но я за несколько дней уже надоела своей госпоже. — Конечно, мне не следовало поучать свою кормилицу, — услышав это, усмехнулась Минлань. — Почему бы не рассказать об этом пожилой госпоже и старшей служанке Фан? Уверенна, они достаточно компетентны, чтобы убедить вас. С этими словами Минлань собиралась встать. Старшая служанка Ю поспешила остановить её и выронила чашку. Выдавив извиняющуюся улыбку, она проговорила: — Моя госпожа, прошу, простите мою глупость и высказывайтесь, когда пожелаете. Не нужно беспокоить пожилую госпожу. Находясь вне поместья, старшая служанка Ю слышала о том, что шестая юная госпожа была любимицей пожилой госпожи. Та оберегала внучку настолько, что она, можно сказать, росла под постоянной опекой своей бабушки. Старшая служанка Ю попала сюда не без помощи Ван Ши, и предполагала, что это могло огорчить пожилую госпожу. Прошло всего несколько дней, и будет ужасно, если пожилая госпожа узнает о созданных ею неприятностях. Поэтому старшая служанка Ю тут же признала свою ошибку. Это успокоило Минлань. Она устроилась на кровати поудобнее, взяла медную эмалированную грелку для рук и мягко проговорила: — Обучить тех молодых служанок было хорошей идеей, но благие намерения не всегда ведут к хорошим последствиям. Вы можете запомнить все ошибки, допущенные юными служанками, и сделать им выговор позже. Наказывать их необходимо, но лучше возьмите у меня линейку или попросите старшую служанку Лиу уменьшить их жалованье. Вы уже немолоды. Неужели вы хотите, чтобы вас сочли невоспитанной, глядя, как вы ругаетесь с молодыми слугами, краснея от злости? Заметьте, сегодня я не кричала, чтобы никто не узнал о нашем разговоре. Обычно кормилицы были преданны детям, которых вырастили. Главная госпожа семьи выбирала кормилиц и управляла их дальнейшей судьбой. Сын кормилицы мог стать лакеем юного господина, дочь — служанкой юной госпожи. Всё было взаимосвязано. К примеру, кормилицей Молань была старшая служанка наложницы Линь, кормилицей Жулань — служанка Ван Ши, которая отправилась с ней в поместье Шен после замужества. И только Минлань практически ничего не знала о происхождении своей кормилицы. Впрочем, кормилицей Чхандуна и вовсе была временная работница, которая уволилась сразу после прекращения кормления. Подумав об этом, Минлань почувствовала благодарность за то, что имеет. Старшая служанка Ю несколько раз изменилась в лице и подумала, что шестая юная госпожа и впрямь оказалась выдающимся и тактичным человеком. Найдя небольшую ошибку, она могла вежливо указать на неё, и использовала логичные доводы, которые сложно опровергнуть. Старшая служанка Ю выдавила улыбку и ответила: — Вы правы, моя юная госпожа. Я осознала свои ошибки и исправлю их все. Затем старшая служанка Ю начала сбивчиво бормотать оправдания, чтобы сгладить неловкость. Минлань лучезарно улыбалась и отвечала, заботясь о её чувствах. — Я слышала, у вас вчера родился внук, — внезапно сказала она. — Поздравляю. Старшая служанка Ю на мгновение растерялась, но затем ответила с улыбкой: — Ничего особенного, всего лишь ещё один рот, который надо прокормить. — Даньдзю, принеси красный конверт с пятью лянами серебра, — Минлань повернула голову. — Стоит отпраздновать рождение первого внука кормилицы. Старшая служанка Ю приняла красный конверт и принялась рассыпаться в благодарностях. Её сердце бешено забилось, но не от огромной суммы денег, а от того, как шестая юная госпожа вела свои дела. Она наконец осознала, что Минлань была совсем не похожа на наложницу Вей и никогда не позволила бы втоптать себя в грязь. Когда старшая служанка Ю ушла, Даньдзю наконец оторвалась от своего притворного занятия и улыбнулась: — Наша юная госпожа проделала огромную работу. Теперь старшая служанка Ю будет вести себя как подобает. Минлань бросила на неё взгляд и отхлебнула глоток горячего чая. — Несмотря ни на что, она старшая служанка, которая намного опытнее всех вас. Так что вы должны уважать её, не говоря уж о том, что в некоторой степени она права. Даньдзю знала, что имела в виду Минлань, поэтому молча опустила голову. Минлань вздохнула и поставила чашку. — Ты тоже виновата. Слепая доброта приводит лишь к неповиновению. Я знаю, что ты выросла вместе с Яньцхао и другими, и тебе сложно быть строгой с ними. Они были воспитанными, когда здесь служила старшая служанка Цхуй. Однако меня не было всего пару месяцев, а они уже так обленились. Было даже такое, что никого не было в комнате, где горели свечи и угольные печи. А ты так легко спустила им с рук такую халатность. Цхуйвей вышла и сделала им выговор, но подумай, она ведь не сможет оставаться здесь вечно. Через несколько лет она выйдет замуж. Цхуйвей, сидевшая с вышивкой на кирпичной кровати, не могла не проворчать: — Моя госпожа, зачем впутывать меня в это? — Не беспокойся, — Минлань обернулась к ней с серьёзным выражением лица. — Пожилая госпожа уже приготовила тебе приданое. Ты служила мне много лет, так что я приготовила вторую часть приданого для тебя. Но у меня очень плохая память, так что лучше напомни мне об этом, когда придёт время. После нескольких лет поддразниваний Цхуйвей давно перестала стесняться, так что она лишь сморщила нос и снова склонилась над вышитым цветком. Зато Даньдзю смутилась после выговора. От стыда она опустила голову и пробормотала: — Я им говорила, а они упрекнули меня за то, что смотрю на них свысока. Минлань повернулась обратно к ней и продолжила наставления: — В моих покоях, не считая Сяотао, ты служишь мне дольше всех. Помимо Цхуйвей, которая получает двойное жалованье, у тебя самый высокий доход, и пожилая госпожа признаёт тебя. Ты должна воспитывать этих юных служанок, чтобы кормилица не наказала их. Можешь ссылаться на правила нашего двора, и никто не посмеет обвинить тебя. Позиция Минлань была простой: работа должна выполняться в соответствии с зарплатой и должностью. Служанка первого ранга должна не только заботиться о своей юной госпоже, но и управлять другими служанками. Даньдзю хорошо выполняла свою прошлую работу, но совершенно не справлялась с новой. Даньдзю побледнела и застыла на месте. Цхуйвей вздохнула, хорошо зная её ситуацию. Отец Даньдзю умер очень рано, а её мать, повторно выйдя замуж, родила ещё несколько детей. Отчим не любил Даньдзю, а мать никогда не заступалась за неё. Лет с пяти или шести она жила как сирота. После этого её тётя пожалела её и нашла способ отправить её в поместье, дабы она могла вести нормальную жизнь. Цхуйвей отложила вышивку и усадила Даньдзю на кирпичную кровать. — Моя дорогая сестрица, я знаю твою искренность, но подумай о нашей госпоже, — мягко сказала она. — Она становится старше с каждым днём, и мы не сможем всегда ждать помощи от пожилой госпожи. Над нами же будут смеяться. Но сейчас эти двое...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 60: Хуалань приезжает в поместье Шен (2)

Перевод: Furious SunShine Редактор: Naides Цхуйвей указала в направлении дома Шаньюэ и дома Таожань и прошептала: — Они живут довольно недалеко от нас и наблюдают за каждым нашим шагом. Наша юная госпожа привезла много ценных подарков своим служанкам, а они тотчас стали бесцеремонно копаться в наших вещах. И если на это ещё можно закрыть глаза, то что же придется делать, если произойдут кражи или поджоги? Побежим к юной госпоже, чтобы она разрешила эту ситуацию или станем просить старшую служанку наказать сестёр? И то, и другое принесет раздор в дом. Сейчас же, в добавок ко всему, наша старшая служанка — та еще интриганка, а это значит, что нам нужно быть еще осторожнее. Дорогая сестрица, тебе следует научиться как постоять за себя, иначе пожилая госпожа тебя выгонит. Юная госпожа легко может заменить твою позицию другой служанкой. Если бы не её забота о тебе, пожилая госпожа давно бы уже прислала сюда умелую девушку из семьи Цхуй тебе на замену. Минлань с восхищением взглянула на Цхуйвей, про себя думая, что старшая служанка Фан и правда умела вышколить способных прислужниц. Её слова осветили как все проблемы, так и их возможные последствия. Неудивительно, что Даньдзю сразу всё поняла и серьезно кивнула, слушая наставления Цхуйвей. С таким лицом она смело могла бы давать клятву на вступлении в партию, только красного флага с серпом и молотом не хватало. Хоть Минлань и не имела опыта работы в частной компании, она понимала, что главной стратегией управления является постепенное продвижение по карьерной лестнице наряду с постепенным повышением ответственности. Генеральный директор не проверял присутствие всех на рабочих местах — это было не в его компетенции. Даже если Минлань хотелось лично явиться в рабочие зоны и попросту накричать на виновных, ей приходилось сдерживать такие порывы. Отчитывать и ругать служанок — не её работа. Она могла только принять окончательное решение в вопросе их наказания. — Моя госпожа! — в комнату влетела запыхавшаяся Сяотао. — Приехала первая юная госпожа. — Ах, нет, замужняя госпожа, и пожилая госпожа созвала всех дочерей к себе. Минлань так удивилась, что нашлась с ответом лишь спустя несколько секунд: — Старшая сестрица приехала, это же здорово! Пожилая госпожа уже давно ждала её и хотела увидеться. Даньдзю действовала куда быстрее, чем подбирала слова в разговоре, поэтому она мигом достала пару отделанных золотом пурпурных непромокаемых ботинок из овечьей шкуры. Затем она помогла Минлань обуться. Цхуйвей тем временем поспешно принесла из спальни светло-розовое пальто из козьей шерсти с подкладкой из беличьих шкур, расшитое серебряной нитью. Сяотао подкинула в грелку углей, чтобы усилить огонь. Когда все три служанки закончили с приготовлениями, Цхуйвей, немного подумав между белой шапкой и золотой шпилькой, довершила образ Минлань белой шапкой. Затем шестая юная госпожа в компании Сяотао и Даньдзю отправилась в зал Шоу’ань, а Цхуйвей осталась за главную в доме Муцхан. На самом деле, Хуалань собиралась приехать сразу же после возвращения пожилой госпожи, но, к сожалению, её свекровь, госпожа Бо Чжунтсинь, заболела. Хуалань, как невестка, должна была ухаживать за ней, и поэтому поездку в дом Шен пришлось отложить. Когда Минлань, наконец, прибежала в главный зал, то увидела, как на коленях у пожилой госпожи рыдала прекрасная взрослая женщина. Бабушка Шен нежно гладила её по спине, с любовью вглядываясь в её лицо. Бабушка и внучка не виделись шесть-семь лет, поэтому, воссоединившись, не могли сдержать слёз. Ван Ши изо всех сил пыталась сохранить грустное выражение, то и дело промокая глаза платком, но на самом деле очень завидовала. Когда Хуалань приезжала к ним два месяца назад, она не плакала так, даже встретив родную мать. Молань и Жулань стояли чуть поодаль, играясь с маленькой девочкой лет четырёх-пяти. Когда служанка огласила приход Минлань, все в комнате подняли взгляды. Прекрасная госпожа встала и с улыбкой сказала, не вытирая слезы: — Разве это не шестая младшая сестрёнка? Подойди, дай на тебя поглядеть. После того, как Даньдзю помогла Минлань снять пальто и шапку, та прошла вперёд и ясным голосом поприветствовала Хуалань: — Старшая сестрица. Отстранившись от младшей сестры, Хуалань остановила полный удивления взгляд на её лице. Видя её изящные манеры, она вспомнила её в детстве и улыбнулась ещё шире: — Наша пожилая госпожа, и правда, знает толк в воспитании. Когда я уезжала, Минлань была такой маленькой и худенькой, как больной котёнок, а сейчас она превратилась в настоящую красавицу. Минлань, в свою очередь, тоже исподтишка рассматривала старшую сестрицу. Сверху на ней была открытая туника в китайском стиле из сычуаньской парчи, расшитая узором в виде пионов и украшенная золотыми резными пуговицами. Под ней было надето длинное легкое платье в вертикальную полоску. Образ Хуалань был утончённым и, в то же время, роскошным, её лицо оставалось таким же очаровательным, как и раньше, но её манеры немного изменились в соответствии с её замужним статусом, и это лишь добавляло ей шарма. Тем не менее, между бровями пролегла небольшая складка, что выдавало её скрытые волнения в семейной жизни. Хуалань взяла у кого-то из прислуги вышитый мешочек и вложила его в руки Минлань, а затем вынула одну из шпилек из своих волос и вставила в её простенькую прическу. Затем она с теплой улыбкой сказала: — Моя дорогая сестрица, пожалуйста, прими этот скромный подарок в честь нашего воссоединения после стольких лет разлуки. Минлань не успела как следует рассмотреть шпильку, заметив лишь её ослепительный блеск, но, судя по весу, она была изготовлена из чистого золота. Сжав в руке мешочек, она нащупала что-то вроде нефритовой подвески. Поэтому, уважительно поклонившись, она подняла голову и улыбнулась: — Благодарю, старшая сестрица. Неудивительно, что четвёртая и пятая старшие сёстры всё это время так ждали твоего приезда. Услышав её слова, все в комнате рассмеялись. Ван Ши потянула Минлань в сторону и указала на маленькую девочку, стоявшую рядом: — Познакомься, это твоя племянница, Чжуан Цзе`эр. Ею оказалась милая пухлощекая малышка, её глаза и брови были точной копией Хуалань. Но, в отличие от своей спокойной и легкой в общении матушки, девочка стыдливо спряталась за няней. Лишь после того, как Ван Ши мягко подтолкнула её, она осторожно выглянула и робко поздоровалась: — Шестая тётушка. Её голос был таким нежным и очаровательным, что Минлань сразу захотелось её затискать, как маленького котёнка. Присев, чтобы быть на одном уровне с малышкой, она улыбнулась и сказала: — Чжуан Цзе`эр очень милая девочка. У меня кое-что есть для тебя, дорогая. Она взяла из рук Даньдзю квадратную шкатулку и вложила её в руки Чжуан Цзе`эр. Та немного растерялась и продолжила стоять с широко раскрытыми глазами, с любопытством глядя на шкатулку. Тогда к ним подошла Хуалань и, также присев, открыла её, показывая дочке. Внутри лежало изящное блестящее медное кольцо-головоломка, погремушка, обитая парчой и расшитая красными ягодами кизила, пухленький кролик размером с ладонь, вырезанный из белого нефрита, а также пара талисманов в виде цветка сливы из изумрудного нефрита, который, судя по блеску и прозрачности, выглядел очень недёшево. Чжуан Цзе`эр сперва вынула погремушку и потрясла ею, затем второй рукой взяла нефритового кролика и, наконец, подняла на Минлань полный обожания взгляд, буквально светясь от радости. Увидев, насколько сильно дочке понравились игрушки, Хуалань расчувствовалась и улыбнулась шестой сестре: — Спасибо за заботу. Ты, вероятно, приготовила их задолго до того, как мы приехали. Твоей племяннице очень повезло иметь такую тетушку. Должно быть, этот подарок обошёлся тебе в крупную сумму. Минлань сперва указала на мешочек в своей руке, затем коснулась шпильки, которую подарила ей Хуалань, и серьёзно сказала: — Да не особо. Раньше я тоже так думала, но сейчас я получила намного больше, чем дала. Старшая сестрица, ты обязательно вернёшь свои деньги, если родишь хорошенького сына, и мы трое снова станем тётушками. Глаза Хуалань вспыхнули, и она за ухо притянула Минлань к себе и шутливо пожурила: — Ах ты, непослушная девчонка! Как ты смеешь шутить над старшей сестрой? Вижу, тебе жить надоело, и ты напрашиваешься на хороший нагоняй! Держась за пострадавшее ухо, Минлань тотчас воспользовалась возможностью и улизнула за спину к пожилой госпоже Шен, и все в комнате расхохотались. Ван Ши смеялась больше всех, указывая пальцем на Минлань и приговаривая: — В наказание ударь её по губам. Хуалань легко ущипнула сестру, шутливо ругая, а затем отыскала взглядом Сяотао и принялась подтрунивать: — Это ведь ты прислуживала Минлань и раньше? Твоя госпожа до сих пор пинает волан? Сяотао, выступив вперед, активно закивала. Когда-то давно ей поручили приглядывать за Минлань во время игры, и та весьма неплохо справлялась, Хуалань тогда даже выдала ей приз за успехи. Так что Сяотао была очень хорошего мнения о первой госпоже, поэтому она искренне улыбнулась: — Здравствуйте, первая госпожа. Я Сяотао. С тех пор, как вы вышли замуж, шестая юная госпожа постоянно отлынивала от игр на свежем воздухе, всеми силами пытаясь от них отказаться. Все прекрасно знали привычки Минлань и её нелюбовь к подвижным играм, так что снова рассмеялись. Затем к ним подскочила Жулань и подлила ещё масла в огонь, громко рассказывая все её секреты: — Старшая сестрица, может, ты не знала, но шестая сестра выходит на улицу лишь при трёх условиях: если нет дождя, снега и не слишком жарко. Стены комнаты содрогнулись от хохота. Все принялись дразнить Минлань, которая, хоть и с горящим от стыда лицом, с достойным видом принимала каждую подколку в свою сторону. «Жаль, что здесь нет термометра, а так я бы и носа на улицу не казала при выше двадцати восьми или ниже пятнадцати по Цельсию», — мысленно вздохнула она. Когда все собрались вокруг пожилой госпожи и принялись общаться, атмосфера в комнате стала ещё более теплой и семейной. Хуалань разговорилась ещё больше, выражение её лица тонко передавало все эмоции, когда она делилась шутками о жизни в столице, но также было заметно, что она научилась ещё лучше владеть собой: она без каких-либо заминок вежливо общалась с Молань. Но Минлань казалось, что старшая сестра вела себя как-то слишком открыто и дружелюбно, будто пытаясь скрыть что-то за маской веселья. Но, будучи дочерью наложницы, она не имела права поднимать такие темы по отношению к законной дочери, поэтому просто присоединилась к общению. Пока Хуалань говорила, она имела возможность в естественной обстановке понаблюдать за тремя младшими сёстрами. Молань выросла изящной и прелестной девушкой, а также была нежной и чувствительной натурой, но в её поведении читалось то, что её с детства избаловали, а потому она была очень зациклена на себе. Минлань тоже была настоящей красавицей, но очень выделялась на фоне всех сестёр. Она была милой и забавной, вела себя вполне естественно для своего юного возраста и, в то же время, обладала хорошими манерами и обходилась с Хуалань достаточно тепло, но ни разу не позволила себе перейти грань и общаться с ней больше, чем Жулань. Хуалань украдкой удовлетворённо кивнула. Переведя же взгляд на родную сестру, Хуалань не смогла сдержать вздоха: Жулань переняла заурядную внешность от Ван Ши. К счастью, у неё была светлая и чистая кожа, а также она вела себя непринужденно и величественно, как и полагается законной дочери… Но врать самой себе не было смысла: Жулань всё ещё была бесшабашным ребенком, ей очень недоставало достоинства и выдержки. Проговорив так довольно долгое время, пожилая госпожа Шен коснулась плеча Ван Ши и бросила взгляд на Хуалань. Госпожа мигом уловила намек и с улыбкой поднялась, предложив девочкам отвести Чжуан Цзе`эр в сад на прогулку. Минлань тотчас поняла, что пожилая госпожа хочет поговорить с Хуалань о чём-то наедине, поэтому тоже встала и дала Сяотао и Даньздю одеть себя в пальто и шапку. Молань и Жулань поступили так же. Хорошенько закутав Чжуан Цзе`эр в тёплые одежды, Ван Ши сперва вывела внучку, а три сестры, в сопровождении множества служанок, чинно покинули зал Шоу’ань сразу за ними. Старшая служанка Фан и Цхуйпхин закрыли дверь и все окна, а затем тоже вышли из комнаты и встали у двери извне. Увидев все это, Хуалань занервничала, но выдавила из себя улыбку: — Бабушка, должно быть, желает мне что-то рассказать, но к чему такие предосторожности? Вместо ответа пожилая госпожа Шен притянула Хуалань к себе и какое-то время внимательно изучала её взглядом, из-за чего та запаниковала еще больше. — Бедная моя девочка, все эти годы ты постоянно писала, что живёшь безоблачной и счастливой жизнью, — сказала пожилая госпожа. — Сейчас у меня лишь один вопрос к тебе, и ты должна честно ответить на него: как тебе живётся на самом деле? Хуалань с трудом держала на лице улыбку. — О чём ты, бабушка? Я, правда, живу счастливо. Пожилая госпожа прикрыла веки и тяжело вздохнула. Обняв Хуалань, она спросила: — Даже бабушке не признаешься? Слыша эти слова, Хуалань больше не могла скрывать замешательство и испуг. Опустив голову, она дрожащим голосом ответила: — Не знаю. Я и сама не понимаю, почему не могу разобраться, счастливая моя жизнь или нет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 61: Жемчуг и рыбий глаз (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Выйдя из зала Шоу’ань, Хуалань направилась в покои Ван Ши. Ожидая её прихода, Ван Ши заранее приказала прогреть пол, а также принести чай и грелки. Когда Хуалань вошла в комнату и увидела, что в комнате была лишь Ван Ши, она спросила: — А где Чжуан Цзе? Ван Ши усадила её на кровать с подогревом, и улыбнулась: — Она с твоими сёстрами. Они отодвинули столы и стулья в одном из залов, и играют там в жмурки. Не волнуйся, за ними присматривают старшие служанки. Хуалань взяла грелку, которую ей предложила Цхайхуань, после чего с улыбкой ответила Ван Ши: — Я вовсе не волнуюсь. Дай угадаю — это шестая сестра предложила эту игру? В прошлый раз Молань и Жулань не отличились особым терпением, пока играли с ребёнком. — Твоя шестая сестра сама всё ещё ребёнок. Поэтому ей нравится играть с малышкой Чжуан, — с этими словами Ван Ши жестом приказала слугам выйти. Уходившая последней Цхайхуань задёрнула занавески и осталась дежурить у двери снаружи. Подойдя к Хуалань, Ван Ши уселась рядом с ней, и принялась внимательно её осматривать. Ван Ши заметила, что на лице её дочери был свежий макияж, а её ресницы были слегка влажными. — Ты обо всём рассказала пожилой госпоже? — тихо спросила Ван Ши. Лицо Хуалань приобрело усталое выражение. Она придвинулась поближе к матери и, прикрыв глаза, принялась рассказывать: — У моей бабушки цепкий и зоркий взгляд. Разве могла я скрыть это от неё? Поэтому я решила просто признаться ей. Несмотря на явную усталость Хуалань, Ван Ши видела, что её дочь пребывала в чуть лучшем расположении духа, чем до этого, так что она решила, что разговор прошёл в нужном ключе. — Что пожилая госпожа сказала тебе? — спросила Ван Ши. — Бабушка поделилась своей мудростью и жизненным опытом, — открыв глаза, улыбнулась Хуалань. — Когда я в общих чертах обрисовала ей ситуацию, она сказала мне две вещи. Во-первых, что мне необходимо снять с себя ответственность за домашние дела. — Это недальновидно, — занервничав, перебила её Ван Ши. — Разве ты сможешь так легко отказаться от этого, учитывая, сколько лет ты добивалась этой возможности? — Я тоже не хочу отказываться, — вздохнув, ответила Хуалань. — Но бабушка права. Особняк бо Чжунцинь не принадлежит моему мужу, в конце концов. Так что неважно, насколько хорошо я им управляю — вся награда в итоге достанется другим. Нет никакого смысла тратить на это деньги и нервы. Да и потом, моей главной задачей всё ещё остаётся родить сына. — Само собой, — фыркнула Ван Ши. — Я и сама прекрасно это понимаю. А вот слова твоей бабушки лишены всякого смысла. — Матушка, это ты не видишь в них смысла, — закатив глаза, ответила Хуалань. — Это был не просто совет. Бабушка чётко объяснила, как мне следует действовать. Она сказала, что хорошо знакома с пожилой госпожой Хэ из Байшитаня. Она происходит из семьи Чжан, члены которой служили придворными докторами для трёх поколений императоров. Пожилая госпожа Хэ изучала медицину с молодости. Особенно она подкована в лечении женских заболеваний. И, поскольку женщина не может работать доктором, после её замужества мало кто помнил о её навыках. Но бабушка была исключением, и она воспользовалась своими связями, чтобы попросить её о помощи. По лицу Ван Ши было видно, что она была рада новостям. — Правда? Я и понятия не имела, что у неё есть такие знакомые. Это замечательно, поскольку мы можем потерять репутацию, если открыто пригласим тебе доктора. Да и потом, все доктора — мужчины, так что они не смогут должным образом тебя осмотреть. Бедняжка. Но раз уж у твоего супруга уже есть сын, рождённый наложницей, тебе придётся тоже родить ему сына. В глазах Хуалань заблестели огоньки надежды. — Бабушка сказала избегать огласки, — радостно ответила она. — Так что я смогу приехать только тогда, когда сюда прибудет пожилая госпожа Хэ. Вот почему я должна снять с себя заботы о домашних делах — так я смогу приехать в любое время, а также буду больше времени уделять здоровью. — О Амитабха, великий Будда! — сложив руки перед собой, воскликнула Ван Ши, — Наконец-то у моей дочери появилась надежда! На пожилую госпожу можно положиться в таких вещах. Если она считает, что пожилая госпожа Хэ справится, то наши шансы на успех — как минимум, четыре к одному. Поскольку на горизонте у Хуалань маячила возможность родить сына, Ван Ши мгновенно забыла о её домашних делах. Хуалань лениво прильнула к матери, и тихо сказала, положив ей голову на плечо: — Мам, я так рада, что вы переехали в столицу. Наконец-то у меня здесь есть кто-то, на кого можно положиться. Ван Ши обняла дочь. Её объятия были наполнены любовью и нежностью. Однако, вслух Ван Ши принялась отчитывать Хуалань: — Почему ты никогда не говоришь правду, и прикидываешься более сильной и твёрдой, чем являешься на самом деле? Твоя свекровь, должно быть, сейчас предвзято относится к ещё одной невестке, о которой, между прочим, много лет хорошо заботились, и которая родила дочь. Но стоило тебе потерять ребёнка, как она торопливо притащила в дом наложницу. Но, к счастью, ты не сглупила, и заставила её потерять лицо, позволив своей служанке родить сына до того, как твоя свекровь успела отреагировать. — Она приходится моей свекрови племянницей, — принялась жаловаться Хуалань. — Конечно же, у них весьма близкие отношения. Сейчас в её семье нет других чиновников, но она всё равно любит строить из себя невесть что. Ван Ши погладила Хуалань по спине и улыбнулась. — Я рада, что ты это понимаешь. Твой муж — способный человек, так что если ваша ветвь отделится от их дома, вы заживёте хорошей жизнью. Но пока что, не злись на неё слишком сильно. Важнее сейчас родить сына. — Надеюсь на это, — в голосе Хуалань слышались нотки нетерпения. Какое-то время Ван Ши продолжала держать дочь в объятиях, наслаждаясь моментом. — Твой брат уже устроил свою жизнь. Осталось выдать твою младшую сестру в хорошую семью. После этого моё сердце будет спокойно. — Матушка, почему бы не выдать Жулань за моего младшего кузена? — спросила Хуалань. — Бабушка пребывает в добром здравии, да и тётушка ей не откажет. Ещё не поздно передумать. Услышав это, Ван Ши скорчила злое лицо и замахнулась, словно собираясь влепить дочери пощёчину. Впрочем, когда она принялась ругать Хуалань, в её голосе не было злобы, лишь немного возмущения: — Ах, ты, эгоистичная девчонка! Сама-то вышла замуж в семью бо. Твоя сестра тоже заслуживает хорошей семьи. Конечно, твой дядюшка — хороший человек, но их семья растратила многие богатства с тех пор, как умер твой дедушка. К тому же, тот паренёк, которого ты предлагаешь, слишком простой и наивный, боюсь, твоей сестре он не понравится. — Пускай дядюшка и не высокопоставленный чиновник, но всё же, дедушка сумел скопить достаточно большое состояние. Да и потом, разве простота и наивность — это плохо? Зато он вряд ли будет заводить себе наложниц, — голос Хуалань погрустнел. — Матушка, ты думаешь, что мне хорошо живётся в семье бо? На деле весь особняк Чжунцинь находится в упадке. Но все дворяне любят покрасоваться. Ты всегда винила меня за мой дурной характер, но Жулань, по сути, такая же, как я, а красотой я её даже превосхожу. Думаешь, она справится с дворянами? Ван Ши тихо вздохнула. Она и сама прекрасно понимала, что Хуалань приходится несладко — это было видно по её усталому лицу. Какое-то время она молчала, не зная, что ответить. Тишину нарушила Хуалань: — Кстати, я совсем не ожидала, что шестая сестра вырастет такой воспитанной красавицей. Через пару лет я возьму её с собой на званый приём. Там она наверняка найдёт себе хорошую пару. Да и бабушка будет рада. Слушая, как Хуалань хвалит Минлань и принижает Жулань, Ван Ши оторопела. — Не трать время, — отмахнулась она. — Пожилая госпожа уже давно планирует свадьбу Минлань. Она хочет выдать её за одного из отпрысков семьи Хэ в Байшитане. Либо, как вариант, за сына твоей тётушки. Для этого она даже съездила в наше родовое поместье и вписала Минлань в нашу родословную, сделав её моей законной дочерью. — Что случилось с пожилой госпожой? — удивлённо спросила Хуалань. — Раньше ей нравились только учёные, но семья тётушки ведь промышляет торговлей. Семья Хэ, конечно, большая и уважаемая, но у них не так уж и много чиновников высокого ранга. Да и вообще, им точно понравится Минлань? — Верно подмечено! — усмехнулась Ван Ши. — Помнится, когда мы искали, за кого выдать дочь этой сучки, пожилой госпоже было плевать. А сейчас, когда пришла очередь Минлань, она внезапно обзавелась целым планом действий. Минлань — её любимица, и ей не хочется, чтобы она страдала. А что до семьи Хэ — её возможный муж происходит из побочной ветви. — Матушка, ты слишком озабочена войной с наложницей Линь. Разве можно их вообще сравнивать? — приподняв бровь, неодобрительно покачала головой Хуалань. — Им никогда не угнаться за Минлань. Даже если наложница Линь захочет выбрать семью побогаче — они не смогут ей соответствовать. А Минлань теперь законная дочь нашей семьи, она связана со всеми нами — тобой, мной, бабушкой, отцом и братьями. Пусть она и не дотягивает до Жулань, но она вполне конкурентоспособна. — Почему ты вообще о ней так печёшься? — недовольно проворчала Ван Ши. — Вы ведь даже не единокровные сёстры. — А что мне поделать? — попыталась отшутиться Хуалань. — Мне всегда было трудновато различать своих сестёр. К её удивлению, Ван Ши не стала злиться. Вместо этого она лишь грустно вздохнула. — Ты сейчас прямо как твой отец. Недавно он сказал мне взять с собой Минлань и Молань на празднование в честь семидесятилетия хоу Сян’яна. На мгновение Хуалань оторопела, но быстро сумела осмыслить сказанное. — Решение отца мудро. Дело не только в том, чтобы найти хорошую пару им, а значит, новые связи нашей семье. Помимо этого… если Молань выйдет замуж в хорошую семью, не будет ли та сучка более сговорчивой в дальнейшем? Мать и дочь переглянулись. На уме у них было одно и то же. Ван Ши очень хотелось помешать этому, но она понимала — если репутация дочерей семьи Шен пошатнётся, то это повлияет на Жулань — ведь ей предстояло выходить замуж после Молань.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 62: Жемчуг и рыбий глаз (2)

Переводчик: hellgah Редактор: Naides Этим вечером Юань Веньшао приехал в поместье Шен. Он поклонился пожилой госпоже Шен, после чего отправился поговорить со своим тестем и шуринами. Он был умным молодым человеком, но, унаследовав свою должность в военном министерстве, он вряд ли мог наладить крепкие связи с благородными семьями чиновников. Брак же, устроенный Шен Хуном, связал семью Шен с обеими группами. Ван Ши также пригласила для компании свою сестру с мужем, госпожу и господина Кан. Вместе с ними пришли и молодожены — Чханву и его жена. Для такой большой компании семья Шен накрыла два больших стола к ужину. За столом на свежем воздухе мужчины произносили тосты, говорили о том, что произошло в политических кругах, пили и веселились от души. Стол для женщин накрыли во внутренних комнатах. Минлань осторожно подслушивала разговоры, которые велись снаружи, и думала: «Действительно, в древности были целые семейные кланы. Даже семья, получившая официальный ранг по результатам экзаменов, всё равно высоко ценила сложившиеся связи с учителями и соучениками, но... что изменилось в наше время?» Минлань вспомнила, как читала в журнале, что в будущем политических лидеров в зарубежных странах будут отбирать среди выпускников престижных университетов, таких как Кембридж и Оксфорд. Одна сброшенная бомба, по мнению автора статьи, могла с лёгкостью уничтожить весь будущий цвет британской политики. Хотя ранги чиновников, сидевших за столом, не были очень высокими (пятый ранг Шен Хуна был самым высоким), союз их семей был большой силой. Ван Ши была счастлива, что семьи собрались вместе. После нескольких чаш вина её лицо мило порозовело. А вот госпожа Кан выглядела несколько осунувшейся, гораздо менее красивой, чем её сестра. А Юн'эр, казалось, даже похорошела после замужества. Это успокаивало госпожу Кан, в конце концов, брак её дочери оказался счастливым. Она предложила тост пожилой госпоже Шен, которая приняла его без колебаний, а затем вернулась в свои комнаты отдыхать с помощью старшей служанки Фан. Лицо маленькой Чжуан полыхало красным, словно это были румяна. Она и Минлань бегали друг за другом весь день, поэтому сейчас она была оживлённой и попросилась сесть рядом с Минлань на ужине. Хуалань была очень обрадована, видя свою дочь такой общительной. Минлань была измотана и в полной мере осознала истину, что не важно насколько застенчивым или маленьким кажется ребёнок, от всегда отнимает огромное количество энергии. Поэтому теперь она мечтала избавиться от племянницы. Вечером, когда ужин закончился, боясь, что Минлань может быть плохо от выпитого, что её будет штормить, и её служанки не смогут хорошо о ней позаботиться, пожилая госпожа Шен приказала старшей служанке Фан привести Минлань в зал Шоу'Ань и заставила её выпить чашку отрезвляющего чая и миску женьшеневого супа. После этого Минлань почувствовала себя гораздо лучше и умылась с помощью слуг. Наконец, сытая сверх меры, она легла в кровать, продолжая держать бабушку за руку. Спустя какое-то время, пока она всё ещё не спала, но чувствовала себя уже более трезвой, поэтому бабушка и внучка решили поболтать. — Когда я встретила дядюшку Кан в первый раз... Почему он не такой, как я о нем слышала? Он намного хуже отца, — Минлань вспомнила, как она приветствовала его перед ужином. Когда они были молодыми, он был красивым элегантным юношей, как Шен Хун. Но сейчас Шен Хун по-прежнему был приятным мужчиной средних лет, в то время как дядюшка Кан выглядел измождённым от чрезмерного пристрастия к вину и женщинам, его глаза были мутными, а поведение — высокомерным. — Твой отец прошел через многие трудности, когда был молод, поэтому он знает, что то, что он имеет сегодня — результат его усилий, и его действия осторожны, — вздохнула пожилая госпожа. — А твой дядюшка — единственный сын в семье, и пока он рос, пожилая госпожа Кан избаловала его, — она замолчала. Минлань додумала сама: у любящих матерей вырастают испорченные дети. — Тётушка Кан очень симпатичная, но она выглядит не как наша главная госпожа, — она напомнила Минлань об осунувшейся красивой женщине средних лет. Внезапно её посетила одна мысль. Она, отдуваясь из-за тяжести в животе, подошла к пожилой госпоже Шен: — Почему бабушка не выбрала её себе в невестки? При тусклом свете угля в жаровне пожилая госпожа Шен слегка повернула тёплое маленькое личико Минлань и принялась ругаться: — Ты, мелочь, притворяешься немой перед остальными, но смеешь говорить передо мной! Следует ли тебе задавать такие вопросы? Минлань потёрлась головой о бабушку, заставляя её смеяться от щекотки. — Я пришла к ним с предложением брака, но не уточняла для кого именно. Это была воля пожилого господина Ван, кроме того твоя тётушка Кан подглядывала из-за занавеса и приняла своё собственное решение, — спокойно продолжила пожилая госпожа Шен. — В то время пожилой господин Ван и пожилой господин Кан оба были важными старшими чиновниками прежнего императора. Две семьи идеально друг другу подходили. Тогда твой дядюшка Кан был очень многообещающим молодым человеком, он сдал экзамен и стал Цзиньши. Наша же семья потеряла твоего деда и не имела поддержки в чиновничьих кругах. Так что тетушка Кан не стала делать неправильный выбор. Минлань кивнула, но из-за мысли, пришедшей ей в голову, растерялась. Она наклонилась и спросила тихим голосом: — Бабушка, тётушка Кан... с самого начала не была твоим выбором? Семьи Кан и Ван имели давние добрые отношения, и у них было устное соглашение о браке, но не было решено для какой дочери. Однако всем было известно, что самой выдающейся дочерью семьи Ван была старшая дочь, в то время как вторая дочь с детства росла в семье своего дяди. Таким образом, семья Ван собиралась выдать свою старшую дочь в семью Кан, а вторую дочь — в семью Шен, с менее прочным положением. В темноте, выражение лица пожилой госпожи Шен было плохо различимо, но она потянулась и погладила Минлань по голове. — О, это желание иметь жену обеих добродетелей: и с благородным происхождением, и совершенного характера; это ли не журавль в небе? Кроме того, я порасспрашивала и узнала, что твоя мать прямолинейна и вспыльчива, но она не злая по своей природе. К тому же, она способна управлять домашними делами и не станет делать вещи, которые можно назвать действительно жестокими и безжалостными. Этого достаточно. Если бы не... Наша семья вполне гармонична. Минлань кивнула, соглашаясь. Ван Ши конечно была ограниченной, мелочной и нетерпимой к другим, но она не была злой, она не стала бы, например, травить. Это было также причиной, почему она попала в ловушку наложницы Линь. — Твоя тётя Кан, хоть и выглядит доброй и дружелюбной, находчивая, но хитрая женщина. За эти годы много жизней погибло в доме твоего дяди, и много наложниц было продано в бордель, — добавила пожилая госпожа Шен. Минлань не спешила в этот раз. — Если бы она не была такой хитрой, боюсь, семья Кан находилась бы в куда худшем положении, чем сейчас, — немного помолчав, неторопливо сказала она. — Справедливо сказать, что тётушка Кан была вынуждена так поступать, и её обвинили в ревности. Эти женщины были лишь мишенью для её ярости, и их назвали шлюхами, которые это заслужили. Но единственный, кто был причиной всего этого, никогда не обвинялся людьми. Это был патриархальный мир. Кто не хотел быть жемчужиной, а не рыбьим глазом? Однако, столкнувшись с реальной жизнью, сколько жемчужин смогли бы сохранить своё сияние и блеск навсегда? — Ха-ха, похоже наша Минлань выросла, — пожилая госпожа Шен, кажется, улыбалась. — Это очень хорошо, что ты понимаешь это. Запомни: женщина, не имеет значения насколько она замечательная, потратит свою жизнь в пустую, если выйдет замуж за неудачника. Брак — это второе рождение для женщины. Минлань склонила свою голову на плечо пожилой госпожи Шен. Она ощутила тёплое дыхание и сандаловый аромат, и почувствовала невыразимую близость: — Легко познакомиться с человеком, но трудно узнать его настоящего. Хороший или плохой, скрыто глубоко внутри. Эти слова позабавили пожилую госпожу Шен. Она обнимала свою маленькую внучку и смеялась. — Маленькая девочка, ты говоришь как Императрица Цзиньгань. Она также редко винила императорских наложниц, возлагая ответственность на предыдущего Императора. Минлань была поражена, но прежде чем она что-то успела сказать, пожилая госпожа Шен продолжила, и её голос был невероятно серьезным и торжественным: — Однако, Минлань, запомни, что, может возникнуть ситуация, где речь будет идти о жизни и смерти, и если ты помилуешь других, то убьют тебя! Причиной, почему Императрица Цзиньгань умерла молодой, было то, что она простила того, кого считала своим хорошим другом! Минлань застыла в изумлении. Она знала, что в действительности, пожилая госпожа говорила так же и о себе. Её собственный ребенок был убит оборванкой в тот год, что привело к обиде между пожилой госпожой и старым господином. Именно более милосердная сторона всегда проигрывала в женских войнах. Минлань вздохнула: она не хотела быть рыбьим глазом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 63: Один день из жизни поместья хоу Сянъяня (1)

После того как пожилая госпожа Шен вернулась домой, семья Шен вместе с семьёй Хай начали организовывать шесть ритуалов, предшествующих свадьбе. Семья Хай была одной из семей аристократов Дунъяна, и поэтому Шен Хун решил полностью соблюсти все традиции этих ритуалов. Когда Минлань отправилась на ежедневное утреннее приветствие Ван Ши, она заметила связанного дикого гуся, лежавшего на столе в главном зале её покоев. Она из любопытства потыкала его пальцем, но так как клюв птицы тоже был связан, она ответила Минлань лишь презрительным взглядом. — Он ещё живой?! — воскликнула Минлань. — Разве его обычно не заменяют фигуркой? — Но это же семья учёных в нескольких поколениях, — надув губы, пожаловалась Жулань. — Они соблюдают традиции во всех ритуалах. Его поймали и привезли сюда несколько дней назад и с тех пор обращались так, словно он наш предок. Шен Хун даже попросил своего близкого друга, господина Ли из храма Дали, помочь с обменом свадебными подарками и сделать предложение от лица семьи Шен. Поскольку господин Хай собирался вот-вот уехать из столицы, дабы занять свою новую должность, время было ограничено, и господин Ли вернулся с Бацзы госпожи Хай в тот же самый день. После этого Шен Хун просил официального свата помочь интерпретировать Бацзы, чтобы проверить, подходят ли жених и невеста друг другу. После чего он расположил их в святилище предков, дабы получить благословение. Когда все приготовления были завершены, пару, наконец, нарекли женихом и невестой и отправили свадебные подарки. Свадебная церемония была назначена на следующий месяц, на восемнадцатое число двенадцатого месяца по лунному календарю. Эта дата считалась очень благоприятной для свадьбы. Таким образом, конец года вышел богатым на счастливые события. Хоу Сянъянь, отец Пхиннин Цзюньчжу, отметил своё семидесятилетие, устроив грандиозный пир, на который была приглашена семья Шен, являвшаяся его дальними родственниками, и в особенности Чханбай и Ци Хен, обучавшиеся вместе длительное время. Ранним утром Цхуйвей вытащила Минлань из постели и принялась одевать её. Её платье состояло из красной с серебряной вышивкой накидки, открытой спереди, которая была сделана из высококачественного шёлка; под ней была розовая длинная плиссированная юбка с цветочными узорами, и топ. Её густые волосы были уложены в причёску в форме полумесяца, которую скрепляла золотая заколка, инкрустированная нефритом. Помимо этой заколки причёску сверху украшала шпилька, которая была сделана в виде воробья с раскинутыми крыльями, державшего во рту жемчужину. При ходьбе фигурка немного покачивалась, добавляя образу Минлань нарядности. Вся эта одежда была пошита недавно, уже после возвращения Минлань из Йоуяна. Отправившись поприветствовать пожилую госпожу Шен, Минлань увидела, что её сёстры тоже были одеты в новые нарядные одежды. Наряд Молань подчёркивал её красоту и изящество, на неё было светло-голубая шёлковая накидка с вышитыми на ней ветвями и цветами магнолии, под которой было длинное бирюзовое платье, расшитое тёмно-серебряными нитями. Это платье прекрасно подчёркивало её тонкую талию. Жулань же выглядела подчёркнуто богато и благородно. На ней была красная накидка, схожая по фасону с накидкой Минлань, украшенная узорами бабочек и цветов. Ван Ши, сидевшая на своём почётном месте, говорила что-то вроде «следите за своими манерами, внимательно слушайте, но не торопитесь говорить», явно обращаясь к Молань. Услышав это, Минлань украдкой посмотрела на Молань, но та на удивление выглядела собранной и спокойной, и не показала никакой реакции на это замечание. Погрузившись в карету с толстыми хлопковыми занавесками, они ехали целых два часа, пока, наконец, не прибыли в поместье хоу Сянъяня. Парадные ворота поместья были распахнуты, с двух сторон от них висели написанные на красной бумаге с блёстками двустишия, а над ними были развешаны красные украшения. Ван Ши с девочками, как и прочие гости, вошли на территорию поместья через боковую дверь, предварительно пересев на открытые паланкины, используемые в поместье хоу. Спустя некоторое время их доставили к ещё одной двери, у которой они спешились и встретились с ожидавшими их служанками. Наконец у них появился шанс осмотреться в поместье. Оно было огромным и его заливал яркий свет. Здание было окружено прудами и ручьями, через которые были перекинуты маленькие мостики, холмами явно искусственного происхождения, а также видневшимся вдалеке лесом. Служанка средних лет отвела Ван Ши и девочек к воротам Маньцзы и затем провела их по крытому коридору во внутреннюю часть дома. Все они молча рассматривали убранство, тихо впечатляясь богатством. Большая часть дома, включая двери, окна и колонны, была покрыта золотом. Ван Ши была шокирована обстановкой в доме и начала постепенно понимать, почему Пхиннин Цзюньчжу была такой заносчивой. Взглянув на следовавших за ней девочек, она увидела, что Молань каким-то образом удалось сохранить выдержку, и единственным знаком её удивления была застывшая улыбка, тогда как глаза Жулань, самой прямолинейной из них, прямо таки лучились восхищением. Однако, посмотрев на Минлань, Ван Ши с удивлением отметила, что та выглядела совершенно обычно. Казалось, что она вовсе не замечает всего того богатства, которое сейчас окружало её. Эта невозмутимость впечатлила Ван Ши и она даже невольно зауважала Минлань. Однако на самом деле секрет был вовсе не в выдержке Минлань, а в том, что в прошлой жизни, работая в суде, она успела поездить по всему Китаю, пользуясь программой отдыха для сотрудников, длительное время занимавшихся особо тяжкими преступлениями, такими как убийства и изнасилования. Эта программа включала в себя путешествие в запретный город, сад Шень и храм Неба. Минлань повидала множество богато украшенных памятников архитектуры. Она осознала, что со времён своего детства из прошлой жизни она невольно сравнивает все эти шедевры с 3D моделями дворцов из властелина колец. Это были последствия глобализации и влияния запада, поскольку все здания современного Китая тоже были построены в западном стиле. Служанка, сопровождавшая их, была весьма красноречива. Она активно рассказывала им об окружавших их вещах, пока они шли. Ван Ши отвечала ей дежурно-льстивыми фразами. — В мире, конечно, много богато украшенных поместий, но ваш отличается прекрасным вкусом и особым изяществом. А горы и пруды, окружающие его, наверняка приносят жителям добрые знамения. — Шестая сестрица, это поместье намного богаче, чем поместье старшей сестры, — тихо прошептала Жулань на ухо Минлань. Минлань никогда не была в особняке Бо Чжунциня, поэтому она просто кивнула и продолжила шагать вперёд. Несмотря на то что в Древнем Китае семьи аристократов и достойных учёных могли объединяться узами брака, они всё ещё принадлежали к разным мирам, отделённым чёткими границами. Сыновья аристократов получали чины в армии или в императорском гарнизоне, а иногда даже в министерствах просто по наследству или после присяги на верность императору. Учёные, напротив, строили карьеру только благодаря императорским экзаменам, начиная с окружных и закачивая теми, что проводились при дворе. Те, кто хорошо показали себя на экзаменах, могли поступить в академию, а те, у кого был средний результат, могли устроиться в любое из шести министерств и строить карьеру с низов или же осесть в местном правительстве. Некоторые, наиболее ленивые, выбирали жизнь адвоката или мирового судьи и наслаждались лёгкой жизнью в своём родном городе. На самом деле, многие сыновья учёных совершенно не стремились быть чиновниками. Они сдавали императорские экзамены лишь для того чтобы получить налоговые льготы для себя и своей семьи. Наиболее важную часть обучавшихся в академии составляли сыновья низкоранговых чиновников, хорошо сдавших экзамен. Начиная со времён предыдущей династии иерархия сложилась так, что академия принимала лишь Цзиньши, а в правительство принимались лишь чиновники, обучавшиеся в академии. Таких людей в академии звали потенциальными первыми министрами, что означало, что Чханбай однажды мог дорасти до главы кабинета министров. Прошлой ночью перед сном Минлань задумалась о том, что семья аристократов вроде семьи хоу Сянъяня было вовсе не обязательно приглашать семью Шен на церемонию, но, хорошенько обдумав всё, она поняла, что причиной этого были Чханбай и связь с семьёй Хай. Если однажды Чханбай действительно получит должность в правительстве, хоу Сянъянь пожнёт плоды своих стараний по установлению хороших отношений с ним. К тому же, это практически ничего ему не стоило. Погружённая в свои мысли, Минлань не заметила, как они добрались до главного зала. Они прибыли раньше большинства гостей, поэтому Пхиннин Цзюньчжу повела Ван Ши и девочек поздравить и выразить уважение виновнику торжества. Они приблизились к двери из-за которой доносились приглушённые разговоры и смех. Когда Минлань, опустив голову, вошла в зал, она почувствовала под своими ногами что-то мягкое. Посмотрев на пол, она обнаружила там толстый ковёр, сделанный из шерсти красного верблюда, расшитый орнаментом «фу». Зал был огромным. Казалось, что его сделали из нескольких залов, убрав оттуда стены и заменив их полками, на которых были расставлены различные редкости и изящные фарфоровые фигурки. От этих полок было трудно оторвать взгляд. В комнате было оживлённо. Большинство гостей беззаботно болтали между собой. Среди прочих голосов чётко выделялся голос Пхиннин Цзюньчжу. — Сестрица Ван, я рада, что ты посетила нас! — воскликнула она, шагнув вперёд с довольным выражением лица. Ван Ши в последнее время вела себя с Пхиннин Цзюньчжу честно и прагматично, но, честно говоря, этот подход был весьма недальновидным. Поскольку её план заполучить Ци Хена в зятья провалился в зародыше, она решила, что больше ей ничего не нужно от принцессы и потому в дальнейшем общении с ней вела себя естественно без излишней лести, что, на удивление, привело к весьма неплохим результатам. Закончив приветствие, Ван Ши тут же поклонилась сидевшему на почётном месте старику и, заискивающе улыбнувшись, произнесла: — Примите мои поздравления. Я желаю вам счастья столь же обширного как восточное море и жизни столь же долгой как у южных гор. — Спасибо, а теперь поднимись, — ответил пожилой хоу Сянъянь. Несмотря на полностью седые волосы он выглядел хорошо. На нём была тёмно-красная накидка, покрытая узорами, символизирующими долголетие. Она хорошо подчёркивала его рост и осанку. На вид ему можно было дать от силы шестьдесят-шестьдесят пять лет. Пожилой хоу улыбнулся Ван Ши. — Когда прошлый император всё ещё восседал на троне, я и твой отец служили вместе у губернатора провинций Гань и Шань. В те времена он занимался подсчётом рационов, провизии и прочего и не вылезал из учётных книг, а я отправлял своих солдат, чтобы те исправно доставляли припасы. Мы частенько спорили с ним. Несколько дней назад я встретил твоего старшего сына, он вылитая копия твоего отца. С возрастом время начинает лететь незаметно. Не понимаю, когда я успел стать таким стариком? Примечания: Храм Дали — часть правительства, схожая с нынешним Верховным Судом.

Бацзы, если очень грубо, китайская версия гороскопа. В главах раньше мы писали о них. Ими обменивались до свадебной церемонии, чтобы проверить, являются ли жених и невеста хорошей парой. Ворота Маньцзы, буквально «ворота варваров», являлись специальным входом для богатых. Существует две версии того, почему они так назывались. Первая говорит о том, что богатые купцы с юга располагали эти двери таким образом, чтобы предотвратить любую возможную кражу. Вторая версия исходит из того, что в древнем Китае малые народы севера, такие как монголы и маньчжуры, назывались варварами, и возможно, ворота располагались определённым образом для защиты от них. Сад Шень — известный сад очень богатого купца, жившего во время династии Сун. Если вам действительно нравится новелла и есть что сказать: напишите рецензию (не обязательно длинную) на неё, чтобы люди, заходящие на страницу перевода, прониклись и присоединились к чтению. Мы будем вам очень благодарны :)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 64: Один день из жизни поместья хоу Сянъяня (2)

Перевод: Furious SunShine Редактор: Naides Глаза Ван Ши заволокли слёзы, когда речь зашла о её покойном отце. К счастью, ей на помощь пришла Пхиннин Цзюньчжу, пошутив: — Сестрица Ван здесь, чтобы отпраздновать ваш день рождения. Зачем вспоминать былое? Пожилой хоу очень любил свою младшую дочь, поэтому сразу согласился: — Хорошо, больше не буду. Помоги гостье присесть. А это, должно быть, твои дочери? Ван Ши поспешила дать знак девочкам поприветствовать пожилого хоу. Те тотчас опустились на колени и трижды уважительно поклонились до земли, хором повторяя заученную фразу: — Желаем Вашей Светлости быть сильным, как вечнозеленая ель. Долгой и благоприятной жизни Вашей Светлости. После того, как пожилой хоу принял поздравления, Пхиннин Цзюньчжу велела служанке подать поднос, на котором лежали приготовленные именинником подарки для девочек — три вышитых мешочка. Взяв подарок, Минлань, наконец, смогла осмотреться. Кроме них в комнате также находились мальчики возраста от семи до двадцати. Все они были похожи друг на друга, так как принадлежали к семье Гу. Пхиннин Цзюньчжу с улыбкой указала на них: — Это братья и племянники из семьи Гу. Они пришли выразить поздравления моему отцу ещё до того, как прибыли гости. Но мы с вами близкие друзья, можно сказать, семья, поэтому нам нет нужды разделять девочек и мальчиков, как это было, когда они учились в школе. В древности правила дворянских семей предусматривали, что юные потомки разных полов не должны пересекаться. Но этот устав не распространялся на мальчиков и девочек из одного рода. По другую сторону от пожилого хоу стояли множество его невесток. У всех них был сдержанный макияж и исключительно роскошные украшения. — А это мои невестки и племянницы. Познакомьтесь, — представила их Пхиннин Цзюньчжу. Сёстры Шен поднялись с колен и начали здороваться со всеми по новому кругу, что было настоящей пыткой для всех них, так как им из раза в раз приходилось кланяться до земли очередному дядюшке, братцу и прочим. После серии поклонов у Минлань закружилась голова и она едва не упала, когда в очередной поднималась на ноги. Кроме того, как всегда подвижная Жулань умудрилась споткнуться и свалиться прямо на Минлань, из-за чего та едва не угодила носом в пол. К счастью, благодаря своим манерам Минлань сумела не дать ей упасть и с улыбкой поддержала её. За время приветствий количество подарочных мешочков в её руках значительно увеличилось. По привычке взвесив их, она обнаружила, что одни были легче, а другие — тяжелее. Затем она бросила взгляд на двух старших сестриц и заметила, что Жулань всё ещё пыталась справиться с головокружением, а Молань что-то тихо бормотала себе под нос, опустив голову. Чуть наклонившись, Минлань удалось расслышать имена женщин, с которыми они только что познакомились. Вероятно, Молань пыталась всех их запомнить. А самой несчастной из них всех была Ван Ши, так как она внезапно лишилась кучи дорогого имущества, которое пришлось внепланово раздарить в честь знакомства. Следуя древним правилам, Пхиннин Цзюньчжу отвела всех женщин в просторный зал в другом павильоне, а мужчины остались с пожилым хоу. После того, как все гостьи расселись на множестве кресел и пуфов, служанки подали чай и освежающие закуски. Ожидая прихода остальных гостей, все присутствующие разговорились. Минлань тихо сидела в углу зала и любовалась прекрасным рисунком на своей пиале, внимательно рассматривая все детали. Молань беседовала с девушкой из семьи Гу, кажется, они были хорошо знакомы. — А почему нет никого из семьи Ци? Они опаздывают? — поинтересовалась Жулань у Минлань, невольно смотря на юную госпожу Гу. Минлань не знала, о ком она спрашивает, а подруга Молань не уловила истинного смысла вопроса Жулань. Минлань лишь вздохнула, ответив обычным тоном: — Может, им тоже тяжело встать из постели в такой холодный день. Услышав её слова, девушка из семьи Гу расхохоталась. Она выглядела очаровательной и простодушной. Улыбнувшись, она обратилась к Молань: — А у тебя забавная младшая сестрица. Молань выдавила из себя легкую ухмылку, лишь покривив кончики губ, а затем непринужденно спросила таким тоном, будто поднимает эту тему лишь из вежливости: — Кстати о сёстрах и братьях. Лянь, а почему на поздравлениях не было внука пожилого хоу? Лянь была племянницей Пхиннин Цзюньчжу. В семье Гу было много дочерей, но большинству из них не было и десяти. Из всех девочек в зале только они четверо были примерно одного возраста, поэтому и присели рядом, чтобы иметь возможность пообщаться. — Старший братец приехал только вчера и пришел выразить поздравления ещё с самого утра. Понятия не имею, куда он запропастился, — ответила Лянь тоном причитающей бабули, что очень позабавило сестёр Шен. Разговор девушек то и дело разбавлялся смехом. Лянь оказалась весьма красноречивой и легкой в общении, много рассказывая об известных столичных выступлениях, последнем писке моды на украшения для волос, литературных банкетах среди юных девушек… Молань так же легко и умело поддерживала разговор. На самом деле, Молань и Жулань познакомились с ней примерно в одно и то же время, но старшая, безусловно, была намного более общительной. Минлань же лишь с улыбкой слушала их, а сама в разговор не особо вступала. Побеседовав довольно долгое время, Лянь стала бросать на Минлань заинтересованные взгляды, будто желая её о чем-то спросить, но не решаясь. Наконец, она не выдержала: — Твоя старшая сестрица как-то говорила, что когда вы жили в префектуре Ден, ты была лучшей подругой старшей внучки министра Ю. Услышав это, Минлань бросила взгляд на Молань, отчего та неловко поерзала в кресле. Затем она обернулась к Лянь и, чуть подумав, сказала: — Ну не то чтобы лучшей, мы просто неплохо ладили и разделяли некоторые вкусы. Но Лянь оказалась очень прямолинейной девушкой и продолжила гнуть свою линию: — Тогда почему она не захотела замуж за моего второго дядюшку? Ошарашенная таким поворотом беседы, Минлань ответила вопросом на вопрос: — А кто твой второй дядюшка? — Второй юный господин из дома хоу Нинъюаня, ты же его только что видела, он стоял прямо возле пожилого хоу, — пылко воскликнула Лянь, увидев замешательство на лице собеседницы. Вспомнив, Минлань, мысленно коря себя за такую оплошность, сразу чуть отклонилась назад, будто что-то ударило её в грудь. Как только у неё могло из головы вылететь? Должно быть, виной всему головокружение от многочисленных поклонов. Первый хоу Сянъянь и первый хоу Нинъюань были братьями. У второго хоу Сянъяня не было сыновей, но он, вместо того, чтобы назвать наследником кого-то из своих братьев, усыновил мальчика из семьи Гу из своего родного города. К тому же, их родственная связь была весьма отдалённой. С тех пор семьи хоу Сянъянь и хоу Нинъюань оборвали все контакты и даже перестали соблюдать обычай называть детей согласно родству в одном поколении. Сейчас же у пожилого хоу Сянъяня осталась только дочь, Пхиннин Цзюньчжу, так как сын скончался ещё в юном возрасте. Лишь на шестом десятке лет пожилой хоу Сянъянь, наконец, смирился с тем, что сын у него уже не родится, поэтому у него не осталось выбора, кроме как усыновить кого-то из своих племянников. Именно поэтому на празднование было приглашено столько мальчиков и мужчин из семьи Гу, желающих заполучить титул хоу. Отец Лянь тоже был одним из племянников пожилого хоу. Получается, бывший жених Яньжань все это время стоял где-то среди этой толпы вокруг пожилого хоу? Проклятье! А Минлань даже не заметила. Она попыталась ещё раз вспомнить все детали недавней встречи… и, кажется, среди бесчисленного множества дядюшек, с которыми она здоровалась, были двое подходящего возраста. У одного из них были маленькие, глазки-пуговки, как у крысы, а голова второго по форме напоминала ведро. Это же кто-то из них, верно? Но кто именно? Из-за того, что она совершенно ничего не могла вспомнить, Минлань чувствовала такую досаду, что готова была волосы на себе рвать. — Наши семьи никогда раньше не общались, но в этот раз старший дядюшка послал приглашение хоу Нинъюань, чтобы он помог выбрать наследника. Я тоже сегодня увидела их впервые. Первый господин не смог приехать по состоянию здоровья, так что сейчас у нас гостят только второй и третий господа, — Лянь вздернула голову и, надув губы, в очередной раз потребовала ответа: — Да скажи уже, наконец, почему первая юная госпожа Ю отказалась от брака! Из-за грязных слухов? Хоть она пыталась говорить так, будто волнуется о репутации своей семьи, выражение её лица выдавало её с головой: ей просто было интересно проверить слухи. Но у Минлань уже был готов грамотный ответ, который сочинила семья Ю, поэтому она спокойно ответила ровным тоном: — Дело не в этом. Просто министр Ю ещё задолго до этого договорился о браке с семьёй Дуань из Дали. Позже их пути разошлись: одни уехали жить на север, другие —- на юг, поэтому об обещании позабыли. Но в начале года министру Ю неожиданно написал господин Дуань, желая предложить брачный союз. Министр Ю сразу же согласился, чтобы сдержать слово. — Правда? — Лянь заметно погрустнела, так как явно не ожидала такого заурядного объяснения. — Верно, а разве могло быть иначе? —- Минлань изо всех сил старалась звучать искренне. — На самом деле министр Ю и сам был рад породниться с хоу Нинъюань, поэтому тотчас предложил организовать брак с второй юной госпожой. А день свадьбы уже выбрали? Когда она будет? Откровенно разочарованная отсутствием скандальных новостей, Лянь лишь махнула рукавом и равнодушно ответила: — Да, назначили на конец месяца. Затем она поспешила сменить тему и принялась общаться с Молань и Жулань. Минлань же облегченно выдохнула и, не сдержавшись, скрестила пальцы и взмолилась, как это делала Ван Ши, когда Чханбай сдавал экзамен: «Слава богам, что семья Ю сумела со всем разобраться и не допустить утечку деталей этого дела. Если бы не заранее заготовленная ими история, у меня были бы большие неприятности. Клянусь перед всеми даосскими богами, больше я никогда в жизни не буду действовать так необдуманно!»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 65: Один день из жизни поместья хоу Сянъяня (3)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Гостьи приходили одна за другой. Пожилые и молодые госпожи в пышных роскошных костюмах сидели небольшими группами и болтали, попивая чай. Ещё больше молодых девушек пребывало каждую минуту. Они начинали знакомиться друг с другом и болтать. Все присутствовавшие женщины были из семей высших чиновников или аристократии или хотя бы из семей госслужащих, которые занимали свои посты несколько поколений. Заметив кого-то знакомого, Молань встала и с улыбкой направилась к группе из нескольких богато одетых девушек и завела с ними разговор. Лянь повернулась к Минлань и с улыбкой произнесла: — А твоя старшая сестра, кажется, очень популярна. Жулань посмотрела на Молань, которая вовсю болтала и знакомилась с новыми людьми, после чего недовольно протянула, надув губы: — Подобное поведение не свойственно всем и каждому. Посмотрев на Молань, Минлань заметила, что та подобострастно улыбается и всячески пытается угодить девушкам благородного происхождения. Минлань неодобрительно покачала головой и подумала: «Неужели лестью действительно можно найти друзей из другого сословия?» Лянь относилась к побочной ветви семьи и поэтому она была знакома всего лишь с несколькими высокопоставленными людьми. К тому же, вскоре она устала от бесконечных приветствий и просто уселась рядом с Жулань и Минлань. — К сожалению, снаружи достаточно холодно. Вся земля уже заледенела, так бы мы могли сходить на прогулку. Умершая жена хоу была родом из известной семьи в округе Цзяннань и поэтому здешний сад создан по образу и подобию садов Цзяннаня. Весной, когда всё расцветает, здесь очень красиво, — Лянь с сожалением выглянула в окно, судя по всему, ей очень хотелось прогуляться. Выглянув в окно, Минлань увидела лежащий на земле толстый слой снега. От этого зрелища ей стало холодно. — Как член семьи ты можешь заглянуть сюда в любое время, только давай подождём, пока потеплеет, — улыбнулась она. — Моя тётушка, Цзюньчжу, очень внимательно следит за этикетом, — покачав головой, ответила Лянь с грустным видом. — Поэтому приехать сюда по отдельности будет не так уж просто. Кроме того, она последнее время приглашает в сад каких-то важных гостей и редко пускает туда нас. Услышав это, Жулань приуныла, но внезапно кое-что вспомнив, поинтересовалась — Речь же о Цзячен Сяньчжу? Ходят слухи, что Цзюньчжу пребывает в хороших отношениях с шестой принцессой. — Я не стану это комментировать, — заговорщическим тоном ответила Лянь. — Ой, глядите! Помянешь дьявола, и он появится. Пока они болтали, дежурившая у двери служанка объявила, что к ним прибыли шестая принцесса и Цзячен Сяньчжу. Пхиннин Цзюньчжу вышла первой, чтобы поприветствовать их. Все гости немедленно встали, последовав её примеру. Жулань, Минлань и Лянь не слишком-то выделялись на фоне толпы, поэтому они просто расслабленно наблюдали за происходящим со стороны. Спустя какое-то время в комнату вошло несколько высокопоставленных женщин. Среди них выделялись красивая женщина средних лет, болтавшая с Пхиннин Цзюньчжу, и следовавшая за ней молодая девушка, окружённая толпой. Минлань решила, что это, должно быть, были шестая принцесса и её дочь. У шестой принцессы было светлое и немного пухлое лицо, на ней была надета красная накидка с вышитыми на ней золотыми цветами. Она выглядела благодушно. Её окружало множество девушек, спешивших поприветствовать её. Минлань перевела взгляд на Цзячен Сяньчжу — это была прекрасная девушка с изящными чертами лица, подчёркнутыми лёгким макияжем. — Сяньчжу чем-то напоминает Цзюньчжу, — улыбнувшись, прошептала Минлань. Лянь потрогала Минлань за плечо и воодушевлённо прошептала: — Верно, я чувствовала тоже самое, но не знала, как это сказать! Цзячен Сяньчжу было на вид где-то пятнадцать или шестнадцать лет — подходящий возраст для того, чтобы выйти замуж. Прочие присутствовавшие здесь девушки окружали её подобно звёздам, окружавшим луну. Она смеялась и добродушно поддразнивала их, продолжая при этом вести себя сдержанно и тактично. Этим она весьма напоминала Пхиннин Цзюньчжу. Сама же Пхиннин Цзюньчжу тем временем изо всех сил старалась угодить шестой принцессе, словно бы та приходилась ей дорогой сестрой. При этом она полностью игнорировала остальных гостей. Бросив на неё холодный взгляд, Жулань пробормотала: — Вот же подлиза. Вздрогнув, Минлань торопливо осмотрелась по сторонам. К счастью, вокруг было шумно, и никто не услышал, что сказала Жулань. Минлань быстро оттащила Жулань в сторону от толпы и повела её в угол, в котором на табуретке сидела Лянь. Минлань принялась разговаривать о пейзажах префектуры Цюань. Лянь никогда не покидала столицу, поэтому она с интересом слушала их, а Минлань в свою очередь была в то время слишком больна, чтобы замечать какие-либо виды. Сдавшись под градом вопросов двух девушек, Жулань, наконец, начала проявлять интерес к разговору и принялась увлечённо описывать всё в деталях. Какое-то время девушки продолжали весело болтать об этом. Когда они разговаривали о блюдах префектуры Цюань, Жулань с таким увлечением описывала булочки с начинкой из редиски, что у Лянь едва ли не потекли слюнки. Их прервал голос Пхиннин Цзюньчжу: — Пойдёмте, сцена готова. Цзюньчжу вышла первой, взяв под руку шестую принцессу. За ними последовали другие девушки и женщины, не прекращая смеяться и весело болтать. Вскоре в комнате остались только слуги, занимавшиеся уборкой. Лянь оживлённо вскочила на ноги и потащила за собой Минлань и Жулань. — Пойдёмте посмотрим представление, — с улыбкой произнесла она. — Моя тётушка пригласила известную труппу Шуанси, и сегодня они будут играть «Поздравления от Богини» и «Приручение принцессы». Они очень популярны в столице. Минлань слушала её с явным интересом. Она уже собиралась отставить чашку в сторону и встать с табуретки, как вдруг молодая служанка, убиравшаяся поблизости, случайно уронила ей на руку пригоршню засахаренного ююба. Минлань вскрикнула, Лянь возмутилась: — Безмозглая служанка, что ты творишь?! Этой служанке было всего одиннадцать или двенадцать лет на вид. Осознав свою вину, она тут же упала на колени и принялась извиняться. — Ладно, забудь, — неохотно протянула Минлань. — К счастью, это была всего лишь моя рука, а не моя одежда, иначе всё было бы куда хуже. Минлань потрясла рукой, чувствуя, что к ней прилипло что-то тёплое и липкое. Быстро сориентировавшись, служанка сказала: — Юная госпожа, прошу, позвольте мне сопроводить вас и помыть вашу руку, тогда всё будет хорошо. — А как же представление? — Жулань нахмурилась. — Мы же пропустим начало. Лянь очень нравилось подобное искусство, поэтому она тоже нервничала. Она уже долгое время восхищалась труппой Шуанси. Оценив обстановку, Минлань улыбнулась: — Идите вперёд, я помою руки и догоню вас. Обрадовавшись, Лянь раздала пару приказов служанкам и ушла вместе с Жулань. Расстроенная, Минлань отправилась вслед за служанкой в другую комнату. Усадив Минлань, служанка быстро сходила за ведёрком тёплой воды и помогла ей закатать рукава, после чего сняла с неё браслеты и аккуратно помыла ей руки. Затем она прот1рла их чистым полотенцем и помогла ей одеть все украшения обратно. Вскоре всё было готово. Минлань была поражена её скоростью и ловкостью. Поправляя рукава, она шутливо спросила её: — Ты так ловко и умело проделывала всё это, ты явно делаешь это не в первый раз. Неужели ты постоянно опрокидываешь ююбы людям на руки? — Нет, что вы, разве я осмелюсь на подобное? — терпеливо улыбнувшись, ответила служанка. Она внимательно осмотрела Минлань, и добавила: — Юная госпожа, сегодня вы выглядите такой прекрасной, вы словно фея. Минлань мысленно удивилась. «Вот что значит особняк хоу», — подумала она. Даже простая служанка настолько хороша и словом, и делом. Затем юная служанка вызвалась проводить Минлань. — Позвольте мне помочь вам, юная госпожа, — сказала она. — Нынче скользко, к тому же я знаю короткий путь до сцены. Минлань совершенно не ориентировалась в пространстве, поэтому она послушно отправилась следом за ней. Они вышли через дверь чхуйхуа. Видя, насколько заняты были все слуги вокруг, Минлань внезапно ощутила дурное предчувствие. Что-то было не так. Все работавшие здесь слуги носили одинаковые голубые передники. Все, кроме сопровождавшей её молодой служанки. Однако, с её стороны было бы невежливо расспрашивать об устройстве дел в чужом доме. Служанка взяла Минлань под руку и ускорила шаг. Они прошли через внутренний двор и углубились во внутрь поместья. Минлань начала нервничать и даже несколько раз спрашивала об этом молодую служанку, но та каждый раз отвечала: — Не волнуйтесь, ещё немного. Чем больше Минлань рассматривала эту молодую служанку, тем больше она подозревала, что та была замешана в чём-то нехорошем. Но, поскольку Минлань не ориентировалась в этом поместье, ей не оставалось ничего кроме как следовать за ней. Миновав два длинных извилистых коридора, они вышли к маленькому отдалённому саду. Не выдержав, Минлань стряхнула руку служанки и, пристально посмотрев на неё, спросила: — Ну и куда ты меня ведёшь? — Юная госпожа, мы пришли, — указав куда-то вперёд, прошептала служанка. — И где мы? — разозлившись, возмутилась Минлань. — Неужели твоя семья обустраивает сцену в столь заброшенном месте, в котором никто не бывает? В то же мгновение она услышала мягкий смешок. — Неужели я никто? Вздрогнув, Минлань посмотрела перед собой. Перед ней стоял красивый юноша с золотой мужской заколкой на голове. Он мило улыбался. Это был Ци Хен. Выполнив свою задание, юная служанка поклонилась Ци Хену и исчезла из виду до того как Минлань успела окликнуть её. Минлань возмущённо подумала, что, должно быть, она тренировала навыки скрытности. С улыбкой подойдя к Минлань, Ци Хен поздоровался с ней: — Давно не виделись, шестая младшая сестра. Раздосадованная Минлань, боясь, что кто-то увидит их вместе, проигнорировала его и, развернувшись на месте, собралась уходить. Ци Хен поспешил остановить её. — Это очень тихое место, — сказал он. — Никто нас здесь не увидит. К тому же, Чунь’ер моя личная служанка, не волнуйся насчёт неё. Его речь показалась Минлань слишком неформальной. — Юный господин Ци, — холодно произнесла она. — Пожалуйста, следите за своими манерами. Услышав это, Ци Хен рассмеялся и протянул руку, собираясь погладить Минлань по голове. — Смотрю, юная госпожа начала пользоваться своими знаниями. Недавно я заглядывал к тебе домой, там были все, кроме тебя. Почему же ты не вышла встретить меня? Минлань панически отпрянула от его руки и ответила, стараясь выглядеть серьёзной: — После моего изматывающего путешествия, мне стало плохо, и мне нужно было отдохнуть в постели. — Ах ты, маленькая лгунья, — хитро улыбнувшись, сказал Ци Хен. — Ты обманывала меня с тех самых пор, как мы познакомились. Я спросил твоего третьего брата, и он сказал мне, что в тот день с тобой было всё в порядке. Он даже отметил, что буквально за несколько часов до моего визита ты чувствовала себя особенно жизнерадостно, — договорив, он принялся тягать Минлань за ухо. От того, что за один день её успели предать и брат и сестра, Минлань пришла в ярость. Оттолкнув Ци Хена, она закричала: — Ты что, Бог, которому нужно почтение всей моей семьи?! Почему тебя так раздражает моё отсутствие? — лицо Минлань порозовело от волнения. Это, в сочетании с её белоснежной кожей и изящными и немного детскими чертами лица, произвело впечатление на Ци Хена. Он схватил Минлань за руку и, наклонившись к ней, ласково прошептал: — Ты же знаешь, я просто хотел увидеть тебя. Минлань была ошарашена. Она никогда не проявляла к нему внимания и даже старалась не говорить ему добрых слов, но он продолжал раз за разом появляться и дразнить её. Лишь богам было известно, когда ему в голову пришла такая идея. Ци Хен потянул её за руку, и Минлань оказалась к нему настолько близко, что она почти почувствовала исходящий от него аромат. Злость помогла Минлань собраться с мыслями. Опустив голову и тщательно прицелившись, она с размаху наступила ему на ногу, вложив в все свои силы и вес. От боли Ци Хен отшатнулся на несколько шагов, и присел, хватаясь за повреждённую ногу. Минлань облегчённо выдохнула и жёстко произнесла: — Следи за словами и больше не веди себя неподобающе. Взбешённая Минлань напомнила Ци Хену недовольного ребёнка и это очаровало его. Не сводя глаз с её маленьких, похожих на вишню губ, он произнёс: — Если бы ты согласилась нормально поговорить со мной, разве пришлось бы мне строить столь неподобающие планы? — Юный господин Ци делает успехи, — усмехнулась Минлань. — Если бы ты учился с таким же рвением, ты занял бы первое или второе место на императорских экзаменах. Услышав это, Ци Хен побледнел. Медленно встав, он подошёл к Минлань и прошептал: — Не нужно насмехаться надо мной. Я знаю, ты зла, но мы не виделись с тобой уже полгода, и я просто хотел узнать, как ты. Его словах сквозила обида, и от этого ярость Минлань немного угасла. Она понимала, что ей нельзя вести себя импульсивно. Даже несмотря на то, что ей следовало держаться от него подальше, она не имела права проявлять агрессию. — Ну, я уже здесь, так что вперёд, — сказала она спокойным тоном. Ци Хен окинул Минлань взглядом. За те несколько месяцев, что они не виделись, Минлань заметно изменилась. Её лицо было подобно солнечному свету, отражавшемуся от водной глади озера, а её глаза были ясными, словно полная луна. Ци Хен мечтательно улыбнулся. — Я смотрю, ты выросла и стала ещё красивее, — заметил он. Поразмыслив какое-то время, Минлань шагнула навстречу Ци Хену и честно поинтересовалась: — Братец Юань Жуо, ты видел Цзячен Сяньчжу? — Да, а почему ты спрашиваешь? — удивлённо спросил Ци Хен. Минлань тяжело вздохнула и принялась разжёвывать: — Братец Юань Жуо, ты умный человек. Разве ты не известно то, что уже знает вся столица? Тебе уже давно следовало выполнить свой сыновний долг на который так рассчитывает Цзюньчжу. Лицо Ци Хена посерело, а его губы плотно сжались. Спустя пару мгновений он вновь овладел собой и, резко подняв голову, ответил: — Но я не могу, я её… мне она даже не нравится. Услышав это, Минлань почувствовала себя беспомощной, но всё же принялась терпеливо объяснять ему: — Не важно, нравится она тебе или нет. Ты всё равно не должен больше искать встречи со мной. Без сомнения, у тебя хорошие отношения со всеми моими братьями и сёстрами, но с тех пор, как мы, девочки, выросли, нам запрещено видеться с тобой. Наша репутация может быть непоправимо разрушена всего лишь парой слухов. Судя по лицу Ци Хена, до него начало доходить. Недовольная гримаса бесследно исчезла, на его лице расцвела улыбка. — Я вовсе не бабник и не собирался сотворить с тобой ничего подобного. Я понимаю, как устроен этот мир. Однако, раз уж твой старший брат попал в императорскую академию, боюсь, что в будущем мне действительно не стоит появляться у тебя дома, — последние слова он произнёс тихо, почти шёпотом. — Я лишь хотел увидеться с тобой. Я так скучаю по тебе. Несмотря на то, что за прошедшие годы Минлань отработала манеры, услышав эти сентиментальные слова любви, она, не удержавшись, покраснела. Но её реальность, так или иначе, была слишком сурова, чтобы допускать в неё подобные отношения. — Юный господин Ци, следите за словами, — взяв себя в руки, ответила Минлань. — Моё происхождение не позволяет мне принимать вашу великую доброту. Ци Хен выглядел смущённым и озадаченным. — Но ты мне нравишься… — пробормотал он. Она была странной и придирчивой, умной и искренней на публике, и при этом ленивой и неряшливой, пока никто не видит. Он никогда не интересовал её, она даже избегала его и лгала ему, но почему-то его непроизвольно тянуло к ней. Минлань почувствовала лёгкую грусть. Заставив себя посмотреть прямо ему в глаза, она взмолилась: — Прошу, не упоминай меня больше, где бы вы не находились. Я не смогу дальше жить, если пойдут слухи. Разве может кто-то из моей семьи посметь вмешаться в жизнь шестого принца, не говоря уже о Цзюньчжу? Даже если с вами будет не Цзячен Сяньчжу, это всё равно будет кто-то другой, не я. Я ведь простая дочь наложницы. Юный господин Ци, вы росли в подобной обстановке всю свою жизнь, разве вы не понимаете этого? Ци Хен знал, что она говорит правду, и из-за этого на его лице проступило разочарование. Минлань тем временем продолжала настойчиво гнуть свою линию: — Пожалуйста, не ищите встречи со мной, и если так случится, что мы встретимся, не разговаривайте со мной. А если уж придётся, то убедитесь, что ваши слова соответствуют всем правилам приличия. Запомните, женщинам в нашем мире живётся куда тяжелее, чем мужчинам. Любой слух может погубить меня, — Минлань посмотрела Ци Хену в глаза, вложив в свой взгляд все эмоции, которые сейчас испытывала. Ци Хен растерянно кивнул. Минлань расстроено вздохнула и развернулась, собираясь уходить. Выглядевший ошеломлённым Ци Хен провожал её взглядом до тех пор, пока она не исчезла за поворотом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 66: Один день из жизни поместья хоу Сянъяня (4)

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Извилистые коридоры, сменявшие друг друга, казались бесконечными. Минлань чувствовала себя подавленно, так что она решила выбраться наружу и погулять по припорошенной снегом брусчатой дорожке. Но даже это не помогло ей восстановить душевное равновесие. Приближался полдень. Солнце подбиралось к зениту и ясно светило после снегопада. Рядом и в отдалении росло множество сливовых деревьев. Тонкий аромат сливовых цветов вместе с холодом снега медленно просачивался в нос Минлань. Она глубоко вдохнула его, наполнив свою грудь прохладной свежестью, сделавшей её настроение немного лучше и спокойнее. Когда Минлань шла со склоненной головой, послышался звук шагов и глубокий мужской голос произнес: — Шен... шестая молодая госпожа? Минлань, захваченная врасплох, тотчас подняла голову. Она увидела мужчину, скрытого за старой толстой сливой. Он был одет в тёмно-красный чжицзюй с неприметной вышивкой из облаков и летучих мышей. Края одежд были отделаны золотой парчой в два пальца шириной, а поверх была надета шуба из коричневого меха. Он сделал несколько шагов вперед, закрыв собой солнце. Огромная тень, упавшая от него, накрыла Минлань, будто поймала её в клетку. Минлань сделала шаг в бок и наконец-то смогла разглядеть его лицо. Ему было около двадцати лет. Прямой нос отбрасывал небольшую тень на светлую щеку. Его глаза были прищурены, и из-за этого были неожиданно узкие, его взгляд выдавал некоторое нетерпение и жестокость. Что-то вертелось в голове Минлань, и она, наконец, вспомнила: — Второй... Дядя? — неуверенно спросила она. Теперь, когда дочери семьи Шен приветствовали кого-либо, они выбирали обращение, руководствуясь отношениями, связывающими их с Принцессой Пхиннин. Мужчина кивнул и сказал низким голосом: — Вы близки со старшей молодой госпожой Ю, — он выглядел немного недовольным и обиженным, а его взгляд был острым как когти. Хотя фраза закончилась высоким тоном, она не прозвучала как вопрос. Сердце Минлань билось так быстро, что она с трудом сумела себя успокоить и уважительно приветствовать его, ответив: — Пожилая госпожа Ю и моя бабушка вместе ездили поклониться Будде, и молодая госпожа Ю также часто навещает меня, — в её словах не было ничего существенного. — Премьер-министр Ю стал таким высокомерным! — усмехнулся мужчина. — Если его семья пообещала заключить помолвку с семьей Дуань из Дали, почему он сразу не отправил туда письмо, а «вспомнил» только, когда Дуань приехали и спросили его? — его тон был полон подавленной злости и обиды. Минлань, склонив голову, быстро обдумывала ситуацию. Она знала, что кандидатом в мужья Яньжань был второй молодой господин, Гу Тинъе, сын Хоу Нинъюаня. Хотя сын имел далеко разошедшуюся дурную славу, он вёл себя достойно в то время, когда сватался к молодой госпоже Ю, и демонстрировал свою искренность во время визитов в поместье Ю. Однако, после всех его усилий, он не получил старшую законную дочь, а только вторую дочь от наложницы. Он не отличался добродушным характером и до сих пор мучился от чувства обиды, но не мог понять, почему, когда он собирался договориться о браке, они вдруг молниеносно передумали и выдали свою дочь в Юньнань. — Министр Ю кажется человеком слова! Но почему он не сказал мне раньше? Ты должна понимать, я не обязан жениться именно на ней! — голос Гу Тинъе был полон сарказма. Он ударил кулаком по сливовому дереву и стряхнул целую россыпь лепестков со старых ветвей. Минлань попятилась, по-прежнему чувствуя его подавляемый гнев. Она, испуганная и дрожащая, увидела натянувшиеся сухожилия его кулака, эта сцена чем-то напомнила ей «Чиновник Лу бьет кулаком Чжень Гуанси», историю из учебника для средней школы. Она почувствовала, как дрогнуло её сердце, и, подумав немного, поняла, что этот человек не купится на слова, которые она сказала, чтобы обмануть Лянь. Она немного помолчала, прежде чем поднять глаза, и коротко произнесла: — В начале сентября этого года девушка по имени Маньнян, взяв двух своих детей, пришла в поместье Ю. После этого министра Ю вырвало кровью и он слёг, потом появились новости о браке с семьей Дуань из Дали. На самом деле, всё не было так серьезно. Здоровье чиновника Ю даже улучшилось после того, как его вырвало скопившейся кровью. Семья Ю никому не рассказывала о случившемся. Тем, кто настаивал на браке и проигнорировал письмо министра Ю, был отец Яньжань. Очевидно, он не стал предавать это огласке, опасаясь конфуза. Лицо Гу Тинъе резко изменилось: — Правда?! — воскликнул он. Минлань кивнула и невольно сделала ещё несколько шагов назад, потому что его реакция была по-настоящему пугающей. Будучи уверенной, что он определённо позже об этом спросит, и что, если Минлань будет красноречива, всё можно будет подать в нужном свете, она добавила: — Я слышала, что молодой господин Дуань страдает от проблем с ногами. Если бы это было не так... министр Ю не стал бы так поступать. «Амитабха, верховное божество Даосизма, пожалуйста, помоги мне,» — она лишь надеялась, что никто не узнает о том представлении, что она устроила перед Маньнян. Гу Тинъе склонил голову, его лицо было мрачным, он, казалось, глубоко задумался. Видя это, Минлань поспешно поклонилась ему и почтительно сказала: — Второй дядя, я ухожу. Пожалуйста, наслаждаетесь цветением сливы. Едва закончив и не дожидаясь его ответа, Минлань поднялась и ушла. Она не осмеливалась бежать и могла только приподняв платье как можно быстрее переставлять свои маленькие короткие ножки. Вспомнив о том, что по словам Лянь представление будет в западной части поместья Хоу, Минлань посмотрела на солнце, определила направление и поспешила на запад. Возможно, в опасных ситуациях потенциал человека раскрывается лучше всего. Минлань, неожиданно, не потерялась в переплетающихся, изобилующих поворотами, лесных коридорах и направилась прямо на запад. Людей стало больше. Она спросила дорогу к месту представления, остановив девочку-служанку, и её проводили туда целой и невредимой. Были слышны звуки музыки и мелодичное пение исполнителя женской роли, говорившие о том, что представление уже началось. Минлань поспешно прошла к зрительским навесам. Так называемые зрительские навесы были залом с открытыми дверями. Внутри были толпы людей, и весь дом сверкал драгоценностями. Приглашенные дамы уже заняли свои места. В центре сидели, конечно же, принцесса Пхиннин и шестая принцесса. По бокам от них были ряды табуретов и скамеек с дюжиной квадратных столиков Жуи из покрытого красным лаком дерева. Восемь слуг, одетых в тёмно-синие одежды из парчи, прислуживали за столиками, готовя чай, фрукты и прохладительные напитки для приглашённых дам. Минлань окинула взглядом толпу, отметив, что Ван Ши сидит за четвёртым столиком справа и разговаривает с женщиной в пурпурно-розовом платье с широкими рукавами, в то время как Молань находилась в группе девушек. Отводя взгляд, она увидела, что Лянь и Жулань заняли места в конце первого ряда с левой стороны, что было ближе к сцене, но дальше от главных мест по центру. Одна из девушек держала чашку чая, а другая — полную горсть дынных семечек, обе наслаждались представлением и что-то обсуждали между собой время от времени. Минлань на цыпочках прошла туда и села рядом с ними, притворившись, что ничего не случилось. — Ой, я все же опоздала. Похоже, представление уже началось, — сказала она. Лянь очень захватило представление, поэтому она ответила, не отрывая взгляд от сцены: — Ничего страшного, ничего страшного. Это только начало и основные актёры ещё не выступали. — Как у тебя ушло столько времени на мытьё рук? Где ты их мыла? — нахмурилась Жулань. — Если бы дело было во мне, я бы уже давно вымыла руки, но правила здесь такие строгие, — Минлань выдавила улыбку. — Служанке потребовалось немало времени, чтобы принести воду, мыло и полотенце. — От тебя столько беспокойства, — фыркнула Жулань и продолжила, понизив голос. — С этого момента оставайся здесь и не бегай вокруг, чтобы не угодить в неловкую ситуацию... Едва Жулань закончила говорить, как длинный громкий смех разнёсся по залу. Даже Лянь, большая поклонница оперы, отвлеклась и раздраженно посмотрела по сторонам: — Кто так громко смеется? Я не расслышала последнюю фразу, пропетую господином Ху! Все повернулись и посмотрели на главные места, где принцесса Пхиннин сидела рядом с Цзячен Сяньчжу. Эти двое непринужденно болтали, словно мать и дочь. Сяньчжу Цзячен высоко подняла подбородок. Её движения демонстрировали гордость как у разноцветного феникса, когда она болтала и смеялась, не беспокоясь о манерах и вежливости. Лянь нахмурилась и повернулась обратно, чтобы продолжить смотреть представление. Жулань надула губы и, наклонившись, прошептала Минлань: — Какая невоспитанная эта Цзячен Сяньчжу! Если бы учительница Кун была здесь, она определённо преподала бы ей хороший урок. И какого сорта её королевское достоинство? Да, я слышала, что шестая принцесса из семьи матери Императора. Но изначально её семья — это семья мясника. Минлань улыбнулась про себя. Эта династия установила правило, что потомки семьи матери Императора не могут занимать правительственные должности. В императорском дворе их положение не может быть выше четвёртого ранга. Муж принцессы мог иметь номинальную должность, но не реальную власть. Поэтому, принцессы часто выходили замуж в дома Хоу или потомственных военных, потому что отпрыски таких семей не беспокоились об экзаменах. Напротив, настоящие семьи ученых старались изо всех сил избегать брака с принцессой, так как это означало конец их политической карьеры. Пожилая госпожа Шен упоминала, что пятьдесят лет назад было две принцессы. Одна была влюблена в учёного, ставшего вторым на экзамене того года, а вторая — в сына премьер-министра. Оба молодых человека имели элегантные манеры и были отпрысками благородных фамилий. Даже вдовствующая императрица ими заинтересовалась. Однако, когда эти две семьи получили новости, их действия были одинаково быстры. У одних внезапно обнаружилась семья дальних родственников, чья дочь была помолвлена с их сыном, когда они были детьми. А другая организовала утечку информации, что Бацзы (дата и время рождения) их сына несут беду его жене. Так что план выдать за них принцесс провалился, хотя умные люди прекрасно понимали настоящую причину. Было бы справедливо сказать, что принцесса была своего рода роскошным товаром высокого класса, который выглядит красиво, но бесполезен. Родство в императорской семье было слабым, и немногие императоры заботились о своих сестрах. И хотя у них была одна мать, многие даже никогда не встречались друг с другом. Женитьба на принцессе была просто глазурью на торте. Муж не мог иметь наложниц, а ночь с любовницей оборачивалась постоянным беспокойством. Другие члены семьи: родители, братья, сёстры и другие родственники, должны были угождать принцессе изнурительной учтивостью. Замечательным моментом брака с этой Цзячен Сяньчжу было то, что после того, как младший брат этой единственной дочери шестого принца перейдёт из маленького клана в больший, если все пойдёт хорошо, к ней не будут относиться все эти запреты, касающиеся положения принцессы, но она сможет наслаждаться всеми его привилегиями. Её муж сможет занимать пост с реальной властью, и даже придирчивый историограф не сможет нападать на него с позиции ритуала или закона. Ничего удивительного, что принцесса Пхиннин вела себя столь гостеприимно. — Ах! — внезапно тихо воскликнула Жулань, потянула Минлань и показала в направлении принцессы. — Юань... Брат Ци появился. Минлань кинула взгляд на Лянь, увидев, что слишком увлеченная представлением, она не заметила этого, сделала Жулань жест замолчать, прежде чем посмотрела в сторону. Она увидела Ци Хена, приветствующего шестую принцессу, которая с энтузиазмом оглядела его с головы до пят, затем она сказала что-то принцессе Пхиннин с улыбкой. Минлань даже могла бы озвучить её реплики, потому что она, должно быть, хвалила красоту и выдающиеся качества Ци Хена. Принцесса Пхиннин была человеком с высокой самооценкой. Так как у неё не было братьев, которые могли бы оказывать ей поддержку, она всегда старалась всеми способами жить лучше своих родственников, так что она растила и воспитывала Ци Хена в строгости, даже когда он был маленьким мальчиком. Другие молодые господа, такие как он, давно уже проводили время в праздности, наслаждались цветами, или ездой на лошадях, или разводили птиц, или устраивали петушиные бои, но Ци Хен очень любил сидеть в своем кабинете, будь то столица или префектура Ден, и проводить весь свой день за чтением и учёбой, будь то жаркое лето или суровая зима. Ци Хен был милым мальчиком с честной и почтительной натурой с юного возраста. Было неизбежно, что родственницы спрашивали о Ци Хене, когда приходили с визитом. Принцесса Пхиннин опасалась, что они произведут на сына слишком сильное впечатление, поэтому она старалась ограничить число контактов её сына с девушками из родственных семей, и постоянно напоминала ему остерегаться этих горящих желанием получить внимание девушек. Что до девушек-служанок в его комнате, принцесса следила за ними жёстче, чем если бы они были воровками. Любая, кто осмелилась бы проявить хоть чуть-чуть фривольности, была бы или наказана палками, или продана. Были случаи, когда кто-то терял жизнь из-за этого. Когда он был в префектуре Ден, Ци Хен полушутя сказал Минлань: — Шестая младшая сестра — девушка, с которой я говорил больше всего. Жулань посмотрела туда, слегка сжав зубы, и насмешливо сказала: — Посмотри, как нетерпелива Цзячен Сяньчжу! Подумай, как она относилась к членам нашей семьи. Но брат Ци выглядит не очень хорошо. Минлань подняла глаза, не в состоянии понять, что принцесса Пхиннин сказала, но просто увидела, как Сяньчжу застенчиво улыбается ей, а её большие глаза смотрят с нескрываемым восхищением прямо в глаза Ци Хена. Однако, Ци Хен выглядел безразличным, сдержанно отвечая на её вопросы. Его лицо было бледным и выражало подавленность. Лёгкая тень от цветов, украшавших потолок, падала под лучами солнца на его нежное лицо, делая его таким же очаровательным и изысканным, как заколка в волосах молодой госпожи. Минлань немного потерялась в своих мыслях. Когда они были моложе, ему нравилось дёргать её за узел волос. Когда они стали старше, ему нравилось дергать её за уши. Если Минлань пряталась в зале Шоу`ань, он приходил приветствовать пожилую госпожу Шен каждое утро, и когда никто не замечал, он дурачился с ней. С тех пор как Минлань переехала в дом Муцхан, он постоянно находил оправдания, чтобы навестить ее с Чханбаем. Она дорожила своей безопасностью и жизнью и хотела избежать проблем, поэтому она обманывала или высмеивала его, но он всё равно приходил каждый раз, когда была возможность. Вещи, которые ей нравились, даже если об этом узнавал Чханбай, посылались ей через несколько дней от имени Чханбая. Хотя она пыталась отослать их обратно, он продолжал. Позже даже Чханбай отказался ему помогать... Минлань случайно взглянула на него в тот момент, когда он приподнял голову. Он рассеянно огляделся, словно ища кого-то, и внезапно встретился с её глазами на другом конце суетящейся толпы. Минлань тут же отвела взгляд и вернулась к представлению, сохраняя самообладание. Ци Хен мог видеть только профиль Минлань — маленький подбородок с мягким и нежным силуэтом. Он не осмелился задержать на ней свой взгляд и немедленно отвернулся, чувствуя, как кровь приливает к голове. Он перестал обращать внимание на то, что говорила Цзячен Сяньчжу, его бледное лицо мгновенно вспыхнуло. Он сразу же встал и покинул их, сдержанно поклонившись матери и шестой принцессе. Цзячен Сяньчжу выглядела немного расстроенной и принцесса Пхиннин тоже была немного смущена. Шестая принцесса хранила молчание. Продолжая болтать и шутить с ней, принцесса Пхиннин приказала слуге следовать за сыном: — Я думаю, этот глупый мальчишка измучен подготовкой к пиру ко дню рождения. Поторопись! Следуй за ним и пусть он хорошенько отдохнет! — последняя фраза прозвучала особенно громко, словно специально объясняя всем женщинам, которые подслушивали. Прежде чем Ци Хен сделал несколько шагов, толпа слуг устремилась за ним, выражая большую обеспокоенность его здоровьем. Шестая принцесса специально послала ему старшую служанку, которая разбиралась в медицине, чтобы поставить диагноз. Минлань сидела, склонив голову, её руки были холодны. Он был в центре толпы, как луна окружённая звездами, она сидела одна в углу, как цветок, чьего аромата никто не знал. Дорога была достаточна широка, чтобы они могли идти разными путями.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 67: Образцовая невестка (1)

Перевод: Crossenti Редактор: Naides — Зачем так злиться в праздничный день? Хен уже вырос, ты смущаешь его, часто наказывая девушек в его покоях, — сказал господин Ци своей жене после того, как переоделся в повседневную одежду и прилёг на диван. Пхиннин Цзюньчжу, одетая в зелёный парчовый жакет с филигранным орнаментом, пила чай с женьшенем из изящной чашки. После слов мужа на её лице отразилось разочарование. — До чего же он бесполезен! Не помогает в управлении делами, не пользуется возможностью познакомиться со старшими на дне рождения своего деда, лишь растрачивает свои способности на столь бесстыдные выходки! Будучи отвергнутым, он преисполнился печалью, и пока мы провожали гостей, стоял с таким лицом, словно требовал возврата долга. Господин Ци вздохнул: — Не сердись на него. Ты уже выслала Чунь'эр из поместья. Как настоящая девушка из семьи учёных, Минлань знает рамки приличия. Просто оставь всё как есть. — Тогда почему ты вздыхаешь? — удивлённо спросила Пхиннин Цзюньчжу. Подняв взгляд к потолку, на котором можно было разглядеть узоры из облаков, господин Ци еле слышно проговорил: — У нас всего один сын, разумный, послушный и заинтересованный в учёбе. Когда ему было семь или восемь лет, он однажды сопровождал младшего сына гун Лина на игру в крикет. Тогда ты сильно избила его за эту выходку. Однако когда я заглянул к нему ночью, он доделывал задание учителя, несмотря на травмы. Пхиннин Цзюньчжу молчала. Господин Ци продолжил: — Хен’эр очень хороший ребёнок, он никогда не создавал проблем и ни о чём не просил. Сейчас он впервые ослушался тебя. Я заметил его внимание к дочери Шен Хуна, но не упоминал этого, веря, что это были всего лишь глупые мысли паренька, ведь он ещё ни разу не встречался с девушками, и что он скоро забудет об этом. Однако теперь я вижу, что он в самом деле любит эту девушку. Пхиннин Цзюньчжу несколько раз изменилась в лице. Затем она натянуто улыбнулась уголками губ: — Обычно в семье суровый отец и жалостливая мать, но у нас всё иначе. Я жестокая мать, а ты любящий отец. Неужели ты хочешь, чтобы твой сын женился на дочери наложницы чиновника пятого ранга? Господин Ци не нашёл, что ответить. Пхиннин Цзюньчжу взглянула в лицо мужа и, увидев, как он прикрыл глаза, добавила: — Несмотря на то, что твоему племяннику всё ещё нездоровится, в данный момент он чувствует себя довольно неплохо. Будет слишком жестоко с моей стороны рассчитывать на его смерть, чтобы наш сын мог унаследовать титул. В таком случае, мы должны заранее позаботиться о будущем Хена. Я была в императорском дворце, чтобы разузнать, кто станет наследным принцем. Его Величество благоволит третьему принцу, но беспокоится, что у того всё ещё нет сына. Действия шестой принцессы очевидны для всех, однако Его Величество не спешит вмешиваться. Разве это не молчаливое дозволение? Сяньчжу Цзячен хорошая девушка, разве есть более подходящая пара для нашего сына? Господин Ци вновь вздохнул, признавая, что никогда не был столь же красноречив, как его жена. — Я лишь надеюсь, что Хен’эр сможет понять всё это. Глядя на добродушное лицо своего мужа, Пхиннин Цзюньчжу вспомнила, как жалостливо выглядел её сын, умолявший её, стоя на коленях, и от этого её сердце немного смягчилось. Пара сидела в тишине, нарушаемой лишь звоном фарфора: Пхиннин Цзюньчжу помешивала чай. Спустя какое-то время она уже не выглядела столь недовольной. — Как я могу не любить нашего сына, — мягко произнесла она. — Если он так любит эту девушку, как насчёт того, чтобы сделать её наложницей, когда Хен женится на Сяньчжу? В конце концов, она всего лишь дочь наложницы, и... Она не успела договорить. Господин Ци закашлялся, подавившись слюной. Взмахнув рукой, он сказал: — Забудь об этом. Даже если закрыть глаза на Шен Хуна, его старший сын подаёт большие надежды, Его Величество высоко оценил его. И вспомни, какие семьи Шен Хун подобрал для дочери и сына, одна вышла замуж за аристократа, другой женился на девушке из семьи потомственных учёных. Разве он позволит своей дочери быть чьей-то наложницей? Мне будет стыдно смотреть ему в глаза. К тому же, он однажды упоминал, что его младшую дочь вырастила пожилая госпожа Шен, чей характер известен тебе лучше, чем мне. Это не убедило Пхиннин Цзюньчжу. — Она всего лишь дочь наложницы, что в ней особенного? В ответ господин Ци закатил глаза. — Один совет: не будь столь надменной. Если Шен Хун решит сделать свою дочь чьей-то наложницей, почему он должен выбрать нашего сына? Столица и другие регионы империи изобилуют молодыми людьми благородного происхождения. Если ему хватило бы наглости, чтобы продать собственную дочь, то он вполне мог бы даже позволить Минлань стать императорской наложницей. Пхиннин Цзюньчжу вспомнила, как встретила Минлань на празднике. Даже она была под впечатлением. С такими хорошими манерами и красивой внешностью эта девушка действительно подошла бы на роль императорской наложницы. Задумавшись об этом, Цзюньчжу Пхиннин внезапно хихикнула, на что господин Ци поинтересовался: — В чём дело? Отставив чашку в сторону, Пхиннин Цзюньчжу улыбнулась: — Ты совсем как твой сын. Только что Хен умолял меня всеми правдами и неправдами. Я предложила ему взять Минлань в наложницы. Он запаниковал, чуть ли не упал на колени на разбросанные по полу осколки фарфора, и принялся отчаянно твердить, что это была плохая идея, ведь у Минлань сильная воля… Господин Ци фыркнул: — Неудивительно. Пожилая госпожа Шен стремилась к этому весь последний год. — Говоря о трёх дочерях семьи Шен, Минлань самая прелестная из них, благонравная и почтительная к своим бабушке и матери. Жаль, что она не пара нашему сыну. Внезапно господина Ци посетила одна мысль, и он спросил: — Значит, ты твёрдо решила породниться с шестым принцем, но что насчёт императорской наложницы Жун? Её брат несколько раз интересовался нашим сыном. Вспомнив об этом, Пхиннин Цзюньчжу затряслась от гнева, и инкрустированные нефритом браслеты на её запястьях звякнули. — Пф! Учитывая, насколько невысоким было её происхождение, она могла лишь пытаться очаровать Его Величество своим юным возрастом и милым личиком. Это грубо и вульгарно, как они вообще могли подумать о том, чтобы породниться с нами? Его Величество стареет, а ребёнка у неё всё ещё нет, видимо, её хорошие деньки вот-вот закончатся. — Ты права, — немного поразмыслив над этим, ответил господин Ци. — Однако не отказывай им прямо. Можно сообщить об этом шестой принцессе и выразить обеспокоенность, тогда они будут бороться за нашего сына между собой. Только так мы не оскорбим никого из них, и к тому же, дадим шестой принцессе понять, что у нас есть другие варианты. Иначе в будущем Хен не сможет противостоять Сяньчжу. Кроме того, сохрани в секрете то, что произошло между Хеном и Минлань. — Тебе решать, — улыбнулась Пхиннин Цзюньчжу. После возвращения с приёма по случаю дня рождения хоу Сянъяня, Минлань осталась на ночь в зале Шоу'ань и рассказала пожилой госпоже Шен обо всём, что говорил Ци Хен, и о том, что она сама об этом думает. Пожилая госпожа Шен обнимала внучку, не говоря ни слова и лишь изредка тяжело вздыхая. Постепенно бабушка и внучка задремали. В полусне Минлань услышала голос бабушки: — Ты умная девушка и никогда не выберешь тупиковый путь. Не в силах бороться с усталостью и сонливостью, Минлань почувствовала, как в уголках её глаз наворачиваются слёзы. Она прильнула к руке бабушки, пытаясь вытереть их, и воспользовалась моментом слабости, чтобы подумать. Затем она сказала себе: «Когда я проснусь, я буду жить счастливо и наслаждаться каждым днём».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 68: Образцовая невестка (2)

Перевод: Furious SunShine Редактор: Naides На второй день последнего месяца по лунному календарю Ван Ши пригласила портных из «Одеяний бессмертных», чтобы те сняли мерки на новые наряды для детей. Чханбай равнодушно указал на тёмные ткани, Чханфен, как обычно, отобрал себе самые лёгкие и дорогие, а Чхандун осмелился взять лишь самые неприметные… Когда же портные добрались до павильонов девочек, Молань, как ни в чем ни бывало перебирая ткани, многозначительно сказала: — Почему нам пришлось столько ждать? Даже прислуга уже получила свои новые зимние наряды, а до нас очередь дошла только сейчас. Поняв, к чему она клонит, Жулань тотчас возразила: — Тебе что, лишь раз в году выдают новые платья? Или нечего надеть? Пошив одежды задержали потому, что матушка была занята с тех пор, как мы переехали в столицу. — Ах, сестрица, почему же ты так резко реагируешь! — Молань прикрыла рот рукой и усмехнулась. — Я никого не виню… Тем не менее, мне кажется, госпоже стоило бы позволить другим помогать ей вести хозяйство, чтобы так не утомляться. Разве не было бы здорово дать госпоже отдохнуть от дел и заодно организовать работу так, чтобы всё успевалось в срок? С момента переезда, Ван Ши с головой погрузилась в подготовку к свадьбе, постоянно выезжала из поместья и заводила новые знакомства, поэтому, естественно, некоторые семейные дела она могла упустить из виду. Наложница Линь тотчас ухватилась за эту возможность и предложила Шен Хуну отдать часть забот о поместье ей, утверждая, что таким образом поможет госпоже. Шен Хун согласился, но Ван Ши отказалась от подобной услуги. Прекрасно понимая, к чему клонит Молань, Жулань с усмешкой ответила: — Если прекратишь плести интриги и станешь вести себя как порядочная юная госпожа, у матушки гора с плеч свалится. — Зачем же ты так говоришь, моя дорогая сестрица? — Молань тут же состроила озабоченное выражение лица. — Я же просто волнуюсь о самочувствии матушки. Почему ты принимаешь мою заботу за «семейные интриги»? Шестая младшая сестрица, вот ты что скажешь? Минлань в мгновение ока приковала к себе взгляды всех присутствующих, и даже Жулань уставилась на неё в ожидании ответа. Она сглотнула. Именно такие моменты были худшей частью всех сестринских перебранок, так как даже если ссорились только старшие девочки, каждая считала своим долгом перетянуть на свою сторону Минлань. Чуть надавив на виски, чтобы унять головную боль, Минлань вздохнула: — «Одеяния бессмертных» — лучшие портные столицы, они предлагают ткани только высшего качества и создают изысканную вышивку. Благодаря этому дело процветает, у них много заказов, и поэтому зимнюю одежду приходится ждать ещё с сентября-октября. Мы же приехали сюда позже, поэтому нам и так очень повезло, что наш заказ согласились принять. Одежды для прислуги сшиты довольно грубо и на скорую руку. А нашим одеждам госпожа уделила больше внимания, несмотря на всю занятость, согласилась подождать, пока «Одеяния бессмертных» их сошьют, и даже сказала выбрать сложные узоры для вышивок, чтобы мы хорошо выглядели перед сестрицей-невесткой. Маска заботы тут же слетела с лица Молань. — Но это же не единственное дело в поместье. Разве можно относиться ко всему с такой небрежностью? Шестая младшая сестра, подумай о будущем! — О будущем? К тому времени у нас появится новая сестрица, она и будет помогать госпоже, — легко улыбнулась Минлань. Молань раздосадовано сжала челюсти. Все в семье Шен пели оды уму и сообразительности шестой юной госпожи, так как она редко выходила из себя. Но стоило её вовлечь в ссору — и её ответы каждый раз лишали Молань любых аргументов. Жулань просияла и с улыбкой взяла Минлань за руку, радостно щебеча: — Ты совершенно права! Иди сюда, у меня здесь много прекрасных тканей. Выбирай, какую хочешь! Когда настал день свадьбы, приданое от семьи Хай перевозили в таком количестве, будто в ворота поместья Шен ворвалась горная река. Чего там только не было: разнообразная мебель — кровати, столы, кресла, дорогие ширмы, буквально сияющие красным, с дюжина сундуков одежды, украшения на любой вкус, бесчисленное множество документов на торговые лавки и земли. Минлань была просто ошеломлена. — Прямо как в древних легендах — шествие с приданым растянулось на десять миль и обеспечит девушку всем, что ей может понадобиться в жизни, от платьев, денег и бытовой утвари вплоть до поминальных одеяний. У нашей пожилой госпожи было так же, — сказала старшая служанка Фан, и в её голосе отчетливо чувствовалась гордость за свою госпожу. — Но зачем готовить столько всего? — пробормотала Минлань. — Это обязательно? — Когда девушка становится невесткой в новой семье, её статус в доме весьма незавидный, — старшая служанка Фан несколько раз кивнула. — Богатое приданое даёт ей большую свободу и сразу поднимает её авторитет, так как она не зависит только от мужа и вполне в состоянии покрыть свои расходы самостоятельно. Минлань принялась загибать пальцы и считать в уме, а затем сделала вывод: — Да этого старшему братцу хватило бы, чтобы обеспечить жизнь ещё и нескольким наложницам, не говоря уже о законной жене. Семья Хай известна своей честностью и неподкупностью… хм… кажется, неподкупный — не значит бедный. Услышав это, старшая служанка Фан улыбнулась уголками губ. Незамужним девушкам было особо нечем заняться во время свадьбы, им не полагалось пить и произносить тосты за жениха, а также нельзя было шутить над молодожёнами или ходить у их покоев. Но на следующее утро девочкам, наконец, удалось увидеть свою новую сестру, Хай Ши, когда она пришла поклониться пожилой госпоже Шен и поприветствовать свёкров. На ней была надета алая накидка из парчи, расшитая золотыми цветами, а под ней — длинное платье из того же материала, украшенное сетчатым узором и иероглифами. Её образ завершала жемчужная шпилька в виде феникса, расправившего крылья, выполненные из золотых нитей. Когда она кланялась Ван Ши, даже её браслеты из девяти нитей не издали ни звука. Минлань не смогла сдержать восхищения и подумала: «Ну надо же так уметь!» Когда Хай Ши подняла голову, Минлань принялась внимательно изучать её взглядом. У неё было вытянутое лицо и довольно широкие глаза, но в её внешности не было того очарования, которым обладала Хуалань, или утонченности, как у Юнь`эр. Тем не менее, держалась она очень благородно, её можно было охарактеризовать как «рассудительную, но изящную». Видя, как сильно старший брат печётся о ней, Минлань сразу поняла, что жена ему нравится. Но вкусы у всех разнятся. Ван Ши, например, была не слишком в восторге от своей невестки, так как она считала, что её добродетельный светлоголовый сын достоин если не сногсшибательной лунной феи, то хотя бы обыкновенной красавицы, как Ван Цян или Си Ши (известные женщины в истории Китая за свою прекрасную внешность). Поэтому поданный невесткой чай Ван Ши выпила весьма неохотно, удостоила её небольшого мешочка в качестве подарка, а затем, под пристальным взглядом Шен Хуна, заставила себя снять с запястья один белый нефритовый браслет и надеть его на руку Хай Ши. На этой счастливой ноте церемония объединения двух семей завершилась. Затем Шен Хун прочистил горло и принялся наставлять сына и невестку любить и уважать друг друга и родить побольше детей. Минлань припомнила, что когда её дядюшка Шен Вэй сказал примерно такое же напутствие Чханву и Юнь`эр, то та едва не сгорела от смущения. А сестрица Хай Ши отреагировала спокойно, только лёгкий румянец выдал её неловкость. Даже её служанки вели себя сдержанно. Думая об этом, Минлань невольно бросила взгляд на Ван Ши, и внезапно увидела сильный контраст между ними: новая сестрица казалась полной противоположностью госпожи. После этого настала очередь трём сёстрам и двум младшим братьям выразить почтение молодожёнам и родителям. Хай Ши заранее приготовила пять полных мешочков из ткани с рисунком, выполненным в технике кэсы: синий и ярко-голубой в форме тыквы и малиновый, бледно-розовый и лиловый в форме лотоса. Подарки разбирали по старшинству, так что особого выбора у Минлань не осталось. Спустя несколько дней её рассуждения о разнице характеров Хай Ши и Ван Ши подтвердились. По всей видимости, Хай Ши прошла настоящее высококлассное обучение перед замужеством, так как обходилась с Ван Ши невероятно уважительно и не только приходила выразить почтение утром и вечером, но и была рядом с ней, пока Чханбай и Шен Хун не вернутся со службы, затем помогала ей с обедом, подавала чай после еды, готовила ей воду и полотенца для умываний… И делала она это всё с улыбкой, не выказывая ни малейшего следа усталости или недовольства, будто услуживать Ван Ши — самая большая радость в её жизни. Молань всеми силами пыталась указать Хай Ши хоть на малейшую промашку, но потерпела неудачу, Жулань напустила на себя важный вид, входя в образ сестры мужа, но всего несколькими вежливыми фразами была поставлена на место, а Минлань лишь испуганно воскликнула: — Как же сложно быть невесткой! Неужели и старшей сестрице живётся так же в доме её мужа? Услышав это, Молань и Жулань тотчас притихли и вздрогнули от ужаса, вспомнив, что в будущем им самим предстоит стать невестками. Даже Ван Ши, которая тоже хотела поучать жену сына на правах свекрови, не смогла найти в её действиях ни одной погрешности. Время от времени она всё же придиралась к каким-то мелочам, но Хай Ши послушно принимала все замечания в свой адрес с таким почтением, что если это и было неискренне, то ей впору было выдавать Оскар. Лёжа на кирпичной кровати в обнимку с Минлань, пожилая госпожа благосклонно заметила: — Глупое дитя, никому не нравится страдать. Вот увидишь, она одолеет эту проблему своей вежливостью. Совсем скоро покладистость Хай Ши одержала победу над упрямством Ван Ши. После нескольких дней такой обходительности со стороны невестки, госпожа получила хорошую порцию едких комментариев от Шен Хуна, которые напомнили ей, как она сама в свое время относилась к свекрови, а теперь смеет требовать от своей невестки безграничного почтения и превращает её едва ли не в личную прислугу. Даже некоторые из старших служанок смеялись над Ван Ши, а новую госпожу хвалили, и эти слухи постепенно дошли до Ван Ши. На самом деле, ей и самой стало стыдно. Последние два года перед свадьбой она жила в поместье своего дядюшки, у которого не было дочерей, поэтому он относился к ней, как к родной; мать постоянно баловала её и никогда не наказывала. Когда же она вышла за Шен Хуна, пожилая госпожа Шен не стала учить её жизни на правах свекрови, поэтому все решения и действия за эти годы Ван Ши выбирала самостоятельно, без чьего-либо вмешательства. Теперь же, когда на неё свалился подарок в виде невестки, которая везде следует за ней по пятам, Ван Ши чувствовала себя не в своей тарелке. Последней каплей стало то, что за семейным ужином в честь Лунного нового года, пока Хай Ши вертелась между кухней и столами, как белка в колесе, пожилая госпожа Шен с улыбкой обратилась к Ван Ши: — Твоя невестка такая прилежная. Небеса благословили тебя намного больше, чем меня. От этой фразы Ван Ши бросило в холодный пот. По окончанию празднования она, наконец, обратилась к невестке с просьбой не загоняться так сильно, а Хай Ши притворилась, что не поняла намёка. Выдержав пытку обходительностью ещё на протяжении нескольких дней, Ван Ши прямо попросила Хай Ши прекратить ухаживать за ней, на что Хай Ши, естественно, возразила, так как подобное поведение противоречит этикету, а она не хотела прослыть плохой невесткой. У Ван Ши едва кровь из носа не пошла. А уж когда к этому издевательству присоединились наложница Линь и Шен Хун, который с нескрываемым удовольствием начинал абсолютно любую беседу со сравнения двух хозяек… В конце концов, Ван Ши прямым текстом приказала Хай Ши обратить свой пыл на пожилую госпожу Шен и отправила её служить в зал Шоу`ань. Полегчало ей только когда Хай Ши убавила количество внимания ровно наполовину, направив вторую часть своей энергии на пожилую госпожу. Бабушка Шен отнеслась к невестке весьма дружелюбно, время от времени напоминала ей отдохнуть или просила её составить компанию Минлань в игре в сянци или чтении. Иногда они даже звали к себе старшую служанку Фан и вместе играли в карты. После того, как Минлань выиграла у Хай Ши несколько серебряных слитков, она ещё больше полюбила новую сестрицу, увидев её щедрость и добродушие. Хоть Хай Ши и происходила из семьи учёных, в общении она не была зажатой или скрытной, а наоборот — относилась к братьям и сёстрам мужа искренне и по-доброму. Чхандун даже как-то признался Минлань, что с тех пор, как Хай Ши взяла часть хозяйских дел на себя, дела у наложницы Сянь пошли в гору, и ей даже стали выдавать больше денег, лучшую одежду и еду. — Сестрица, а ты не устаешь постоянно прислуживать госпоже с тех пор, как ты к нам приехала? Всем невесткам приходится так много работать? — как-то осмелилась спросить Минлань, прикинувшись маленькой несмышлёной девочкой. — Это твой старший брат посоветовал, — шепнула Хай Ши. За два месяца близкого общения она достаточно узнала Минлань и была уверена, что эта девушка порядочна и не станет разносить сплетни по всему поместью. К тому же, Минлань не была законной дочерью Ван Ши, поэтому Хай Ши чувствовала большую свободу в словах, когда разговаривала с ней наедине. — Он сказал, что если я так сделаю, то не пройдёт и полмесяца, как мои мучения в этом доме закончатся, — сказала Хай Ши и заговорщицки подмигнула Минлань. Примечания: Кэсы (кит. 缂丝) — «резаный шелк». Тип многоцветных китайских тканых картин, выполнявшихся на маленьких ручных станках из шелка-сырца в основе и шелковых нитей в утке. Шелковая пряжа вручную прокладывалась миниатюрными бамбуковыми челноками и плотно пригонялась деревянной щеткой. Уток, в соответствии с рисунком, создавал на границах цветовых участков небольшие просветы, что дало название ткани. Изготовление одной картины требовало многих месяцев работы.)

Сянци — китайские шахматы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 69: Тяжела женская доля.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Сразу после весеннего фестиваля слуги из загородного поместья прислали в зал Шоу’ань весть о том, что отец Цхуйвей умирает, и что поэтому Цхуйвей необходимо выйти замуж пораньше, дабы веселье свадьбы скрасило неизбежность смерти. Из-за этого слуги загородного поместья просили пожилую госпожу осводить Цхуйвей от её нынешних обязанностей. Когда Цхуйвей родилась, её родители были уже достаточно в возрасте, и поэтому она была единственным ребёнком, о котором они волновались — остальные уже построили свои семьи. Узнав об этом, пожилая госпожа одобрила прошение и велела старшей служанке Фан выплатить Цхуйвей тридцать лян серебра в качестве приданого. Услышав об этой новости, Минлань порылась в своих запасах и добавила к приданому Цхуйвей ещё двадцать лян серебра, от которых Цхуйвей упорно отказывалась, говоря: — Моя славная госпожа, я не могу принять это. Вы ведь уже дали мне два украшения из золота и серебра и пять рулонов парчи. Этого и так слишком много. Помню, когда Цхайзань из покоев госпожи выходила замуж, госпожа дала ей всего лишь двадцать лян серебра. Я получила на десять лян больше лишь потому что я изначально служила в покоях пожилой госпожи. Если вы дадите мне больше, то вы, во-первых, посрамите госпожу, а во вторых создадите прецедент, и другие девушки тоже будут ждать чего-то подобного в будущем. Минлань была тронута этим. Она поняла, что Цхуйвей подумала обо всех деталях, поставив себя на её место, но она всё равно попыталась настоять. — Я знаю, что ты волнуешься обо мне, моя добрая сестрица, но… но именно из-за этого же, ты не вышла замуж в прошлом году. Цхуйвей огляделась по сторонам, после чего закрыла двери и задёрнула занавески на окнах. — Юная госпожа, я давно хотела вас кое о чём попросить, — тихо произнесла она. — Когда я покину вас, вам нужно будет повысить в звании одну из служанок, чтобы та заняла моё место. Все девушки с нетерпением ждут этого. Скажите, вы определились с кандидатурой? Минлань уже давно обдумывала этот вопрос, но она решила узнать мнение Цхуйвей. — А что ты об этом думаешь? Ответ Цхуйвей не заставил себя ждать. — Если судить по старшинству, я бы выбрала Яньцхао, если выбирать по способностям, я бы выбрала Цзю’эр, если выбирать по внешности и характеру, то я бы предложила Жуомей, — поскольку девушек с приданым в будущем охотнее возьмут замуж, Цхуйвей слегка нахмурилась, упоминая Жуомей. Подумав немного, Минлань тихо сказала: — Я бы выбрала Люйчжи. — Но ведь у Люйчжи язык без костей, — удивилась Цхуйвей. — Почему именно она? Минлань в ответ лишь улыбнулась, после чего задала встречный вопрос: — После того как я повышу в звании одну из служанок, в мои покои должны будут направить новенькую. Недавно старшая служанка Ю рекомендовала мне свою дочь. Что ты об этом думаешь? Подумав об этом, Цхуйвей покачала головой. — Старшая служанка Ю — сложный человек. Сейчас хоть как-то контролировать её можете лишь вы, моя госпожа. Если в доме появится ещё кто-то из её семьи, это вызовет ещё больше проблем. На вашем месте я бы попросила кого-нибудь из покоев пожилой госпожи, госпожи Ван Ши или от Хай Ши, супруги господина Чханбая. Таким образом, вы с одной стороны выразите уважение старшим, а с другой стороны, учитывая, что произошло за последний год, они наверняка пришлют кого-то надёжного. — Спасибо тебе, дорогая сестрица, твои слова были очень разумны, — кивнув, сказала Минлань с серьёзным видом. Затем она подтолкнула в её сторону лежавшие на столе двадцать лян серебра и тихо продолжила. — За эти годы, как по мне, ты вымоталась и не раз безвинно страдала. Прими это. Если ты не хочешь, чтоб другие узнали, просто не показывай это никому. Спрячь это на дне своего сундука. Цхуйвей растрогалась. Минлань была совершенно непохожа на других господинов и госпож, которые везде кичились своими добрыми делами, дабы заработать хорошую репутацию. Она подумала о том, что её усилия и забота не пропали в пустую. Эта честная и великодушная шестая госпожа действительно заслуживала их. Неожиданно она вспомнила о том, что однажды упомянула старшая служанка Фан. Как-то раз она упомянула, что Цхуйвей может продолжить служить шестой юной госпоже, когда та выйдет замуж, перебравшись вслед за ней в дом её будущего мужа вместе со всей семьёй. Эта перспектива казалась Цхуйвей очень соблазнительной. Цхуйвей работала под началом старшей служанки Фан, поэтому новости разлетелись быстро. На следующий день пожилая госпожа позвала Минлань к себе и спросила, едва заметно улыбаясь: — Ты хочешь повысить Люйчжи? Как так вышло? — Ну, Цзю’эр не останется при мне слишком долго, поскольку старшая служанка Лиу наверняка захочет оставить её здесь, поэтому нет особого смысла повышать её в звании, — принялась рассказывать Минлань. — Яньцхао характером похожа на Даньдзю. Она не слишком-то ладит с другими девушками, ну а Жуомей слишком высокомерна. Даже сейчас она продолжает смотреть на многие вещи свысока. Если её повысить, я думаю, это только создаст больше проблем. Так что я полагаю, что лучше всего подойдёт Люйчжи. Пускай она всегда говорит всё, что у неё на уме, но она хотя бы не заносчива и у неё доброе сердце. Если её воспитать, она станет замечательной служанкой. Ну, по крайней мере, об этом я думала изначально. — Изначально? А что же сейчас? — полюбопытствовала пожилая госпожа. Минлань задумчиво покачала головой, пытаясь выглядеть взросло и мудро. — Позже я подумала дважды и решила, что мне не стоит настраивать девушек против друг друга из-за такой ерунды, поэтому я выберу Яньцхао, основываясь на её возрасте. К тому же она честная и внимательная. Она может оказаться полезной, — Минлань совершенно не стремилась к максимальной эффективности. Важнее для неё была стабильность. Слушая её, пожилая госпожа едва заметно кивала. — Мне тоже не нравился твой предыдущий план. Хорошо, что ты выбрала более прямой путь. Есть вещи, которые тебе лучше пускать на самотёк, не вмешиваясь в их естественный ход. Ты уже выросла, ты понимаешь это, — расчувствовавшись, пожилая госпожа вздохнула. Глядя на прелестное румяное лицо Минлань, она вспомнила слабого круглолицего ребёнка, которым она была несколько лет назад. Ныне же она выросла в способную и рассудительную девушку, что глубоко трогало пожилую госпожу. Спустя месяц по лунному календарю отец Хай Ши, господин Хай, покинул столицу дабы занять свою новую должность. Перед его поездкой госпожа Хай посетила семью Шен и оставила множество наставлений своей дочери, после чего длительное время говорила с Ван Ши скромным, но деловым тоном. Минлань и остальные, поприветствовав госпожу Хай, сразу вернулись в свои покои и по традиции собрались на чай в покоях Минлань. — Госпожа Хай всегда такая вежливая и учтивая, — восхитилась Молань её возвышенными манерами. — Я слышала, что в этот раз господину Хай предстоит занять должность советника в министерстве финансов. Пост чиновника третьего ранга, между прочим. — Разумеется, они ведь наша родня, — улыбнулась Жулань. — Не обязательно поэтому, — ответила Молань, бросив взгляд на Жулань и дуя на чай. — В последний раз, когда мы были в особняке бо Чжунциня, свекровь старшей сестры была не такой уж и вежливой. Мы пробыли там довольно длительное время, но она предложила нам лишь чай и несколько закусок. Жулань злобно посмотрела на неё. «Боже, вы могли бы перестать ругаться хотя бы на день?!» — вздохнув, подумала Минлань, пытаясь придумать другую тему для разговора. — Тогда это правда, что семья сестрицы Хай не позволяет брать наложниц? — с притворным любопытством спросила она. — Если так, то, полагаю, сестрицу Хай ждёт жизнь без бед. Этот вопрос заинтересовал Жулань. — Они много поколений были семьёй ученых, — самодовольно ответила она. — Многие выходцы из этой семьи учились в академии. Их правила очень строги, но именно поэтому множество богатых и влиятельных людей хотят быть родственниками семье Хай. Хотя их критерии выбора невестки жёстче, чем критерии императора при выборе человека, который займёт первое место на экзамене. Характер, образование, внешность, родословная — они требуют всё это сразу. К тому же, их интересуют лишь законные дочери… Жулань намеренно протянула последнее предложение, намекая на Молань и Минлань. Минлань проигнорировала это, понимая, что она была всего лишь поддельной полузаконной дочерью, поэтому она ответила лишь односложным «оу». Молань, напротив, была очень задета этим. — Что же это за правила такие? — усмехнулась она. — Ну и что, что мужья не могут брать наложниц? Наверняка у них всё равно есть куча любовниц. Я слышала, многие из них даже покупают дома для любовниц за пределами поместья семьи. Пф! Всего лишь кучка лицемеров, стремящихся к славе и известности. — Правда? — узнавшая об этом последней Минлань вздохнула, важная информация всегда доходила до неё не сразу. — Чем больше лес, тем больше в нём разнообразных птиц, — возразила Жулань. — В семье Хай очень много побочных ветвей. Естественно, управлять ими непросто. Вздрогнув от резкого звука, Минлань торопливо посмотрела на Молань — та с размаху поставила на стол любимую чашку Минлань. К счастью, она не разбилась. — Да я и не спорю, — фыркнула Молань. — Как по мне, тяжело жить с бременем подобной репутации. Если они не могут поддержать её, зачем притворяться? Последняя реплика разозлила Жулань, тогда как Минлань никак не отреагировала на это. Найти моногамную семью в древние времена было так же сложно, как найти девственника в порнофильме. И, раз уж она теперь жила в те самые древние времена, ей стоило принять это положение дел и не сопротивляться слишком сильно. Спустя ещё несколько дней Цхуйвей попрощалась с пожилой госпожой и Минлань, и отправилась к себе домой. Яньцхао получила повышение и все остальные поздравили её с этим. На её место из зала Шоу’ань прислали ещё одну девушку по имени Цхуйсю. Ей было всего одиннадцать лет, но она была красивой и весьма смышленой, и быстро подружилась с другими девушками, работавшими в доме Муцхан. Видя, что все обрадовались пополнению, Минлань велела Даньдзю взять пару лян серебра и пойти на кухню, чтобы попросить служанок там накрыть им пару столов праздничного ужина. Затем они закрылись во дворике и праздновали, наслаждаясь пиром и выпивкой. — Моя госпожа, вы слишком хорошо к нам относитесь. Посмотрите, как пьяны и счастливы эти служанки, развалившиеся повсюду! Хорошо, что здесь нет старшей служанки Фан. Лишь богам известно, как бы она отреагировала, увидев это. Наверное, я смогу успокоиться только когда все они окажутся в своих постелях, — Даньдзю произнесла тост лишь один раз, после чего пошла осмотреть дом. — Забудьте о Яньцхао, больше всего меня раздражает беззаботная Сяотао. Она совершенно забыла поддерживать огонь в камине. Из всех присутствующих относительно вменяемая сейчас лишь Жуомей. Я отправила её обойти комнаты с фонарём. Минлань к тому времени также выпившая несколько чаш впала в прострацию. Глядя как Даньдзю подготавливает для неё кровать, она медленно произнесла: — Во время весеннего фестиваля мы были слишком заняты, чтобы развлекаться. Бедные девочки молоды, они в том возрасте, когда хочется развлечений. Пусть это будет ужин в честь свадьбы Цхуйвей. Интересно, как она сейчас? Вежлив ли с ней её муж, не задирает ли он её? — За свадьбой присматривает старшая служанка Фан, — улыбнулась ей Даньдзю. — Вряд ли что-нибудь пойдёт не так, — помолчав немного, она продолжила и в её голосе слышалась лёгкая грусть. — Ей повезло быть столь воспитанной и достойной служанкой, и ещё, как и нам всем, ей повезло, что вы наша госпожа. Я не могу даже представить, что было бы, если бы нашим хозяином был кто-то безжалостный. — Интересно, как сейчас Кэ’эр? — неожиданно спросила Минлань. Расправив кровать, Даньдзю повесила простыню над печкой, чтобы та прогрелась и вздохнув ответила: — У наложницы Линь действительно холодное сердце. Когда пожилая госпожа отправилась в Йоуян, а главная госпожа была занята переездом в столицу, она, воспользовавшись случаем, выдала прекрасную, словно цветок, девушку, за распутного сына старухи, охраняющей главные ворота. Он злоупотребляет алкоголем и азартными играми. Она умерла всего спустя два месяца после того как её отправили к нему. Её нашли со связанными руками и заткнутым ртом. — И мой третий брат никак на это не отреагировал? — Первое время он громко ругался, но через несколько дней он пустил всё на самотёк, — на спокойном до этого лице Даньдзю отразилось презрение. — Теперь его любимица — Жоу’эр. Минлань почувствовала лёгкую грусть. — Пожилая госпожа права, — сказала она. — Нам, женщинам, не стоит быть слишком жадными, — Минлань поймала себя на мысли, что такой подход вгоняет её в тоску, и, выкинув из головы лишние раздумья, продолжила серьёзным тоном. — С сегодняшнего дня ты, Яньцхао и Сяотао будете учить остальных правильным манерам и речи. Не позволяйте им слишком беззаботно болтать со слугами-мужчинами. Нам следует тщательно охранять наши покои. Увидев смирение на лице Минлань, Даньдзю серьёзно кивнула. Минлань лежала на кирпичной кровати в маленькой комнате и занималась переписыванием книги для пожилой госпожи, стараясь выписывать иероглифы покрупнее, чтобы та могла их прочесть. Сама же пожилая госпожа сидела на диванчике в главном зале, там же сидели Ван Ши и Хуалань. Они переговаривались, и постоянно поглядывали в сторону дверей. Вскоре пожилая госпожа, пребывающая в умиротворённом расположении духа, уже не могла их терпеть, и сказала: — Расслабьтесь. Семья Хэ живёт в Хуйчхунь Хутун, они не успели бы добраться сюда, даже если бы отправились с первыми лучами солнца. Вы волнуетесь попусту. Зачем вообще вся эта скрытность? — Бабушка, я… я не хотела доставлять вам проблем, — Хуалань смущённо улыбнулась. — Понимай ты заранее все последствия, ты бы не стала откладывать это в течении стольких лет, — проворчала пожилая госпожа, закатив глаза. Они не обозначали явно, о чём шла речь, но Минлань догадалась, что они имели в виду. В комнату вошла служанка. — Гости прибыли, — объявила она. — Быстрее, позови Минлань, — торопливо велела пожилая госпожа, после чего в зал вошли гости. Услышав звук шагов, Минлань приподняла занавеску. Она увидела пожилую госпожу Хэ, которую не видела уже очень давно. Около неё стоял высокий стройный парень. Пожилая госпожа Шен была необычайно приветлива к ним. — Я давно ожидала вас, прошу, садитесь, — сказала она. Пожилая госпожа Хэ выглядела также, как и всегда. Её круглое лицо было всё таким же румяным, а седые волосы были аккуратно уложены в узел и скреплены плоской, богато выглядящей заколкой, сделанной из белого нефрита. Они обменялись формальными приветствиями, после чего начались обоюдные приветствия от младших. Минлань и Хуалань первыми выразили уважение пожилой госпоже Хэ, после чего Хэ Хунвень сделал тоже самое в сторону пожилой госпожи Шен и Ван Ши. Подозвав его к себе, Ван Ши оглядела Хэ Хунвеня со всех сторон, беспрестанно восклицая: — Какой красивый и вежливый молодой человек. Не удивительно, что пожилая госпожа не могла нарадоваться с тех пор, как вернулась в столицу! — затем она принялась расспрашивать его о том, сколько ему лет, какие книги он читает и что ему нравится есть. Вскоре пожилая госпожа прервала её. — Ладно, хватит. Дай мальчику сесть, — сказала она. — Ты расспрашиваешь его так, будто собираешься взять у него в долг. Все в комнате засмеялись. Хуалань вышла вперёд, дабы поддержать Ван Ши, и с улыбкой произнесла: — Простите нас, госпожа Хэ. Моей матери он просто очень понравился. В ответ пожилая госпожа Хэ покачала головой и, переведя взгляд на Минлань, улыбнулась. — А ты подросла со времён весеннего фестиваля, — засмеявшись, заметила она. — Она всё растёт и растёт, но не умнеет, — ответила пожилая госпожа Шен. — Вот же негодница! Лицо Хуалань лучилось радостью, но она притворилась злой и воскликнула: — Ну же, бабушка! Не нужно столь нескромно отзываться о моей шестой младшей сестре. На самом деле она очень послушная и почтительная. — Верно, — подключилась к веселью Ван Ши. — Из всех моих дочерей она самая лучшая. Минлань несколько ошарашило то, насколько сильно её нахваливали. Она чувствовала себя странно. Она взглянула на Хэ Хунвеня, сидевшего напротив него, но тот лишь покраснел и отвёл взгляд, после чего каждый раз, когда она смотрела на него, он отворачивался, словно испуганный кролик. Это взволновало Минлань. Глядя на всех присутствующих, она задалась вопросом: «неужели все они знают что-то, что неизвестно мне?» Какое-то время они продолжали болтать. Пожилая госпожа Шен указала на Хуалань и сказала: — Моя старшая внучка привезла несколько рулонов плотного бархата весьма хорошего качества. Я хотела прислать вам немного. Почему бы не взглянуть на него сейчас и не выбрать тот цвет, который вам нравится? Пожилая госпожа Хэ словно расцвела, улыбнувшись. — Ну, раз уж их привезла твоя внучка, почему бы ей самой не сопроводить меня? — прикинувшись невинной овечкой, игриво ответила она. — Пойдём вместе, так ведь выбирать интереснее, — широко улыбаясь, ответила пожилая госпожа Шен. Хуалань покраснела, но быстро встала и последовала за ними во внутренние комнаты. Следом за ними отправилась служанка из поместья Хэ, в руках у которой была огромная коробка. Весь этот разговор напомнил Минлань шифр. «Серьёзно?» — подумала она. — «Это же ведь был просто врач, специализировавшийся на женском бесплодии». Уйдя внутрь, они длительное время не возвращались. Оставшаяся в главном зале Ван Ши пыталась найти темы для разговоров с Хэ Хунвенем. Спустя несколько чашек чая, когда Ван Ши уже в третий раз спросила его «как поживает твой отец», она, наконец, не выдержала. — Я, пожалуй, пойду, посмотрю, как у них дела, — неискренне улыбнувшись, сказала она. В комнате остались лишь Минлань и Хэ Хунвень. Они сидели напротив друг друга и при этом одна держала чайную чашку и внимательно рассматривала узор на ней, а другой уставился в пол, словно бы из него пробивались цветы необычайной красоты. Они хорошо знали друг друга и, в ходе их первых встреч, они частенько подшучивали друг над другом, но в этот раз Минлань ясно ощущала неестественную атмосферу, повисшую в комнате, и из-за этого ей совершенно не хотелось первой нарушать молчание. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием углей в семислойной бронзовой печи в форме лотоса, стоявшей в центре комнаты. Спустя какое-то время Хэ Хунвень, наконец, не смог выносить этого молчания и, слегка кашлянув, спросил: — Интересно, почему они так долго? Минлань решила подыграть их шифру. — Наверное, там очень много бархата. — Не важно, сколько там бархата, они уже должны были закончить, — Хэ Хунвеню явно было неуютно. — Может быть, ткань просто очень хорошего качества? — спокойно переспросила Минлань. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, затем одновременно рассмеялись. Глаза Хэ Хунвеня были ясными, словно весеннее озеро и от одного его взгляда на душе у людей становилось теплее. — Да уж, быть лекарем непросто, — вздохнув, протянул он. — Зачем они так притворяются? Почему они не сделают всё открыто? — вздохнула Минлань. — Ну, люди всегда старались избежать болезней и лекарей. Тем более женщины, — слегка улыбнувшись, ответил Хэ Хунвень. — Фраза «серьёзно болен» может ранить много людей. У твоей старшей сестры просто нет другого выбора. — Ты тоже считаешь, что женщинам живётся непросто? — посмотрев на него, тихо спросила Минлань. Глаза Хэ Хунвеня выглядели мягкими и чистыми, словно горячий источник. — Если бы моя бабушка была мужчиной, она была бы известна на весь мир за свои прекрасные навыки, — искренне ответил он. — Но, к сожалению, она может лишь заниматься домашними делами и обучать своего бесполезного внука, то есть меня. — Прекрати, ты не бесполезен, — засмеялась Минлань. — Я слышала, что ты уже начал принимать своих первых пациентов. Однако, раз уж ты занимаешься лечением и продажей лекарств, уж прости, но я не стану желать тебе удачи и большого притока посетителей. Хэ Хунвень был очарован словами Минлань. На какое-то время он засмотрелся на её необычайно румяные щёки, после чего, вновь посерьезнев, ответил: — Раз уж ты как всегда любезна со мной, мне тоже нужно кое-что тебе сказать. — Да, конечно, я слушаю, — ответила Минлань, не ощутив подвоха. — Не пей холодное вино, особенно перед сном, — сказал Хэ Хунвень. «Упс», — подумала Минлань, рефлекторно прикрыв рот рукой. Раздосадованная, словно её поймали на преступлении, она пробормотала: — Ах ты… — она планировала всё отрицать, но видя уверенность в глазах Хэ Хунвеня, а также его весёлую улыбку, она решила признаться. — Ты даже это можешь понять? — Видишь, это всё, на что я гожусь, — притворно вздохнув, ответил Хэ Хунвень. Прикрыв рот рукавом, Минлань рассмеялась настолько сильно, что она едва сумела усидеть прямо. Хэ Хунвень любовался лицом Минлань. Он внимательно рассматривал уголки её губ, видневшиеся из-за рукава, и краешки её белых зубов. Он выглядел смущённым. Его чёрные брови в сочетании с необычайно светлой кожей, выглядели красиво, словно перья павлина. Чувствуя, как бьётся его сердце, он опустил голову, не смея больше смотреть на неё.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 70: Сёстры.

Перевод: Hellgah Редактор: Naides В начале февраля, когда воздух наполнился весенней прохладой, на ветках набухли нежные зелёные почки. Минлань была в приподнятом настроении и решила сделать каллиграфичекую надпись в приветствие весне. Она расположилась за столом, который был заброшен всю зиму, и приказала Даньдзю тщательно растереть чернила для неё. Она только написала первое предложение стихотворения «За бамбуком растут две-три ветки персика...», как вошла Молань. Минлань опустила свою кисть и поспешила поприветствовать её. Они обменялись несколькими фразами, когда внимание Молань привлёк крепкий стол из розового дерева, на котором были вырезаны узоры в виде веток китайской яблони. На столе лежал снежно-белый лист бумаги с ещё невысохшими чернилами. Молань улыбнулась: — Извини, что побеспокоила тебя. — Вовсе нет, — рассмеялась Минлань. — Я всего лишь писала для забавы. Молань подошла к столу, взяла бумагу и критически оценила написанное: — Как ты можешь писать большой кистью?! Если у тебя недостаёт силы делать штрихи длинными, знаки сбиваются в кучу в полнейшем беспорядке! Её раскритиковали прямо в лицо. — Я хороша лишь в обычном стиле письма, который я практикую, копируя буддийские тексты, — пробурчала Минлань. Да ладно! Как ее каллиграфия, которую она изучала после занятий, чтобы набрать дополнительные баллы для вступительных экзаменов в колледж, может сравниться с каллиграфией того, кто практикуется день и ночь? Молань с насмешкой взглянула на Минлань. Ничего не говоря, Молань взяла кисть и несколькими росчерками продолжила поэму: «Когда весна согреет ручей, утки первыми узнают». Естественно её иероглифы выглядели округлыми и сильными, значительно лучше, чем написанные Минлань. Однако даже если Минлань не могла так писать, она могла сказать, что Молань не так хороша, как пожилая госпожа. Конечно, Минлань разахалась и постаралась польстить Молань, которая удовлетворенно оглядела иероглифы и продолжила писать. В тот момент, когда она закончила последний символ, поставив жирную точку в иероглифе «время», вошла Жулань. При виде Молань она нахмурилась. — Почему ты здесь? У Минлань не было времени прокомментировать последний мазок, она поспешно пригласила Жулань пройти в комнату. Яньцхао уже привыкла к этому и вышла приготовить чай раньше, чем получила распоряжение. Молань положила кисть и вышла из-за стола, улыбаясь: — Ты можешь приходить сюда. Почему я не могу? — Это потому что тут слишком хорошее место с великолепным чаем, великолепными закусками, и, что самое главное, великолепным мастером, — поспешила пошутить Минлань, чтобы разрядить атмосферу. —Хм! — одновременно фыркнули Молань и Жулань. Они и сами не обратили внимания на то, что стали чаще всего собираться в павильоне Муцхан. По правде говоря, павильон Таожань Жулань был более роскошен и комфортабелен, но каждый раз, когда приходила Молань, она высмеивала его, называя «кричащим и безвкусным». Павильон Шаньюэ Молань был более элегантным и простым со стопками бумаги, кистями и прочими письменными принадлежностями повсюду, но Жулань критиковала её, называя «фальшивой педанткой». Поэтому после обмена несколькими репликами начиналась война. Только Минлань была достаточно толстокожа, чтобы выносить это, лишь пожимая плечами. Жулань подошла к столу, что бы взглянуть на иероглифы. Хотя она не могла судить были они хороши или нет, она всё равно должна была прокомментировать: — Почему ты не используешь бумагу янци? Я помню, дядя много прислал на Весенний Фестиваль. Минлань сложила свой носовой платок и нервно ответила: — Она слишком дорога для того, чтобы упражняться на ней. — В каллиграфии главное — техника письма, — фыркнула Молань. — Хотя Предисловие к Павильону Орхидей Ван Сичжи было написано на обычной бумаге, оно через века дошло до наших дней. Ты думаешь, это случилось благодаря бумаге? — Оба ваших замечания имеют смысл, но моя слабая техника заслуживает только этой обыкновенной бумаги, — быстро вмешалась Минлань. — В следующий раз, если вы захотите практиковаться в каллиграфии здесь, не забудьте принести с собой бумагу и кисти. Она не боялась их сражений, но им не стоило превращать её покои в поле битвы. В прошлый раз, когда они поссорились, Молань схватила и кинула коробку с румянами с эмалевой инкрустацией, а Жулань разбила три красивые чашки, раскрашенные розовой и зелёной глазурью. Ей было слишком неловко просить компенсацию, и она была искренне огорчена потерей. Яньцхао вошла с чайным подносом, за ней следовала Даньдзю с корзинкой закусок. Минлань потянула сестёр к столу, улыбаясь: — Это паста из красных бобов, которую старшая служанка Фан приготовила вчера. Я взяла немного из покоев пожилой госпожи. Попробуйте, сёстры. Молань как обычно отпустила комментарий о чае, а Жулань нашла недостаток у закусок. Наконец напряжение спало. — Мама говорит, что пожилая госпожа Хе имеет выдающиеся целительские навыки, — сказала Жулань. — Она проверяла пульс пожилой госпожи после небольшой беседы, поэтому нас не позвали её поприветствовать. — Я слышала, что молодой господин Хе, который сопровождал её, тоже лекарь, — Молань провела крышкой над чайной чашкой и улыбнулась. — Увы. Быть лекарем хорошо, но даже если он сможет попасть в Императорскую больницу и стать главой, он всё равно не поднимется выше пятого ранга. — Не ходи к лекарю всю жизнь, если сможешь! — фыркнула Жулань. Молань проигнорировала её и посмотрела на Минлань с многозначительной улыбкой. — Но у него хорошее происхождение и простые отношения в семье, — сказала она. Минлань опустила голову, делая глоток чая, и ничего не ответила. Жулань ничего не знала об этом, поэтому перешла к другой теме: — Послезавтра мы поедем в храм Гуандзи. Шестая младшая сестра, ты уже придумала, что наденешь? Я собираюсь надеть большую шпильку из груши с инкрустацией золотом, что дала мне старшая сестра. Головка в форме креветки будет прыгать вверх и вниз. Так весело! — Что касается меня, я собираюсь надеть шпильку с серебряным лотосом инкрустированную нефритом, — со смехом сказала Минлань. — Она слишком дешёвая, — Жулань презрительно сморщила нос. — Ты же не хочешь опозорить нашу семью? Если у тебя нет дорогих украшений, я одолжу тебе! — она произнесла это по-настоящему властно. Минлань это не заботило, так что она поставила чашку с чаем на стол и серьёзно посмотрела на Жулань. — Наша цель — зажечь благовония и помолиться о благословении. Будь осторожна, твоя золотая шпилька может ослепить Будд, и они могут не услышать твоих молитв. Опозорить? Смотри, чтобы тебя не ограбили. Вот уж что действительно принесёт известность нашей семье! — В столице у ног Императора кто осмелится на ограбление? — Жулань окинула её злым взглядом. — Меня и так запирали в комнате на очень много дней. Я собираюсь ходить в шпильке с золотом и жемчужном ожерелье, — хвастовство так и сочилось из её слов. —О, благие небеса. Того, что ты носишь, хватит на ювелирный магазин. Моя добрая пятая сестра, пожалуйста, пожалей свою бедную шею! —посмеялась над ней Минлань. Жулань попыталась ущипнуть её за щёку, но Минлань увернулась. Наблюдая как эти двое смеются и весело забавляются вместе, Молань чувствовала себя немного одиноко, поэтому она холодно сказала: — В прошлом мы шли зажечь благовония в первый лунный месяц, но в этом году поклонение было отложено. Что в этом весёлого? Откуда такое счастье? — Пожилая госпожа сказала, что в шумной и суетливой столице неудобно присоединяться к толпе и зажигать благовония в первый месяц нового года из-за возможных несчастных случаев! — немедленно повернувшись к ней, возразила Жулань. — Ты думаешь, мы всё ещё в округе Ден, где мы могли прогнать всех лишних людей внутри и снаружи храма? Что если мы встретим навязчивых мужчин? — Моя дорогая сестра, ты насмотрелась драм и они заняли все твои мысли? — усмехнулась Молань. — Многие благородные семьи идут зажечь благовония в первый месяц. Даже если нашей охраны будет недостаточно, эти аристократы имеют более хорошую охрану. Чего бояться? Пожилая госпожа слишком осторожна. В конце концов, она стареет. Эти слова заставили Минлань почувствовать беспокойство, и она нахмурилась. — Разве среди знати нет навязчивых господ? Ты так прелестна, что любой влюбится в тебя. Будет лучше не создавать неприятности отцу и братьям, — в тоне её голоса можно было услышать некоторую прохладу. — Что ты имеешь в виду, младшая сестра? — сквозь зубы процедила Молань. — А ты как думаешь? — улыбнулась Минлань. Молань сверлила её взглядом, но Минлань не собиралась отступать. Жулань была взволнована этой ситуацией, однако вскоре она ощутила сожаление. Её сёстры лишь немного поборолись взглядами, прежде чем Минлань отвела взгляд и мягко улыбнулась. — Я хотела сказать, что старшие понимают больше, чем мы. Мы, дети, должны слушать их. Рассердившись, Молань выпрямилась. Жулань испытывала желание подбросить поленьев в этот костёр, когда внезапно занавеси на входе поднялись и внутрь проскользнула симпатичная маленькая девочка. — Ах, я забыла, что мама просила меня помочь ей с учётными книгами! — прижав ладони к щекам, воскликнула Жулань. Затем она посмотрела на своих сестёр с некоторым самодовольством. — Четвёртая старшая сестра, шестая младшая сестра, мне нужно идти. После этого она поспешно их покинула. Только когда Жулань была уже достаточно далеко, Молань ударила по столу и с ненавистью сказала: — Посмотри, как она горда! Госпожа слишком предвзята! — Наложница Линь учит тебя читать и писать, — взяв чашку чая и осторожно подув на неё, ответила Минлань. — Госпожа учит пятую старшую сестру, как вести домашние дела и учёт. Я учусь вышивке у старшей служанки Фан. Разве это не хорошо? Смотря на Минлань, Молань осознала, что её кулак ударил в облако хлопка. — Говорят, что дедушка молодого господина Хэ ушёл в отставку и теперь у семьи есть только его дядя, — гневно сказала Молань. — Он губернатор в южных провинциях. Интересно, позаботится он о своём племяннике или нет? Минлань не стала ничего на это отвечать и, поставив свою чашку, слегка обернулась, чтобы посмотреть прямо на неё. — Ты помнишь Мейюнь из округа Ден? — серьёзно спросила она. Молань не ожидала, что Минлань заговорит об этом. Помешкав несколько мгновений, она ответила: — Да. А что? — Сестра Мейюнь рождена наложницей губернатора Лю, — медленно ответила Минлань. — Госпожа Лю добра и милосердна. И всё же Мейюнь в прошлом году вышла замуж за местного бедного ученого, — видя, что Молань не понимает, Минлань продолжила. — Не только она, за кого вышли замуж дочери наложниц, с которыми ты была знакома, когда мы жили в округе Ден? Постепенно Молань поняла, о чём говорит Минлань, её лицо стало мрачным, а тонкие брови изогнулись. Минлань продолжала: — Если говорить об этом, самой счастливой оказалась сестра Юньджу, которая вышла замуж за законного сына одного из сослуживцев отца. И причиной, почему она смогла выйти за него замуж, было то, что у его матери не было собственной дочери, и она относилась к сестре Юньджу как к собственному ребёнку. Что до остальных, сестра Цзинье вышла замуж за чиновника средних лет как его наложница. Удача для неё, что у этого чиновника не было сыновей, рождённых ранее. Сестра Жуичунь вышла за местного советника. Но больше всего жаль Шуннян и её сестру. Сельский судья Циань — жадный и похотливый человек, который заботится только о себе и не интересуется судьбой своих детей от наложниц. Поэтому их судьбу решила его жена. Одна была послана прокурору провинции Шаньдун, чтобы стать его наложницей, а другая вышла замуж в деревню за богатого старика лет пятидесяти, также как наложница, в обмен на крупную сумму свадебного выкупа... Молань вспомнила девушек, которых знала раньше. Они были красивыми и нежными, но в мгновение ока всё исчезло в ветре. Эта мысль вызвала у неё уныние. — Те, кому разрешено выходить и общаться, это те, кого ценят, поэтому дочери наложниц, которым не позволено выходить из дома, должно быть, живут в ещё более худших условиях, которые мы не можем себе даже представить, — вздохнула Минлань. — Старшая сестра вышла замуж в семью бо и её друзья в столице все достойные люди, но как мы можем сравниться с ними? У законной дочери было больше преимуществ, чем у дочери наложницы. Не только из-за семейного происхождения и образования, но и потому, что статус законной дочери был позицией, с которой было проще защищаться и атаковать. При должных социальных связях они даже могли выйти замуж в императорскую семью. Однако дочери наложниц оказывались лицом к лицу с совершенно другим будущим. Их положение было не слишком высоком, и не слишком низком. Они жили в том же обществе, что и законные дочери, встречались с теми же людьми и вели такую же жизнь. Но в конце концов после замужества, судьба разводила их по разным полюсам, и чувство потери, рождённое сравнением, было ужасно. — Мы отличаемся от других дочерей наложниц, — уверенно заявила Молань. — Отец — способный чиновник, а наши братья — талантливые ученики, — помолчав, она продолжила тихим голосом. — Не суди людей так. По образованию и внешности разве я не превосхожу других? Я всего лишь не вышла из живота госпожи. Посмотри на Чхандуна. На него даже слуги смотрят свысока. Если я не буду действовать с умом, я окажусь в таком же положении, как и он. Почему я должна уступать другим всю свою жизнь? Минлань внезапно почувствовала, что ей нечем дышать. Она встала и открыла окно. — Я надеюсь, твоё желание сбудется, — мягко ответила она. В чём разница между агрессивным и амбициозным человеком? Высоко взлетевшему больнее падать. Что если она потерпит неудачу? Как сестра, Минлань сделала всё, чтобы убедить её. Если она настаивает на этом пути, Минлань нельзя будет винить за последствия, в конце концов, она не богиня.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 71: Тур на полдня в храм Гуандзи (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides В этот день семья Шен собиралась возжечь благовония, привлекающие удачу. С самого утра во внутреннем дворе царила неразбериха. К запасным воротам подогнали три повозки из лакированного дерева павловнии, запряжённые крупными жеребцами. Одна повозка предназначалась для пожилой госпожи, Ван Ши и Хай Ши. Вторая для троих дочерей и третья для слуг. По требованию Ван Ши, в пути повозки должны были сопровождать ещё восемь слуг и дюжина охранников. Поскольку всех разбудили рано утром, Молань и Жулань не горели желанием препираться. Они выглядели такими же сонными, как и Минлань, и пытались подремать в пути, облокотившись на мягкие подушки и стараясь не обращать внимание на тряску. Однако Жулань всё равно пыталась отодвинуться подальше от Молань, из-за чего она прижалась к Минлань изо всех сил. От того, что Жулань буквально улеглась на неё, Минлань не смогла заснуть. Услышав звуки колокола и песнопений, доносящиеся снаружи, она поняла, что они уже прибыли. Затем она воспользовалась способом, который выучила, учась в школе, когда ей приходилось будить одноклассников. Она умело ухватила сестёр за носы и те быстро проснулись от нехватки воздуха и недовольно уставились на неё. — Сестрицы, мы приехали в храм Гуандзи, — улыбнувшись, сообщила она. В ответ Молань кивнула и принялась торопливо расчёсывать волосы и проверять свой макияж. Жулань последовала её примеру и принялась поправлять украшающую волосы блестящую заколку в форме лотоса. Доносившиеся снаружи голоса постепенно усиливались. Большинство из них были женскими и детскими. Судя по всему, множество людей приехало, чтобы возжечь благовония в этом храме. Повозку постепенно наполнял аромат сандалового дерева. Прислушиваясь к шуму снаружи, девушки смотрели друг на друга. Всем им было любопытно, но никто из них не решался первым отодвинуть занавеску и выглянуть наружу. «Вот она, психология толпы», — вздохнув, подумала Минлань. Некоторое время ничего не происходило, но затем повозку резко и внезапно тряхнуло, отчего все трое потеряли равновесие и едва не упали. Снаружи раздалась громкая ругань. Минлань стало любопытно, возможно ли было на древней повозке устроить аварию. Жулань, будучи самой ловкой, первая поднялась на ноги. Она держалась за лоб. Несмотря на то что изнутри повозка была обита тканью и мехом, она ощутимо приложилась головой. — Что там происходит? — крикнула она. Никто не ответил. Молань, воспользовавшись случаем, слегка отодвинула занавеску и выглянула наружу. Жулань не стала тратить время на то, чтобы насмехаться над ней и тоже прильнула к окну. Минлань, поднявшаяся на ноги последней, поспешила присоединиться к ней. К счастью, возница остановил повозку около большого дерева, которое создавало им укрытие, так что никто не заметил, что они подглядывают. Увиденное поразило их. Повозка пожилой госпожи остановилась, из-за неё доносились крики и плач. Судя по всему, повозка остановилась очень резко и едва не перевернулась. Рядом с ней находилось несколько юных господ, которые ругались на чём свет стоит. Они были роскошно одеты и сидели верхом на лошадях. Из их возгласов Минлань поняла, что они не успели затормозить и опрокинули несколько прилавков, стоявших на перекрёстке. Также пострадало несколько прохожих. Отовсюду доносился женский и детский плач, люди и лошади лежали посреди дороги, блокируя путь. — Богатеи, — фыркнула Молань. — Пижоны, — усмехнулась Жулань. «А полиции-то нет», — подумала Минлань. Она заметила мужчину в красном ханьфу, размахивающего плёткой и выкрикивающего проклятия. — Вы грязные рабы! — кричал он. — Вы что, слепые?! Как вы посмели преградить мне путь?! Да я забью вас до смерти, словно насекомых! У его ног находился мужчина. Он держал находившуюся при смерти женщину, судя по всему, его мать. Её голова была залита кровью. — Вы… Вы… А как же закон?! — воскликнул он. — Разве можно вот так вот топтать людей посреди улицы?! Мужчина в красном взмахнул плёткой и на щеке сидевшего на земле мужчины появилась кровавая полоса. — Закон?! — дрожа от гнева воскликнул мужчина в красном. — Я и есть закон! Убирайся прочь с моего пути! В ответ сидящий на земле мужчина бездумно вцепился в его ноги и явно не собирался отпускать. Не помогало даже множество ударов плёткой. Остальные благородные юноши на лошадях засмеялись. — Жун Сянь! Кажется, твоя плётка слишком слаба! — воскликнул один из них. — Кажется, Цхуйсянь выпила из тебя все соки прошлой ночью? — Эй, осторожнее, не надорвись! Иначе здешние ночные бабочки потеряют половину своего заработка. Услышав это, все юноши рассмеялись. Мужчина, которого звали Жун Сянь, распалился ещё больше и принялся хлестать беднягу с такой силой, словно собирался рассечь его на куски. Остальные юноши смеялись, пока их не прервал холодный мужской голос: — Если ты хочешь кого-то избить, пойди и найди своего слугу. Никому не будет дела, даже если ты убьёшь его, но так ты хотя бы не выставишь себя на посмешище. Сегодня наследник министра Яна устраивает встречу поэтов в сливовой роще на склоне горы. Людям надо ехать, не задерживай их! Минлань уже хотела было перестать обращать на них внимание и отвернуться, но этот голос показался ей знакомым, поэтому она снова выглянула наружу. Она увидела находившегося на середине дороги мужчину верхом на лошади. Он был высоким и широкоплечим, и одет в халат с голубым воротником. Кажется, это был Гу Тинъе. У перекрёстка постепенно скапливались повозки. Все они были роскошно украшены, запряжены породистыми лошадьми и управлялись хорошо одетыми возницами. Слуги нескольких важных семей торопливо подбежали к перекрёстку, чтобы узнать, что происходит. Поняв, что «запахло жареным», благородные юноши бросили пострадавшим кошелёк с серебряными монетами и поспешно скрылись. На перекрёстке остались лишь пострадавшие, которые, несмотря на шок и ранения, торопливо бросились к вожделенному серебру. Минлань, покачав головой, вернулась на своё место. Судя по всему, слухи не врали. Как же сильно, оказывается, рисковала Яньжань! Большинство женщин, ехавших в повозках, были из благородных и зажиточных семей. Узнав о плачущей толпе на перекрёстке, они пожертвовали пострадавшим весьма приличное количество серебра. После этого народ начал постепенно расходиться и повозки продолжили свой путь к горе. Храм Гуандзи — один из трёх главных храмов столицы — располагался на левом склоне горы Юмэй, находившейся к западу от города. Он был известен как «Храм спасения всего сущего», так его нарёк первый император нынешней династии. Храм сам по себе не был особо большим или величественным, он состоял лишь из трёх главных залов, посвящённых Татхагате, Авалокитешваре и Майтрее. Снаружи храма с обеих сторон располагались башни с колоколами. Этот храм не был также популярен для возжигания благовоний как другие два, поэтому его и выбрала пожилая госпожа Шен. Минлань была знакома с буддистскими ритуалами, в частности с ритуалом возжигания благовоний, поэтому она вместе с остальными последовала за провожатым в главный зал, где их встретил главный монах, которого звали Мяо Шань. Они обменялись с ним формальными приветствиями, после чего пожилая госпожа Шен заплатила за благовония и они вместе с Ван Ши и Хай Ши начали молиться Будде. Затем к ним присоединились другие женщины. Все они «загадывали желания» и в процессе сожгли много бумаги в качестве ритуального подношения. Поскольку молиться Будде приходили как правило женщины с детьми, монахи в основном представляли из себя либо детей, либо беззубых стариков. На первый взгляд, в храме не было ни одного мужчины в расцвете сил. «Как предусмотрительно», — подумала Минлань. Добравшись до последнего зала и начав свою молитву Авалокитешваре, Минлань вдруг вспомнила о своих настоящих родителях и брате и принялась молиться и кланяться усерднее, надеясь, что в будущем с ними всё будет хорошо. Подняв голову, она увидела как Ван Ши тащила Хай Ши к Авалокитешваре, покровителю плодородия, стоявшему в дальнем углу зала. Покраснев до ушей, Хай Ши принялась молиться. Пожилая госпожа Шен же молча стояла рядом и разглядывала статую. Отвернувшись, Минлань увидела, что Молань смотрела на небольшой бамбуковый тубус с палочками, явно желая попробовать. Поймав взгляд Минлань, она улыбнулась, прикрыв губы рукавом. — Сестрица, ты хочешь попробовать? — спросила она. До того как Минлань успела что-либо ответить, Жулань взяла тубус и, опустившись на колени, принялась трясти её и что-то бормотать. Молань прикусила губу. Ей нельзя было устраивать сцену на публике, поэтому ей пришлось молча смотреть, как Жулань вытрясает предсказание. Жулань прикрывала его обеими руками, так что Молань не успела прочитать. — Вы хотите попробовать? — обратилась Жулань к ним. — Давайте потом все вместе расшифруем предсказания. Как только Жулань закончила, Молань, не тратя время попусту, схватила тубус и опустилась на колени. Поклонившись три раза, она принялась аккуратно встряхивать его, пока из него не выпала палочка. Молань тут же схватила её и остальные не успели увидеть, что на ней написано. Настала очередь Минлань. — Я не хочу, — покачала головой Минлань. — Пойдёмте лучше узнаем, что вам выпало. Жулань, явно не согласная с ней, настойчиво подтолкнула её к подушечке для преклонения колен. — Нет уж, ты тоже должна погадать. Молань с готовностью поддакнула Жулань: — Сестрица, тебе действительно стоит попробовать. Ведь иначе, если бабушка узнает об этом, она упрекнёт нас в том, что мы не заботимся о тебе. Мрачно улыбнувшись, Минлань опустилась на колени перед Бодхисаттвой. Как только она взяла в руки тубус, ей на ум пришли те слова, которые пожилая госпожа Шен сказала ей в тот день, когда у них был Хэ Хунвень. Из-за этого Минлань слегка покраснела. На самом деле, её тоже интересовало будущее, но в этом обособленном мире, в котором было очень мало знакомых ей людей, она предпочитала доверять лишь тому, что рекомендовало себя как достойное доверия. Прожив полжизни, совершенно не видя счастья, пожилая госпожа поняла, что богатство и слава были подобны облакам в небе: они красивы, но их невозможно было подержать в руках. Она поняла, что людям необязательно было вести роскошную жизнь; намного важнее было иметь близкого человека, который будет добр и благосклонен к тебе. Поначалу Минлань считала Тайшена главным кандидатом на роль такого человека — несмотря на то, что семья Ху была семьёй купцов, дядюшка Ху и его сын были добрейшими и честнейшими людьми, которых встречала Минлань. К тому же, тётушка Шен Юнь была в долгу у пожилой госпожи, поэтому Минлань наверняка жила бы мирной и счастливой жизнью, выйди она за Тайшена. Но неожиданно на её жизненном пути появились ещё двое мужчин. Сначала она познакомилась с юным господином и пожилой госпожой из семьи Хэ, и последней Минлань приглянулась настолько, что та решила даже связать их семьи узами брака. Затем Минлань познакомилась с тётушкой Ли, которая тоже хотела женить своего сына на Минлань. После того, как пожилая госпожа провела некоторое время в родовом особняке Шенов, она выяснила, что старшая пожилая госпожа и Ли Ши планируют выдать Пхиньлань за Тайшена. Из-за этого, не желая ненужной вражды, она вычеркнула его из списка кандидатов в мужья Минлань, после чего там осталось лишь двое — Хэ Хунвень и Ли Ю. Семья Ли была зажиточной, но в их родословной не было никаких связей с благородными. Впрочем, Минлань это не удивляло и не беспокоило - она сомневалась, что мужчина, обладающий и богатством, и высоким происхождением, захочет на ней жениться. Хэ Хунвень же был красивым и умным, происходил из семьи учёных, и нравился пожилой госпоже Шен, однако она волновалась, что Минлань придётся трудно, если она выйдет за него, поскольку он потерял отца в детстве, а его мать была тяжело больна. В тот день, когда пожилая госпожа Хэ приехала осматривать Хуалань, она рассказала пожилой госпоже Шен о том, что она и пожилой господин Хэ души не чают в Хунвене. Когда его отец умер, они даже разделили семью на несколько ветвей, беспокоясь о будущем своего внука. Деньги и недвижимость, принадлежавшие третьей ветви, давно были оценены и посчитаны и ныне временно управлялись пожилой госпожой Хэ, но когда она и пожилой господин Хэ умрут, всё это имущество будет поровну разделено между всеми тремя ветвями. Несмотря на это, Хэ Хунвеня ждала карьера врача и, имея дядю-чиновника и прочих родственников, на которых он мог положиться, он наверняка проживёт спокойную и безбедную жизнь. Позже прямолинейная пожилая госпожа Хэ проболталась и о том, что мать Хэ Хунвеня страдает неизлечимого заболевания, и что жить ей осталось от силы лет пять, и что она живёт лишь благодаря лечению и уходу пожилой госпожи Хэ и сильному стремлению собственными глазами увидеть, как сын женится и построит семью. Подумав об этом, Минлань почувствовала себя бессовестной, поскольку ранее она в глубине души радовалась, что в будущем ей не придётся иметь дело со свекровью. Молань и Жулань всегда смеялись над ней из-за того что у неё не было амбиций, но с точки зрения Минлань это наоборот, они сбились с пути, побывав в кипящей жизни столицы и познакомившись с множеством аристократов и высокоранговых чиновников. Однако им стоило признать, что человек вроде Шен Хуна, бывшей большой фигурой в Йоуяне, в столице был всего лишь мелкой сошкой. Хэ Хунвеню нужно было всего лишь получить хорошее образование в столице и заработать себе репутацию, работая в императорской лечебнице. Затем он вполне мог бы переехать в какой-нибудь небольшой город с живописными видами, открыть там свою лечебницу и жить беззаботной жизнью. Кстати говоря, родной город семьи Хэ как раз располагался относительно недалеко от Йоуяна. По словам пожилой госпожи Хэ, самому Хэ Хунвеню тоже нравилась Минлань. Если судить по их нескольким встречам, то после свадьбы они наверняка смогли бы ужиться и стать хорошей парой, но тогда ей придётся следить за всей семейной собственностью и соображать, как стать самой богатой семьёй в округе. Впрочем, тогда она смогла бы позволить себе завести четырёх бойцовских собак, чтобы те охраняли её. Ах, как весело было бы выгуливать их на улице! Однако пожилая госпожа Шен тогда сказала ей: не следует торопиться, стоит рассмотреть и другие кандидатуры. Что, если найдётся кто-либо ещё более подходящий для неё? Эти её слова означали буквально следующее: присматриваясь к Хэ Хунвеню, она всё ещё должна была уделить достаточно внимания Ли Ю, и не забывать о других парнях, которые могли бы появиться на горизонте. Длительное время Молань и Жулань смотрели, как Минлань трясёт бамбуковый тубус с задумчивой улыбкой на лице. Затем Жулань, наконец, не выдержала. И, подскочив к Минлань, выдернула из тубуса случайно схваченную палочку. Минлань послушно встала, и три сестры отправились расшифровывать предсказания. Иероглифы на палочке Молань обещали небольшую удачу, Жулань обещалось, что не будет никаких изменений, а Минлань — небольшая неудача. Молань и Жулань с сочувствующими лицами принялись утешать Минлань. — Это всего лишь глупое гадание, — говорили они. — Не принимай его близко к сердцу. Однако Минлань отнеслась к этому спокойно. В принципе, палочка неплохо охарактеризовала то, через что ей предстояло пройти. На входе в храм располагалось место, где несколько пожилых монахов занимались детальной расшифровкой этих предсказаний. Отчитавшись пожилой госпоже и Ван Ши, сёстры направились туда в сопровождении пары слуг. Добравшись до туда, они увидели группу женщин, окруживших роскошно одетую молодую девушку. Им не было видно её лица, поскольку она сидела к ним спиной, но они услышали обрывок того, что ей сказал сидевший напротив пожилой монах. —…Над тобой сгустились тучи, но они несут тебе не только зло. Вытерпев уготованное тебе несчастье, ты обретёшь истинную благодать. Возможно, сейчас тебе приходится несладко, но тебе просто нужно следовать зову сердца и в конце всё наладится. Минлань рассмеялась, услышав это. Судя по всему, все подобные предсказания работали по эффекту Барнума и подходили любому человеку из толпы. Молань и Жулань явно были в восторге, они поспешили обратиться к монахам, чтобы те расшифровали и их предсказания. Минлань, стоя неподалёку, вывела для себя краткое содержание этих предсказаний: будущее было ярким и прекрасным, но дорога к нему трудной. Старайся усерднее и несомненно преуспеешь в браке, карьере или на худой конец проживёшь здоровую жизнь. Общие принципы, применяемые практически ко всему. Минлань решила не выбиваться из толпы и тоже подошла, чтобы послушать своё предсказание. Сидевший перед ней монах показался ей уродливым. Он был чрезвычайно стар, его испещрённое морщинами лицо напоминало ей высушенную шкурку апельсина, а его выражение даже слегка пугало её. Он сидел в углу в одиночестве, никто явно не спешил подходить к нему. Минлань не хотелось стоять в очереди, поэтому она направилась прямо к нему, уселась и обеими руками протянула ему свою палочку. Старый монах бросил на неё беглый взгляд и уже собирался начать говорить, но внезапно вскинул голову и внимательно посмотрел ей в глаза. Внимательно рассмотрев Минлань, он нахмурился: он выглядел удивлённым, даже слегка шокированным. Отбросив палочку в сторону, он недовольно отмахнулся от Минлань, словно бы та была мухой. — Это предсказание тебе не принадлежит, — сказал он. — Тебе нет смысла пробовать ещё раз, от этого не будет пользы. Минлань была ошеломлена. Она задумалась: неужели она встретила какого-нибудь небожителя? Она уже собиралась спросить об этом монаха, но он нетерпеливо воскликнул: — Уходи! Чем больше я говорю с тобой, тем большую ошибку я совершаю. Не чини мне зла! Минлань лишь смутно догадывалась о том, что он имел в виду и собиралась уточнить, ну а Жулань и Молань к тому моменту как раз закончили со своими предсказаниями и слуги пришли, чтобы забрать их. Когда служанка Ю настойчиво уводила её, Минлань украдкой обернулась и увидела, как старый монах с недюжинной прытью убегает из храма, словно бы его преследовал тигр. Это возмутило Минлань. «И пусть теперь кто-то скажет, что небожители всегда готовы помочь людям!» Сестёр отвели в одну из боковых комнат, где пили чай пожилая госпожа Шен, Ван Ши и Хай Ши. Также вместе с ними за столом сидели глава храма и несколько благородных женщин, которые беспрестанно болтали друг с другом. Некоторые из обсуждаемых ими тем были не для малолетних ушей, поэтому Ван Ши быстро отослала девочек в другую комнату, чтобы те отдохнули. Юный монах быстро нашёл для них свободную и прибранную комнату, но когда Жулань вошла внутрь, она увидела, что комната уже была занята. За круглым столиком сидела девушка, размеренно попивая чай. Судя по её платью, это была та самая девушка, которую они встретили, когда шли расшифровывать предсказания. На виде ей было примерно пятнадцать лет, у неё была светлая кожа, тонкие брови и очаровательные круглые глаза. Примечания: Эффект Барнума — он же эффект субъективного подтверждения. Теория, согласно которой люди склонны верить описаниям их личности, которые, по их мнению, созданы индивидуально для них, хотя на самом деле эти описания неопределённы и достаточно обобщены и могут быть с успехом применены ко многим другим людям.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 72: Тур на полдня в храм Гуандзи (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Заметив внутри симпатичную девушку, сёстры засомневались, не решаясь войти. Минлань бросила взгляд на Жулань, та в ответ пожала плечами и шагнула внутрь. Молань и Минлань последовали за ней. Они расселись на скамейке луохань, стоявшей у окна, после чего в комнату вошли слуги и принялись расставлять на чайных столиках чай и закуски, которые они принесли с собой. Закончив, они отправились за дополнительной горячей водой для чая. Девушка не обращала на присутствующих совершенно никакого внимания и просто наслаждалась чаепитием. Минлань принялась с любопытством разглядывать её. Она была одета в платье персикового цвета, пошитое из парчи Ханчжоу, перехваченное поясом на талии. Манжеты и воротник были отделаны серым мышиным мехом, а вся поверхность платья была покрыта вышивкой в виде золотых переплетающихся цветов. В районе ступней из-под платья выглядывала белоснежная нижняя юбка. На груди у неё висела большая подвеска из чистого золота, считающаяся талисманом для привлечения благополучия. Она выглядела роскошно и притягивала к себе взгляды людей. Её причёску украшала пара позолоченных нефритовых заколок, инкрустированных жемчугом. Девушка, в свою очередь, опустив голову, тоже украдкой разглядывала трёх сестёр. Она отметила, что все они были одеты в роскошные одежды и носили золотые ожерелья с узорами инлуо и нефритовыми подвесками высочайшего качества. Также она явно оценила хорошие манеры сестёр. Допив чай, Молань подошла к ней и попыталась завязать разговор. Девушка быстро раскрыла своё происхождение, сдержанно ответив ей: — Меня зовут Фейянь, я из семьи Жун. Я дочь гун Фучхана. — Ты, должно быть, племянница императорской наложницы Жун, — помолчав немного, с улыбкой ответила Молань. Жулань и Минлань отреагировали на это по-разному. Они знали, что хоть их положение и казалось высоким, но на деле оно было весьма жалким. Одной из дочерей в семье каменщика повезло стать наложницей императора, из-за этого вся семья получила дворянский титул, однако все понимали, что если эта дочь не сможет родить сына, который мог бы стать наследным принцем или управлять землями в будущем, то этот титул не перейдёт по наследству их потомкам. Наиболее везучие из подобных семей наследовали подобный титул в течении последующих трёх-пяти поколений, тогда как наименее везучие теряли его уже в следующем поколении и постепенно возвращались к жизни простолюдинов. Из-за этого такие семьи обычно не тратили время на попытки устроить брак или воспитать своих детей так, чтобы те подольше сохраняли семейные богатства. Несмотря на то что императорская наложница Жун была любимицей императора, в её возрасте было уже сложно завести ребёнка, что оставляло судьбу семьи под вопросом и было большим минусом при заключении брачных союзов для дочерей из этой семьи. — Мои братец и сестрица привезли меня сюда, — с улыбкой ответила Жун Фейянь. — В той комнате было слишком много людей, и от шума у меня разболелась голова, поэтому я решила отдохнуть в этом тихом месте. Простите, если помешала вам. Несмотря на то что её слова были вежливыми, она говорила довольно властным тоном. Жулань всегда ненавидела тех, кто был лучше неё и потому она не стала присоединяться к разговору и продолжила молча пить чай. Минлань, напротив, вспомнила Жун Сяня, того всадника, который хлестал людей плёткой. Он приходился ей братом, поэтому Минлань тоже не торопилась заводить с ней разговор, чувствуя отвращение. Из всех троих лишь Молань пыталась завести новое знакомство. Её осторожность и хорошие манеры заинтересовали Жун Фейянь и вскоре они перешли на обсуждение жизни семьи Шен в префектуре Ден. — Вы родственники с семьёй Ци? — глаза Жун Фейянь заблестели. Впрочем, она тут же поняла, что слишком переигрывает и потому спросила несколько отстранённо. — А ты встречалась с их вторым юным господином? — Конечно же, — улыбнулась Молань. — Тогда, в префектуре Ден, мы ходили на занятия вместе с нашими старшими братьями. Кроме того, нас приглашали на празднование дня рождения хоу Сянъяня прямо перед весенним фестивалем. Ну и, конечно, там мы встречались с шестой принцессой и её дочерью, Сяньчжу Цзячен. — Разве не должен член императорской семьи жить в тех землях, которыми правят? — фыркнув, расстроено ответила Жун Фейянь. — Почему они продолжают раз за разом приезжать в столицу? Разве так они не нарушают традиции предков? — Не говори так, — Молань, сохраняя спокойствие, принялась успокаивать её. — Сейчас шестой принц самое доверенное лицо императора. Наверняка это приведёт к чему-нибудь в будущем. Услышав это, Жун Фейянь поникла ещё больше. Сжав руку в кулак, она стукнула по столу. Золотое кольцо с бриллиантом, надетое на её палец, громко стукнулось о стол. — К чему-то приведёт? — усмехнулась она. — Надеюсь, он не выставит себя на посмешище. Молань довольно улыбнулась. Лишь кто-то вроде Минлань, кто долгое время прожил с ней под одной крышей, мог понять, что Молань в действительности ненавидела Жун Фейянь. После этого Молань поспешила перевести тему и принялась обсуждать с ней популярные среди столичных девушек слухи. На самом деле, шестой принц и семья Жун представляли собой две стороны одной монеты. Одна из семей росла и крепла, а другая, наоборот, увядала, но обе семьи могли легко лишиться власти и привилегий в ближайшем будущем. Минлань опустила голову и принялась перебирать закуски на тарелки, периодически поглядывая на Молань. Столица была центром сосредоточения слухов, в основном распространяемых женщинами из высокопоставленных семей, поэтому тот факт, что семья Жун интересовалась Ци Хеном, вовсе не был для них новостью. Семья Жун сделала несколько безуспешных попыток договориться о свадьбе с семьёй Ци, а теперь, с появлением Сяньчжу Цзячен, ситуация стала напоминать драку двух собак за одну кость. Как интересно-о-о! Вскоре в комнату вошла служанка из семьи Жун, пришедшая забрать Фейянь. Следом зашла одна из старших служанок Ван Ши, которая позвала девочек поесть храмовой еды. Утро было оживлённым, поэтому сёстры уже проголодались настолько, что даже Молань, которая всегда ела аккуратно, быстро умяла полную чашку риса. Минлань съела половину миски жареной капусты, а Жулань вцепилась в тарелку с ростками бамбука в масле и не хотела отпускать её. После обеда они взяли себе по чашке свежезаваренного фирменного чая из храма Гуандзи и принялись медленно потягивать его. Чай согревал желудок, отчего Минлань чувствовала себя намного лучше. Пора было отправляться обратно, но Хай Ши заметила, что пожилая госпожа Шен выглядела уставшей, поэтому она вежливо предложила: — Мы только что пообедали. Нехорошо будет сейчас забираться в трясущуюся повозку. Почему бы нам не отдохнуть немного? Что скажете, пожилая госпожа Шен? Ван Ши тоже устала, поэтому она с готовностью согласилась. Пожилая госпожа Шен тоже кивнула. Минлань, видя, что старшие одобрили это предложение, сразу же подозвала служанку Юн и велела ей принести подушку и покрывало. Неожиданно для всех Молань подошла к Ван Ши и пожилой госпоже и с улыбкой обратилась к ним: — Бабушка, матушка, сёстры, я слышала, что павильон Росы, расположенный позади храма Гуандзи, это реликвия, оставшаяся от предыдущей династии. Говорят, что колонны там расписаны стихами из позднего творчества учёного Гао. К тому же, говорят, что стена девяти драконов это произведение искусства, на которое стоит посмотреть и, раз уж я сегодня здесь, я хотела бы воспользоваться случаем и взглянуть на всё это. Жулань не слишком-то хотела оставаться в помещении, поэтому её заинтересовало то, что сказала Молань. Она подбежала к Ван Ши и подёргала её за руку. — Матушка, ты говорила, что нам следует учиться быть сдержанными в столице, и мы постоянно были в напряжении. Это такая редкая возможность, позволь нам прогуляться. Просьба Жулань тронула Ван Ши. Она обернулась на пожилую госпожу Шен, которая сидела на скамье луохань с полуприкрытыми глазами. — Пошлите с ними нескольких служанок, пусть они присмотрят за ними, — сказала та. Ван Ши знала, что это были слова одобрения, поэтому она повернулась обратно к Жулань и серьёзно произнесла: — У вас есть два часа, по их истечению немедленно возвращайтесь. Жулань очень обрадовалась, услышав это. Она торопливо принялась кланяться Ван Ши и пожилой госпоже, после чего повернулась к Минлань, явно намереваясь утащить её с собой. Минлань не особо интересовала эта прогулка, поэтому она ответила, прячась за служанкой Юн: — Я бы предпочла не ходить. Позвольте мне отдохнуть, идите без меня. — Ты ведь только что поела! — воскликнула Жулань. — Если ты не разомнёшься, то в повозке тебя вырвет, — затем она наклонилась к уху Минлань и тихонько прошептала. — Я так не хочу идти с ней одной! Ты тоже должна пойти! — она больно ущипнула Минлань за руку. У Минлань не осталось выбора, так что пришлось идти с ними. Позади третьего зала храма Гуандзи располагалось широкое пустое пространство, вымощенное кирпичами. Возможно, оно использовалось для каких-либо религиозных ритуалов. В центре этого пустого дворика располагался пруд, за которым находилась длинная стена с арками. С одной стороны эта стена примыкала к павильону Росы, а с другой стороны уходила в сливовую рощу, расположенную на склоне горы. Во дворике царило спокойствие, нарушаемое лишь парой монахов, которые тихо подметали опавшие листья. В это время года солнце не пекло, но под его светом было тепло и приятно. Трое сестёр, сопровождаемые несколькими служанками, медленно шли по обозначенной камушками тропе. Первым, что они увидели, была стена девяти драконов. На стене красовалась свирепо выглядящая драконья голова. Казалось, словно он вот-вот целиком выпрыгнет из стены. Она была ярко окрашена и этой краске, казалось, были нипочём ни ветер, ни дождь. Молань, казалось, неожиданно обрела большой интерес к искусству. Разглядывая стену, она нахваливала всё от детализированных чешуек каждого дракона до оттенков краски. Жулань не особо хотела находиться под наблюдением, поэтому она потребовала от служанок остаться во дворе и теперь могла бегать, прыгать и радостно смеяться. Минлань лениво ходила за ней, с трудом подавляя зевоту. Через некоторое время до них донёсся лёгкий аромат сливы. Оказалось, они подошли очень близко к сливовой роще. Минлань остановилась и окликнула Молань: — Четвёртая старшая сестра, давай остановимся здесь. Нам ещё нужно сходить посмотреть на павильон Росы. Но Молань с энтузиазмом шагала вперёд. Услышав слова Минлань, она лишь обернулась и ответила: — Мы ещё не закончили с этой стороны, давай пойдём дальше. Глядя на её искреннюю и невинную улыбку, Минлань тоже улыбнулась. — Стена девяти драконов симметрична, — сказала она. — Та сторона выглядит также как эта. Мы ещё и сэкономим кучу времени и сил. Но не важно, как Минлань пыталась убедить её, Молань не собиралась соглашаться с ней и настаивала на том, чтобы они дошли до конца. В начале Жулань не поняла, что планировала Молань, но услышав её тихий проникновенный голос, она вспомнила как старательно та расчесывала свои волосы. И, связав два и два, громко спросила: — Впереди сливовая роща. Там сейчас проходит собрание поэтов. Разве нам подобает попадаться им на глаза? — Мы же просто отдыхаем, — ответила Молань. — Какая разница, чем там заняты остальные? Ничего страшного не случится, даже если они нас увидят. Тон её голоса был искренним и беспристрастным. Закончив говорить, она уверенно подняла голову, чтобы продемонстрировать свою невинность. — Ты умеешь красиво говорить, — фыркнула Жулань. — Но думаешь, я не знаю, что ты замышляешь? Слушай, лучше откажись от своей затеи прямо сейчас! Посмотри на себя, такая бесстыжая! Намереваешься даже публично опорочить нашу семью! Молань покраснела и принялась оправдываться: — Я не понимаю, о чём ты! Мы же все сёстры, к чему эти нелестные слова? Если ты так опасаешься этого, хорошо, я пойду одна. Вот увидишь, ничего не случится. Если хочешь, можешь послать за мной слуг, — после этого она развернулась и пошла дальше. Жулань пришла в ярость, услышав это. Поскольку они уже стояли близко к сливовой роще, она опасалась кричать, чтобы позвать слуг, поэтому она лишь принялась гневно топать ногами. Примечания: Луохань — длинная скамейка со спинкой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 73: Тур на полдня в храм Гуандзи (3)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Минлань, выглядевшая спокойной, вышла вперёд и догнала Молань. — Неужели тебе обязательно было идти против меня и очернять мою репутацию?! — со злостью в голосе воскликнула Молань. — Я пойду до конца, чтобы доказать, что моя совесть чиста! Подняв руку, Минлань прикоснулась к Молань и спокойно произнесла: — Ты уверена, что не хочешь вернуться с нами? — Конечно, я уверена! — фыркнула Молань. — Ну ладно, — неуловимым движением руки Минлань швырнула что-то в сторону Молань. Та вскрикнула: это был большой кусок грязи и прилетел он прямо на её светло-голубое платье из парчи Су. — Что это?! — побагровев завопила Молань. Минлань тем временем разворачивала свой носовой платок, в котором был ещё один кусок грязи. Оказалось, что она заранее спрятала его в платке и всё это время держала при себе, пока Жулань разговаривала с Молань. — Ах ты!.. Ты!.. — Молань, дрожа от злости, тыкала пальцем в сторону Минлань. Стоявшая неподалёку Жулань также выглядела шокированной. — Ну что, иди к своим благородным юным господам, — расслабленным тоном сказала Минлань. — Но если ты сделаешь ещё хоть шаг вперёд, следующий кусок прилетит тебе в лицо. — Как ты смеешь заявлять мне такое?! — Молань начинала постепенно приходить в себя. — Ну, вообще я планировала вразумить тебя хорошей пощёчиной, но передумала, потому что мы сёстры, — усмехнулась Минлань. — Запомни вот что: пускай тебе не важна твоя репутация, но она важна нам. Отец вёл себя осторожно всю свою жизнь, а матушка и пожилая госпожа посвятили свои жизни управлению этой семьёй. Я не позволю тебе всё испортить, — в тоне её голоса слышалось, что Минлань действительно не против хорошенько побить Молань. Молань замахнулась на Минлань, но та ловко отскочила в сторону. Подбежавшая сзади Жулань схватила Молань за руку. Разрыдавшись, Молань воскликнула: — Я нажалуюсь папе о том, что вы двое меня задираете! Услышав это, Жулань радостно ответила: — Ну вперёд! Если папа узнает, что ты собиралась вот так вот показаться на публике, думаешь, он обрадуется и похлопает тебе? В лучшем случае тебя ждёт хорошая порка, — подумав немного, она добавила. — Шестая сестра всегда была честной и вела себя хорошо. Если папочка не поверит мне, он точно поверит ей! Прикусив губу, Молань злобно смотрела на Минлань и Жулань. Однако её разъярённый вид нисколько не напугал Минлань и, повернувшись к Жулань, она предложила: — Только что, когда мы смотрели на стену девяти драконов, четвёртая старшая сестра случайно поскользнулась и испачкала юбку. Давай отведём её обратно. Я думаю, пожилая госпожа уже должна была вернуться. — Ну что, пойдём с нами, четвёртая старшая сестра? — Жулань захлопала в ладоши и засмеялась. Молань возмущённо топнула ногой и развернулась, собираясь уходить. Жулань немедленно подхватила её под руку, восклицая: Четвёртая сестрица, позволь мне помочь тебе! В тот момент она надеялась, что как можно больше людей увидят Молань, испачканную в грязи. Минлань, стоявшая позади, тихонько усмехнулась. Она чувствовала себя бодрой и довольной, словно вся усталость, накопившаяся за утро исчезла в одно мгновение. Все эти годы, когда Молань раздражала её, Минлань, с её прежним темпераментом, хотелось хорошенько проучить её, но каждый раз её останавливала пожилая госпожа. «Женщины ограничены во многих вещах», — говорила она. — «Если у тебя нет весомых доказательств, тебе не стоит начинать ссору, ибо так ты покажешь себя злой и сварливой, что повлияет на твою судьбу в будущем». Молань своим характером сильно напоминала наложницу Линь. Они обе любили говорить о человеке гадости у него за спиной и настраивать людей друг против друга. Но перед Шен Хуном они вели себя как несчастные женщины, которых обижают все остальные обитатели поместья. В последний раз, когда Молань наказали за то, что она унизила их своим поведением перед Пхиннин Цзюньчжу, наложница Линь смогла обмануть Шен Хуна своими слезами и заставила его поверить в то, что это Ван Ши подставила Молань и спровоцировала её устроить ту сцену. В последнее время Шен Хун относился к Молань слишком предвзято. Ему казалось, что Ван Ши и Жулань постоянно принижают и задирают её. Для него это выглядело как противостояние двух пар «мать-дочь», из которых первые двое были свирепыми, словно львы, а вторые двое кроткими, словно овечки. Любой мужчина, оказавшись в подобной ситуации, наверняка ошибётся и инстинктивно примет неверное решение. Поэтому Минлань никогда не пыталась ругаться с Молань, в особенности перед Шен Хуном, и относилась к ней как к любимой сестре. Завернув носовой платок обратно, Минлань спрятала его в рукаве. Когда она собиралась уходить, она услышала позади себя тихий смех. Мгновенно напрягшись, она резко развернулась. Она не успела поднять голову, поэтому первым, что она увидела, были ботинки с чёрным верхом на розовой подошве и нижний край синего халата, расшитого серебром. Подняв глаза вверх, она увидела огромную тень, нависшую над собой. Минлань тут же отскочила назад на несколько шагов. Сощурившись из-за яркого солнца, она, наконец, разглядела, что перед ней стоит мужчина. С одной стороны на него падала тень от каменной стены, другая же была ярко освещена солнцем. Этот контраст делал узоры на его халате завораживающими: своим видом они напоминали стекло. — Второй дядюшка, — уважительно поклонилась Минлань. — Разве можно так обращаться с собственной сестрой? — ухмыльнувшись поинтересовался Гу Тинъе. — Даже честный и справедливый судья не может вести домашние дела, избегая грязи, — опустив голову, уважительно ответила Минлань. — Если я поступила неправильно, отец накажет меня за это. «Это не твоё дело», — всеми силами пыталась намекнуть она. Брови Гу Тинъе удивлённо поползли вверх. — Ну, раз уж ты назвала меня дядюшкой, полагаю, я должен помочь тебе рассудить что правильно, а что нет, — сказал он. Посмотрев вверх, Минлань весело улыбнулась и неожиданно произнесла: — Ах да, я же забыла поздравить вас с вашей свадьбой! — сложив руки в уважительном жесте, она продолжила. — Желаю вам и моей тётушке много детей и крепкого брака. Услышав это, Гу Тинъе мгновенно помрачнел, даже его глаза словно потухли. Минлань тут же пожалела о сказанном, но пути назад уже не было. В конце прошлого месяца Гу Тинъе женился на младшей сестре Яньжань. Она была испорченным с детства ребёнком с крайне скверным характером. Выйдя замуж, она посвятила себя перевоспитанию изысканного бабника, известного на всю столицу. На пятый день после их свадьбы она продала двух наложниц своего мужа, а на десятый день она заставила Гу Тинъе заняться либо учёбой, либо боевыми искусствами, и запретила ему развлекаться. На пятнадцатый день она перестала впускать в дом друзей Гу Тинъе, которые пытались позвать его в театр. На двадцатый день, каким-то образом узнав о ещё одной женщине, она привела в тот дом Гу Тинъе несколько доверенных слуг из поместья Гу, и устроила форменный погром. К счастью, Гу Тинъе успел вернуться вовремя, иначе бы Маньнян и обоих её детей тоже продали бы. Гу Тинъе никогда не был мягким и спокойным человеком, поэтому он тут же потребовал развода, но его отец, Хоу Нинъюань, естественно отклонил его требование. После этого отец и сын некоторое время яростно боролись друг с другом, и это дело едва ли не дошло до суда. В итоге это стало причиной множества сплетен в столице, над которыми смеялись во время чаепитий. Минлань ощутила угрозу во взгляде Гу Тинъе. Запаниковав, она опустила голову и принялась извиняться. — Дядюшка, не расстраивайтесь, мне не следовало говорить этого. Это немного подействовало на Гу Тинъе. — Что же, я стану злиться на ребёнка? — проворчал он, глядя на Минлань. И, подумав немного, пробормотал себе под нос грустным тоном: — Ах, как же всё-таки несчастна Маньнян. — Вы правы, дядюшка, — с готовностью согласилась Минлань. — Тётушка поступила слишком опрометчиво, — сказав это, она активно закивала, выражая своё согласие с позицией Гу Тинъе. Но эти слова почему-то лишь больше разозлили его. Взглянув на Минлань исподлобья, он усмехнулся. — Не притворяйся. Вы все выскочки и любите принижать Маньнян. Ты понятия не имеешь, сколько она страдала в своей жизнь! Это обескуражило Минлань. Она не ожидала, что этого парня окажется так сложно провести. — Дядюшка, — вздохнула она. — Не важно, как другие думают о Маньнян, главное, что вы сами знаете, как она хороша. Любой человек из семьи Ю заподозрит, что это непростой человек, поскольку она каким-то образом в целости и сохранности добралась из столицы до префектуры Ден с двумя маленькими детьми. И даже посмела заявиться в поместье семьи Ю и устроить там сцену. — Её жизнь была трудной, но она выживала благодаря мудрости и проницательности, — фыркнул Гу Тинъе. — Естественно, она не похожа на изящных юных девушек вроде вас. «Понятно! У нас тут ещё один Шен Хун и наложница Линь!», — подумала Минлань. Гу Тинъе явно полагал, что Маньнян была права во всём, что бы она не делала. Видимо, даже если она убьёт кого-то или подожжёт чей-то дом, он решит, что это их вина. Минлань ненавидела подобный образ мышления. Подняв голову, она посмотрела ему прямо в глаза, и произнесла, изо всех сил сдерживая возмущение: — Дядюшка. Есть кое-что, что я никак не пойму. Не могли бы вы помочь мне? — Ну, конечно, — слегка ошеломлённо ответил Гу Тинъе. — Старшая дочь семьи Ю до тринадцати лет жила в столице вместе с министром Ю, — глубоко вздохнув, принялась объяснять Минлань. — И среди благородных она известна своей добротой и кротостью. Я уверена, вы слышали об этом до того как собрались сделать предложение, так что, если Маньнян так хотелось быть с вами, почему она не подождала, пока сестрица Ю выйдет за вас? Учитывая её мягкий и добрый характер, даже если пожилой господин и госпожа Ю не одобрили брак сразу, они сдались бы рано или поздно, и Маньнян получила бы то, чего хотела. Зачем ей было прилагать столько усилий, чтобы устроить ту сцену в префектуре Ден? Зачем ей было расстраивать пожилого господина Ю? Разве это не испортило бы всё? Гу Тинъе задумался. Буквально только что он заявил, что Маньнян была мудрой и проницательной, так что теперь он не мог просто сказать, что она не ожидала подобного исхода. Минлань мысленно усмехнулась. Она давно хотела высказать всё это. Истинной целью Маньнян и её путешествия в префектуру Ден было вовсе не желание, чтобы Яньжань приняла её. Скорее, она боялась, что добродетель и внешняя привлекательность Яньжань очаруют Гу Тинъе. Маньнян хотела, чтобы Гу Тинъе женился на злобной мегере, которая ругалась бы с ним каждый день, и тогда она, как наложница, получала бы всю его любовь и смогла бы упрочить своё положение. Видя, как меняется выражение лица Гу Тинъе, Минлань торопливо добавила, стараясь звучать искренне: — Дядюшка, вы честный человек и потому, должно быть, подумали, что я злословлю. Но я просто чувствую, что с моей подругой, старшей дочерью семьи Ю, поступили несправедливо. Но, должно быть, у Маньнян действительно есть трудности, которые мне не понять. Минлань осмелилась сказать подобное, потому что чувствовала, что в душе понимает Гу Тинъе. Он был своевольным человеком и отрицал правила и традиции. Живи он в современности, он был бы просто своенравным юношей, но в древности, где правила и традиции были важной частью жизни, к нему относились как к эксцентричному бабнику. Но, так или иначе, подобный человек, даже если он совершал злые поступки, был более честен с тобой, чем так распространённые в древности лицемеры и выскочки, поэтому Минлань не ощущала неправильности, когда льстила ему. Пребывавший в смятении Гу Тинъе, услышав неискреннюю лесть Минлань, разозлился ещё больше и воскликнул: — Уходи! Сейчас же! Этот приказ для Минлань был подобен божественному откровению. Подхватив юбку, она тут же ускользнула, оставив его в одиночестве.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 74: Те, кто обижают меня, будут обижены мной.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Вернувшись домой, Минлань немедленно призналась пожилой госпоже Шен о случае с грязью. Лёжа на кровати луохань, пожилая госпожа молча выслушала её. Закончив рассказывать, Минлань взволнованно спросила: — Бабушка, вы думаете, я поступила неправильно? Пожилая госпожа покачала головой и, погладив Минлань по голове, неторопливо произнесла: — Ты не сделала ничего плохого, и твоя четвёртая сестра вряд ли станет жаловаться на это твоему отцу. Но всё же… Минлань затаила дыхание. —…боюсь, избежать удара в спину будет куда сложнее, чем победить в открытом столкновении. Поразмыслив немного, Минлань поняла, что пожилая госпожа имела в виду. — Послезавтра папа будет отдыхать. Я отправлю ему новые туфли, которые я сшила для него, — подняв глаза, ответила она. — Бабушка, прошу, притворитесь, что вы не знаете о случившемся. Пожилая госпожа кивнула. Наступил выходной Шен Хуна. Сказав Чханфену и Чхандуну, чтобы те трудились усерднее, Шен Хун с самого утра занялся каллиграфией в своём кабинете, дабы продолжить самосовершенствоваться и не растерять свои навыки за годы чиновничьей службы. Его занятия прервала Минлань, вошедшая в кабинет с милой улыбкой на лице. Увидев её, Шен Хун слегка нахмурился. Он выглядел неприветливо, но Минлань не обратила на это внимания, достала новые туфли, которые она сшила, и протянула их отцу. Велев слугам помочь ему надеть их, она отошла в сторонку и принялась с улыбкой ожидать похвалы. Когда Шен Хун просунул ноги в эти толстые шерстяные туфли, он отметил, что они были мягкими и удобными. Пошевелив ногами, чтобы убедиться, что туфли хорошо сидят на нём и принялся вспоминать о всех тех вещах, которые Минлань сделала для него. В его душе разлилась теплота. Придя к выводу, что его дочь явно почитала своих родителей, он похвалил её: — Какая же у меня хорошая дочь! Услышав это, Минлань радостно подбежала к Шен Хуну и, ухватившись за его рукав, принялась рассказывать ему обо всём, что происходило с ней в последнее время. Минлань была красноречивой и, пока она рассказывала различные смешные истории, Шен Хун периодически не мог сдержать смеха. —…С иголкой совладать так же сложно, как и с кистью для письма, — с напускной грустью сказала Минлань. — Как бы хорошо я её не держала, она не слушается. Но стоит мне только потыкать ею в твёрдый напёрсток, она сразу начинает вести себя хорошо. Кажется, я поняла: иголке просто очень нравится задирать меня! Вытянув вперёд свои руки, она продемонстрировала Шен Хуну исколотые иголкой пальцы. Это одновременно тронуло и развеселило его. Он весело засмеялся. У Минлань прекрасно получалось быть милашкой, когда она того хотела. Какое-то время Шен Хун задумчиво разглядывал лицо своей дочери, после чего, наконец, спросил: — Несколько дней назад, когда ты была в храме Гуандзи, зачем ты бросила в свою четвёртую сестру кусок грязи? На мгновение у Минлань перехватило дыхание. «Наконец-то!» — подумала она. Широко распахнув глаза, Минлань ошеломлённо посмотрела на Шен Хуна и сбивчиво спросила: — Это… Это четвёртая старшая сестра так вам сказала? Шен Хун молчал, явно не торопясь отвечать. Прошлой ночью он ночевал в покоях наложницы Линь и там он наткнулся на плачущую Молань, которая пожаловалась ему на злодеяние Минлань. Наложница Линь тоже выглядела заплаканной, поэтому Шен Хун разозлился и уже собирался отправиться наказывать Минлань, но наложница Линь остановила его. «Мой господин, шестая юная госпожа — любимица пожилой госпожи», — сказала она. — «Если вы накажете её из-за Молань, пожилая госпожа перестанет к ней хорошо относиться. Разве тогда сможем я и моя дочь жить здесь в мире и спокойствии? Мой господин, прошу, проявите жалость к нам, пусть этот конфликт закончится и не будет разрастаться…» Говоря это, она не прекращала кланяться перед Шен Хуном, и после этого несколько раз отметила, что Минлань пользуется любовью пожилой госпожи и часто задирает Молань. Этого вполне хватило для того, чтобы Шен Хун пришёл в ярость. Но, несмотря на это, он пообещал наложнице Линь не раздувать конфликт и сдерживался до этого самого момента, хоть его уровень недовольства и рос со временем. Однако сегодня, придя к нему, Минлань произвела на него впечатление невинной послушной девочки, поэтому Шен Хун не сумел сдержаться и всё-таки решил выяснить, что произошло. — Не спрашивай, от кого я узнал об этом! Просто ответь: действительно ли ты это сделала, и если да, то зачем? — после этого тон его голоса слегка смягчился. — Это всего лишь ссора между сёстрами. Если ты поступила неправильно, просто извинись перед ней. К его удивлению, Минлань не стала ничего отвечать. По её щекам покатились слёзы, и она яростно кусала свои губы, но она продолжала молчать. Глядя на него заплаканными глазами, она, всхлипывая, произнесла: — Папочка, вы правда думаете, что я глупа и стану заниматься чем-то подобным? Услышав этот вопрос, Шен Хун засомневался. Он вспомнил, что последние годы Минлань вела себя хорошо и никогда не нарушала правил. — Я что-то не знаю? — спросил он. Всё это время Минлань опасалась того, что Молань сделает что-то у неё за спиной, и последствия настигнут её раньше, чем она успеет что-то предпринять. Но сейчас, когда все карты были уже выложены на стол, она почувствовала облегчение. — Папочка, пожалуйста, позовите сюда четвёртую старшую сестру, — сказала она милым голосом. — Нам не следует обсуждать это за её спиной несмотря ни на что. Немного поразмыслив, Шен Хун махнул слугам, и те отправились за Молань. В тот момент Молань занималась каллиграфией в своих покоях, и, услышав, что Шен Хун зовёт её, она взяла листы, где надписи вышли лучше всех, чтобы показать отцу. Но, к её удивлению, когда она вошла в комнату, она увидела там заплаканную Минлань и утешавшего её Шен Хуна. Шен Хун не выглядел расстроенным, скорее он относился к Минлань как к наивному ребёнку, уговаривая её: — Не плачь, это был всего лишь кусок грязи. Даже если ты была неправа, твоя сестра простит тебя… Услышав это, Молань почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Слова Шен Хуна не возымели никакого положительного эффекта: Минлань продолжала молча стоять и периодически всхлипывать. Увидев Молань, она тут же спросила её: — Папа сказал, что несколько дней назад я бросила в тебя грязь. Ты действительно сказала ему это? Услышав это, Молань немедленно подняла глаза на Шен Хуна с немым вопросом «Почему папа не держит своё слово?» Поймав её взгляд, Шен Хун почувствовал смущение и принялся активно играть роль отца. — Так, вы обе здесь, так что давайте проясним всё, — сказал он. Минлань шагнула вперёд и схватила Молань за рукав. — Отвечай, отвечай. Если это действительно так задело тебя, просто проучи меня как глупую младшую сестру. Что ты сказала папе у меня за спиной такого, что не хочешь говорить об этом сейчас? — слегка дёргая за него, принялась спрашивать сквозь слёзы она. Поймав испепеляющий взгляд Шен Хуна, Молань сквозь стиснутые зубы ответила: — Ну да. Ты бросила в меня грязь, разве нет? — Хорошо, тогда, сестрица, не могла бы ты сказать папе, из-за чего мы спорили, что мне пришлось прибегнуть к таким жёстким мерам и аж швырнуться в тебя грязью? — ответила Минлань, аккуратно вытерев слёзы. — О чём-то, не могу вспомнить… — покраснев, пробормотала Молань и больше не отвечала на дальнейшие расспросы. — За все эти годы я никогда не ругалась с моей четвёртой старшей сестрой, — повернувшись к Шен Хуну, возмутилась Минлань. — Даже если между нами что-то происходило, на следующий день я относилась к ней спокойно. Папочка, прошу, подумайте, почему я стала бы так позорить свою сестру на публике? Взволнованный взгляд Молань вызвал у Шен Хуна подозрения. Он вспомнил о том, как Жулань и Молань постоянно ссорились, и, нахмурившись, спросил: — Ты что, оклеветала свою младшую сестру? Молань начала нервничать ещё больше. Продолжая молчать, она принялась лихорадочно тереть глаза, пытаясь выиграть хоть немного времени. Однако к её удивлению молчание нарушила Минлань: — Нет, отец, я действительно бросила грязь в свою сестру, но я не считаю, что поступила неправильно. Это ещё больше озадачило Шен Хуна. Заметив это, Минлань вкратце спокойно обрисовала всё, что произошло в тот день. Пока она говорила, Молань краснела всё больше и больше, а Шен Хун выглядел всё более и более разгневанным. Под конец он хлопнул рукой по столу и возмутился: — Ах ты, невоспитанная девчонка! Разве ты не знаешь, сколько мужчин было там, в сливовой роще?! Как ты осмелилась решиться пойти туда?! Почему ты такая бесстыжая?! Молань почувствовала, что у неё подкашиваются ноги. Упав на колени, она принялась плакать и оправдываться: — Я не хотела… я просто… увидела прекрасную стену с девятью драконами и хотела осмотреть её целиком. Но сёстры принялись осмеивать меня и я разозлилась и из упрямства решила идти дальше. Глядя на это, Минлань торопливо опустилась на колени и, взяв Молань за рукав, со скорбным видом спросила: — Сестрица, подумай. Неважно, насколько хороша стена девяти драконов, разве она может быть важнее, чем честь твоего отца? Ты же знаешь, насколько папа осторожен. Это важно для его карьеры чиновника. Даже если мы, дочери, не можем понять его проблем, то хотя бы не должны создавать новых. Там, в сливовой роще, в тот момент было множество известных господ из столицы! И если бы они увидели тебя, то тогда, тогда… У Минлань пересохло в горле, и ей трудно было говорить дальше. Она отвернулась и расплакалась, закрыв лицо руками. Шен Хун в ярости смахнул со стола чайную чашку и та, ударившись о стену, разлетелась на осколки. Его лицо было пурпурным от гнева, а руки дрожали. — Хватит плакать! — рявкнул он на Молань. — Ты старше, но твоя сестра куда более зрела и мудра! Как тебя воспитывали? Ты считаешь, что все остальные дураки?! Бесстыжее создание! И ты посмела ещё и наговаривать на свою сестру! Это был первый раз, когда Шен Хун так отчитывал Молань, поэтому она расплакалась ещё сильнее. Минлань тоже не сидела молча. Она подвинулась поближе к Шен Хуну и, взяв его за рукав, искренне произнесла: — Тогда я подумала, что моя сестра просто не понимает, что творит. Я боялась, что бабушка сильно накажет её, поэтому я решила сама разобраться с проблемой. Я даже побоялась рассказывать об этом бабушке, потому что мы всё-таки сёстры, и нам следует преодолевать разногласия. Но я не ожидала, что сестра будет клеветать на меня у меня за спиной. Минлань выглядела расстроенной и потерянной, её плач вызывал у Шен Хуна жалость. Повернувшись к Молань, Минлань тихо спросила: — Четвёртая старшая сестра, скажи, почему ты так поступила со мной? Казалось, она сильно страдала от того, что близкий человек предал её. Молань была ошеломлена этим. До этого никто не мог сравниться с ней и её матерью в притворстве и особенно в притворных слёзах. И сейчас, когда она привыкла, что у них совершенно не было соперников, она столкнулась с непреодолимым для неё уровнем мастерства. Минлань упала на пол у ног Шен Хуна. Она выглядела такой расстроенный, что у Шен Хуна сжималось сердце. Он поднял Минлань и усадил её в кресло, после чего повернулся к Молань и ткнул в неё пальцем. — Ты позор семьи! — воскликнул он. — Я так любил тебя, а ты совершила такой отвратительный поступок! Твоя младшая сестра пыталась остановить тебя ради блага всей семьи, но ты возненавидела её за это и даже посмела мстить! И всё это в столь юном возрасте! Разве можешь ты вообще быть членом нашей семьи?! Кто-нибудь, позовите Ван Ши! Ван Ши в тот момент учила Жулань вести учётные книги. Жулань не сиделось на месте, она хотела сдаться уже после двух ошибок. Это расстраивало Ван Ши, и она уже собиралась начать отчитывать свою дочь, как вдруг пришли хорошие новости: её вызывал Шен Хун. Она торопливо направилась в его кабинет и обнаружила там мрачного как тучу мужа, проклинавшего Молань на чём свет стоит, и сидевшую рядом плачущую наложницу Линь. Ван Ши выслушала всю историю вкратце и услышанное несказанно порадовало её. Видя, что Минлань находится чуть ли не на грани потери сознания, она тут же вошла в роль любящей матери и приказала слугам отнести её в комнату, где она сможет отдохнуть. Из-за этого Минлань не застала того, что происходило позднее. Однако вечером Жулань, которая буквально лучилась радостью, с удовольствием пересказала ей всё. В итоге Молань побили розгами тридцать раз по каждой руке. Помимо этого её ожидали полгода домашнего ареста и запрет на чтение любой литературы, кроме «Образца женщины», который она, к слову, должна была переписать сто раз. Ван Ши пыталась втянуть в это наложницу Линь, однако Молань упрямо настаивала на том, что её мать тоже была обманута ею. Но в конце концов наложница Линь всё-таки получила пятьдесят ударов розгами и три месяца домашнего ареста. — Ты знала обо всём этом? — проворчал Шен Хун, лёжа в постели и скорбя по безвозвратно потерянному выходному. Ван Ши, сидевшая перед зеркалом и аккуратно намазывавшая своё лицо кремом, спокойно ответила: — Да, Жулань рассказала мне сразу же, как они вернулись. — Тогда почему ты не рассказала об этом мне?! — воскликнул Шен Хун, раздражённо хлопнув рукой по кровати. Ван Ши пребывала в прекрасном расположении духа и даже переоделась в новую пижаму из красного шёлка, расшитую золотыми лотосами. Повернувшись к Шен Хуну, она счастливо улыбнулась. — Разве я имею права наговаривать на них? — ответила она. — Ты всегда обвинял меня в том, что я узко мыслю и недолюбливаю четвёртую дочь. Зачем мне было рассказывать? Даже Жулань просила меня не говорить об этом, боясь, что я могу попасть в немилость. Ван Ши намеренно протянула последние слова, словно дразня Шен Хуна. Шен Хун не знал, что на это ответить. Встав, Ван Ши грациозно подошла к кровати и улыбнулась. — Я думаю, теперь-то всем ясно, насколько крепкий орешек эта четвёртая девочка. Думаю, я не ошибусь, сказав, что десять Жулань проиграют в интригах половине Молань. Жаль, что такие навыки используются не на пользу семьи. На мгновение Шен Хун почувствовал злость, но он сдержался и спросил: — Думаешь, пожилая госпожа тоже ни о чём не знала? — Пожилая госпожа не терпит подобных вещей. Если бы она знала, могло бы это остаться незамеченным вплоть до сегодняшнего дня? — рассмеялась Ван Ши. Кстати, это было так мило со стороны шестой девочки — она скрыла всё от пожилой госпожи, чтобы защитить лицо четвёртой дочери. А на такую доброту в итоге ответили не благодарностью, а ненавистью. Ван Ши чувствовала глубочайшее удовлетворение, насмехаясь над Молань. Шен Хун вздохнул и покачал головой. — Всё благодаря воспитанию матушки, — сказал он. — Минлань оказалась хорошей и воспитанной девочкой, которая старается поддержать гармонию в своей семье, — сказав это, Шен Хун резко сел в кровати, словно его озарило, и воскликнул. — Больше не пускай четвёртую дочь к Линь! Ей не стоит продолжать и дальше учиться подобным дьявольским трюкам! Шен Хун прекрасно знал о приёмчиках наложницы Линь, но из-за связывавших их отношений, спускал с рук большую их часть. А за то, что он не мог перетерпеть, он просто отчитывал её и напоминал, что нужно следовать правилам. Раньше он думал, что наложница, живущая во внутренней части поместья, не приведёт ни к каким серьёзным последствиям. Однако его так возмутило поведение его дочери, что он решил отныне разделить мать и дочь. — Хватит плакать! Я знаю, ты чувствуешь себя отвратительно. Но это же всё вина Молань! Давай просто игнорировать её! Ранее Жулань успела сполна насладиться сценой, о которой давно мечтала. Радость от того, что Шен Хун отругал и побил Молань, трансформировалось в терпение с которым она успокаивала Минлань, виновницу её торжества. Но даже после длительных уговоров, Минлань продолжала плакать, так что Жулань, не выдержав, воскликнула: — Да почему ты всё ещё плачешь! Минлань, опустив голову, вытирала глаза носовым платком, и думала: «Чёрт, масло османтуса было очень эффективным. Даже лучше, чем говорилось в рекламе!»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 75: Безмятежная жизнь.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides После того случая Минлань длительное время никто не донимал. И Шен Хун и Ван Ши обращались с ней хорошо, заботились о ней. Кроме того, к ней частенько заходила Жулань, которой хотелось поболтать. Оценив сложившуюся ситуацию, пожилая госпожа Шен, не удержавшись, ухватила Минлань за ухо и притворно отчитала её: — Ах ты, хитрюга! — Бабушка, вам не нравятся мои расчёты? — краснея и смущаясь, пробормотала Минлань. Переведя взгляд на молоденькую зелень за окном, пожилая госпожа медленно ответила: — Расчёты и интриги в этом доме ещё относительно сдержанны. Поверь, ты не хочешь столкнуться с действительно серьёзными интригами. Даже выгребная яма, по сравнению с мыслями тех людей, покажется довольно чистым и опрятным местом. — Неужели нет какого-то универсального средства защиты от этого? — расстроено протянула Минлань. — Будет сложно постоянно поддерживать бдительность, дабы не ввязаться ни в какие интриги. — Ну конечно есть, — слабо улыбнулась пожилая госпожа Шен. — Однако тебе нужно будет морально подготовиться к нему. Минлань посмотрела на неё с непониманием во взгляде, а пожилая госпожа тем временем продолжала. — Все просьбы и требования твоего отца достаточно легко выполнить. Наложница Линь уже немолода, получается, всё, что нужно твоей законной матушке, это купить симпатичную женщину, которая разбирается в стихах, и не давать ей шанса родить ребёнка. — Госпожа не согласится с подобным, — немного помолчав, со вздохом ответила Минлань. — Это разобьёт ей сердце. — Ну, тогда ей просто придётся с этим жить, — иронично улыбнувшись, ответила пожилая госпожа. — Если она сможет перетерпеть какое-то время, её ждёт спокойная и счастливая жизнь. — А что, если она не сможет вытерпеть? — Старшая пожилая госпожа и я никогда не думали плести интриги, — мягко ответила пожилая госпожа Шен, глядя на поникшую Минлань. — Мне не позволяла моя самооценка, тогда как она была слишком добра для этого. В итоге я не смогла более выносить такую жизнь, но она смогла. Минлань ничего не ответила. Бабушка в своё время прислушалась к зову сердца, дала отпор интриганкам, и какое-то время была весьма довольна своей жизнью. Однако позже её настигли одиночество и проблемы со здоровьем, с которыми она провела уже почти полжизни. К тому же, во всей семье Шен у неё не было ни одного кровного родственника. Но несмотря на всё это она преодолевала трудности, годами боролась за своё счастье, в результате чего обрела возможность наслаждаться спокойной старостью в окружении внуков. Осознав, что имела в виду пожилая госпожа, Минлань вздохнула. Если кому-то суждено было умереть, это должен был быть кто угодно, но не она сама. Мужчинам, чтобы прожить хорошую жизнь, нужно было быть жёсткими и требовательными к себе, тогда как женщинам нужно было быть жёсткими и требовательными к другим. Наступил март по лунному календарю. На верхушках деревьях чирикали сороки, погода была весьма приятной, практически всегда было солнечно. Настроение Ван Ши улучшалось соответственно погоде. Всё началось с того, что пришли новости о беременности Хуалань. Пожилая госпожа Хэ заявила, что у неё будет мальчик, и что плод развивается хорошо. Услышав об этом, Ван Ши расплакалась от счастья. Она принялась подготавливать дары и попросила пожилую госпожу Шен передать их пожилой госпоже Хэ. После этого она отправилась сделать пожертвования в даосские и буддистские храмы, что вызвало раздражение у настоятеля храма Гуандзи, поскольку он считал, что верующие должны придерживаться одной религии. Ван Ши для него выглядела как женщина, находящаяся замужем одновременно за двумя мужьями, а за такое по закону её полагалось утопить. Однако Ван Ши просто беспокоило то, что она не знала, какой Бог лучше помогает своим последователям. Она боялась, что если она будет жертвовать деньги только одному Богу, другие обидятся на неё. Пока Ван Ши мучили вопросы религии, у наложницы Линь, казалось, началась полоса неудач. Поскольку в этот раз она была под домашнем арестом безо всяких поблажек, она не могла проверять своё имущество, и из-за этого периодически случались проблемы. Открыть своё дело в столице было чрезвычайно трудно, если тебя не поддерживали чиновники высокого ранга, поэтому она занималась ростовщичеством. Однако после смертей нескольких должников её вывели на чистую воду. Ростовщичество было полулегальным бизнесом и обычно не порицалось, однако чиновнику совершенно не пристало заниматься чем-то подобным. Узнав новости, Шен Хун был вне себя. Он отобрал у наложницы Линь всю недвижимость, что доверил ей за все эти годы, и перепоручил всё это пожилой госпоже. Ходили слухи о том, что когда Шен Хун в поисках Ван Ши ворвался в святилище, она стучала ритуальным деревянным молотком. Хлопнув рукой по столу, Шен Хун сообщил ей о произошедшем, попутно проклиная наложницу Линь, и также резко выбежал наружу. Из-за этого Ван Ши тут же решила следовать буддизму, раз уж деревянный молоток принёс ей такие хорошие новости. Узнав об этом, Минлань отметила, что даже в ярости Шен Хун не забывал о Молань и Чханфене, Его решение было направлено лишь на то, чтобы временно наказать наложницу Линь. Он знал, что пожилая госпожа не опустится до того, чтобы присваивать себе чужое имущество, и что она рано или поздно вернёт его обратно наложнице Линь. Привалившись к двери, наложница Линь рыдала и топала ногами, периодически притворяясь, что вот-вот потеряет сознание. В таком состоянии она провела практически полдня, безуспешно пытаясь привлечь внимание Шен Хуна, однако тот игнорировал её, планируя оставить взаперти приблизительно на год. В последнее время Ван Ши часто посещала поместье бо Чжунциня, чтобы повидаться со своей беременной дочерью. Каждый раз она отправлялась туда с полной повозкой подарков, и возвращалась с кучей слухов о высших слоях общества, которые разнообразили жизнь всех женщин в семье Шен. Также до них дошли слухи о том, что Гу Тинъе наконец порвал со своей семьёй. Он сбежал из дома в одиночестве, забыв про жену, родителей и даже наложницу. Хоу Нинъюань был так зол на него, что слёг с жаром и проводил все дни в постели. Однако, чтобы не потерять лицо, семья хоу сообщила, что Гу Тинъе отправился путешествовать и набираться опыта. Услышав это, Минлань была слегка взволнована. — Может быть, это я повлияла на решение Гу Тинъе? — задалась вопросом она. После истории с Гу Тинъе последовал скандал. Дочь Хоу Фучхан похитили бандиты, сбежать сумела лишь одна из её служанок, которую в итоге спасли направлявшиеся в храм госпожа Чжао, жена министра Чжунцзиденя, и госпожа Цянь, жена помощника министра внутренних дел. В итоге госпожу Жун всё-таки спасли, но… — Дочь хоу Фучхана?.. Сестрицу Фейянь? — Минлань внезапно вспомнила, кто это был. — Так я же тебе и говорю! — закатила глаза Жулань, после чего неуверенно протянула. — Может ли так статься, что… она… — паузы в её словах полностью выдавали то, что она хотела спросить. — Даже если ничего не случилось, кто в это поверит? — вздохнула Хай Ши. — Репутация девушки теперь разрушена. Ах, как жаль! У семьи Жун теперь есть только одна дочь. Когда хоу Фучхан услышал новости, его сразил паралич, а императорская наложница Жун плакала до тех пор, пока не лишилась чувств. Минлань тоже стало жаль Фейянь и она тихо спросила: — А этих бандитов арестовали? Хай Ши загадочно покачала головой и многозначительно протянула? — Губернатор префектуры Шуньтянь приказал разыскивать бандитов до самой ночи, но их следов так и не нашли. — Неужто они могут летать по небу или ползать под землёй?! — воскликнула Жулань, после чего с улыбкой продолжила. — Или же наши солдаты не слишком компетентны? — Офицеры достаточно компетентны, раз уж в это дело вовлечена семья императорской наложницы Жун, — мягко улыбнувшись, ответила Хай Ши. Минлань опустила голову и промолчала. Охрана столицы считалась настолько хорошей, что правительство могло бы поймать даже Сименя Чхуйсюя, не говоря уж о обычных бандитах. И, раз уж их действительно не нашли, это означало, что это были не совсем обычные бандиты. Спустя несколько дней пришло известие о том, что Жун Фейянь не смогла вынести стыда и повесилась. Месяцем позже состоялась свадьба дочери шестого принца и сына гун Ци. Свахой для невесты выступила племянница Дачжангунчжу а сватом для жениха выступил гун Лян. Сяньчжу Цзячен наконец вышла за Ци Хена и её приданое было поистине богатым. На свадьбе присутствовало почти полгорода, и последующий пир длился три дня и три ночи. В тот день Молань всё так же сидела под домашним арестом, и поэтому ей полагалось только две чашки в день. Жулань, чтобы унять грусть, съела три чашки риса подряд и взяла себе побольше закусок. Минлань же закрылась в доме Муцхан и отослала всех своих слуг. Там она перебрала все вещи, которые ей присылал Ци Хен и упаковала их в коробку. Стояло раннее, ещё прохладное лето. Когда матери Хэ Хунвеня стало лучше, госпожа Хэ прислала семье Шен приглашение. Хай Ши на тот момент была беременна и не поехала, так как ей стало плохо. Жулань подхватила простуду, Ван Ши нужно было заботиться о них обеих, Молань сидела под замком, свободное время было лишь у Минлань и пожилой госпожи. Минлань немного нервничала, ожидая увидеть свою будущую свекровь, однако она оказалась милой и вежливой женщиной. Несмотря на то, что она была всё ещё бледна из-за болезни, она очень напоминала Хэ Хунвеня, и общаться с ней было также приятно, как купаться в горячем источнике. Мать Хэ Хунвеня беспокоилась о том, что Минлань будет чувствовать себя неловко из-за своего происхождения, однако быстро поняла, что она была воспитанной девушкой с мягким характером. Особенно её очаровали ямочки, возникающие на щеках Минлань, когда та улыбалась. Мать Хэ Хунвеня была рада, узнав всё это о Минлань. Взяв её за руки, она с улыбкой принялась болтать с ней. Когда она периодически кашляла, она отворачивалась от Минлань, стараясь не заразить её. Она даже напомнила Минлань помыться целебными настоями, чтобы не принести заразу другим, особенно беременной женщине. Хэ Хунвень сразу же предоставил ей все необходимые настои. — Матушка братца Хунвеня такая милая, — заметила Минлань позднее, когда они направлялись домой. — Её болезнь уже совсем не заразна, но она всё ещё ведёт себя осторожно. — Ещё слишком рано расслабляться, — ответила пожилая госпожа Шен. — Даже если в будущем она не будет звать тебя помочь ей, когда она болеет, разве сможешь ты спокойно отдыхать, зная, что она больна? — Я хочу быть почтительной невесткой, — покраснев, тихо ответила Минлань. — Она так одинока. Я буду рада посидеть с нею и помочь скоротать время. Услышав этот ответ, пожилая госпожа Шен обрадовалась. — Какая ты умница, Минлань, — сказала она, погладив Минлань по голове. — Я постараюсь угодить ей, — тихо ответила Минлань. — И если я смогу завоевать её доверие, она позволит мне пригласить к себе бабушку на очень длительный срок, и тогда мы все сможем провести время вместе. Разве не здорово? Пожилая госпожа Шен сумела сохранить невозмутимое лицо и притворно отчитала Минлань: — Что за чушь? Ни одна замужняя девушка не станет просить свою бабушку приехать и пожить с ней. — Почему же? — подняв голову, ответила Минлань. — Я слышала, что тёща чиновника Лиу живёт в его доме и чувствует себя там как дома. К тому же, она поддерживает весьма хорошие отношения с матерью чиновника Лиу. Пожилая госпожа Шен рассмеялась. — Она живёт там, потому что больше у неё никого нет, а у меня есть сын и внуки. — Хорошо, тогда я просто попрошу, чтобы бабушка приехала на какое-то время, и это будет часто повторяться, — опустив голову, тихо возразила Минлань. Пожилая госпожа Шен не ожидала такой реакции. Эти слова тронули её, и на её глазах навернулись слёзы. Она не стала ничего отвечать и лишь обняла Минлань. Так они и проехали весь остаток пути. Шли дни, живот Хуалань рос, Минлань была увлечена изготовлением одежды и украшений для младенца. Ван Ши заставила Жулань заниматься шитьём вместе с Минлань, поэтому та хотя бы могла вписать своё имя в список подарков, когда Минлань будет отправлять одежду. Минлань во всю наслаждалась счастливой жизнью. По вечерам она болтала с бабушкой и изредка играла с ней в карты, днём она занималась либо шитьём, либо каллиграфией и изредка пинала волан с Жулань. Навыки Жулань возросли, и она радовалась каждый раз, когда побеждала. Изредка Хэ Хунвэнь присылал Минлань целебные травы и, пользуясь случаем, пытался украдкой увидеться с Минлань. Если ему везло, он мог перекинуться с ней парой фраз. В иных случаях он просто смотрел на неё сквозь занавеску. Каждый раз, когда Хэ Хунвень видел её, он краснел и выглядел счастливым, а когда уходил, постоянно оборачивался. Вскоре пришли радостные вести для Молань. Ван Ши принесли слухи о том, что Ци Хен не слишком-то хорошо уживался с Сяньчжу Цзячен. Сяньчжу вела себя слишком властно. Она имела привычку бить своих служанок. Своей властностью она даже превосходила главную ветвь семьи гун Ци. Поговаривали, что когда Ци Хен решил сделать одну из служанок своей наложницей, Сяньчжу Цзячен забила девушку до смерти и на следующий день придумала для этого подходящее оправдание. Ци Хен был в ярости, услышав об этом. Он собрал свои постельные принадлежности и ночевал в кабинете. Он игнорировал плач и крики Сяньчжу и отказывался спать с ней в течении целых двух месяцев. В итоге переубедить Ци Хена смогла лишь приболевшая Пхиннин Цзюньчжу. — Пф! Вот это невестку подобрала себе Цзюньчжу! — не удержавшись, воскликнула Жулань. — Бедный братец Юань Жуо! — нахмурившись, ответила Молань. — Тяжело быть рождённым в семье гун Ци. Разговор происходил у Минлань. Молань пришла к ней, чтобы извиниться и восстановить с ней отношения. Конечно же, Минлань «искренне» соглашалась с ней. — Ну, они получили, что хотели, — безразлично сказала Минлань. Этот брак был лишь политическим инструментом, все стороны видели в нём выгоду. Не было никакого смысла жалеть кого-то из них. Вскоре настал день пожинания плодов этого брака. Старый император, перенеся тяжёлую болезнь, наконец, принял решение. Он велел придворным после его смерти внести изменения в семейное древо, поскольку младший сын шестого принца был усыновлён третьим принцем и стал его наследником. В честь этого события были открыты императорские склады, и зерно оттуда раздавали простому народу. Также это означало, что наследник престола был, наконец, определён. — О, Будда, император принял мудрое решение, — Хай Ши в последнее время начала тоже придерживаться буддизма, подражая Ван Ши. — Наконец вся эта история подойдёт к концу. Люди долгое время волновались из-за того, что наследника никак не могли выбрать. «Естественно, решение императора мудрое, иначе он не был бы императором», — подумала Минлань. Тем же вечером Ван Ши решила устроить пир. За столом собрались все члены семьи. Выглядевший довольным Шен Хун выпил несколько чашек вина подряд и принялся сбивчиво восхвалять императора. Даже Чханбай с каменным лицом процитировал параграф из «Уроков основателя династии». Чханфен, стараясь не отставать, решил написать стих на злобу дня, в котором он восхвалял решение императора и ожидал благодатные последствия от этого решения. — Разве это событие стоит праздновать? — Жулань выглядела озадаченной, её совершенно не интересовала политика. — Ну естественно, — лицо Минлань было уже красным от вина. — Простые люди должны знать, перед кем им преклоняться, а чиновники должны знать, кому им клясться в верности, — с улыбкой сказала она. — У всех есть свои цели в этом празднике и это же здорово. Празднование действительно было грандиозным. Семья гун Ци потратила почти десять тысяч лян серебра на фейерверки. Вся столица была украшена фонариками и разноцветными гирляндами. Все были рады, за исключением семьи четвёртого принца. Но, так или иначе, они были семьёй и благодаря посредничеству императорских наложниц Дэ и Шу, два брата смогли воссоединиться со слезами на глазах в присутствии пожилого императора. Бедняга главный управляющий и два писца со стороны четвёртого принца. Они были жертвами в этом событии. Таковы были правила в императорской семье. Если принцы плохо занимались в детстве, наказанию подлежали сопровождавшие их личные наставники. Когда они вырастали, за их проступки несли ответственность слуги и евнухи. Это было обычным делом. В стычках между принцессами часто умирали именно их приближённые. Раздумывая об этом, Минлань восхитилась везению путешественников во времени, которые ухитрялись оставаться целыми и невредимыми в подобных стычках. Кажется, ей ни за что бы не удалось что-то подобное. Да уж! Измельчали нынче путешественники во времени! Примечания: Префектура Шуньтянь — область, ныне именуемая Пекинским муципалитетом в современной КНР.

Симень Чхуйсюй — буквально «Симей Дуновение Ветра» персонаж повести жанра уся (боевые искусства) за авторством Гу Луна. Дачжангунчжу — полностью титул переводится как «Великая старшая всеобщая повелительница», его носили сёстры отца ныне царствующего правителя.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 76: Восстание Шень Чень.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Случившийся бунт и связанные с ним события ещё долгое время не укладывались в голове у Минлань. Это произошло на пятый день после того, как третий принц усыновил себе наследника. Бамбук, который выращивала Жулань, рос настолько хорошо, что она даже позвала Молань и Минлань, чтобы похвастаться им. Молань вскоре устала от самодовольной болтовни Жулань и осторожно попыталась начать разговор о семье Хэ. — Бабушка и пожилая госпожа Хэ дружат уже много лет. Приглашение от семьи Хэ было большой честью для нас, но к сожалению госпожа, сестрица Хай и вы двое не смогли поехать, поэтому, естественно, что поехать пришлось мне и пожилой госпоже, — выкрутилась Минлань. Жулань хихикнула, прикрыв рот. И сказала, намеренно растягивая слова: — О-хо-хо, кажется, четвёртая старшая сестра в то время была очень занята. Молань ответила ей высокомерным взглядом. По словам пожилой госпожи Шен, обе семьи были довольны будущей парой, поэтому их свадьба была уже наполовину решённым делом. Однако, у обеих старших сестёр Минлань дела обстояли не так хорошо, поэтому это было секретом для всех, кроме Шен Хуна и Ван Ши, поскольку это могло стать поводом для неприятных слухов. Шен Хун повёл себя как любящий и заботливый отец и принялся выискивать всю возможную информацию о семье Хэ. Тщательно обдумав этот вопрос, он, наконец, одобрительно кивнул. — Пускай их семья невелика, но они очень богаты. Их паренёк весьма смышлён и умел, а наша Минлань благословлена заботой пожилой госпожи Шен. — Отец мальчика умер слишком рано, а его дед в уже очень преклонном возрасте, — надув губы, ответила Ван Ши. — Учитывать стоит лишь его старшего дядю. Он занимает пост Тунчжи в какой-то отдалённой префектуре. Но этого, кажется, хватает, чтобы взять Минлань в жёны. На самом деле Ван Ши даже слегка завидовала Минлань, потому что, пускай Хэ Хунвень и был на первый взгляд простолюдином с непримечательной родословной, он был весьма удобным мужем и выгодным зятем, поскольку происходил из богатой семьи с чиновниками в роду. Его будущая жена смогла бы не волноваться о прислуживании родителям мужа, что весьма упрощало ведение домашнего хозяйства. Просто, но весьма экономно. Учитывая происхождение Минлань, Хэ Хунвень был для неё так называемым «бюджетным мужем», которого хотели бы многие. После этого разговора Шен Хун отправился в министерство труда, а Чханбай, также выходивший в то время из дома, в императорскую академию. Это был пасмурный день. Солнца не было видно даже в полдень. Погода была неожиданно тёплой для ранней зимы и в целом больше напоминала осень. Воздух был весьма влажным и из-за этого все быстро покрывались испариной. В три часа по полудни по всему городу зазвучал громкий звон колоколов. Он не прекращался целых два часа, что сильно напугало многих жителей. Это означало начало комендантского часа. Вскоре улицы опустели, а все окна и двери в домах были закрыты. Затем на улицы столицы вышли солдаты. Они патрулировали каждый уголок города и убивали всех, кто выглядел подозрительно. Из-за этого спустя всего несколько часов количество невинных жертв уже невозможно было сосчитать. Все благородные семьи заперлись в поместьях и взволнованно ожидали конца всей этой неразберихи. Когда Шен Хун и Чханбай вечером не вернулись домой, Ван Ши начала паниковать. Хай Ши каким-то образом оставалась спокойной, но её волнение выдавал пустой расфокусированный взгляд и беспрестанное поглаживание живота. Вся семья была взволнована, поскольку за следующие три дня не объявились ни Шен Хун, ни Чханбай. О них не было известно ничего: ни где они, ни живы ли они. В итоге все женщины собрались в зале Шоу'ань и дожидались новостей там. Пожилая госпожа Шен периодически ругала их за излишнюю панику и постоянно посылала слуг разузнать о том, что происходит в городе. Однако ситуация лишь ужесточалась. Вскоре были запрещены даже вылазки в город за едой и прочими припасами. Любого, кто пытался препираться с солдатами, обезглавливали на месте. Это не позволяло собрать никакой полезной информации. Единственным известным фактом было то, что, помимо императорской стражи, в городе присутствовали солдаты из всех пяти армий. Вскоре пожилая госпожа Шен втайне послала несколько человек к Кан Юнь’эр, но в итоге они сумели выяснить лишь то, что Чханву тоже пропал. Заплаканная Юнь’эр отказалась перебираться в дом отца и осталась в своём доме дожидаться возвращения мужа. Долгое время все женщины просто сидели вместе и либо паниковали, либо витали в облаках. Молань периодически тихо всхлипывала. Жулань пряталась в объятиях Ван Ши, Хай Ши бездумно смотрела прямо перед собой, а присоединившейся к ним Чханфен без остановки прохаживался туда-сюда около двери. Чхандун озирался вокруг с широко распахнутыми глазами, не осмеливался говорить и лишь крепко держал Минлань за рукав. Минлань же чувствовала как по её спине периодически пробегает холодок. Даже в такой, казалось бы, жаркий день, она дрожала. Она впервые осознала, насколько Шен Хун и Чханбай на самом деле были важны для семьи. Она не осмеливалась даже предполагать, что будет, если окажется, что они погибли. Шен Хуна сложно было назвать прекрасным сыном или мужем, но он, несомненно, был ответственным отцом. Он никогда не забывал проверять домашние задания своих детей, постоянно напоминал сыновьям усердно учиться и учил девочек этикету каждый раз, когда у него выдавалось свободное время. И он никогда не обращался с ними плохо. Из всех возможных семей он выбирал наилучшие пары для своих детей и по полной пользовался своими связями, чтобы найти хороших учителей. Чхандун, например, смог попасть в элитную столичную школу лишь благодаря этому. Вскоре Минлань уже не могла сдерживать беспокойство. От мысли о том, что она может потерять отца, ей хотелось плакать. На четвёртый день Шен Хун и Чханбай всё ещё не вернулись. В тех обрывочных новостях, которые они сумели узнать, говорилось, что третий принц поднял восстание против императора и был казнён за это, а четвёртый принц ныне прочёсывал город в поисках оставшихся заговорщиков или иных противников его величества. Также были казнены учителя третьего принца, восемь младших чиновников дома Чжаньши, а Шень Чжень, великий учитель дворца Веньхуа и Ю Янь, вице премьер-министр и глава министерства налогов и сборов, совершили самоубийство по приказу императора, поскольку подозревались в сговоре с третьим принцем. Многие другие чиновники были помещены под стражу и ожидали императорского указа, который лишил бы их судьбу. Эти новости лишь повысили градус паники. Вскоре весь город был охвачен страхом. — А где находится эта императорская тюрьма? — испуганно спросила Жулань. — Это ведь там сейчас отец и брат? — Это тюрьма, построенная по приказу его величества, — сквозь слёзы ответила Молань. — Всех, кто попадает туда либо казнят, либо пытают. Неужели отца и брата тоже… — Думай, что говоришь, четвёртая старшая сестра, — холодно осадила её Минлань. — Отец и брат всегда были осторожны и никогда не высказывали личного мнения и интереса. Разве можно было их заподозрить в чём-то, если у них не было абсолютно никакой связи с третьим принцем? — Не обязательно, — возразившая стоявшая поодаль наложница Линь. — Госпожа пребывает в хороших отношениях с Пхиннин Цзюньчжу. Она родственница шестого принца, а все знают, что шестой принц дружил с третьим... — Замолчи! — воскликнула пожилая госпожа Шен до того, как Линь успела договорить. Отшвырнув в сторону чашку с чаем, она встала. От неё исходила аура силы и уверенности, которую Минлань никогда раньше не ощущала. — Хватит уже строить эти зловещие и беспочвенные предположения! Я ударю любого, кто будет говорить подобную чушь! — пожилая госпожа Шен окинула комнату внимательным взглядом. Ван Ши тихо всхлипывала, а наложница Линь молча опустила голову. — Семьи военных офицеров живут в мире и спокойствии пока их отцы и братья сражаются на поле боя, — твёрдым тоном продолжила пожилая госпожа Шен. — Разве они ведут себя также жалко как вы? Это помогло присутствующим немного унять волнение. Затем пожилая госпожа уверенно продолжила: — Смерть, как и жизнь, совершенно естественное явление. Она определяется на небесах, как и наше богатство. За нами, за семьёй Шен, приглядывает Будда и заботятся предки. Я уверена, они оба вернутся живыми и здоровыми. Постепенно все начали успокаиваться. Возможно помогла тирада пожилой госпожи Шен, а возможно паника начинала выветриваться сама по себе. Утерев слёзы, Ван Ши отправилась заниматься домашними делами. В частности, яростно отчитывать паникующих слуг и организовывать охрану двери. Этой же ночью неизвестная армия прокралась в столицу под покровом темноты и схлестнулась в битве со стражей. В центре города произошла ужасающая резня. Императорский дворец был буквально залит кровью и объят огням. К счастью, поместье семьи Шен располагалось довольно далеко от центра. Гарем продолжал оставаться дома и паниковать. Кровопролитие продолжалось в течении полутора дней и закончилось лишь на шестое утро. Это был тихий прохладный день. Лёгкий дождик разгонял духоту, а холодный ветер помогал успокоить волнение. В тот же день Шен Хун и Чханбай вернулись домой. Что отец, что сын были испачканными. У одного из них были всклокоченные волосы и глубоко запавшие глаза, словно бы он провёл эту неделю в тюрьме, а у другого было бледное лицо, на котором застыло выражение ужаса, словно он всю эту неделю смотрел хорроры. Увидев Шен Хуна, Ван Ши с радостной улыбкой бросилась к нему в объятия. Наложница Линь попыталась проделать тоже самое, но домоправительница Лиу Кун перехватила её до того, как та успела что-либо сделать. Хай Ши, забыв о манерах, повисла на руке Чханбая, а трое дочерей были так счастливы, что расплакались, ухватив отца за рукав. Образовавшуюся мешанину из вопросов и ответов быстро пресекла пожилая госпожа Шен. Она велела всем сохранять спокойствие и первым делом отправила Шен Хуна и Чханбая отмываться. Прошедшие дни казались им длинными, словно целая жизнь. Приведя себя в порядок, Шен Хун, не удержавшись, обнял пожилую госпожу. На его глазах выступили слёзы. Чханбай, в свою очередь, обнимал плачущих Хай Ши и Ван Ши, и мягко успокаивал их, пока те, наконец, не прекратили плакать. Затем пожилая госпожа выпроводила всех слуг и принялась расспрашивать их о том, что произошло. Шесть дней назад пожилой император не явился на утреннее собрание, как обычно сославшись на болезнь. Из-за этого все политические дела обсуждались советом министров и главами всех департаментов. Всё шло хорошо и восстание оказалось совершенно внезапным. Его началом послужило убийство командира имперской стражи Сю Сина. Он попал в засаду прямо на выходе из ворот Сихуа. После его смерти командование принял его заместитель. Именно он объявил комендантский час и вызывал во дворец четвёртого принца, дабы тот «защитил» его величество. Шен Хун сразу же понял, что переворот был организован именно четвёртым принцем. Заместитель командующего пятью армиями У Ён арестовал генерала Доу, после чего отправил солдат захватить шесть министерств и прочие важные правительственные органы. В ходе этого множество чиновников были взяты под стражу. Затем он осадил императорский дворец и поместье третьего принца. Четвёртый принц, тем временем, воспользовавшись поддельным императорским указом, отравил третьего принца и вынудил императора назначить его наследным принцем. Минлань удивилась, услышав об этом. Это звучало точь в точь как инцидент у ворот Сюань У. Однако четвёртый принц не был Ли Шиминем, а правящий император не был Ли Юанем. Император заранее подготовил план на подобный случай и держал его в секрете. Шен Хун и Чханбай не знали, как его величество подавил это восстание, но три полка, расквартированных неподалёку от столицы, внезапно ворвались в город и в то же время несколько младших командующих пяти армий сумели освободить генерала Доу, после чего, воспользовавшись неразберихой, убили У Ёна и вернули контроль над стражей столицы. Затем они повели объединённое войско на императорский дворец, желая спасти императора. Ситуация быстро перевернулась с ног на голову. Четвёртого принца арестовали, а его сообщники либо были пойманы и убиты, либо сумели сбежать. В общей сложности восстание Шень Чень продлилось семь дней. — К счастью, министр, кажется, был готов к такому исходу, — вздохнув, сказал Шен Хун. — Он сразу же отвёл нас в секретную комнату в министерстве труда, где была заранее запасена вода и еда. Благодаря этому мы все сумели пережить эти тяжёлые дни. Однако другие мои коллеги пострадали. Один из них, человек чести, был убит за то что отказался сдаться, а некоторых ранили или убили просто в неразберихе. До сих пор не известно, сколько всего погибших. — Премьер-министр сумел сбежать, но вице-премьера убили, — неожиданно заговорил всё это время молчавший Чханбай. — Заговорщики заставили главного секретаря написать поддельный указ, согласно которому трон отходил четвёртому принцу. Тот отказался, проклял их всех и в ярости размозжил себе голову о золотые ступеньки. Всё вокруг было залито кровью. Тогда они попытались заставить учителя Линя, но тот тоже отказался и с улыбкой принял смерть от их рук. Следующим был учитель Кун. Он плюнул в лицо заговорщикам и вспорол себе горло мечом. Рассказывая это даже обычно спокойный Чханбай, казалось, был готов расплакаться. Слушая это, Хай Ши безмолвно вытирала слёзы. Она знала многих этих чиновников, все они когда-то учились у её дедушки и в своё время учили Чханбая. — Приди генерал Доу на полдня позже, возможно, очередь дошла бы и до меня, чиновника седьмого ранга, — выдавив из себя улыбку, продолжил Чханбай. — Я даже потрудился написать завещание и спрятал его у себя в рукаве. Несмотря на то, что её сын был жив и стоял прямо перед ней, Ван Ши побледнела от ужаса и крепко схватила Чханбая за рукав. Чханфен выглядел печальным, его губы подрагивали, словно бы он хотел что-то сказать, но не решался. В конце концов он не стал ничего говорить и просто опустил голову. Даже в глазах наложницы Линь, сидевшей позади него, читалась некоторая жалость. В комнате повисло молчание. Даже лёгкий скрип половиц был отчётливо слышен. Молчание было нарушено тяжёлым вздохом Шен Хуна. — Оба принца ведь были кровными братьями, — сказал он. — Зачем было творить подобную жестокость? Никто не мог придумать ответа на этот вопрос. Взяв эмоции под контроль, Чханбай спокойно ответил: — Если бы только его величество определился с выбором наследного принца немного раньше. Причиной натянутых отношений между братьями стало длительное отсутствие наследного принца. Пока император сомневался, принцы постепенно портили отношения друг с другом и наращивали численность своих союзников. Вскоре всё дошло до того, что гражданские чиновники из разных лагерей препятствовали работе друг друга, а военные разделялись на разные отряды. В итоге их отношения обострились настолько, что долгожданный выбор наследника не погасил, а лишь подлил масла в огонь их конфликта. К этому моменту даже если бы четвёртый принц согласился отступить, его люди не поддержали бы его, поскольку для них его восшествие на престол было социальным лифтом, на который они уже несколько лет рассчитывали. — К счастью, Чханву и Юань не пострадали. Нам стоит поблагодарить предков за подобную благодать, — облегчённо вздохнув, сказала пожилая госпожа Шен. Юань Веньшао был доверенным лицом генерала Доу. Их арестовали и спасли вместе, после чего он отправился вслед за Доу подавлять восстание. Поэтому допустимо было предположить, что с ним было всё хорошо, а отряд стражи Чжунвей, где служил Чханву, выполнял задание вне столицы, поэтому они не попали в изначальную резню и подоспев на место происшествия даже успели внести какой-никакой вклад в подавление восстания. Чханву, вероятно, ожидало повышение. Эта жестокая резня повлекла за собой большие изменения в составе придворных, разрушила множество семей и стала причиной дефицита чиновников и других гражданских служащих. Все были утомлены произошедшим, поэтому пожилая госпожа Шен первым делом отправила всех отдыхать. Первым ушёл Шен Хун, он собирался написать пару меморандумов для императора. За ним последовали Чханфен и Чхандун, после которых ушли девушки. Последним ушёл Чханбай. Перед уходом он повернулся к Ван Ши и пожилой госпоже Шен и, немного посомневавшись, произнёс: — Ещё кое-что. Шестая принцесса и Сяньчжу Цзячен погибли в ходе восстания. К этому моменту трое дочерей уже успели выйти за дверь, но они всё равно услышали его слова, поскольку этой ночью было необычайно тихо. Все трое ошеломлённо замерли, после чего тихонько вернулись обратно к дверям, чтобы послушать ещё немного. Пожилая госпожа Шен и Ван Ши были шокированы услышанным. — Как же так?! — воскликнула Ван Ши. — Хоу Фучхан был в сговоре с четвёртым принцем, — собравшись с мыслями, ответил Чханбай. — Младшая императорская наложница Жун была их глазами во дворце. Она созвала во дворец женщин из некоторых благородных семей и заперла их там. Когда началось восстание, Жун Сян пробрался во дворец и сбежал с шестой принцессой и Сяньчжу Цзячен. А вчера, когда генерал Доу с войском ворвался во дворец, их нашли мёртвыми. Они… — Чханбай замер, изо всех сил пытаясь подобрать слова. Но, поразмыслив немного, он понял, что удержать это в секрете всё равно не выйдет, поскольку множество солдат видели их тела, поэтому он объяснил кратко. — Они умерли от изнасилования. Повисла тишина. От услышанного у девушек по спине пробежал холодок. Жулань и Молань побледнели, они выглядели испуганными. Чтобы не издать никаких звуков, они закрыли свои рты руками. Хоть Минлань и не могла заглянуть внутрь комнаты, она прекрасно представляла себе, насколько шокированными все, должно быть, выглядели. Тишину нарушил сухой голос пожилой госпожи Шен. — Это было… за девушку из семьи Жун, которая покончила с собой от стыда? — Именно, — тихо ответил Чханбай. — Жун Сян давно заявлял, что хочет отомстить за свою сестру. Оказалось, семья Жун всё-таки выследила бандитов, похитивших госпожу Жун. Оказалось, что они были стражниками и слугами шестой принцессы, которая изначально планировала просто выдворить госпожу Жун из столицы, опорочив её. Однако всё пошло наперекосяк, когда в дело вмешалась Сяньчжу Цзячен. Да и сама госпожа Жун была гордой девушкой и не смогла вынести бремя стыда, и в итоге… Несмотря на то, что Чханбай не договорил, все прекрасно поняли, что он имел в виду. — Они могли рассказать обо всём его величеству! — торопливо воскликнула Ван Ши. — Разве это что-нибудь изменило бы? — спокойно спросил Чханбай. Именно. Ничего бы не изменилось. Старый император ни за что не стал бы убивать своих невестку и внучку из-за Жун Фейянь. Проблема была в том, что у младшей императорской наложницы Жун не было сына, а шестой принц действовал столь безрассудно, даже не беспокоясь о том, что старый император всё ещё сидел на троне. К тому моменту, как старый император умер бы, семья Жун была бы подобна куску мяса на разделочной доске шестого принца, из-за чего у них не было бы иного выбора кроме как искать помощи и убежища у опального четвёртого принца. В итоге поводом для более открытых действий стала смерть Жун Фейянь. Комната была погружена в молчание, поэтому Минлань взяла сестёр за руки и развернулась, собираясь уходить. Пока они шли, Молань тихо хныкала, прикрывая рот рукой. Сяньчжу и Фейянь были близки ей по возрасту, и они трое недавно пили чай вместе, а ныне они обе умерли. — Всё же уже кончилось? — сквозь всхлипы спросила Жулань. «Боюсь, что нет», — подумала Минлань. — «Ещё предстоит осудить виновных, наградить отличившихся и выбрать нового наследного принца». Примечания: Инцидент у ворот Сюань У. Это дворцовый переворот во время династии Тан, случившийся 2 июля 626 года, когда принц Ли Шиминь (принц Цинь) и его последователи убили наследного принца Ли Цзяньчена и принца Ли Юаньцзи (принц Ци).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 77: Спокойствие после неразберихи (1)

Перевод: Simlirr Редакция: Naides Накопившейся за зиму снег растаял только к началу апреля. Несмотря на то что на ветвях деревьев уже появились почки, комната до сих пор отапливалась жаровней на трёх ножках, расписанной иероглифами, приманивающими благополучие. На прикроватном столике из грушевого дерева стояло несколько чаш с травяными настойками. Это были красиво расписанные фарфоровые чаши. Около кровати стояло деревянное кресло на которое была накинута шкура леопарда. На кресле сидел мужчина средних лет с небольшой бородкой и в весьма экстравагантной одежде. — Хэн’эр целый день провёл на экзамене. Интересно, как он там? — раздался тихий женский голос со стороны постели. — Хэн’эр усердно учился последние несколько месяцев, и всё это время он практически не отдыхал, так что я уверен, он сдаст экзамен, — ответил господин Ци. — Не волнуйся о нём. Сейчас тебе нужно позаботиться о самой себе. Ты принимаешь лекарства с самого начала зимы. Из-за твоей болезни мы даже не отмечали весенний фестиваль. Пхиннин Цзюньчжу лежала на парчовой подушке, расшитой золотистыми пионами. Её лицо было жёлтым, а щёки впалыми. Она выглядела измождённой, от её былой жизнерадостности не осталось и следа. — Хэн’эр наверняка винит меня, — тихо сказала она. — Не накручивай себя. У матери и сына не должно быть обид друг к другу, — принялся успокаивать её господин Ци. — Переворот, случившийся перед весенним фестивалем, стал причиной больших потерь во многих министерствах. Погибла почти половина чиновников, служивших в правительстве и императорской академии. Многие умерли просто потому что их кабинеты располагались близко к императорскому дворцу. Из-за этого его величество объявил о досрочных экзаменах. Хен’эр усердно трудился и в этот раз он наверняка сдаст. — Не пытайся подбодрить меня, — тяжело вздохнув, ответила Пхиннин Цзюньчжу. — Хэн’эра хвалили за его внешность и эрудицию, а теперь он вдовец и все над ним смеются. Это всё моя вина. Некоторое время господин Ци сидел молча, размышляя о том, как сказать жене, что она не виновата. Изначально её подход был правильным, ей просто немного не хватило удачи. Глаза Пхиннин Цзюньчжу были красными от слёз. Было слышно, как она сдерживает всхлипы. — Я чувствовала, что что-то не так, когда услышала о том, что произошло с девочкой из семьи Жун. Но в то время у нас не было иного выбора. Сяньчжу мне тоже не слишком-то нравилась. Её заносчивость и постоянное неуважение трудно назвать полезными для семьи качествами. Но я всё равно заставила Хэн’эра жениться на ней. Но всё же я не могла представить, что она умрёт столь жестокой смертью. К этому моменту Пхиннин Цзюньчжу уже не могла сдерживать всхлипы, а господин Ци, уже не зная, как успокоить жену, лишь легонько поглаживал её по руке и осторожно вытирал слёзы носовым платком. — Та сцена, которую Жунь Сянь устроил во дворце часто снится мне в последнее время, — тихо произнесла Пхиннин Цзюньчжу. — Свирепые повстанцы, окровавленные мечи, плачущие и вырывающиеся служанки… и шестая принцесса с Сяньчжу, которых оттаскивают куда-то прочь от меня, — её глаза были наполнены неприкрытым страхом. — В тот самый момент я, наконец, поняла: эти несколько жизней стали ценой этого брака. Сказав это, она перестала сдерживаться и разрыдалась в руках своего мужа. Господин Ци и Цзюньчжу уже давно были парой. Несмотря на то, что они частенько припирались друг с другом в бытовых вопросах, он всегда смягчался, когда видел, что его жена плачет. — Безрассудство шестой принцессы и её дочери стало доказательством недобрых намерений шестого принца, — мягко произнёс он. — Его величество пришёл в ярость, узнав об этом, и лишил его благородного титула, а вместе с ним и всякой власти. Если бы он не пожалел третью императорскую наложницу, имевшую лишь одного сына, он лишил бы титула даже наследника. Младшая императорская наложница Жун и императорская наложница Шу покончили с собой, когда узнали, что четвёртого принца приговорили к смерти, а всех его детей лишили титулов и привилегий. Подумать только! Плоды десяти лет борьбы за власть были потеряны всего за одну ночь. Трудно будет пересчитать всех причастных к этому благородных аристократов. Наш дом не попал под раздачу лишь благодаря милосердию его величества и мудрости моего тестя. Нам… должно быть, нам стоит расслабиться. Закончив говорить, господин Ци вздохнул и добавил: — Человек предполагает, Небеса располагают. Кто бы мог подумать, что в итоге восьмой принц станет наследником престола. — А это уже определено? — с сомнением в голосе спросила Пхиннин Цзюньчжу. После недавних событий она уже не была ни в чём уверена. Уложив жену обратно на подушки, господин Ци вымученно улыбнулся. — Его величество пожаловал императорской наложнице Шуи титул супруги, а наложницу Де сделал благородной императорской наложницей за то, что та потеряла сына. Однако Шуи Ли изначально была всего лишь служанкой и титул она получила после того как родила сына. Она не слишком-то нравилась его величеству, поэтому он просто поселил её неподалёку от холодного дворца, и там она жила последние несколько лет. Из-за этого мотивы его величества и его решение объявить её супругой в принципе ясны. К тому же, сразу после этого его величество вызвал восьмого принца в столицу. Помолчав немного, Пхиннин Цзюньчжу вздохнула. — Его величеству никогда не нравились эти двое, но теперь… эх, правду говорят, что против судьбы не пойдёшь. Процветание империи зависит от правления императора, а сейчас все остальные принцы слишком молоды и лишь восьмой принц способен занять трон. Я слышала, что восьмой принц управляет каким-то регионом провинции Шу. Когда он пребудет в столицу? — Путь до Шу не близок, а дорога опасна. Это займёт по меньшей мере месяц, — ответил господин Ци. Пододвинувшись поближе к жене, он принялся мягко убеждать её. — Выходит, что тебе сейчас ещё больше необходимо думать о собственном здоровье. Если сейчас Хэн’эр сдаст экзамены, у тебя появится много дел. Когда Цзюньчжу напомнили о потенциально великой карьере её сына, она тут же поднялась с подушек, а в её глазах засияла надежда, которая, впрочем, угасла спустя несколько мгновений. — Я даже представить не могу, в кого пошёл Хэн'эр, он такой упрямый, — со вздохом сказала она. — А что не так с нашим сыном? — улыбнувшись, спросил господин Ци. Пхиннин Цзюньчжу некоторое время разглядывала узоры на спинке кровати. На ней были вырезаны ветви и плоды гранатов, которые символизировали обилие детей. — Когда его величество объявил о досрочных экзаменах, я предложила ему сравнить конспекты с записями Чханбая и спросить у него совета по поводу некоторых статей и эссе. И угадай, что? Твой дорогой сын предпочёл дожидаться его у выхода из императорской академии вместо того чтобы поехать в поместье семьи Шен. — Эм… Почему? — озадаченно переспросил господин Ци. — Помнишь ту служанку, которую Сяньчжу запорола до смерти? — недовольно посмотрев на мужа, ответила Пхиннин Цзюньчжу. — Её глаза не показались тебе знакомыми? Внезапно его озарило и он, хлопнув ладонью по лбу, произнёс: — А! Так вот почему Хэн’эр держал при себе эту глупую, льстивую и вульгарную девчонку. Значит, он всё ещё любит младшую дочь Шен Хуна? Пхиннин Цзюньчжу кивнула. — К счастью, она не так часто мелькала на горизонте, иначе Сяньчжу давно заподозрила бы неладное. Эй, о чём ты задумался? — спросила она, потянув мужа за край халата. Господин Ци невидящим взглядом уставился на медную жаровню и пришёл в себя лишь после того как его окликнули. — Я задумался о том, как Небеса любят Шен Хуна, — принялся объяснять он. — Министр Лю всегда вёл себя как невежа, до которого невозможно достучаться. Но в экстренной ситуации он повёл себя разумно и продуманно. Он не только спас своих служащих, но и защитил все документы министерства труда. После подавления восстания, его величество наградил всех чиновников министерства труда за «спокойствие в час опасности». Министру Лю предложили войти в совет, а Шен Хуна повысили до четвёртого ранга и он занял должность левого цензора среднего звена в цензорате. — И не только, — завистливо проворчала Пхиннин Цзюньчжу. — Сестриц Ван недавно хвасталась, что её сына назначили библиотекарем в императорской академии, её племянника назначили Бацзуном, а её зятя — заместителем командующего... И мало того, у них в семье пополнение, причём двойное! Её первая дочь родила сына в прошлом месяце, а в этом месяце родила её невестка, причём тоже сына! Тирада жены напомнила господину Ци ещё о кое-чём. Повернувшись к ней, он спросил: — Поминальная церемония старого хоу Нинъюаня будет в конце следующего месяца. Ты пойдёшь туда? Пхиннин Цзюньчжу, всё ещё источавшая зависть, покачала головой и ответила: — Нет, мы слишком дальние родственники. Наше присутствие не требуется. Пошлём им еды для жертвенного ритуала, этого хватит. Кстати, а ведь уже больше года прошло со смерти жены Тинъе, — сказав это, она тяжело вздохнула и, хмыкнув, продолжила. — Мой бедный дядюшка всю свою жизнь был крайне осторожен. Но ему всё равно так не повезло. Его сын оказался вовлечён в восстание уже после его смерти. Мало того, что у Тинъе сейчас плохо со здоровьем, так он ещё и связан с повстанцами. Из-за этого вся его семья сейчас боится, что на них донесут и затем лишат титула хоу. Господина Ци весьма расстроило услышанное. — Раз уж Хэн’эру так нравится дочь Шен Хуна, почему бы тебе не предложить им брак? — после недолгого раздумья, предложил он. — Теперь мне кажется, что они были бы отличной парой. — Мы опоздали, — хмыкнула Пхиннин Цзюньчжу. — У семьи Шен уже есть план. — Ты уже спрашивала их об этом? — удивлённо переспросил господин Ци. В последнее время семью Ци и в особенности его сына, преследовали неудачи. И если им сейчас откажут, это будет венцом всех их несчастий. — Ты думаешь, я настолько неосторожна? Сестрица Ван очень прямолинейна. Я выпытала это у неё всего лишь небольшим разговором. Жулань планируют выдать за племянника со стороны её законной матери, но это ещё не решено точно. Она продолжает искать кого-то получше. А что до Минлань, её будущего мужа давно выбрала пожилая госпожа Шен. Это молодой господин из побочной ветви семьи Хэ в Байшитане. Эти новости расстроили господина Ци. Представив себе разочарованное лицо своего сына, он осторожно спросил: — А что насчёт последней из трёх дочерей семьи Шен? — Пф! — Пхиннин Цзюньчжу нахмурилась. — Хэн’эр не настолько опустился, чтобы брать в жёны дочь наложницы. Если бы не хороший характер и не воспитание пожилой господин Шен, я бы не рассматривала и Минлань. Но я просто хочу исправить свою предыдущую ошибку, из-за которой пострадал мой сын. Некоторое время в комнате стояла тишина. Затем господин Ци произнёс: — Тогда в следующий раз выбирай осторожнее и не забудь спросить мнение Хэн’эра. Главное, чтобы ему самому понравилась его следующая жена. — Я слышала, что семья Шен и семья Хэ ещё не объявили о браке, — добавила Пхиннин Цзюньчжу, глядя на то, как её муж волнуется о сыне. — Более того, семья Шен сейчас на своём пике. Возможно, они передумают. Примечания: Чханбай ответственен за документацию, которая отправляется правительству и императору, а также за прочие документы и книги.

Бацзун – военный офицер седьмого ранга.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 78: Спокойствие после неразберихи (2)

Перевод: Simlirr Редакция: Naides В семье Шен даже на пике рассвета не обошлось без плохих новостей. — Матушка, прошу, подумайте об этом дважды. Длительное путешествие измотает любого в вашем возрасте, — уговаривал Шен Хун, ворвавшись в зал Шоу’ань, даже не успев сменить одеяние чиновника на домашнюю одежду. Также там присутствовали Ван Ши и дети. — Я знаю старшую сестрицу уже несколько десятков лет и не могу бросить её одну на смертном одре, — уверенно покачала головой пожилая госпожа Шен, перебирая чётки. Нахмурившись, Шен Хун повернулся к Тайшену, нервно переминавшемуся с ноги на ногу и спросил: — Как сейчас себя чувствует старшая тётушка? С последней встречи с Минлань Тайшен сильно вырос. Маленький и пухлый мальчик превратился в худощавого юношу. Шагнув вперёд, он смущённо поклонился Шен Хуну. — Дядюшка, прошу, простите меня. Бабушке было нехорошо ещё с самого весеннего фестиваля. Мы приглашали отставного императорского лекаря Бая, и он сказал нам, что бабушка умрёт через несколько месяцев. Когда эти новости разнеслись, третий дом начал постоянно устраивать нам проблемы. Они утверждают, что прадедушка оставил после себя большое богатство, от которого им причитается доля. В другой раз они предлагали помочь старшему дядюшке заняться семейными делами. Третий дедушка постоянно сидит на одном и том же месте и не собирается уходить и, учитывая его преклонный возраст, мы не смеем силой выгонять его. Ума не приложу, что нам с ними делать. Услышав это, Шен Хун тяжело вздохнул и повернулся к пожилой госпоже Шен. — Матушка, разве смогу я простить себя, если с вами что-то случится? Сидевший неподалёку Чханву немедленно склонился перед Шен Хуном. — Простите меня за мою непочтительность, дядюшка. Из меня негодный внук, я даже не смогу присутствовать рядом с бабушкой в столь трудный час. А теперь я даже собираюсь утомить вторую бабушку столь долгим путешествием… Я обещаю, Тайшен доставит пожилую госпожу в Йоуян в целости и сохранности, а матушка приложит все усилия, чтобы позаботиться о ней. Прошу, не волнуйтесь, дядюшка. — Тебе легко говорить, — проворчала Ван Ши. Шен Хун уже собирался продолжить уговаривать пожилую госпожу, но та отложила чётки и, махнув рукой, произнесла: — Не нужно больше слов. Я уже всё решила. Я выезжаю завтра, — помолчав немного, она продолжила более мягким тоном, глядя на взволнованное лицо Шен Хуна. — Я понимаю, ты волнуешься, но для меня это важное дело и я должна отправиться туда в любом случае, коль уж я могу передвигаться. Кстати об этом, мы ведь не только пережили бунт в целости и сохранности, помимо этого Бай’эр и Ву’эр получили повышение. Конечно, это не стало бы возможным без твоей самоотверженной работы, но нам также стоит поблагодарить за это Будду и наших предков, поэтому нам стоит воспринимать это с добротой и благодарностью, дабы привлечь ещё больше удачи и благодати в будущем. К тому же, это ведь наша семья. Шен Хун и Ван Ши переглянулись. Было ясно, что они не станут продолжать попытки переубедить её. Затем Чханбай вывел Чханву и Тайшена наружу. Минлань поняла, что вопрос решён, поэтому она встала и поклонилась отцу. — Прошу, не волнуйтесь, — сказала она. — Я постараюсь позаботиться о бабушке. Ко всеобщему удивлению пожилая госпожа Шен покачала головой. — Нет, ты со мной не поедешь. Минлань была ошеломлена услышанным. Все эти годы она проводила практически всё время с пожилой госпожой Шен и сейчас мысль о расставании казалась ей невыносимой. Однако до того, как Минлань успела возразить, пожилая госпожа Шен повернулась к Ван Ши и сказала: — Минлань ещё растёт и нам не подобает возить её туда-сюда по миру. Я первой поеду в Йоуян. Если моя старшая сестрица… То тогда ты можешь позволить ей приехать. Ван Ши тут же встала и почтительно поклонилась ей. — Жена Чханбая сейчас в уединении с ребёнком, поэтому тебе будет необходимо присматривать за поместьем, — продолжила пожилая госпожа, и затем добавила, переведя взгляд на Минлань. — Шестая девочка никогда не расставалась со мной надолго. Она глупышка и я волнуюсь за неё. Прошу, присмотри за ней и не позволяй ей вести себя неподобающе. Ван Ши чётко поняла подтекст, который имела в виду пожилая госпожа, и с улыбкой ответила ей: — Вы зря волнуетесь. Минлань куда рассудительнее своих сестёр. — Благодарю тебя заранее, — кивнула пожилая госпожа Шен. Глядя, как пожилая госпожа волнуется о Минлань, Молань не могла сдержать зависти. — Как вы пристрастны, бабушка, — улыбнувшись, сказала она. — Почему вы волнуетесь только о шестой младшей сестре? У меня и у пятой младшей сестры нет никого, кто мог бы о нас позаботиться, и от этого мы страдаем. Жулань тоже хотела возмутиться, но она не собиралась подыгрывать Молань. — Шестая младшая сестра ещё молода, — сказала она. — Естественно, что бабушка волнуется о ней. Но действительно, бабушка волнуется о шестой младшей сестре больше всего, — сказав это, Жулань надула губы. Пожилая госпожа Шен в ответ на это улыбнулась и не стала ничего говорить, но Шен Хун нахмурился и принялся отчитывать их: — Где ваши манеры?! Пожилая госпожа Шен отбывает завтра, а вы двое думаете только о себе, а не о её благополучии! Обе сестры молча опустили головы. Эту ночь Минлань провела в зале Шоу’ань. Она с грустным лицом уговаривала пожилую госпожу взять её с собой. Обычно это срабатывало, но не в этот раз. Отчаявшись, Минлань проворчала: — Меня ведь больше не укачивает. Я могу помочь убить скуку. К тому же, в доме дядюшки мне ничего не угрожает, мы ведь семья… Глядя на свою возмущающуюся внучку, пожилая госпожа Шен не знала возмущаться ей или умиляться. Положив руку на голову Минлань, она с серьёзным видом сказала: — Останься дома и учись у Хай Ши. Смотри, как она ведёт себя с твоей матерью и как осторожно она ведёт дела. Сравни это со своим подходом. Ты так цепляешься за меня. Не забывай, когда-нибудь и тебе придётся выходить замуж, — разволновавшись от этих мыслей, пожилая госпожа Шен чуть было не опрокинула чайную чашку со стола. — Почему бабушка не может отправиться со мной, когда я выйду замуж, — надув губы, расстроено пробормотала Минлань. Пожилая госпожа Шен уже более не могла поддерживать серьёзное выражение лица. Услышав слова Минлань, она чуть было не подавилась чаем. Отставив чашку подальше, она ухватила Минлань за щёки и принялась возмущаться: — Мне стоило хорошенько пороть тебя, пока ты была маленькой. Ты такая избалованная! Понимая, что переубедить пожилую госпожу Шен не выйдет, Минлань сменила тему и принялась убеждать бабушку быть более осторожной в дороге, пить больше воды, кутаться потеплее по ночам и дожидаться солнечного дня, если ей захочется выйти на прогулку. Она продолжала это до тех пор, пока в комнату не вошли служанка Фан и Цхуйпхин. — Времена меняются, — заметили они. — Юная госпожа уже выросла и знает как заботиться о пожилой госпоже. Раньше пожилая госпожа ворчала о чём-то подобном, теперь всё наоборот. От болтовни Минлань у пожилой госпожи Шен уже звенело в ушах. Не зная, как успокоить внучку, она лишь вздохнула и заметила: — Тайшен привёз тебе письмо от Пхиньлань. Ты всегда радовалась, когда получала от неё письма. Почему бы не прочесть его сейчас? Минлань поначалу прикинулась, что не понимает, о чём идёт речь, после чего внезапно набросилась на бабушку, словно бешеная белка и принялась тереться о неё головой, щекоча её своими волосами. Это зрелище умилило служанку Фан и Цхуйпхин и они, не смея смеяться, торопливо вышли их комнаты, оставив бабушку и внучку наедине. Вскоре испытание щекоткой закончилось. В ходе него причёска пожилой госпожи Шен растрепалась, но та, кажется, была довольна. Она осторожно погладила Минлань по руке и сказала: — Прекрати и послушай меня внимательно. Минлань послушно выпрямилась, ожидая, что скажет её бабушка. — Эх, я думала, что проживу всю свою жизнь одна, без детей, за которыми мне придётся присматривать, — начала пожилая госпожа искренним и грустным тоном. — Ни за что бы я не подумала, что у меня когда-нибудь заведётся такая мелкая негодница, которая будет меня донимать. Услышав это, Минлань молча прижалась к пожилой госпоже Шен. Тронутая этим, та обняла её и продолжила: — Я с детства была упрямой. Я была обидчивой девчонкой, испорченной родителями и меня не могли исправить даже серьёзные наказания. Думая об этом сейчас, я понимаю, что меня наказывали недостаточно сурово. Разве может такой человек, как я, защитить тебя, глупышка? Тебе нужно научиться уживаться со свекровью и другими жёнами и наложницами семьи, когда ты выйдешь замуж. Я не смогу всегда взять тебя под своё крыло и защитить от всех невзгод. Поэтому научись хотя бы уживаться с законной матерью и Хай Ши, пока я буду в Йоуяне, хорошо? Подняв голову, Минлань кивнула. На уголках её глаз поблёскивали слёзы, а её лицо было бледным, словно белый нефрит. Пожилой госпоже Шен трудно было выносить её жалобный взгляд, поэтому она продолжила: — Их не слишком-то обременит моё отсутствие. Твоя мать не слишком-то красноречива, но она превосходно ведёт домашнее хозяйство, а жена Чханбая, напротив, тактична и воспитана. Учись на их примере. Твоя церемония шпильки случится уже в следующем году или, возможно, через год. — Я не хочу расставаться с тобой, бабушка, — всхлипнув, ответила Минлань. В ответ пожилая госпожа Шен лишь тяжело вздохнула и погладила её по голове.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 79: Старшинство, статус и хороший мальчик Кун Жун (1)

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Пожилая госпожа уехала в сопровождении Тайшена. Минлань была поглощена печалью разлуки, когда в Дом Муцхан с фанфарами прибыла Жулань. В этот момент уставшая Минлань лежала на мягкой скамье и в оцепенении сжимала в руках большую подушку. Жулань подошла и похлопала её по щеке. — Хей! — сказала она. — Проснись, хватит грустить! Хорошо, ты единственная почтительная внучка, а мы все бессердечные! — Не говори так, — устало ответила Минлань. У неё не было сил на споры. — Ты сдерживаешь грусть, в то время как я слишком простодушна, чтобы удержать в себе чувства, поэтому всё отражается на моём лице. Удар Жулань встретился с облаком мягкого хлопка. Ей было нечего ответить, поэтому она решила перейти к делу: — М-м-м, могу поспорить, что Пхиньлань снова прислала письмо. Расскажи мне, что случилось с учёным Сунем? Минлань возвела очи горе. В письмах Пхиньлань затрагивались две темы: «падение семьи бессердечного и бессовестного мерзавца» и «возрождение Шен Шулань, доброй и изящной госпожи, с которой плохо обращались». С того раза, когда Минлань впервые упомянула об этом, Жулань стала благодарной слушательницей для этого сериала. Говоря об этом, в тот год, когда Сунь Чжигао получил половину приданого Шулань с письмом о разводе, он немедленно привел в дом ту «невинную» танцовщицу из борделя качестве главной жены, в то время как Шулань отправили в деревню, где Гуйцзе (дочь Шен Юнь) жила после замужества. Это было место, богатое природными ресурсами, жители его были обеспеченны, но просты. Кроме того, тесть Гуйцзе был главой деревни, так что слухов о Шулань не было. Лишившись сдерживающего влияния Шулань, Сунь Чжигао стал проводить всё своё время выпивая и заказывая девушек из домов удовольствий. Он часто устраивал праздники в модных ресторанах, приглашая на них кучу людей, строящих из себя ученых, чтобы выпить и провести время с женщинами. Воистину он наслаждался жизнью по полной! Когда о его поведении стало известно местному чиновнику, тот, вне себя от ярости, обвинил его на встрече учёных, где обсуждался вопрос о местных экзаменах. Он назвал его «безнравственным и бессовестным» и «отбросом среди ученых». Сунь Чжигао вернулся униженным и с тех пор вёл себя ещё хуже. Госпожу Сунь было легко уговорить. Не представляя, что делать с такими огромными деньгами, она решила последовать примеру других и вложить деньги в дело: сначала в магазины косметики, потом в магазины зерна, даже в ростовщичество. Хотя она вложилась в большое количество разнообразных предприятий, результат был один и тот же — убытки. Минлань подозревала, что дядя Шен Вей, должно быть, тайно этому поспособствовал. Таким образом, к тому времени, как певичка родила мальчика, ситуация семьи Сунь была значительно хуже, чем раньше. Тем не менее, Сунь Чжигао был человеком, который жаждал производить на других впечатление богатого и важного. Поэтому, чтобы продолжать такую экстравагантную жизнь, он вынужден был продать многое из семейного имущества. Хотя его мать пыталась помешать ему, он всегда опровергал её доводы словами, что когда он сдаст экзамены, он будет бла-бла-бла... Однако, его жена, видимо, потеряла терпение. Однажды Сунь с матерью вернулись со званого обеда и, выпив супа от похмелья, крепко заснули. Когда они проснулись, то обнаружили, что множество вещей и сундучки с серебряными монетами исчезли, вместо них обнаружилось длинное трогательное письмо, оставленное «прекрасной» девушкой и племянником госпожи Сунь. В нём говорилось, что они уже давно знакомы, и сын, которого она родила, так же его, что они давно любят друг друга, хотя судьба не была благосклонна к ним. Всё это время они страдали, отрицая свои чувства, но сейчас решили, что больше не могут обманывать себя и должны быть вместе несмотря ни на что. Они умоляют «доброжелательную и великодушную» госпожу Сунь и «благородного и выдающегося» Сунь Чжигао понять их отношения, а также поступок — по сути, они отняли всю собственность. Когда инцидент стал известен общественности, Сунь и его мать немедленно стали всеобщим посмешищем в Йоуяне. Влюблённые голубки улетели поспешно, не успев продать дом, но смогли продать все земли и другую ценную собственность. Жизнь Сунь Чжигао в одночасье стала жалкой. Рестораны больше не обслуживали его в кредит, а книжные и канцелярские лавки один за другим приходили к нему взыскивать долги. Глядя на кашу и маринованные овощи, Сунь и его мать начали понимать, какой хорошей была Шулань, и попробовали связаться с ней. Сначала Сунь даже намеревался сделать вид, что соглашаясь снова жениться на Шулань, он поступается своим достоинством. К их удивлению, по приезде они обнаружили, что Шулань не только вышла замуж, но уже давно беременна. Новая семья Шулань была большим родом из соседней деревни, владеющим домами и землями. Её новый муж был честным и дружелюбным парнем. В этот раз Шен Вей и Ли Ши тщательно изучили характер своего зятя, и, видя уважение также и к себе, как к родителям невесты, счастливо выдали дочь за него. Сунь и его мать ошеломлённо взирали на округлившийся живот Шулань. Сунь со злости сказал какую-то гадость, но Шулань уже не была той робкая мышкой, так что она усмехнулась и от души высмеяла их. Гуйцзе была ещё жёстче, она прямо заявила Суню: «Может быть, это ты бесплоден? Сходи к доктору, чтобы не испортить жизнь другим женщинам!» Сунь Чжигао чуть не умер от унижения. После прибыла группа крепко сложенных мужчин, которые не стали тратить время на разговоры и просто избили его и вышвырнули вон. Последние новости сообщали, что Шулань родила близнецов, дочку и сына, в то время как Сунь Чжигао стал постоянным посетителем ломбардов. Жулань, возле которой на столике высилась уже целая гора шелухи дынных семечек, хотела продолжения истории, и в то же время была недовольна тем, как скучно Минлань её рассказывает, поэтому, попрощавшись, ушла. Минлань тоже была недовольна, поэтому она взяла бухгалтерскую книгу, которую пожилая госпожа велела ей внимательно прочитать. Задача 1: Один акр неорошаемой земли среднего качества стоит около пяти таэлей серебра, в то время как один акр орошаемой земли стоит в два раза больше. Однако, один акр орошаемой земли высокого качества может быть продан за двадцать таэлей серебра. Вопрос: если у вас есть тысяча таэлей, как использовать их для достижения наилучшего результата? Ответ: это зависит от текущей ситуации и существующей политики. Задача 2: Семья владеет десятью семьями слуг, которые были приданым невесты. Спустя три поколения, появились лишние домашние слуги, которые переоценивают себя, и их содержание составляет большую часть домашних расходов. Как решить проблему? Ответ: Лучшее решение — планирование и строгая дисциплина. Менее хорошее решение — позволить им уйти. И последний вариант — продать их. Задача 3: В семье большое количество человек. Мужчины не зарабатывают и живут не по средствам. Как с этим бороться? Ответ: Отделить боковые ветви семьи и позволить им зависеть от самих себя. Задача 4: Родители мужа не могут ясно мыслить и не желают отделять боковые ветви. Сёстры мужа жадны, а братья мужа похотливы. Семейной собственности не хватает. Муж предпочитает наложниц жене, в то время как её «материнская» семья о ней не заботится. У неё нет выхода. Ответ: Ждите реинкарнации... В бухгалтерских книгах отражалась не только финансовая ситуация, но и сложные межличностные отношения, которые всегда заканчивались хаосом. Минлань изучала эту книгу весь день и чувствовала, что её голова скоро взорвётся. Большая семья была обречена на неприятности, у каждой боковой ветви были свои цели и желания. Поэтому, множество проблем не могли быть решены. Все что вы могли сделать, это передать эту «горячую картофелину» молодому поколению, которое затем будет ждать следующего поколения, чтобы передать проблему ему. — Юная госпожа, — Даньдзю подняла занавес и вошла. — Госпожа послала служанку сказать, что прибыли новые весенние одежды и украшения. Вы можете придти и выбрать, — с улыбкой доложила она. Минлань поднялась со скамьи. Пока Даньдзю помогала ей привести в порядок причёску и одежду, Минлань спросила: — Во дворе всё хорошо? — Конечно, не лучше, чем когда пожилая госпожа рядом, — подумав немного, ответила Даньдзю, понизив голос. — Несколько младших служанок сплетничают. — Не нужно специально ругать их, — улыбнулась Минлань. — Просто следи за ними. Даньдзю не поняла, поэтому ей пришлось пояснить. — Люди внутреннего двора — это люди хорошей погоды, с ними можно разделить удачу, но не беду. Давай просто подождём и посмотрим. Пожилая госпожа заботилась о теле Минлань и обычно была чрезвычайно внимательна к её еде. Дневные закуски чередовались: кремовые, хрустящие или приготовленные на пару. Вечером подавались супы из птичьего гнезда в кристальном сахаре, каши из красной ююбы и другие лучшие десерты. Это продолжалось до тех пор, пока кожа Минлань не стала светлой и гладкой, как фарфор. Даже её слуги могли получить свою часть от этого изобилия, но теперь они получали тоже самое, что и все остальные. Поняв, о чём идёт речь, Даньдзю серьёзно заметила: — Как хорошо вы с ними обращаетесь! Если бы они возненавидели вас за то, что больше не получают дополнительной выгоды, я прокляла бы их! Моя госпожа, я буду присматривать за ними. Сяотао проводила Минлань в комнату Ван Ши, та беседовала с управительницей Лиу Кун, расположившись на скамье сянфей. Посреди комнаты стояли два сдвинутых квадратных стола, на которых лежали сложенные одежды модных цветов из парчи с блестящими узорами. Молань и Жулань уже стояли у столов и осматривали одежды. Когда Минлань появилась, они обе обернулись и посмотрели на неё. Ван Ши знала, что Минлань всегда всё делала немного медленнее остальных. Можно было понять то, что она позднее приходила приветствовать старших, но она опаздывала даже на распределение слуг, поэтому каждый раз ей доставалось то, чем пренебрегали другие. Из-за этого никто не пенял ей на опоздания. Ван Ши поставила чашку, взяла маленький угольно чёрный деревянный ящик и с улыбкой позволила Лиу Кун передать его сёстрам. — Это самые последние образцы из «Хрустальных драгоценностей». Ваша старшая сестра заказала их к Весеннему фестивалю и послала сюда, чтобы вы выбрали. Лиу Кун открыла ящик и поставила его рядом с парчой на стол. Внутри что-то ослепляюще блестело. Минлань заглянула внутрь и обнаружила там три шпильки. Одна, с кисточкой, была сделана в виде цветов любви и инкрустирована глазурью. Другая, с подвеской, была выполнена из золота, украшена южным жемчугом и выгравированным узором в виде летучих мышей. Последняя была сделана из хрусталя медового цвета. Все они были выполнены по последней моде и ярко сияли. Три сестры переглянулись, после чего Жулань сказала, надув губы: — Выбирай, четвёртая сестра. Отец говорит, что мы должны уважать старшинство. Молань легко улыбнулась, шагнула вперёд, чтобы тщательно осмотреть все три шпильки, и, наконец, выбрала самую сверкающую золотую. Жулань внезапно рассмеялась и повернулась к Минлань: — Шестая младшая сестра, знаешь ли ты историю о хорошем мальчике Кун Жуне? Младший брат или старший брат? Примечания: Хороший мальчик Кун Жун это хорошо известная история, которую обычно используют для обучения детей — даже в наше время — таким ценностям как вежливость и братская любовь. История: Кун Жун родился в конце династии Восточная Хань (25-220 н.э.) и был потомком Конфуция. Уже в четыре года он отличался добродетелью и воспитанностью. У Кун Жуна было несколько старших братьев и сестёр. Однажды отец получил в подарок полную корзину вкусных груш, и любезно попросил мальчика первым выбрать себе плоды. Тот сразу взял самую маленькую грушу. Отец спросил: «Мой сын, почему ты выбрал такую маленькую грушу и только одну?» Мальчик ответил: «Я самый маленький, поэтому я должен получить самую маленькую грушу. Мои братья и сёстры старше меня, поэтому им должны достаться большие груши». Из-за его доброго и честного характера, а также уважения к другим вся семья относилась к Кун Жуну с особой любовью и нежностью. Кстати, Кун Жун — реально существовавшая личность, про него можно прочитать вот тут http://www.synologia.ru/a/Кун%20Жун

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 80: Старшинство, статус и хороший мальчик Кун Жун (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Минлань не знала, что ей следовало ответить, поэтому она выдавила из себя горькую улыбку. — Пятая старшая сестрица, разве ты не помнишь, что я знаю не так уж и много? Пожалуйста, не хвали меня попусту. Жулань закатила глаза и повернулась к Молань. — Отец всегда говорил, что ты самая начитанная. Что ты об этом думаешь, четвёртая старшая сестрица? Молань покраснела от смущения. — Если она тебе нравится, просто скажи мне, — вымученно улыбнувшись, ответила она. — Неужели обязательно цитировать историю? Мы же сёстры. Я, как твоя старшая сестра, не стану забирать понравившуюся тебе вещь. — Дело не в заколке, — медленно произнесла Жулань. — Я просто хочу равняться на тебя как на старшую сестру. — Тогда, может, выберешь первой? — Молань отложила золотую шпильку и опустила взгляд, пытаясь скрыть недовольство. — Но раз уж ты уже выбрала эту, как я могу забрать её у тебя?! — возмутилась Жулань. — Отец осудит меня за такое! Минлань нахмурилась. Ей не понравилось, что Жулань решила продолжать давить. Она бросила взгляд на Ван Ши, та была увлечена разговором с Лиу Кун и совершенно не обращала на них внимания, словно подчёркнуто не замечая их. Минлань поняла, что это означало, и опустила голову. В этот раз император объявил о начале специальных экзаменов. Множество сыновей бывших соучеников и коллег Шен Хуна пришло попробовать свои силы, но один лишь Чханфен не сумел пройти даже предварительный этап, тем самым упустив выпавшую ему столь редкую возможность. Из-за этого в последнее время Чханфен попал в немилость у Шен Хуна. Несколько дней назад началась финальная стадия экзамена и теперь, когда половина цензората обсуждала успехи своих сыновей, Шен Хун чувствовал себя угнетённым. Он пришёл домой с вытянутым лицом и направился прямо в кабинет Чханфена, намереваясь поторопить его с подготовкой, чтобы тот успел добиться лучших результатов к осени следующего года, но к его крайнему удивлению, когда он подошёл к двери, он услышал доносившийся из-за неё мужской и женский смех. Резко распахнув дверь, он обнаружил в комнате своего сына в компании вызывающе одетой симпатичной девицы. Рукава её одежды были закатаны, а Чханфен, посмеиваясь, орудовал нефритовой кисточкой для каллиграфии, исписывая её руки эротическими стихами. Зрение Шен Хуна до сих пор ни разу не подводило его, поэтому даже с порога он легко сумел прочитать надписи на руках девушки: «Моя белоснежная ароматная кожа ждёт, когда ты уже разденешься и попробуешь». От увиденного Шен Хун пришёл в ярость и велел немедленно связать Чханфена. Согласно семейным правилам, его ждало избиение палками. Вскоре этому очаровательному молодому господину оставалось только кричать и плакать. Подоспевшая наложница Линь упала на колени и принялась вымаливать для него прощение, но Шен Хун был настолько расстроен, что, не смущаясь никого из присутствующих в главном зале, ткнул пальцем в мать и сына и назвал их «неспособными ни к чему людьми без какого-либо будущего». Наложнице Линь казалось, что её обвиняют ни за что. В конце концов, она и сама хотела бы хорошо воспитать своего сына, но из-за её положения наложницы Чханфен совершенно не собирался слушаться её. К тому же, она боялась, что строгость может негативно повлиять на их отношения, а она вовсе не хотела лишиться поддержки сына, который был единственной надеждой в её жизни. Шен Хун решил обыскать комнату Чханфена и методично прошёлся по ней, заглядывая в каждый уголок. Результатом его поисков стала добрая дюжина порнографических картинок и стихов соответствующего содержания. Страницы выглядели потрёпанными, их явно листали не раз и не два. Шен Хун, полыхая от ярости, схватил палку, собираясь лично избить Чханфена, а закончив, велел казначею лишить Чханфена финансирования и сообщать обо всех его тратах, крупнее пяти лян серебра. Существовало две равных причины, из-за которых Шен Хун любил наложницу Линь. Первой причиной была она сама, а другой — наследник, которого она родила. Поэтому, когда её сын был пойман с поличным, она сама тоже в каком-то смысле оказалась в опале у Шен Хуна. После случившегося все слуги, которые хоть немного понимали, как всё устроено, захотели сменить сторону и перейти под крыло Ван Ши. — Что тебе нужно? — фыркнула Молань. Раньше до этого над ней никогда так не насмехались. — Ничего особенного, — ответила Жулань, неторопливо поправляя одежду. — Но если ты настаиваешь, чтобы я выбрала первой, то не забывай, что это будет против воли отца. Нам нужна достойная причина для подобного. Иначе будет казаться, что среди сестёр одной семьи есть кто-то, кто более достойный, чем другие. Жулань намеренно протянула окончание предложения и вызывающе посмотрела на Молань. Молань прикусила губу. Она прекрасно понимала, что Жулань пытается заставить её сказать о приоритете законных детей. Много лет назад, когда наложница Линь ещё была фавориткой Шен Хуна, Молань сама частенько пользовалась этим, чтобы разжалобить отца и выпросить у него что-нибудь. Несмотря на то, что с тех пор многое изменилось, Молань не собиралась сдаваться. Когда Молань взглянула на стоявшую рядом с опущенной головой Минлань, её внезапно посетила идея. — Ты права, пятая младшая сестрица, — улыбнувшись, сказала она. — В истории о хорошем мальчике Кун Жуне после всего, старший брат отдаёт самую большую грушу младшему брату, поэтому, быть может, давай позволим шестой младшей сестре выбрать первой? Подняв голову, Минлань посмотрела на Молань. От тех крупиц сочувствия, которые успели возникнуть в её душе, не осталось и следа. Видя, что Молань направилась к ней, собираясь подвести её поближе, Минлань отошла в сторону, изящно уворачиваясь от протянутой к ней руки. Она уже успела придумать отмазку и собиралась выпалить её, но её опередил донёсшийся снаружи голос. — Господин вернулся. Ван Ши, наблюдавшая за происходящим со стороны, выглядела слегка удивлённой. Водяные часы показывали четыре часа пополудни, было слишком рано для возвращения Шен Хуна. Домоправительница Лиу Кун отреагировала сразу же и помогла Ван Ши подняться, чтобы та поприветствовала Шен Хуна. Он вошёл в комнату в своём одеянии чиновника, он выглядел расстроенным, его борода торчала в разные стороны. Войдя в комнату, он направился прямиком к своему креслу. Ван Ши торопливо велела подать ему чаю, после чего подошла и с улыбкой спросила: — Добро пожаловать домой, господин. Почему вы сегодня вернулись так рано? Шен Хун с великой осторожностью снял с себя головной убор чиновника и невозмутимо ответил: — Сегодня последний день особого экзамена. Когда мы увидели, что даже глава нашего департамента ушёл домой, мы тоже решили разойтись. Чиновнику не пристало выделяться из коллектива до тех пор, пока дело не пахло никакими серьёзными нарушениями, лучшим вариантом было подыгрывать остальным. Трое сестёр, выстроившись перед Шен Хуном, почтительно поприветствовали его. Шен Хун одобрительно кивнул девочкам, но разложенные на столе одежда и заколки заставили его нахмуриться. — Разве это не то, что вчера прислала Хуалань? Почему вы затянули с этим до сегодняшнего дня? Некоторое время Ван Ши пыталась подобрать подходящее объяснение. — Через несколько дней в особняке Бо Чжунциня будет проводиться празднование дня рождения сына Хуалань. Ему исполнился месяц. Я решила, что слишком скромные одежды будут неподобающими, поэтому я добавила ещё несколько рулонов ткани и позволить дочерям выбрать из них. Шен Хун кивнул. Неожиданно ему на ум пришла сцена, которую он застал, когда только вошёл в комнату. Молань и Минлань стояли с одной стороны, а Жулань с другой, а на столе стояла открытая шкатулка с драгоценностями. Шен Хун недовольно посмотрел на Ван Ши и спросил: — Как так получилось, что выбирала только одна Жулань? Надеюсь, Молань и Минлань что-нибудь досталось? — Позвольте пятой младшей сестре выбрать первой, — преисполнившись достоинства, с улыбкой сказала Молань, подойдя к Шен Хуну. Шен Хун знал, что Жулань и Ван Ши обладали одинаковым характером и щедрость явно не была их отличительной чертой. Он решил, что Ван Ши, должно быть, обижала Молань, дочь наложницы, поэтому он недовольно посмотрел на Жулань, лицо которой быстро побледнело под его взглядом. Ощутив, что обстановка накаляется, Минлань торопливо шагнула к Шен Хуну и потянула его за рукав. — Отец, рассудите нас! — со смехом сказала она. — Только что пятая старшая сестра сказала, что, основываясь на возрасте, первой должна выбрать четвёртая старшая сестра, но четвёртая старшая сестра сказала, что мы должны следовать примеру Кун Жуна и позволила мне выбрать первой. Получается, так или иначе, первыми будем выбирать либо я, либо четвёртая старшая сестра. Но бедняжке пятой старшей сестре ни в одном из вариантов не остаётся этого права, поэтому я хотела бы, чтобы в этот раз она выбрала первой. Как вы думаете, отец, это хорошая идея? Шен Хуну всегда нравилась Минлань, поэтому, поддавшись её миловидному облику и наивную речь, он улыбнулся остальным сёстрам и объявил: — Звучит разумно. Рад видеть, что вы так хорошо уживаетесь друг с другом. Молань незаметно стиснула зубы. Она не могла возразить, и ей оставалось лишь согласиться со сказанным. Жулань почувствовала облегчение, воспользовавшись возможностью, в разговор вмешалась Ван Ши. — Позже я пришлю все эти вещи в ваши покои, и там вы сможете спокойно выбрать, что вам нравится. Сейчас же вашему отцу нужен отдых. Услышав это, трое дочерей с почтительным видом удалились. Как только они ушли, Шен Хун встал и направился во внутренние покои в сопровождении Ван Ши. — Как поживает Цюань? И как там наша невестка? — спросил он, поднимая руки и позволяя Ван Ши снять с него одежду. Вспомнив о своём внуке, Ван Ши широко улыбнулась. — Хорошо! У них всё замечательно! — ответила она. — Он ещё слишком мал, чтобы его можно было носить, куда вздумается, а так я бы обязательно принесла его к вам. У этого мальчика крепкие ручки и ножки! — Кажется, этого мальчика благословили боги, — усмехнулся Шен Хун. — Сильным будет, говоришь? Прекрасно! Замечательно! В народе поговаривали, что младший сын и старший внук были любимчиками любой пожилой пары. Каждый раз, когда Шен Хун видел, как его внук перебирает своими маленькими белыми ручками, его сердце буквально таяло. Он не уставал напоминать Ван Ши о том, чтобы та хорошо заботилась о нём. — Кроме того, Ши, ребёнок Хуалань, тоже прекрасен. Последний раз, когда я была у них, он улыбнулся мне, это было так мило. Он напомнил мне маленькую Хуалань, — вдохновлено и радостно вещала Ван Ши. — Отныне жизнь Хуалань должна стать намного проще. В будущем её сын будет поддерживать её! Как минимум, её свекровь больше не будет смотреть на неё так холодно. Старшая дочь Шен Хуна всегда была его любимицей. Среди всех его детей Хуалань была единственной, кого он буквально носил на руках, постоянно баловал её и приглядывал за ней, когда она ела или спала. Он был чиновником и ему не пристало судить людей, но Шен Хун всё-таки не удержался и прокомментировал это: — Бо Чжунцинь замечательный человек, но его жена… Хорошо, что в последнее время она становится лучше. — Пф! — усмехнулась Ван Ши. — Когда я в последний раз была у них, она собиралась устроить в честь одного месяца ребёнка лишь маленький приём всего на два стола. Они оба её внуки, но для одного она устраивает празднество на пятьдесят столов, а для другого лишь подобную мелочь. Неужели она не боится, что её осмеют? Наш зять, конечно, почтителен к старшим, но иногда это доходит до крайности. Бедняжка Хуалань… Боюсь, большая часть её приданого была присвоена ими. Её свекровь перестала устраивать ей проблемы лишь после того как вы и Чханбай получили повышение. Пф, почему она не благодарна Хуалань за то, что она согласилась выйти за её сына в то время, как их семья была на грани уничтожения? Подумав об этом немного, Шен Хун ответил: — Когда я в последний раз общался со старым Бо, мы затрагивали эту тему. Он обещал сделать что-нибудь со своей женой. Внезапно Шен Хун вспомнил об ещё одном важном вопросе. — А что там насчёт свадьбы Молань? — спросил он. — Я подобрала кандидатов, но, боюсь, никто из них вам не понравится, — нахмурившись, вздохнула Ван Ши, аккуратно складывая одеяние чиновника. — Вам уже не понравился один из коллег Чханбая, вы сказали, что он слишком бедный. Другого наиболее вероятного кандидата вы наверняка отвергнете из-за недостаточно хорошей родословной, а все остальные — сыновья наложниц. Если честно, некоторые из них довольно неплохи, но они также придирчивы, как и мы, когда дело доходит до выбора невестки. Насколько хорошую пару суждено найти Молань, дочери наложницы? Где мне найти идеального человека для неё? Шен Хун почувствовал себя неуютно. В глубине души ему нравились многие из подобранных кандидатов, но он не мог отвергнуть наложницу Линь, которая умоляла его найти кого-нибудь получше. Однако в последнее время, столкнувшись с жестокой реальностью, наложница Линь была готова идти на компромисс. Она посматривала на Хэ Хунвеня и не уставала говорить о том, насколько хорош он был. — Я должна напомнить, что через несколько месяцев Молань исполнится шестнадцать. Если к тому времени дело не сдвинется с мёртвой точки, я сдаюсь. Даже если она не боится позднего замужества, этого всё ещё боятся Жулань и Минлань. Поэтому, прошу, не осуждайте младших сестёр за то, что они не дождались её, — Ван Ши решила заранее объяснить Шен Хуну наихудший из возможных сценариев. Шен Хун нахмурился. От всего этого у него начинала болеть голова. — Пожилая госпожа однажды предупреждала меня о подобном. В последний раз, когда она была в Йоуяне, она встретила мальчика по имени Ли Ю, он приходится племянником по материнской линии нашей невестке. Он хорошо учится и у него богатые родители. Это хороший кандидат. Давай подождём и посмотрим, сумеет ли он сдать предварительные экзамены в следующем году? Шен Хун всецело доверял выбору пожилой госпожи. Когда пожилая госпожа рассказывала ему о нём, она с улыбкой заметила, что характером мальчик очень сильно напомнил ей молодого Шен Хуна. Думая об этом, Шен Хун чувствовал себя лучше. Кто-то вроде него просто обязан был быть красивым и талантливым юношей. Прекрасно, прекрасно! Если они сумеют сосватать его к Молань, она наверняка будет счастлива.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 81: Пир для младенца, дворянский титул и неожиданное бедствие (1)

Перевод: Furious SunShine Редактор: Naides Поскольку Минлань родилась в семье чиновника, построившего карьеру благодаря императорским экзаменам, она считала, что ничто не могло пошатнуть дворянский титул, и он гарантировал благополучие навеки, если только кто-то из членов семьи не совершит особо тяжкое преступление, к примеру, влезет в междоусобицы принцев за трон. Она не раз обсуждала эту тему с Чханбаем, но тот лишь одаривал её насмешливыми взглядами. Тайцзу, первый император, основавший династию, награждал своих советников, доблестных генералов и отличившихся чиновников титулами. В общей сложности он даровал титул принца пяти представителям разных семей, титул гогун — девятнадцати, хоуцзюэ — сорока двум, боцзюэ — ста пятнадцати, а также бесчисленное множество наследственных военных званий. Но не прошло и десяти лет, как Тайцзу начал подозревать своих приближенных в заговорах и казнил или лишил титула большинство из них. Затем трон унаследовал Тайцзун, предшественник нынешнего императора. Он отбил нападение татар с севера и подчинил кочевые племена на юге, что обеспечило неограниченный доступ к морям и восстановило сухопутные торговые пути. За эти заслуги он тоже даровал титулы некоторым приближенным, но разделил звания на наследственные и ненаследственные. После того, как император Тайцзун взял все границы под свой контроль, первый титулованный советник, министр Чжан (Гелао), предложил в награду за военные достижения даровать имения и зачислять род к дворянству. Его идею поддержали Хоу Ин и главный генерал Цзинго. Таким образом Тайцзуну удалось без бунтов лишить военную знать политического веса и сосредоточить реальную власть в руках чиновников. Титул мог переходить в наследство многие поколения, а вот богатство имеет свойство со временем заканчиваться и, соответственно, нейтрализовать дворянский статус. Через три-четыре поколения род разрастался настолько, что начинались внутренние междоусобицы за титул. Гораздо безопаснее было обладать властью при дворе или в армии, имея при этом способных наследников. Власть род мог потерять разве что в том случае, если больше не было наследников или они были непочтительны в период траура по умершим предкам, ненадлежаще одевались, забирали общественное имущество и т. п. Любую из этих провинностей мог осудить инспектор или цензор, но последнее слово в разбирательстве оставалось за императором. У первого императора было много сыновей. Когда на престол взошел предыдущий император, принц Жуян собрал большую часть чиновников и знати, чтобы захватить трон силой, кроме этого заручившись помощью регентов девяти младших принцев. Но каким бы находчивым политиком он ни был, противостоять трехтысячной элитной кавалерии он не мог. Принц, впоследствии ставший предыдущим императором, лично командовал нападением на его лагерь в Шаньси. Имения принца Жуяна были разнесены и сожжены дотла, а дюжина чиновников, поддержавших его переворот, лишились титулов. В их числе оказался и Бо Чжунцинь, тоже попытавшийся нажиться с приходом нового главы империи. Но предыдущий император правил недолго. Он умер вскоре после смерти императрицы Цзиньгань. Нынешний же император был столь великодушен и милостив, что вернул титулы некоторым из числа этих чиновников, а конкретно тем, кто не был непосредственными инициаторами переворота. Но такие передряги все равно сильно пошатнули величие этих семей, поэтому сейчас они вели себя тише воды, ниже травы и не смели вмешиваться в политику. Когда Минлань впервые попала в поместье Чжунцинь, она была просто потрясена его размерами. В имении было пять рядов павильонов, два небольших сада на разных концах поместья, и в общем от поместья Шен оно отличалось только размерами, а расположение было примерно одинаково удобным. Позже она узнала от Чханбая, что настоящее поместье Чжунцинь еще после переворота конфисковал суд, и сейчас оно отдано за особые заслуги кому-то из знати. А этот особняк был дарован императором намного позже. Сегодня в поместье праздновали один месяц второго внука. Всего накрыли тридцать шесть столов, и в комнатах, и снаружи. Считалось, что это число, шесть умноженное на шесть, принесет ребёнку удачу и лёгкую жизнь. Семью Шен, естественно, приняли как почетных гостей, поскольку они были роднёй со стороны матери. Только Минлань выбралась из повозки, её сразу же усадили в паланкин, и пешком идти позволили лишь после того, как доставили ко вторым воротам. Миновав резную ширму, украшенную иероглифами богатства и благословения, она вошла в гостевой зал, и на неё тут же налетела девушка в персиково-розовом ханьфу, расшитом золотыми нитями. Она с улыбкой сказала: — Наконец-то вы приехали. Я вас жду с самого утра, а вы опаздываете! — Если бы мы знали, что ты нас ждешь, мы бы мигом прилетели! — Молань первая ответила на приветствие, улыбаясь. — Сестрица Веньин, неужели ты считаешь, что это мы, гости, должны ждать тебя, хозяйку? — усмехнулась Жулань. Круглолицая и хорошенькая Юань Веньин была добродушным человеком, поэтому она легко проигнорировала подколку Жулань. Ухватив под руку Минлань, чуть отставшую от сестёр, она улыбнулась: — Сестрица Минлань, ты так редко к нам приезжаешь. С тех пор, как вы переехали в столицу, твои сестры частенько наведывались, а ты была у нас лишь дважды! Минлань всё ещё чувствовала головокружение после поездки, так что потёрла переносицу, после чего искренне извинилась: — Веньин, сестрица, не вини меня, что я так ленива. Хоть я не приезжала лично, я просила пятую старшую сестру передать тебе кошельки в стиле четырёх времен года и украшение-подвеску для веера, — она очаровательно улыбнулась, и это, как всегда, отлично подействовало на Юань Веньин. За те несколько месяцев, что они не виделись, Минлань очень похорошела. Её кожа стала упругой и подтянутой, а нежно-розовые губы ярко выделялись на фоне ясного личика. Её красота, подобная цветку персика, не могла оставить никого равнодушным. Густые черные волосы были собраны в пучок в форме полумесяца, заколотый шпилькой с украшением из зеленого нефрита в виде цветка. Над висками тоже красовалось по белому жемчужному цветку, закрепленному золотыми нитями. Несмотря на то, что в комнате было множество красавиц, свежий и изящный вид Минлань определённо приковывал взгляд. — Мы так давно не виделись! Ты с каждым приездом становишься всё прекраснее и прекраснее, — восхитилась Юань Веньин. — Тебе стоит почаще выходить в люди. Взгляд Молань помрачнел, но она тут же взяла себя в руки. — Моя сестра лентяйка. Она только и делает, что сидит в четырёх стенах и читает буддистские тексты нашей бабушке. Даже не пытайся, её не переубедить. Юань Веньин хихикнула, а затем снова повернулась к Минлань: — Вторая сестрица-невестка рассказывала, что в детстве ты много болела. Уверена, сейчас тебе уже лучше. Не будь сегодня так прохладно, мы бы смогли пойти порыбачить вместе. Видя искренность и вежливость Веньин, Минлань поняла, что при ней можно не скромничать, поэтому взяла её за руки и сказала: — Спасибо за заботу, сейчас я чувствую себя отлично… Вот только вчера я совершенно не выспалась, — Минлань шутливо надула губы. — Я тоже. Меня очень рано разбудили сегодня, до сих пор то и дело зеваю! — расхохоталась сестрица Юань. — Так мы зайдем или нет? — не выдержала Жулань. Она не привыкла, чтобы на нее так долго не обращали внимание. Веньин знала Жулань не первый день, поэтому лишь вскинула брови и провела трёх сестер внутрь. В комнате уже вовсю веселились и сплетничали другие девушки. В этот день Хуалань выглядела очень празднично. На ней была красная накидка, простеганная золотыми нитями и украшенная вышивкой в виде бабочек и цветов. Её прическу держала большая золотая заколка в форме пяти фениксов. Рядом с ней стояла пухленькая пожилая нянька, державшая в руках укутанный в красную парчу свёрток. Три сестры поспешили взглянуть на младенца. Малыш спал, мило причмокивая маленьким ротиком и пуская слюни. Девушки постоянно подходили поздравить Хуалань. Но после того, как несколько пожилых женщин решили потискать ребенка за щёки своими пальцами, сплошь унизанными диамантовыми кольцами, малыш вскоре расплакался, и Хуалань велела отнести его отдыхать. Ван Ши буквально сияла от радости, да так, что у неё раскраснелось все лицо. К этому времени она уже успела занять место во главе стола, а завидев Жулань, она тотчас махнула ей рукой и представила компании женщин и девушек, с которыми беседовала. Госпожа Юань, жена Бо Чжунциня, явно чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, что статус её второй невестки внезапно вырос, так как её отчий дом значительно преуспел. Кроме того, за этот год Хуалань стала очень уважительной по отношению к ней и часто возвращала ей управление хозяйством под самыми разнообразными предлогами: то притворившись больной, то из почтительности как невестка. Естественно, своих денег было жалко, поэтому госпоже Юань и её старшей невестке всё же пришлось уменьшить свои траты. К тому же, последнее время сын совершенно перестал её слушаться. — Наше с отцом имущество целиком и полностью отдаётся вам, матушка! Вы также занимаетесь делами земель и торговых лавок. Когда Хуалань вела хозяйство, она предложила взять на себя и эти заботы, но матушка искала абсолютно любые причины не отдавать их. Тогда зачем вы так держитесь за управление, если домом заниматься не хотите? — Юань Веньшао был военным, поэтому обычно он сдерживал гнев и был очень почтительным сыном. Но видя, как госпожа Юань продолжает угнетать его жену, он больше не мог оставаться в стороне, поэтому в сердцах воскликнул. — Если желаете заполучить приданое Хуалань, то так и скажите. Если нам правда так сложно покрыть семейные расходы, то я собственными руками отдам его вам до последней копейки, пусть даже весь город станет надо мной насмехаться, а тесть перестанет меня уважать. Зачем вам постоянно искать оправдания и устраивать ссоры? А когда это дошло до Бо Чжунциня, то он строго отчитал жену: — Наша семья настолько большая, что секретов в ней не удержать. Думала, сможешь продолжать вертеть свои делишки втихую, а теперь смотри, об этом узнали все, и мы стали посмешищем. Прежде чем начинать считать стоимость приданого Хуалань, подумай хотя бы о моей репутации! До того, как Веньшао женился, старшая невестка цвела и пахла. А теперь её здоровье вдруг испортилось, и она начала болеть ни с того ни с сего? Тогда будь добра заняться хозяйством вместо неё! Если же ты не хочешь и настаиваешь на том, чтобы дела поместья вела жена Веньшао, тогда отдай ей и земли с торговыми лавками! Госпожа Юань была в ярости, но выбора у неё не было. Позже, когда Хуалань забеременела, она решила отомстить ей и стала присылать прелестных женщин в дом сына. Но Хуалань стойко вынесла и это. По её приказу их поили противозачаточными отварами до тех пор, пока она не родила сына. Увидев это, госпожа Юань почувствовала угрозу своему авторитету и начала откровенно дарить Веньшао наложниц. Тогда Хуалань пришла к пожилому Бо и пожаловалась: — Конечно, нет ничего зазорного в том, чтобы у мужчины было несколько наложниц, но матушка уже перегибает палку. В доме старшей сестрицы-невестки нет ни одной наложницы, а в мой дом она привела уже восьмерых девушек, утверждая, что таким образом заботится о благе моего мужа. Она пытается дать мне понять, что я недостаточно хороша для него? А теперь она зашла ещё дальше и открыто дарит ему наложниц. Если отец и матушка так разочарованы мной, то лучше я просто уйду! Юань Веньшао души не чаял в новорождённом сыне, и большая часть его внимания уходила на него, поэтому действия матери тоже его злили: — У старшего брата только одна жена и одна наложница, а мой дом буквально кишит женщинами. Те, кто не знает, каким путём все они попали ко мне, наверняка подумают, что я сексуально озабоченный! Бо Чжунцинь был просто шокирован. Они только разобрались с последствиями одной неприятности и пытались наладить контакты для своих сыновей, и тут же встали у порога другой передряги, теперь уже не просто внутри поместья, а с семьёй Шен? Он тотчас заверил сына и невестку, что такого больше не повторится, а затем устроил жене полный разбор полетов и впредь запретил ей вмешиваться в их отношения. И как после всего этого госпожа Юань могла вести себя как ни в чём ни бывало? Её хватало лишь на то, чтобы строить натянутые улыбки гостям. Все присутствующие знали, что второго юного господина поместья Бо Чжунциня ждало многообещающее будущее, к тому же, его жена Хуалань родила сына, поэтому все хотели наладить с ними контакт. Созерцая празднество, госпожа Юань злилась все больше и больше, а из гостей беседовала лишь с одной женщиной бальзаковского возраста, в причёске которой красовалась серебряная шпилька с бусинами, символизирующая богатство и благородство. Рядом с ними сидела юная девушка в длинном персиковом платье с косым воротом, украшенном серебряными стежками. Она была красива и держалась довольно изысканно. Увидев ее, Молань тихо обратилась к Юань Веньин. Та же в этот момент была в самом разгаре беседы с Минлань, оживленно делясь с ней двенадцатью способами приготовления супа из карпа, из которых Минлань знала только восемь. Они как раз обсуждали самый вкусный из них, поэтому Веньин лишь бросила на Молань беглый взгляд и надула губы: — Это тётушка и сестра Чжан из семьи старшей сестрицы-невестки, — после чего незамедлительно вернулась к разговору с Минлань. Суп из белого амура мало интересовал Молань, поэтому, наслушавшись кучу рецептов, она, наконец, не выдержала: — Да сколько можно говорить о еде? Две маленькие обжоры! — В прошлый раз ты ничуть не меньше говорила о косметике! — оглянувшись, рассмеялась Веньин. — Разве это можно сравнивать? — насупилась Молань. — Конечно, — покачала головой Минлань. — Как говорится, ты то, что ты ешь. Если хочешь поддержать фигуру, лучше следить за питанием, а не пить отвары для похудения. Правильное питание также улучшает состояние кожи намного эффективнее, чем всякая косметика. Чуть помедлив, Молань бросила взгляд на гладкую, словно фарфоровую кожу Минлань. — Правда? — наконец сдалась она. Как только она это спросила, у двери послышался шум, и в комнату вошли две женщины средних лет, одетые в роскошные наряды. Госпожа Юань поспешила с улыбкой поприветствовать их и пригласила сесть за места в главе стола. Она также лично угодливо подала им чай. Веньин тотчас объяснила Молань и Минлань, что женщина с очаровательной улыбкой — это госпожа Хуан, жена Бо Шоушаня и старшая из сестёр Бо Чжунциня, а другая, сидевшая рядом с ней, — госпожа Лян, жена Бо Юнчхана. Она почти ничего не говорила, позволяя госпоже Юань направлять беседу. — Получается, она твоя тётушка? Тётушка и свекровь одновременно, да ты сорвала куш, — усмехнулась Молань, с завистью смотря на Веньин. Смутившись, Веньин ничего не ответила. Тогда Минлань сразу пришла ей на помощь, сменив тему: — А госпожа Лян тоже твоя родственница? Сегодняшнее празднество не было слишком пышным, на него были приглашены только несколько самых близких семей хозяев. Хоть Минлань и не сильно разбиралась в статусах кланов, даже она знала, что семьи Бо Чжунцинь и Бо Шоушань и в подмётки не годились семье Бо Юнчхан. Среди них не было высокопоставленных чиновников, но их род был очень многочисленным, и многие наследники были связаны узами брака с девушками из различных благородных семей. Это значительно упрочило статус семьи Бо Юнчхана. — Третья дочь тётушки замужем за одним из наследников Бо Юнчхана, — ответила Веньин, облегченно вздохнув. Тем временем госпожа Юань привела к своим важным гостьям Чжан Сюймэй и улыбнулась: — А это моя племянница. Сюймэй, поздоровайся. Девушка уважительно поклонилась, мягко улыбаясь. Присев, госпожа тотчас принялась всячески нахваливать её, то восхищаясь внешностью и характером, то рассказывая о семье её родителей, то хваля её вышивку и каллиграфию. Такой напор госпожи Юань озадачил даже Веньин. — У твоей тётушки что, есть ещё один сын? — тихо пошутила Минлань, поняв, что здесь происходит. Веньин не знала куда прятать глаза, видя цирк, который устроила её мать. Она неловко потеребила свой платок и сказала: — Не у тетушки, а у госпожи Юнчхан. Её младший сын ещё не женат. Он сейчас учится под руководством второго старшего братца и скоро получит должность заместителя командующего Пятого войска. — А какой он, этот юный господин? — вмиг обратилась в слух Молань.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 82: Пир для младенца, дворянский титул и неожиданное бедствие (2)

Перевод: Danapris Редактор: Naides Веньин припомнила, что она слышала о нем: — Его зовут Лян Хань, ему около семнадцати или восемнадцати лет, он сын, появившийся у господина и госпожи Лян довольно поздно, — затем она бросила взгляд в сторону госпожи Чжан и её дочери и, склонив голову, с ненавистью продолжила. — Моя мать отыскала для них множество семей, но тетушка Чжан столь требовательна, что хочет одновременно и статус, и родословную! Госпожа Лян упоминала однажды, что её младший сын слишком озорной и непослушный, так что для него она хочет всего лишь девушку, достойную и красивую, не важно, насколько хороша её родословная и богата ли она. Как только это стало известно тетушке Чжан, она начала провоцировать мать подружиться с женой бо Юнчхана. Из-за этого даже моя тётушка со стороны отца испытывала стыд! Кхм, я не думаю о ней плохо, но она должна понимать, кем она является! Можно понять то, что она хочет выдающегося зятя, учитывая, что её муж умер, но разве не должна она осознавать, кого она заслуживает, а кого нет?! Пока Веньин говорила, Минлань не удержалась и взглянула на Молань. Увидев, что Молань без всякой причины залилась краской, и, выдавив улыбку, подразнила: — Эй, сестрёнка Веньин, ты всё ещё не замужем, что же ты так волнуешься о своей свекрови? Госпожа Шоушань действительно нуждалась в помощи сейчас. Когда её свояченица в третий раз начала хвастаться как кротка и элегантна Чжан Сювэнь, тоном, который выражал желание заключить брак, госпожа Шоушань была крайне смущена. Госпожа Юнчхан, с другой стороны, выглядела всё более равнодушной. — Где сейчас твоя старшая невестка? — вмешалась расстроенная госпожа Шоушань. Госпожа Юань замолчала на секунду и вздохнула: — Она не очень хорошо себя чувствует и сейчас отдыхает, — украдкой бегло оглядев Хуалань, она добавила деланно равнодушным тоном. — Я, похоже, обречена всё время быть уставшей и не иметь никого, кто помогал бы мне с домашними заботами. Лицо Хуалань застыло на мгновение. — Только вчера я приглашала императорского лекаря Ху послушать её пульс, — тут же вмешалась госпожа Шоушань. — Я узнала у него всё в подробностях, в этом нет ничего серьёзного. Боюсь, она всего лишь таит ненависть в своём сердце и из-за этого плохо себя чувствует. Я хочу сказать, что ты не должна беспокоиться только о старшей невестке и, если она просто нахмуриться, не принимать этого близко к сердцу. Незадолго до Весеннего Фестиваля она была восьмом месяце беременности, но тебе было так необходимо призывать её к дисциплине? Не существует такой же сварливой свекрови как ты! Посмотри, какая она бледная. Уверена, она ещё до конца не оправилась! Ван Ши и Хуалань испытывали к ней благодарность. Госпожа Юань выглядела смущённой — она обожала воспитывать людей, но, так как госпожа Шоушань была её старшей сестрой, она не могла возразить и вынуждена была слушаться её. В тот раз госпожа Юань в наказание заставила Хуалань всего лишь стоять на коленях в течение часа, после чего прибыл господин Юань и сделал ей суровый выговор. Непрерывно старые служанки приходили и жаловались ей, говоря, что живот Хуалань болит, и она не может встать с постели. Затем был её сын, который также приходил жаловаться ей. Позже этот инцидент стал известен всем соседям и родственникам, и все они судачили о её предвзятости к собственной племяннице и жестоком обращении с дочерью из другой семьи. — Старшая невестка не так способна, как Хуалань, поэтому я вынуждена чаще беспокоить младшую… — выдавила из себя улыбку госпожа Юань. — После того, как придет ваше время, поместье маркиза перейдет старшей паре, так ведь? — едва она закончила, вмешалась госпожа Шоушань. — Не важно, насколько способна младшая невестка, разве может она руководить поместьем? Если старшая невестка настолько неумелая, я буду рада помочь тебе найти кого-нибудь, кто способен пополнить дом моего племянника, так чтобы в будущем был человек, который сможет помогать ему. Поместье не должно угодить в беду! Речь госпожи Шоушань заставила обеих, госпожу Юань и госпожу Чжан побледнеть, в то время как Ван Ши никогда не чувствовала большего удовлетворения. Слова госпожи Шоушань были остры, но её тон был полон родственной заботы. К тому же все женщины вокруг них были друзьями и были осведомлены о домашних делах семьи Юань, так что никто не был удивлен новостью. Эта прямолинейная госпожа была старшей дочерью своей семьи и была зрелой и способной с юности. Её родители были высокого мнения о ней и её младший брат, Бо Чжунцинь также очень доверял ей. Как упрямая женщина, которая была вынуждена помогать своему слабому и честному мужу в преодолении великих трудностей на пути к успеху, она могла бы найти своему сыну лучшую жену, но, чтобы сохранить лицо своему младшему брату, она согласилась на брак с Веньин. Перед ней госпожа Юань всегда чувствовала себя ниже по положению, хотя госпожа Шоушань вполне ладила с Хуалань, рождённой в семье чиновника. Госпожа Шоушань знала, что не должна переступать черту, но с другой стороны, она волновалась о том, что её свояченица зайдет слишком далеко в своем стремлении породниться с бо Юнчхан. Поэтому, глядя на Ван Ши, она улыбнулась: — Прошу вас, не смейтесь надо мной. Ван Ши быстро покачала головой. Происходящее было из тех «развлекательных» ситуаций, которые она готова была наблюдать днями напролёт. Она подвинулась поближе к госпоже Шоушань. — Я знаю, вы заботитесь о семье вашего отца, — сказала Ван Ши. — Для членов одной семьи даже чрезмерная забота не будет неуместной. — Ваша дочь становится всё красивей, — улыбнувшись, госпожа Шоушань указала на Жулань, переводя тему. — О, вот и ещё одна… Молань довольно давно ожидала возможности и, услышав эти слова, сразу же вышла вперёд со смущенной улыбкой на лице и поклонилась. Госпожа Шоушань указала на неё и сказала госпоже Юнчхан: — Этот ребёнок превосходен в поэзии и прозе, а также очень послушен. — Действительно красивый ребенок, — кивнув, сказала госпожа Юнчхан. — Госпожа Шен, вы действительно благословлены. — Вы преувеличиваете, госпожа, — улыбнувшись, немедленно ответила Молань. И, хотя она желала сказать ещё очень многое, незаинтересованный вид госпожи Юнчхан не дал ей продолжить. — Тётушка, моя младшая сестра тоже здесь, — сверкнув глазами, Хуалань улыбнулась, прикрывая рот рукой.: — Скорей, дайте мне на нее взглянуть, — оживилась госпожа Шоушань. Хуалань быстро потянула Минлань и Веньин вперед. Дамы уже встречали Веньин прежде, но увидев Минлань, госпожа Шоушань и госпожа Юнчхан были чрезвычайно впечатлены её красотой. Затем госпожа Шоушань взяла Минлань за руку и улыбнулась Хуалань: — Не удивительно, что ты всегда расхваливала её мне. Действительно изящная девушка, — затем она упрекнула. — Ваша пожилая госпожа так скупа! Почему она прятала эту девочку так долго? Неужели думала, что мы украдем её? Она потянула Минлань присесть рядом с собой, и принялась расспрашивать девочку об её дне рождения, детстве, еде и одежде, которая той нравились. Минлань честно отвечала на каждый вопрос. Прямая и честная натура Минлань, умная и искусная речь очень понравились госпоже Шоушань и чем дольше они беседовали, тем больше она нравилась ей. Госпожа Шоушань совсем позабыла о Чжан Сювэнь и Молань. Глаза Чжан Сювэнь наполнились слезами. Она отступила к госпоже Юань с обидой на лице. Молань считала ситуацию несправедливой и внезапно вспомнила о времени, когда наложница Линь впервые встретилась с наложницей Вей, чью красоту не могла скрыть даже скромная одежда. И хотя наложница Вей была слабой и глупой, она завоевала по крайней мере половину сердца Шен Хуна. Молань ругала про себя обеих женщин, что были так глупы и видели лишь внешность, не обращая внимания на внутренние достоинства и игнорируя её выдающиеся таланты и образованность! Госпожа Шоушань, держа руки Минлань в своих, хвалила её еще какое-то время, а затем обернулась и, строго взглянув на госпожу Юнчхан, сказала: — Ты язык проглотила? Скажи что-нибудь. Только после этих слов госпожа Юнчхан с безразличной улыбкой на лице неторопливо произнесла: — Если бы у меня была столь красивая дочь, я бы тоже прятала её от общества. — Этот ребенок рос, окруженный любовью нашей пожилой госпожи, которая не могла обойтись без неё ни мгновения, поэтому Минлань редко встречалась с гостями, — с улыбкой поддержала её Ван Ши. — Прошу, простите её, если она сделает что-то неуместное. — Ваша пожилая госпожа всегда была очень строга. Разве могла девочка научиться у нее чему-то неуместному? — улыбнулась госпожа Юнчхан. Ван Ши глянула на Молань, которая стояла рядом с ними с опущенной головой и её речь стала еще любезнее. С Хуалань, поддерживающей весёлую беседу, атмосфера была весьма гармоничной. Как бы то ни было, Минлань чувствовала, как по её спине бегут мурашки и как её прожигают насквозь лучи палящей ярости, это было действительно неожиданное бедствие. Поэтому, когда дамы были заняты беседой, она воспользовалась отговоркой, и, прикрывшись желанием принести Чжуан подарок, попросила Хуалань найти служанок, которые отвели бы её к нужному месту, после чего смогла сбежать с места действия с помощью Веньин. Минлань прошла через маленькую дверь в форме полумесяца, вошла в дом и увидела маленькую девочку в коротком шёлковом платье, украшенным вышивкой в виде цветка граната. Она смотрела в пол и молчала, её не могла развеселить служанка в чёрном, стоявшая рядом с ней. Чжуан выглядела унылой, однако только увидев Минлань улыбнулась и мягко назвала её «шестой тётушкой». Минлань взяла небольшой сверток из рук служанки и передала Чжуан новую куклу, которую она сделала специально для неё. Глаза куклы были из цветных бусин, нос и рот из хлопка, а одета она была в шелковое ханьфу. Круглые глаза куклы выглядели приятно и мило. Чжуан держала её возле собственного маленького личика, похожего на румяное яблоко, и не хотела отпускать. С широкой улыбкой она слезла с кровати на собственные неустойчивые ножки и попыталась потянуть Минлань поиграть снаружи. Служанки вокруг суетливо помогали Чжуан надеть её красную бархатную накидку. Минлань знала, о чём беспокоится Чжуан. Это было неизбежно — она чувствовала себя потерянной, внезапно превратившись из единственный дочери в «старшую сестру». Поэтому Минлань последовала за Чжуан и взяла её нежные ручки в свои. Две девочки, маленькая и постарше, медленно гуляли и смеялись. — Шестая тетя, мама меня больше не любит, так ведь? — Чжуан опустила голову. — Мама не заботится обо мне с тех пор, как появился маленький брат. Минлань понимающе погладила её маленькую голову и успокоила: — Дело вовсе не в этом. Всё потому, что твой брат только появился и все счастливы встретить нового человека. Если у тебя появится новая кукла, разве ты не будешь обожать её? Со временем всё наладится. Ты ведь такая умная и красивая девочка, яблоко в руках твоей матери, разве может она не беспокоиться о тебе? Успокоить маленького ребёнка было легко. Чжуан перестала переживать и радостно пригласила Минлань поиграть вместе в саду. Пока они гуляли, Чжуан рассказывала детские шутки, но заметив невесёлое выражение на лице Минлань, она спросила: — Шестая тетя, почему ты хмуришься? — Я думаю кое о чём. — О чём же? Минлань помолчала некоторое время, затем опустила голову и, заглядывая в глаза Чжуан, спросила: — Чжуан, я хочу спросить у тебя кое-что. Тебе больше нравится получать новую одежду, игрушки и еду каждый день, но при этом твои мама и папа любят твоих младших братьев и сестёр сильнее, чем тебя, или ты предпочтешь не иметь еды, одежды и игрушек, но родители будут любить только тебя? Маленькая девочка наклонила голову на одну сторону, чтобы обдумать вопрос. Её нежное лицо сморщилось к центру как парная булочка. Через некоторое время она ответила с болью в голосе: — Могу я иметь и хорошие вещи, и любовь мамы и папы одновременно? — Все имеют такое же желание, но ты можешь выбрать только что-то одно, — отсмеявшись, серьёзно ответила Минлань. — Лучше если мама и папа будут любить меня, правильно? — Чжуан мучилась, сомневаясь. — Я согласна с тобой, — глубоко вздохнув, с улыбкой кивнула Минлань. Через несколько шагов, Чжуан резко остановилась. Она взглянула вверх, сквозь дрожащие ресницы, и серьёзно спросила: — Шестая тетя, что если у меня нет хороших вещей, но много братьев и сестёр получают любовь моих родителей? Минлань поскользнулась и почти упала на землю. — Это… не совсем тот случай, — выпрямившись, ответила она. Вспомнив о Хе Хунвене, который был мягок как фонтан воды, она покачала головой. Не существовало на сто процентов надёжной вещи в этом мире. Есть только понятие «уровень риска». Ботаник, вероятно, будет менее неверным, чем какой-нибудь директор. Две девочки задержались в саду на какое-то время. Минлань посмотрела вверх и увидела, что солнце уже в зените. Она вспомнила, как Веньин сказала, что банкет будет проходить в боковом зале. Будет невежливо продолжать избегать его, поэтому она попросила служанок забрать Чжуан назад, а сама медленно пошла к боковой зале. Минлань была здесь уже дважды, место не было слишком большим, и она бродила вокруг под руководством Веньин, поэтому она неплохо ориентировалась здесь. Минлань не боялась потеряться, даже если она прогуливалась медленным шагом вдоль цветущих в саду деревьев. Как раз, когда Минлань наслаждалась цветами, она внезапно увидела под зелёным деревом стройного высокого и смутно знакомого мужчину. Мужчина, кажется, услышал шаги и обернулся. После того как она четко увидела кто это был, Минлань, занервничав, замерла. Примечания: 1) У нас новый переводчик. Надеемся, она с нами надолго!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 83: Сверчки, цикады и камни под вишнёвым деревом.

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Лицо мужчины казалось, было вырезано искусным скульптором, глаза его были тёмными, как сама ночь. Тень вишнёвых листьев падала на его лицо, размывая черты, красное ханьфу на нём, украшенное золотой тесьмой, было слегка потрёпано по краю. Минлань уже была готова развернуться, но отчего-то ее ноги не сдвинулись с места. — Добрый день, второй дядя, как ваши дела? — поклонившись, с вымученной улыбкой спросила она. Гу Тинъе медленно повернулся, его руки были сложены на талии, а бездонные глаза сощурились. Повисла невыносимая тишина, Минлань, не поднимающая взгляд от своих ног, чувствовала, что украшение в её прическе дрожит в такт биению сердца. — Время бежит, — кратко сказал он. — Сегодня годовщина смерти моего отца. — Пусть дух его покоится в мире, — быстро сообразила, что следует ответить, Минлань. Уголки губ Гу Тинъе дёрнулись. — Госпожа Ю вышла замуж за кого-то достойного? — немного поколебавшись, извиняющимся тоном спросил он. Крайне удивлённая вопросом, Минлань подняла голову. Взгляд Гу Тинъе был мягким. Она была совершенно сбита с толку. Заметив это, тот улыбнулся краешком губ. — Я всегда уважал министра Ю и никогда не ожидал, что… — добавил он. Постепенно до Минлань дошло, что, возможно, Гу Тинъе специально ждал её, чтобы узнать о Ю Яньжань. Министр Ю всю свою жизнь был честным и достойным человеком, однако, на закате жизни страдал от разлуки со двумя своими внучками, чья судьба пошла наперекосяк из-за Гу Тинъе. Одна из них вышла замуж далеко в Юньнань, другая умерла через шесть месяцев после свадьбы с Гу Тинъе. Хотя это произошло в основном по причине жадности господина Ю, «виновник» Гу Тинъе тоже чувствовал свою вину. — Юньнань очень далеко отсюда, — немного подумав, ответила Минлань. — Я получила лишь три письма из Юньнаня в прошлом году. Она пишет, что её муж добродушен, а его родители дружелюбны. И хотя Юньнань не такой процветающий, как столица, это исключительно красивое место с голубым небом и чистой водой. Сестра Ю сейчас живёт счастливо. Минлань конечно же описала произошедшие ранее события, отвечая Яньжань: жена Гу Тинъе, Ю Яньхун, заболела вскоре после того, как он покинул дом, и когда он услышал эту новость и поспешил домой, она уже была мертва. Вскоре после её похорон, его отец тоже скончался. Все эти события произошли одно за другим с невероятной скоростью. После этого слухов о Гу Тинъе в столице почти не было. Изредка до Минлань доходили слухи, что Гу Тинъе предался порокам, пропадая в борделях, игорных домах и ресторанах, распивая с низшими сословиями со всех концов страны. Казалось, он добился некоторых «достижений», но это были постыдные достижения в глазах высших чиновников и благородных господ. Гу Тинъе вздохнул с облегчением, услышав это. — Если у неё будут какие-либо трудности, пожалуйста, скажи мне. Хотя я и не слишком могущественен, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей, — выпрямившись, мягким тоном сказал он. Минлань слегка кивнула и посмотрела на Гу Тинъе широко раскрытыми глазами, удивлённая и смущённая. Однако вскоре она справилась с эмоциями и подняла взгляд к солнцу на небе. Свиньи могут летать? Его слова противоречили его прошлому образу. Гу Тинъе, сегодня естественный и искренний, не обратил внимания на удивление и сомнения Минлань. — Твоё имя Минлань и ты родственница семьи Ци, правильно? — улыбнулся он. Минлань энергично кивнула. Не важно, что она думала о Гу Тинъе, они всё ещё разговаривали, так что она придала лицу искреннее и невинное выражение. — Мне жаль, что я дважды обидел тебя, — скромно извинился он. — Пожалуйста, прости меня, я не хотел тебя оскорбить. Маньнян обманула меня. Минлань не смогла удержаться от ещё одного взгляда на небо. Что с ним случилось? Она встречалась с Гу Тинъе до этого дважды, в первый раз он пришёл, чтобы отругать её, а второй раз стоял в углу и наблюдал за её ссорой с Молань ради развлечения. Минлань была той, кто убегал первым в обоих случаях. Сейчас она по-прежнему помнила его злые слова, его насмешки и даже его презрительные взгляды. В тот раз она желала дать ему пощёчину, прежде чем он замолчит. Но сейчас... Минлань украдкой бросила взгляд на его мужественное лицо и увидела тень седины в чёрных волосах. Его когда-то светлая кожа стала светло-коричневой от загара. Между его бровями лежал след усталости, словно он многое испытал в прошлом году. Всё это, кажется, сделало его достойным человеком. Теперь он выглядел открытым и честным, в глазах было спокойствие, голос искренним, а манеры мягкими. — Если ты попадёшь в беду, ты также можешь обратиться ко мне, я помогу, — тихо сказал Гу Тинъе. Минлань была девушкой, выросшей во внутреннем дворе. Как она может попасть в беду, имея отца, братьев и всю семью Шен за своей спиной? Минлань слышала, что у него было несколько друзей, владеющих боевыми искусствами. Может быть Гу Тинъе мог бы нанять их, чтобы побить её будущего мужа, если тот будет изменять ей? Сейчас поместье Нинъюань Хоу было окружено. Кто дал ему уверенность, чтобы сказать такие слова? Минлань улыбнулась и промолчала. Гу Тинъе слабо улыбнулся, как если бы прочитал мысли Минлань, и сказал: — Лян Хань — верный друг, но он несколько несдержан и эгоцентричен. Хотя ситуация в семье Ци сложная, Цзюньчжу обладает твёрдой рукой и волей, и способна защитить своих людей, а Ци Хен — мягкий человек. Это хорошо, когда они защищают тебя. — Вы… — с широко раскрытыми глазами сглотнула Минлань. — Ты всё ещё слишком молода, чтобы решать самостоятельно, — Гу Тинъе подошёл к Минлань и, посмотрев сверху вниз, величественно изрёк наставления. — Тебе лучше слушать бабушку. Сказав это, он развернулся и быстро ушёл. Порыв ветра от этого движения ударил по ветке вишни, и она закачалась. Минлань надолго застыла в оцепенении, прежде чем к ней вернулись ощущения, и она подняла руку, чтобы вытереть холодный пот, выступивший на лбу. Она не могла не задаваться вопросом, есть у него свои осведомители снаружи или нет. Несмотря на то, что замечания Гу Тинъе напугали Минлань, она вскоре пришла в себя и направилась на банкет. В банкетном зале Молань, поджав губы сделала несколько изящных глотков вина, чтобы прославиться элегантной молодой госпожой. Время от времени она поворачивалась, чтобы поболтать с девушками рядом с ней. Жулань и Веньин выпили кувшин вина Ну`эр Хун не заметив. Наконец, Ван Ши заметила, как две опьяневшие и раскрасневшиеся девушки карабкаются в повозку, ее лицо побледнело от ярости. — Она — дева столь необузданного духа и пламенного темперамента, — иронично усмехнулась Молань. — Хотя она и притворилась послушной овцой, она, в конце концов, всё равно выдала себя. Отсюда мы видим, что блудный сын никогда не исправится. В этот раз Минлань согласилась с Молань. Как бывший работник суда, она искренне сомневалась в теории «блудный сын изменит свою жизнь». В предыдущей жизни пожилая судья часто критиковала её за недостающие для члена партии осознанности и энтузиазма в спасении. Без сомнения, она никогда не была бы выбрана как образец члена Партии. В любом случае, теперь это не имело значения. Минлань решительно выбросила эту мысль из головы. Без бабушки рядом Минлань было скучно. В прошлом она часто практиковалась в каллиграфии и сразу же несла написанное бабушке, чтобы получить похвалу, и иногда хвасталась своей простой вышивкой перед старшей служанкой Фан. Но сейчас... Всё было не так. Минлань потеряла самоконтроль. Казалось, она погрузилась в роль ребенка и была неспособна учиться без поощрения и пристального надзора. Поэтому Минлань часто ходила в дом Хай Ши и играла с маленьким племянником, когда ей было скучно. Маленький мальчик, чьё имя было Циань, был плотно спеленат, его маленькие нежные ручки были свободно обвязаны красными шнурами, чтобы они оставались в рукавах, но он изо всех сил махал ими, решительно желая освободиться. Циань был добродушным и любил улыбаться. Он улыбался от уха до уха, а его глаза превращались в узкие щелочки, пока Минлань щекотала его. Ван Ши была глубоко благодарна Буддам, что лицо внука не было таким непроницаемым, как у сына. Хай Ши так же была очень довольна своим милым сыном, и на её румяном лице всё время сияла широкая улыбка. Через месяц после родов она вышла из уединения и, немного принарядившись, стала ещё красивее, чем раньше. — Почему он все время пускает пузыри? — спросила Минлань, ткнув тонким пальцем в пузырик надо ртом ребенка. — Все дети делают это, — улыбнувшись, ответила Хай Ши. — Иногда он ещё срыгивает молоко. — Мой старший брат держал Цианя на руках? — внезапно спросила Минлань, державшая пухлого младенца. — Да, он держал Цианя раньше, — рассмеявшись, Хай Ши прикрыла рот рукой. — Но Ван Ши посмеялась над ним. Она сказала, что он держит ребёнка как кисть. Теперь он отказывается это делать, заявляя, что святые сказали: человек чести должен держать своих внуков вместо детей. Минлань слегка покачивала ребёнка. Постепенно он закрыл глаза и уснул. Когда Минлань смотрела на него, на сердце становилось теплее. У ребенка было милое личико с маленьким розовым ротиком и длинными ресницами. Она не могла не засмотреться, пересчитывая их. — Госпожа Минлань, пожалуйста, дайте господина Цианя мне. Он заснул, и я боюсь, вы устанете, если будете продолжать держать его на руках, — сказала старшая служанка, её кожа была белой, а фигура дородной. Минлань знала, что у неё слабые руки, поэтому она осторожно отдала маленького ребёнка служанке. Все окна дома закрыли, чтобы младенец не простудился, поэтому было немного душно. Хай Ши, которая лежала на мягкой кушетке из ротанга, потянулась, чтобы взять Минлань за руку, и усадила её рядом с собой, обмахивая веером. — Циань — счастливчик. У него есть три тётушки, и все они желают с любовью заботиться о нём, — сказала Хай Ши с улыбкой. Кто-то поднял бамбуковый занавес снаружи, затем вошла Яньцхао с замороженными фруктами в руках. Она поставила фарфоровое блюдо с замысловатым цветочным орнаментом на маленький столик напротив кушетки. Там были разные фрукты и несколько серебряных палочек, выглядело очень мило. — Госпожа, молодая госпожа, пожалуйста, попробуйте, — уважительно сказала Янхао, прежде чем быстро удалиться. Минлань посмотрела, как та исчезла в дверях, и, обернувшись спросила у Хай Ши с некоторым колебанием: — Янхао... Почему ты её не отослала? Хай Ши взяла палочкой кусочек яблока, сунула его в рот Минлань и сказала с самоиронией: — Ты знаешь, наша семья поддерживает связи с высокопоставленными сановниками. Лучше держать её в нашем доме, иначе люди будут считать меня ревнивой женщиной. Не так давно кто-то хотел прислать красавицу твоему брату в качестве наложницы, к счастью, твой брат отказал ему, сославшись на то, что у него уже есть одна. Так что её присутствие приносит мне больше пользы, чем неудобств. — Ненавижу людей, которым нравится посылать наложниц своим коллегам, — даже не дожевав яблоко, пробубнила Минлань с набитыми щеками. — Золото, серебро, драгоценности, дома и лавки — так много вещей, которые они могли бы дарить друг другу. Почему они предпочитают преподносить женщин в качестве подарка? Какая скука! Определённо нехорошие чиновники. Хай Ши усмехнулась и бросила на Минлань предупреждающий взгляд. — Не говори ерунду, — покачав головой, сказала она. Увидев складку на одежде Минлань, она потянулась разгладить её. — Пока Янхао честна и послушна, меня не беспокоит её присутствие. Минлань проглотила яблоко и спокойно посмотрела на Хай Ши. На её лице было мягкое выражение. «Возможно, самая важная причина в том, что Янхао некрасива и не умна» — подумала Минлань. — «Поэтому она не может привлечь внимание моего брата. Он редко посещает её комнату, так что она никак не может угрожать твоему положению. Иначе почему ты отослала Шусю и Чжухао как только вошла в семью Шен?» — Минлань, я могу попросить тебя об услуге? — Хай Ши внезапно что-то вспомнила и взяла Минлань за руку. — Мне понравилось саше, которое ты сделала для Цианя. Что ты положила туда? Прекрасно пахнет и хорошо избавляет от насекомых. Минлань изо всех сил постаралась вспомнить список и перечислить основные лекарственные травы: — Сушеный османтус, масло османтуса, сушёная полынь… — она не могла назвать остальную часть списка, поскольку это был рецепт от Хе Хунвеня, который сказал, что это подходит младенцам. Она не очень хорошо его помнила. Хай Ши на самом деле не нужен был рецепт, поэтому она прямо спросила: — Ты можешь сделать ещё три или четыре саше для меня, когда будешь свободна? В прошлый раз моя кузина навещала меня и ей очень понравилось это саше. Вскинув голову, Минлань широко открыла глаза и неверяще спросила: — Три или четыре? Ты шутишь? Это не выращивание капусты, когда ты просто сажаешь семена и получаешь дюжину кочанов. Такие деликатные вещи никогда не бывают лёгкими в изготовлении. Я всё ещё не могу закончить саше для моей старшей сестры. Хай Ши сделала вид, что раздосадована словами Минлань. Она вытянула палец и ткнула Минлань в лоб, поддразнивая. — Ты — маленькая мошенница. Каждый раз, когда ты приходишь навестить меня, я угощаю тебя хорошим чаем и вкусными закусками. Если ты ешь мои угощения, ты не должна отказывать мне в просьбе. — Хорошо, теперь я буду знать, что здесь не бывает бесплатной еды и ты ростовщик, — сказала Минлань. — Я хочу тот же узор с маленьким сверчком, карабкающимся на спину цикаде рядом с маленьким камнем. Он интересный, — спрятав самодовольную, полную удовлетворения улыбку за веером, ещё раз попросила Хай Ши. — Вам всем… он нравится? — окинув её непонятным взглядом, спросила Минлань. — Да, он особенный и необычный, — кивнула Хай Ши. — К тому же, он несёт в себе хорошее значение. — И какое у него значение? — смутилась Минлань. — Ты — маленькая глупышка. Он значит «очаровательный в познании веселья» — Хай Ши снова ткнула Минлань в лоб. Внезапно Минлань осознала. У неё самой этот узор ассоциировался с порнографической литературой, и она неверно поняла намерения Хай Ши. Примечание: В китайском языке, первые слоги слов «цикада» и «сверчок» звучат как «чжицю». У этого слова есть два значения: Человек, схватывающий всё на лету, понимающий любые намёки и способный подыграть любой шутке.

Обольститель, знающий, как вести себя в деликатных ситуациях (в постели).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 84: Два возможных брака.

Перевод: Crossenti Редактор: Naides Минлань сосредоточенно выводила на бумаге узор. Сверчки получились очень реалистичными, даже их усики были отчётливо видны. — Госпожа, вам нужно отдохнуть, вы можете испортить зрение, — обеспокоенно проговорила Даньдзю, когда принесла чашку чая. — Я знаю, поэтому рисую только при дневном свете, — ответила Минлань, не отрываясь от работы. Закончив рисунок, она глубоко вздохнула и отложила кисть. — Ну вот, всё готово. Теперь вы с Яньцхао можете вырезать узор. Проверив температуру чашки, Даньдзю подала её Минлань и подошла ближе, чтобы взглянуть на рисунок. — Госпожа Минлань, вы прекрасно рисуете насекомых. Эти маленькие сверчки и цикады словно живые, и кажется, что вот-вот выпрыгнут с листа бумаги, — искренне похвалила она. Это привлекло внимание Сяотао. Она приводила в порядок одежду в соседней комнате, но, услышав слова Даньдзю, бросила все дела, чтобы пожаловаться: — Тогда почему бы нам не поймать настоящих насекомых вместо того, чтобы делать саше? Госпожа Минлань, это всё из-за вашего прекрасного рукоделия. Если бы вы не сделали изысканное саше для маленького господина Цюаня, вас не попросили бы сделать ещё. Правильно говорят, что инициатива наказуема… Она вдруг осеклась, поняв, что сказала то, чего не следовало, и прикрыла рот обеими руками. Минлань покачала головой и вздохнула. Даньдзю рассмеялась, но вскоре успокоилась и с важным видом принялась за наставления: — Сяотао, ты уже не ребёнок. Как ты можешь говорить подобную ерунду? Если бы кто-нибудь услышал, тебя бы точно наказали. — Прошу прощения, я больше не стану говорить такое, — опустив голову, пробормотала Сяотао и вернулась в маленькую комнату, к своей незавершённой работе. В этот момент бамбуковая занавеска поднялась, и в комнату вошла улыбающаяся Люйчжи. Затем она остановилась, снова приподняла занавеску и пропустила вперёд круглолицую старшую служанку. — Госпожа Минлань, — поприветствовала та, поклонившись. Старшая служанка была одета в длинное платье из тёмно-зелёного шёлка и красный двубортный жакет, расшитый серебряными цветами. Это была личная служанка Ван Ши, которая последовала за ней в дом Шен и была её правой рукой до приезда Лиу Кун. Теперь же она была смещена с этой должности, возможно, потому, что оказалась недостаточно компетентна в борьбе против наложницы Линь. — Старшая служанка Цянь, прошу, присаживайтесь, — улыбнулась Минлань. — Люйчжи, принеси чаю. Она обернулась и подмигнула Даньдзю. Поняв намёк, та сразу же ушла во внутренние покои. Старшая служанка Цянь с улыбкой села и, немного наклонившись к Минлань, сказала: — Я привела нескольких служанок, умеющих шить. Они снимут мерки со служанок в ваших покоях и сошьют для них летнюю и осеннюю одежду. — Не стоило утруждать себя и приходить сюда лично ради такой мелочи. Минлань указала на пирожные с кедровыми орешками и попросила Люйчжи передать их старшей служанке Цянь. — Я научилась готовить пирожные у старшей служанки Фан. По правде говоря, для них требуется много ингредиентов, и процесс приготовления довольно сложный. Я не люблю такие, потому что они слишком сладкие, но бабушке нравится. Вот, попробуйте. Старшая служанка Цянь откусила кусочек пирожного и нашла его очень вкусным и сладким. Люйчжи подала ей чашку свежего чая Гуапянь (сорт зелёного чая). Та отхлебнула, наслаждаясь вкусом. — Хороший чай, — похвалила она. — Возьмите немного чая и пирожных с собой, — сказала Минлань с нежностью в голосе. Старшая служанка Цянь была довольна, но проявила напускную робость и отказалась: — Забирать их с собой неправильно. Люйчжи, самая сладкоречивая из всех, слегка приобняла старшую служанку Цянь за плечи и стала уговаривать: — Просто примите это как небольшой подарок. Если чувствуете себя неловко, вы можете сделать для нас пару лишних нарядов. — Только взгляните на эту девчонку, такая мелочная, — улыбнулась Минлань. — Прошу, не принимайте её слова близко к сердцу. В тот момент, когда эти слова слетели с уст Минлань, из внутренних покоев вышла Даньдзю с небольшим свёртком в руках, который отдала старшей служанке Цянь. — Это жакет для вас. Я слышала, что несколько дней назад вы простудились, — заботливо заметила Минлань. — В пору весенних похолоданий недолго подхватить простуду, а вы уже немолоды, и вам нужно позаботиться о себе. Недавно я сшила для бабушки платье, расшитое золотой нитью, и у меня остались материалы. Так что я попросила своих служанок сшить для вас этот тёплый жакет. Если не возражаете, можете носить его в доме. Старшая служанка Цянь взяла у Даньдзю свёрток и поблагодарила: — Спасибо вам, госпожа Минлань. Я слышала, что вы самая добрая госпожа в поместье, и всем вашим служанкам хорошо живётся, — она сделала паузу и вздохнула. — Как же повезло Цзю'эр, дочери старшей служанки Лиу Кун, что она служит вам. Жаль, что у моей дочери нет такой возможности. Минлань сдержанно улыбнулась и сменила тему. Они ещё немного поговорили, после чего старшая служанка Цянь передала Люйчжи длинную плоскую коробочку и сказала: — Здесь несколько заколок. Госпожа просила принести их вам. — А сестрицы Жулань и Молань тоже получили заколки? — поинтересовалась Минлань. — Да, конечно, — ответила старшая служанка Цянь. — Хорошо, — облегчённо вздохнула Минлань. Она открыла коробку и увидела пять богато украшенных заколок в форме цветов, лепестки которых были сделаны из шёлка, а серединки из бархата. Они были разных оттенков: светло-розовый, гороховый, лазурно-голубой, тёмно-красный и лиловый. Старшая служанка Цянь слегка наклонилась вперёд и шепнула: — Госпожа Минлань, я сама выбрала их для вас. — Спасибо вам, эти заколки прелестны, — ответила Минлань. — Откуда они у госпожи? Старшая служанка Цянь поставила чашку на стол и, улыбнувшись, начала рассказ: — На днях императорский двор огласил список кандидатов в чиновники. Сын Цзюньчжу Пхиннин оказался первым среди эр'цзя, заняв в общей сложности четвёртое место среди всех соискателей. Вчера в доме гуна Ци состоялся банкет по этому поводу. Госпожа была приглашена и получила эти заколки от Цзюньчжу. Сегодня она попросила меня передать их вам и вашим сёстрам. Минлань не изменилась в лице, лишь улыбнулась: — Это же прекрасно! Госпожа всегда состояла в хороших отношениях с Цзюньчжу. Должно быть, она была счастлива услышать столь радостную новость. Неудивительно, что сегодня утром, когда я ходила к ней выразить почтение, она была в хорошем настроении и с румянцем на щеках. Возможно, вчера она выпила немного лишнего? — Да, — ответила старшая служанка Цянь. — Я сопровождала госпожу на банкет, и своими глазами видела, как Цзюньчжу вела себя с ней очень ласково, словно с родной сестрой. Кроме того, у них состоялась долгая беседа во внутренних покоях. Что-то промелькнуло в глазах Минлань, и она обеспокоенно продолжила: — Я слышала, что прошлой ночью сестрица Жулань пробыла в покоях госпожи допоздна. Неужели госпожа была так пьяна, что пятая сестра была вынуждена заботиться о ней до глубокой ночи? Но вчера вечером я даже не знала этого. Какая же я непочтительная дочь, — она виновато опустила взгляд. Старшая служанка Цянь поспешила успокоить Минлань: — Ничего страшного. На самом деле, госпожа чувствовала себя намного лучше после чашки супа от похмелья, но была слишком взволнована, чтобы заснуть, потому и попросила госпожу Жулань поговорить с ней. — Рада это слышать, — снова улыбнулась Минлань. — Ваши слова сняли камень с души. Уходя, старшая служанка Цянь сперва подошла к Минлань и прошептала на ухо: — Вчера на банкете госпожа долго беседовала с женой бо Юнчхана. Я слышала, что они говорили о незамужних девушках нашей семьи. Её слова потрясли Минлань. Когда старшая служанка Цянь ушла, Люйчжи проводила её взглядом, и ещё долго стояла на улице. Вернувшись в дом, она пожаловалась: — Яньцхао такая трусиха и совершенно не способна контролировать этих девчонок. Она даже позволила им совершенно неподобающим образом передраться друг с другом, когда с них снимали мерки на новую одежду. Госпожа, почему вы так добры к старшей служанке Цянь? Ведь она уже не приближённая служанка госпожи. Минлань бросила на неё предостерегающий взгляд. Люйчжи тут же замолчала и опустила голову. Даньдзю подошла к ней и ущипнула за нос. — Не говори ерунды. У госпожи Минлань свои планы. Просто выполняй свою работу и не задавай лишних вопросов. — Каждый человек полезен, — объяснила Минлань. — В будущем помощь может прийти с совершенно неожиданной стороны, — затем она посмотрела на Люйчжи. — Хотя ты смотришь на Яньцхао свысока из-за её робкого характера, она старшая, и тебе следует уважать её. Люйчжи сжала руки в замок и энергично кивнула. Боясь, что Минлань сердится на неё, она замерла на месте и даже задержала дыхание, но через несколько мгновений голос Минлань смягчился: — В моём сердце есть место для каждого, кто хорошо со мной обращается. Яньцхао… она старше тебя, потому тебе следует уважать её и избегать едких замечаний о её поведении. Люйчжи на некоторое время задумалась о словах Минлань, и как только осознала их смысл, её глаза засияли. Она взглянула на Минлань и сказала: — Я поняла, моя госпожа. Служанки вышли из комнаты одна за другой, оставляя Минлань в одиночестве. Некоторое время она прокручивала в голове слова старшей служанки Цянь, после чего взяла лист бумаги и села за стол. Кисть в её руках на секунду задумчиво зависла над бумагой, и затем начала выводить строки письма. Вечером Шен Хун ужинал с наложницей Сян. В последнее время он был занят общественной деятельностью и очень устал, поэтому хотел лечь спать пораньше в покоях наложницы Сян, но Ван Ши отправила служанку, чтобы пригласить его к себе. Войдя в её покои, он увидел свою законную жену сидящей на краю кровати. На её лице играл румянец, и она смотрела на мужа со счастливой улыбкой. Шен Хун решил поговорить с женой и объяснить, что не может проводить каждую ночь у неё, потому что несколько наложниц ждут его. Однако прежде, чем он успел сказать хоть слово, Ван Ши заперла дверь и торопливо рассказала всё, что случилось вчера. Её слова поразили Шен Хуна. — Что ты сказала? Цзюньчжу хочет видеть нашу Жулань в качестве невестки? — Шен Хун был ошарашен, но вскоре пришёл в себя. — А что насчёт твоего племянника? Ты ведь уже согласилась выдать Жулань за него. Осталось лишь обменяться помолвочными дарами. Ван Ши на секунду заколебалась, но, вспомнив, что жена её брата была крайне недовольна характером Жулань, приняла окончательное решение: — Они не были помолвлены, так что я вправе найти лучшую кандидатуру в мужья для своей дочери. — Думаешь, Ци Хен — хороший выбор? — в замешательстве спросил Шен Хун. По его мнению, насильственная смерть Сяньчжу Цзячен разрушила репутацию Ци Хена. — Я долго думала об этом и пришла к выводу, что его кандидатура нам подходит, — Ван Ши приглушила голос. — Во-первых, неважно, унаследует ли Ци Хен титул гуна или нет, он уже получил ранг чиновника, и с поддержкой семьи его ждёт светлое будущее. Во-вторых, у хоу Сянъяня нет сыновей. Хотя он усыновил племянника, который унаследует титул и родовое поместье, у хоу ещё много личного имущества, и всё оно достанется Цзюньчжу. И последнее, но не менее важное. Отец Ци Хена, господин Ци, возглавляет министерство соли. Это очень прибыльная должность, и господин Ци занимает её уже много лет. Всем известно, что он очень богат, а Ци Хен унаследует всю его собственность. Если наша Жулань выйдет за него, то будет жить в достатке. Аргументы Ван Ши развеяли сомнения Шен Хуна. Он был ослеплён блеском гипотетического золота в глазах жены. Каждое её слово попадало в самую точку. — В прошлом году семья Ци попала в постыдную ситуацию. Ци Хен опозорен печальными обстоятельствами смерти своей жены, и делать публичное предложение сейчас было бы неуместно. Поэтому вчера Цзюньчжу говорила со мной наедине, и сообщила кое-что совершенно секретное, — Ван Ши склонилась и прошептала ему на ухо. — Его Величество серьёзно болен, и может скончаться в ближайшие пару месяцев. После этого начнётся период всеобщего траура, который продлится год. Время сотрёт все унижения, и спустя год никто не вспомнит об этом позоре. К тому же, нашей Жулань всего четырнадцать, и у нас достаточно времени, чтобы взвесить все «за» и «против». — После оглашения списка кандидатов в чиновники Его Величество ещё не проводил экзамены при дворе, — проницательно заметил Шен Хун. — Он ждёт, когда в столицу прибудет его восьмой сын, и оставляет кандидатов новому императору. Тогда Ци Хена и впрямь ждёт светлое будущее. Но если мы выдадим нашу дочь за него, то как насчёт твоего старшего брата? Ведь ты уже дала ему обещание. — Если Его Величество скончается, мой старший брат тоже будет в трауре в течение года, — поколебавшись, ответила Ван Ши. — Мы можем на время отложить этот вопрос. Шен Хун на секунду задумался, затем утвердительно кивнул. — Вчера на банкете я также встретила жену бо Юнчхана, — крайне довольная согласием мужа, продолжила Ван Ши. Шен Хун зевнул и откинулся на спинку кровати. Сняв накидку, он попросил Ван Ши убрать её. Та взяла её из его рук и с улыбкой сказала: — Госпожа Лян упомянула, что положила глаз на Минлань. — Что? От внезапной новости сон как рукой сняло. Шен Хун подскочил, сел в постели и проворчал: — Пожилая госпожа покинула столицу всего два месяца назад, а ты уже планируешь выдать Минлань за сына бо Юнчхана. Неужели забыла, что пожилая госпожа обручила её с Хэ Хунвенем? — Не волнуйся, просто выслушай меня, — Ван Ши уложила мужа обратно и принялась терпеливо объяснять. — Минлань приглянулась госпоже Лян ещё на банкете в честь месяца с рождения Ши. Её даже устраивало, что Минлань рождена наложницей. Всем известно, что семья бо Юнчхана благородна, и, хотя их младший сын не сможет унаследовать титул, он уже стал чиновником седьмого ранга и пытается стать заместителем командующего Пяти Армий. Я считаю, что этот юноша подаёт большие надежды и заслуживает Минлань. Хотя Шен Хун изначально собирался отстаивать решение пожилой госпожи Шен, он заколебался, вспомнив, насколько влиятельна была семья Лян. Заметив его сомнения, Ван Ши ухватилась за возможность убедить его: — Минлань заслуживает лучшего, чем семья Хэ. К тому же, если она выйдет замуж за юношу из семьи бо Юнчхана, этот брак принесёт пользу твоим сыновьям, — истинная причина, по которой Ван Ши так старалась выдать Минлань за сына бо Юнчхана, заключалась в том, что наибольшую выгоду от этого брака получил бы её родной сын, Чханбай. Это убедило Шен Хуна. Прикусив губу, он спросил: — А этот юноша - хороший человек? Ведь если пожилая госпожа не одобрит его кандидатуру, мы ничего не сможем сделать. Ван Ши знала, что она уже на полпути к успеху, и сказала с напускным недовольством: — Неужели ты думаешь, что я злая и эгоистичная законная мать? Минлань послушна и почтительна, хорошо ладит с братьями и сёстрами, и любит маленького Цюаня. Я хочу, чтобы она вышла замуж за хорошего человека. Этого юношу зовут Лян Хань. Можешь разузнать о нём сам, если не доверяешь мне. Она обиженно надулась. Шен Хун тотчас обнял её и произнёс несколько ласковых слов, чтобы поднять ей настроение, и Ван Ши снова улыбнулась. — Давай заключим сделку, — сказала она, раскрывая все свои намерения. — Можешь разузнать всё о Лян Хане. Если его кандидатура тебя устроит, мы вместе придумаем веские аргументы, чтобы убедить пожилую госпожу. Она любит Минлань и наверняка захочет выбрать для неё мужа получше. Хотя Шен Хун предпочёл бы выдать свою дочь замуж в семью Лян, у него начинала болеть голова от одной мысли о том, что придётся уговаривать пожилую госпожу. Много лет он проявлял покорность перед пожилой госпожой Шен, и сейчас немного побаивался. Внезапно он спросил: — Мы уже довольно долго живём в столице. Не приглянулась ли кому-нибудь Молань? Если бы госпожа Лян выбрала Молань в качестве невестки, он смог бы добиться идеального баланса между Ван Ши и пожилой госпожой Шен, и проблема решилась бы сами собой. Тем временем Ван Ши с застенчивым видом развязывала пояс Шен Хуна. Но, услышав его слова, резко изменилась в лице. С презрительной усмешкой она ответила: — Господин, даже если это рассердит тебя, я должна сказать откровенно. Молань такая же, как наложница Линь. Хотя вам, мужчинам, импонирует их кокетство, госпожи из благородных семей ненавидят таких женщин. На сей раз Шен Хун не стал спорить с женой и лишь тихо вздохнул. Взглянув в его лицо, Ван Ши с презрением подумала: «Не важно, как сильно он дорожил наложницей Линь, со временем его любовь угасла. Теперь я понимаю, что для женщин в поместье Шен самое главное — сохранить статус и воспитать потомков». Когда Ван Ши осознала безжалостность мужчин, она почему-то вдруг почувствовала себя очень одинокой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 85: Прощание с прошлым и приветствие будущего.

Перевод: Furious SunShine Редактор: Naides Наконец, после длительного ожидания, в столицу прибыл восьмой принц. После пятнадцатилетней разлуки они с императором были так рады встрече, что в их общении даже не чувствовалось разницы в статусах. Отец сердечно пожал руку сыну и справился о трудностях во время его пребывания в Шу. Сын же расплакался и то и дело повторял, что отцу было тяжелее, отметив его болезнь из-за перенапряжения. Рядом с ними стояла совершенно потерянная и расчувствовавшаяся пожилая императрица Ли. Семья императора выглядела по-настоящему счастливой! Стоявшие рядом чиновники поспешили присоединиться к действу, и все принялись промокать глаза рукавами, усиленно демонстрируя, настолько их тронула глубокая любовь императора и принца. Вот почему по всему государству такая хорошая погода, народ не нарадуется спокойствию да процветанию, и вообще весь мир стал лучше! Все благодаря столь прекрасному примеру императорской семьи! Воссоединившись с сыном, император не мог выпустить ладонь принца из своих дрожащих рук. Затем он принялся знакомить его со всеми чиновниками: это премьер-министр, который едва не умер, а это глава университета Вень Юань Ге, который тяжело трудится на благо страны, это еще пятеро министров, а там в конце зала… У Минлань закружилась голова от количества имен, их было слишком много! — Отец, а как выглядит восьмой принц? — недолго думая спросила Жулань. На самом деле, она озвучила вопрос, терзавший всю женскую половину слушателей. — Его Высочество — вершина творения, — устремив взгляд вверх, патриотично изрек Шен Хун. — Он не только блистательный ученый, но и великолепный воин, а его внешность просто несравненна. Все женщины и девушки поверили ему на слово, так как, конечно же, всем хотелось иметь прекрасного правителя. Только Чханбай молча бросил на отца нечитаемый взгляд. На самом деле, внешность восьмого принца была далекой от идеала: квадратное лицо и большие уши. Император Гао, основавший династию (Тайцзу), хоть и славился своими выдающимися способностями, кроме того был известен своим откровенно некрасивым лицом. Его гены оказались настолько сильными, что даже несколько поколений спустя наделяли его потомков уродливыми чертами, несмотря на то, что их матери были исключительными красавицами. Тем не менее, как будущему императору, иметь заурядную внешность ему было даже выгодно и более безопасно. Спустя некоторое время стало ясно, что осложнения болезни императора не обойдутся так просто, поэтому главный придворный астролог принялся тщательно высчитывать благоприятный день для назначения кронпринца. Все чиновники передали поздравительные письма, после чего к действу подключилось министерство культуры и обрядов. В выбранный день отец и сын семьи Шен выехали из дома еще до рассвета и прибыли в храм Тайчхан. Церемония назначения проводилась в зале Небесной Доблести, и все присутствующие много часов провели на коленях, постоянно кланяясь императору. В конце кронпринц принял нефритовую печать, выразил благодарность императрице в главном дворце и почтил почивших в зале предков. Тем не менее, как сказал Шен Хун, церемонию и так значительно упростили, объяснив это волнениями звезд перед приходом нового лунного года, а на деле же потому, что болезнь императора все больше обострялась. Учитывая последние события, весь народ понимал, что сейчас нужно веселиться и радоваться вместе с семьей правителя. Те, кто был побогаче, в честь празднества даже раздал много благотворительности бедным. Маленький Чхандун, несомненно, тоже очень тешился, так как в связи с назначением кронпринца у него появилось несколько выходных. Когда он вернулся домой из школы, то поспешил поделиться с Минлань последними новостями, которые услышал от уличных бродяг. Так как это был уже второй праздник за последний месяц, и снова раздавали очень много милостыни, они всерьез считали, что подобные церемонии вскоре будут проводиться каждый день. Услышав это, Минлань не смогла сдержать улыбку. За этот год Чхандун значительно подрос. Ему исполнилось одиннадцать, и он больше не походил на маленького ребенка. Он всегда был вежлив и почтителен к отцу и старшим братьям, но наедине с Минлань все еще позволял себе дурачиться. Она не раз уговаривала его показать Шен Хуну сочинения, которые особенно понравились его учителям, и Шен Хун даже несколько раз похвалил его. Это очень мотивировало Чхандуна учиться еще усерднее. Он вставал с рассветом и сидел над книгами до самой ночи, но когда дело доходило до непосредственно обсуждения материала, его выводы и слова были слишком простыми и очевидными. Минлань переживала, что он будет только зубрить все, не анализируя, поэтому часто советовала ему не зацикливаться только на учебе. — Все усердно учатся, чтобы пробиться на службу к императору. Но разве каждый ученик, у которого идеальные оценки, в результате становится выдающимся политиком? — спросила она. — Ты хорошо выполняешь домашние задания, и это однозначно поможет тебе получить какой-то ранг, даже если ты не займешь первые места на императорском экзамене. Но тебе лучше сосредоточиться на изучении этикета, особенностей высшего общества и обычаев, чтобы в будущем ты смог наладить контакт с коллегами и наставниками и таким образом продвигаться по карьерной лестнице. Если станешь чиновником, то сможешь принести хоть какой-то толк обществу, а не зачахнешь за своими книжками. Так или иначе, Чхандун сильно уступал по способностям Чханбаю, поэтому мог полагаться только на собственный тяжелый труд. — Всё, чего я хочу, это чтобы маме жилось лучше, — горько усмехнулся он. Минлань подняла на него взгляд, а затем погладила по голове и тихо вздохнула. После назначения наследника, пожилой император собирался было передать все государственные вопросы кронпринцу и отойти от дел. Но, ко всеобщему удивлению, тот оказался настолько почтителен, что напрочь игнорировал просьбы министров и других чиновников, полностью отдавшись уходу за больным отцом. Он буквально дневал и ночевал в покоях императора и даже лично пробовал все лекарства перед тем, как их подавали правителю. За десять дней такого режима он настолько истощился, что одежда стала висеть на нём мешком. — Мальчик мой, твоя почтительность безгранична, и я очень доволен этим. Но как кронпринцу тебе следует сосредоточиться на государственных делах, — вздыхал пожилой император. — Любой из моих братьев может стать кронпринцем, но отец у меня лишь один, — отвечал на это принц. Император так растрогался, что со слезами на глазах обнял сына. Они оба горько расплакались. Когда же эта история разнеслась по дворцу, все чиновники не переставали восхищаться почтительностью кронпринца. Бо Тяньчжоу, главный военачальник пяти войск, за последний год совсем не выходил из дома по причине болезни в силу его возраста. Он тоже счел поступок кронпринца очень достойным, так как когда же еще сын сможет выразить уважение отцу, если не будет рядом с ним, когда тот при смерти? Поэтому, когда внезапно посреди ночи ему пришёл императорский приказ немедленно явиться во дворец, Бо Тяньчжоу, несмотря на своё состояние, тотчас прибыл туда и сложил полномочия главного военачальника, передав свой знак кронпринцу. Минлань чуть улыбнулась, слушая обрывки этих новостей от Чхандуна. Спустя полмесяца, одной ночью забили в траурные колокола и гонг. Заметив это, Минлань принялась внимательно считать: всего прозвучало четыре удара. Затем она услышала беготню за дверью, а чуть позже к ней заглянула Даньдзю и сообщила: — Его Величество умер. Минлань не сильно вникала в политику, поэтому эта новость её не особо расстроила. Ей просто хотелось поскорее узнать, чем всё закончится. Народ был как на иголках. Однако, так как официально эти новости подтвердились намного позже, многие простолюдины поплатились жизнью за обсуждение смерти императора. Пожилой император основательно подготовился к своему уходу, поэтому новый император взошел на престол на следующий же день и первым делом объявил великую амнистию. Похороны прошли по всем обычаям. Был оглашен императорский указ, запрещавший всем титулованным семьям или семьям чиновников выше шестого ранга организовывать пиршества или проводить свадьбы весь последующий год, а простым людям — следующие полгода. Правила для первых также распространялись на женщин, служивших при дворе. Жизнь чиновников усложняло ещё и то, что им нужно было не только беспрестанно рыдать у ложа предыдущего императора, но и восклицать его посмертный титул «Жэнь». Затем новый император принялся раздавать новые звания. Императрица Ли получила титул вдовствующей императрицы Шэнъань, а императорская благородная супруга — вдовствующей императрицы Шэндэ. Остальные наложницы также получили новые титулы, соответствующие их статусам, а жена кронпринца, принцесса Шэнь, стала новой императрицей, матерью нации. Весь народ горевал и рыдал по умершему пожилому императору. В самый разгар этого периода произошел небольшой казус. Глава храма Тайпу решил, что новому императору нужно иметь больше наложниц. Искренне считая, что услышал волю усопшего императора, он предложил избрать ещё красавиц для нового императора, чтобы обогатить гарем и поспособствовать рождению наследников. Но в ответ император разнёс его в пух и прах и даже лишил почётного титула. — У меня уже есть сыновья, поэтому нечего прикрываться наследниками! Я буду оплакивать отца на протяжении трёх лет! — сказал он. Это известие не обрадовало часть влиятельных семей. Некоторые из столичной знати долго готовились отправить своих дочерей в императорский гарем, но через три года эти девушки уже выйдут из подходящего для брака возраста. С другой стороны, многие испытали облегчение. Например, Минлань понимала, что если бы не этот указ, то через три года она точно уже была бы замужем. Все церемонии для похорон императора заняли ещё полмесяца. Гроб предыдущего правителя поместили в императорскую гробницу, и на этой ноте эпопея прощания с прошлым и приветствия будущего, наконец, подошла к концу. Как только это стали позволять приличия, Жулань прекратила носить траурные одежды и тотчас надела свои любимые яркие платья. Молань, как обычно, ещё долго писала печальные стихи и даже могла время от времени всплакнуть. Пожилая старшая служанка Ван Ши иногда посмеивалась, что Молань походила на вдову, потерявшую мужа. Минлань же продолжала работать над своим крупным заказом с гейской вышивкой. Вообще она не особо интересовалась темой отношения между мужчинами, но в этом угрюмом и суровом мире приходилось хоть как-то себя развлекать, поэтому её извращенная фантазия буквально пускалась в пляс. Тем временем поместье Ци тоже потихоньку возвращалось к жизни. Никто и не заметил, как прислуга сняла с ворот белые фонари, белые шелковые ленты и всё остальное. Но в связи с недавними беспорядками Пхиннин Цзюньчжу всё же приставила к двери старших служанок, чтобы поговорить с сыном наедине. — Что ты сказал, паршивец?! — её трясло от ярости. — Я сказал, что я и так уже член академии Ханьлинь. Если в будущем подвернётся возможность для брака получше, то ты опять передумаешь? Зачем гнать лошадей сейчас? — холодно парировал Ци Хен, иронично усмехнувшись. Пхиннин Цзюньчжу влепила ему пощёчину, да с такой силой, что его голова отклонилась в сторону, а на щеке проступили красные следы пальцев. — Непослушный нахал! Да как ты смеешь?! — взревела она. — Что вы, матушка. Вам прекрасно известно, чего я хотел. Я был всего в шаге от своей мечты! Почему вы так бессердечны? — горько рассмеялся Ци Хен, и на его глазах проступили слезы. Пхиннин Цзюньчжу взглянула на свою дрожащую руку, и её сердце сжалось от боли. Нетвёрдым шагом она отступила на несколько шагов, а затем её ноги и вовсе подкосились. — В день празднества я пыталась поговорить об этом с госпожой Ван. Но как только я подняла эту тему, в разговор вклинилась жена бо Юнчхана и сказала, что ей тоже приглянулась Минлань. Она даже стала предлагать день для свадьбы! И что мне было делать?! Ты что, хочешь, чтобы твоя мать перессорилась со всеми из-за девушки, которая тебе нравится? Обычно в таких случаях Ци Хен тотчас принимался извиняться и винить себя за ссору, но в этот раз горделивость матери настолько его задела, что он вспылил: — Матушка, ваш ум всегда быстр, как молния, поэтому, полагаю, вы сразу же решили породниться с семьей бо Юнчхан. Я прав? В этом случае вашей невесткой стала бы законная дочь, и вы бы не чувствовали себя униженной из-за её происхождения! Услышав слова сына, Цзюньчжу подавилась воздухом. Да она в жизни не могла представить, чтобы её нежный и послушный мальчик вел себя подобным образом. После того случая он стал полностью игнорировать мать. Вздохнув, Цзюньчжу с трудом выговорила: — Я только намекнула сестрице Ван. Прямо мы ни о чём не договаривались. Если тебя не устраивает брак с Жулань, то считай, что этого разговора не было. Только вот… с Минлань у тебя шансов нет. Ци Хен замер. Мысли путались в голове, а потом на него нахлынула волна печали, и он просто расплакался. Глядя на горе сына, Цзюньчжу тоже не смогла сдержать слез. — Нет моей вины в том, что я пыталась упрочить позиции нашей семьи. Ты с детства купался в похвале и доброжелательном отношении других и горя не знал. А теперь что… Ты сам видел, как на нас смотрят после восстания Шень Чень. Некоторые даже смеются над нами… В голове Ци Хена пронеслись события последних дней прошлого лунного года, и его лицо помрачнело. Сердце Цзюньчжу обливалось кровью, когда она смотрела на сына. Она чуть встряхнула его за плечи и мягко сказала: — Всё, что происходит с нами сейчас, разве не из-за этого странного понятия «власть»? Будь твой дядюшка сейчас жив, или будь твой отец первым наследником дома Ци, да будь наша позиция достаточно прочной, я бы позволила тебе жениться на любой, которую бы ты захотел! Я правда желаю, чтобы ты был счастлив. Если хочешь, я сделаю всё, чтобы уговорить семью Шен отдать тебе Минлань в качестве наложницы. Но… Хен`эр, сейчас благополучие нашей семьи — это всего лишь иллюзия. К тому времени, как мой отец умрёт, поместье Сянъяня отдадут кому-то другому. А с твоей старшей тётушкой мы всегда ссорились. Мы не можем рассчитывать на родственников ни с моей стороны, ни со стороны твоего отца! Новый император может вскоре распустить чиновников, служивших при предыдущем императоре. Ты сам понимаешь, что это грозит и твоему отцу. Он не первый год управляет поставками соли, знаешь, сколько шакалов завидуют ему и только и ждут какой-нибудь ошибки от него? Как в такой ситуации мне не думать о власти и силе нашей семьи?! — она горько расплакалась. Перед глазами Ци Хена всё плыло от слез, и в этом состоянии ему внезапно вспомнилась картина из далёкого прошлого, когда он ещё учился в доме семьи Шен. Минлань тогда была совсем малышкой, она прыгала по двору с цветущей веточкой в руках. Ею же она прочертила на земле две ровные траншеи, которые, по ее словам, были «параллельными линиями». Их пути проходили совсем рядом, но не пересекались. Он тогда специально подшутил над ней, бросив ей на юбку гусеницу. Минлань взвизгнула и затопала ногами, чтобы стрясти с себя противного червяка. А Ци Хен, смеясь, указал на линии, которые теперь были соединены ее следами. — Вот, смотри, теперь они пересеклись, — улыбнулся он. Девочка выглядела так мило, как красивая фарфоровая кукла, но она жутко рассердилась на его проделку, отчего её мягкая белоснежная кожа приняла розоватый оттенок, как лепестки лотоса. У него буквально руки зачесались ущипнуть её. Чуть погодя он попытался извиниться, но Минлань отказалась его прощать. Она взяла с земли комок грязи и бросила в него, после чего развернулась и убежала. Ци Хен собрался было побежать за ней, но в этот же момент его нашли слуги, услышавшие их голоса. Примечания: «Жэнь» переводится как «Благодетельный»

Академия Ханьлинь — учреждение в императорском Китае, выполнявшее функции императорской канцелярии (её члены часто были советниками императора), комитета по цензуре и литературе, идеологического комитета, высшей школы управления, библиотеки и др.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 86: Проще быть верным, чем почтительным.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Минлань и Молань слишком различались по своему характеру. У них практически не было общих интересов и увлечений, однако сидевшая перед ними девочка с изящными бровями, одетая в парчовые одежды, сумела разжечь огонёк ответственности в сердцах обеих своих сестёр и за это они обе сейчас ненавидели её. — Сестрица Жулань, мне понравился белый чай, который ты прислала мне в прошлый раз. Поначалу моя мать сочла его странным, потому что её обеспокоили серебристо-белые соцветия в чайных листьях. Но я не ожидала, что у него будет такой освежающий вкус и приятное послевкусие. В павильоне Таожань находилось несколько девочек, они пили чай. Кан Юань болтала с Жулань, держа её за руку. — Двоюродная сестрица, раз уж он тебе так понравился, мне стоило прислать тебе побольше, — улыбнувшись, ответила Жулань. — Но этот белый чай дала мне сестрица Минлань. Тебе стоит попросить у неё. Кан Юань немедленно перевела взгляд на Минлань, которая в тот момент легонько дула на свой чай. — Этот белый чай был не то что бы дорогим, но он обычно редок в столице, — сказала Минлань. — Сестрица Яньжань прислала мне немного из Юннаня. Мне трудно хранить вещи долго, поэтому я уже раздала все его запасы. Слушая Минлань, Кан Юань помрачнела. — Кажется, ты не считаешь меня своей сестрой, — пристально посмотрев на Минлань и нахмурившись, сказала она. — Ты не прислала мне даже немножко. — Сестрица Кан, моя сестра самая честная девушка на свете, — засмеялась Молань. — Она получила немного чая, и его даже не хватило на то чтобы раздать хоть сколько-то приличное количество нам, родным сёстрам, поэтому она просто послала немного тем, кто был ей ближе всего. Её слова только подлили масла в огонь. Кан Юань была младшей дочерью тётушки Кан. Она была любимицей матери и не стеснялась пользоваться этим, чтобы командовать всеми. Её сёстры, рождённые от наложниц, не смели с ней спорить, поэтому она не привыкла к подобным колким замечаниям. Услышав слова Молань, она недовольно фыркнула и ответила: — Ты разослала чай стольким девушкам, даже Веньин из семьи бо Чжунциня, получила подарок, но мне ты ничего не прислала. Возможно, ты меня презираешь. Я скажу об этом тёте, пусть она рассудит. — Минлань, почему ты не отправила немного белого чая сестрице Кан? Мы же семья, — нахмурилась Жулань. Минлань поставила на стол чашку с горячим чаем, отряхнула руки и неторопливо ответила: — Сестрица Яньжань прислала мне всего лишь чуть больше килограмма этого белого чая. Получив его, я сразу же отправила полкило пожилой госпоже Шен в Йоуян. Она сейчас заботится о старшей пожилой госпоже Шен от лица нашей семьи и, должно быть, сильно устаёт. Естественно, как её внучка, я должна выразить ей почтение таким образом. Затем я отдала четверть килограмма главной госпоже, а остальное поделила на шесть равных порций. Я раздала их сестрице Хуалань, сестрице Жулань, сестрице Молань, сестрице Хай и сестрице Юнь. Сестрица Хуалань заботилась обо мне с самого моего детства, поэтому я также отправила ей и свою долю, вот почему сестрица Веньин тоже получила немного этого белого чая. Кузина Кан, если тебе так понравился этот чай, я могу написать сестрице Яньжань и попросить её прислать ещё, но Яньжань сейчас далеко от столицы и поэтому придётся ждать довольно долго. В итоге получилось так, что Минлань раздала весь чай членам семьи Шен. Она даже отправила свою собственную порцию Хуалань и для неё самой чая не осталось. Кан Юань не была дочерью семьи Шен и поэтому не имела права осуждать Минлань в этой ситуации. Даже если бы она пожаловалась об этом Ван Ши, Минлань легко смогла бы выкрутиться. Не сумев найти, к чему придраться в словах Минлань, Кан Юань обиженно надула губы, но, подумав немного, улыбнулась. — Я же всего лишь шутила, — сказала она. — Почему ты принимаешь это так близко к сердцу? Кан Юань была законной дочерью знатной семьи, но её отец не имел больших амбиций и не желал развиваться, поэтому сейчас семья Кан переживала не самые лучшие времена. Она не завидовала Хуалань и Жулань за то, что они жили лучшей жизнью, чем она, но она недолюбливала Молань и Минлань, поэтому часто выделяла Жулань среди остальных сестёр. Несмотря на то что она улыбалась в лицо Молань и Минлань, её недоброе отношение к ним проявлялось в том, что она при каждой встрече напоминала Жулань, как она обращается с дочерями наложниц в своей семье и как это было здорово. Поэтому каждый раз после визита Кан Юань в поместье семьи Шен, Жулань длительное время относилась к Молань и Минлань более прохладно. Закатив глаза, Кан Юань улыбнулась. — Мне частенько говорят, что у тебя умелые руки и что ты хорошо шьёшь, — сказала она. — Помнишь, в прошлый раз я просила тебя пошить балдахины для моей матери? Ты закончила их? — Нет, — беззаботно ответила Минлань. — Боюсь, тебе придётся ещё немного подождать. Привыкшая срываться на своих сестёр Кан Юань тут же фыркнула. — Эти балдахины предназначены для твоего старшего родственника, но ты так неохотно занимаешься ими. Я слышала, что ты добрая и почтительная, но сейчас ты отлыниваешь. Неужели ты не любишь мою маму? Минлань бросила взгляд на Молань. Та спокойно пила чай с опущенной головой и поэтому Минлань решила сражаться в одиночестве. — Двоюродная сестрица, ты не так меня поняла, — с обеспокоенным видом ответила Минлань. — Я никогда не ленилась. Понимаешь, в последнее время на улице стояла жара и, учитывая, как легко дети могут заболеть в жару, я сшила две исподних рубахи для Ши и Цюань. Я была такой неуклюжей, что эта работа заняла у меня очень много времени. Я только вчера отослала их сестрице Хуалань и сестрице Хай. Тётушка Кан мудра, и я уверена, что она растила своих детей в заботе, так что она наверняка поймёт меня. Глаза Жулань загорелись. — Подожди, ты сделала две исподних рубахи? — Да, — пару раз подмигнув Жулань, ответила Минлань. Уловив намёк, Жулань немедленно замолчала и опустила голову. Каждый раз, когда Минлань делала что-то для Хуалань, она делала это в двух экземплярах и отправляла один от имени Жулань, поэтому у Жулань была очень хорошая репутация среди родственников бо Чжунциня. Это казалось Минлань мудрым решением. Заметив реакцию Жулань, Кан Юань разозлилась ещё больше. — Так когда ты планируешь закончить их?! — воскликнула она. — Не пытайся запутать меня! Все мои сёстры всегда быстро заканчивают порученную работу! Подняв перед собой руки, Минлань произнесла со всей невинностью, на которую была способна: — Разве можно сравнивать меня с твоими сёстрами? Я единственная младшая сестра Жулань, но в твоей семье у тебя так много сестёр. Ах, сестрица Жулань, вот бы у тебя было больше младших сестёр, они наверняка помогли бы мне с шитьём. Выражение лица Жулань переменилось. Ей явно не хотелось иметь больше сестёр, не важно законных или от наложниц. Молань прыснула от смеха и тихонько подрагивала, прикрыв рот ладонью. — Я не это имела в виду! — топнув ногой, воскликнула Кан Юань. — Я просто пыталась объяснить тебе, что ты работаешь неэффективно. — Я поняла, — с готовностью ответила Минлань. — Я буду следовать примеру моих двоюродных сестёр и больше практиковаться. Так или иначе, я должна научиться шить также хорошо, как и столичные вышивальщицы. На этом моменте Жулань уже тоже не сумела сдержать улыбки. Тётушка Кан была красноречивой, но у неё было злое сердце. Она часто намеренно усложняла жизнь детям наложниц и никого из дочерей не выдали в хорошие семьи. Несмотря на то что тётушка Кан часто посещала поместье семьи Шен, Минлань до сих пор сумела увидеть лишь двух дочерей от наложниц из семьи Кан. Они обе выглядели хорошо, но одна была стеснительной и трусливой, а другая постоянно подлизывалась к законной матери и сестре. Минлань была благодарна Небесам за то, что попала не в столь ужасную семью, иначе она наверняка покончила бы с собой. Несмотря на то, что Кан Юань была задирой, она была настолько трусливой, что осмеливалась задирать лишь Минлань, у которой не было ни родной матери, ни братьев. Ответы Минлань бесили Кан Юань, но она никак не могла придумать подходящего ответа. Минлань сформулировала всё настолько осторожно, что подловить её, казалось, было нереально. В тот момент снаружи донёсся шум, словно бы там началась перепалка. Жулань нахмурилась и велела Сицюэ сходить посмотреть, что там. Спустя некоторое время та вернулась и с улыбкой объяснила: — Госпожа, там ничего серьёзного. Сичжи мерила новую заколку в своей спальне, но когда Сиюэ увидела это, она решила, что Сичжи украла её заколку, поэтому у них началась небольшая перепалка. Я отчитала их и они, кажется, помирились. Жулань собиралась что-то ответить, но Молань опередила её. — Сиюэ, кажется, совсем не блещет умом, — многозначительно протянула она. — Несмотря на то, что они обе дочери слуг, она не вправе нападать на Сичжи. Родители Сичжи — одни из главных слуг господина и госпожи, кроме того, все её братья и сёстры проявляют усердие и демонстрируют хорошие навыки. Что до Сиюэ, её мать недавно умерла, а её отец выпивоха. Как она посмела ругаться с Сичжи? Даже если она такая храбрая, она должна дважды подумать о том, стоит ли влезать в дело и какие могут быть последствия. Лицо Кан Юань покраснело от злости. Жулань чувствовала себя неуютно, но не могла придумать, что сказать. Молань окинула их всех взглядом и сказала, взглянув на Сицюэ: — Несмотря на то, что все вы служите сестрице Жулань, у всех у вас разные родители и разные фамилии. Вам не стоит влезать в дела других семей. А учитывая ваше низкое происхождение, вам и вовсе не стоит испытывать удачу. Стукнув рукой по столу, Кан Юань вскочила на ноги. — Что ты хочешь этим сказать?! — гневно воскликнула она. — Я всего лишь учила её, как ведут себя хорошие служанки, — притворно испугавшись, ответила Молань. — Я даже не отчитывала и не наказывала её. Думаешь, я сделала что-то неправильно? Я не смею лезть в вещи, которые лежат за гранью моих сил. Если я захочу воспитывать слуг, я пойду в свои покои и буду воспитывать своих слуг. Молань с улыбкой посмотрела на Кан Юань. Она никогда не зависела от Ван Ши. По факту, пока Кан Юань насмехалась над её статусом дочери наложницы, тётушка Кан даже предлагала Ван Ши намеренно не искать Молань хорошую семью, дабы та не попортила ей жизнь в будущем, поэтому Молань изначально была готова к вражде с Кан Юань и тётушкой Кан. Кан Юань была настолько зла, что вылетела из комнаты, бросив ещё пару возмущённых слов. Минлань задумчиво смотрела на покачивавшиеся листья на деревьях, которые уже собирались опадать. — Становится холоднее, — с улыбкой сказала Минлань Жулань. — Когда холодает, у отца начинают болеть колени. Может, стоит сшить ему пару наколенников? Сестрица Жулань, мы могли бы пошить их вместе. Поможешь мне подготовить ткань? Шен Хун прекрасно знал о неумении Жулань работать руками, поэтому у неё никак не вышло бы провести отца и выдать чужую работу за свою. Но если изначально обозначить это как парную работу с Минлань, то он наверняка похвалил бы Жулань за участие. Поэтому Жулань с готовностью согласилась. — Да, конечно, – ответила она. — У меня есть хорошая ткань, давай выберем подходящую. По сути, заняться обработкой ткани могли и её служанки, так что Жулань требовалось всего лишь предоставить материал. Согласно правилам, женщинам в период траура запрещалось посещать развлекательные мероприятия или устраивать пиры. Однако, они могли посещать родственников и заниматься рукоделием, поэтому нельзя было сказать, что они страдали от скуки. Однако, мужчинам в период траура было невыносимо скучно. По прошествии нескольких месяцев, некоторые дети аристократов из богатых семей начали постепенно проявлять свою истинную натуру. Некоторые проводили банкеты в своих домах, пили и кутили с друзьями. Другие отправлялись в бордели и развлекались там. Были даже и те, кто втайне заводил себе наложниц. Новый император лишь недавно взошёл на трон, и придворные всё ещё не до конца знали, чего от него можно ожидать. Поэтому они в большинстве своём не осмеливались докладывать ему обо всём этом безобразии. Однако в итоге молодой работник цензората из отдела Шен Хуна всё-таки написал императору о происходящем. Прочитав доклад, император пришёл в ярость, и в результате было сорвано заседание кабинета министров. Нельзя было сказать, что нынешнему императору до восхождения на престол жилось легко. А теперь, после смерти отца, он не имел права спать с наложницами или устраивать пиры. Он даже временно выслал из дворца служанок, умевших петь и танцевать. Нынешний император был простым человеком небольших амбиций, но то, что дворяне, получавшие жалование из императорской казны, осмелились так открыто нарушить его волю, возмутило его. Поэтому император принялся действовать немедленно. Сначала он поблагодарил молодого цензора и объявил его человеком невиданной праведности, смелости и верности. За то, что тот цензор не побоялся изобличить дворян, император велел повысить его в звании и щедро вознаградить его. Затем он выпустил приказ, в котором говорилось, что губернатору префектуры Шуньтянь следовало ужесточить карательные меры для нарушителей траура, цензорату — исправно докладывать обо всех нарушениях, а пяти армиям — пребывать в повышенной готовности, ожидая возможного приказа о массовых арестах. Следуя примеру своего удачливого молодого работника, весь цензорат погрузился в работу с головой. Освоившись на новой работе, Шен Хун не спешил портить отношения с благородными, и потому выдвинул обвинения лишь паре-тройке не особо высокопоставленных дворян. Но молодые цензоры не были столь скромны, и вскоре цензорат уже проводил разбирательства против практически всех «заблудших» дворян столицы. Мужской моральный кодекс древнего Китая достаточно однозначно утверждал: «Сыновняя почтительность была наивысшей из добродетелей». Поэтому император не сдерживался, наказывая дворян, нарушивших траур по его отцу, и никто не смел перечить ему. К тому же, многие работники цензората поддерживали императора ещё и по другой причине — они недолюбливали дворян. Всего за две недели император успел покарать более дюжины благородных семей. Наказания включали в себя штрафы, отзывы жалования, лишения постов и титулов… После этого наиболее видные и зажиточные члены императорской семьи принялись организовывать нападки на служащих цензората прямо на улицах. Узнав об этом, император приказал страже арестовать организаторов нападений и немедленно доставить во дворец, после чего подверг их порке плетьми. Оправившихся от травм доставляли в студенческое общежитие в императорской академии, где по просьбе императора наиболее добродетельные преподаватели читали им лекции, стремясь научить их подобающему поведению и привить им честность, верность, скромность и почтительность. Периодически император присылал туда двух своих секретарей, дабы те проверяли ход обучения. Чтобы попасть домой, учащимся нужно было процитировать по памяти какое-либо из учений о добродетели. Какое именно — выбирали секретари. Если опрашиваемые не выказывали своим экзаменаторам должного почтения, их снова пороли до тех пор, пока они не признавали свои ошибки и не начинали молить о пощаде. Контингент дворян, попавших на принудительное обучение, в основном представлял из себя пьяниц и бабников, которые привыкли проводить дни, делая ставки на петушиные бои или собачьи забеги, и задирая простолюдинов, наслаждаясь безнаказанностью. Поэтому ни для кого не стало сюрпризом то, что их перевоспитание затянулось надолго. Уже близилась зима, а большая их часть была всё ещё заперта в студенческом общежитии. Нерадивых учеников кормили лишь сырыми овощами и парными булочками, а наиболее строптивых били практически каждый день. Больше всего страдал сын принцессы Циннин. Принцесса искренне любила своего сына, и потому попыталась отправиться к императору и вымолить у него прощение. Однако её даже не пустили во дворец. — После смерти моего отца весь наш народ охвачен скорбью, — евнух, поймавший принцессу, с мрачным видом принялся зачитывать императорский указ. — И в ходе траура некоторые члены императорской семьи пользовались моей добротой и совершали грех у меня за спиной. Государству не нужны столь неверные и недобродетельные люди. Услышав приказ, принцесса Циннин ужаснулась. Прошлый император Жень-цзун был добрым и щедрым человеком. Он снисходительно относился к своим внукам и очень редко наказывал дворян, с которыми был связан узами крови или дружбы. Именно в тот момент принцесса Циннин осознала — того императора больше нет. Ныне никто не имел права прийти во дворец и начать вымаливать пощаду у императора. От всех членов императорской семьи, нарушивших траур, ожидалось, что они поблагодарят императора за то, что он помог им обрести добродетель и научиться культурным ценностям. И им не оставалось ничего иного, кроме как сделать это. Некоторые из них, особенно травмированные подобным перевоспитанием, начали даже писать стихи, в которых восхваляли императора за его мудрость. После принятия подобных мер, все придворные поняли — новый император не был таким же мягкосердечным, как и прошлый. Неважно, был ли он на самом деле мудрым человеком — с ним так или иначе приходилось считаться. — Его Величество избрал тактику устрашения, — сказал сидевший за столом Шен Хун. Он был одет в зелёный домашний халат с круглым воротником. Отложив в сторону недописанное письмо, он продолжил, поглаживая бородку. — Он поступает правильно. В это непростое время ему следует припугнуть непокорных дворян возможными последствиями. — Его Величество без проблем взошёл на престол, — поразмыслив какое-то время, ответил Чханбай. — Разве остался при дворе кто-то, кто не одобряет его правления? — Конечно же, — ответил Шен Хун, дописывая что-то мелким шрифтом с краю свитка, — Его Высочество Цзин, пятый сын прошлого императора. Если судить по старшинству, то трон должен был занять он. Но прошлый император не любил его за его жестокость, поэтому ему даровали земли где-то на отшибе и выслали из столицы. Но после восстания Шень Чень, прошлый император сразу же даровал титул императрицы матери нынешнего императора. Естественно, как пятый сын, Цзин не мог одобрить такое решение. — И теперь, когда Его Величество взошел на трон, Его Высочество Цзин стал его подданным, — понимающе кивнул Чханбай. — Надеюсь, император будет мудр и не даст этому перерасти в открытый конфликт. Всем нам стоит ценить мирную жизнь. Наконец закончив писать, Шен Хун удовлетворённо отложил в сторону кисть и достал свою личную печать, чтобы подписать письмо. — Нам не стоит вмешиваться в дела императорской семьи, — задумчиво произнёс он. — Подумай лучше о делах нашей семьи. Пожилая госпожа в своём письме сообщила, что старшая пожилая госпожа Шен уже при смерти. Когда она умрёт, Чханву предстоит соблюсти год траура. Какая жалость! Он прослужил офицером меньше года. — С проблемой брата Чханву легко разобраться, — шепотом ответил Чханбай. — Он на хорошем счету на службе, его коллеги уважают его. Мы поможем ему вернуть чин уже спустя девять месяцев. Но… вчера к нам опять приходила тётушка Кан. — Твой дядя сейчас в большой беде, — нахмурившись, ответил Шен Хун, оценивающе разглядывая свой каллиграфический изыск. —Он настолько нагл и тщеславен, что посмел критиковать работу кабинета министров. Его дерзость не знает границ, и это выливается в подобные поступки. Даже если бы я захотел помочь ему, я не смог бы ничего сделать. Чханбаю тоже определённо не нравился дядюшка Кан. Но они были родственниками, и тётушка Кан постоянно просила их о помощи, и потому ему тяжело было сидеть, сложа руки. — Может быть, мы сможем помочь двоюродному брату Кан? Кажется, он надёжный и способный человек. Отложив свиток в сторону, Шен Хун встал из-за стола и принялся прохаживаться по комнате взад-вперёд. Подумав немного, он, наконец, ответил: — Ну хорошо. Я думаю, мы можем помочь ему.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 87: У брата Чханбая хорошая жена (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Северные ветра ознаменовали конец осени и наступление зимы. Поскольку национальный траур всё ещё продолжался, церемония шпильки Молань была проведена весьма скромно. Ван Ши лишь подарила ей новое платье, пригласила несколько гостей и велела накрыть для них три стола. Наложница Линь решила, что причиной тому были предвзятость и плохое отношение к её дочери, но она не рискнула возмущаться, поскольку слышала о том, что атмосфера при дворе была настолько напряжённой, что многих чиновников и дворян наказывали просто так и поэтому у Шен Хуна не должно было появляться лишних поводов для слухов. Из-за этого наложница Линь сдержалась и выплакалась лишь Шен Хуну той же ночью. Её понимание ситуации и связанная с этим обречённость тронули Шен Хуна и он пообещал ей триста лян серебра, на которые Молань могла купить себе изысканное золотое украшение. Той ночью наложнице Линь пришлось потрудиться, чтобы отплатить Шен Хуну за столь щедрый подарок. Зимой погода в столице была куда более холодной, чем в префектуре Ден или в префектуре Цюань. Частенько дул холодный, пронизывающий до костей ветер. С приходом зимы все слуги поместья Шен переоделись в тёплую зимнюю одежду. При дыхании на улице изо рта вырывались облачка пара и повисали в воздухе, мешая видеть. В столь холодный день Минлань предпочитала оставаться в постели с грелкой, а не выходить наружу. Однако несмотря на все её надежды, её вызвали в кабинет Шен Хуна. В своём письме пожилая госпожа Шен сообщала, что старшей пожилой госпоже осталось жить всего несколько дней. Молань уже собирались сватать, поэтому она не могла присутствовать на похоронах. Жулань «случайно» подхватила простуду, Чханфену нужно было готовиться к экзамену, а Хай Ши следовало оставаться в поместье Шен, чтобы присматривать за Цюань. Шен Хун перечислил всех членов семьи, загибая пальцы, после чего велел Минлань собирать вещи, дабы отправиться в Йоуян вместе с Чхандуном. Глядя, как двое его младших детей стоят перед ним, Шен Хун чувствовал себя виноватым, вспоминая все прошедшие годы, в которые Шен Вей присылал ему по несколько повозок серебра и припасов перед каждым весенним фестивалем. А теперь, когда мать Шен Вея должна была вот-вот умереть, он отправлял в Йоуян лишь своих младших сына и дочь. Не было ли это слишком?.. — Это кажется мне неподобающим. Может быть, мне самому тоже стоит поехать, — задумчиво проговорил Шен Хун. — Я понимаю ваше беспокойство, отец, — Чханбай встал и поклонился Шен Хуну. — Но в этот переломный момент ничего нельзя знать наверняка. Новый император лишь недавно взошёл на трон. Как чиновнику цензората, вам сейчас открывается множество возможностей, поэтому уезжать сейчас будет недальновидно. Минлань и Чхандун вполне смогут выразить почтение старшей пожилой госпоже Шен. Если же этого будет недостаточно, я сам отпрошусь на несколько дней и отправлюсь на похороны. Шен Хун вздохнул. Он знал, что Чханбай, работавший в академии Ханьлинь, сможет легко получить себе несколько дней отпуска. Сам же Шен Хун был чиновником четвёртого ранга и понимал, что если он сейчас отпросится на похороны тёти, другие чиновники наверняка будут нелестно отзываться о нём за спиной. — Отец, не беспокойтесь о нас в наше отсутствие, — принялся успокаивать его Чханбай. — Братец Чханву сам взял отгул и возвращается в родной город. Если старшая пожилая госпожа Шен действительно умрёт, он должен будет соблюсти период траура, и тогда мы сможем помочь ему, воспользовавшись связями при дворе. Эти слова немного успокоили Шен Хуна. Перестав хмуриться, он повернулся к Минлань и Чхандуну. — Итак, когда вы планируете отбыть? — Братец Чханву нанял для нас повозки и лодки, они приедут за нами через пять дней, — встав, почтительно ответила Минлань. — По пути в Йоуян вам двоим следует слушать своего кузена, — одобрительно покивав, ответил Шен Хун. — А когда вы прибудете туда, вам нужно будет следить за своими словами и поведением. Не вздумайте вредничать и постарайтесь не доставлять проблем вашим дяде и тёте. И не забудьте позаботиться о бабушке, хорошо? Минлань и Чхандун поклонились Шен Хуну и в один голос согласились с ним. Глядя на них, Шен Хун снова вздохнул. Сидевшая рядом Ван Ши улыбнулась им и принялась наставлять: — Не гуляйте в одиночку, не бегайте по лодке, не подходите близко к бортам. Постарайтесь не показываться на публике, — последнее она сказала, обращаясь уже исключительно к Минлань. — Минлань, как старшая сестра ты будешь нести ответственность за Чхандуна в этой поездке. Шен Хун с любопытством посмотрел на Ван Ши. Он выглядел довольным, наблюдая за тем, как Ван Ши заботится о его детях, рождённых от наложниц. Вернувшись в свои покои, Минлань собрала всех своих слуг во дворике и терпеливо проинструктировала каждого. Затем, взяв с собой Даньдзю и Сяотао, она отправилась в зал Шоу’ань. Завидев её, стоящие у дверей слуги расступились, поэтому Минлань, не останавливаясь, направилась прямо во внутренние покои. Там она попросила Даньдзю достать из комода жёлтую шапку с мехом куницы, тёмно-серый меховой плащ и тёмно-коричневую шёлковую накидку, и другие зимние вещи. Затем Сяотао вместе с Даньдзю сложили вещи и упаковали их. Минлань подошла к кровати пожилой госпожи Шен и, достав её ключи, открыла несколько больших сундуков, стоявших за ней. Она достала оттуда большой мешочек с серебряными монетами и пачку бумажных банкнот. Затем, решив, что это место больше не было безопасным, раз уж она покидает поместье Шен, Минлань забрала оставшуюся пачку документов на собственность и положила их в сумочку, которую всегда носила с собой. Все последующие дни Минлань была занята подготовкой к поездке. Сяотао быстро и ловко упаковывала золото и драгоценности в сумки и коробки. Глядя на неё, Минлань периодически посмеивалась. — В этот раз, когда я еду в Йоуян, может, стоит взять лишь несколько серебряных украшений? А то вдруг на нас нападут бандиты, прознав, сколько драгоценностей я везу с собой. — Но ведь зато мы можем использовать все эти драгоценности, чтобы выкупить тебя прямо на месте, — с серьёзным видом ответила Сяотао. Минлань не знала что ответить, поэтому лишь прикрыла лицо руками. Когда Даньдзю только закончила упаковывать чернильные камни и кисти для письма, в комнату вошла Люйчжи и с улыбкой сказала: — Госпожа Минлань, жена бо Юнчхан прибыла в гости к госпоже и она просит вас прийти пообщаться с ними, — она многозначительно подмигнула Минлань. — А госпожа позвала к себе сестриц Молань и Жулань? — спросила Минлань, уловив в словах Люйчжи что-то странное. — Нет, госпожа позвала лишь вас. Жена бо Юнчхан услышала, что вы завтра уезжаете из столицы, поэтому захотела увидеться с вами. Юная госпожа, пойдёмте, — с гордостью сказала Люйчжи. Слегка помрачнев, Даньдзю и Сяотао переглянулись. Им было хорошо известно об отношениях Минлань и семьи Хэ. Госпожа Лян уже дважды за прошедшие полгода приезжала в поместье семьи Шен, и оба раза у неё были сопровождающие. Первый раз она попросила жену бо Шоушань и Хуалань приехать с ней, а в другой раз она приехала к ним с несколькими жёнами чиновников. По правде говоря, семья Шен и дом бо Юнчхана не были особенно близки друг с другом, и в поддержании подобных отношений не было нужды. Нестандартное поведение госпожи Лян вызывало подозрения о том, что она хочет выбрать кого-то из дочерей семьи Шен себе в невестки, что вызывало большие надежды у наложницы Линь, поэтому та часто подбивала Молань покрасоваться перед госпожой Лян. Госпожа Лян была столь дотошной и осторожной, что она никогда не высказывала вслух своих истинных намерений. Даже Ван Ши не могла уловить того, что у неё на уме. Будучи официальной матерью девочек, Ван Ши сдерживалась и не начинала первой разговор о намерениях госпожи Лян, поэтому она просто предлагала Молань, Минлань или Жулань сопровождать её каждый раз, когда госпожа Лян наносила ей визит. Когда госпожа Лян первый раз приехала в поместье Шен, то смотрела на всех холодно и свысока. В основном она сидела молча, слушая, как оживлённо Ван Ши разговаривает с остальными и лишь иногда вставляла пару слов. Что до энтузиазма Молань, она старалась не обращать на неё внимания и никогда не отвечала ей, что весьма смущало Молань и забавляло присутствующих. Но когда госпожа Лян приехала в поместье Шен во второй раз, она отнеслась к Минлань весьма хорошо. Когда Минлань села рядом, она взяла её за руку и принялась мило расспрашивать её о повседневной жизни. После этого даже отношение госпожи Лян к Ван Ши смягчилось. Молань завидовала ей настолько сильно, что едва не сказала госпоже Лян напрямую, что Минлань обручена с Хэ Хунвенем, однако она всё же сумела сдержаться, понимая, что это повлияет на её репутацию. Говорить о личных делах своей сестры на публике было непринято. Однажды, когда госпожа упомянула, что даже императорский лекарь не смог поставить точный диагноз Хуалань, Молань наконец увидела возможность и вклинилась в разговор. — Пожилая госпожа семьи Хэ из Байшитаня родилась в семье врачей и прекрасно разбирается в медицине. Они с моей бабушкой очень хорошие друзья. Каждый раз, когда она приезжает в наше поместье, бабушка просит сестрицу Минлань сопровождать ей на встречах с пожилой госпожой Хэ. Услышав это, Ван Ши резко поставила чайную чашку на стол. Никто из присутствующих в комнате не осмелился отвечать Молань. Часть из них, опустив головы, пили чай, часть сменили тему и продолжили разговаривать. Молань чувствовала себя смущённой. Она прекратила читать стихи и принялась нахваливать подарки и подавать чай и закуски. Молань была красноречива, она имела чувство юмора и могла быстро реагировать на обстановку. Вскоре она очаровала всех присутствующих и те слушали её, широко улыбаясь, и восклицали: «как Ван Ши повезло, что у неё такая умная дочь». Даже госпожа Лян похвалила Молань. Эти похвалы льстили ей, но следующие слова госпожи Лян были разочарованием. — Сестрица Ван, четвёртой юной госпоже уже пятнадцать, — сказала она. — Тебе стоит подобрать ей подходящую пару как можно скорее. Не откладывай это дело. Когда Молань услышала это, её глаза заслезились. После того как гости ушли, она возмущалась, возвращаясь в свои покои вместе с сёстрами. — Вот это благородная семья! У семьи бо Юнчхана множество ветвей, а значит, множество сыновей. Разве много наследства достанется каждому из них по отдельности? Очень сомневаюсь! — Ты права, сестра, — с улыбкой ответила Жулань. Ван Ши уже успела намекнуть Жулань, что семья её будущего мужа была богатой, поэтому она сейчас наслаждалась гневом Молань. Минлань не участвовала в разговоре. И вот сегодня настало время третьего визита жены бо Юнчхана. Служанка отодвинула перед Минлань бамбуковые занавески и та легко проскользнула внутрь, слегка покачнувшись, словно цветок на ветру. Заметив её, госпожа Лян, сидевшая рядом с Ван Ши, удовлетворённо кивнула. Минлань поприветствовала Ван Ши и госпожу Лян, после чего, выпрямившись, заметила стоявшую около Ван Ши большую коробку. Судя по всему, в ней находилось что-то пушистое. В следующую секунду Ван Ши с неловкостью произнесла: — Госпожа, вы так добры. Мне стыдно принимать все эти меха от вас. — Мой брат живёт на севере, — неторопливо ответила госпожа Лян. — Там весьма холодно, и этот мех мягкий и удобный для носки очень популярен там, поэтому он присылает мне полную повозку этого меха каждый год. Я отобрала часть для тебя. Он не обработан, но я думаю, тебе он понравится. — Конечно же, всем нам понравятся эти меха, — улыбнувшись, быстро ответила Ван Ши. — Ого, я никогда не видела настолько хорошего меха! Спасибо вам, госпожа, сегодня я узнала нечто новое. Я обязательно прослежу, чтобы портной обращался с этим мехом с особой осторожностью. Ну же, Минлань, поблагодари госпожу Лян. «Не думаю, что мне перепадёт что-то из этого меха», — разочарованно подумала Минлань, но тем не менее она встала и поблагодарила госпожу Лян. Та никак не отреагировала, продолжая внимательно разглядывать Минлань, но вскоре произнесла: — Сейчас холодно. Не забывай одеваться потеплее, когда выходишь на улицу, тебе нужно беречь себя. Для госпожи Лян, которая была весьма безразличной к другим, эти слова были знаком невиданной заботы. — Спасибо вам за беспокойство, госпожа Лян, — с улыбкой ответила Минлань. — Госпожа недавно подарила мне тёплую меховую одежду, в ней мне будут не страшны холода. На самом деле, весь комплект одежды изначально предназначался для Жулань. Его шили по её старым меркам, но к зиме Жулань успела вырасти и вся эта одежда оказалась ей мала, поэтому Ван Ши отдала её Минлань. Госпожа Лян одобрительно улыбнулась Ван Ши, что весьма порадовало её. — Что за глупышка, — усмехнувшись, сказала Ван Ши, обращаясь к Минлань. — Госпожа Лян подарила нам этот прекрасный мех, а ты болтаешь о своих одеждах. Мы ведь можем и осмеять тебя за подобное невежество. Услышав это, Минлань, смутившись, опустила голову и покраснела. После того как госпожа Лян ушла, Минлань продолжала беспокоиться о её истинных намерениях. В этот раз она пригласила Минлань к себе и выражала неприкрытую заинтересованность ею. Более того, энтузиазм Ван Ши намекал на то, что они уже могли прийти к соглашению. Нахмурившись, Минлань медленно шла по направлению к дому Муцхан. Вернувшись в свои покои, она встретила Чхандуна, который сидел на стуле, и Сяотао, которая с обеспокоенным видом отпаивала его горячим чаем. Увидев Минлань, Чхандун улыбнулся. — Сестра, ты наконец вернулась, — сказал он. — Я успел выпить уже три чашки чая. Я отпросился из школы, так что, начиная с сегодняшнего дня, я свободен. — Не радуйся слишком рано, — не меняя выражения лица, ответила Минлань. — Я попрошу наложницу Сян упаковать твои книги, чтобы ты мог учиться даже по пути в Йоуян, — с этими словами она протянула Даньдзю свою муфту, подаренную госпожой Лян, и попросила её положить её в багаж. — Не говори мне такие страшные вещи, — с улыбкой ответил Чхандун. — Я ведь принёс тебе хорошие новости. Спустя полгода я, наконец, разузнал, что…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 88: У брата Чханбая хорошая жена (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Не успел он договорить, как плотную хлопковую занавеску на двери отдёрнули снаружи. В дверях стояла Молань, её лицо было пунцовым от злости, а её кулаки были крепко сжаты. Минлань, вздрогнув, рефлекторно сделала шаг назад. После этого она незаметно махнула рукой Чхандуну и многозначительно посмотрела на Сяотао. — Как же это похоже на тебя! — фыркнула Молань, медленно направляясь к Минлань. — Ни за что бы не подумала, что ты такая жадная. Её глаза были красными от слёз, а на лице — злое выражение лица. Служанки пытались остановить её, но она вытолкала их из комнаты и захлопнула дверь. — Следи за словами, — тихо ответила Минлань. — Даже если тебя не беспокоит твоя собственная репутация, подумай о репутации своей семьи. Минлань не боялась конфликта с Молань, но она опасалась, что об этом прознают посторонние, поскольку тогда их наверняка заклеймят узкомыслящими и злобными девками. Лицо Молань исказилось ещё больше. — Ах ты, бесстыжая дрянь! — гневно выпалила она. — Ты всегда пытаешься заговорить мне зубы своей пустой философией! Сегодня я не собираюсь тебя слушать! Уж сейчас-то я тебя проучу! — с этими словами она ухватилась за круглый столик и опрокинула его. На столе стояла чашка полная горячего чая, она разбилась на кусочки и брызги чая попали на лицо и руки Чхандуна. Минлань совершенно не ожидала от Молань такой смелости и ярости. Глядя, как Чхандун протирает лицо руками, она почувствовала жалость. Повернувшись к Молань, она с улыбкой произнесла: — Сестра, смотрю, ты подкована не только в литературе, но и в боевых искусствах. Ты не только прекрасно пишешь стихи, но и мастерски переворачиваешь столы. Если я сделала тебе что-то плохое, прошу, прости меня. Я надеюсь, это помогло тебе выпустить свой гнев. Однако Молань увидела подаренную муфту и разозлилась ещё сильнее.Ткнув пальцем в Минлань, она принялась возмущаться: — Ты бесстыжая певичка! Когда-то ты сказала мне, что не будешь конкурировать со мной! И, видимо, солгала мне! Я думала, что ты хорошая, но теперь я вижу, что ты та ещё сука! Говоришь одно, а делаешь совершенно другое!.. Чхандун ошеломлённо смотрел на всё это, не смея произнести ни слова. Совершенно потеряв голову, Молань принялась проклинать даже пожилую госпожу Шен. Несмотря на то, что внешне Минлань выглядела спокойной, слова Молань уже начали порядком раздражать её. — Должно быть, ты одержыма демоном, — спокойным тоном ответила Минлань. — Ты сквернословишь как сапожник, я… Я думаю, что стоит показать тебя лекарю. Изначально Минлань не собиралась конфликтовать с Молань, но теперь она передумала и решила преподать ей урок. Закончив говорить, она медленно направилась в сторону двери, считая шаги в уме. Как она и ожидала, Молань тут же бросилась на неё, повалила на пол и замахнулась рукой. Стиснув зубы, Минлань усилием воли заставила себя не уворачиваться, и в следующую секунду ей прилетела пощёчина. Сама Молань выглядела удивлённой. Изначально она намеревалась лишь отругать Минлань и разбить что-нибудь хрупкое в её комнате. Но теперь, глядя на красивое лицо Минлань, Молань испытала непреодолимое желание испортить его. Схватив с пола осколок фарфора, она замахнулась им, собираясь воткнуть его в лицо Минлань. К этому моменту Минлань уже достигла своей цели, поэтому она сбросила с себя Молань и изо всех сил пнула её по ноге, из-за чего та упала. Затем она осторожно дотронулась пальцами до своей горящей щеки. У неё под рукой не было зеркала, но она и без того знала, что на её щеке наверняка красовалась ярко-красная отметина в форме ладони. У Минлань была нежная кожа, которую легко было поранить. Приблизившись к Молань, Минлань схватила её за руки. Со стороны выглядело, словно две сестры сцепились друг с другом. Наклонившись к Молань, Минлань прошептала ей на ухо: — Хочешь узнать кое-что интересное? Твоя мать вышла за Шен Хуна в январе, а твой старший брат родился в мае того же года. Если ты не знала, беременность у женщины длится десять месяцев. Сестрица, ты в курсе, что твоя мать была беременна до свадьбы? Услышав это, Молань покраснела и попыталась вырваться, продолжая проклинать её, на чём свет стоит. Приблизившись к ней ещё, Минлань продолжила: — Твоя мать самая настоящая певичка. И как раз она говорит одно, а делает другое. В прошлом бабушка дружила с твоей матерью и хорошо к ней относилась, а та притворялась, что благодарна бабушке за её волнение и заботу, но сама втайне спала с отцом. Разве это не называется «кусать руку, которая тебя кормит»? Их прервал звонкий голос, донёсшийся снаружи. — Госпожа, наконец-то вы прибыли! — это был голос Цхуйсю. Услышав это, Минлань тут же отпустила Молань и отпрыгнула от неё на три шага. Снаружи послушались крики, после чего в дверь резко постучали. Чхандун торопливо распахнул дверь. Вошедшая Ван Ши окинула комнату оценивающим взглядом: в ней царил ужасный беспорядок. Её прибытие было удачным, она застала Молань с выражением ярости на лице, а Минлань со смиренно склонённой головой и ярким отпечатком на лице. На лице и руках Чхандуна также виднелись покраснения от ожёгов. — Что вы тут творите?! — придя в ярость, воскликнула Ван Ши. Развернувшись, она принялась ругать служанок. — А вы здесь на что?! Почему вы не остановили их?! Ну же, помогите своей госпоже Минлань сесть в кресло и прийти в себя! Цхайхуан, сходи позови домоправительницу Лиу Кун. Кажется, сегодня мне придётся прибегнуть к жёстким методам воспитания. А вы схватите четвёртую девчонку и не отпускайте её! Когда Молань услышала про воспитание, выражение её лица изменилось. В то же время снаружи донёсся женский голос. — Сёстры спорили о чём-то? Госпожа, как же можно наказывать мою дочь, не выяснив истины? — в комнату медленно вошла наложница Линь, одетая в голубовато-белый парчовый халат. Её сопровождала Цхайюнь, личная служанка Молань и несколько других слуг. Увидев, как в комнату вошла её мать, Молань вновь обрела храбрость и, стряхнув с себя руки державших её служанок, подбежала к наложнице Линь и спряталась за ней. Глядя на двух непокорных женщин, Ван Ши усмехнулась. — Ты всего лишь наложница. Как тебе хватает храбрости вмешиваться в это? — Я живу в поместье семьи Шен уже почти двадцать лет, — понимающе улыбнулась наложница Линь. — И сейчас, когда мою дочь пытаются обвинить в чём-то, разве могу я молчать? Госпожа, прошу, не будьте столь несправедливой. Слова наложницы Линь лишь больше спровоцировали Ван Ши. Ткнув пальцем в Минлань, она заявила: — Твоя дочь ведёт себя неподобающе и этим оскорбляет наше достоинство! Она даже обругала и ударила своих младших брата и сестру! Что, мне нельзя наказать её за это? Услышав это, наложница Линь засмеялась, прикрыв рот рукой. — Госпожа, вы, должно быть, шутите. Для сестёр вполне естественно периодически ссориться и ругаться. Если вы хотите справедливости, я полагаю, стоит наказать их в равной степени. Я думаю, пятьдесят ударов каждой будет вполне достаточно. Услышав это, Люйчжи не сумела сдержаться и выпалила: — Что за чушь! Что значит «наказать их обоих в равной степени»?! Юная госпожа Молань ударила нашу юную госпожу по лицу и из-за неё пострадали лицо и руки юного господина Чханбая! Мы все видели это и лишь вы не хотите увидеть правду! Наложница Линь, услышав это, тут же воспользовалась подвернувшейся возможностью и набросилась на Люйчжи. — Да как ты посмела открыть рот? Разве тебя кто-то спрашивал?! — воскликнула она. — Вы все служанки Минлань и вашим словам нельзя доверять! — высунувшись из-за наложницы Линь, добавила Молань. — Это Минлань начала первая, я лишь отбивалась. Люйчжи, сжав руки в кулаки, собиралась уже начать ругаться с Молань, но Яньцхао остановила её. Она потянула её за рукав и что-то шепнула ей. В то же время в комнату вошла домоправительница Лиу Кун. — Я хозяйка в поместье Шен! — принялась распаляться Ван Ши. — И сейчас я хочу наказать ребёнка, которому являюсь законной матерью. Это не твоё дело, наложница Линь! Пускай ты и родила сына и дочь, ты всего лишь наложница в моей семье! Услышав это, домоправительница Лиу Кун нахмурилась. Каждый раз, когда Ван Ши злилась, она быстро теряла самообладание и легко могла начать нести чушь. Если наложница Линь пересажет её слова Шен Хуну, Ван Ши опять проиграет ей. Тем временем Ван Ши продолжала ругать наложницу Линь, а наложница Линь пыталась отрицать вину своей дочери, что ещё больше бесило Ван Ши. Окончательно придя в ярость, Ван Ши приказала своим слугам схватить Молань. Слуги наложницы Линь тут же отреагировали на это. Вскоре все присутствующие в комнате слуги сцепились друг с другом. Молань расплакалась, а наложница Линь громко воскликнула: — Кто-нибудь, позавите сюда третьего юного господина! Госпожа хочет убить его сестру! Её голос на удивление легко прорвался сквозь шум и крики, наполнявшие дом Муцхан. Вскоре туда прибыл Чханфен. Войдя в комнату, он подошёл к Молань и наложнице Линь и обнял их, закрывая собой от слуг. Слуги Ван Ши опасались трогать Чханфена, поэтому они сразу же подрастеряли большую часть своей храбрости. Вскоре и сама Ван Ши, утомившись. Оперлась на плечо допоправительнице Лиу Кун, чтобы перевести дыхание. Глядя на всё это, Минлань вздохнула. Внезапно ей захотелось подойти к Ван Ши и научить её правильной тактике ведения боя. Эта стычка показала, что боец из неё был никакой. Она шла напролом, оставляя оппоненту большое пространство для манёвра. — Прекратите! — разнёсся по комнате чистый и звонкий голос. Все синхронно развернулись и увидели стоявшую в дверях Хай Ши. Она окинула комнату спокойным холодным взглядом, внимательно всмотревшись в лицо каждого из участников перепалки, после чего повернулась к домоправительнице Лиу Кун. — Госпожа нехорошо себя чувствует, — сказала она. — Прошу, отведи её в покои и обеспечь ей отдых, Лиу Кун. Казалось, домоправительница Лиу Кун только и ждала этого приказа. Услышав его, она немедленно подхватила Ван Ши под руку и вывела её из комнаты. Проводив их взглядом, Хай Ши повернулась к Чханфену и холодно произнесла: — Никогда не слышала о том, чтобы мужчинам, кроме хозяина дома, конечно же, дозволялось принимать участие в делах внутренних покоев. Ты хорошо обучен и тебе должно быть это известно, поэтому лучше ступай к себе и займись подготовкой к экзаменам. Они будут уже следующей осенью. Чханфен, покраснев, торопливо покинул комнату. Глядя как Хай Ши непринуждённо спровадила восвояси и Ван Ши и Чханфена, наложница Линь, притворно улыбнувшись, произнесла: — Младшая госпожа, вы действительно достойная дочь семьи, из которой поколениями выходили учёные. Вы умны и прекрасно разбираетесь в том, что правильно, а что нет. Спасибо вам, младшая госпожа. Молань, давай, поблагодари свою старшую сестрицу, и мы пойдём в свои покои. — Не стоит так торопиться, — Хай Ши резко остановила наложницу Линь, после чего обратилась к стоявшим позади себя слугам. — Вы трое, отведите госпожу Молань в её комнату и присмотрите за ней. Не позволяйте ей уходить. Понятно? Наложница Линь удивлённо вскинула брови и уже собиралась возразить, но Хай Ши не позволила ей этого. — Господин вернётся через два часа, — сказала она. — Я уже послала за ним, и он придёт так быстро, как сможет. Всем нам видна отметина на лице Минлань, но что до Молань, я полагаю, надёжнее всего будет ответсти её в мои покои, и поручить моим служанкам присмотреть за ней. Так она точно не поранится, — последние слова она выделила интонацией. Предчувствуя поражение, наложница Линь наконец поняла, насколько проницательноей женщиной была Хай Ши. — Какой в этом прок? Мы лучше… — выдавив из себя улыбку, начала было она. — Если Молань поранится, находясь вне нашего поля зрения, боюсь, мы не сможем объяснить это господину. Наложница Линь, если вы действительно хотите побыть с Молань, я не буду вам препятствовать, но затем вам придётся нести ответственность за ваше решение, — с этими словами Хай Ши махнула рукой слугам и они направились к Молань, собираясь увести её. По Молань было отчётливо видно, что она напугана. Она попыталась попросить помощи у наложницы Линь. Все присутствующие слуги наложницы Линь напряглись, ожидая начала новой драки. Глядя на это, Хай Ши насмешливо усмехнулась и холодно произнесла: — Никто из присутствующих здесь не останется безнаказанным. Если вы посмеете снова начать драку, я запишу имена каждого из вас. Конечно ваши хозяева от этого не пострадают, но вы сами… У меня достаточно власти, чтобы решать вашу судьбу. Я могу приказать выпороть или и вовсе продать вас. Даже если я не смогу наказать вас всех, я точно накажу зачинщиков и самых отъявленных дебоширов. В её словах и взгляде читалась жажда крови, что довольно сильно озадачило наложницу Линь. Все слуги, присутствующие в комнате, стояли смирно, опустив руки, и просто смотрели друг на друга. Никто не хотел оказаться первым в списке Хай Ши. Казалось, ситуация полностью урегулировалась. Глядя на это, Минлань тихо покивала, мысленно восхищаясь тем, насколько хорошая жена досталась братцу Чханбаю.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 89: Зачистка (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Когда Лайфу, управляющий поместья Шен пришёл в цензорат в поисках Шен Хуна, тот как раз планировал сходить в ресторан и выпить с новоприбывшими молодыми чиновниками, чтобы подружиться с ними и расширить зону своего влияние. Но неожиданное прибытие Лайфу порушило все его планы и ему пришлось отправиться вместе с ним домой. Молань в тот момент сидела взаперти, поэтому наложница Линь не могла сговориться с дочерью или провернуть какой-либо трюк. Из-за этого наложница Линь решила подождать Шен Хуна у ворот поместья и первой пожаловаться ему о предвзятости Ван Ши, но Хай Ши была на шаг впереди наложницы Линь. Она велела Лайфу ввести Шен Хуна в поместье через боковой вход. Таким образом, Шен Хун направился короткой дорогой прямо в дом Муцхан, где его встретила Минлань. Войдя внутрь, Шен Хун увидел лежавшую на мягком диванчике Минлань, на щеке которой всё ещё красовалась свежая отметина. Она выглядела напуганной, она дрожала и тихонько плакала, крепко хватаясь за его рукава. К Шен Хуну тут же подскочила наиболее красноречивая служанка и со слезами на глазах принялась объяснять, что случилось с Минлань. Окинув место происшествия взглядом, Шен Хун помрачнел, особенно когда он увидел валявшиеся на полу осколки фарфора. — Где сейчас Молань? — с серьёзным видом поинтересовался Шен Хун. Хай Ши поклонилась Шен Хуну и тихо ответила: — Наложница Линь боялась, что Молань безвинно обвинят и поэтому она всеми силами пыталась помешать госпоже увести её. Не зная, как поступить лучше, я отвела Молань в свои покои и стала дожидаться вас, чтобы вы рассудили этот спор. Услышав это, Шен Хун удовлетворённо кивнул, но затем он вспомнил постоянные споры и вражду между Ван Ши и наложницей Линь, после чего на его лице появилось сомнение. Пока он раздумывал, где искать уловку, Хай Ши мягко произнесла: — Я пришла в дом Муцхан слишком поздно, и я не до конца знаю, что именно здесь произошло. Вы можете спросить саму Молань, пусть она сама расскажет вам, тогда уж её точно нельзя будет обвинить в том, чего она не совершала. Шен Хун согласно кивнул ей и, велев слугам позаботиться о Минлань, вышел из комнаты. Хай Ши последовала за ним, велев Даньдзю и Люйчжи идти с ними. Они направились к главному дому, к этому времени у Хай Ши уже всё было готово. В главном зале на месте хозяйки сидела Ван Ши, держась за грудь и тяжело дыша. Рядом с ней стояла домоправительница Лиу Кун. Наложница Линь, Молань, Чханфен, Чхандун и наложница Сян стояли в центре комнаты. В комнате не было слуг, помимо тех, которые охраняли дверь. Шен Хун прекрасно понимал, что подобные стыдные домашние дела нельзя было предавать огласке, поэтому он мысленно восхитился осторожностью и прозорливостью Хай Ши. Шен Хун вошёл в комнату молча и не торопился нарушать тишину. Когда он проходил мимо наложницы Линь, вытиравшей свои слёзы носовым платком, она протянула руки и попыталась ухватиться за его рукава. — Господин!.. Но не успела она договорить как Хай Ши шагнула вперёд и оттащила наложницу Линь подальше от Шен Хуна. — Господин отложил все свои важные дела и поторопился домой, чтобы разрешить этот спор, — с улыбкой сказала она. — Позволь ему высказаться первым. — Младшая госпожа, разве я не могу говорить? — дрожащим голосом произнесла наложница Линь. — Я лишь хочу защитить свою дочь. Для меня невыносимо будет смотреть на то как она безвинно страдает. — Я пригласила всех вас сюда для того чтобы прояснить ситуацию для господина, — улыбнушись, мягко ответила Хай Ши. — Мы все — одна семья, мы связаны узами крови. Я верю, что мы сможем справиться с любыми проблемами. Если кто-то из вас поступил неправильно, господин примет все необходимые меры. Если же это было просто недопонимание, мы сможем разобраться в этом и восстановить гармонию в семье. Но наложница Линь, я слышала, что ты прибыла туда после госпожи, как и я. Я боюсь, что ты тоже не можешь знать наверняка, что произошло между Молань и Минлань. Так что же ты тогда хочешь сказать? Наложница Линь поперхнулась. Несмотря на то, что Хай Ши не сказала ничего касательно самого конфликта между Молань и Минлань, все её надежды оказались разрушены её словами. После сказанного она уже не могла даже со слезами вымолить прощения для своей дочери. Шен Хун прошёл вперёд и сел слева от Ван Ши. Затем он окинул внимательным взглядом Молань и отметил, что она выглядела нормально и, судя по всему, не пострадала. У неё лишь слегка покраснели щёки, что скорее всего объяснялось смущением, но, взглянув на Чхандуна, Шен Хун нахмурился. Его младший сын явно был ранен. Его правая рука была забинтована, а на лице красовалось несколько волдырей, выглядевших болезненными. Наконец, Шен Хун перевёл взгляд на Чханфена и внезапно почувствовал злость, увидев беспокойство и сомнение на его лице. Схватив чашку, Шен Хун швырнул её в Чханфена. Чашка упала на пол у его ног и разлетелась на осколки. Чханфен, вздрогнув, отступил назад на несколько шагов. — Ты, мелкий негодник! — воскликнул Шен Хун. — Почему ты не занимаешься учёбой?! Ты так интересуешься женщинами, что теперь даже лезешь в дела внутренних покоев? Тебе не стыдно?! Ты читаешь так много книг, написанными добродетельными людьми, но ты не учишься никакой мудрости! Как же ты бесполезен! Убирайся отсюда, я позже с тобой разберусь! Побледнев от страха, Чханфен торопливо вышел из комнаты. Отчитав своего сына, Шен Хун перевёл взгляд на Молань. — На колени, Молань! — прикрикнул он. Молань послушно опустилась на колени. — Отец, прошу, рассудите мудро, — со слезами на глазах принялась уговаривать она. — Я просто поругалась с Минлань, признаю, я потеряла контроль, когда я схватила её, но я совершенно не хотела причинить ей вреда. Затем пришла госпожа и сказала, что я заслуживаю наказание. Матушка не смогла вытерпеть этого, поэтому она посмела возразить. Отец, я признаю, я была не права, прошу, накажите меня, но не вините моих брата и мать, они… Они просто пытались защитить меня, — сказав это, она разрыдалась. Она выглядела слабой и жалкой. Глядя на неё, Шен Хун смягчился. Он подумал о том, что дети действительно часто теряют голову в ссорах. — Но твои слова отличаются от того, что говорили мне другие, — нахмурившись, ответил он. — Это всё слуги Минлань! — наложница Линь воскликнула сквозь всхлипы. — Конечно же они будут стоять за свою госпожу! Услышав это, Шен Хун засомневался. Бросив на него взгляд, Хай Ши неожиданно засмеялась. — Батюшка, братец Чхандун присутствовал на протяжении всего конфликта, — почтительно сказала она Шен Хуна. — Вы можете расспросить его о том, что произошло на самом деле. Шен Хун был дотошным и осторожным человеком. Он редко принимал решения, не выслушав мнение всех сторон конфликта. Этому его научила служба чиновником. Решив, что Хай Ши права, он обратился к Чхандуну. — Расскажи мне, что произошло между твоими сёстрами. Наложница Линь и Молань переглянулись, выражения их лиц изменились. Наложница Сян, опустив голову, тихонько ткнула Чхандуна. Длинные рукава прикрывали её движения, поэтому никто не заметил этого. Поняв, что от него требуется, Чхандун шагнул вперёд и поклонился. Затем, подняв голову, он принялся тщательно излагать отцу всё, что произошло, изредка всхлипывая, хотя на его лице не было видно никаких слёз. —…Я собирался покинуть столицу вместе с сестрой Минлань. Несколько часов назад я испугался, что я могу забыть взять с собой что-нибудь важное, поэтому я решил сходить к сестре Минлань, чтобы спросить, что взять с тобой в Йоуян. Когда я пришёл, Сяотао налила мне чашку горячего чая. Когда же вернулась сестрица Минлань, мне налили уже третью чашку, и появилась сетрица Молань… — Чхандун не умел говорить быстро, зато он излагал ситуацию во всех деталях. Он упомянул всё, даже ругань Молань, в том числе бесстыжую дрянь и певичку. Несмотря на то, что он перечислял детали достаточно разрозненно, полнота сведений, предоставляемых им, внушала Шен Хуну доверие. Наложница Линь несколько раз пыталась перебить его, но Хай Ши мешала ей. Пока Шен Хун слушал рассказ Чхандуна, его лицо постепенно превращалось в гневную гримасу. Когда Чхандун сказал, что Молань повалила Минлань и влепила ей пощёчину, пытаясь помешать ей уйти, Шен Хун уже не мог больше сдерживать гнев. Он ударил рукой по столу и рявкнул: — Ах ты тварь! Молань задрожала от страха и напрочь позабыла все слова, которыми собиралась защищаться. Наложница Линь немедленно упала на колени и взмолилась: — Юный господин Чхандун, все обитатели поместья Шен знают, что ты хорошо ладишь с госпожой Минлань! Она часто шьёт для тебя туфли и носовые платки. Я понимаю, что твоя сестра Молань никогда не присматривала за тобой и не слишком-то близка к тебе, но всё-таки ты не должен… не должен… Неужели ты пытаешься навредить своей сестре Молань? Чхандун понял, что наложница Линь обвиняет его во лжи и предвзятости по отношению к Минлань. От этого его лицо стало пунцовым. Он упал перед Шен Хуном на колени и воскликнул: — Клянусь! Всё, что я сказал, истинная правда. Если в моих слова было хоть слова лжи, то я… я… — последние слова он произнёс громко и уверенно. — То я провалю все императорские экзамены, какие только будут в моей жизни! — Не говори ерунду! — воскликнула Хай Ши, бросившись к Чхандуну и попытавшись закрыть ему рот. После чего продолжила более мягко. — Тебе не следует говорить подобных вещей. Наложница Сян тоже упала на колени и принялась плакать и кланяться Шен Хуну. — Господин, никто не знает сына лучше, чем его отец, — принялась причитать она. — Вы прекрасно знаете характер Чхандуна, он… он честный мальчик! Он не обладает большим красноречием, разве можно заподозрить его во лжи? Для каждого, кому была интересна карьера чиновника, подобная клятва была сравнима с чем-то вроде «пусть вся моя семья погибнет». Несмотря на то что Шен Хуна раждражал импульсивный темперамент его младшего сына, он был убеждён, что Чхандун говорил правду, поэтому он принялся мягко и осторожно успокаивать его, после чего велел слугам отвести наложницу Сян и Чхандуна обратно в свои покои. Уже практически стоя в дверях, Чхандун повернулся и сдавленно произнёс: — В конце сестрица Молань даже подняла осколок фарфора и попыталась порезать им лицо сестрицы Минлань… Сказав это, он быстро вышел из комнаты. Лица всех присутствующих в комнате переменились. Если девочка просто поругалась со своей сестрой, люди могли сказать лишь то, что она невоспитанна. Но если девочка хотела повредить лицо своей сестры, люди наверняка сказали бы, что она злобная и бессердечная. К счастью, домоправительница Лиу Кун обладала цепким взглядом и ловкими пальцами. Она схватила Молань за правое запястье и быстро повернула её руку ладонью вверх. На свету все смогли заметить царапину на большом, указательном и среднем пальцах Молань, которые явно были оставлены острым предметом. Вскоре ни у кого не осталось сомнений в том, что Молань действительно собиралась изуродовать Минлань. Шен Хун мрачно посмотрел на Молань. Его взгляд для неё был похож на стрелу, пронзившую сердце. Затем он тихо спросил: — Молань, я спрошу у тебя это лишь один последний раз. Ты признаёшь то, что сказал Чхандун? Лицо Молань было мертвенно бледным. Её била крупная дрожь, казалось она вот-вот упадёт в обморок. Взглянув на отца, она увидела в его глазах не привычную любовь и нежность, а хищный и жестокий блеск. Кое-как разжав губы, она тихо прошептала: — Да, — после чего осела на пол. Разрыдавшись, наложница Линь бросилась к Молань и подхватила её на руки. Шен Хун побагровел от злости. Он даже не смотрел на неё. Вместо этого он велел слугам поднять Молань и наказать её согласно правилам семьи Шен. Наложница Линь продолжала плакать и пыталась отмахиваться от слуг, пытавшихся забрать Молань. — Даже если Молань и начала первой, господин, спросите у неё, почему она так поступила! — воскликнула она. — Или хотя бы спросите у госпожи, какую несправедливость она совершила! — Что за чушь ты несёшь? — терпение Ван Ши лопнуло и она, наконец, решила высказаться. — Твоя дочь ни на что не годится, а ты ещё обвиняешь меня в несправедливости! Ты такая же дрянь, как и твоя дочь, в этом вы очень похожи! Хай Ши тяжело вздохнула. Слова Ван Ши сейчас явно могли подпортить их неуклонно приближавшуюся победу. Она вдруг вспомнила, что Минлань однажды сказала ей, когда они играли вместе: «Я не боюсь умных соперников, я боюсь тупых союзников». Сейчас Хай Ши поняла, что Минлань в тот момент была абсолютно права, но затем она поспешила выкинуть эти мысли из своей головы, поскольку это было неуважительно по отношению к её свекрови. Как и ожидалось, Шен Хун нахмурился, услышав ругань Ван Ши. Наложница Линь на четвереньках подползла к нему и ухватилась за подол халата. — Господин, я знаю, что госпожа всегда недолюбливала меня, — прорыдала она. — Но последние двадцать лет я исправно кланялась ей и подавала чай. Я прислуживала госпоже искренне, от всего сердца, и я пыталась всеми силами удовлетворить её. Но даже если госпожа всё ещё не любит меня, она не должна вымещать свой гнев на Молань хотя бы ради вас, господин. Она ведь ваша дочь! Даже несмотря на то, что она не ровня Жулань, она всё ещё одного и того же положения с Минлань! Молань уже пятнадцать, и пришло время обсудить её брак. Сегодня к нам приходила особая гостья, но госпожа даже не предложила Молань пообщаться с ней. Жулань и Минлань уже были обещаны в хорошие семьи, но Молань, моя бедная дочь… Госпожа постоянно принижает её и до сих пор не организовала её помолвку. Лишь поэтому она разозлилась и начала перебранку с Минлань. Я знаю, что она поступила неправильно, но её ведь можно понять. Господин, все жители поместья Шен стремятся протоптаться по мне и моей дочери, прошу, помогите нам! Пока она говорила, по её щекам текли слёзы. Выглядевший искренним плач наложницы Линь ошеломил Шен Хуна. Ван Ши дрожала от злости. Ткнув пальцем в наложницу Линь, она воскликнула дрожащим голосом: — Ты! Ты совсем позабыла о стыде! Жена бо Юнчхан пришла лишь для того, чтобы увидеть Минлань. Какое отношение я имею к её решениям? Это она не хочет видеть Молань своей невесткой! По-твоему, я в этом виновата?! Примечания: 1) С Новым Годом! В честь праздников выкладываем обещанный марафон. Как и все, мы уходим на небольшой перерыв. Выкладка глав возобновится 9 января (суббота), а пока надеемся, что вас порадуют уже выложенные главы. Кто знает, возможно, в следующем году к нашей команде переводчиков присоединится кто-нибудь ещё!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 90: Зачистка (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides — Пускай я и не могу заниматься помолвкой, — скорбно прорыдала наложница Линь. — Я прекрасно знаю, что при выборе невест родители в первую очередь опираются на репутацию, а не на собственные наблюдения. Если госпожа замолвит за Молань словечко, к ней будут относиться куда лучше. Госпожа, умоляю вас, помогите моей дочери хотя бы ради её отца!.. От этого зависит её счастье в жизни! Вы можете отругать или побить меня, но прошу, дайте Молань шанс! Я готова преклоняться перед вами сколько угодно, если вы согласитесь помочь ей! — с этими словами наложница Линь упала на колени и принялась кланяться Ван Ши в ноги, раз за разом стукаясь лбом об пол, из-за чего тот постепенно краснел. Выражение лица Шен Хуна смягчилось. К этому моменту Молань пришла в себя и, обнаружив рядом наложницу Линь, вцепилась в её рукав и тоже разрыдалась. Их вид вызывал жалость. Это был первый раз, когда Хай Ши собственными глазами увидела, на что способна наложница Линь. В глубине души она даже восхищалась её способностями. Не удивительно, что Ван Ши не могла победить её вот уже двадцать лет. Наложница Линь была поистине находчивой и изобретательной. Она легко могла запутать людей настолько, что они поверили бы в то, что чёрное это белое. В этой ситуации Минлань вполне могла проиграть, но если она вмешается со своими объяснениями, то другие, вероятно, подумали бы, что Молань действительно обвинили ни за что. Хай Ши подмигнула домоправительнице Лиу Кун. Та, мгновенно уловив намёк, подскочила к Ван Ши и принялась успокаивать её. Она понимала, что любое слово, которое сейчас произнесёт Ван Ши, может сыграть против них. Видя, что Шен Хун сомневается, Хай Ши вышла вперёд и, поклонившись, обратилась к нему: — Батюшка, могу я вставить слово? Подумав несколько секунд, Шен Хун медленно кивнул. Хай Ши велела служанкам помочь наложнице Линь подняться, после чего осторожно спросила: — Наложница Линь, я хотела бы спросить у вас кое-что как у старшей. Вы можете развеять мои сомнения? Наложница Линь в тот момент со слегка ошеломлённым видом протирала лицо носовым платком. — Согласно вашим заявлениям, каждый раз, когда Молань чувствует, что с ней обращаются несправедливо, она может позволить себе отдаться эмоциям и начать крушить вещи, причинять боль братьям и сёстрам, и даже не слушаться свою законную матушку, — глядя ей прямо в глаза, продолжила Хай Ши. — Вы ведь это имели в виду, верно? В комнате повисла тишина, Шен Хун выглядел ошарашенным, выражение лица наложницы Линь также изменилось. — Батюшка, пускай в моей семье у меня была лишь одна сестра, но я прекрасно знаю, что в повседневных отношениях между братьями и сёстрами не должно находиться места несправедливости, — повернувшись к Шен Хуну, медленно продолжила Хай Ши. — Из всех знакомых мне людей я не могу назвать никого, кто стал бы устраивать скандал из-за подобного повода. Я высмеяла бы их даже за простую словесную перепалку. Выходит, госпожа всего лишь не пригласила Молань посидеть с гостями, и от этого Молань пришла в ярость, набросилась на Минлань и даже пыталась изуродовать её. Представьте, что стало бы с лицом Минлань, если бы она преуспела. Гнев Шен Хуна медленно утихал, и потихоньку к нему возвращалась способность ясно мыслить. Он посмотрел на Молань взглядом, полным разочарования. Наложница Линь, как и ожидалось, немедленно уловила изменения в его настроении и уже собиралась что-то сказать, но Хай Ши опередила её. — Наложница Линь, просто подумайте о том, что такого сделала госпожа. С момента переезда в столицу каждый раз, когда госпожа отправлялась в город, она брала с собой Молань. Что до Минлань, она крайне редко выбиралась куда-то в сопровождении госпожи. Кроме того, когда две семьи обсуждают возможную свадьбу своих детей, наложницам не подобает вмешиваться и просить о каких-либо обещаниях. Так скажите, пожалуйста, как ещё госпожа могла помочь вашей дочери? — простые слова Хай Ши звучали веско и падали, словно камни. Однако они не особо повлияли на наложницу Линь. — Но как же Молань? — обиженно ответила она. — Все её сёстры уже обещаны в благородные семьи, лишь одна она до сих пор не обручена. Услышав это, Хай Ши рассмеялась. — Вы, должно быть, шутите, — сказала она, прикрывая улыбку носовым платком. — У Молань есть пожилая госпожа, её законные родители и множество братьев и сестёр. Не обвиняйте нас в её одиночестве. К тому же, свадьбы решаются на небесах. То, насколько хороший партнёр попадётся человеку, определяется его добродетелью в прошлых жизнях, поэтому нам не следует быть жадными и завидовать чужому счастью. Наложницу Линь возмутило то, что её перебили. От жалобного выражения её лица не осталось и следа. В её глазах появился зловещий блеск. — Младшая госпожа, вы слишком недооцениваете ситуацию, — хрипло ответила она. — Молань не ваша дочь, естественно, что вы не понимаете мои чувства. Да и потом, уж вам-то не нужно бояться того, что вас выдадут за бедного сюцая или цзюженя. — Все высокоранговые чиновники при дворе когда-то были сюцаями или цзюженями, — вздохнув, ответила Хай Ши. — Многие из них были бедны. Никто не рождается министром или главным секретарём. Даже наш господин до того как стал чиновником сдавал императорские экзамены и усердно учился, чтобы оказаться на первых местах, а после этого он много лет трудился в поте лица, дабы набраться опыта и научиться всем премудростям своего ремесла. И вот, ныне он стал подспорьем для нашей страны. Наложница Линь, почему ты так недооцениваешь сюцаев и цзюженей? Эти слова польстили Шен Хуну. Но затем пришла другая, менее радостная мысль: он задумался, была бы с ним наложница Линь, если бы он остался лишь простым бедным учёным. Наложница Линь не знала, что ответить. Какое-то время она лишь с ненавистью смотрела на Хай Ши, но, когда она заметила, что Шен Хун смотрит на неё крайне недовольным взглядом, она тут же отреагировала и послушно извинилась. — Вы правы, младшая госпожа. Я была неразумна и сказала нечто неподобающее. Я прошу прощения за то, что могла задеть госпожу своими словами. И я велю Молань извиниться и загладить свою вину перед Минлань. Господин, если вы полагаете, что этого недостаточно, вы можете выпороть её или проучить иным способом. Но прошу, не запирайте её… Ей… ей нужно заниматься будущей свадьбой, — она говорила всё это искренним тоном, словно бы действительно признавала свои ошибки. Хай Ши фыркнула, услышав это. Ей не хотелось, чтобы наложница Линь так легко соскочила с крючка. Она с максимально серьёзным видом поклонилась Шен Хуну и произнесла: — Батюшка, позвольте мне кое-что добавить. Возможно, мне не стоит этого говорить, но я полагаю, случившееся сегодня может стать причиной потери лица нашей семьи в будущем. Несмотря на всю мелочность этого скандала, он может обернуться для наших потомков настоящим бедствием. — Говори, что хотела, — одобрительно глядя на свою невестку, кивнул Шен Хун. — Молань сегодня совершила чудовищно неразумный поступок, — подняв голову, почтительно продолжила Хай Ши. — И даже несмотря на то что у неё были свои мотивы и свои оправдания для этого, её проступок по отношению к Минлань ни в коем случае нельзя прощать. Ей уже пятнадцать лет и вскоре она выйдет замуж. Если к этому моменту у неё всё ещё будет столь скверный характер, не видать ей хорошей жизни. Кроме того, братец Чханфен сегодня тоже повёл себя глупо. Я и представить не могла, что он вмешается в дела внутренних покоев. Это же просто смешно!.. Но я могу его понять. Наложница Линь вырастила его, естественно, он не хотел видеть как его мать и сестра страдают. Больше всего вины, я полагаю, лежит на их слугах, ведь госпожа Ван Ши, так или иначе, хозяйка внутренних покоев, и не важно, правильны ли её приказы или нет, слуги должны слушаться её. Если кто-то из них пустит слух о произошедшем, это может разрушить вашу репутацию, батюшка. Шен Хун выглядел шокированным. Под конец Хай Ши тихо добавила: — Батюшка, у семьи бо Юнчхана широкий выбор потенциальных невест. Если сестрица Молань продолжит создавать проблемы, возможность брака с их семьёй будет утеряна. И. самое главное, на трон лишь недавно взошёл новый император. И больше всего его величество не одобряет того, когда чиновники размывают границы между законной женой и наложницей, и отдают предпочтение детям наложниц, а не законным детям. На лбу Шен Хуна проступил пот. Когда он вспомнил изгнанных дворян и разжалованных высокоранговых чиновников, вспотели даже его ладони. В этот момент в дело вступила Ван Ши. — До того как пожилая госпожа покинула столицу, она всегда доверяла мне заботу о Минлань, — дрожащим голосом произнесла она, прикрыв лицо носовым платком. — Также пожилая госпожа говорила, что Минлань настолько добра и скромна, что не станет жаловаться на своих обидчиков, даже если её будут задирать. А сейчас Минлань уезжает в Йоуян. Если пожилая госпожа увидит след на щеке Минлань, это разобьёт ей сердце… Ван Ши не слишком-то хорошо умела выдавливать из себя слёзы. Проплакав пару минут, она затихла, тяжело вздохнув. «Недаром предки говорили, что мастером станет тот, кто специализируется на чём-то одном», — подумала она. Очевидно, наложница Линь была весьма искусна в слезах напоказ. У каждого участника сегодняшнего инцидента было своё видение произошедшего, но в этот момент Шен Хун ясно осознал, что являлось корнем всех проблем. Подумав несколько минут, он, наконец, объявил: — Молань обидела свою сестру и сквернословила. В данный момент она лишена какой-либо добродетели. И поэтому отныне ей запрещено покидать свои покои. Сидя под замком, она будет переписывать «Образец женщины» до тех пор, пока её характер не улучшится. Молань ожидала, что её выпорят и поэтому, услышав слова Шен Хуна, она почувствовала облегчение. Однако наложница Линь оставалась настороже. Несмотря на то что Шен Хун не приказал выпороть Молань, она знала, что её дочь, определённо, ждало более суровое наказание. «Он не сказал, как долго Молань просидит под замком», — подумала она. — «Неужели он подразумевал бессрочное наказание?» Повернувшись к Ван Ши, Шен Хун произнёс: — Молань недавно исполнилось пятнадцать. Помнишь, я рассказывал тебе о цзюжене, его зовут Вень Яньцзин. Он неплохой парень. Я думаю, тебе стоит в ближайшее время пригласить к нам пожилую госпожу Вень и узнать у неё о дате его рождения и предпочтениях. Если он понравится тебе, мы можем организовать свадебную церемонию Молань сразу после окончания национального траура. Услышав это, Молань и наложница Линь побледнели, после чего в один голос закричали, умоляя Шен Хуна передумать. — Моё решение окончательное, — мрачно посмотрев на них, отрезал Шен Хун. — Даже не пытайтесь оспорить его. Скажете ещё хоть одно слово, и я выставлю вас из дома. Ноги Молань подкосились, и она рухнула на пол. Наложница Линь смотрела на Шен Хуна, не способная поверить в происходящее. Ван Ши опустила голову, чтобы никто не увидел, как она рада такому исходу. Окинув всех присутствующих взглядом, Шен Хун продолжил: — Наложница Линь показала себя некомпетентной матерью. Она плохо воспитывала Молань и совершенно не контролировала её. За это она будет заперта в своих покоях до тех пор, пока Молань не выйдет замуж. Наложница Линь, если я узнаю, что ты втайне встречалась с Молань перед свадебной церемонией, я дам тебе развод и выставлю из поместья Шен. Помимо этого, я запрещаю тебе встречаться с Чханфеном без моего разрешения. Мораль неведома тебе настолько, что ты даже испортила собственных детей, научив их всевозможным неподобающим вещам. Ты для них настоящая обуза. Шен Хун рвал и метал, возмущённый тем, насколько она отступилась от материнского долга. Наложница Линь рыдала и пыталась уцепиться за него, но Шен Хун отбил её руку в сторону и продолжил игнорировать её. От этого наложница Линь, казалось, пришла в отчаяние и, осев на пол, принялась тихо давиться слезами. Шен Хун чувствовал себя измотанным. Встав, он медленно подошёл к наложнице Линь и Молань. — С самого детства ты была моей любимицей, — сказал он, глядя на Молань. — Я учил тебя песням и стихам, но ты, кажется, выучила только ругань и проклятия. Я учил тебя читать и писать, надеясь, что через книги ты научишься отличать добро от зла. Но сейчас я вижу в тебе лишь грубость и непокорность. Ты завистлива настолько, что решилась обидеть своих младших брата и сестру. Словами не передать, насколько я разочарован тобой, — во взгляде Шен Хуна читалось отвращение и неодобрение. От страха Молань затаила дыхание. Казалось, будто ледяная рука отчаяния сжимала её сердце. — Теперь я понял, что пожилая госпожа была права в тот день, — сказал Шен Хун, повернувшись к наложнице Линь. — Жадность — это корень всего зла. Если бы я не баловал вас так сильно, ты и твоя дочь не осмелились бы вести себя столь неподобающе, — договорив, он развернулся и направился к двери, полностью игнорируя плач и мольбы наложницы Линь. В дверях он остановился и обратился к Ван Ши и Хай Ши. — Вам двоим стоит устроить чистку среди слуг. Накажите тех, кто способен исправиться, и продайте тех, кто не способен. Пусть во внутренние покои вернётся гармония. Ван Ши была переполнена радостью, услышав эти слова. Заметив это, домоправительница Лиу Кун незаметно ущипнула её за руку. Показывать радость сейчас было непозволительно для неё. Опустив голову, Ван Ши изо всех сил старалась сдержать улыбку. Хай Ши, напротив, оставалась невозмутимой. — Батюшка, не принимайте случившееся близко к сердцу, — успокаивающим тоном ответила она. — В столице мало семей, столь же мирных, как наша. И, хотя моё положение не позволяет делать такие заявления, я приложу все усилия, чтобы как можно быстрее всё пришло в норму. Слова Хай Ши смогли немного успокоить Шен Хуна. Не говоря больше ни слова, он вышел из комнаты. Даньдзю и Люйчжи, вернувшись в покои Минлань, пересказали ей всё случившееся. Дело было закрыто, и хранить вещь доки больше не было никакой нужды. Поэтому Даньдзю торопливо бросилась искать травяную мазь для Минлань, а Люйчжи тем временем уселась рядом с ней и продолжила вдохновлено пересказывать ей всё, что произошло в главном зале. — Младшая госпожа такая прозорливая. Она выглядит доброй и вежливой, но у неё острый ум и хорошо подвешенный язык. Она в мгновение ока расправилась с наложницей Линь и заставила её замолчать. Это так здорово! — восхищённо говорила Люйчжи. — Теперь мы сможем жить мирной жизнью. Госпожа Молань не осмелится больше докучать нам. Ах, господин, должно быть, ненавидит её теперь! Я слышала, что семья цзюженя Вень очень бедна. Минлань молча слушала рассказ Люйчжи, но на этом моменте она покачала головой и ответила: — Отец опасается, что сестрица Молань вновь совершит ошибку, поэтому он запрещает ей выходить. Ей нужно всего лишь дождаться, пока Вень Яньцзин построит свою карьеру чиновника и закрепится при дворе, после чего она сможет зажить очень хорошей жизнью. — Множество учащихся хотят сдать экзамены, — покачала головой Люйчжи. — Императорские экзамены проводятся каждые три года. Даже если он успешно сдаст все уровни экзамена и станет чиновником, ему предстоит большой путь по карьерной лестнице. Вероятно, в будущем ему придётся обратиться за помощью либо к господину, либо ко второму юному господину. До того как Люйчжи попала в поместье Шен, она жила в деревне. Там она периодически встречала бывших сюцаев и цзюженей, которых выгнали с работы спустя годы чиновничьей службы, потому что им не хватало либо подобострастия, либо красноречия. Некоторые из них покупали там дома и торговые лавки и жили весьма зажиточной жизнью, другим приходилось искать иные пути, чтобы прокормить семью. Минлань была не согласна с Люйчжи. Дело было в том, что Шен Хун хорошо разбирался в людях. Ему с первого взгляда понравились Юань Веньшао и Хай Ши, и даже текущую политическую ситуацию он охарактеризовал весьма точно. Раз уж ему понравился Вень Яньцзин, должно быть, он действительно был хорош в чём-либо. Но… Жизнь в бедности в семье Вень действительно станет для Молань настоящей пыткой. Должно быть, она действительно заслуживала этого наказания. Вернувшаяся Даньдзю принялась осторожно намазывать мазью ссадины Минлань. Закончив, она подняла голову и произнесла: — Так или иначе, сегодня наложница Линь потерпела сокрушительное поражение. Теперь её единственной надеждой остаётся сын. Она наверняка будет тихонько дожидаться, пока он проявит себя. Если же ему это не удастся, у неё не останется больше никаких надежд в жизни. В этот раз Минлань была согласна с Даньдзю. Она задумчиво кивнула, вспомнив, как испуганно вёл себя Чханфен.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 91: Причины и следствие (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Вечером Шен Хун и Ван Ши пришли утешать Минлань. Ван Ши гладила Минлань по голове и смотрела на неё глазами, полными обожания. Минлань некоторую неловкость, глядя, как Ван Ши притворяется любящей законной матерью. Шен Хуна, напротив, Минлань действительно беспокоила. Он выглядел обеспокоенным и говорил много нежностей своей младшей дочери. Минлань в ответ беспокоилась о состоянии Молань. Сперва она продемонстрировала, что волнуется о Шен Хуне и надеется, что он вскоре восстановит душевное равновесие, затем она принялась оправдывать действия Молань и утверждать, что весь её дебош был следствием недопонимания с её стороны. Шен Хун был глубоко тронут состраданием Минлань. Он был доволен тем, что у Минлань были правильные моральные ценности, поэтому он, поглаживая бородку, нахваливал Минлань за её доброту. Минлань, в свою очередь, мысленно извинялась перед Буддой. Она знала, что ей не следовало лгать, но ей пришлось сделать это, чтобы выжить. Древние люди обожали добрых и добродетельных девочек. Хай Ши убедила Ван Ши отстраниться от разгребания последствий. На следующий день Ван Ши перепоручила Хай Ши все домашние дела, сославшись на плохое самочувствие. Первым делом Хай Ши арестовала всех слуг, участвовавших в столкновении между главной госпожой и наложницей, а затем она велела охранников выпороть всех по двадцать раз. После этого Хай Ши приказала домоправительницей Лиу Кун обыскать их спальни. Выяснилось, что они прятали там деньги и множество золотых и серебряных украшений. Основываясь на этом, Хай Ши объявила, что вышлет их местным властям с обвинением в краже у собственных хозяев. Услышав об этом, слуги запаниковали и тут же принялись сдавать друг друга и перекидывать ответственность. Вскоре Хай Ши вычислила всех слуг, верных наложнице Линь, после чего наказала их, основываясь на тяжести их преступлений. Некоторых выдали за чернорабочих, некоторых продали, а остальных сослали в деревню. В течении всего лишь одного дня, весь штат слуг павильона Линьтси был заменён. Наложница Линь собиралась возмутиться, но Хай Ши многозначительно посмотрела на неё и сказала напрямую: — Мы нашли неподобающие вещи и в комнате старшей служанки Сясянь. Но, учитывая, что это твоя любимая служанка, я не стала сообщать об этом госпоже. Услышав об этом, Сясянь побледнела. Упав на колени, она жалобно посмотрела на наложницу Линь. Та дрожала от гнева, но не могла ничего сделать. Жуомей узнала об этом у других слуг и пересказала всё Минлань в деталях. — Теперь у наложницы Линь остались только старшие служанки Сясянь и Магуй. Остальных верных ей слуг выставили из поместья Шен. Что касается покоев третьего юного господина и четвёртой юной госпожи, оттуда выгнали лишь нескольких чересчур болтливых слуг. Остальные умоляли меня спрятать у себя их вещи на тот случай, если младшая госпожа решит устроить ещё один обыск. Я согласилась помочь лишь двум служанкам, которым можно доверять и принесла сюда часть их вещей. Госпожа, если вы сочтёте это неподобающим, я тут же верну всё обратно. Минлань сидела на разогретой кирпичной кровати, положив руки на маленький столик. — Всё в порядке, — ответила она. — Не думаю, что младшая госпожа будет устраивать ещё один обыск. Целью Хай Ши было поставить слуг поместья Шен на место. Молань собиралась выходить замуж, так что Хай Ши не стоило сейчас вступать с ней в жёсткую конфронтацию. И в дела Чханфена она тоже не имела права вмешиваться. Они болтали до тех пор, пока к ним не пришла Сицюэ, служанка Жулань. На следующий день Минлань должна была уехать в Йоуян, так что Жулань велела пригласить Минлань поболтать. — Как же высокомерна наша госпожа Жулань! — жаловалась Жуомей. — Она хочет попрощаться с нашей госпожой, но она не стала даже приходить в наши покои. Вместо этого она вызвала госпожу Минлань к себе. Откуда у неё такие манеры, ума не приложу… — Наша госпожа… подхватила простуду, — смущённо принялась объяснять Сицюэ. Услышав это, Жуомей, Даньдзю и Яньцхао расхохотались. Сяотао озадаченно посмотрела на Сицюэ и спросила: — Раз у госпожи Жулань простуда, почему она приглашает к себе нашу госпожу? Что, если наша госпожа заразится от неё? Даже самая незначительная болезнь будет доставлять втрое больше хлопот в путешествии. Сицюэ было неловко, но вскоре она сообразила, как выкрутиться из столь смущающей ситуации. Подойдя к Минлань, она прошептала ей на ухо: — Столько всего случилось в нашем доме за последние два дня. Нашей госпоже очень любопытно послушать обо всём этом, но она не может выйти наружу. Госпожа Минлань, прошу, окажите ей услугу и посетите её. Отхлебнув чай, Минлань понимающе улыбнулась. Бросив предупреждающий взгляд своим служанкам, она встала и велела Яньцхао подготовить её одежду. Сицюэ облегчённо выдохнула, услышав это. Даньдзю сбегала во внутреннюю комнату и принесла оттуда маленькую фарфоровую бутылочку. Засунув её в рукав Сицюэ, она улыбнулась ей. — Ты уж прости, наша госпожа так добра, что эти девчонки осмелели и болтают всякую чушь. Это масло из моллюсков, оно защитит твою кожу от трещин на морозе. Прими это в знак извинения за нашу бестактность. — Я слышала, что госпожа Минлань добрейший человек на земле, — широко улыбнувшись, ответила Сицюэ. — Моя кожа легко трескается, так что я с благодарностью приму этот подарок. Последовав за Сицюэ, Минлань обошла дом Муцхан и направилась в сторону покоев Таожань. Войдя внутрь, она увидела Жулань, сидевшую на кровати. Её лицо было румяным, а её лоб был замотан полоской ткани. Завидев Минлань, Жулань воскликнула: — Почему ты так поздно?!Я даже послала Сицюэ, чтобы она привела тебя. Я слышала, что Молань лишь ударила тебя по лицу. Она что, ещё и ноги тебе сломала? — Ты, кажется, очень больна, — недовольно посмотрев на Жулань, ответила Минлань. — Пожалуй, мне стоит уйти, иначе я тоже заражусь и не смогу поехать в Йоуян. Опасаясь, что Минлань действительно уйдёт, Жулань занервничала, но она не знала, как можно задержать её. Сицюэ осторожно подтолкнула Минлань в сторону кровати и с улыбкой сказала: — Госпожа Минлань, раз уж вы уже здесь, не дразните мою госпожу попусту, — затем, повернувшись к Жулань, она добавила. — Госпожа, когда я пришла в дом Муцхан, все тамошние слуги были заняты подготовкой к поездке в Йоуян. К тому же, госпожа Минлань недавно пострадала, так что вам стоит ценить то, что она пришла сюда, невзирая на всё это. Это очень добрый поступок. Недовольно надувшись, Жулань промолчала. Неохотно сев на угол кровати Жулань, Минлань невозмутимо произнесла: — Ну что ж, вот я и здесь. Конечно, я была занята, но судя по всему, в этом доме легкораненый должен развлекать тяжелобольного, поэтому мне пришлось прийти. Её слова позабавили Жулань. Наклонившись к Минлань, она внимательно осмотрела её лицо. — Вот почему твой облик показался мне странным! — воскликнула она. — Ты напудрила своё лицо! Но, кстати, красный отпечаток всё ещё проглядывается. — Мне не подобает выходить наружу с такой отметиной на лице, — вздохнув, ответила Минлань. — Так что мне пришлось чем-то прикрыть её. — Сестрица Хай весьма проницательна, но слишком мягкосердечна, — слегка высокомерно ответила Жулань. — Те слуги посмели ослушаться госпожу, почему она не наказала их всех? Ко многим до сих пор относятся весьма хорошо! Как по мне, нам не нужно больше уважать не их самих, не их хозяев. — Старшая сестрица Хай добра и это хорошо, — подумав немного, ответила Минлань. — И у неё всё-таки есть совесть. Во внутренних покоях никто не смел начинать открытый конфликт до тех пор, пока не был уверен в полной победе над своим оппонентом, потому что иначе этот человек стал бы целью жестокой мести. Но сейчас наложница Линь не была изгнана из поместья семьи Шен и даже не была лишена привилегий. Она всё ещё была наложницей Шен Хуна. Вся ситуация могла легко измениться, если Шен Хун решит провести ночь с наложницей Линь, поэтому Хай Ши намеренно оставила для себя лазейку, чтобы наложница Линь не смогла обвинить её в злодеяниях. Таким образом Шен Хун продолжит считать, что его невестка была доброй женщиной и не заподозрит её в жестокости и расчётливости. — Как же я ненавижу всё это, — тяжело вздохнув, нахмурилась Жулань. — Как по мне, все мы должны быть собой, решая подобные проблемы. И я не одобряю всё это притворство и жеманность. Потрогав замотанный тканью лоб Жулань, Минлань тихонько вздохнула. Вскоре Жулань взбодрилась и, схватив Минлань за руку, спросила: — А ты сможешь привезти мне из Йоуяна какого-нибудь сладко пахнущего масла османтуса? Желательно бесцветного. Как думаешь, сколько мне нужно будет наносить его на волосы, чтобы они стали гуще и приобрели блеск? Год или больше? Такой своевольный запрос слегка ошарашил Минлань. — Ты же знаешь из-за чего я еду туда, — ответила она Жулань. — Все тётушки будут скорбеть, а ты думаешь только о своих волосах. Мне будет слишком стыдно просить у них масло османтуса для тебя. Жулань всегда была властной, и как правило ей удавалось склонить перед собой всех окружающих, поэтому попытка Минлань отказаться раздражала её. Она прищурилась и уже собиралась начать возмущаться, но увидев выражение лица Минлань, она сдержалась и лишь закатила глаза. — Я лишь хочу несколько бутылочек масла османтуса, — хитро ответила она. — Если ты достанешь их мне, я расскажу тебе кое-какие интересные новости, ты будешь рада услышать об этом. По правде, у Минлань всё ещё было несколько бутылочек с маслом османтуса, но ей не хотелось отдавать их Жулань, потому что она не одобряла её эгоистичный характер. — Что за радостные новости? — с любопытством переспросила Минлань. — Ты знаешь в какую семью собираются выдать сестрицу Молань? — наклонившись поближе, прошептала ей на ухо Жулань. Минлань покачала головой. В древнем Китае не было интернета и она не представляла, откуда ещё можно было добывать информацию также эффективно. — Я слышала, что семья Вень очень бедна. Отец её жениха умер ещё когда тот был ребёнком, его мать очень вредная, а его братья — ни на что не способные нахлебники. Да и сам он нерешительный, пожалуй, единственным его хорошим качеством можно назвать честность. Представляешь, как его мать и братья будут задирать Молань, когда она выйдет за него? — Правда? Мне казалось, отец хорошо разбирается в людях. Цзюжень Вень наверняка должен обладать какими-то скрытыми талантами, — невозмутимо ответила Минлань. Позицию Шен Хуна можно было понять. Когда Вень Яньцзин сдаст высшие императорские экзамены, он станет Цзиньши и в этом случае, будь его семья зажиточной, за него захотели бы выдать дочерей из множества благородных семей столицы. У Молань, дочери наложница чиновника четвёртого ранга, не было бы ни шанса на помолвку с ним. Даже Ли Ю мог бы найти вариант лучше, чем семья Шен, если бы отбросил предвзятость и выбирал будущую жену из всей столицы. Семья Ли выбрала семью Шен лишь потому, что они хотели найти девушку, которую они хорошо знали бы и в которой они были бы уверены. Они опасались, что Ли Ю возьмёт в жёны своенравную мегеру, которая постоянно будет устраивать скандалы и тем самым навлечёт беды на их семью. Заметив, что Минлань не разделяет её взглядов, Жулань расстроилась. Её недовольство легко читалось на её лице. — Ну же, не злись, — с улыбкой принялась успокаивать её Минлань. — Когда я вернусь, я обязательно привезу тебе масло османтуса. Утром следующего дня прибыл Чханву вместе с семью повозками, на которых должны были уехать Минлань и Чхандун. Шен Хун наставлял Чханву, чтобы тот был осторожнее в дороге. Кан Юнь’эр была уже на шестом месяце беременности. Ван Ши взяла её за руки и с искренней заботой объясняла ей, как стоит вести себя в путешествии. После того как Минлань и Чхандун попрощались с родителями, Хай Ши вызвалась проводить их до ворот. Она незаметно протянула Минлань банкноту и сказала, обратившись к Чханву и Кан Юнь’эр: — Я не была в родном городе и не навещала предков с тех самых пор, как вышла в семью Шен. По хорошему, я должна была бы поехать с вами, но множество семейных дел не позволяют мне уехать, так что представлять нас предстоит Минлань и Чхандуну. Братец Чханву и сестрица Юнь’эр, прошу, не вините меня за это и передайте мои искренние извинения старшему дядюшке и старшей тётушке. Чханву пообещал передать её слова, а Минлань кивнула и, невинно улыбнувшись, ответила: — Старшие дядюшка и тётушка очень добры. Даже если они разозлятся из-за вашего отсутствия, они сразу успокоятся, когда увидят своего любимого второго внука. Все вокруг засмеялись, услышав это. — Что за непослушная девочка, — тихонько посетовала Хай Ши, покачав головой. Кан Юнь’эр покраснела и прикрыла лицо носовым платком. Даже выглядевший мрачным Чханву засмеялся, услышав слова Минлань. Затем они отправились в Йоуян. Повозки бодро катились по дороге. Чхандун хотел ехать на лошади, как и Чханву, но тот не разрешил, так что ему пришлось сидеть в повозке вместе с Минлань и, вытягивая шею, выглядывать из окна, рассматривая виды. Кан Юнь’эр слегка укачивало, но Минлань и Чхандун отвлекали её от плохого самочувствия своей болтовнёй и смехом. С самого детства Чханву проводил очень много времени снаружи. Из-за этого он прекрасно знал, как следует организовывать путешествия. Всё всегда было сделано верно и вовремя. Они всегда ели вовремя и вовремя прибывали на постоялые дворы, в которых могли отдохнуть. Кан Юнь’эр тихонько наблюдала за Минлань в поездке. Даже если та не указывала своим служанкам прямо, что им следует делать, они всё равно подготавливали ей кровать, прогревали её и разбирали всю одежду и украшения Минлань. Слуги постарше добывали горячую воду и пищу, мыли посуду и прислуживали Минлань, пока та ела. Несмотря на то что в поездке её не сопровождал никто из старших, всё всегда было организовано идеально. Иногда, когда у них случались ссоры с другими постояльцами, Минлань всегда стремилась утихомирить конфликт и добиться мира. Она первой просила своих слуг отступить и часто прибегала к помощи денег в решении своих проблем. Однажды Люйчжи поругалась со слугой какого-то чиновника. Вернувшись, она мрачно сказала: — Его хозяин простой советник, но по словам того слуги его хозяин сын хоу, и он явно намеревается воспользоваться происхождением, чтобы задирать меня. Он что, думает, что его господин — сам император? — Ну а что мы с ним сделаем? — вздохнув, хитро ответила Минлань. — Твоя госпожа не обладает большой властью. Но каким бы способным ни был человек, всегда найдётся кто-то способнее. Может, отправим тебя в императорский дворец? Если ты станешь служанкой императрицы, ты тоже сможешь пользоваться своим положением. Люйчжи засмущалась и покраснела. В тот момент к ним вернулась Сяотао и рассказала хорошие новости. На постоялый двор прибыла ещё одна группа путников: жена и дети министра, родственники гун Ляня, так что слуга советника быстро сдался и уступил им хорошую комнату. Услышав это, все присутствовавшие в комнате служанки захихикали. С того самого момента Минлань начала больше контролировать своих слуг и запрещала им создавать проблемы. Так же она велела наиболее сильным слугам мужчинам сопровождать молодых служанок, когда те направлялись по каким-либо поручениям. Спустя несколько дней подобных наблюдений, Кан Юнь’эр сказала своему мужу однажды ночью: — Не удивительно, что моя тётушка хочет выдать Минлань в благородную семью. Она такая умная и рассудительная, она справляется со всеми делами методично, несмотря на юный возраст. Мне стыдно сравнивать себя с ней, я чувствую себя ни на что негодной. Кроме того, Минлань весьма хороша собой. И если она законная дочь госпожи, то я полагаю, всё уже предрешено… Обняв свою жену, Чханву улыбнулся. — Что ты говоришь, моя дорогая? Для меня ты самая лучшая женщина на свете. Улыбнувшись, Кан Юнь’эр легонько хлопнула своего мужа по груди.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 92: Причины и следствие (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Через несколько дней они добрались до причала. Там их ожидал арендованный Чханву красный двухпалубный корабль. Кан Юнь'эр попросила Минлань помочь ей выбраться из повозки и взойти на борт. Несмотря на то, что она была довольно выносливой, попав на корабль, Кан Юнь’эр сразу же прилегла отдохнуть — сказывалась усталость от многодневного путешествия. Некоторое время она болтала с Минлань, после чего уснула. Укрыв её, Минлань тихонько вышла из каюты. Корабль качало намного меньше, чем повозку, поэтому следующие несколько дней Кан Юнь’эр спалось намного лучше. К тому же, Минлань постоянно напоминала ей принимать лекарство, улучшающее сон и развлекала её болтовнёй в свободное время. Периодически ей приходилось подниматься на палубу и утаскивать к себе Чхандуна, чтобы тот не забывал заниматься учёбой. — Когда мы перебирались из префектуры Цюань в префектуру Ден, у твоего старшего брата постоянно была книга в руках, и не важно, на повозке мы были или на корабле. А теперь посмотри на себя! За последние несколько дней ты читал хоть что-нибудь? — Минлань воспользовалась Чханбаем как примером, на который Чхандуну стоило бы равняться. Чхандун мог усердно заниматься, но он всё ещё был ребёнком, и играть ему было намного интереснее. Это был первый раз, когда он обрёл подобную свободу. Чханву и Кан Юнь’эр ни в чём не ограничивали его, и в отсутствии Шен Хуна и наложницы Сян, он потихоньку начинал проявлять свой шаловливый характер. Но Минлань постоянно мешала ему и читала нравоучения, после чего Чхандун с разочарованным видом возвращался к учёбе. — У тебя хорошо получается, ты наверняка сможешь заставить своего мужа усердно учиться, — хихикнула Кан Юнь’эр. — Вот ты дразнишь меня, — закатив глаза, ответила Минлань. — Но после рождения твоего ребёнка, разве ты не будешь заставлять его учиться, чтобы он хорошо сдал императорские экзамены? Кан Юнь’эр, притворно возмутившись, легонько хлопнула Минлань по плечу, но в глубине души она была рада её словам, поскольку надеялась родить мальчика. Следующие несколько дней прошли без происшествий. Погода была спокойной, северный ветер раздувал паруса и корабль быстро и плавно скользил по реке через префектуры Ши, Цзинин, Шан и Хуайинь. Чханву радовал их вестями о том, что они пребудут в Йоуян спустя три-четыре дня, если ветер не переменится. Вечером воды реки были абсолютно спокойными и безмятежными. Чханву попросил моряков бросить якорь у одной из пристаней и купил свежей рыбы и креветок у местных рыбаков и приготовил их в хо-го, после чего позвал своих младших брата и сестру отужинать с ним. Кан Юнь’эр с улыбкой съела немного каши с рыбой, а Чханву, Чхандун и Минлань съели шесть корзинок рыбы и креветок. Там были как сваренные, так и маринованные креветки с перцем, красная рыба и даже жареные кальмары. Вся каюта была наполнена запахом морепродуктов. Минлань расправлялась с рыбой и креветками так быстро и яростно, словно те были её врагами. Опасаясь расстройства желудка, Кан Юнь’эр не стала наедаться. Минлань была несколько разочарована этим, но ей тоже пришлось прекратить есть. Чхандун, воодушевлённо державший в руках ножи для разделки крабов, очень удивился, увидев, что Минлань прекратила есть. После еды им принесли немного рисового вина, поскольку снаружи становилось довольно прохладно. Чханву быстро захмелел и ушёл спать в сопровождении Кан Юнь’эр. Служанки, также пьяные, разошлись по своим комнатам. Воспользовавшись этим случаем, Минлань позвала Чхандуна к себе. Когда они вошли в её каюту, Минлань тут же переменилась в лице и быстро заперла дверь и окна. Чхандун понятия не имел о том, что она собиралась делать, но послушно прошёл и уселся на табуретку. — В последнее время я была слишком занята, — начала Минлань. — У меня не было возможности поговорить с тобой наедине. К счастью, ты сегодня не пил и поэтому это отличная возможность расспросить тебя о результатах того расследования, которое я тебе поручила. Несколько секунд Чхандун смотрел на Минлань непонимающим взглядом, но затем вспомнил, что она имела в виду. Он уже очень давно должен был кое-что сказать ей. Он должен был рассказать всё Минлань ещё в тот день в поместье семьи Шен, когда их прервала Молань, а потом они отправились в путешествие и их постоянно окружали люди. Минлань никогда не обсуждала личные дела перед другими, поэтому она попросила Чхандуна некоторое время не упоминать об этом. Примерно полгода назад, после того как Минлань узнала от старшей служанки Цянь, что Ван Ши разговаривала с Пхиннин Цзюньчжу и женой бо Юнчхана о браке своих детей на банкете в доме гун Ци, она обдумала это и догадалась, что Ван Ши, должно быть, хотела породниться с семьёй Ци и с семьёй Лян. Исходя из логики Ван Ши, она никогда бы не выбрала для этих целей Молань, поскольку ненавидела наложницу Линь, поэтому из подходящих кандидатур оставались только Жулань и Минлань. Тщательно сравнив между собой Ци Хена и Лян Ханя, Минлань пришла к выводу, что Ван Ши собирается выдать её за Лян Ханя. Каждая мать выбрала бы лучшего мужа для собственной дочери, а Ци Хен, очевидно, был во многом лучше, чем Лян Хань. Эти перспективы пугали Минлань. Причиной, по которой она так спокойно относилась к перспективе своего замужества, было доверие к пожилой госпоже Шен. Более того, познакомившись с Хэ Хунвенем, она решила, что он был неплохим человеком, и с ним можно было бы провести жизнь. Но сейчас… Она начала беспокоиться о своём замужестве не потому, что она не доверяла Ван Ши, но потому что Ван Ши не стала бы брать в расчёт её личное счастье. В древнем Китае все вопросы свадьбы решали родители. В тот раз Ю Яньжань почти сдалась и подчинилась решению своего отца, несмотря на то что её поддерживали бабушка с дедушкой. Если брак с Лян Ханем будет выгоден для Шен Хуна, Чханбая или всей семьи Шен в целом, и если Лян Хань не будет слишком проблемным человеком, то что пожилая госпожа Шен сможет сделать, чтобы избежать этого брака? Минлань чувствовала себя беспомощной и сбитой с толку, поскольку ничего не знала о Лян Хане, поэтому, когда Даньдзю отправлялась в гости к своей семье, Минлань просила её разузнать что-нибудь о нём. Однако служанок из внутренних покоев, особенно тех, кто прислуживал дочерям семейства, тщательно охраняли, не допуская возникновения каких-либо слухов, и потому Даньдзю сумела раздобыть лишь несколько обрывочных сведений, которых было не достаточно для того чтобы построить моральный портрет Лянь Ханя. Она знала лишь то, что Лян Хань никогда не совершал серьёзных ошибок. Он никогда не забивал людей до смерти и не был замечен в мужеложстве. И никто в столице не мог доподлинно сказать ничего о его любовных интересах. Кроме того, семья бо Юнчхана выглядела мирной: судя по всему, там действительно не происходило ничего необычного. Но Минлань всё ещё чувствовала себя неуютно. От беспокойства её спасла Жуомей, она напомнила ей, что Чхандун мог разузнать о Лян Хане, поскольку в его школе учились не только дети учёных, но и дети благородных семей. Семья Лян была связана узами брака со многими семьями, поэтому о них наверняка ходили какие-либо слухи. Минлань втайне поручила это дело Чхандуну, он был честным и не слишком красноречивым, что многим внушало доверие. Чхандун принялся потихоньку собирать информацию, он был терпеливым, и это заняло у него практически полгода, но теперь у него был готов подробный доклад об этом человеке. Лян Хань был общительным, смелым и прямолинейным. Большую часть времени он вёл себя беззаботно, но своим друзьям он был верен и относился с искренностью. Благодаря жёсткому контролю жены бо Юнчхана, он успел завести себе лишь трёх наложниц, которых взял из своих служанок. Но несколько месяцев назад, после того как старший незаконнорождённый сын бо Юнчхана привёл в их дом девушку, семью хоу уже сложно было назвать мирной. — Эта девушка — незаконнорожденная дочь младшей сестры тётушки первой юной госпожи Лян, — у Чхандуна была хорошая память. Пересчитав на пальцах эти сложные семейные отношения, он продолжил. — Кажется, её зовут… Чхуньгэ. Услышав это, Минлань рассмеялась. Это был псевдоним одной современной китайской певицы Ли Ючунь. Госпожа Чхуньгэ была красивой и умелой девушкой. Несмотря на то что госпожа Лян постоянно присматривала за своим сыном, Чхуньгэ уже успела втайне переспать с Лян Ханем, после чего первая юная госпожа Лян потребовала у госпожи Лян компенсации. Госпожа Лян недолюбливала Чхуньгэ не только из-за её низкого происхождения, но и из-за того что у неё не было манер, что очень сильно проявлялось в её общении с первой юной госпожой Лян. Госпожа Лян даже отказывалась принимать её как наложницу Лян Ханя, но Чхуньгэ была настолько целеустремлённой, что угрожала госпоже Лян, что убьёт себя у ворот поместья бо Юнчхана, если семья Лян не примет её. Она заявляла, что это продемонстрирует всей столице зую и аморальную сущность семьи Лян. Чхандун методично изложил Минлань всю ситуацию в семье Лян. Глубоко вздохнув, Минлань расслабленно откинулась на спинку кресла. Реальность потихоньку совпадала с её догадками и волнениями. На самом деле Минлань никогда не считала себя той единственной, кто заслуживал расположения жены бо Юнчхана и её щедрых подарков. Лян Хвнь был младшим законным сыном бо Юнчхана, но она сама была лишь незаконнорождённой дочерью чиновника четвёртого ранга. Если смотреть правде в глаза, то это был не самый лучший выбор невесты для Лян Ханя. «Итак, почему же жена бо Юнчхана так хочет видеть меня своей невесткой?» Минлань повернула голову и посмотрела на буковый туалетный столик, стоявший у стены. Установленное на нём зеркало было достаточно хорошо отполированным, чтобы отражать её лицо. В отражении на неё смотрела миловидная девушка со светлой кожей. Не удивительно, что глядя на неё, Молань взбесилась и захотела испортить её лицо. Минлань пришла к выводу, что госпожа Лян выбрала её из-за выдающейся внешности. Несмотря на то, что этот вариант слегка уязвлял её самооценку, это было наиболее вероятное объяснение, поскольку её происхождение не позволяло строить иные догадки. То, что должно было произойти в семье бо Юнчхана, легко было предугадать. С учётом всего произошедшего, жена бо Юнчхана пообещала сыну принять Чхуньгэ в качестве его наложницы, но только после того как тот возьмёт себе законную жену. Это наверняка повлекло за собой длительную перепалку, но в итоге Чхуньгэ сдалась первой, и Лян Хань был вынужден согласиться жениться. Госпожа Лян понимала, что случайно выбранная благородная девушка не поможет решить ситуацию с её сыном. Напротив, это вызвало бы ещё больше проблем для семьи Лян. У неё были старший законный сын и его жена, и они оба были благородного происхождения. В данной ситуации у неё не было нужды искать благородную невесту для своего второго сына. К тому же, она хорошо знала его. Лян Хань не слишком-то привязывался к девушкам. Это было лишь мимолётное увлечение хитрой и красивой Чхуньгэ. Поэтому она планировала найти для своего сына более красивую и при этом хорошо воспитанную законную жену. В лучшем случае, она должна была завоевать сердце Лян Ханя. Если же у неё это не выйдет, она всё ещё могла бы подавлять Чхуньгэ, ссылаясь на законы и семейные правила. Но проблема была в том что госпожа Чхуньгэ была очень красива и долгое время госпожа Лян не могла найти подходящую кандидатку, пока она не встретила Минлань. Красота Минлань вполне удовлетворяла её запросы, и чем больше она узнавала о Минлань в течение прошедших нескольких месяцев, тем более подходящей на роль невестки она её считала. Минлань была рождена в хорошо образованной семье, у неё был очень способный отец и шедший по его стопам брат. Несмотря на статус дочери наложницы, она была хорошо воспитана и росла, окружённая заботой. Минлань очень нравилась госпоже Лян, так что… Наконец Минлань во всём разобралась. Как ни странно, она не злилась на госпожу Лян за её намерения. Её совесть подсказывала ей, что ей не подобало быть с Лян Ханом, поскольку она не была достойна этого. Если бы госпожа Лян не беспокоилась из-за Чхуньгэ, она бы ни за что не выбрала Минлань своей будущей невесткой. Даже у Хэ Хунвеня было, из кого выбирать помимо неё. Причиной их помолвки стала лишь длительная дружба между пожилой госпожой Хэ и пожилой госпожой Шен, из-за чего этот брак мог удовлетворить обе стороны. Минлань почувствовала облегчение. До этого она чувствовала себя моряком, плывущем в густом тумане. Она понятия не имела, что ждало её впереди: острые скалы или спокойный берег, но сейчас сквозь этот туман словно бы пробился луч света. Теперь, узнав о характере и делах Лян Ханя, она чувствовала себя намного лучше. На деле Чхуньгэ даже не была для неё большой угрозой. Для отпрысков благородных любовь была лишь мимолётным увлечением, вызываемым гормонами, быстро пропадающим в рутине. Куда больше их беспокоили статус семьи, богатство и благополучие потомков. Став законной жженой Лян Ханя, она вполне могла переиграть Чхуньгэ. На её стороне были законы, свекровь, а также её собственные ум и красота. Проблемой могла стать лишь слишком сильная привязанность Лян Ханя к своей возлюбленной, но Минлань сильно сомневалась в подобном исходе. Но, если всё действительно окажется так, то она не сможет сделать ничего и ей останется лишь смириться с неудачей. Чхандун взволнованно смотрел на Минлань. Несмотря на юный возраст, он уже научился читать настроение людей. Отец с детства недолюбливал его и ему пришлось подстраиваться под это. Чхандун понимал, что новости, которые он принёс Минлань, не были хорошими. Когда он увидел, что та откинулась на спинку кресла и бездумно уставилась в потолок, он аккуратно потянул её за рукав, пытаясь привести её в чувства. Заметив это, Минлань улыбнулась Чхандуну. — Не волнуйся, всё будет хорошо, когда мы встретимся с бабушкой, — сказала она. Честно взвесив все свои сильные и слабые стороны, Минлань пришла к выводу, что ей не стоит надеяться на стопроцентную победу в противостоянии с Чхуньгэ. Из-за этого она не слишком-то стремилась подыгрывать госпоже Лян. Минлань полагала, что госпожа Лян вполне сможет найти кого-то более подходящего на эту роль. Чхандун постарался на славу, с полученной от него информацией у пожилой госпожи Шен появится весомая и обоснованная причина отказать госпоже Лян. Ван Ши не стала говорить жене бо Юнчхана о помолвке между Минлань и Хэ Хунвенем, поэтому эта проблема легко решится, когда пожилая госпожа Шен вернётся в столицу и скажет госпоже Лян, что Минлань уже обручена. Из задумчивости Минлань вывел раздавшийся откуда-то издалека грохот. Казалось, что весь корабль пошатнулся. Она почувствовала, как её кресло качнулось из стороны в сторону. Восстановив равновесие, Минлань посмотрела на Чхандуна, вцепившегося в подлокотники своего кресла. Тот ответил ей недоумевающим взглядом. Что произошло снаружи? Примечания: Поздравляем, мы перевели 2й том!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 93: Нападение и спасение (1)

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Минлань поторопилась открыть окно. Выглянув в него, она увидела вдали пламя, взметнувшееся к небу. Казалось, корабль был подожжён. Вглядываясь вдаль, Минлань различила нечёткие фигуры, бегущие и прыгающие в реку. Она даже услышала крики и звуки боя среди шума ветра и воды. Чхандун опёрся подбородком на подоконник, его лицо побледнело от испуга. Только теперь резкий свист раздался на их собственном корабле. Это должно быть было предупреждение от лодочника, который был поставлен дозорным на эту ночь. Вскоре все люди на корабле были разбужены громким шумом. Минлань разбудила Даньдзю и сказала ей собрать остальных служанок. Затем она взяла Чхандуна за руку и вышла, чтобы вместе найти Чханву. На пути было много лодочников и слуг, наклонившихся над бортом корабля и смотрящих вдаль, на их лицах была паника. Минлань не обращала на них внимания, спеша быстрее добраться до каюты Чханву. В каюте Кан Юнь`эр сидела на краю кровати с бледным лицом, руками она обнимала свой увеличившийся живот. Увидев Минлань, она тут же схватила её за руки и сказала: — Твой брат вышел посмотреть, что случилось. Я только что попросила кого-то привести вас обоих, и вы тут же пришли. Должно быть это благословение Будды. Я надеюсь со всеми всё будет хорошо. Минлань ничего не знала о том, что случилось снаружи, так что ей оставалось только сесть рядом с Юнь`эр и ждать возвращения Чханву. Чхандун вытянул шею и хотел выйти, но Минлань вовремя втащила его обратно. Через четверть часа Чханву вернулся запыхавшимся, и с порога выпалил: —Это пираты! Все в каюте побледнели, ошеломлённые такой новостью. Чханву кратко рассказал им, что происходит снаружи. Внутренний водный путь, по которому они путешествовали, назывался канал Юнтун, и был проложен с севера на юг. Сейчас они находились в префектуре Хуайинь. Река этой ночью была спокойной, и многие корабли стояли на якоре. Кроме лодки семьи Шен, тут были две лодки богатых благородных семей, два военных корабля и несколько купеческих судов известной торговой компании Ваочанлун. Все они стояли на якоре в естественной гавани, формой напоминавшей тыкву. Купеческие корабли стояли спереди и сзади. Военные корабли и пассажирские суда находились посередине. Когда все заснули, группа пиратов тайно поднялась на борт кораблей под прикрытием темноты. Они грабили и убивали людей на купеческих судах, но они не ожидали, что на одной из лодок окажется груз тунгового масла. Во время драки, несколько молодых работников торговой компании подожгли трюм с грузом. Вскоре все бочки с маслом взорвались и корабль загорелся. Внезапный пожар не только дал работникам возможность спрыгнуть с корабля в воду и спастись бегством, но и предупредил другие корабли. Когда Минлань увидела, что Кан Юнь`эр дрожит от страха, она нежно похлопала её по руке и успокоила: — Невестка, не беспокойся так сильно. Я думаю, это глупые пираты. Будь они опытными, они бы начали с пассажирских кораблей. Но они пошли к торговым судам. Они пошевелили траву и вспугнули змею... хм, люди. Когда эти слова слетели с её губ, Чханву, не смог не улыбнуться, после чего похвалил её с серьёзным лицом: — Сестра Минлань права. Это, должно быть, шайка глупых пиратов. Теперь они окружены фрегатами. И лодки для нас готовы. Просто соберите вещи и идите за мной к лодкам. Все будет хорошо, как только мы сойдем на левый берег. Девушки обменялись взглядами, в которых было облегчение. Пиратов было немного. Причина, по которой они успешно подняли такой шум, была в том, что нападение на корабли было неожиданным, а корабли — слишком узкими, чтобы люди на борту могли уклоняться от атак. Правый берег канала Юнтун был извилистым и образовывал гавань, в которой и зашвартовались все суда. На левом берегу тянулись заросли камыша высотой в человеческий рост. Более того, там была прямая дорога к казармам солдат Хуайинь. Как только они достигнут левого берега, она смогут получить помощь от солдат, а от пиратов их заслонит тростник. Тогда они будут спасены, поскольку пираты больше не смогут нагнать их. В древние времена на кораблях не было спасательных шлюпок. Все лодочники на берегу уже были захвачены пиратами. Чханву пришлось приложить некоторые усилия, чтобы найти две лодки. К счастью, он был Бацзуном (военный чиновник низкого ранга), имевшим опыт битв и сражений, и знал, как справиться с такой опасной ситуацией. Он приказал слугам упаковывать вещи и, в тоже время, зажечь свечи и лампы в каждой комнате. Затем он приказал нескольким слугам бегать туда и обратно по палубе, чтобы ввести пиратов в заблуждение, будто люди на корабле паникуют. Что касается лодок, огни там были погашены. Таким образом, они могли спокойно сойти на берег под прикрытием темноты. Люди склонны совершать ошибки, когда они делают что-то в спешке. Служанки паниковали из-за необходимости сделать всё как можно быстрее. Чханву продолжал поторапливать их. Лицо Кан Юнь`эр было бледным как у привидения. Она прикрывала руками живот, и на ее лице все четче проступала гримаса боли. Похоже у нее болел живот. Минлань посмотрела на корабль, горящий ярким пламенем в нескольких десятках метров от них, на котором шел ожесточенный бой. — Невестка нездорова, — сказала она. — Я боюсь, вскоре ей трудно будет передвигаться. Поэтому, брат Чханву, ты можешь сопроводить невестку и Чхандуна на берег. Я догоню вас, как только служанки закончат. Кан Юнь`эр и Чхандун отказались оставить Минлань одну. Но подумав о том, что пираты не добрались до их корабля, и сейчас хорошее время для побега, Чхандун, скрипя зубами согласился уйти первым. Он оставил Минлань лодку и половину охраны. — Жизнь важнее денег, так что поторопитесь сойти на берег, ты понимаешь меня? — прежде чем уйти, напутствовал он. Минлань кивнула и попросила Яньцхао уехать с Чханву. По правде говоря, она уже оценила расстояние между кораблём и противоположным берегом. Как девушка, которая собиралась отправиться работать в сельскую местность и горные районы в предыдущей жизни, Минлань смогла бы переплыть реку, плавай она хотя бы вполовину так хорошо как Яо Йийи. Что до остальных девушек, Даньдзю могла плавать по-собачьи, Сяотао плавала хорошо и могла помочь Даньдзю, Лючжи и служанки Юнь`эр тоже умели плавать. В этот раз Чханву возвращался в родной город на похороны. Он будет в трауре в течении года после смерти Первой пожилой госпожи Шен. Поэтому он взял с собой почти всё свое состояние, накопленное в столице за последние годы. Множество ценностей находились сейчас на корабле. Минлань не хотела оставлять всё это богатство каким-то неопытным пиратам, поэтому она приказала нескольким служанкам собрать ценности, которые можно было унести с собой: старинные вещи, золото, серебро, жемчуга и другие сокровища, и положить их в сумки из промасленной ткани. Когда они упаковывали вещи, Люйчжи, которую поставили дозорной на палубе, издала радостный возглас: — Они заслужили это! Давайте, убейте их всех! Минлань бросилась к окну и увидела, что некоторые охранники, стоящие у бортов на нескольких других кораблях, пускают стрелы в реку. Пираты в воде кричали и стонали. Минлань запаниковала из-за неожиданного инцидента и сразу же закричала: — Это нехорошо для нас! Их лодки заблокированы военными кораблями. Теперь они рассредоточатся и поплывут к нашему кораблю! Служанки были напуганы. Минлань подумала немного и посмотрела на лодку Чханву, которая сейчас была на середине реки. Она быстро приняла решение. Она подняла руку, чтобы привлечь внимание девушек перед ней, и сказала серьезным тоном: — Вы трое выбросьте все свечи и лампы в каютах на этой палубе в реку. Я возьму Люйчжи, и мы сделаем тоже самое на следующей палубе. Сяотао и Даньдзю, вы двое свяжете эти маленькие железные ящики вместе. Сяотао, ты хорошо плаваешь, просто привяжи веревку ко дну корабля и опусти ящики в реку. Когда вы все выполните задания, приходите ко мне в кухню на нижней палубе. Вы должны быть быстрыми! — Госпожа, почему мы не побежим к лодке и не уплывем? — нерешительно спросила девушка, которая была личной служанкой Юнь`эр. Люйчжи свирепо посмотрела на неё. — Замолчи! — зло принялась ругать её она. — Делай, что тебе говорят! Прекрати нести чушь! Если бы это не было ради твоего господина, наша госпожа уже бы покинула корабль. Как смеешь ты теперь спрашивать, почему! Даньдзю была более добродушна и сразу объяснила: — Теперь пираты в реке. Как быстро мы сможем грести? Если нас поймают, наша лодка легко может перевернуться. Девушка мгновенно покраснела от стыда и опустила голову. Минлань не стала тратить время и злиться на эту невежественную девушку, это была не её служанка. Вместо этого, она побежала на палубу и разделила охранников на четыре группы, чтобы они защищали группы девушек, которые будут выполнять задания. Вскоре корабль погрузился в темноту. К счастью, луна сегодня была скрыта облаками, и снаружи было совсем темно. Минлань спешно раздавала приказы по пути на кухню: слабым слугам — прятаться, а сильным — сражаться с пиратами на палубе. Она прошла прямо на кухню и накопала много «оружия»: кухонные ножи, острые вилки, сковородки, лопатки, железные пестики и прочее в том же духе. Когда девушки, выполнившие задания, вернулись, Минлань раздала им всё это. Сяотао взяла железную сковородку, Люйчжи — кухонный нож, другие девушки тоже держали оружие в руках. Всё было готово. Минлань сказала охранникам идти наружу и внимательно следить за пиратами. Затем она отвела служанок в неприметную каморку, чтобы спрятаться. В темноте девушки тихо ждали, ощущая, как медленно течёт время. В каморке отчётливо слышался звук сглатывания. Минлань знала, что девушки нервничают, поэтому она мягко успокаивала их: — Не беспокойтесь. Во-первых, часть пиратов была убита стрелами по пути к нашему кораблю. Во-вторых, здесь три пассажирских судна, и они не все пойдут на наше. В-третьих, на нашем корабле две палубы, всего двенадцать кают. Если пираты разумны, они сначала пойдут в каюты. В этом случае нам достанется мало пиратов. В-четвёртых, из-за того, что они плыли, они не смогут зажечь огонь. А поленья из кухни, свечи и лампы — всё выброшено в реку. Они не смогут хорошо видеть, если не возьмут доски с палубы или дверные рамы, чтобы попытаться зажечь их. Но бревна корабля пропитаны речной водой и легко не загорятся. Без света они не смогут найти нас. И, наконец, за этой каморкой есть дверь, которая ведёт прямо к поверхности реки. Это устроено для кухонных служанок, чтобы набирать и кипятить воду. Если дела пойдут плохо, мы сможем открыть дверь и прыгнуть в реку. Более того, пираты не будут оставаться на корабле долго. Когда они обнаружат, что на этом корабле нет ценностей, возможно, они отправятся на другие корабли. В общем, мы будем в безопасности, пока нас не обнаружили. После озвученного анализа Минлань девушки на время успокоились. Через некоторое время сверху послышались крики и звуки столкновения оружия. Минлань поняла, что пираты, должно быть, поднялись на корабль. Она крепче сжала в руке острую шпильку. Девушки снова стали тяжело дышать от страха. Они услышали звуки борьбы и крики о помощи, а затем быстрый топот, приближающийся к ним. В следующую секунду дверь кухни распахнулась.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 94: Нападение и спасение (2)

Перевод: Danapris Редактор: Naides Две тёмные фигуры ворвались внутрь, громко ругаясь. Минлань вместе с Даньдзю резко натянули веревку, лежащую на земле, приготовленную специально для того, чтобы сбить незваных гостей с ног. Шедший первым с грохотом упал, не заметив верёвку в тусклом свете. Сяотао собрала все свои силы и ударила его железной сковородой по голове. Мужчина, тихо застонав, потерял сознание. Второй пират споткнулся, но устоял. Когда он увидел комнату, наполненную девчонками, он открыл рот и собирался позвать остальных. Одна из служанок немедленно подняла деревянную скамью и ударила ею мужчину. Задрожав, пират сдавленно вскрикнул. Затем другая служанка сорвалась с места и вырубила его. Минлань вскочила на ноги и наступила пирату на грудь, а затем проткнула его грудь острой шпилькой. Кровь хлынула сплошным потоком. Он собирался истошно закричать, но служанки быстро набили в его рот растительную золу. Затем его несколько раз ударили по голове, и он потерял сознание. Тошнотворный запах крови заполнил каюту. Даньдзю замутило, но она сдержалась и аккуратно закрыла дверь. Минлань приказала девочкам крепко связать двух бесчувственных пиратов веревками и закрыть им рты тряпками, чтобы не дать им возможность создавать шум. После этого, семь девушек и каюте, включая Минлань, переглянулись. После победы над двумя пиратами они воодушевились, и восторг заменил страх в их глазах. Где-то над ними раздался оглушительный грохот, после чего все стихло. Через вентиляционное отверстие они расслышали несколько слов: — Здесь никого нет! Пошли искать их в другом месте. Девушки просияли от радости, Минлань вздохнула с облегчением. Однако внезапно сверху раздался громкий грубый окрик. Девушки внимательно прислушались. — Те женщины сказали, что их госпожа всё ещё на борту. — Вперёд, ребята! Пойдём ниже и поймаем их! Там есть несколько красивых молоденьких девчонок. Мы можем провести с ними горячую ночку! Минлань побледнела. — Чёрт! Госпожа, как смеют они предавать вас! — выругалась Люйчжи, после чего рявкнула, обращаясь к девушкам. — Снимайте верхнюю одежду и прыгайте в реку! Стояла ранняя зима. Все девушки носили плотные атласные ханьфу на хлопковой основе. Они снимали с себя верхние платья и прыгали в реку друг за другом. В коридоре послышался шум, тяжёлые шаги приближались к месту, где прятались напуганные девушки. Запаниковав, оставшиеся девушки бросились в реку. Минлань почувствовала жгучий холод, как только оказалась в воде. К счастью, сейчас была не середина зимы. Она услышала громкие проклятия: — Дерьмо! Они прыгнули в реку. Быстрее! Мы должны схватить их! Минлань немедленно начала плыть ровными, уверенными гребками. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на холод и напрягала все свои силы для движения к противоположному берегу. Минлань набрала полные лёгкие воздуха и нырнула, стараясь скрыться под водой. Всего несколькими секундами позже сзади появилась рука и кто-то схватил её за талию. Минлань была жутко напугана и немедленно попыталась ударить нападающего ногой, но человек позади оказался ловким и, к тому же, обладал быстрой реакцией: он увернулся и успел нажать особые точки на её руках. Минлань сразу почувствовала, как её руки заболели и расслабились. Человек крепко прижал её к себе. Они были так близко, что Минлань сразу поняла, что это женщина. Женщина несколько раз оттолкнулась ногами, и они вместе с Минлань показались над поверхностью. Холодный ветер ударил им в лицо и Минлань глубоко вдохнула. В следующую секунду женщина схватила Минлань за подбородок и повернула к себе её лицо. Минлань тихо зашипела от боли. Затем женщина громко и с радостью закричала: — Да! Я нашла её! Минлань пришла в себя и немедленно ударила женщину локтём в грудь. Женщина вскрикнула от боли, но быстро отреагировала и сильнее нажала на акупунктурные точки на руке Минлань. Очевидно, что женщина изучала кунг фу, и для неё было несложно контролировать своего заложника. Она улыбнулась: — Не бойся. Я здесь, чтобы спасти тебя. Ты ведь шестая леди семьи Шен, так? Они сказали мне, что у тебя есть две ямочки… Эй, ребята! Я здесь! Как только женщина закончила говорить, Минлань услышала звуки хлопающих по воде весёл, и на её лице появилось выражение удивления. К ним плыла лодка с несколькими большими фонариками по бокам. Женщина была хорошим пловцом. Она схватила Минлань за талию и, придерживая её, подтащила к краю лодки. Минлань почувствовала боль, когда кто-то с большими и сильными руками схватил её за плечи и вытянул из воды. Как только она вылезла из воды, холодный ветер пронзил её до самых костей, как будто бесконечное количество иголок проткнули тело. Но вскоре кто-то накрыл её в толстым хлопковым одеялом. Женщина тоже вылезла из воды и вскарабкалась на лодку. Сквозь свои мокрые, беспорядочные локоны Минлань увидела похожего на медведя мужчину, который укутывал её в одеяло. Минлань дрожала с головы до пят. Лодка была освещена фонарями. Она быстро огляделась вокруг и увидела несколько мужчин стоявших на лодке. Мужчина, который был занят тем, что тщательно укутывал её, был высоким и сильным. Он был в одном только старом чёрном одеянии, а его борода скрывала почти две трети его лица. На нём не было украшений или других опознавательных признаков, но, взглянув в его глаза, она осознала, что они знакомы. Минлань несколько раз моргнула и на неё, наконец, снизошло узнавание. — Дядюшка! — обрадовавшись, воскликнула она. В этот момент она поняла чувства жертвы, окружённой группой враждебных хулиганов на тёмной аллее, и вовремя спасённой полицией. Глаза Гу Тинъе загорелись. — Ты узнаешь меня? — спросил он тихим голосом. Минлань показалось странным, что она могла ясно слышать каждое произнесённое им слово. В действительности, над рекой стоял сильный шум. Вокруг них разносились крики, слышались звуки драки. — Конечно, я узнала вас. Вы — мой спаситель! Минлань беспокоилась о своих служанках, о Даньдзю и Сяотао. Поэтому она подошла к Гу Тинъе и попросила его с милой улыбкой на своем нежном личике: — Дядюшка, мои служанки всё ещё в реке. Пожалуйста, спасите их. Сейчас так холодно и я боюсь, что они простудятся. Пожалуйста, поторопитесь. Минлань всегда вела себя как милая, невинная девочка, когда просила о помощи. Глаза Гу Тинъе потемнели от гнева. Его глаза слегка сияли из-за слабого света, отражавшегося от поверхности реки. Казалось, он собирался разозлиться на Минлань, но в итоге сдержался.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 95: Холодная ночь, река, побег и разоблачение (1)

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides Поёжившись из-за ночного ветра, Минлань тихонько чихнула. Похожий на медведя мужчина подал кувшин с вином женщине, которую она запомнила из-за прекрасного умения плавать. Женщина охотно приложилась к кувшину. Заметив, что Минлань дрожит от холода, она плеснула немного вина в чашку и протянула ей. Порыв ветра донёс аромат этого вина до Минлань. — Выпей, если хочешь. Быстрее согреешься, — улыбнувшись, произнесла женщина. Минлань немедленно взглянула на Гу Тинъе — так или иначе, дети должны были слушаться старших. Поймав её взгляд, Гу Тинъе одобрительно кивнул. Получив его согласие, Минлань высвободила руку из одеяла и взяла чашку, после чего залпом осушила её. — Спасибо, — ответила Минлань, возвращая чашку женщине. На вкус вино было довольно мягким, так что она сразу почувствовала, как тепло растекается по телу. Женщину, как и всех мужчин, присутствовавших на лодке, слегка удивили прямота и невозмутимость Минлань. Другие девушки из богатых семей, которых они встречали, были жеманными и изнеженными. Они не ожидали, что эта девочка, прекрасная и изящная, словно дорогая кукла, на деле окажется такой открытой и прямолинейной, что она не станет прятать свою натуру за притворной скромностью. — Ты молодец, — одобрительно подняв большой палец, похвалил её похожий на медведя мужчина. — Юная госпожа, не держите на нас зла, — с улыбкой сказала женщина. — Мой муж общается с людьми со всех уголков страны, и поэтому он слегка несдержан в общении. Кстати, мне стоит представиться. Меня зовут Чхэ Саннян. Минлань внимательно осмотрела эту женщину. На вид ей было приблизительно восемнадцать-девятнадцать лет. Она была довольно смуглой, у неё был широкий рот и большие глаза. Чхэ Саннян принялась по очереди указывать на находившихся на борту мужчин и представлять их Минлань. Мужчину, похожего на медведя, звали Ши Кен, он являлся мужем Саннян. Парень позади него, немного ниже ростом, был его младшим братом, его звали Ши Цян. Бледного симпатичного юношу, стоящего на носу лодки, звали Ю Вэньлун. Все они были членами Цао Бан. Мужчину средних лет, стоявшего позади Гу Тинъе, звали Гунсунь Байши, он был одет в одежду учёного и постоянно улыбался. Рядом с ним стоял его племянник, Гунсунь Мен, он был внимательным и сообразительным и внешне напоминал своего дядю. Кое-как вытащив вторую руку из-под одеяла, Минлань сложила руки перед собой и вежливо поклонилась. — Пускай я никогда не слышала о вас, я уже давно хотела встретиться с вами, — сказала она. Ши Кен и Ши Цян, кажется, не поняли, что она имела ввиду, они с энтузиазмом поклонились в ответ. Чхэ Саннян, Гунсунь Байши и Гунсунь Мен, напротив, рассмеялись, услышав это. Ю Вэньлун украдкой посмотрел на Минлань и, покраснев, смущённо опустил голову. Лицо Гу Тинъе не выражало никаких эмоций, но его глаза блестели, напоминая звёзды на небе. К ним подплыла другая лодка и все, кроме Ши Кена и Ши Цяна поспешили перебраться на неё. Подсев поближе к Минлань, Чхэ Саннян улыбнулась и сказала: — На твоём корабле уже не должно было остаться пиратов. Давай вернёмся туда? Там ты сможешь переодеться. В это время мои люди разберутся с оставшимися пиратами. Все члены Цао Бан хорошо плавают, я уверена, они смогут спасти твоих служанок. Минлань принялась раз за разом благодарить её, пускай и не понимала до конца, почему Цао Бан протянули им руку помощи в этой ситуации. Сражение на реке постепенно утихало, Ши Кен и Ши Цян заняли позиции на лодке, готовые в случае чего отбить нападение. Чхэ Саннян обняла Минлань одной рукой, было видно, что она тоже оставалась настороже. Хотя они уже подплывали к кораблю, Минлань оглянулась на Гу Тинъе. Он стоял на носу лодки и держал в руках длинный лук. Внезапно он выпрямился, натянул лук и выпустил стрелу. Минлань остановила взгляд на его напрягшихся мышцах, а затем посмотрела в ту сторону, куда полетела стрела и заметила расплывавшееся по воде пятно крови. Стрела попала в нырнувшего под воду пирата. Другие люди на лодке тоже принялись стрелять из лука, оказавшиеся за бортом пираты были для них удобными мишенями. Даже в тусклом лунном свете Минлань отчётливо различила мрачное выражение на лице Гу Тинъе. Он внимательно осматривал тела в воде и методично добивал из лука оставшихся пиратов, если слышал крики или замечал движение. Его глаза, в которых читалась жажда крови, пугали Минлань. Она снова задрожала. Ши Кен и Ши Цян оказались умелыми гребцами. Лодка приближалась к кораблю быстро и практически бесшумно. Остаток пути Минлань провела, общаясь с Чхэ Саннян. Эта женщина оказалась очень открытой и общительной, расспросив её, Минлань с удивлением узнала, что Ши Цян был недавно назначен заместителем главы Цао Бана. — Даже не смотря на то, с каким бедствием я сегодня столкнулась, это честь, что такой высокопоставленный человек работает для меня гребцом, — удивлённо сказала Минлань. Услышав это, Чхэ Саннян несколько раз моргнула, после чего усмехнулась. — Я смотрю, у тебя есть совесть, — прокомментировала она. — К сожалению, я не смогу работать вёслами, — продемонстрировав свои руки, честно ответила Минлань. — Поэтому мне ничего не остаётся, кроме как сидеть в сторонке. Ну или, я разве что могу подбадривать его. Услышав это, Чхэ Саннян расхохоталась и легонько похлопала Минлань по плечу. На вид корабль семьи Шен не был особо повреждён. Поднявшись на борт, Минлань первым делом заметила Сяотао, стоявшую на палубе и нервно оглядывающуюся по сторонам. Рядом с обеспокоенным видом стояла Даньдзю. Заметив свою госпожу, они тут же бросились обнимать её. Это слегка ошеломило Минлань, какое-то время она молча смотрела как они плачут и смеются одновременно. Лишь когда они вошли в одну из кают, Минлань принялась оживлённо расспрашивать их. — Почему вы всё ещё здесь? Вы в порядке? — поинтересовалась Минлань, рассматривая их и с удивлением отмечая, что они, кажется, совершенно не пострадали. — Я не умею плавать достаточно быстро, и не смогла бы помочь Даньдзю, — с гордым видом принялась объяснять Сяотао. — Поэтому я сказала ей задержать дыхание, и мы спрятались под водой прямо у корабля. Мы тихонько выныривали, чтобы подышать, а потом ныряли снова. К счастью, пираты были слишком заняты, гоняясь за остальными, и у них не было времени, чтобы проверить воду у корабля. К тому же, сегодня довольно темно, поэтому нас так и не нашли. Потом я хотела переплыть реку, но явились эти люди и прогнали пиратов с корабля. И, поскольку тут стало безопасно, мы забрались обратно. Минлань посмотрела на Сяотао восхищенным взглядом, не зная, что на это ответить. «Какая храбрая и умная девочка!» — думала она. Даньдзю помогла Минлань переодеться в чистую одежду. Потом она просушила ей волосы и собрала их в простой узел на затылке. Чхэ Саннян была намного выше и крупнее Минлань, поэтому Сяотао подобрала для неё сменную одежду из вещей Юнь’эр. После этого Минлань попросила их посчитать уцелевших. Большая часть слуг и охранников были в порядке и в безопасности. Погибло двое лодочников и ещё семь или восемь человек были ранены. Минлань и Даньдзю записали их имена, чтобы не забыть выплатить компенсацию их семьям. Затем двое охранников притащили и швырнули на пол трёх пожилых служанок, при виде них Даньдзю сжала зубы и посмотрела на них с ненавистью. — Госпожа, это они сообщили о нас пиратам! — воскликнула она. Минлань сидела в кресле в центре комнаты и разглядывала тусклый огонёк от стоявшей на столе масляной лампы. Атмосфера в комнате была довольно жутковатой. Склонив голову на бок, она разгладила свою бархатную накидку, привезённую из Цзяннаня. Три пожилые служанки беспрестанно кланялись ей и рыдали, их спутанные волосы бились об их шеи и плечи. — Что на вас нашло? — спокойно спросила Минлань. Одна из служанок, оглянувшись на двух остальных, подняла голову и попыталась оправдаться. — Госпожа, прошу, рассудите по справедливости. Когда те пираты схватили нас, они пришли в ярость из-за того, что не нашли на корабле ни денег, ни ценностей. Они хотели убить нас! Я была так испугана, поэтому я сказала им… Госпожа, я не хотела предавать вас! Прошу, пощадите меня! Эти три женщины принялись умолять и просить о пощаде. Возмущённые этим охранники пару раз пнули их со злости. Даньдзю тоже переполняла ярость, воспоминания о случившемся были ещё свежи. — Семья Шен платит вам, содержит вас, это ваш долг — защищать вашу госпожу даже ценой жизни! — громко возмутилась она. — Я уже расспросила остальных о произошедшем. Те пираты лишь слегка побили вас и угрожали насилием. Почему вы нарушили наш уговор? Вы должны были сказать им, что наши господа погрузились в лодки вместе со всеми богатствами и уплыли к противоположному берегу! А вы выложили им всю правду, испугавшись, и этим чуть не убили госпожу Минлань! Минлань тем временем продолжала безучастно сидеть в кресле и водить пальцем по цзорам на своей накидке. Через несколько секунд после того как Даньдзю выговорилась, она медленно подняла голову и со вздохом велела охранникам: — Заприте их, — после чего добавила, обращаясь к пожилым служанкам. — Когда мы вернёмся в Йоуян, я попрошу бабушку подобрать вам наказание. Служанки попытались снова начать молить о пощаде, но Минлань прервала их взмахом руки. — Я могу понять вас, вы допустили ошибку, потому что были напуганы. Вы спасали свои жизни, однако этим вы подвергли опасности жизни остальных. Я не стану вас наказывать, однако не думайте, что я прощу вас. Больше вы не будете мне прислуживать. Закончив, Минлань велела стражникам увести их. В этот самый момент в каюту вошла Чхэ Саннян. — Ты добрая девочка, — улыбнулась она. — В нашем отряде того, кто предаст своих братьев по оружию, приведут к статуэтке Гуань Ю и заставят собственноручно вонзить нож трижды в каждую ногу. Эти шесть ран служат отличным напоминанием. Примечания: Гуань Ю — один из протагонистов Троецарствия, известный своей верностью и храбростью.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 96: Холодная ночь, река, побег и разоблачение (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Даньдзю всё ещё злилась на поведение старших слуг, но услышав эти слова, она засомневалась. — Серьёзно? По-моему, это немного жестоко, — подумав, сказала она. — Даньдзю, ты слишком мягкосердечна, — торопливо добавила Сяотао, сопровождавшая Чхэ Саннян, торопливо добавила. — Всего несколько минут назад ты чуть не захлебнулась. Ты заходилась кашлем и твёрдо намеревалась сурово наказать их, но сейчас, когда опасность отступила, ты словно забыла о произошедшем. Минлань посмотрела на смущённую Даньдзю, после чего обратилась ко всем своим служанкам: — Из этого можно сделать вывод, что все члены этой банды герои. Если вам не хватает храбрости, не вступайте к ним, — в её голосе звучала неприкрытая лесть в адрес Чхэ Саннян. Услышав это, Чхэ Саннян рассмеялась. — А ты интересная девочка, — взяв Минлань за руку, сказала она. — Я проехала почти по всей стране, но никогда не встречала столь интересных юных девушек. — Вы льстите мне, — покраснев, ответила Минлань. Спустя некоторое время они услышали тяжёлые шаги, после чего заметили направлявшегося к ним Ши Кена. Его глаза заблестели, когда он увидел Чхэ Саннян, одетую в голубую накидку, расшитую серебряными нитями. — Саннян, ты так прекрасна в этом платье! — с улыбкой сказал он. — Оно весьма стройнит тебя и подчёркивает тон кожи. Разглядывая Ши Кена, Минлань подумала, что его слова наверняка покажутся Чхэ Саннян невежливыми, и что она разозлится из-за этого, ведь раньше она была загорелой и довольно полной. Однако Чхэ Саннян не стала злиться, напротив, она улыбнулась. — Портные делают женщин очаровательными, — ответила она. — Не спорю, это платье прекрасно и в нём я выгляжу куда лучше, чем обычно. Окинув её взглядом, полным обожания, Ши Кен кивнул. — Нам стоит сходить в павильон Тяньи и заказать для тебя новые одежды, — ответил он. — Думаю, мне с лихвой хватит на это денег. — Хорошо, — широко улыбнувшись, ответила Чхэ Саннян. Минлань дождалась, пока они закончат говорить, после чего встала и почтительно произнесла: — Спасибо вам. Мои слуги и я сама не были бы в безопасности, если бы не вы и другие храбрые люди Цао Бана. Я искренне благодарю за то, что вы спасли нас. Я глубоко признательна вам за это, — чтобы выразить почтение, она глубоко поклонилась. Даньдзю и Сяотао в свою очередь упали перед ними в земном поклоне. Ши Кен и Чхэ Саннян торопливо помогли им встать. — Ой, ну что вы, не стоит, — повторял Ши Кен. — Поскольку ты племянница моего брата, я буду относиться к тебе, словно к собственной племяннице. Ваше спасение было моим долгом. Минлань ещё несколько раз поклонилась им, после чего выпрямилась. Опасаясь продолжения потока благодарностей, Чхэ Саннян торопливо сменила тему. — А где сейчас твой младший брат? — обратилась она к своему мужу. — У Ши Цяна хорошо получается перевязывать раны, поэтому я попросил его остаться снаружи и помочь пострадавшим, — ответил Ши Кен. На тот момент люди на борту были очень заняты. Минлань попросила Даньдзю пойти наружу и возглавить процесс уборки в комнатах, в которых успели похозяйничать пираты. Затем она попросила Сяотао принести дров и вскипятить воды для чая. После этого она пригласила эту пару выпить чая и поболтать с ней. Минлань была красноречивой и у неё были хорошие манеры. Она всегда говорила скромным и вежливым тоном. Слушая её, Ши Кен и Чхэ Саннян расслабились и вскоре они уже болтали друг с другом, словно старые друзья. Ши Кен родился в семье, члены которой уже несколько поколение состояли в Цао Бане. Его отец, например, всю свою жизнь проработал в доках. Чхэ Саннян родилась в семье рыбаков, но когда в её родном городе случился голод, она покинула его, отправилась вслед за учителем танцев и зарабатывала себе на жизнь выступлениями. Вскоре после этого она встретила Ши Кена и вышла за него. Минлань было интересно послушать истории со всех уголков страны, поэтому она внимательно слушала их. Сяотао подала им три чашки чая и немного выпечки. Отхлебнув чая, Ши Кен продолжил рассказывать свою историю. Примерно два года назад Ши Кен встретил Гу Тинъе, который в тот момент как раз сбежал из дома. Они быстро подружились и вскоре стали названными братьями. Ши Кен живо и восторженно отзывался об исключительных навыках и моральных качествах Гу Тинъе. Он даже принялся воодушевлённо описывать все известные ему героические поступки Гу Тинъе, особенно отметив тот случай, когда Гу Тинъе помог его дяде стать главой Цао Бана. Было видно, что Ши Кен восхищался Гу Тинъе и считал его мудрым и проницательным человеком. Несмотря на то что этой парочке не доставало манер, было видно, что они очень внимательны и знают, что и когда следует говорить, поэтому они беззаботно болтали обо всём, ловко обходя всё, что касалось важных дел Цао Бана. —…Жизнь старшего брата Гу не так уж и проста. Как по мне, даже если он откажется от титула юного господина из дома хоу Нинъюань, он всё равно сможет вести беззаботную жизнь благодаря своему богатству и репутации. Почему же он тогда… — Ши Кен вздохнул. — Его наложница Маньнян хорошая женщина. Она последовала за братцем Гу аж до префектуры Хуайинь, и всё это время терпела лишения в пути. И она всегда была добра к нам. Она так заботится о брате Гу, но он почему-то игнорирует и отвергает её доброту. Кажется, он предпочёл бы жить в походах, а не в мире и спокойствии с ней. Нахмурившись, Чхэ Саннян ткнула своего мужа в бок. — Не говори ерунды! — воскликнула она, осторожно посмотрев на Минлань. Она опасалась, что её муж мог сказать что-то ещё, что не предназначалось для её ушей. — А Маньнян тоже приезжала сюда? — с интересом спросила Минлань. — Разве она не в столице? А она привозила с собой детей? Ши Кен понял, что Минлань знала об отношениях Гу Тинъе и Маньнян, после чего он посмотрел на свою жену взглядом, полным триумфа, и воскликнул: — Видишь! Минлань известно об этом! — и, переведя взгляд на Минлань, с ухмылкой продолжил. — Скажи, племянница, ты знаешь, почему братец Гу так не любит Маньнян? Опустив голову, Минлань ненадолго задумалась. — Возможно… потому что она где-то отступилась? — просто ответила она. Глаза Чхэ Саннян сверкнули, она явно уловила то, что имела в виду Минлань. Однако Ши Кен явно не придал этим словам значения и продолжил болтать. — Братец Гу всегда из кожи вон лезет, чтобы выполнить порученные ему задания. Было бы лучше, будь с ним женщина, которая могла бы позаботиться о нём. Мне кажется, Маньнян вполне подошла бы на эту роль. Почему он не женится на ней? Я слышал, что свадьба, которую организовал его старший брат, в итоге провалилась… Чхэ Саннян ещё сильнее ткнула его под рёбра и фыркнула. — Какой же ты бестолковый! Не лезь в то, о чём ничего не знаешь. Нам не стоит вмешиваться в личные дела братца Гу. Ты забыл, как он полгода с тобой не разговаривал лишь из-за того, что ты назвал Маньнян сестрицей? Он очень не любит, когда она липнет к нему, так что хватит нести чушь о их браке. Под таким шквалом критики Ши Кен втянул голову в плечи и замолчал. — Какой же ты балабол! — не унималась Чхэ Саннян. — Стоит тебе расслабиться, и ты начинаешь болтать обо всём, что в голову взбредёт! Не слушай его, Минлань, — Чхэ Саннян бросила на неё взгляд и улыбнулась. — Он любит болтать обо всякой бессмыслице. — Не беспокойтесь об этом, — с улыбкой успокоила её Минлань. — А тот брак, о котором он упомянул… Это свадьба с девушкой из семьи Пхен из города Цин округа Ганьнань? Весь прошлый год страна оплакивала предыдущего императора и из-за этого большая часть развлечений в столице была под запретом. Это привело к возросшему спросу на слухи и интересные истории. — А вы не знаете, из-за чего эта свадьба не состоялась? — доверительным тоном поинтересовалась Минлань. Чхэ Саннян с опаской посмотрела на Минлань, но, увидев её доброе и невинное лицо, она вздохнула и тихо ответила: — Старший брат Гу Тинъе, хоу Гу, организовал для него эту свадьбу. Мы разузнали о семье Пхен и выяснили, что их семья была совершенно обычной, но их законная дочь славилась своей грацией и послушанием. Мы совершенно не ожидали, что семья Пхе зайдёт настолько далеко, — Чхэ Саннян фыркнула. — Если уж они не хотели выдавать свою дочь за братца Гу, они могли бы отказаться прямо, но они… они попытались выдать за него незаконнорождённую дочь из побочной ветви их семьи. Неужели они думали, что брат Гу не сможет найти себе кого-то получше? Как они посмели пойти на такое бесстыдство?! Семья Пхен из города Цин являлась потомками хоу Цзиньсяна. Во время правления императора Тайцзуна, семья Пхен успела обидеть императора, из-за чего их лишили дворянского титула. В итоге вся семья Пхен стала простолюдинами. Когда на трон взошёл новый император, он хоть и не стал возвращать семье Пхен дворянский титул, но всё же щедро вознаградил их. С тех пор семья Пхен всячески пыталась подкупить высших чиновников, чтобы те замолвили за них словечко. Но позже титул хоу Цзиньсяна был дарован «юному выскочке», и семья Пхен потеряла всякую надежду на восстановление своего дворянства. У них всё ещё оставались связи с другими благородными семьями столицы и некоторые из детей семьи работали мелкими чиновниками, поэтому им ничего не угрожало. Но у них было меньше сил и влияния, чем у Шен Хуна. Тот мог хотя бы следить за всеми чиновниками и докладывать о них непосредственно императору. В итоге свадьба Гу Тинъе закончилась всеобщим недовольством. Некоторое время Минлань молча раздумывала об этом, периодически кивая или качая головой. — О чём ты так задумалась, племянница?! — воскликнул Ши Кен, озадаченно глядя на неё. — Не томи, выскажись! Но Минлань не хотелось продолжать разговаривать об этом, Тем не менее, и Ши Кен и Чхэ Саннян было явно готовы обсуждать эту тему и дальше, и они подбадривали Минлань, чтобы та высказала свою точку зрения. Ей не хотелось лгать им, поэтому, обдумав свои слова, она неторопливо ответила: — Семья Пхен действительно зашла слишком далеко. Им не следовало подыскивать для дядюшки другую жену. Но я не вправе осудить их за то, что они отказались от свадьбы. — Что ты хочешь этим сказать?! — покраснев от возмущения, тут же возразил Ши Кен. — Мой братец… До того как он договорил, Чхэ Саннян пнула его по ноге. Вскрикнув от боли, он схватился за ногу и воскликнул: — Эй! Ты что творишь?! Лишь после этого он заметил возвышавшегося в дверном проёме Гу Тинъе. Чхэ Саннян нервно вскочила на ноги. Ши Кен смущённо засмеялся. Подойдя к Гу Тинъе, он с серьёзным видом произнёс: — Братец, ты вернулся! Должно быть, ты разобрался с теми пиратами! Ты так хорош в своём деле! — Да, это точно! — подхватила Чхэ Саннян. — Наш братец способен и надёжен. Любая проблема будет решена, как только он возьмётся за неё! Они действовали слаженно, пытаясь подлизаться к Гу Тинъе, чтобы скрыть смущение от того, что их застукали за распусканием слухов о нём. Даже Минлань было неуютно в этой ситуации. Ей казалось, что она тоже поступила неправильно, поэтому она встала поодаль и периодически неловко хихикала. Гу Тинъе молча смотрел на стоявшую перед ним парочку. От этого взгляда на их лбах обильно проступал холодный пот. Не нарушая молчания, он прошёлся по комнате, держа руки сложенными за спиной. Затем он, наконец, тихо произнёс: — Теперь снаружи безопасно. Вам двоим стоит отправляться немедленно. Я присоединюсь к вам после того как перекинусь с ней парой слов. Ши Кен и Чхэ Саннян были в восторге от реакции Гу Тинъе. Они быстренько попрощались с Минлань и торопливо вышли, оставив их наедине. Ситуация действительно была неловкой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 97: Холодная ночь, река, побег и разоблачение (3)

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Гу Тинъе опустился в кресло у двери в десяти шагах от Минлань. — Сядь, — жёстко скомандовал он. Минлань сразу же села и спокойно стала ожидать дальнейших указаний. — Я хочу сказать тебе две вещи, — мягким голосом неторопливо заговорил он. — Первое, я разберусь с людьми, которые видели тебя, сплетен не будет, никто снаружи не узнает, что ты упала в воду этой ночью. Что касается твоих слуг, тебе следует решить всё должным образом. Минлань вскинула голову, её глаза были полны радости. Она широко улыбнулась ему, так что показались две красивые ямочки на её белых и гладких щеках. Гу Тинъе изогнул губы в слабой улыбке, о которой Минлань не узнала потому, что густые усы скрывали выражение его лица. — Второе, не говори никому, что я принимал участие в этом деле, — продолжил Гу Тинъе. — Достаточно сказать, что члены Цао Бан спасли тебя, понимаешь? Минлань несколько раз кивнула. Не важно, каких великих достижений добился Гу Тинъе в кругу мастеров боевых искусств, знать презирала бы его, если б знала о его делах. В глазах высокопоставленных чиновников и благородных господ, воины и мечники были скромными мастерами, которым аристократия и сановники приказывали охранять дома или использовали в качестве пешек во внутренней борьбе. Это было постыдно для молодого господина из рода Хоу быть главой таких воинов. Например, Чень Цзялуо, глава банды Красного Цветка, был прославленной фигурой среди мечников. Однако, для семьи Чень, знатной и прославленной на протяжении многих поколений в городе Хайнин, он был бездельником, не добившемся успехов в чиновничьей карьере. Они даже стыдились его, потому что он восстал против императорской семьи. Какая глупость! — Дядя, верьте мне, — сразу же твёрдо и торжественно пообещала Минлань. — Я лишь раз назвала вас дядей на лодке. После этого я никогда не упоминала вас перед слугами, так что они не знают, что вы здесь. Гу Тинъе удовлетворённо кивнул. Затем они молча посмотрели друг на друга. Минлань бросила взгляд на Гу Тинъе, который сидел неподвижно, и не смогла придумать, что сказать, поэтому она повернулась и принялась рассматривать масляную лампу рядом с собой. Огонёк был маленький, размером с боб, и оттого давал тусклый свет. Его внутренний язычок был светло-голубым, слегка выгнутым из-за ветра, словно изогнутая бровь молодой госпожи. — Разве это не непростительно? — внезапно спросил Гу Тинъе. Как ни странно, Минлань ожидала, что он задаст этот вопрос. Хотя он сменил свою личность с выдающегося потомка благородного рода на мечника, который общается с низшими сословиями, он был упрямым человеком, который любил докапываться до сути дела, как он поступил с Минлань в поместье хоу Сянъяня ранее. Минлань уже придумала ответы, которые наверняка вызовут у него чувство удовлетворения. Но прежде чем она произнесла их, Гу Тинъе добавил: — Если ты относишься ко мне как к другу, просто скажи мне правду. За последние двадцать лет я уже наслушался формальностей. Нельзя было понять его чувства по выражению красивого лица, поскольку оно было скрыто за густой бородой, но его глаза были ясными и мрачными. От его слов у Минлань перехватило дыхание. Она проглотила все приготовленные фразы и теребила свои вышитые рукава, испытывая неловкость. Гу Тинъе пристально посмотрел на неё, его взгляд привлекла матово-белая шея. В тусклом свете несколько голубых венок ясно проступали под полупрозрачной кожей. — Дядя, в столице так много других молодых барышень. Почему вы несколько раз сватались к сестре Яньжань? — вместо того чтобы отвечать спокойным голосом спросила Минлань. Гу Тинъе был ошеломлен, он не ожидал, что Минлань внезапно задаст ему этот вопрос. Минлань, не дожидаясь его ответа, продолжила: — Это потому что сестра Яньжань кроткая, добродетельная, вежливая и великодушная. И она всегда ставит интересы семьи выше собственных чувств. Если бы вы женились на ней, она бы наверняка разрешила Маньнян остаться с вами и хорошо относилась к вашему сыну и дочери. «Кроме того, госпожа Ю — вторая жена господина Ю и мачеха Яньжань, так что, скорее всего не будет искренне защищать её», — мысленно добавила Минлань. Слушая, как Минлань озвучивает его изначальные намерения, Гу Тинъе не мог выдавить из себя ни слова. — Женщины во внутреннем дворе всегда держат такие вещи в уме, — слегка приподняв голову, продолжила она. — Поскольку я могу понять ваши мысли, остальные люди тоже могут увидеть ваши намерения, — Минлань мягко рассмеялась. — В этой ситуации, родители, которые действительно любят свою дочь, конечно не смогут вынести, если она выйдет замуж за вас. Если бы они не поинтересовались вашими личными делами, а вместо этого с радостью выдали свою дочь за вас, вам стоило бы задаться вопросом, нет ли у них других целей. Минлань не договаривала до конца, но Гу Тинъе был достаточно умен, чтобы понять, что она имела в виду. В глазах сторонних людей он изначально был известен как распутный бабник. После он совершил несколько непочтительных и аморальных поступков. Какая нелепая идея — хотеть найти хорошую жену, которая бы хорошо относилась к его любовнице и незаконным детям! Любые родители, искренне любящие своих дочерей, не захотят его в зятья. Даже если бы они приняли его, это было бы из-за того, что они удовлетворены его успехами в карьере и хотят присоединиться к семье Нинъюань Хоу. Но на самом деле он не был человеком большого влияния и известности. Минлань посмотрела на его мрачное лицо и, поколебавшись пару секунд, сказала: — Извините меня за мой внезапный вопрос. Почему вы просто не женитесь на Маньнян? Вы двое вместе уже много лет, и у вас есть двое детей. — Господин Шен проделал прекрасную работу при воспитании, — презрительно фыркнув, с усмешкой сказал Гу Тинъе. — Его дочь столь нежная, терпимая и добросердечная госпожа. — Давайте отложим в сторону то, что Маньнян делала раньше, — почувствовав иронию в его голосе, серьёзно ответила Минлань. — Она остаётся с вами не из-за ваших денег или власти, а потому что искренне вас любит. По этой причине она намного лучше других женщин. — Твоё отношение так быстро меняется, — рассмеялся Гу Тинъе. — Дядя, раньше вы полагались на дом Нинъюань Хоу, — откровенно сказала Минлань. — В то время вы были обязаны их покровительству, поэтому должны были соблюдать их правила. Но сейчас всё, чем вы обладаете, вы завоевали самостоятельно. Конечно, вы можете жениться на любимой. Зачем принимать во внимание мнение вашей семьи? С суровым и неприступным лицом Гу Тинъе медленно покачал головой. Минлань с интересом задумчиво смотрела на него, чувствуя иронию в его поведении. На поверхности он был человеком бунтарского нрава. Но внутри он оставался традиционно воспитанным аристократом, который рожден высокомерным и самоуверенным. Маньнян была скромной артисткой. Гу Тинъе позволил себе баловать её и взял её в любовницы, но он отказывался взять её в жены, потому что надеялся на брак с госпожой из благородной семьи. В его представлении его будущая жена должна быть элегантной и скромной женщиной, равной ему по статусу, понимающей основные принципы, помогающей ему воспитывать их детей. Чувствуя нелепость его непоследовательных действий, Минлань холодно заметила: — Дядя, на первый взгляд, вы восстаёте против феодального уклада и светских правил, но на самом деле вы очень традиционны. У него был ясный ум, и он не был похож на других благородных юношей, которые легко очаровывались своими любовницами и творили что-то абсурдное. Гу Тинъе поднял взгляд и увидел сарказм в глазах Минлань. Он слегка прищурился. Минлань собиралась сказать что-то ещё, но он поднял руку, чтобы остановить её, и прямо сказал: — Не говори больше об этом. Маньнян — злой человек. Внезапно на Минлань снизошло озарение, и она выпалила: — Она имеет какое-то отношение к смерти сестры Яньхун? Она пожалела, что спросила, как только закончила говорить и немедленно прикрыла свой рот рукой. Как работник суда в прошлом она привыкла находить сомнительные моменты и логические дыры в словах других людей и сразу указывать на них. Но в этой династии было неприлично говорить о частной жизни других людей. Гу Тинъе тяжело посмотрел на Минлань и произнёс холодным голосом, выделяя каждое слово: — Если ты будешь продолжать действовать так безрассудно и слепо, рано или поздно ты потеряешь свою жизнь. Кровь Минлань замёрзла под этим предупреждающим взглядом. Она склонила голову и извинилась приглушенным голосом: — Я сожалею. Гу Тинъе встал и развернулся, чтобы уйти. Потом он остановился в дверях и оглянулся на Минлань. — У меня есть для тебя совет, — он усмехнулся и продолжил насмешливым тоном. —Хотя обычно ты ведёшь себя как традиционная госпожа, в действительности ты презираешь старые обычаи. Ты можешь прятать свой характер под маской послушания в мирное время, но как только с тобой случится что-нибудь совершенно непредвиденное, ты выдашь себя. Я надеюсь, что ты сможешь скрывать свой настоящий характер всю жизнь, и никто не раскроет его, — сказав это, он развернулся и стремительным шагом направился прочь. Дверь осталась полуоткрытой, и холодный ветер задувал в комнату. Снаружи небо медленно светлело, слабый свет подкрашивал серые облака в оттенки красного. Минлань осталась безмолвно стоять. На самом деле она давно знала свой недостаток. У неё с детства был трусливый характер, и она всегда жила простой и однообразной жизнью. Но у неё был рыцарский дух, она мечтала совершить выдающийся подвиг или поднять палку против несправедливости. По этой причине она отправилась поддерживать пограничные районы в предыдущей жизни, а сейчас осмелилась остаться на корабле и упаковывать сокровища. Она знала, что это глупо, но не могла поступить иначе. Ещё когда она была Яо Йийи, её отец однажды утешал её: «Жизни без ошибок не бывает. Воспоминания без сожалений пресны. В жизни важно следовать своей природе, совершая безобидные глупости». Минлань опустила голову, чувствуя себя подавленной. «Отец, я умерла, исполняя долг по своей прихоти. Это уже не безобидно. Напротив, речь идёт уже о безопасности моей жизни. Если я допущу такую ошибку снова, возможно, моя жизнь опять окажется в опасности. Так что для меня лучше всего побороть свой импульсивный темперамент» — решила она.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 98: Неудачнику уготовано жалкое существование.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Когда Чханву и Кань Юнь’эр вернулись, они обнаружили Минлань сидевшей на мягком диванчике в целости и сохранности. Она занималась сортировкой и подсчётом ценностей и явно была увлечена процессом. Сидевшая рядом с ней Даньдзю тихонько чистила мандарины и периодически подсовывала дольки в рот Минлань. Сяотао и Люйчжи сидели напротив и занимались учётной книгой: одна читала её в слух, а другая отмечала их имущество. Ясное безоблачное небо за окном было столь же чистым, как и воды реки. На этот вид можно было засмотреться. Вошедшие, удивившись, синхронно распахнули рты. Минлань принялась спокойно объяснять им, что произошло. Они паковали свои вещи и затем пираты высадились на их корабль, и им пришлось прыгнуть в реку. Спустя некоторое время прибыли Цао Бан и прогнали пиратов, после чего они вернулись на корабль. Минлань пересказывала случившееся коротко, но ёмко. Ей показалось, что её манера говорить постепенно становится похожей на Чханбая. Чханву и Кань Юнь'эр стало неловко из-за того, что они оставили Минлань одну на корабле. Их чувство вины быстро преобразовалось в мотивацию, поскольку они понимали, что этот случай вполне мог бы создать множество проблем их семье, поэтому они принялись действовать немедленно. В этот момент стало заметно, что Кань Юнь’эр действительно была дочерью тётушки Кан. Её подход и действия были уверенными и решительными. Она строго приказала слугам держать рты на замке и предупредила их о возможных последствиях. Когда они добрались до пункта назначения и сошли на берег, от всех свидетельств произошедшего уже избавились. Чхансун, которого Чханву заранее предупредил о приезде в письме, встречал их у пристани вместе со слугами. Они были рады встретиться с ним после столь долгой разлуки, Чхандун отказался ехать в повозке и настоял на том, чтобы ехать верхом. Он уговаривал своих братьев до тех пор, пока они не сдались. Юнь'эр стояла, подбоченясь и поддерживая руками ноющую поясницу и болтала с Чхансуном, но они успели перекинуться лишь парой слов, после чего двое излишне обеспокоенных слуг усадили Юнь’эр в повозку с занавесками из голубой водонепроницаемой ткани. Минлань собиралась сесть вместе с ней, но подошедший слуга отвёл её к другой повозке. Забравшись внутрь, она увидела Пхиньлань, которая довольно улыбалась и держала в руках восьмиугольную деревянную коробку, наполненную различными фруктами. Они не видели друг друга уже целых два года! За это время Пхиньлань превратилась в прекрасную девушку с изящной фигурой. Всё это время Ли Ши активно занималась её воспитанием и из-за этого бойкая и импульсивная девочка превратилась в вежливую и благовоспитанную девушку. Пхиньлань очень скучала по Минлань. Узнав, что та приезжает сегодня, она так сильно захотела увидеть её как можно быстрее, что длительное время жалобно умоляла об этом мать и невестку. В итоге ей всё же позволили отправиться на пристань вместе со старшим братом. Минлань и Пхиньлань всегда были близки по духу. Они крепко обнялись, после чего на протяжении всей поездки развлекались тем, что тыкали и щипали друг друга за плечи и щёки. Они не прекращали хихикать до тех пор, пока служанка, идущая рядом с повозкой, не предупредила их многозначительным покашливанием. — Дрянная девчонка, я так по тебе скучала! — с улыбкой воскликнула Пхиньлань, вцепившись в руки Минлань. Минлань же активно пыталась вырваться и поправить сбитую Пхиньлань причёску. — Я пожалуюсь тётушке на то, что ты задираешь меня с того самого момента как я сошла с корабля! — воскликнула она, стряхивая с себя руки Пхиньлань. Пхиньлань притворно разозлилась и оскалилась, показав свои белые зубы. Затем она набросилась на Минлань и принялась щипать её за щёки и дёргать за волосы. Поняв, что ей не удастся победить Пхиньлань, Минлань решила сдаться и подняла руки вверх. Перепалка между сёстрами постепенно утихла. — Как поживает старшая пожилая госпожа Шен? — обеспокоенно спросила Минлань. В глазах Пхиньлань отразилась грусть. — В прошлом месяце ей было получше, но с тех пор как на улице похолодало, её состояние снова ухудшилось, — ответила она. — Она очень слаба, спит целыми днями и не может даже долго говорить. Лекарь сказал, что она, возможно, умрёт в течении следующих нескольких дней. В повозке повисло молчание. Минлань принялась гладить Пхиньлань по рукам, пытаясь успокоить её. Спустя некоторое время она спросила её про свою бабушку. — Я благодарна ей, — улыбнулась Пхиньлань. — Она часто рассказывает моей бабушке всякие интересные истории из прошлого и от этого ей становится лучше. Также бывали случаи, когда третий пожилой господин пытался устроить скандал, и тогда твоя бабушка садилась напротив него и легко побеждала благодаря своему красноречию. — Что-что делала моя бабушка? — с интересом переспросила Минлань. Пхиньлань прокашлялась и хлопнула ладонью по чайному столику, как это делали рассказчики в чайных, после чего принялась в деталях рассказывать о том, что между ними произошло. — Шен Вей, племянник мой, — сказал третий пожилой господин Шен. — Помнится, твой прадедушка хранил в вашем поместье пятьдесят тысяч лянов серебра. Он давно умер, и я полагаю, настало время поделиться этими деньгами. — Правда? Я никогда не слышал ни о чём подобном, — ответил Шен Вей. — Ты собираешься отрицать свой долг перед семьёй? — возмутился третий пожилой господин. — Я твой дядя, как ты смеешь грубить мне?! У меня есть расписка от твоего прадедушки! Она может послужить достаточным свидетельством! — Да, я помню об этом деле, — спокойно сказала пожилая госпожа Шен. — И ещё я помню, что ты тогда заранее выпросил у него свою долю наследства, чтобы выкупить певичку, звезду Зелёного Дома Фей. Так что ты получил свою долю. Господин Цхуй занимался этим вопросом, я полагаю, у него остались записи. Если желаешь, я напишу ему и он пришлёт мне свою учётную книгу. Что? Мы ведь родственники, почему ты так морщишься и хмуришься, глядя на меня? Ты что, хочешь оспорить мои слова? Третий пожилой господин Шен, казалось, потерял дар речи. — Более того, тогда тебе не хватало денег, поэтому ты забрал и нашу долю, — продолжила пожилая госпожа Шен. — Я всё ещё храню твою долговую расписку. Много лет прошло с тех пор. Мы оба выросли и постарели, полагаю, раз уж такое дело, стоит обсудить и этот вопрос и назначить дату выплаты долгов. Услышав это, третий пожилой господин тут же попытался сменить тему. — Сегодня такой прекрасный день, — сказал он. — Давайте разойдёмся по своим покоям пораньше и хорошенько отдохнём. Не забудьте принести сменную одежду до заката, я, пожалуй, пойду первым. Всего хорошего. Пхиньлань и Минлань восторженно расхохотались, им даже пришлось прилечь на чайный столик, чтобы не попадать со своих мест. Третий пожилой господин Шен действительно был ужасным человеком. Несмотря на то что он не занимался ничем полезным, он был осторожным и всегда знал, какие границы ему не следует переходить. Так он умудрялся исправно получать серебро от первой и второй ветвей семьи Шен, и при этом сохранять какое-то подобие дружественных отношений с ними. Шен Вей был умён и тоже понимал сложившуюся ситуацию. Для торговца вроде него дружелюбие было одним из путей к успешному ведению дел, поэтому он никогда не препирался со старшими. Всё равно третий пожилой господин Шен был слишком стар и не сумел бы прожить слишком долго. После его смерти будучи старшим сыном первой ветви семьи Шен, Шен Вей стал бы главой и обрёл бы абсолютную власть в его пределах. И, если к тому времени третья ветвь не научится полагаться на себя и продолжит создавать проблемы, он не собирался более возиться с ними. К тому времени повозки уже целый час катились по дороге. До того как они добрались до города, Чхансун решил остановиться у одной из деревушек и отдохнуть. Там возницы могли напоить лошадей и проверить колёса повозок. Слуги бросились проверять самочувствие Кан Юнь’эр, а Пхиньлань и Минлань отошли в ближайшую рощу, чтобы справить нужду. Закончив дела и умывшись в ручье, они вернулись к повозкам. Забравшись в повозку, Пхиньлань отодвинула занавеску и восторженно выглянула наружу. — На что это ты смотришь? — полюбопытствовала Минлань. — Я увидела пару своих старых друзей. Иди сюда, Минлань, посмотри, — Пхиньлань несколько раз махнула рукой, приглашая Минлань подойти. Приблизившись к окну, Минлань озадаченно выглянула наружу. Пхиньлань указала пальцем на людей, стоявших под деревом смоковницы, росшим у входа в деревню. Минлань сразу же узнала их и даже тихонько ахнула. Они действительно были их старыми знакомыми. Сунь Чжигао, у которого явно были проблемы, сидел под деревом, закрыв голову руками и дрожа от страха. Его длинные одежды были испачканы в грязи, над ним стояла высокая женщина с большой палкой в руках. Находившаяся неподалёку мать Суня ткнула в неё пальцем и возмутилась: — Ты с ума сошла! Какая же ты мегера! Мой сын всего-навсего пошёл выпить, чтобы немного развеяться! Как ты смеешь бить его? Он твой муж, в конце концов! — А, по-моему, я поступаю правильно, — громко ответила женщина, не меняя выражения лица. Из-за этого мать Суня пришла в ярость и бросилась на женщину, пытаясь ударить её, но та ловко отскочила в сторону. Мать Суня плюхнулась на землю лицом вниз. Глядя на это, женщина расхохоталась. — Ты, несчастная вдова! — мать Суня принялась поносить её, пытаясь подняться с земли. — С тех пор, как ты вышла за моего сына, и недели не проходит без того, чтобы ты не побила его или не разозлила меня! Никогда раньше я не встречала столь непочтительную к старшим девушку! Даже сейчас, видишь, я упала, а ты стоишь там как истукан! Женщина отбросила палку в сторону. Судя по всему, слова матери Суня не особо заботили её. — Дорогая свекровь, — с улыбкой сказала она. — Я действительно была вдовой, но сейчас я замужем за твоим сыном. Но почему-то ты продолжаешь называть меня вдовой. Ты что, желаешь своему сыну ранней смерти? Собравшиеся на шум зеваки хором засмеялись. Часть из них тыкала пальцем в мать Суня и перешёптывалась. У этой «вдовы» было широкое лицо и выдающиеся вперёд верхние зубы, за её крепким телосложением, видимо, скрывался не менее крепкий дух. — Пускай это мой второй брак, но всё-таки я принесла много приданого в семью Сунь. — громко воскликнула она, обращаясь к зевакам. — Земля и дом, в котором они живут, принадлежат мне. Дорогая свекровь, меня не беспокоит то, что ты сидишь без дела и пожинаешь плоды моего труда, но ты должна контролировать и направлять своего сына. Он же сюцай, в конце концов! Вместо того чтобы кутить со своими дружками, ему стоило бы усердно учиться, чтобы сдать императорские экзамены! Или хотя бы открыть школу, чтобы заработать денег! А он не уделяет этому ни минуты и вместо этого постоянно ест, пьёт и предаётся другим утехам вместе с этими сомнительными личностями! Если я не буду контролировать его, он рано или поздно заложит и дом, и землю! Дорогая свекровь, неужели ты планируешь выгнать меня и попытаться найти ему новую супругу после того как он пропьёт всё моё приданое? Все жители деревни явно знали, что из себя представлял Сунь Чжигао, поэтому они просто стояли в сторонке и посмеивались. Несколько особо острых на язык людей даже отпускали на эту тему саркастичные шуточки. Осознав, что никто не собирается помогать ей, мать Суня принялась восклицать, распластавшись по земле: — Вы все слышали её, да?! Да как она смеет обвинять меня?! Каждая женщина в мире знает, что ей следует прислуживать своей свекрови и ублажать её! Я ни разу не слышала о том, чтобы женщина не повиновалась своей свекрови! А она даже заставляет меня заниматься домашними делами! Из-за этого я каждый день адски устаю… Ах, какая же я бедная женщина, мне больше не хочется жить… Несколько стоявших поодаль стариков, кажется, уже не могли это выносить. Один из них ехидно произнёс: — Раз уж она такая непочтительная невестка, раз уж она так плохо с тобой обходится, почему же ты не выставишь её? «Вдова» тут же помрачнела. Бросив испепеляющий взгляд на старика, и прорычала: — Это мой второй брак. Если из-за него у меня будут проблемы, я просто сожгу к чертям дом и проткну себе сердце на глазах у мужа! Нет уж, так просто он от меня не отделается! Все старики тут же замолчали. Женщина перевела взгляд на мать Суня и насмешливым тоном обратилась к ней: — Дорогая свекровь, неужели ты всё ещё считаешь себя госпожой из богатой семьи? Нынче всё, что у нас есть, это два акра земли. Все женщины в нашей деревне вынуждены работать, даже старухи. И потом, я всего-навсего попросила тебя присмотреть за курами и утками во дворе. Это простейшая задача, тебе не нужно даже работать руками и наклоняться. Как ты смеешь заявлять, что я непочтительно с тобой обращаюсь? Если уж ты так хотела жить в богатстве и роскоши, тебе не стоило избавляться от предыдущей невестки. Но раз уж ты отреклась от неё, глупо мечтать о том, чтобы она вернулась! Такие желания навлекут на тебя лишь презрение. Вспомнив старые добрые деньки, когда Шулань была её невесткой, мать Суня замолчала, захлебнувшись злостью и сожалением. Тем временем женщина окинула взглядом собравшихся зевак и обратилась к ним: — Эй, уважаемые, вы, случаем, не знаете, почему моя свекровь такая бестолковая женщина? Первая жена моего мужа была поистине замечательной женщиной. Она решилась выйти за него и даже принесла в их дом серебро, земли и слуг. Она подавала моей свекрови чай и массировала ей ноги глубокой ночью. Она искренне и от всего сердца прислуживала ей, но почему-то она пришлась не по душе моей свекрови и та постоянно задирала её. В итоге моя свекровь даже выгнала её из дома. А знаете почему? Потому что она хотела женить своего сына на какой-то грязной певичке! Льстивые речи той певички заставили мою свекровь относиться к ней как к своей родной дочери. И в итоге эта певичка изменила моему мужу, забеременела и родила не от него. Всё закончилось тем, что она забрала все деньги и сбежала со своим любовником! Дорогая свекровь, мне кажется, после такой истории тебе следовало бы усмирить свой характер. Хорошие лекарства всегда горькие на вкус. Также как и честный совет, который зачастую неприятно слышать, но который принесёт тебе пользу. Нынче ты плохо относишься и ко мне. Неужели ты хочешь найти своему сыну ещё одну льстивую певичку и сделать её своей невесткой? Несмотря на её грубые манеры, каждое слово этой женщины било точно в цель. Выслушав её речь, толпа разразилась хохотом. Даже некоторые женщины не сумели сдержать смеха. Никто из жителей больше не собирался защищать и выгораживать мать Суня. Её лицо посерело, она дрожала от ярости. Внезапно она бросилась к своему сыну и ударила его в грудь, воскликнув: — Ты что, собираешься стоять и смотреть, как твоя жена оскорбляет меня? И даже не попытаешься остановить её?! Какой же ты непочтительный сын! Зачем я вообще тебя родила?! Собрав остатки храбрости, Сунь Чжигао ткнул пальцем в свою жену и заявил: — Уважение к старшим — наивысшая добродетель! Как ты посмела обидеть свою свекровь? Ты даже осмелилась пререкаться с ней! Моя первая жена происходила из богатой семьи, но я развёлся с ней без колебаний! Думаешь, я не осмелюсь развестись с тобой? Услышав это его мать мигом взбодрилась. — А это хорошая идея! — поддакнула ему она. — Мой дорогой сын, разведись с ней и я уверена, мы сможем найти тебе женщину получше. «Вдова» рассмеялась, после чего резко помрачнела. — Найти женщину получше? — громко возмутилась она с иронией в голосе. — И не мечтайте! Когда я встретила вас, у вас не было ни гроша за душой, и всё из-за той певички! Вам даже негде было жить! Если бы я не согласилась выйти в семью Сунь, вы наверняка страдали бы от голода и холода! Твой сын бесплоден. Он не способен ни на что, кроме чтения стихов! К тому же он ужасный бабник! Неужели ты думаешь, что твой сын также умел, как Гань Луо или также красив как Пань Ань? Будь я девственницей, я бы ни за что не вышла за него! Он не способен зачать мне сына и из-за этого мне придётся усыновить кого-нибудь! Я не уверена даже в том, что в старости найдётся кто-нибудь, кто позаботится обо мне! А теперь ты хочешь дать мне развод? Хорошо! Староста деревни помог мне подготовить документы. Если мы разводимся, то дом и земля остаются у меня! Сунь Чжигао побагровел от ярости и стыда. Его мать любила своего сына и, увидев, что жители шушукаются между собой и бросают на них многозначительные взгляды, она тоже почувствовала как злоба и стыд переполняют её. — Ты же женщина! — возмутилась она. — Как ты можешь так открыто обсуждать подобное в присутствии посторонних?! Пф! Что за чушь! — В прошлом никто из наложниц твоего сына так и не сумел забеременеть, — уверенно подняв голову, ответила женщина. — Та твоя обожаемая певичка действительно родила сына, но, увы, он не был твоим внуком. Я слышала, что первая жена моего мужа успешно родила нескольких мальчиков после того как вышла замуж вновь. Давай-ка проясним эту ситуацию в присутствии наших уважаемых соседей. Если ты хочешь обвинить меня в том, что я не способна иметь детей и выгнать меня под этим предлогом, я не собираюсь терпеть подобные обвинения! И действительно, Шулань, казалось, изо всех сил пыталась продемонстрировать, что она была способна иметь детей — после повторного замужества она успела дважды родить близнецов за два года, так что сейчас у неё было трое сыновей и дочь. Сейчас она как раз восстанавливалась после недавних родов. В семье её мужа обычно рождалось мало детей, поэтому случившееся считалось огромным приростом. Поначалу свёкры Шулань не особо были ею довольны из-за того, что это было её второе замужество, но теперь же они кардинально изменили мнение о ней. Каждый раз, когда они видели свою невестку, они чуть ли не лучились от счастья. Мать Суня потеряла последние крупицы самообладания. Она схватила с земли палку и замахнулась ею на женщину, но та ловко отскочила в сторону. Затем она поймала мать Суня за руку, выдернула палку из её руки и оттолкнула её в сторону. Она быстро нашла применение этой палке и принялась хлестать Сунь Чжигао, приговаривая: — Какой же ты бесполезный! И ты до сих пор смеешь пьянствовать и посещать бордели! Ты бездумно тратишь деньги и якшаешься с падшими людьми! Вместо этого ты мог бы остаться дома и заняться учёбой! Сунь Чжигао визжал от боли и дёргался туда-сюда, пытаясь увернуться от палки. Его новая жена, определённо, была сильной и храброй женщиной. Ухватив его за ухо, она продолжила бить и отчитывать его. Придя в себя, мать Суня попыталась остановить её, но ей попросту не хватило на это сил. Все трое сцепились, что вызвало ещё больше смеха у зевак. Минлань молча смотрела на Сунь Чжигао и его мать. Когда-то Сунь был заносчивым, но талантливым учёным, который всегда ходил с гордо поднятой головой и смотрел на других свысока, но теперь он был бедняком, трусливым и обозлённым. Его мать носила грубо сшитые одежды из дешёвой ткани. Эта сцена заставила Минлань погрузиться в воспоминания… Два года назад мать Суня сидела в главной гостиной поместья Шен, одетая в шелка и атлас, с множеством золотых и нефритовых заколок в волосах, и безжалостно насмехалась над Шулань в присутствии Ли Ши. Теперь же от всего этого не осталось и следа, ситуация перевернулась с ног на голову. Прошло ещё немного времени и повозки готовы были продолжить путь. До Чхансуна дошли известия о том, что Сунь Чжигао и его мать устроили сцену у входа в деревню. Опасаясь, что они будут приставать к ним, Чхансун решил отклониться от первоначального маршрута. Прислонившись подбородком к окну, Пхиньлань смотрела назад, пока деревня окончательно не растворилась вдали. Затем она выпрямилась и медленно подняла чашку и отхлебнула из неё, после чего удовлетворённо выдохнула. Минлань окинула Пхиньлань взглядом. Та явно упивалась несчастьем Сунь Чжигао. — Я смотрю, теперь ты счастлива, да? — с улыбкой подколола её Минлань. Пхиньлань довольно покивала. — О да, — сказала она. — Его несчастье мигом избавило меня от всего моего недовольства. Примечания: Гань Луо — известный государственный деятель времён династии Цинь времён сражающихся царств.

Пань Ань — известный красавец западной династии Цзинь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 99: Возвращение в родовое поместье (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides В этот раз, вернувшись в родовое поместье, Минлань быстро прониклась царившей там нервозностью и пребывала в весьма мрачном расположении духа. Атмосфера там полностью отличалась от царившего два года назад умиротворения. Слуги сновали туда-сюда по внутренним покоям осторожно, стараясь не устраивать лишнего шума. Никто не осмеливался открыто смеяться или развлекаться. Первым делом Минлань вошла к Шен Вею и Ли Ши, они оба выглядели бледными и уставшими. Ли Ши казалась особенно измождённой. «Как говорится, у постели хронически больных родителей не бывает почтительных детей» Но по одной лишь старшей пожилой госпоже Шен нельзя было судить обо всех родителях в целом. За свою жизнь она успела повидать достаточно трудностей и лишений и пустила все силы на то, чтобы вырастить своих детей. Её можно было по праву назвать человеком, внёсшим наибольший вклад в процветание семьи Шен. Будучи старшей невесткой основной ветви семьи Шен, Ли Ши должна была искренне и от всего сердца заботиться о старшей пожилой госпоже, но спустя несколько месяцев приглядывания за свекровью, Ли Ши уже чувствовала, что умирает от усталости. — Отец, матушка, вы уже очень давно заботитесь о больной бабушке, спасибо вам за тяжкий труд, простите, что я вернулся так поздно, — произнеся это, Чханву разрыдался и упал на колени у ног Шен Вея. Кан Юнь’эр также опустилась на колени рядом с ним. Ли Ши поспешно бросилась поднимать своего сына и невестку с пола. Усадив Юнь’эр на мягкий диванчик, она со всей серьёзностью сказала ей. — Моё дорогое дитя, сейчас ты ждёшь ребёнка, ты наверняка устала после столь долгого путешествия. Отдохни после того как повидаешься с пожилой госпожой, наша семья не осудит тебя за это. Однако Кан Юнь’эр уверенно отказалась от предложения Ли Ши. — Послушай свою свекровь, — вторил своей жене Шен Вей. — Уверен, пожилая госпожа сама хотела бы, чтобы ты так поступила. Повернувшись к Минлань и Чхандуну, Ли Ши взяла их за руки и с заботой произнесла: — Дети, вы, должно быть, тоже устали, пойдёмте. Она отвела их в спальню старшей пожилой госпожи Шен. Когда они вошли, в нос Минлань ударил резкий запах лечебных трав и припарок. В центре комнаты стояла пятиуровневая позолоченная жаровня в форме лотоса, в которой ярко горели угли. Благодаря ей в комнате было тепло несмотря на холодную погоду снаружи. От резкого перепада температур Чхандун поёжился. Заметив это, Минлань осторожно погладила его по спине. Пожилая госпожа Шен с печальным видом сидевшая на краю кровати едва заметно улыбнулась, заметив своих внуков. Она кивнула Минлань, не произнеся ни слова. Вошедший следом Чханву торопливо подошёл к кровати и снова упал на колени, надрывно воскликнув: — Бабушка, я вернулся! Подойдя поближе, Минлань увидела лежавшую в кровати старшую пожилую госпожу Шен. Её седые волосы были аккуратно расчёсаны и уложены, У неё были глубоко запавшие глаза и тёмные круги, из-за которых её переносица тоже казалась слегка провалившейся. Её глаза были закрыты. Услышав голос Чханву, она попыталась что-то сказать, но не смогла. Видимо, у неё не было на это сил. С помощью пожилой служанки, которая заваривала ей травы, она сумела слегка приподнять голову, но сразу же после этого сознание снова покинуло её. — Последние несколько дней бабушка не может ничего произнести, — произнесла стоявшая у кровати Вень Ши, утирая слёзы. — Она с трудом может даже есть кашу. Впрочем, кажется, сегодня ей стало немного лучше. — Должно быть ты устала приглядывать за бабушкой, спасибо тебе за это, — обратился к ней Чханву. Чтобы не беспокоить старшую пожилую госпожу Шен, все они вышли из спальни и вернулись обратно в гостиную. Там Чханву, Кан Юнь’эр, Минлань и Чхандун формально поприветствовали пожилую госпожу Шен, а та вкратце расспросила их о положении дел в столице. Чханву принялся последовательно рассказывать ей новости, а Ли Ши выразила своё удивление количеством сумок и коробок, сложенных во внутреннем дворике, на что Чханву мимоходом ответил: — …Я попросил отпуск по случаю похорон на девять месяцев… Сердце Ли Ши ёкнуло. С тех пор как его повысили до Бацзуна, её авторитет как в собственной семье, так и в семье Шен ощутимо возрос. Сейчас семья Шен обладала большими властью и богатством. Несмотря на то что забота о старшей пожилой госпоже Шен оказалась тяжким трудом, она могла бы преодолеть это, поддерживаемая мыслью о том, что в будущем её дети и внуки также будут заботиться о ней как сейчас она заботится о старшей пожилой госпоже. Она пыталась быть почтительной к старшим, но это не значило, что она готова была пожертвовать ради этого карьерой своего сына. — Как ты мог принять такое решение, не посоветовавшись со мной? — принялась отчитывать его Ли Ши. — По-моему, ты вполне мог бы остаться в столице и продолжать работать. Я, Чхансун и Вень Ши вполне способны справиться с семейными проблемами. В императорском своде законов нет ни единой строчки о том, что внукам следует пребывать в трауре по своим дедушкам или бабушкам, прекращая работу. Ли Ши явно беспокоилась, что за это время кто-нибудь уведёт у Чханву его должность. Мельком взглянув на пожилую госпожу Шен, Шен Вей снисходительно произнёс: — Чханву заранее сообщил мне обо всём. Да, действительно, такого закона не существует, но выразить любовь и преданность старшим никогда не бывает лишним. Поэтому, пожалуйста, не говори столь несдержанных слов. Я знаю, как будет лучше для нашего сына. Тем временем пожилая госпожа Шен внимательно осматривала Минлань, держа её за руку и пытаясь понять, похудела или потолстела она за прошедшее время. Услышав этот разговор, она улыбнулась и сказала Ли Ши успокаивающим тоном: — Не беспокойся, твой дядя поговорил с командующими отряда стражи Чжунвей, они сохранят за Чханву его должность и место. И, если при дворе возникнет острая нехватка чиновников, начальство призовёт его даже до окончания траурного периода. Шен Вей и Ли Ши явно обрадовались, услышав эти слова. Они немедленно велели Чханву и Юнь’эр выразить призвание пожилой госпоже Шен. Быстро сообразив, к чему всё ведёт, Минлань подскочила к Юнь'эр и заботливо произнесла: — Сестрица, ты ждёшь ребёнка. Тебе не стоит резко двигаться. Лучше посиди, позволь брату выразить почтение. Всё, несомненно, пройдёт хорошо: как и его карьера, так и твои роды. Оценив заботу Минлань, Ли Ши взяла у служанки пару заготовленных заранее мешочков и вручила их Минлань и Чхандуну. Также она сняла со своих рук пару нефритовых браслетов и одела их на запястье Минлань. Нефрит, из которого были сделаны браслеты, имел красивый тёмно-зелёный оттенок. Он был прозрачным и явно не содержал никаких примесей, на ощупь он был тёплым и гладким. Судя по всему, это был один из высококачественных сортов нефрита. Минлань тут же принялась отказываться от столь дорогого подарка, но Ли Ши стояла на своём. — Ты хорошая девочка, — восхищённо глядя на Минлань, сказала она. — В следующем году тебе исполняется пятнадцать и, боюсь, что я не смогу побывать на твоей церемонии шпильки, так что прими эти браслеты как мой подарок на твоё пятнадцатилетие заранее. Не отказывайся от них. Минлань бросила взгляд на пожилую госпожу Шен, та едва заметно кивнула ей, после чего сомнения Минлань испарились. Перестав отказываться, она вежливо поблагодарила Ли Ши, думая: «Тётушка, ты зря беспокоишься о карьере братца Чханву. Все чиновники рассудительные и проницательные, пускай ему не нужно соблюдать траур из-за смерти бабушки, подобное решение пойдёт братцу Чханву на пользу, так он сможет заработать себе неплохую репутацию. К тому же, он военный. В отличие от гражданских чиновников, от военных в мирное время мало пользы. К тому же, Шен Хун и Чханбай всё равно помогут ему вернуться на пост спустя девять месяцев. Вот почему он попросил отпуск, ни секунды не сомневаясь». Взрослые явно собирались обсудить что-то своё, поэтому детей оперативно вывели из гостиной. Добираясь сюда, Чхандун два часа проехал верхом на лошади. Поначалу ему было интересно, но потом это переросло в страдание, седло натирало ему ляжки. Сейчас все внутренние мышцы ног адски саднили и отказывались слушаться. Заметив это, Чханву попросил слуг приготовить для него лекарство, и сейчас настало подходящее время, чтобы нанести его. Собираясь присмотреть за Чхандуном, Минлань уверенно направилась в комнату вслед за ними, но, заметив, что она вошла, Чхандун с ошеломлённым лицом выставил её. Глядя на то, как дверь захлопывается перед её носом, Минлань мысленно возмутилась: «Да знаю я, что у тебя есть пенис! В этом нет ничего такого! Я не какая-то там невежественная девчонка! В прошлой жизни мне довелось увидеть определённое количество взрослого кино!» После этого Минлань направилась во двор, где её перехватила Пхиньлань, явно караулившая уже некоторое время. Вцепившись в рукав Минлань она возмущённо воскликнула: — Отдавай мне браслеты! Судя по всему, это были любимые браслеты Ли Ши. Да и сама Пхиньлань, видимо, уже давно положила на них глаз. — Нет уж, — ворчливо заметила Минлань. — Мне и так не везёт в последнее время. Всего несколько дней назад я столкнулась с пиратами. А теперь ещё одна бандитка пытается меня ограбить! Но на самом деле Ли Ши уже давно подготовила подарки на пятнадцатилетие Молань, Жулань и Минлань. Но вскоре, Минлань, сдавшись, со вздохом сняла с рук браслеты и протянула их Пхиньлань. Получив желаемое, Пхиньлань с любопытством принялась расспрашивать её. — Вторая сестрица рассказывала мне о том, что произошло на корабле. Ты видела пиратов? Какие они были? В ответ на это Минлань гордо подняла голову и с грозным видом заявила: — Да! Я сражалась с ними, словно герой и прогнала всех пиратов с корабля. Услышав это, Пхиньлань закатила глаза. Переключив внимание на браслеты, она подняла их вверх и принялась рассматривать на свету. Затем она надела их и ещё долгое время по очереди перебирала их, после чего неохотно сняла и вернула Минлань. Забрав один браслет, Минлань сунула второй обратно в руки Пхиньлань. — Забирай, теперь у каждой из нас будет по одному. Несмотря на то что Пхиньлань очень нравился этот браслет, она стеснялась принимать его и с сомнением в голосе ответила: — Но матушка дала их тебе. Как я могу… — Забирай, я слышала, что у бандитов есть обычай: ты можешь забрать половину богатства своего соратника, если сумел отыскать и увидеть его, — дразнящим тоном произнесла Минлань, похлопывая её по спине. — Разве не так? В ответ Пхиньлань больно ущипнула Минлань. После ужина Минлань отправилась отдохнуть в комнату пожилой госпожи Шен. У них наконец-то появилась возможность пообщаться с глазу на глаз. Минлань с ухмылкой взяла бабушку за руку, собираясь что-то рассказать ей, но лицо пожилой госпожи Шен внезапно помрачнело, и она воскликнула: — На колени! Минлань была ошеломлена этим. Пожилая госпожа Шен вновь повторила приказ, в её голосе слышались холод и непоколебимость: — На колени, сейчас же!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 100: Возвращение в родовое поместье (2)

Перевод: Danapris Редактор: Naides Минлань тут же отпустила бабушкины руки, спрыгнула с мягкой кушетки и упала на колени. Затем, старшая служанка Фан с бесстрастным лицом вышла из внутренних комнат с линейкой в руках, напугав Минлань. — Вытяни вперёд левую руку! — взяв линейку, холодно сказала пожилая госпожа Шен. Минлань робко протянула левую руку вперёд. Пожилая госпожа Шен подняла линейку и серьёзно спросила: — Знаешь ли ты, какие ошибки совершила? Минлань смущённо посмотрела на блестящую латунную линейку и про себя подумала: «Я часто совершаю ошибки. Вы должны хотя бы намекнуть мне или я не смогу понять самостоятельно». — В полдень вторая молодая госпожа Кан рассказала пожилой госпоже о том, что ты столкнулась с пиратами во время путешествия, — любезно напомнила старшая служанка Фан. Минлань беспомощно закрыла глаза и поняла, отчего ее бабушка была столь рассержена. Юнь'эр поведала об инциденте старшей госпоже слишком быстро, так что это застало Минлань врасплох. Она опустила голову и признала свою вину: — Я знаю, что была неправа. Я не должна была действовать опрометчиво и подвергать себя опасности. — Хорошо, что ты это понимаешь, — пожилая госпожа Шен была суровой и справедливой. Признание своих ошибок было лишь первым шагом в её дисциплинарном кодексе, за которым следовало физическое наказание, назидательная беседа и переписывание книг. Если Минлань откажется исправлять свои ошибки, тогда её будет ждать более серьёзное наказание. Но, благодаря её правильному отношению, пожилая госпожа Шен решила смягчить наказание. — Глупая девчонка. Пожилая госпожа наказывает тебя потому что любит, – старшая служанка Фан нежно нанесла какую-то мазь, пахнущую гарденией, на левую ладонь Минлань и неторопливо проворчала: — В этот раз тебе повезло потому, что все произошло на пути из столицы в Йоуян и обо всем знают лишь наши люди. Это не выплывет наружу если мы правильно разберёмся со слугами. Когда вторая молодая госпожа Кан рассказала нашей госпоже об этом, она была так напугана, что её руки дрожали так сильно, что она не могла ровно держать чашку чая. Инцидент остался позади, но ты должна извлечь урок из этого и исправить свой импульсивный характер. Если ты продолжишь действовать, следуя порыву, пожилая госпожа всегда будет беспокоиться о твоей безопасности и не сможет спокойно спать по ночам. Психологически, Минлань была взрослой и знала, что для нее хорошо. Она чувствовала себя виноватой за то, что разозлила бабушку. Поэтому, после того, как её ладонь обработали мазью, она, с сияющим лицом, проскользнула в спальню пожилой госпожи Шен. Она старательно подлизывалась к ней, кланяясь и делая реверансы, будто маленькая сельская собака виляла хвостом, пытаясь задобрить хозяина. В конце концов, Минлань забралась к пожилой госпоже Шен на кровать и прижалась к ней, легонько тряся её руку в попытке вымолить прощение. После стольких лет, проведённых вместе с пожилой госпожой Шен, Минлань научилась угождать бабушке, кокетничая и ведя себя как избалованный ребенок. Бабушка всегда уступала своей маленькой внучке. Этот раз не стал исключением. Её гнев медленно остыл, и она шлепнула Минлань по плечу, чтобы выплеснуть оставшееся раздражение. Старшая служанка Фан рассудила, что если бы пожилая госпожа Шен ударила комара с такой же силой, то комар, вероятнее всего, умер бы. Но для человека, подобный удар был не более, чем укусом этого комара. Поскольку старшая пожилая госпожа Шен была серьезно больна и прикована к постели, Пхиньлань не демонстрировала свой характер. Вместо того, чтобы лазать по деревьям и ловить птиц или прыгать в речки, чтобы поймать рыб вместе с Минлань, Пхиньлань послушно оставалась в поместье. Когда Минлань практиковалась в каллиграфии или копировала книги, Пхиньлань записывала расходы магазинов. Когда Минлань занималась вышивкой, Пхиньлань подсчитывала общую сумму на счётах. Минлань выглядела изящно и очаровательно, занимаясь каллиграфией или вышиванием. Пхиньлань же, пересчитывая медные монеты и банкноты, была похожа на мещанского бизнесмена. Эти две девушки резко контрастировали друг с другом. Пхиньлань впала в уныние из-за недостатка элегантности. — Честно говоря, я предпочитаю делать твою работу, — искренне сказала Минлань. Шен Юнь навещала старшую пожилую госпожу Шен вместе с Тайшеном каждые несколько дней. Шен Юнь стояла рядом с кроватью, глядя на свою умирающую старую мать, и грустно плакала. Тайшен отвечал за утешение своей печальной младшей кузины. Конечно, это была не Минлань. Пхиньлань была достаточно взрослой, чтобы понимать, что значит стесняться. Завидев Тайшена, она краснела и меняла свою грубую манеру речи. Она сдерживала себя и притворялась нежной, милой и добродетельной перед своей тётей Шен Юнь. Однако, в глазах Минлань, бывшей профессионалом в притворстве, Пхиньлань ещё предстоял долгий путь. В разгар зимы, ледяной ветер свирепствовал на открытых пространствах и весь двор был засыпан толстых слоем снега. Состояние старшей пожилой госпожи Шен ухудшилось. В её спальне было тепло из-за горящего угля, но воздух был пропитан печалью. Она не приходила в сознание с прошлой ночи. Её грудь слегка вздымалась, указывая на то, что владелец все ещё жив. Шен Вей и Ли Ши оставались у её постели с прошлой ночи. На прикроватном столике на серебряной тарелке лежали несколько тонких мягких перьев. Слуга, отвечавший за приготовление лечебного отвара и его приём, поднес перья к носу старшей пожилой госпожи Шен для проверки наличия дыхания. Шен Юнь наклонилась к краю кровати, тихо плача и повторяя: «Мама». Старая женщина умирала, тихо лежа на кровати. Младшее поколение, включавшее её сына, невестку, дочь, внуков и внучек, все, кроме беременной Кан Юнь'эр, которой разрешили не ждать вместе со всеми, опасаясь, что она заболеет, стояли или сидели вокруг кровати умирающей. Внезапно, дыхание старшей пожилой госпожи Шен участилось, звук хрипов эхом разнесся комнате. Шен Вей бросился к ней спрашивая: — Матушка, что вы хотите сказать? Сестра и я, мы оба здесь. Её веки напряженно дрогнули, а затем она резко открыла глаза. Она схватила Шен Вея и Шен Юнь своими тощими руками и с трудом села, странный красный румянец заливал её болезненное измождённое лицо. Шен Юнь крепко держала свою мать. — Матушка, что вам нужно? — рыдая, спросила она. — Просто скажите мне. Старшая пожилая госпожа Шен что-то пробормотала, её взгляд был расфокусирован, как будто она смотрела вглубь своих воспоминаний. Внезапно она громко закричала: — …Хон! Дочь моя! – Её скорбные крики испугали всех её детей и внуков в комнате. Старшая пожилая госпожа Шен вела себя как одержимая, хрипло крича: — Хон… Это всё моя вина! Я не смогла тебя защитить. Шен Вей и Шен Юнь уже рыдали. Старшая пожилая госпожа Шен отчаянно закашлялась и упала на кровать в изнеможении, прерывистый хриплый голос вырвался из её горла: — Хон, ты можешь упокоиться с миром. Я отомстила за тебя! Я нашла ту суку! Она убила тебя, поэтому я искала её в нескольких провинциях… И наконец нашла! Она думала, что может жить счастливо после того как украла наши деньги. Ха-ха… Ни за что! Я продала её в самый грязный публичный дом. После её смерти… я сожгла её мёртвое тело и выбросила пепел… Я отомстила за тебя… Я отомстила за тебя… Она смеялась, но душа её рыдала. Минлань не могла представить, какую глубокую ненависть старшая пожилая госпожа Шен несла в себе все эти годы, что это заставило ее произнести эти слова таким ядовитым тоном. В глазах потомков она всегда была добра и дружелюбна. Дыхание старшей пожилой госпожи Шен ослабло. Постепенно она перестала загнано дышать. Она собрала все оставшиеся силы и прорычала: — Шен Хуайчжун… Ты сходил с ума по женской красоте и поставил наложницу выше жены. Ты пренебрёг жизнями своих детей. Я буду просить о справедливом возмездии для тебя перед Королём Ада! Её голос был полон ненависти. После того, как старшая пожилая госпожа Шен прокричала эти слова, она начала задыхаться, она дрожала ещё несколько секунд, а затем закрыла глаза. И перестала дышать. Слуга проверил наличие дыхания с помощью пера и покачал головой всем присутствующим в комнате. Шен Вей и Шен Юнь смотрели на измождённое лицо своей матери, вспоминая невзгоды, которые она пережила в своей жизни, и продолжали плакать. Младшее поколение заплакало вслед за ними. Слуги, ожидавшие снаружи, тоже начали плакать, когда услышали вой внутри. Минлань спрятала лицо на коленях пожилой госпожи Шен и тихо плакала. Она не испытала страданий, которые пережила старшая пожилая госпожа Шен, но всё равно чувствовала невыразимую печаль в сердце. Жизнь этой женщины закончилась. Все приготовления к похоронам были завершены заблаговременно. Очищение тела, облачение в погребальную одежду, убранство траурного зала, помещение тела в гроб и перемещение гроба на кладбище, всё было организовано в идеальном порядке Ли Ши и Вень Ши. Шен Вей обладал хорошей репутацией в городе, благодаря помощи слабым и престарелым. Он всегда помогал бедным. Семья Ху тоже была богатой, так что похороны проходили с размахом. Пятьдесят один буддийских монахов было приглашено для прочтения отрывков из Священного Писания в особняке предков на протяжении тридцати пяти дней. Все, кто имел известность и престиж в городе Йоуян, от магистрата префектуры до мелких бизнесменов, пришли выразить свои соболезнования. Шен Вей собирался дождаться Шен Хуна и Чханбая, надеясь, что они попросят разрешения вернуться в родной город, чтобы присутствовать на похоронах. Но, когда настал день похорон, они всё ещё не приехали, поэтому ему пришлось похоронить умершую мать без их присутствия. Несколько семей, бывших в дружеских отношениях с семьей Шен, принесли жертвы во время похоронной процессии. Множество ослепительных похоронных навесов было установлено на пути к кладбищу. Похоронная процессия сделала круг по городу Йоуян, затем они отправились в пригород и, наконец, закопали гроб на родовом кладбище семьи Шен. На следующий после похорон день, пришло известие, что принц Цзин, владелец провинции Западный Аньхуй, начал вооруженное восстание против императорского двора, под предлогом того, что Император изменил завещание покойного Императора и занял трон неправедными методами. Принц Цзин долго строил заговоры и держал большое количество солдат и оружия в своём поместье. Какое-то время пламя войны бушевало повсюду в провинции Аньхуй. Армия повстанцев двинулась на север к столице и оба пути, и водный, и наземный, были ими перекрыты. Примечания: 1. С 14 февраля, дорогие читатели! У нас юбилей, как вы могли заметить — 100 глав! Вероятнее всего, это разовая акция, так что в следующем году марафона на 14 февраля ожидать не стоит во избежание разочарований. 2. У нас есть хорошие новости — к нам присоединился ещё один переводчик, в ближайшее время уже будет глава от неё. 3. Также у нас есть плохие новости — пропали из сети и не отвечают Furious SunShine и Crossenti, но мы верим и надеемся, что с ними всё в порядке и они вернутся к нам. Будем ждать их! Из-за этого частота глав не изменится, но главы продолжат выходить в прежнем режиме, мы приложим все усилия для этого. Искренне надеемся, что доведём данный проект до конца.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 101: Безопасный способ заработать повышение на военной службе (1)

Переводчик: Simlirr Редактор: Naides В октябре первого года правления под девизом «Чундэ» пятая ветвь племени Цзиню подняла восстание на севере Синьцзяна. Они приняли под своё крыло остатки разбитого татарского войска и собрались напасть на столицу и её окрестности. В связи с этим командующий Цзяюгуаня послал срочное донесение императору. В итоге командование Пяти Армий отправило им в поддержку два полка. В ноябре того же года принц Цзин, пятый сын императора Женьцзуна замыслил восстание в своём владении, провинции Аньхуй. Он лично возглавил войско из ста тысяч человек, в которое вошла его личная армия и несколько перешедших на сторону повстанцев гарнизонов. Он направился на север, собираясь вторгнуться в столицу и «разрешить недопонимание и восстановить порядок». — Сто тысяч человек? — испуганно переспросила Ли Ши. — Не нужно так паниковать, тётушка, — ответила Минлань, повернувшись к ней. — В их число наверняка входят всякие повара, ремесленники и родственники солдат. На деле там наверняка не наберётся и пятидесяти тысяч реального боеспособного войска. Армия Цао Цао известная как «Миллион бесстрашных воинов» на деле состояла где-то из двухста-трёхста тысяч человек. — Ты права, — сказал Чханву, поднявшись с кресла. — Я уже разузнал о них кое-что, и выяснилось, что в их войске всего тридцать тысяч солдат. — Помнится, что после подавления восстания девяти принцев император Тайцзун выпустил указ о том, что принцы и другие вассалы могут обладать тремя сотнями солдат для личной охраны. К тому же их лишили прямого контроля над владениями и подданными, а командующих всех провинциальных гарнизонов обязали регулярно отчитываться императору о делах вассалов. Каким образом принц Цзин сумел собрать тридцать тысяч солдат за столь короткое время? — спросила Минлань с озадаченным тоном, подойдя к Чханву. — Сестрица, есть кое-что, о чём ты не знаешь, — грустно улыбнувшись, ответил тот. — Несмотря на то что предыдущий император недолюбливал принца Цзина и наделил его владением только лишь для того, чтобы отослать подальше, прошлый император всё же был весьма добрым и великодушным человеком. Он терпел выходки принца Цзина из-за того что его мать, императорская наложница Цзя, умерла рано и император опасался, что его пятому сыну из-за этого придётся терпеть лишения. За прошедшие годы я часто слышал от военных о том, что принц Цзин полностью подчинил себе западный Аньхуй. Местные чиновники не посмели доносить на него, вместо этого они поддержали его и сговорились. — Братец, а тебе известно, что принц Цзин делал в своём владении? — вскинув брови задала следующий вопрос Минлань. — Что? Что ты имеешь в виду? — непонимающе переспросил Чханву. — Ну, например, как он тренировал солдат, — быстро ответила Минлань. — Мать принца Цзина была первой законной дочерью генерала Фэнгуо, — немного подумав, ответил Чханву. — После того как принц Цзин перебрался в своё новое владение и обустроился там, генерал Фэнгуо принялся присылать к нему множество способных людей. Среди них было несколько военных, ставших начальниками стражи в его поместье. Они были способны кого угодно обучить военному ремеслу. К тому же принц Цзин пользовался поддержкой своих братьев. Он часто ездил в столицу и просил их да и самого императора прислать ему оружия, серебра и зерна. — А как он относился к жителям провинции Аньхуй? — спросила Минлань. — У принца Цзина была большая свита и большое войско, — покачав головой, ответил Чханву. — Жалования наместника провинции явно не хватало на то, чтобы содержать эту армию даже несмотря на то что прошлый император был щедрым человеком и частенько дарил ему разные ценности. Поэтому ему пришлось использовать простой народ в своих интересах. К слову, многие влиятельные и богатые семьи послали своих дочерей в поместье принца Цзина и те стали его наложницами. Таким образом он заручился поддержкой местных влиятельных семейств. — Принц Цзин относился ко всем одинаково хорошо? — надув губы, спросила Минлань. Чханву был порядком озадачен потоком вопросов, исходивших от неё. Несмотря на то что её голос был мягким и тихим, каждый её вопрос был подобен гвоздю, который вбивали ему в череп. Пожилая госпожа Шен, сидевшая в кресле слева от Минлань, недовольно нахмурилась. — Минлань, как ты можешь говорить о подобном? — принялась отчитывать она. — Ты же девушка, тебе не подобает обсуждать политику. Минлань ничего не ответила, лишь опустила голову. Все присутствующие в комнате были несколько шокированы разговором, произошедшим между Минлань и Чханву. Ли Ши и Вень Ши выглядели ошарашенными, Чхансун сидел, открыв рот. Шен Вей, увлечённо слушавший их до этого, поспешно замахал руками и обратился к пожилой госпоже Шен: — Тётушка, не вините Минлань. Она задала очень хорошие вопросы, мы все сейчас обеспокоенны этими событиями. Благодаря вопросам Минлань и ответам Чханву лично я смог получше разобраться во всём этом. Принц Цзин назначал людей на должности, основываясь исключительно на своих предпочтениях. К тому же он собирал дань с простых граждан. Возможно, не все его солдаты разделяют его точку зрения Этим можно воспользоваться, чтобы остановить его восстание и разрушить его планы. Продолжай, Минлань. Спрашивай то, что у тебя на уме. — Да, Минлань, продолжай, — поддакнула Пхиньлань. Пожилая госпожа Шен окинула комнату цепким взглядом и, убедившись, что все присутствующие были членами семьи Шен, кивнула Минлань, у которой всё ещё оставались вопросы. После этого Минлань шагнула вперёд и спросила Чханву: — Братец, до того как ты покинул столицу, в пяти армиях и столичной страже не происходило ничего странного? Насколько они готовы к бою? Хватает ли им вооружения? Не были ли некоторые командующие переведены на другие должности? Чханву, хорошо знакомый с положением дел в армии, ответил не задумываясь: — С тех пор как его величество взошёл на трон, сменилось всего двое или трое командующих. Множество офицеров в рангах Тунчжи, Бацзун и Дутхун заменили на новобранцев из семей простолюдинов. Я и сам был одним из них. Когда мы вступили в должности, первым делом нам велели хорошенько постараться на следующих военных учениях и не сидеть без дела. Шен Вей и Ли Ши переглянулись, во взгляде Шен Вея читалось облегчение. — Сколько солдат отправили подавить восстание на севере Синьцзяна? — уточнила Минлань. Чханву мысленно прикинул значения и ответил: — Когда мы проезжали провинцию Шаньдун я слышал, что командование пяти армий отправило туда две трети солдат. Минлань ненадолго задумалась, после чего задала следующий вопрос. — Так, а что насчёт центра провинции Хэнань и запада провинции Цзянсу? Чханву понял, что Минлань имела ввиду и, тяжело вздохнув, ответил: — За прошедшие десять лет принц Цзин бывал в столице по нескольку раз каждый год. И на его пути… так или иначе, правители и военачальники в этих двух провинциях весьма хорошо знакомы с ним. — Раз уж тебе это известно, почему ты так хочешь вернуться в столицу и продолжить службу в армии? — улыбнувшись, спросила Минлань. — Ну а что, по-твоему, я должен делать?! — хлопнув ладонью по столу, раздосадовано воскликнул Чханву. Чиновники продвигались по службе благодаря своему красноречию и рутинному труду, но лучшим способом заработать повышение для военного офицера были подвиги на поле боя. Большинство младших офицеров из неблагородных семей заработали свои звания благодаря своему вкладу в подавление восстания Шень Чень. Глядя на Чханву, на лице которого читалось сожаление, Минлань понимала, что он чувствует. «Принц Цзин та ещё заноза в заднице. Он мог бы озвучить хотя бы часть своих планов до того, как выступил против императорского двора. Если бы я знал, что у офицеров, оставшихся в столице, был шанс выслужиться и заработать повышение, я бы не вернулся в Йоуян, но теперь уже слишком поздно». Ли Ши подошла к Чханву, осторожно погладила его по плечу и с искренностью произнесла: — Ву, мой дорогой сын, тебе ещё представится шанс показать себя на поле боя. К тому же, ситуация на фронтах сейчас не самая лучшая, не стоит высовываться. Да и твоя жена ждёт ребёнка, ещё одна причина держаться подальше от опасности. Несмотря на то что Шен Вей надеялся на то, что его сына вскоре повысят в звании, он тоже ставил безопасность Чханву на первое место. — Твоя мать права, — сказал он. — Важнее всего сейчас пережить эту неразбериху в целости и сохранности. К тому же... Никто не знает... — Шен Вей замолчал, но Пхиньлань быстро подхватила мысль: — Никто не знает, кто в итоге победит в этой войне. Шен Вей хлопнул рукой по столу и гневно воскликнул: — Замолчи, девчонка! Не говори ерунды. Тебе не подобает даже находиться здесь. Пхиньлань быстро замолчала и опустила голову, но навострила уши. — Отец, матушка, есть вещи, о которых вы не знаете, — сказал Чханву скорбным голосом. — Военным богатство и влияние достаются в награду за риск, на который они идут по долгу службы. Каждый солдат желает проявить себя на поле боя. Конечно, подавлять восстание — опасное занятие, но это лучше, чем воевать в холодных регионах, таких, как север Синьцзяна и Силяна. Шен Вей задумался. В мирное время большинство офицеров, регулярно получавших повышения, происходили из семей дворян. Для тех же, кто не имел достаточного влияния при дворе, нынешняя ситуация действительно была отличным шансом. К тому же, военные офицеры действительно сильно отличались от гражданских чиновников. Чиновники могли продвигаться по карьерной лестнице, даже будучи семидесяти-восьмидесятилетними близорукими стариками. У офицеров же повышение зависело от их способностей и свершений на поле боя, и если офицер не сумел дослужиться до звания дутхун к шестидесяти годам, то он уже никогда... Когда Чханву впервые услышал о восстании принца Цзина, он незамедлительно отправился в Цзиньлин и принялся выяснять все детали произошедшего. Узнав, что центральный регион был погружен в хаос войны, он сразу же захотел отправиться в столицу и вернуться на службу. Однако, Шен Вей и Ли Ши были напуганы его внезапным порывом. В итоге Чхансун и Вень Ши отговорили его, заручившись поддержкой и красноречием пожилой госпожи Шен. Тем временем Пхиньлань, Минлань и Чхандун воспользовались царившей суматохой, чтобы проскользнуть в комнату, в которой и происходило обсуждение этого вопроса В семье Шен Вея царила гармония, дети могли без проблем высказывать свои мысли в присутствии родителей, в отличие от семей аристократов, в которых существовало множество правил и ограничений. Теперь, когда Жулань, Молань и Ван Ши больше не сдерживали её, Минлань даже осмелилась комментировать сложившуюся ситуацию в присутствии Шен Вея и Ли Ши. Ли Ши продолжала пытаться уговорить Чханву не рисковать попусту. Устав от её увещеваний, Чханву беспомощно ответил: — Матушка, столица — богатый и процветающий город, и большинство офицеров в гарнизонах столицы и её окрестностей — дворяне. Благодаря помощи дядюшки, я сумел стать кем-то вроде мелкого чиновника в армии. Но потом я сумел внести некоторый вклад в подавление восстания Шень Чень, и меня повысили до бацзуна. Теперь, если я пойду на службу в местный гарнизон, меня могут назначить командиром. Матушка, ты знаешь, сколько лет мне бы пришлось дожидаться этого, если бы я остался на границе? Возможно, я не стал бы бацзуном даже спустя восемь или десять лет! — Но... но... — бормотала Ли Ши. Она окинула взглядом всех присутствующих, смутилась ещё больше, и обратилась к Шен Вею. — Ты отец моих детей. Скажи что-нибудь, останови его! Шен Вей тоже хотел оставить сына дома, но понятия не имел, как его убедить. Его взгляд метался от одного родственника к другому. Ли Ши, Чхансун, Вень Ши, Пхиньлань... Все они выглядели либо безразличными, либо озадаченными. Шен Вей перевёл взгляд на пожилую госпожу Шен, сидевшую в кресле, и на Минлань с Чхандуном, стоявших рядом с ней. — Тётушка, вы преисполнены знаний и опыта, — поклонившись, уважительно произнёс он. — Прошу, дайте нам совет. Пожилая госпожа Шен мельком взглянула на Чханву, словно сомневаясь в чём-то. Затем она махнула рукой и неторопливо ответила: — Я женщина, я ничего не смыслю в вопросах национальной безопасности и ведения войны. Если бы твой брат вместе с Чханбаем были тут, они могли бы дать тебе достойный совет. Не удержавшись, Шен Вей украдкой посмотрел на Минлань, после чего подмигнул Чханву. Тот мгновенно понял намёк и, повернувшись к Минлань, спросил: — Сестрица Минлань, а каково твоё мнение по этому вопросу? Кажется, таков был удел почтительного ребёнка — ему следовало сказать то, что не в силах был сказать его отец.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 102: Безопасный способ заработать повышение на военной службе (2)

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Минлань, стоявшая рядом с пожилой госпожой Шен со склонённой головой, скромно ответила: — Брат Чханву, это важный вопрос для тебя. Тебе лучше решить самому или попросить помощи у дяди. Бабушка, дядя, тетя, все здесь. Я лишь молодая девушка. Как я могу высказывать своё мнение перед старшими? — Племянница, просто скажи, — мягко произнёс Шен Вей. — Ты и твои сёстры в детстве учились вместе с Чханбаем. Учитель Чжуан — широко образованный учёный. Как у его ученицы, у тебя должен быть аналитический склад ума. Поэтому, пожалуйста, переходи к делу. Шен Вей занимался торговлей более двадцати лет. Он довольно хорошо умел налаживать связи с чиновниками и поэтому знал кое-что о фракциях в чиновничьих кругах и отношениях между знатными семьями. Но он ничего не знал о делах национальной обороны и управления. Если бы Минлань не задала эти острые вопросы, он, возможно, не осознал бы, насколько серьёзна нынешняя ситуация в стране. Однако, не следовало винить его в невежестве. В то время не было интернета и широко распространённых публикаций по военной истории. Кроме того, он не посещал уроков истории в младшей средней школе или старшей средней школе. В этом бедном на информацию веке Шен Вей, обычный торговец, и женщины внутреннего двора не могли много знать о текущих событиях. Пожилая госпожа Шен слегка кивнула Минлань, что дало ей смелость говорить откровенно. Она сделала несколько шагов вперёд и на минуту задумалась, прежде чем сказать: — Бран Чханву, я понимаю твои чувства. Ты боишься потерять возможность послужить своей стране. Но только задумайся, что происходит на твоём пути в столицу. Тебе придётся ехать через Аньхой, Цзянсу, Хэнань, Шаньдун и Шаньси. Грабители и бандиты, вероятно, намереваются убивать, жечь и грабить. Брат, ты не сможешь безопасно прибыть в столицу без солдат, даже если возьмешь с собой слуг и местных ополченцев. — Минлань совершенно права, — закивала Ли Ши. — Чханву, это то, из-за чего я беспокоюсь. — Если я переоденусь крестьянином и буду передвигаться с мирными жителями по пути в столицу, может быть, я не встречу злодеев, верно? — Чханву по-прежнему не хотел отказываться от своей идеи. — Да, возможно, — кивнула Минлань. Выражение лица Ли Ши внезапно изменилось. Чханву обрадовался, услышав это, но Минлань тут же остудила его энтузиазм: — Но ты уверен, что сможешь отличиться и получить повышение? Чханву был смущён её словами. Минлань подошла поближе к медной жаровне посреди комнаты, чтобы согреться. — После того как восстание вспыхнуло на севере Синьцзяна, вскоре принц Цзин восстал против Императора, — улыбнулась она. — Хотя я не знаю, действовал ли он в соответствии со своим планом или воспользовался возникшей возможностью из-за восстания в Синьцзяне, я убеждена, что он поведёт свои армии на север к столице так быстро, как только возможно. Если он не встретит сопротивления в Аньхое, Цзянсу, Хэнани, Шаньдуне и Шаньси, у него будет хороший шанс захватить столицу, потому что город и его окрестности слабо защищены сейчас. В этом случае он выиграет половину битвы. Император был недоволен властным поведением принца Цзина уже давно. Он отменил ряд привилегий принца, таких как добыча угля и чеканка денег. Кроме того, также урезал его годовое содержание и сократил численность его личной армии. Принц Цзин вынашивал обиду и готовил мятеж уже давно. «С точки зрения сторонников теории заговора, восстание на севере Синьцзяна, возможно, было задумано Императором как ловушка для принца Цзина», — подумала Минлань, но быстро отбросила эту идею. «Но это возможно. Может быть, причина, по которой у меня появилась та абсурдная мысль в том, что я прочитала так много нелогичных романов о военной истории. Немногие императоры в мире осмелились бы поднять восстание на службу своим интригам и заговорам». — Так... у принца Цзина может получиться? — побледнев, испуганно спросила Ли Ши. — В том году, когда учитель Чжуан рассказывал об истории, он говорил нам, что принцы и удельные князья (ваны), которые поднимали восстания, все использовали как оправдание причину: «избавление императора от злых министров», — склонив голову, принялась вспоминать Минлань. — Но принц Цзин прямо обвинил Его Величество, что тот взошел на престол нечестным способом. Мы все знаем, что предыдущий Император объявил Его Величество наследным принцем перед смертью. Позже Его Величество провёл обряды жертвоприношения небу и предкам, прежде чем взойти на трон. Учитывая эти факты, принц Цзин не прав. Обычно только крестьяне поднимали восстание во имя свержения плохого императора. Например, знаменитый лозунг Чжан Цзяо (лидера восстания жёлтых повязок в поздний период династии Восточная Хань) — «Династия Хань будет уничтожена, её место займёт Армия Жёлтых Повязок». Что до мятежных чиновников, даже Ань Лушань, разрушивший основы славной эпохи династии Тан, не осмеливался напрямую обвинять Ли Луньцзи. Вместо этого, он обвинил императорскую семью в преследовании людей и растранжиривании денег на доставку плодов личи для императорской наложницы Ян. Под этим предлогом он начал восстание Аньши. — Из сказанного братом Чханву мы можем сделать вывод, что у принца Цзина много слабых мест, — добавила Минлань. — Кроме того, Его Величество проделал хорошую работу по исправлению порядка обучения армий в столице и окрестностях. Городские стены высоки и толсты, так что принцу Цзину будет трудно быстро захватить город. Его легко победить, если солдаты в столице продержатся до момента, когда туда подойдут верные армии со всей страны. Чханву был просто вне себя от радости и нетерпеливо воскликнул: — Ты права. Вот почему я хочу вернуться в столицу. — Но нет гарантии, что Его Величество победит в конце, — Минлань снова остудила его энтузиазм. — В прошлом девять принцев имели в несколько раз больше военных и финансовых ресурсов, чем император Тайцзун. Но они были уничтожены императором всего за год. — Что ты имеешь в виду? — с беспокойством сказала Пхиньлань. — Ты постоянно меняешь мнение. Не говори больше ерунды! Шен Вей взглянул на Пхиньлань, а после вопросительно посмотрел на Минлань. — Я не знаю, кто победит, — разведя руки, с горькой улыбкой на лице смущённо сказала Минлань. — Ещё слишком рано, чтобы делать выводы. Эта битва была как встряхивание костей: никто не может узнать результат, пока кости не упадут. Лицо Чханву помрачнело, и он замолчал. Минлань встала перед Шен Веем и тщательно обдумала свои слова, прежде, чем сказать: — Учитывая неопределенность ситуации в столице и риск нападения по пути туда, я думаю, что возвращение в столицу — это плохая идея. Но остаться дома для него тоже неуместно... Почему бы не отправить его в Цзиньлин? Он может предложить свои услуги коменданту префектуры Цзиньлин. — Ты серьёзно? Армии принца Цзина маршируют на север, и на юге нет войны, — Чханву был озадачен. — Да. Но хотя здесь нет войны, здесь будут беженцы, бандиты и жадные солдаты-повстанцы, — покачав головой, ответила Минлань. Чханву глубоко вздохнул и задумался над осуществимостью его предложения. — Учитель Чжуан сказал, что где беспорядки, вызванные войной, там беженцы, — неторопливо произнесла Минлань. — Цзиньлин процветающий, богатый и густонаселённый город, граничащий с провинцией Аньхой. Брат, ты говорил мне, что в Цзиньлине не хватает оружия и солдат, так? В любом случае, это правильно — защищать город и мирных жителей. Замечания Минлань наконец обрадовали Ли Ши. Лёгкий румянец залил её лицо, и она взволнованно сказала: — Да, да! Цзиньлин недалеко от Йоуяна. Около двух часов пути. И в этом случае мы сможем позаботиться друг о друге. Йоуян находился к югу от Цзиньлина, так что оставаться в Йоуяне было безопасно. Шен Вей тоже чувствовал, что это приемлемая идея, он повернулся к Чханву: — Ты знаешь много чиновников коменданта префектуры Цзиньлин. Просто отправляйся в Цзиньлин с документами и опознавательным знаком, выданным Стражей Чжунвей. Я напишу Лю Цзиньли. Он работает в штабе. С Шен Хуном, цензором, который мог напрямую привлечь к ответственности других чиновников, стоящим за Чханву, вероятно, ни один чиновник из комендатуры Цзиньлиня не осмелится присвоить заслуги Чханву. Все члены семьи Шен, находящиеся в комнате, почувствовали облегчение, услышав это. И сразу же развернулись, чтобы убедить Чханву отправиться в Цзиньлин. Окружённый гулом увещеваний, Чханву почувствовал головокружение. Он потряс головой и нерешительно спросил Минлань: — В самом ли деле будут беженцы? Цзиньлин был очень мирным городом, когда он был там несколько дней назад. Минлань на пальцах посчитала дни и ответила: — М-м-м... Давай подождём и увидим. Чханву посмотрел на свою юную кузину Минлань, которая смотрела на него с невинным выражением лица. «Это, конечно, хорошая работа, быть лишь консультантом, которому нужно лишь озвучить идею, и не нести никакой ответственности. Последнее слово остаётся за заказчиком. Если он достигнет успеха, консультант получит признание. Если он потерпит неудачу, консультант может легко возложить вину на клиента, сказав что-то вроде: «Вы должны иметь чувство перспективы. Почему вы слепо последовали тому, что я сказал? Если бы я сказал вам убить себя, вы бы это сделали?»», — подумала Минлань. После того, как все покинули комнату, пожилая госпожа Шен поймала Минлань за руку и спросила: — Те слова, что ты сейчас сказала, это твои собственные мысли? Минлань кивнула, снова и снова прокручивая в голове свои слова. В конце концов, она пришла к выводу, что сказанное не выходило за рамки допустимого, потому что любой дальновидный чиновник, такой как Шен Хун и Чханбай, мог провести такой же анализ. Пожилая госпожа Шен посмотрела на Минлань, смесь эмоций отражалась на её лице. — В Цзиньлине правда будут беженцы? Ты уверена в этом? — мягко спросила она. Минлань наклонилась и прошептала бабушке на ухо: — Нет, я совсем не уверена. Пожилая госпожа Шен была ошеломлена. Минлань положила голову на бабушкино плечо и медленно сказала ей на ухо: — На самом деле, я согласна с тётей, что жизнь важнее повышения. Но брат Чханву не оставит эту идею, пока не найдет чем заняться. Поэтому я посоветовала ему защищать Цзиньлин. Долгое время пожилая госпожа Шен, удивлённая и сбитая с толку, оставалась безмолвной. — То есть, ты только что говорила глупости? — Конечно нет! — пробурчала Минлань себе под нос. — Большинство моих слов — правда. Это была лишь невинная ложь. Как вторая столица нашего государства, Цзиньлин имеет высокие и толстые городские стены. Так что беженцам нелегко будет попасть в город. — Ты такая умная девочка, — усмехнулась пожилая госпожа Шен. Затем она подняла голову и вздохнула с беспокойством. — Твой отец и Чханбай всё ещё в столице. Я надеюсь, они будут живы и здоровы. — Бабушка, я хочу кое-что тебе сказать, — подумав, серьёзно сказала Минлань. — Сейчас восставшие ближе к нам, чем к отцу. Если принц Цзин встретит яростное сопротивление на своём пути на север к столице, дезертиры и отставшие солдаты вернутся и нападут на Цзиньлин, чтобы захватить зерно и сокровища, как награду и припасы для солдат, или взять город в качестве своей новой базы. Так что сейчас... мы в большей опасности. Нам сначала нужно подумать о нашей собственной безопасности. Если принц Цзин выиграет несколько битв, тогда мы будем беспокоиться об отце, — немного помолчав, Минлань с нежностью добавила. — Все эти слова — правда. Пожилая госпожа Шен, едва успевшая вздохнуть с облегчением, снова напряглась. Она долго смотрела на свою маленькую внучку со смешанными чувствами и внезапно осознала, что она проживет долгую жизнь с такой хитрой девочкой рядом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 103: Блестящее продвижение.

Перевод: Mariya_Kryuchkov Редактор: Naides В середине зимы, когда времени до Весеннего Фестиваля оставалось совсем немного, Минлань решила написать для себя стих. Его первая строка гласила: «Знание без советов оракула», вторая строка: «Прорицание с превосходной точностью». Горизонтальная строка-итог: «Отличный предсказатель». На следующий день после семейного совета Чханву отправился в Цзиньлин. Нынешняя политическая ситуация была неустойчивой, штаб армии Цзиньлина и пять гарнизонов, базирующихся вокруг города, требовали больше солдат для обороны города и защиты населения, так что Чханву был принят с одобрением. Чиновники провели пять банкетов подряд для Чханву и принимали его с гусем и уткой. Затем Чханву отпросился и вернулся в Йоуян. — Сестрица Минлань, ты, должно быть, не ведала, что говоришь! Я говорил тебе — на юге нет войны. В течение нескольких дней я патрулировал городские стены, но ничего не происходило. Однако состоятельные семьи Цзиньлина так напуганы новостями о войне, что за полмесяца трижды передавали в армию щедрые взносы. Даже я получил 50 унций серебра. Чханву бросил тяжёлый, вышитый золотой нитью мешок на стол и усмехнулся. Для солдат, у которых единственным источником дохода было жалованье, это была существенная сумма. Однако Чханву, как сын семьи Шен, не испытывал нехватку в деньгах. Ли Ши нервничала и её лоб покрывался потом из-за беспокойства, когда Чханву высказывал желание отправиться на север. Она не знала, как убедить его отказаться от этой мысли. — Братец, не спеши, — спокойно ответила Минлань. — Война началась в прошлом месяце. Беженцы могут передвигаться только пешком, так что им потребуется много времени, чтобы добраться до Цзиньлина. Наберись терпения, они скоро придут. —Правда?— Чханву посмотрел на Минлань неверящим взглядом. Минлань решительно кивнула и, в качестве примера, упомянула факт, способный вдохновить его: — В то время, когда Император Тайзун лично возглавил свою армию в атаке на Племена Улянха, зима была очень холодной, капли воды мгновенно превращались в лёд. Он возглавил сто тысяч солдат и терпеливо ждал два месяца в древнем городе Нургане. Он не был высокомерным или импульсивным. В конце концов, племена Улянха с легкостью захватили своих врагов и отправили свои ударные войска в погоню за убегающим врагом. Император Тайзун воспользовался этим шансом и расправился с ними одним ударом. Братец, ты изучал военную стратегию и тактику. Если ты хочешь стать превосходным высокопоставленным военным офицером, ты должен знать, что терпение, это самое важное в сражении. Великолепный пример мог обладать безграничной силой. Чханву, убеждённый её доводом, вечером вернулся в Цзиньлин. Во время обеда Ли Ши вдохновенно накладывала еду в тарелку Минлань. Кан Юнь’эр также положила Минлань два куриных окорока, приготовленных специально для неё как беременной. — Невестка, не испорть её, — пожилая госпожа Шен улыбнулась. — Эта девочка всегда говорит слишком бойко. — Я так не думаю, — с серьёзным выражением лица ответил Шен Вей. — То, что она сказала, основано на фактах. В эти дни я посетил множество влиятельных и богатых семей нашего города и деревни, и пригласил старших из этих кланов на свою чайную церемонию. Я сказал им избегать заметных расходов во время Весеннего Фестиваля и купить побольше зерна и дров про запас. Ведь другие края погрузились в хаос. Предчувствие Шен Вея было верным. Три дня спустя Чханву передал сообщение семье: беженцы прибыли в Цзиньлин. Принц Цзин давно задумал захватить трон. В течение последних нескольких лет он безжалостно обирал мирных жителей, так как нуждался в большом количестве зерна и серебра для поддержки своих войск. Вскоре, местные чиновники всех мастей последовали примеру принца Цзина и принялись выжимать из жителей остатки их сбережений. Середина зимы выдалась снежной. Жители, страдающие от голода и холода, больше не могли выносить лишения. Превратившись в бедняков, лишённых крова, они отправились искать убежища в провинцию Аньхуй. Количество беженцев за короткое время резко возросло и они шли дальше, в другие провинции, включая Цзянсу, Хэнань, Хубэй, Цзянси и Чжэцзян. В конце декабря первого года правления Чонде пятьдесят тысяч беженцев из провинции Аньхуй собрались под Цзиньлинем. Местные власти открыли зернохранилище и раздали им зерно. Состоятельные семьи также организовали много бесплатных столовых, где готовили кашу и передавали дрова беженцам, чтобы те могли пережить зиму в домах за городом. Чханву, наконец, получил шанс показать свои способности. Опасаясь, что беженцы могут провоцировать волнения, армия мобилизовывалась каждый раз, когда открывались городские ворота, для обеспечения защиты и предотвращения беспорядков. Несколько солдат несли караульную службу днём и ночью. В конце января второго года правления Чонде в Йоуян прибыла первая группа беженцев. К счастью, семья Шен оказалась к этому готова. Вместе с другими влиятельными семьями, семья Шен построила в окрестностях много хижин, чтобы дать беженцам кров, также дважды в день снабжала их бесплатной кашей и передала беженцам неиспользуемые лоскутные одеяла и подбитую хлопком одежду, чтобы те могли пережить зиму. Минлань сопровождала Ли Ши в поездке по окрестностям. По возвращении в родовое поместье она долгое время была переполнена чувствами от увиденного горя. Благополучное дитя двадцать первого века не могло себе даже представить настолько печальную картину: суровая зима, в воздухе кружатся снежинки и земля покрыта льдом и тяжёлым снегом… Множество пожилых людей и детей в тонкой одежде столпились вокруг скудного костра, и содрогаясь, пытаются согреться. Их кожа посинела от холода. Дети с обмороженными пальцами и лицами не сводят голодных глаз с миски остывшей каши напротив, как будто это их единственная надежда. Не было слышно громких криков, лишь рыдания раздавались в хижинах эхом. Вот мать, которая держит на руках своего тяжелобольного ребёнка. У неё не осталось сил на слезы. Время от времени слышался слабый плач голодного ребенка, и этот плач разрывал Минлань душу. —…В то время мой родной город затопило наводнением, и все наши фермерские угодья были разрушены. Так как не было урожая и зерна, мой младший брат заболел. Так что мои родители продали меня, чтобы выручить немного денег, — Сяотао пересказывала свое прошлоё. — Я однажды слышала, как старейший из нашей деревни сказал, что люди нашей династии живут лучше, чем люди во время предыдущей династии, потому что у каждой семьи есть свои угодья, и они не платят арендную плату, — спокойным тоном добавила она. — Во времена беспорядков прошлой династии у людей не было своей земли. Вся земля принадлежала богатым и влиятельным семьям. Когда их настигали природные или созданные руками человека бедствия, они не могли платить за землю. Они страдали от голода и холода и, в конце концов, были вынуждены продавать своих детей. Минлань слабо кивнула. На более поздних этапах правления династии проблема аннексии земель станет более серьезной. Когда у крестьян не окажется средств к существованию, старая династия заменится новой и все начнётся сначала. — У моей семьи когда-то было около двух акров земли, — тихо сказала Циньсан, которая также была расстроена. — Если погода была благоприятной, урожая было достаточно, чтобы прокормить всю семью. Но в тот год пришел к власти новый окружной магистрат и он использовал все возможности, чтобы вытрясти из жителей деньги. Он даже пожелал, чтобы сестрица Иньхуа из нашей деревни стала его наложницей. Семья сестрицы отказала ему. Он разозлился и арестовал её отца и брата по сфабрикованному обвинению в неуплате налога на зерно. Их признали виновными и пытали в тюрьме. На третий день сестрица Иньхуа отправилась в поместье главы округа. Но её отец и брат не смогли вынести жестокие пытки и умерли в тюрьме. Жители деревни пришли разобраться с магистратом, но его старший слуга бессовестно заявил Иньхуа: «Ты спала с моим хозяином! Не навлекай на себя позор!» Позднее сестрица Иньхуа бросилась головой вперед на каменную колонну у ворот правительственного учреждения округа и умерла. Минлань глубоко опечалила эта история. Не удивительно, что некоторые люди говорили: «Окружной магистрат может легко уничтожить бедную семью. И глава префектуры способен уничтожить целый клан». В феодальном сообществе, счастливая жизнь мирных жителей была как листок тонкой бумаги, который может быть пробит как природными катастрофами, так и рукотворными напастями. Минлань вдруг поняла, что ей повезло переродиться в семье Шен. — Какое отношение эта история имеет к твоей семье? — не поняла Люйчжи. — Сестрица Иньхуа была невестой моего брата. Лица всех присутствующих помрачнели. Циньсан помешала кочергой угли в печи, пламя отбрасывало мягкие отсветы на её лицо. — Мой брат не смог смирить свой гнев и отправился в департамент окружного правительства, чтобы отомстить за свою невесту. Но надзиратели избили его почти до смерти, и вышвырнул из здания. В итоге мой отец разозлился настолько, что эта злость подкосила его здоровье. Двум мужчинам моей семьи был нужен доктор, но так как выращивать урожай не было возможности, у нас не было достаточно денег, чтобы вылечить их. Моя бабушка сказала, что землю необходимо сохранить для мужчин, чтобы те смогли работать на ней, когда поправятся. Так что они не продали землю, вместо этого они продали меня. В то время младшие брат и сестра сестрицы Иньхуа также были проданы. Увы! Никто не знает где они сейчас. — Ты всё ещё помнишь имя того окружного магистрата? — тихо спросила Даньдзю. Циньсан тряхнула головой, бархатный цветок заколотый в её волосах слегка качнулся. — Я не помню его имени. В то время мне было пять или шесть лет. Я только помню, что, когда я покидала деревню, деревенский староста и главы городского округа говорили о том, чтобы призвать жителей деревни собрать деньги, дабы отправить детей в школу. Они надеялись, что кто-то из детей когда-нибудь станет сюцаем и поможет жителям деревни, когда над ними станут издеваться. Позднее я слышала, что окружного магистрата обвинили в притеснении людей. Его начальник обыскал его дом, его собственность была конфискована, его самого сняли с занимаемой должности. В конце концов, его отправили в отдаленный район на каторжные работы. Я была так рада узнать об этом! Но бедная сестрица Иньхуа мертва и её семья разбита. Сейчас их дом и земля заброшены, и никто из жителей деревни не упоминает о них. Всем было жаль Иньхуа и её семью. Помолчав какое-то время, Циньсан, наконец, повеселела и, улыбнувшись, сказала: — Два года назад моя семья прислала мне письмо, где говорилось что их финансовое положение улучшилось. Мои первый и второй братья женились. Мой младший брат сейчас учится в школе. Мои родители также пишут, что они хотели бы выкупить меня, когда у них будет достаточно денег. Я им ответила и отказалась от их великодушного предложения. Я живу хорошей жизнью в поместье Шен. Каждый месяц я получаю два-три ляна серебра. Это больше, чем месячное жалованье моих отца и братьев. Я откладываю деньги и однажды привезу домой серебро, чтобы моя семья могла купить больше земли. До этого момента Минлань вежливо слушала её, но не могла не спросить: — Твоя семья продала тебя, вместо того чтобы продать землю. Разве ты не ненавидишь их? — Какое-то время я винила их, но потом я изменила свое мнение, — слегка покраснев, со смехом ответила Циньсан. — Состояние моей семьи можно улучшить с помощью земли, труда отца и братьев. Я знаю, что моя мать была огорчена, когда после долгой и тщательной проверки перекупщика решила продать меня. Мне повезло быть проданной в поместье Шен и прислуживать госпоже Минлань. За эти годы я не знала оскорблений и наказаний, хорошо ела и одевалась. Мне также посчастливилось найти общий язык с сестрицами, так что мне не на что жаловаться. Минлань была ошеломлена. В доме Муцхан Циньсан не занимала важной должности. Она не была так внимательна и предупредительна как Яньцхао и не была такой умелой и способной как Люйчжи, так что её ежемесячное жалованье и премия были меньше, чем у остальных. Но она не жаловалась — напротив, она была довольна жизнью. Она по-прежнему была привязана к своей семье. Получалось, что Циньсан была доброжелательной и честной девушкой. Минлань впервые увидела доброту и честность обычных людей, живущих в нижней прослойке общества. Они были как почва под ногами — непритязательны, но надежны. Минлань понравился характер Циньсан и она, улыбнувшись, сказала: — Если финансовое положение твоей семьи улучшилось, и твои родители действительно хотят забрать тебя домой, я освобожу тебя. Им не придётся за это платить серебром. Я полагаю, они нашли брак для тебя. Что ж, я дам тебе приданое. — Госпожа! — покраснев, Циньсан топнула ногой и сказала, со стыдом и досадой. — Как вы можете говорить такие глупости! Я расскажу об этом служанке Фан! По комнате разнесся смех девушек, и все печали были забыты. Озвучив пожилой госпоже Шен свое решение, Минлань пожертвовала три четверти своих личных сбережений на покупку зерна и стёганых одеял для беженцев. Её служанки также пожертвовали некоторое количество серебра. — Ты потеряла большую часть своих сбережений. Сейчас ты довольна? Даже если ты потратишь свои деньги на помощь беженцам, очень многие из них всё ещё могут замёрзнуть до смерти, — пожилая госпожа Шен посмотрела на Минлань с многозначительной улыбкой. — Я знаю, то что я сделала — лишь капля в море, — кивнув, серьёзно ответила Минлань. — Но я постараюсь изо всех сил и сделаю всё, что смогу, чтобы помочь им. Братец Чханву говорит, что, когда придёт весна, правительство примет меры касательно их будущего. Те, кто захочет вернуться в свой родной город, смогут отправиться обратно в Аньхуй. Для бездомных они смогут освоить пустошь и те смогут обосноваться в Йоуяне. Со временем всё будет в порядке. Так что я надеюсь, они смогут пережить эту холодную зиму. Пожилая госпожа Шен взяла её за руки и с улыбкой вздохнула : — Ты маленькая глупышка. В конце января второго года Чонде бандиты в восточной провинции Аньхуй, западной провинции Чжэцзян, южной и западной провинциях Цзянсу вели себя очень деспотично. Они часто обирали беженцев и грабили беззащитные города. Они сжигали, убивали, грабили и совершали все виды преступлений, где бы они ни проходили. Более того, те беженцы, которым некуда было идти, укрывались в горах и сами становились бандитами. Чханву и другие горячие офицеры надеялись направить гарнизон из города, чтобы усмирить бандитов, на что несколько раз просили согласия у своих начальников. Но магистрат и командир гарнизона решительно отвергли их ходатайства. Теперь повсюду вспыхивали военные восстания. Более важным делом для них было закрыть городские ворота наглухо и защитить мирных жителей Цзиньлина. Да как они смеют открывать городские ворота и отправлять гарнизон, чтобы унять бандитов? Чханву разозлился из-за того, что все его ходатайства были отвергнуты, так что он отпросился и вернулся домой. — Я говорил тебе много раз — не смей свирепо смотреть на своего начальника и спорить с ним. Ты должен контролировать свой гнев. Гармоничные межличностные отношения очень важны в официальных кругах, — опасаясь, что эти самые отношения между Чханву и его начальником зайдут в тупик, Шен Вей хорошенько отругал его. — Отец, ты несправедлив ко мне. Когда мои сослуживцы ударами по столу и битьём винных бокалов выражали протест Командиру Ху, я был там и сохранял спокойствие, — Чханву распрямился, его лицо раскраснелось. — Вот почему я отпросился и вернулся домой. С другой стороны, я не знаю, как смотреть им в лицо. — Братец, не волнуйся, — утешила его стоящая рядом Минлань. — Ты не военный чиновник Цзиньлина. Для тебя разумно не вовлекаться в протесты. Кстати, что насчёт войны снаружи? Мне кажется, на юге достаточно спокойно. Принц Цзин благополучно направился на север? — Нет! — презрительно ответил Чханву. — Он просто строит воздушные замки! Его солдаты лишь неорганизованное сборище. Все лжецы и хвастуны, но на самом деле ни на что не годны. Они потерпели крах, как только вошли в провинцию Шандун. Войска в центре были разделены. Вторая половина войск была отозвана в Префектуру Ху. В лощине они попали в засаду. Первая половина войск скрылась в префектуре Чжуан. Я думаю, большая их часть, должно быть, уничтожена. Как только эти слова сорвались с его губ, все в комнате вздохнули с облегчением. Шен Вей и Чхансун улыбнулись друг другу и успокоились. Пожилая госпожа Шен улыбнулась и принялась перебирать свои четки. Ли Ши сложила ладони вместе и благочестиво несколько раз проскандировала: — Амитабха! Вень Ши с радостной улыбкой подала всем чай и фрукты. Пхиньлань, слегка фыркнув, повернулась к Минлань и прошептала: — Принц Цзин такой непутевый! Минлань похлопала себя по груди, села за стол и налила чашку чая, затем медленно выпила его. Чханву с беспокойством обошел комнату дважды, глубоко вздохнул и сказал с отчаянием: — Сестрица Минлань, ты права. Сейчас мне не нужно возвращаться в столицу. По моему мнению, принц Цзин и его войско, вероятно, будут уничтожены ещё до их прибытия в столицу. Сейчас только войска принимающие участие в подавлении бунтовщиков могут завоевать почести. Если бы я знал ситуацию раньше, я бы присоединился к армии. Увидев разочарованное выражение лица Чханву, Шен Вей сменил тему: — Какое войско Его Величество отправил на подавление восстания? Чханву остановился, сел на стул и ответил: — Я полагаю, Его величество уже долгое время находится в полной боевой готовности для противостояния принцу Цзин, — остановившись и сев на стул, ответил Чханву. — Внешне он укрепил общественный порядок в столице за последние несколько месяцев. На самом деле он тайно переправил половину солдат пяти армейских батальонов на окраину столицы и приказал им усиленно тренироваться. Даже когда развернулась война на севере Синьцзяна, Его Величество не использовал это войско для подавления восстания. После восстания принца Цзин, войско, наконец, тайно двинулось на юг и устроило засаду мятежникам в префектуре Сю. Рассказывая это, Чханву почувствовал себя немного спокойнее. Его войско, под названием Отряд Стражей Чжунвэй, подчинялось Трем тысячам батальонов. Даже если бы он был в столице, у него не было бы шанса отправиться на битву. — Пять армейских батальонов? Я припоминаю, что ими командует старший генерал Гань. Он действительно опытен, — Шен Вей несколько раз имел дело с военными, поэтому он кое-что знал о государственных войсках. — Командует не старший генерал Гань, — покачал головой Чханву. — Это новый генерал, назначенный Его Величеством. Он сын благородной семьи из столицы. Я слышал, что, когда Его Величество был феодалом, он был высокого мнения о нём. Сейчас Его Величество воспользовался случаем и продвигает его. Очевидно, его ждет блестящее будущее. Глаза Минлань вспыхнули. Она улыбнулась, наполнила чашку чаем и сказала: — Правда? У генерала зоркий глаз на вещи и людей. Император был восьмым сыном покойного правителя. Он был самым неприметным принцем. В сравнении с ним, Третий принц был более образованным, Четвёртый принц был лучшим в боевых искусствах, Пятый принц — более титулованный, Шестой принц был лучше в управлении людьми, остальные молодые принцы были рождены уже в старости покойного императора и получили больше любви и расположения от своего отца. Кроме того, его мать была самой скромной и занимающей низкое положение наложницей покойного императора. Удивительно, что новый генерал сблизился с императором в то время, как тот был всего лишь забытым феодалом. Новый генерал проявил удивительную проницательность в своём выборе, прямо как Уорен Баффет. Шен Вей также заинтересовался новым генералом, втайне надеясь завязать с ним знакомство и спросил: — Кто он? Я мог слышать о нём раньше? Чханву, который, казалось, утратил веру в продвижение, вздохнул: — Да. Его имя Гу Тинъе. Все в комнате, за исключением Минлань, выглядели озадаченными, так как никогда не слышали этого имени. С полным ртом чая Минлань держала свою чашку и смотрела на неё какое-то время, затем проглотила чай и осторожно спросила: — Я никогда не слышала о таких вещах. Братец, даже если военные чиновники не обязаны продвигаться шаг за шагом чтобы стать высокопоставленным чиновником, как это делают гражданские, может ли человек, у которого нет правительственной должности, быть продвинут сразу до генерала? Это было действительно блестящее продвижение. Три месяца назад Гу Тинъе был лидером бойцов и привёл членов Цао Бан к каналу Юнтун, чтобы устранить пиратов. Сейчас он назначен генералом для подавления мятежа. Было ли это сотрудничеством между солдатами и мирными жителями? Вопрос Минлань развеселил Чханву. Он был опытным военным чиновником. Однако с того момента как принц Цзин поднял восстание, его младшая кузина всегда указывала ему верный путь. И он должен признать, что её анализ ситуации всегда был острым и разумным. Сейчас у него, наконец, появился шанс блеснуть своими знаниями. Чханву глубоко вздохнул и громко сказал: — Сестрица, генерал Гу когда-то занимал седьмое место в Двенадцатом Охранном Отряде. Это младшая должность с небольшими полномочиями. Очень много мужчин из благородных семей столицы занимают подобные должности. Но ни один из них не был повышен в звании до генерала. Минлань едва удержала смех. Её так называемый поклонник Лян Хань занимал тот же пост. Чханву завистливым тоном передал семье военную информацию, которую узнал в Цзиньлине: — Прежде всего, генерал Гу завоёвывает высокую репутацию в глазах Его Величества. С тех пор как Его Величество занял трон, он был повышен до командира пятого ранга столичного Охранного Отряда. В этот раз он возглавляет войско для подавления восстания, по тайному указу Императора. Минлань лишилась дара речи. Она облизнула губы и глухо рассмеялась. Затем она подошла к Чханву и с невинным выражением лица налила ему чашку чая. — Братец, ты так хорошо информирован. Неудивительно, что мой отец часто превозносит тебя за проницательность. Чханву ухмыльнулся и почувствовал себя более комфортно. Минлань была милой девушкой, которая умела должным образом делать другим комплименты. Чханву решил, что он жестоко изобьет её будущего мужа, если тот будет плохо с ней обращаться. Примечания: 1) Познакомьтесь с нашим новым переводчиком!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 104: Туманное будущее трёх сестёр (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides В январе второго года Чунде, генерал Гу Тинъе, назначенный лично императором, повёл три тысячи пехотинцев и тысячу кавалеристов из столицы на юг. Он устроил засаду в городе Люцяо, который находился в округе Ян провинции Шаньдун. После начала битвы по его приказу кавалерия трижды атаковала войско повстанцев численностью тридцать тысяч человек и сумела разделить его на две части. В результате этого боевой дух повстанцев сильно упал. В итоге принц Цзин вместе с остатками разбитого войска отступил на север в префектуру Чжуан. В феврале того же года Гу Тинъе отправил половину своих солдат гарнизону префектуры Чжуан, чтобы справиться с врагом. Сам же он вместе с кавалерией направился на юг и обосновался в долине Линъянь, что располагалась на юге префектуры Сю. Там должны были пройти отступающие войска. В полной мере воспользовавшись преимуществами местности, Гу Тинъе сумел разбить вражескую армию несмотря на значительную разницу в численности. В результате этой битвы более двенадцати тысяч повстанцев было убито, а союзник принца Цзина, принц Тань, был захвачен. После этого Гу Тинъе приказал гарнизонам префектур Юэ и Малун разобраться с остатками повстанцев. В конце марта Гу Тинъе направил армию на север, дабы объединиться с войсками генерала Шень Цхунсина, который приходился младшим братом императрице Шень. Вместе они напали на остатки войск принца Цзина, базирующихся в префектуре Чжуан. Там войско принца Цзина было окончательно разбито, а его остатки разбежались кто куда. После этой битвы к ним постепенно начали присоединятся местные гарнизоны, также стремившиеся уничтожить повстанцев. В апреле второго года Чунде принц Цзин попытался сбежать в горы Сяошань, но его охранники убили его, после чего сдались властям. Так закончилось «восстание принца Цзина и принца Таня», продлившееся почти полгода. К маю, когда цветы уже зацвели и канал Юнтун стал безопасен для плавания со всеми бандитами и повстанцами уже успели разобраться. Тогда пожилая госпожа Шен отправилась в столицу на корабле вместе с Минлань и Чхандуном. В прошлый раз по пути в Йоуян Минлань столкнулась с пиратами, но её обратная дорога была тихой и мирной. Берега, усеянные ярко красными цветами и изредка встречающимися ивами выглядели прекрасно. В ясном небе то и дело мелькали возвращавшиеся обратно на север ласточки. Эта природная красота очаровала Минлань. Они вместе с пожилой госпожой Шен и Чхандуном часто сидели в одной из боковых кают, где пили чай, ели фрукты и беззаботно болтали. Они рассматривали занятых лодочников, попадавшихся им на берегах, и матросов, занимавшихся погрузкой и разгрузкой грузов. Они чувствовали спокойствие и умиротворение, словно бы восстания, случившегося несколько месяцев назад, и вовсе не было. — Чхандун, когда ты закончишь пить чай, тебе следует вернуться в каюту и заняться учёбой. Не смей отвлекаться до тех пор, пока мы не вернёмся домой, — сказала пожилая госпожа Шен, сидевшая на мягком диванчике, с которого было удобно любоваться видами за окном. Услышав это, Чхандун покраснел, и Минлань тут же вступилась за него. — Бабушка, братец Чхандун усердно учился в последнее время даже несмотря на всю ту неразбериху, которая царила вокруг. — Я знаю, — ответила пожилая госпожа Шен. — Твой отец сказал мне, что он собирался отправить Чхандуна на императорский экзамен, который проводился в феврале, но из-за этого восстания Чхандун потерял возможность проявить себя. Минлань с сожалением взглянула на Чхандуна. Ему ведь было всего двенадцать. Отставив в сторону чашку, Чхандун посмотрел на неё замученным взглядом, однако пожилая госпожа Шен сделала вид, что ничего не заметила и продолжила: — Господин наверняка раздражён из-за того, что Чхандун пропустил экзамен. Скорее всего, сразу после нашего возвращения он устроит ему собственную проверку. Мы прибудем в столицу уже через несколько дней, поэтому, думаю, ему стоит подготовиться. Чхандун был умён, поэтому он понимал, почему пожилая госпожа Шен напоминала ему учиться усерднее. Он уважительно поклонился бабушке и отправился обратно в свою каюту. Проводив его взглядом, Минлань со вздохом произнесла: — Седовласый старик, всю жизнь посвятивший учёбе может однажды осознать, что читать книги и учить стихи было бесполезно… Пожилая госпожа Шен бросила на неё предупреждающий взгляд, поэтому Минлань тут же добавила: — Но когда юноша начинает учиться, ему следует относиться к учёбе внимательно и ответственно. — Не пытайся подлизаться ко мне, — ответила пожилая госпожа Шен, едва заметно улыбнувшись. — Неужели в школе ты училась одному лишь красноречию? Ты подготовила вещи? Не забудь подписать все ценности. Минлань кивнула. Она была занята чисткой мандаринов и периодически подсовывала дольку за долькой в рот бабушки. — Всё уже готово, — с улыбкой ответила она. — На это у меня ушло несколько ночей, но я сумела отсортировать все подарки на пятнадцатилетие Жулань и Молань, а также подарке госпоже и сестрице Хай. Шен Вей и Шен Юнь были проницательными, как и подобало торговцам. Каждый год они зарабатывали много денег и потому были щедры к родственникам. В ответ на пару инкрустированных нефритом серебряных чашек в форме лотоса, которые пожилая госпожа Шен подарила Пхиньлань на её пятнадцатилетие, они отправили Молань изящную золотую заколку в форме феникса, подарком для Жулань тоже стала золотая заколка, но в форме цветка, инкрустированная рубинами. Минлань получила пару золотых чашек, инкрустированных нефритом. Кроме того, они подготовили различные драгоценные украшения для Ван Ши и Хай Ши. Также стоило упомянуть и то, что Минлань получила в родовом поместье ещё один подарок. Некоторое время назад беженцы постепенно начали распространяться по стране и влиятельные семьи Йоуяна возобновили некий контракт, поэтому сводная сестра Ли Ши начала частенько заглядывать в дом семьи Шен. Она всегда брала Минлань за руки и внимательно рассматривала её с ног до головы, начиная от цветочных узоров, вышитых на её туфлях и заканчивая серёжками в ушах, после чего принималась беспрестанно нахваливать её. Перед уходом она подарила Минлань пару браслетов из белого нефрита, они были красивыми и явно дорогими. Поначалу Минлань отказывалась принимать их, потому что древний этикет запрещал девочкам с готовностью принимать подарки от других, но в итоге она согласилась принять их после того как Ли Ши сказала ей, что это был всего лишь подарок от старшего в честь знакомства. — Я слышала, что сын невестки вашей тёти, Ли Ю, нынче учится в академии Суншань. Он хорошо образован и собирается отправиться на императорский экзамен этой осенью, — неторопливо сказала пожилая госпожа Шен. — Как жаль, что Молань не может ждать больше! Ли Ю был бы для неё хорошей парой. Судя по Ван Ши, она не собиралась и дальше держать Молань в поместье Шен, поэтому у Молань действительно не было возможности подождать пока Ли Ю сдаст императорский экзамен. Минлань стало интересно была ли дата свадьбы Молань и Ю Женьвеня уже назначена. Вспомнив о собственных перспективах выхода замуж, она подошла к пожилой госпоже Шен и тихонько прошептала: — Бабушка, я лучше умру, чем выйду за кого-то из семьи бо Юнчхана. Пожилая госпожа Шен недовольно посмотрела на Минлань и проворчала: — Не льсти себе. Госпожа Лян ни разу не упоминала о том, что хотела бы сделать тебя своей невесткой. — Я всего лишь пытаюсь определить, что меня ждёт в будущем и подготовиться к этому, — смущённо ответила Минлань. — Я искренне хотела бы, чтобы у госпожи Лян и дальше не было таких намерений, но если они появятся… — она прикусила губу, присела у ног пожилой госпожи и опустила свою голову ей на колени, после чего скорбно продолжила. — Бабушка, если госпожа будет настаивать на том, чтобы я вышла за Лян Ханя, прошу, отговорите её. Я не способна справиться с госпожой Чхуньгэ, боюсь, что она будет обижать меня. — Ты же девочка, — с недовольным видом принялась отчитывать её пожилая госпожа Шен. — Не говори ерунды. Я и твои родители подберём тебе подходящего жениха. Не беспокойся попусту и не влезай в это дело. Я не желаю тебе зла, уж поверь мне. В ответ Минлань потёрлась о пожилую госпожу Шен головой и хихикнула. К тому моменту как они прибыли в порт, Чхандун как раз успел дочитать все книги, которые брал с собой в поездку. Они сошли с корабля в приподнятом настроении и сразу же увидели домоправителя Лайфу, ожидавшего их на причале вместе с группой слуг. Затем они забрались в повозки и отправились в столицу. Спустя несколько дней они прибыли к городским воротам и сильно удивились, увидев, что Хай Ши пришла лично встретить их. Несмотря на то что пожилая госпожа Шен и Минлань сильно удивились этому, они не подали виду и послушно перебрались в большую повозку с плоской крышей и занавесками из голубого шёлка. Когда они только садились, несколько служанок попытались отсадить Чхандуна и Минлань в другую повозку, но пожилая госпожа Шен недовольно посмотрела на Хай Ши и потребовала: — Позволь Минлань остаться. Всего через несколько месяцев ей исполнится пятнадцать, нет нужды утаивать что-то от неё. Хай Ши, выглядевшая осунувшейся и измождённой, кивнула и слегка покраснела, после чего велела слугам помочь Минлань сесть в повозку к ним. После того как стражники проверили их подорожные, повозки медленно покатились по дороге в сторону поместья Шен. — Ну а теперь рассказывай мне, что у нас произошло, — велела пожилая госпожа Шен, откинувшись на парчовую подушку оливкового цвета. Минлань взбила для неё подушку, после чего достала благовония с запахом лилий из маленькой коробочки и забросила его в жаровню. Хай Ши некоторое время раздумывала, после чего устало произнесла: — После того как Минлань уехала, кое-что действительно произошло. Бабушка, мы хотели написать тебе письмо, но господин предположил, что вы, должно быть, уже отправились обратно в столицу, поэтому не велел писать вам, боясь, что это повлечёт за собой огласку. Услышав это, пожилая госпожа Шен удивлённо распахнула глаза и прямо спросила: — Что-то случилось с твоими сёстрами? С кем из них? Хай Ши, казалось, была слегка удивлена реакцией пожилой госпожи. На её глаза навернулись слёзы и она, борясь со всхлипами, ответила: — Бабушка, вы так мудры… Это… это касается сестрицы Молань… — Не ходи вокруг да около, давай к делу. Я хочу узнать всё до того как мы прибудем домой, — в словах пожилой госпожи Шен сквозили её опыт и проницательность. Хай Ши промокнула глаза носовым платком и принялась медленно рассказывать: — Сестрице Молань запрещено было покидать покои, и она даже не должна была каждый день выражать почтение госпоже. Госпожа полагала, что она поступит искренне и благоразумно и будет заниматься подготовкой к свадьбе. Она отправилась к Ю Женьвеню вместе с господином и Чханбаем и все они были удовлетворены тем, что увидели и услышали. Они хотели назначить встречу с пожилой госпожой Вень, но это дело отложили из-за неразберихи, вызванной войной. Выходить наружу в то время было опасно. Позже, когда восстание было подавлено, подготовка к свадьбе возобновилась, но мы совсем не ожидали того, что в прошлом месяце… в прошлом месяце…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 105: Туманное будущее трёх сестёр (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides На глаза Хай Ши навернулись слёзы. Утерев их, она продолжила. — Императорская армия быстро подавила бунт и к счастью столица практически не пострадала. Поскольку множество мужчин из столицы так или иначе участвовали в войне и вернулись целыми и невредимыми, их семьи отправились в храмы, дабы возжечь благовония и вознести хвалу Будде. Однажды ночью привратник нашего поместья явился к нам с сообщением о том, что слуги бо Юнчхана доставили к воротам сестрицу Молань. Госпожа была до глубины души поражена этим известием. Я же немедленно отправилась в дом Шаньюэ и обнаружила, что сестрицы Молань там действительно не было. Я была так зла, что велела своим слугам связать её служанок и допросила их с пристрастием. От них я узнала, что утром того же дня сестрица Молань втайне сбежала из поместья. Хай Ши замолчала, после чего принялась тихонько всхлипывать. В последнее время на ней висело множество дел и забот в поместье Шен. Должно быть, Шен Хун и Ван Ши винили её в том, что она не доглядела за Молань, раз уж она выглядела настолько истощённой как морально, так и физически. Минлань стало жалко Хай Ши, она подсела поближе к ней и принялась осторожно гладить по спине. С благодарностью посмотрев на неё, Хай Ши вновь утёрла слёзы и продолжила: — Я отправилась к воротам и забрала оттуда сестрицу Молань. Расспросив её, я выяснила, что тем утром она отправилась в храм Лунхуа, не предупредив никого. И совершенно случайно юный господин Лян Хань вместе с госпожой Лян тоже были в храме в то утро. Когда сестрица Молань случайно выпала из повозки и едва не покатилась вниз по крутому склону, юный господин Лян Хань оказался рядом с ней и сумел вовремя спасти её. Под пристальными взглядами толпы он поднял сестрицу Молань на руки и вернул её обратно, — закончив говорить, Хай Ши опустила голову. Минлань и пожилая госпожа Шен озадаченно переглянулись. В сложившейся ситуации вероятность брака между Минлань и Лян Ханем определённо стремилась к нулю. Для Минлань это означало то, что ей не придётся настраивать против себя Шен Хуна и Ван Ши. Для пожилой госпожи Шен это означало, что ей не придётся прикладывать усилий, чтобы переубедить Шен Хуна, но для всей семьи Шен в целом это был удар по репутации. Внимательно посмотрев на Хай Ши, пожилая госпожа Шен медленно произнесла: — У неё должны были быть сообщники. Ты нашла их? — Как только об этом стало известно, госпожа арестовала всех слуг в её покоях, включая Юньцзай, — прекратив плакать, ответила Хай Ши, подняв голову. — Она притворялась больной, лёжа на кровати Молань в её одежде, а также привратника, который подготовил для сестрицы Молань карету. Госпожа строго наказала и допросила их, после чего они выдали главного зачинщика. Это была наложница Линь. Услышав об этом, господин пришёл в ярость и хорошенько отхлестал и наложницу Линь и сестрицу Молань. Затем их заперли в сарае на три дня, в течении которых их кормили лишь один раз в день. Услышав это, Минлань потеряла дар речи. Наложница Линь всегда хорошо умела плести интриги и строить планы. Сперва она достоверно установила, когда госпожа и юный господин из семьи бо Юнчхана отправятся в храм Лунхуа и какой дорогой они поедут. Затем она подкупила множество слуг, чтобы скрыть информацию о Молань от Шен Хуна и Ван Ши на целый день. Она была очень целеустремлённой женщиной, это ощущалось по тому, как изощрённо и тщательно она планировала всё это для своей дочери. Судя потому, как вздымалась грудь пожилой госпожи Шен, она явно была зла. — Что господин собирается делать с этой бесстыжей девчонкой? — спросила она. — После этого случая семейство Бо Юнчхана не делало никаких заявлений, — побледнев, тихо ответила Хай Ши. — Наложница Линь денно и нощно умоляла господина на коленях, она просила, чтобы госпожа отправилась в дом бо Юнчхана и просила о свадьбе. Также она наложница Линь сказала, что сестрица Молань убьёт себя, если госпожа не сделает этого. Услышав об этом, госпожа настолько разозлилась, что ей даже стало плохо. — Твоя свекровь такая бесполезная, — фыркнула пожилая госпожа Шен. — Когда-то она была волевой женщиной, но теперь она отступает перед столь малой угрозой. Раз уж они пошли на такое, они должны были быть готовыми к последствиям. Просто заприте Молань в одиночестве, ей не хватит смелости наложить на себя руки. Услышав это, Хай Ши смутилась и тихо произнесла: — Истинная причина недомогания госпожи не в этом. — А в чём же тогда? — безразлично спросила пожилая госпожа Шен. Некоторое время Хай Ши молча теребила в руках носовой платок, затем подняла голову и ответила. — Главному секретарю Шеню нравится второй юный господин из семейства гун Ци, Ци Хен. Какое-то время назад он отправился в дом гун Ци и предложил выдать свою внучку за Ци Хена. Семья Ци с готовностью приняла это предложение. — И что? Какое отношение это имеет к нашей семье? — иронично усмехнувшись, спросила пожилая госпожа Шен. Хай Ши посмотрела на неё ещё более смущённым взглядом и продолжила: — Несколько месяцев назад Пхиннин Цзюньчжу намекнула госпоже, что она хотела бы видеть сестрицу Жулань своей невесткой. Госпожа была весьма довольна открывшимися перспективами несмотря на то что Пхиннин Цзюньчжу никакого обещания, они определённо пришли к негласному соглашению. Но внезапно Пхиннин Цзюньчжу передумала. Госпожа отправила к ней доверенного человека с расспросами, но та в ответ лишь передала вопрос: «Как идут дела со свадьбой четвёртой юной госпожи семьи Шен?» — Бесстыжая девка! — гневно воскликнула пожилая госпожа Шен, хлопнув по столу ладонью. — Она опорочила всю нашу семью! Минлань чувствовала себя подавленной. В древности, если девушка совершала что-то позорное, это портило репутацию не только ей, но и её сёстрам. Молань безо всякого стыда отправилась соблазнять Лян Ханя, а теперь краснеть за неё предстоит Минлань, пусть она ничего и не совершала. Хай Ши пробормотала что-то неразборчивое. — Что ещё произошло?! — нетерпеливо воскликнула пожилая госпожа Шен. — Говори прямо! Хоть я и стара, я способна вынести удивление! Когда-то Хай Ши умела чётко и кратко выражать свои мысли, но непрерывный поток неудач, преследовавший семью Шен в последнее время, успел порядком сбить её с толку. Хай Ши набрала в грудь воздуха, явно собираясь выложить всё пожилой госпоже Шен. — Господин всё-таки попросил госпожу отправить в дом бо Юнчхана и предложить им свадьбу с Молань, но госпожа твёрдо отказала ему. Несколько дней они спорили и когда их спор зашёл в тупик, пришло письмо от двоюродной сестры госпожи, в котором было сказано, что двоюродный брат Ван обручился с Кан Юань. И они уже даже обменялись свадебными подарками. Эта новость поразила госпожу до глубины души. Той же ночью она послала слугу в город Фаньтянь, чтобы узнать, почему её двоюродная сестра передумала. Та ответила ей, что раз уж госпожа предпочла юного господина из семьи Ци, то, конечно же, ей пришлось подыскивать для сына другую девушку. Также слуга доставил нам послание от пожилой госпожи Ван. В нём говорилось, что пожилая госпожа Ван была очень недовольна непостоянством нашей госпожи. Также она отчитала госпожу за то, что та пренебрежительно отнеслась к её законному внуку. Дело в том, бабушка, что госпожа не упоминала при чужаках, что она обсуждала этот вопрос с Пхиннин Цзюньчжу. Каким образом до семьи Ван в Фаньтяне дошла эта информация? Вскоре госпожа сумела докопаться до правды. Не сумев сдержать гнева, она отправилась поговорить с тётушкой Кан, но в итоге они поругались, и госпожа слегла с хворью. Минлань сглотнула. Причиной, по которой Ван Ши заняла жёсткую позицию в вопросе свадьбы Молань было то, что она договорилась о свадьбе Жулань с семьёй Ван, которая была её собственной семьей. И потому она надеялась, что они не будут смотреть на тот позор, который Молань принесла в семью Шен. Поскольку свадьбе Жулань ничего не угрожало, Ван Ши поначалу была спокойна, но она совсем не ожидала того, что тётушка Кан, которой она доверяла, предаст её и уведёт жениха из под носа Жулань. Несмотря на то что пожилая госпожа Ван хорошо относилась к Ван Ши, она явно любила внука больше, чем дочь. То, как Ван Ши подбирала жениха для Жулань, ощутимо ударило по самолюбию семьи Ван. И поэтому, а также благодаря упорным усилиям тётушки Кан, пожилая госпожа Ван согласилась принять Кан Юань и сделать её женой своего внука. Так или иначе, и Жулань и Кан Юань обе приходились ей внучками. Вот так Кан Юань и оказалась обручена с тем, за кого должна была выйти Жулань. После услышанного у пожилой госпожи Шен, кажется, не было настроения на то чтобы что-то говорить. Она вздохнула и перевела взгляд на Минлань, которая легонько постукивала себя по бёдрам, пытаясь расслабить затёкшие мышцы. Внезапно пожилой госпоже Шен захотелось поблагодарить небеса за то, что у неё были хорошие отношения с пожилой госпожой Хэ. У неё был хороший характер, и даже при таких обстоятельствах сорвать свадьбу Минлань всё ещё было нелегко. «Эх, какой же беспорядок! Ну и что мне со всем этим делать? Теперь Ван Ши, должно быть, всем сердцем ненавидит и Молань и наложницу Линь», — обречённо подумала пожилая госпожа Шен. — Помимо сказанного, в нашем доме всё в порядке? — подавленно спросила она, слегка наклонившись. — Да, у Цюаня режутся зубы, — отложив носовой платок, Хай Ши выдавила из себя улыбку. — Сейчас он даже может немного говорить. Позже я принесу его к вам. А, и ещё, я отправила подарки семье Хэ во время весеннего фестиваля как вы и велели. У пожилой госпожи Хэ поистине доброе сердце, она ни раз успела поблагодарить меня за это. Недавно я услышала новости о том, что тётя Хунвеня вместе со своей семьёй перебралась в столицу, и что семья Хэ ищет для них подходящий дом. У жены моего двоюродного брата есть дом с внутренним двориком и двумя входами, спереди и сзади. Он не очень большой, но зато чистый и в хорошем состоянии. Они могли бы переехать туда сразу же, но я ожидала вас, чтобы посоветоваться насчёт этого. Бабушка, что вы скажете на этот счёт? Услышав кое-что интересное, Минлань подняла голову и внимательно посмотрела на пожилую госпожу Шен. У Хэ Хунвеня была всего одна тётя. В последнее время они обменивались частыми визитами, и от пожилой госпожи Хэ пожилая госпожа Шен знала, что мать Хэ Хунвеня была заинтересована семьёй Цао в префектуре Лян. Она уже начинала волноваться о том, было ли там действительно что-либо, стоящее такого интереса. Пожилая госпожа Шен тяжело вздохнула и сжала чётки так крепко, что костяшки её пальцев побелели. «Вернувшись в поместье Шен мне нужно будет решать проблемы по одной за раз. Так что я должна найти, чем поднять себе настроение», — подумала она.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 106: Способности пожилой госпожи, трагическое будущее наложницы Линь и целеустремлённость Молань (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Едва пожилая госпожа Шен шагнула внутрь поместья семьи Шен, она помрачнела. Она велела Чхандуну пойти повидаться с наложницей Сян, после чего направилась в главное здание, чтобы поговорить с Ван Ши. На подходе к её покоям она услышала резкий голос: — И не мечтай! Я лучше оставлю свою дочь жить в нашем доме, чем поступлю так, как хочет эта сучка! — Ну а как иначе ты собираешься решать эту проблему?! — последовал за этим рёв Шен Хуна. Пожилая госпожа Шен бросила взгляд на Хай Ши, та тут же покраснела от стыда и ткнула локтём шедшую рядом служанку. Служанка тут же громко воскликнула: — Прибыла пожилая госпожа! В комнате тут же стало тихо. Служанка приподняла занавеску и пожилая госпожа вместе с Минлань и Хай Ши вошла внутрь и уверенно прошествовала мимо полок, на которых были расставлены различные дорогие украшения. Когда они дошли до одной из боковых комнат, они увидели Ван Ши, сидевшую на кровати. Она была одета в бледно-розовое с серым исподнее и куталась в одеяло, расшитое золотистыми нитями. Её лицо было болезненно-бледным несмотря на яркий румянец на щеках. Видимо, она опять потеряла самообладание и начала ругаться со своим мужем. Заметив пожилую госпожу Шен, Шен Хун встал и поклонился ей. Пожилая госпожа в ответ окинула его холодным взглядом и не сказала ни слова. Ван Ши попыталась подняться с кровати, чтобы тоже поприветствовать пожилую госпожу, но Минлань поспешно остановила её. — Не вставай, тебе нужно хорошенько отдохнуть, — мягко произнесла пожилая госпожа Шен, подойдя к Ван Ши. Минлань, украдкой поглядывавшая на Шен Хуна и Ван Ши, была удивлена тому, насколько уставшими и измученными выглядели её законные родители. В волосах Шен Хуна кое-где пробивалась седина, и в целом он выглядел примерно на шесть-восемь лет старше своего возраста. Ван Ши выглядела усталой и измотанной, словно была тяжело больна. Минлань понимала, что ей не подобало оставаться здесь и дальше, поэтому она поспешно выразила почтение Шен Хуну и Ван Ши, вышла из главного дома и направилась прямиком в дом Муцхан. Ван Ши взглянула на Хай Ши, стоявшую позади пожилой госпожи, и та едва заметно кивнула ей в ответ. Осознав, что пожилой госпоже Шен была известна вся история целиком, Ван Ши сквозь слёзы произнесла: — Матушка… Я бесполезна… Я должна была приглядывать за Молань и не дать ей совершить такой постыдный поступок. Это всё моя вина… Я… Я… — Не вини себя, — пожилая госпожа Шен замахала рукой. — В конце концов, человек с дурными намерениями найдёт способ совершить гадость даже если приглядывать за ним круглые сутки. К тому же, они любимицы господина, никто бы не посмел перечить им. Думаешь, нашёлся бы кто-нибудь, кто попытался бы ограничивать их с учётом всего этого? Её слова сочились сарказмом. Шен Хун покраснел и торопливо склонился в поклоне перед пожилой госпожой, не решаясь ответить ей. Осознав, что пожилая госпожа Шен защищает её, Ван Ши прикрыла лицо носовым платком и заметила с надрывом в голосе: — Вы правы, матушка! Если бы не господин, я бы не относилась к ним так терпимо и снисходительно! И у них не было бы ни шанса совершить столь низкий поступок. Бедняжка Молань, она… — Я не виню тебя за ошибки Молань, но ты всё ещё несёшь ответственность за неудачный брак Жулань, — перебила её пожилая госпожа Шен. — Как ты вообще решилась обещать что-либо Пхиннин Цзюньчжу, раз уж ты уже обручила Жулань со своим племянником? Твоя мать так сильно любила тебя, но сейчас она обижается на тебя. Тебе следовало бы подумать над своим поведением. Вспомнив злость своей матери и предательство своей сестры, Ван Ши почувствовала как её сердце сжалось. Она зарылась лицом в подушки и принялась скорбно хныкать. — Матушка, вы можете сказать, как мне следует поступить? — спросил Шен Хун, не поднимая головы. Пожилая госпожа проигнорировала его и вновь обратилась к Ван Ши. — Просто позаботься о себе и не ввязывайся во всю эту грязь. Жулань лишь недавно исполнилось пятнадцать, имей терпение. Мы ещё сможем устроить ей достойную свадьбу, — после этого она попросила Хай Ши присмотреть за Ван Ши и позаботиться о ней и затем ушла с ледяным выражением лица. Шен Хун проводил пожилую госпожу Шен взглядом, но не осмелился произнести ни слова. Подойдя к дому Муцхан, Минлань увидела Жуомей, возглавлявшую две шеренги служанок, выстроившихся у ворот, чтобы поприветствовать её. Минлань улыбнулась им и прошла внутрь, с удовлетворением отмечая, что в её покоях царят чистота и порядок. Одна из служанок как раз заканчивала заваривать чай, на столе были расставлены белые фарфоровые чашки с разноцветными узорами, а также тарелки, наполненные свежими фруктами. Увидев это, Минлань радостно похвалила Жуомей. Даньдзю, войдя в комнату, с улыбкой открыла маленькую коробку и достала оттуда лёгкий мешочек из пурпурного шифона. Она вручила его Жуомей и сказала: — Ты очень способная девушка, не удивительно, что наша госпожа дарит тебе много подарков. Жуомей взяла мешочек с несколько высокомерным видом. — Я не столь красноречива и не так хорошо умею угождать госпоже как мои сестрицы, поэтому, раз уж меня оставили присматривать за домом, я обязана была постараться изо всех сил, чтобы выполнить поручение в лучшем виде, — сказала она. Люйчжи, занятая распаковкой одного из больших сундуков, была возмущена подобной ремаркой от Жуомей. Она выпрямилась и уже собиралась начать ругаться с ней, но Яньцхао вовремя успела остановить её. Даньдзю, глядя на это, лишь мягко улыбнулась и не стала ничего говорить, но Сяотао не удержалась. — Сестрица Жуомей, я слышала, что госпожа Минлань оставила тебя в доме Муцхан потому что ты внимательна к деталям и на тебя можно положиться. Она доверяет тебе и решила, что никто не справится с этой работой лучше тебя. Судя по виду Жуомей, её не слишком-то тронули эти слова. Она облизнула губы, после чего развернулась и молча ушла. Отодвинув в сторону бамбуковую занавеску, в комнату вошла Цхуйсю. — Сестрицы, вы, должно быть, устали после столь долгого путешествия, — мило улыбаясь, сказала она. — Сестрица Жуомей велела нам убраться и подготовить для вас кровати. После того как вы закончите с вещами вам стоит хорошенько отдохнуть. Сестрица Жуомей кажется непреступной, но на самом деле у неё доброе сердце. Честно говоря, она очень скучала по вам всем. Услышав это, Люйчжи громко фыркнула и продолжила распаковывать вещи. Даньдзю и пара других служанок, не удержавшись, рассмеялись. На распаковку и сортировку вещей ушёл целый день, после чего Минлань отправилась искупаться, чтобы смыть с себя усталость. После этого она направилась в зал Шоу’ань, чтобы поужинать со своей бабушкой. Пожилая госпожа строго придерживалась правила «когда я ем — я глух и нем», поэтому Минлань пришлось ужинать молча. Пока она ела, она украдкой поглядывала на пожилую госпожу Шен. В целом, она выглядела спокойной, но нахмуренные брови выдавали её раздражение. Поужинав, они как обычно решили поговорить за чашечкой чая. Минлань не знала, что ей следовало сказать, поэтому она подошла к пожилой госпоже Шен и принялась разминать ей плечи. — Как ты думаешь, стоит ли мне помочь им? — внезапно спросила пожилая госпожа Шен. Даже сквозь пар, исходящий от чашек с чаем, Минлань различила усталость на лице бабушки. До этого к ним заходила служанка Фан, она сообщила, что наложница Линь и Молань были заперты в своих покоях, и что Шен Хун строго-настрого запретил им выходить из комнат или видеться с кем-нибудь. — Да, — выпалила Минлань, но, увидев недовольство на лице пожилой госпоже Шен, добавила. — Но не соглашайтесь помочь, пока отец трижды не придёт просить вас, — для наглядности она продемонстрировала три белых изящных пальца. Пожилая госпожа Шен закатила глаза и фыркнула. — Твой отец только за сегодня уже приходил ко мне дважды, — сказала она. Минлань стало стыдно за Шен Хуна. Сейчас он казался ей инфантильным человеком, который легко сдавался под натиском проблем. Она выдавила из себя смешок и ответила: — Ну, тогда пять раз, — она показа бабушке всю ладонь. — Кровь гуще воды, — вздохнув, покачала головой пожилая госпожа. — Как бы то ни было, Молань всё-таки его дочь. Ладно, я действительно не могу оставаться в стороне. Но… — остаток фразы она произнесла сквозь зубы. — Я не желаю поступать так, как хочет та бесстыдная женщина. Опустив руки, Минлань подумала, после чего сказала: — Нам нельзя ставить личные эмоции превыше чести семьи. Как по мне, наложницу Линь стоит наказать, но вместе с тем нам стоит найти способ восстановить репутацию нашей семьи. — Ты права, — прикрыв глаза, неторопливо произнесла пожилая госпожа. На следующий день пожилая госпожа Шен велела Минлань раздать всем подарки, которые они привезли из Йоуяна. Ван Ши до сих пор лежала в кровати и восстанавливала силы, Хай Ши, напротив, почувствовала великое облегчение, когда пожилая госпожа Шен, наконец, вернулась. Она чувствовала себя намного лучше, и на её щеках даже появился румянец. После обеда Минлань направилась в покои дом Таожань, прихватив с собой несколько бутылок османтусового масла и собираясь вручить их жертве обстоятельств, Жулань. Минлань ожидала застать Жулань злой и в истерике, но к её удивлению та выглядела намного спокойнее, чем она ожидала. Конечно, она не упустила возможности повозмущаться насчёт неподобающих вещей, которыми занимались Молань и наложница Линь, но в остальном она оставалась довольно рассудительной и не выказывала грусти. Она даже попросила служанок нарисовать узоры на бумаге, чтобы она могла позаниматься вышивкой. — Раз уж она посмела пойти на такое бесстыдство, ей стоит принять последствия своих действий. Но она ведь и нас сможет утянуть на дно вслед за собой, верно? — гневно сказала Жулань, нахмурившись. Впрочем, её недовольство быстро испарилось, и она продолжила. — Говорят, что вопросы брака решаются на Небесах. На всё воля Богов и я не могу ничего с этим сделать. Судя по всему, ей не особо нравились кузен Ван и Ци Хен, поэтому будущая свадьба не слишком-то беспокоила её. — Сестрица Жулань, ты кажешься мне такой взрослой, — искренне восхитилась Минлань. В следующее же мгновение Жулань раздражённо хлопнула её ладонью по лбу. В последнее время дела у Шен Хуна шли хуже некуда. Поведение Молань принесло дурную славу семье Шен, из-за чего ему было стыдно показываться перед своими коллегами. К тому же его жена, обладавшая скверным характером, отказалась решать проблемы, которые создала Молань, поэтому ему пришлось умолять пожилую госпожу Шен помочь ему справиться с этой ситуацией. За последние пару дней он успел посетить её уже четыре раза, но каждый раз, когда он собирался что-то сказать, пожилая госпожа Шен перебивала его каким-нибудь едким замечанием. Шен Хун понимал, что пожилая госпожа уже долгое время была недовольна его добротой к наложнице Линь, он всегда относился к ней с теплотой и никогда не наказывал её за проступки, из-за чего они осмелели и решились на столь возмутительный поступок, поэтому выходило, что он вполне заслужил свои страдания. На третий день рано утром Шен Хун вновь отправился в зал Шоу’ань просить пожилую госпожу Шен помочь ему. Спрятав руки в рукавах, пожилая госпожа Шен пересчитала количество раз, когда Шен Хун приходил просить её о помощи. Это был уже пятый раз, поэтому она позволила себе немного смягчить своё отношение. Заметив эти изменения, Шен Хун был переполнен радостью. — Матушка, я знаю, что я был не прав! — воскликнул он. — Прошу, помогите мне достойно воспитать их! Пожилая госпожа Шен смерила его холодным взглядом и ответила: — Я слышала, что наложница Линь отправила свою служанку, чтобы та прислуживала тебе, и теперь эта служанка беременна. Ты что, с ума сошёл? Период национального траура ещё не окончился. Шен Хун залился краской, упал на колени и принялся повторять: — Матушка, я был не прав, я совершил глупый поступок. — Наложница Линь хорошо умеет ублажать тебя, — фыркнула пожилая госпожа. — Не удивительно, что она не боится создавать проблемы. Ван Ши всегда внимательно присматривала за Шен Хуном и не позволяла ему сближаться с другими женщинами. Наложница Линь, напротив, была очень понимающим человеком и потому она послала ему прекрасную девушку, чего ему как раз и хотелось, но после того как он переспал с этой девушкой, Шен Хун успел десять раз пожалеть о своём поступке. До этого он всегда следил за своей репутацией, а сейчас умудрился потерять над собой контроль лишь потому что она была очаровательной и умела флиртовать. — Это всё моя вина. Матушка, вы можете наказать меня так, как считаете нужным, — сказал Шен Хун, продолжая стоять перед пожилой госпожой Шен, склонив голову.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 107: Способности пожилой госпожи, трагическое будущее наложницы Линь и целеустремлённость Молань (2)

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Пожилая госпожа Шен погладила стол и усмехнулась: — Вы дурак! Вас втянули в заговор. Вы думаете, Молань ускользнула, чтобы соблазнить Лян Ханя, ни с того ни с сего? Они, должно быть, уже давно готовились к этому. Наложница Линь заманила вас в ловушку. После того, как вы совершили этот дискредитирующий вас поступок, она могла использовать его, чтобы контролировать вас! Лоб Шен Хуна покрылся холодной испариной. Пожилая госпожа Шен сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Хун, вы всё ещё помните наш разговор после того, как наложница Вей умерла в родах много лет назад? — медленно произнесла она. Шен Хун был немного сбит с толку, но быстро ответил: — Да, я помню. — В то время я просила вас держать наложницу Линь под строгим контролем, но вы не приняли мои слова близко к сердцу, — вздохнула пожилая госпожа Шен. — Сейчас они навлекли беду на нашу семью из-за вашего попустительства. Я говорила вам, что ваша карьера чиновника не будет идти гладко, если нет мира и порядка в вашем доме. Теперь всё, что я говорила, сбылось... Шен Хун почувствовал стыд и смущение. В конце мая становилось всё теплее, но его прошиб холодный пот. Он начал ненавидеть наложницу Линь. Его коллеги не стали бы указывать на него пальцем и смеяться, если бы она не создавала проблемы. — Вы в самом деле хотите, чтобы я разобралась с этим делом? — торжественно спросила пожилая госпожа Шен. — Да! — поклонившись ей, громко ответил Шен Хун. — У меня нет ни способностей, ни добродетелей. Матушка, вы так много помогали мне в эти годы. Пожалуйста, помогите мне ещё раз. — Если я возьму на себя эту работу, я сурово накажу наложницу Линь, — заглянув Шен Хуну в глаза, серьёзно произнесла пожилая госпожа Шен. — Сможете ли вы оставаться в стороне и не пытаться ей помочь? Шен Хун уловил предупреждение в её голосе. — Да, я смогу, — подумав немного, стиснув зубы, ответил он. — Даже если я убью её? — добавила пожилая госпожа Шен. Шен Хун подумал о том, какие будут последствия, если не разобраться с этим делом должным образом. За эти годы его любовь к наложнице Линь медленно угасала. Так что он принял решение. — Она заслужила это! — громко сказал он. — Вей Ши умерла из-за неё. Теперь настало время ей расплатиться за свои злодеяния. Пожилая госпожа Шен долго смотрела на Шен Хуна, прежде чем невыразительно кивнуть. — Я не убью её, но... — сказала она. — Она больше не может оставаться в нашем доме. После обеда пожилая госпожа Шен попросила Минлань вернуться в дом Муцхан. Минлань нашла предлог и оставила Даньдзю в зале Шоу’ань, чтобы та могла рассказать ей, как пожилая госпожа Шен поступила с наложницей Линь и Молань. Пожилая госпожа Шен отличалась от Хай Ши. Хай Ши родилась в образованной семье, она предпочитала завоёвывать людей добродетелью и убеждать их рассуждениями. Пожилая госпожа Шен была законной дочерью благородной фамилии, прямолинейной и решительной. Она не любила спорить с другими. С её точки зрения, если она ясно выразилась, она могла прямо наказать виновных, не убеждая их согласиться с ней. Шен Хун и Ван Ши оставались во внутренней комнате зала Шоу’ань. Один их них сидел за столом, а другая — на кушетке у окна. Оба чувствовали себя обиженными и не смотрели друг на друга. Пожилая госпожа Шен, в одиночестве расположившаяся в главной комнате, приказала слугам привести наложницу Линь и Молань. Красивая служанка в ярко розовом ханьфу взяла наложницу Линь за руку и помогла ей войти в комнату. Наложница Линь, войдя, сама опустилась на колени. Пожилая госпожа Шен пристально посмотрела на служанку, у которой были миндалевидные глаза и персиковые щеки. Её глаза излучали кокетство, а живот уже немного округлился. Пожилая госпожа Шен усмехнулась и повернулась к Молань, которая была небрежно одета и выглядела немного подавленной. Хотя она много страдала в эти дни, она всё ещё была высокомерной и стояла прямо с поднятой головой. — Я не собираюсь тебя воспитывать, — произнесла пожилая госпожа Шен. — Господин, госпожа и невестка должно быть уже читали тебе нотации. Я всего лишь хочу задать один вопрос. Сейчас ты уже не можешь выйти замуж в семью Вень. Что ты собираешься делать? Молань почувствовала, как её грудь сдавливает гнев, и фыркнула: — Ничто не может быть хуже смерти. Я её не боюсь. Если вы пожелаете, чтобы я умерла, я последую вашему желанию. — Ты храбрая! Старшая служанка Фан, принеси, — не раздумывая, повелела пожилая госпожа Шен. В следующий момент старшая служанка Фан вошла с подносом в руках. Пожилая госпожа Шен указала на предметы на подносе: — Здесь лента из белого шёлка и чаша отравленного чая. Ты можешь выбрать, как умереть. Таким образом, испорченная тобою репутация нашей семьи будет очищена. Молань побледнела, выражение упрямой решимости мгновенно исчезло с её лица. Она смотрела на белый шёлк и отравленный чай на подносе, дрожа всем телом. Наложница Линь издала пронзительный печальный крик и склонилась перед пожилой госпожой Шен, умоляя: — Пожилая госпожа, пожалуйста, пощадите её жизнь! Молань, встань на колени и принеси извинения своей бабушке... Пожилая госпожа, Молань — наивная молодая девушка. Я знаю, она рассердила вас. Но ради господина, пожалуйста, простите её... Пожилая госпожа Шен с грохотом швырнула на пол чашку. Ткнув пальцем в сторону наложницы Линь, она резко сказала: — Замолчи! Я глубоко сожалею, что я взяла тебя в поместье Шен из сочувствия и приняла тебя как наложницу господина. За эти годы ты создала множество проблем. Сейчас я не хочу упоминать старые истории. Но если ты скажешь ещё хоть слово, я немедленно волью отравленный чай в горло твоей дочери. Ты знаешь, я — человек слова. Наложница Линь тяжело сглотнула и послушно склонила голову, но продолжила озираться в поисках того, кто мог бы ей помочь. — Ты ищешь господина? — усмехнулась пожилая госпожа Шен. — Он не придёт сюда сегодня. Он отдал это дело полностью в мои руки. Наложница Линь рухнула на пол с жалким видом и более не осмеливалась говорить. Ван Ши, которая сидела во внутренней комнате, иронично улыбнулась и повернулась посмотреть на своего мужа, и почувствовала удовлетворение от того, что Шен Хун по-прежнему сидит без следов беспокойства на лице. Осознав, что ситуация неблагоприятна для неё, Молань поспешно опустилась на колени и извинилась: — Бабушка, я поняла, что была неправа. Пожалуйста, простите меня! Я никогда не поступлю так снова. Я... Я не хочу умирать. Сказав это, она заплакала и бросила взгляд на наложницу Линь, стоящую на коленях рядом с ней. Внезапно, она вспомнила, что сделала некоторое время назад, и поспешила объясниться: — Я не хотела опозорить имя нашей семьи. Я была заперта в моих комнатах долгое время, и мне стало скучно. Поэтому я решила пойти в храм Лунхуа и помолиться о вашем здоровье и долгой жизни, и о продвижении отца. Но я не ожидала, что что-то случится со мной так внезапно... Это была непреднамеренная ошибка... — Молань сбилась, заметив, как насмешливо смотрит на неё пожилая госпожа Шен. Ван Ши безумно разозлилась. Слуги во всём сознались. Как у Молань хватило наглости прибегнуть к софистике? Пожилая госпожа Шен так же сочла аргумент Молань нелепым и медленно произнесла: — Твоя мать хочет, чтобы ты вышла замуж в семью Лян. Она готовила этот план в течении нескольких месяцев. Она велела своему доверенному слуге подольститься к привратнику поместья Хоу Юнчхана. Когда слуга услышал, что молодой господин Лян Хань со своей матерью собираются возжечь благовония в храме Лунхуа в тот день, он сообщил тебе, и потом ты велела своей служанке Юньцзай изобразить тебя и лечь на кровать. Ты переоделась в одежду служанки и тайно выбралась из поместья Шен. После этого ты нашла место, чтобы переодеться и велела Ся Сянь приготовить для тебя повозку... После порки слуги во всём признались. Если вы двое по-прежнему желаете продолжать этот спектакль, я прикажу привести этих людей и устрою вам очную ставку. Хм! Молань, как ты посмела лгать передо мной? Ты точно такая же, как твоя мать. Наложница Линь весьма искусна в смешивании правды и лжи. Ты тоже выучилась этому. Молань побледнела. Понимая, что пожилая госпожа Шен во всем разобралась, она почувствовала страх, склонилась, оперлась на руки и задрожала, как лист. Во внутренней комнате Ван Ши сардонически посмотрела на Шен Хуна, который явно был очень смущён. В главной комнате пожилая госпожа Шен жестом попросила старшую служанку Фан отложить поднос и продолжила: — Теперь у тебя плохая репутация. Будет трудно выдать тебя замуж в уважаемую семью. И семья Лян тебя не хочет. У тебя есть ещё варианты? Дрожь прошла по ослабевшему телу Молань, и она закричала: — Госпожа не пошла предложить брак. Как вы можете говорить, что семья Лян не хочет меня? — То есть ты и твоя мать планировали оказать давление на госпожу, чтобы она посетила поместье Хоу Юнчхана и сделала предложение о браке, — пожилая госпожа Шен одарила её холодным взглядом. — Но ты когда-нибудь думала, что на самом деле ты совершенно не устраиваешь семью Лян? С древних времён и по сей день всегда родители жениха делают предложение семье невесты. Даже если бывают исключения, две семьи должны достичь соглашения заранее. Если мы предложим брак, а они откажутся, твой отец потеряет лицо. — Если госпоже Лян нравится Минлань, почему она будет недовольна мной? — утерев слёзы, продолжила защищаться Молань. — Минлань не лучше меня. Более того, моя мать гораздо лучше её матери, — её голос был полон возмущения. — Почему она недовольна тобой? — с иронией ответила пожилая госпожа Шен. — Я не знаю. Но с того дня Дом Хоу Юнчхана не сделал никаких предложений. Ваш отец прощупывал почву по поводу отношения семьи Лян, но не получил никакого ответа. Хрипло дыша, Молань на четвереньках подползла к пожилой госпоже Шен и схватилась за край её накидки, как утопающий хватается за соломинку. — Бабушка, пожалуйста, помогите мне? — громко взмолилась она. — Минлань ваша внучка, но и я тоже. Вы посвятили себя тому, чтобы устроить ей хороший брак. Сейчас вам не следует оставлять меня в таком шатком положении. Я знаю, я принесла позор нашей семье, и отец теперь не любит меня. Но у меня не было другого выбора. Госпожа от всей души ненавидит меня и мою мать. Она не станет искать для меня хороший брак. Так что... я просто хочу иметь выйти замуж в хорошую семью, чтобы надо мной не издевались всю оставшуюся жизнь, — крупные слёзы катились по её щекам при этих словах, её глаза покраснели, и она печально воскликнула: — Я завидую Минлань. Она очаровательнее меня. Отец, старший брат, невестка Хай и вы любите её. Когда мы встретились с женой Хоу Юнчхана, ей тоже понравилась Минлань. Я не смирилась с поражением. Почему она может выйти замуж в лучшую семью, чем я? Теперь нет места сожалениям, когда дело достигло такого масштаба. Пожалейте меня, бабушка. Пожалуйста, помогите мне достичь моей цели. Молань опустилась на четвереньки, продолжая горько рыдать. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила пожилая госпожа Шен.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 108: Способности пожилой госпожи, трагическое будущее наложницы Линь и целеустремлённость Молань (3)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Молань тут же подняла голову. В её глазах загорелся слабый огонёк надежды. — Прошу, попросите отца, чтобы он поговорил с бо Юнчханом, — сказала она. — У отца хорошая репутация среди чиновников. Бо Юнчхан должен серьёзно отнестись к его просьбе. Так или иначе, мы с Минлань обе дочери семьи Шен, и она ничем не лучше меня. Раз уж госпожа Лян хочет породниться с нашей семьёй, она должна быть не против принять меня. Бабушка, прошу, попросите отца и матушку помочь мне. Если я выйду в семью Лян, наша семья сумеет извлечь из этого пользу. Если отец и матушка согласятся и постараются, всё, несомненно, удастся. Я не хочу умирать… прошу, помогите мне! На губах Ван Ши, всё ещё сидевшей в соседней комнате, появилась довольная ухмылка. Шен Хун стиснул кулаки и побагровел от злости. Он всегда был осторожен, когда налаживал связи с другими чиновниками. Он никогда не вступал в конфликты и не просил других людей ни о чём без особой на то причины. Именно благодаря этому он сумел заполучить свою нынешнюю должность. Но теперь Молань, его излишне дерзкая незаконнорождённая дочь просит его пойти умолять бо Юнчхана. От одной мысли о подобном он начинал чувствовать стыд. К тому же, если семья Лян откажет ему, и слухи об этом распространятся по столице, это принесёт ему великий позор и бесчестье. Из-за этой просьбы зарождавшееся было в душе пожилой госпожи сочувствие бесследно исчезло. Она молча посмотрела на заплаканную Молань, затем перевела взгляд на наложницу Линь и фыркнула: — Ты что, хочешь сказать, что если у господина и госпожи не получится убедить бо Юнчхана и его жену, их вы объявите, что они равнодушны и не проявили достаточно внимания? Эти слова ошеломили Молань, но она быстро взяла себя в руки. — Отец любит меня, поэтому… думаю, он позаботится обо мне и приложит все усилия, чтобы помочь мне, — опустив голову, ответила она. В комнате повисло молчание. Слышно было даже как на улице шелестели на ветру листья османтуса. Сидевший в соседней комнате Шен Хун побледнел. Он окончательно разочаровался в наложнице Линь и Молань. Видя, насколько он расстроен, Ван Ши посочувствовала ему. Выдержав длительную паузу, пожилая госпожа Шен сказала будничным тоном: — Все в нашем доме знают, что твой отец очень сильно любит тебя. Ты дочь наложницы, но твои еда, одежда и условия жизни такие же, как у твоей законнорождённой сестры, Жулань. Даже госпожа не смеет пренебрежительно относиться к тебе, поскольку знает, что этим она причинит твоему отцу душевную боль. Задумайся, как живут дочери наложниц у тётушки Кан. Ты живёшь намного лучше. Как ты смеешь делать столь непочтительные заявления? Ты не заслуживаешь любви своего отца. Главная разница между тобой и Минлань состоит в том, что она довольна тем, что имеет и знает, что ей можно делать, а что нельзя. Но ты же… ты слишком ненасытна. Ты заявила, что я чересчур увлеклась подбором жениха для Минлань и забыла о тебе. Но даже если бы я занялась тем же самым для тебя, приняла бы ты мой выбор? Конечно же нет! Я никогда не любила жадных девчонок, но раз уж ты всегда так сильно хотела выйти в богатую и влиятельную семью… хорошо. Госпожа отказывается пойти сватать тебя, я сделаю это за неё. Все были поражены до глубины души, услышав это. Шен Хун с решительным видом стиснул зубы, он уже всерьёз обдумывал идею отравить Молань. Ван Ши практически подпрыгнула от удивления. Вскинув голову, Молань посмотрела на пожилую госпожу Шен неверящим взглядом. Скорбное выражение на её лице постепенно сменялось радостным. Она уже собиралась начать благодарить, но пожилая госпожа Шен продолжила: — Я отправлюсь в дом бо Юнчхана и предложу им принять тебя в семью. Я даже замолвлю за тебя словечко, однако не забывай, что человек предполагает, а Небеса располагают. Я не могу гарантировать тебе того, что семья Лян согласится на эту свадьбу. Сердце Молань пропустило удар. Посмотрев ей прямо в глаза, пожилая госпожа Шен добавила: — Если госпожа Лян примет тебя, значит, удача сопутствует тебе. Тебе даже не нужно будет благодарить меня. Если же нет… Молань задрожала от волнения. — Твой отец до сих пор работает в столице, а муж Хуалань — начальник Лян Ханя. Я не позволю тебе стать наложницей Лян Ханя, ибо это принесёт позор твоей старшей сестре, да и всей нашей семье тоже. Так что в таком случае я отправлю тебя в Йоуян и попрошу твою тётю выдать тебя за какого-нибудь зажиточного крестьянина. Молань прошиб холодный пот так сильно, что, казалось, даже её накидка промокла. Она открыла было рот, собираясь что-то сказать, но пожилая госпожа Шен указала на белую шёлковую ленту и чашку отравленного чая на подносе. — Если ты собираешься кормить меня другими оправданиями, используй что-нибудь из этого, если найдёшь в себе силы расстаться с жизнью, или же остриги волосы и отправляйся в монахини, — сказала она. — Если ты умрёшь, обещаю, что устрою тебе грандиозные похороны. Если же ты выберешь монастырь, что ж, я буду навещать тебя время от времени. Из-за услышанного Молань потеряла дар речи. Однако наложница Линь, хорошо знавшая пожилую госпожу Шен, и понимавшая, что раз уж она пообещала, то она действительно сделает всё, чтобы помочь Молань, напротив, была вне себя от радости. В этой ситуации, того и глядишь, Шен Хуну действительно придётся идти умолять бо Юнчхана. Закончив с Молань, пожилая госпожа Шен повернулась к наложнице Линь и сказала ей: — Ты не можешь более оставаться в поместье Шен. Завтра утром я прикажу отвезти тебя в деревню. Эти слова прозвучали для наложницы Линь как гром среди ясного неба. — Ах!.. Пожилая госпожа… — успела было воскликнуть она, после чего служанка Фан и двое других крепких служанок заткнули ей рот, и связали ей руки и ноги. Молань снова разрыдалась, она кричала и дёргала за подол пожилой госпожи Шен, умоляя её смилостивиться, а наложница Линь безуспешно пыталась освободиться от пут, дёргаясь, словно пойманное дикое животное. — Ещё хоть один звук, и я сошлю тебя в монастырь Тунчху, — холодно посмотрев на наложницу Линь, процедила пожилая госпожа Шен. Наложница Линь тут же перестала дёргаться, Молань тоже замерла. Монастырь Тунчху нельзя было назвать обычным. Богатые и влиятельные семьи ссылали туда женщин, сбившихся с пути. Работавшие там монахини перевоспитывали их через побои и другие строгие наказания. Там их лишали нормальной еды и сна, заставляли работать практически до беспамятства. Не удивительно, что для любой женщины монастырь Тунчху был синонимом слова «страдания». Пожилая госпожа Шен встала и ещё раз смерила взглядом наложницу Линь, та ответила ей взглядом, полным ненависти. — Как же я сожалею о том, что не забрала у тебя Чханфена и Молань, — спокойно произнесла пожилая госпожа Шен. — Если бы я знала, что Чханфен вырастет безвольным и вместе с тем таким самоуверенным, а Молань такой бесстыжей, я бы ни за что не позволила тебе заниматься их воспитанием. Из-за твоего аморального воспитания эти дети сбились с пути. К тому же я знаю, что некоторые из случившихся смертей лежат на твоей совести. Так что отправляйся в деревню и поразмысли там над своими ошибками. Через двенадцать лет, если твои дети встанут на ноги и добьются чего-нибудь в жизни, они смогут забрать тебя оттуда, и тогда ты сможешь спокойно встретить старость. Но, если они не сумеют ничего добиться в своей жизни… Пожилая госпожа Шен не стала продолжать, позволяя наложнице Линь самой додумать окончание предложения. Через двенадцать лет она будет уже почти старухой. Наложница Линь начала тихонько хныкать, в её взгляде отразился неподдельный страх. Она попыталась склониться перед пожилой госпожой в земном поклоне, но всё ещё державшие её служанки не позволили ей этого сделать. Внезапно пожилая госпожа Шен повернулась и улыбнулась стоявшей позади наложницы Линь красивой служанке в ярко-розовых одеждах. — Тебя зовут Цзюфан, верно? — мягко спросила она. Служанке стало не по себе от внезапного и столь вежливого обращения. Она задрожала от страха и поспешно поклонилась ей. — Какая ты хорошая девушка, — продолжила пожилая госпожа Шен, добродушно улыбаясь. — Как жаль… Поначалу вид и манеры пожилой госпожи Шен успокоили Цзюфан, но услышав последние слова, она не на шутку запаниковала. Она непонимающе посмотрела на пожилую госпожу Шен и та, вздохнув, продолжила: — Глупая девчонка. Ты что, не осознаёшь, как тебя подставили? — Кто… Кто меня подставил? — испуганно переспросила Цзюфан. Пожилая госпожа Шен с сожалением покачала головой. — Как давно ты беременна? — ответила она вопросом на вопрос. — Четыре месяца, — покраснев, ответила Цзюфан. — Значит, ты забеременела в период всеобщего траура, — холодно пояснила пожилая госпожа Шен. Услышав это, Цзюфан побледнела. Осмыслив происходящее, она жалобно воскликнула: — Я не знала об этом! Наложница Линь попросила меня обслужить господина… — У неё были на то свои причины, — ответила пожилая госпожа Шен, мельком взглянув на наложницу Линь, после чего добавила. — Нельзя заводить детей в период всеобщего траура. Господин не станет оставлять твоего не рождённого ребёнка, это настроит остальных против него. Если госпожа узнает, что ты беременна, она придёт в ярость и накажет тебя. Всё ещё пребывавшая в соседней комнате Ван Ши, которая понятия не имела о похождениях своего мужа и о беременности Цзюфан, гневно воззрилась на Шен Хуна. Ярость в её взгляде практически обжигала. Шен Хун смущённо покраснел и отвернулся, избегая взгляда Ван Ши и ещё больше злясь на наложницу Линь. Лицо Цзюфан посерело от страха. — Прошу, помогите мне, — взмолилась она, глядя на пожилую госпожу, мысленно проклиная наложницу Линь. «Чёрт бы побрал эту зловредную женщину! Если бы она действительно хотела помочь бы, то устроила бы всё после окончания траурного периода, но она намеренно предложила мне переспать с господином именно в то время. Она хотела навредить мне!» Пожилая госпожа Шен взмахом подозвала Цзюфан к себе, та тут же подскочила и склонилась у её ног. — Что ж, — медленно протянула пожилая госпожа Шен. — Я велю старшей служанке Фан купить порцию лекарства помягче, которое вызовет у тебя выкидыш. После этого я дам тебе время отдохнуть и восстановиться, и затем дам тебе ранг наложницы. Что скажешь? Несмотря на то, что Цзюфан любила своего не рождённого ребёнка, она, стиснув зубы, согласилась с пожилой госпожой Шен. Мысли о печальном будущем наложницы Линь и взрывном темпераменте Ван Ши слишком пугали её. В этот момент она тоже начала ненавидеть наложницу Линь, которая, в свою очередь, уже открыто дрожала от страха. Ещё несколько минут назад она была уверена, что Шен Хун заберёт её обратно в поместье через пару-тройку месяцев, потому что он был человеком, ценившем старые отношения и, к тому же, её дети постарались бы помочь ей. Но теперь, с этой молодой очаровательной девушкой, возненавидевшей её до глубины души, Шен Хун мог пойти у неё на поводу и тоже начать ненавидеть её. Наложница Линь испуганно посмотрела на свою дочь взглядом, полным мольбы. Заметив это, Молань открыла было рот, собираясь вступиться за свою мать, но пожилая госпожа Шен встала и направилась к выходу из комнату, поддерживаемая Цхуйпхин. Сделав несколько шагов, она обернулась и ещё раз сказала Молань: — Я отправлюсь в дом бо Юнчхана через пару дней. Если они согласятся… Молань, вздрогнув, закрыла рот и принялась внимательно слушать пожилую госпожу Шен. — Семья бо Юнчхана куда более влиятельна, чем семья Шен, — продолжила пожилая госпожа. — И ты пользовалась низкими уловками, чтобы сблизиться с Лян Ханем. Так что, если ты выйдешь в семью Лян, тебе придётся полагаться исключительно на собственные силы, чтобы угодить своему мужу и свёкрам. Ты не сможешь больше полагаться на семью Шен, — с усталым видом закончила она. От услышанного в Молань проснулся боевой дух. Она приняла решение пока что не вступаться за наложницу Линь и полностью посвятить себя подготовке к свадьбе. «Я возьму всё в свои руки, когда выйду за Лян Ханя», — подумала она. — «Тогда вы все увидите, какая я замечательная!»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 109: Свадьба Молань, нетерпеливость Жулань и хорошее настроение Минлань (1)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Следующим утром, когда Минлань сидела напротив таза для умывания с обёрнутым вокруг груди большим хлопковым полотенцем, а Яньцхао помогала ей умыться, в комнату с радостным видом вбежала Даньдзю. Она подбежала к Минлань и прошептала ей на ухо: — Вчера, почти в четыре утра, наложницу Линь связали и увезли из поместья. Я слышала, что её увезли в дом, принадлежащий пожилой госпоже Шен. Не удивительно. Если бы её отправили в какой-либо из домов Ван Ши, она бы умерла там в течении трёх месяцев. Не меняя выражения лица, Минлань невозмутимо спросила: — Вчера из павильона Линьтси всю ночь доносились крики и проклятия. Что произошло? Даньдзю тут же покраснела. Украдкой взглянув на Яньцхао, она полушёпотом ответила: — Вчера ночью, после того как пожилая госпожа наказала наложницу Линь, служанка Лиу принесла Цзюфан чашу с заваренными травами. Когда она выпила её, у неё… очень сильно разболелся живот, и она всю ночь проклинала наложницу Линь. Она прострадала до самого рассвета, всё закончилось тем, что она родила мёртвого ребёнка. Минлань ничего не ответила на это, ей было немного жаль Цзюфан из-за того, что ей пришлось пережить. Когда Минлань отправилась выразить почтение пожилой госпоже Шен и Ван Ши, она не встретила там Хай Ши. Та была слишком занята, разбираясь со слугами павильона Линьтси. Хай Ши подвергла наказаниям всех слуг без исключения, включая домоправителей, пожилых и молодых служанок. Некоторых из них продали, а остальных просто выставили из поместья. Наиболее доверенные слуги наложницы Линь, в частности Ся Сянь и его семья, которые помогли Молань соблазнить Лян Ханя, особенно сильно бесили Хай Ши, поэтому она устроила у них в доме тщательный обыск и конфисковала всё их имущество. Последующие несколько дней Хай Ши ходила с холодной улыбкой на лице, явно не собираясь останавливаться и намереваясь зачистить всё поместье Шен целиком. В итоге все слуги, как-либо относившиеся к наложнице Линь, включая служанок дома Шаньюэ и тех, кто занимался закупками продуктов для кухни, были серьёзно наказаны. Влияние наложницы Линь, которое она кропотливо наращивала последние двадцать лет, впервые полностью исчезло из поместья. Говорить об ошибках старших считалось неподобающим. Боясь, что его сын вырастет таким же аморальным человеком как Молань, Чханбай в последнее время часто стал молча смотреть на своего годовалого сына, Цюаня, с кислым лицом, и размышлять, что бы такого он мог сделать, чтобы воспитать его и и вырастить из него всесторонне развитого человека. Цюань хорошо умел чувствовать настроение других людей, поэтому, видя серьёзный взгляд Чханбая, он улыбался, показывая, что он хороший и послушный мальчик. Шен Хун трижды в день приходил в зал Шоу’ань, изо всех сил пытаясь показать, насколько он почтительный сын. Он болтал с пожилой госпожой Шен о том, о сём, и всё это время с его лица не слезала подобострастная улыбка. Выходя из зала Шоу’ань, он обычно отправлялся к Чханфену, чтобы прочитать ему нотации и заодно расслабить мышцы лица, затекавшие после столь долгой улыбки. Ван Ши превратилась в ворчунью вроде жены Сян Линя, правда, в отличие от неё, она говорила не «бедняжка Мао», а «бедняжка «Жулань». Обычно она повторяла это более, чем десять раз на дню. Каждый раз, когда девушки приходили в главные покои поприветствовать свою законную мать, Ван Ши всегда брала Жулань за руки, смотрела на неё грустными глазами и начинала всхлипывать. Стоявшая поодаль Минлань сделала из этого вывод: Ван Ши скорбела так, словно бы она пришла на памятную встречу в честь какого-либо политического деятеля. Через два дня терпение Жулань, наконец, закончилось. Она стряхнула руки Ван Ши и рявкнула: — Я ещё не умерла! — и убежала. Ван Ши повернулась к Минлань и, промакивая глаза носовым платком, произнесла: — Ты же хорошая девочка… пожалуйста, заходи к своей сестре почаще… Напоминай ей не беспокоиться и, прошу, держи её подальше от ножниц и иголок… Минлань послушно кивнула . У неё начали закрадываться подозрения, что Ван Ши совершенно не знает характер своей дочери. Если дойдёт до того, что Жулань возьмёт в руки что-то острое, она, вероятнее, сделает это, чтобы убить Молань, а не себя. Ван Ши отняла от лица носовой платок, морщины вокруг её глаз были чётко видны, несмотря на обилие макияжа. Она зачарованно посмотрела на Минлань и медленно произнесла: — Ты выглядишь прямо как наложница Вей, но у тебя нос твоего отца. Ты помнишь наложницу Вей? Минлань на секунду замешкалась, после чего честно покачала головой. — Нет, — сказала она. Фактически, она ни разу в жизни не видела её, поскольку та умерла до того, как Минлань попала в этот мир. Взгляд Ван Ши стал более пристальным, она откинулась на подушки, чтобы расслабить затёкшую спину и беззаботно протянула, продолжая разглядывать изящные черты лица Минлань: — Ты такая же честная и благовоспитанная, как наложница Вей. Жулань старше тебя, но она чересчур своенравна. Все эти годы ты терпела её. Я понимаю, как нелегко тебе это далось. Услышав это, Минлань тут же опустила голову. — Это не важно, мы же сёстры, — скромно ответила она. Теперь ей начало казаться, что Ван Ши не знает и её тоже. Ван Ши подтащила Минлань поближе и принялась гладить её по рукам, приговаривая: — Пускай ты мне не родная дочь, все эти годы я относилась к тебе как к родной. Ты хорошо выглядишь и у тебя замечательный характер. Я всегда хотела выдать тебя в хорошую, благородную семью. А Молань… эта безнравственная девка, взяла и разрушила твою свадьбу! — Бабушка всегда говорила мне, что вопросы свадьбы решаются на Небесах, — прошептала Минлань, чувствуя, как кровь приливает к её щекам. — Возможно, эта свадьба была подарком Небес, уготованным сестрице Молань. Мы ведь обе дочери семьи Шен. Не важно, кто из нас выйдет в семью бо Юнчхана, я буду рада этому. Минлань стало интересно, почему Ван Ши решила сказать ей что-то подобное именно сейчас. Ван Ши нахмурилась, казалось, будто её настроение внезапно повысилось. — Глупая девочка, — сказала она. — Разве ты не знаешь, почему жена бо Юнчхана несколько раз приходила в наш дом? Ты ей нравишься. Она хочет, чтобы ты стала её невесткой. — Госпожа, вы мне льстите, — сбивчиво ответила Минлань, не поднимая головы. — Сестрица Жулань намного лучше меня. Да и… пускай даже я общаюсь с сестрицей Жулань куда ближе, чем с сестрицей Молань, я знаю, что у Молань тоже есть множество достоинств. Минлань не особо умела отыгрывать традиционную добродетельную девочку. Ей с трудом удавалось контролировать свои эмоции. «Должна ли я звучать с большим энтузиазмом?» — раздумывала она. — «Или, может, наоборот, не показывать большой привязанности к Молань? А то вдруг ещё разозлю Ван Ши…» Минлань продолжала стоять с опущенной головой, краснея и застенчиво перебирая пальцы. Периодически она украдкой поглядывала на Ван Ши. Явно разочарованная скромностью и чрезмерной осторожностью Минлань, Ван Ши с недовольным видом снова откинулась на подушки. Сейчас её мысли занимала ненависть к Молань. К тому же, у неё появился ещё один повод ненавидеть её. Было бы куда лучше, если бы в семью бо Юнчхана вышла Минлань, честная и послушная девочка. Внезапно Минлань почувствовала жалость к Ван Ши. Несмотря на то что она была не лучшей законной матерью для неё, и не особо заботилась о ней, она, тем не менее, никогда не задирала её и уж тем более не пыталась убить. Чхандун, росший под её опекой, жил спокойной жизнью и вырос неплохим пареньком, пускай его воспитанием особо и не занимались. Поэтому, Минлань решила послушаться Ван Ши и отправилась в дом Таожань. Там она нашла Жулань, которая сидела перед зеркалом, стоящим на деревянном комоде. Она внимательно разглядывала своё отражение, а Сицюэ, стоявшая рядом, с помощью небольшой расчёски наносила на её волосы душистое масло османтуса. Заметив Минлань, Сицюэ с улыбкой поприветствовала её: — Госпожа Минлань, проходите, взгляните. Волосы нашей госпожи теперь такие густые и блестящие. Всё благодаря вашему османтусовому маслу. Оно значительно улучшило состояние волос нашей госпожи. Слова Сицюэ явно раздражали Жулань, и поэтому она вмешалась: — Хочешь сказать, что мои волосы были бы как засохшая солома, если бы я не намазала их этим маслом? — фыркнула она. — Моя дорогая госпожа, — мягко принялась объяснять Сицюэ. — Госпожа Минлань пришла к нам в гости. Я должна встретить её добрым словом, как подобает. Но если вам так нравится слушать льстивые слова, в следующий раз я поступлюсь традициями и буду хвалить вас. Выслушав это, Жулань недовольно надула губы. Сев рядом с Жулань, Минлань принялась слушать Сицюэ, которая активно развлекала их шутками и ненавязчивой лестью, не прекращая при этом наносить на волосы Жулань османтусовое масло. В то же время она позвала других служанок и велела им подать Минлань чашку чая. Минлань невольно восхитилась щедростью и прозорливостью домоправительницы Лиу Кун, поскольку именно та назначила Сицюэ личной служанкой Жулань вместо своей дочери. Кроме того, пожилая госпожа Ван, отправившая Сицюэ к Жулань, должно быть, сильно любила Ван Ши. Но сейчас всё изменилось, и пожилая госпожа Ван была зла на Ван Ши за её непостоянство. Не даром в пословице говорилось: «дети не часто выражают признание родителям». Обычно дети вообще не способны отплатить родителям за их доброту. Выгнав служанок из комнаты, Жулань повернулась к Минлань и раздосадовано заявила: — Тебе не нужно приходить сюда и присматривать за мной, я в порядке. — Сестра, ты правда не злишься? — с этими словами Минлань взяла свежий красный финик, положила его в рот и пробормотала. — Я… Даже не удивлюсь, если ты уже не злишься на сестрицу Молань. Но разве ты не злишься на Кан Юань? Госпожа беспокоится о тебе, потому что ты не выказываешь никакого стремления отомстить людям, которые навредили тебе. Это ненормальное явление для тебя. Если бы Жулань пришла в ярость и устроила бы Молань взбучку, Ван Ши была бы совершенно спокойна, но из-за того что Жулань в последнее время была подозрительно спокойной, ей казалось, что Жулань прячет за этим спокойствием грусть, поэтому в последнее время Ван Ши чувствовала себя не в своей тарелке. Жулань вскинула голову и усмехнулась, завязала волосы и повернулась к Минлань. — Моя тётушка — волевая женщина, — с ухмылкой произнесла она. — Из всей семьи Ван лишь моя бабушка способна сдерживать её. Когда мы жили в префектуре Ден, мне каждый год приходилось ездить с матушкой в поместье Ван. Так что я хорошо знаю, насколько она любит командовать. И мой дядя, он обожает меня, но он не сможет помочь мне, если я правда выйду за двоюродного братца Вана. Вспомни о нашей старшей сестре. Её муж хороший человек и хорошо к ней относится, бо Чжунцинь тоже хороший человек, но у них обоих есть множество наложниц, доставшихся им от старших, так что, понятно же, что женщине очень легко обидеть свою невестку, а девочке очень сложно отбиться от нападок своей свекрови. Матушка не понимает этого, потому что её свекровь никогда не задирала её. Минлань была удивлена тем, насколько тщательным был анализ Жулань. Когда-то Жулань была беззаботной и опрометчивой девчонкой, но сейчас она была весьма рассудительна. Минлань стало немного стыдно, когда она подумала о том, что за прошедшие годы она лишь подросла, но так и не научилась лучше понимать людей. Ловко отобрав у Минлань дольку мандарина, Жулань закинула его в рот. — К тому же, двоюродный братец Ван покорный человек, он всегда соглашается со своей матерью без вопросов, — продолжила она. — Мне он совсем не нравится. Тётушка Кан думает, что устроила хорошую свадьбу для своей дочери, однако Кан Юань избалована и заносчива. Когда она попадёт в семью Ван, её ждут страдания. С каждым словом Жулань выглядела всё более и более радостной. Жулань отобрала у Минлань ещё одну дольку и жестом велела ей побыстрее чистить новый мандарин. Неожиданно Минлань ясно поняла, что чувствовала Жулань. Сейчас они были очень похожи, они чувствовали себя расслабленно, тогда как в остальном поместье Шен царила мрачная атмосфера. Несмотря на то что выходка Молань не принесла их репутации ничего хорошего, они сумели без последствий отмазаться от нежелательных браков. Погружённая в свои мысли, Минлань засунула в рот дольку мандарина и протянула ещё одну Жулань. Через несколько дней, выбрав погожий денёк, пожилая госпожа Шен рано утром отправилась в дом бо Юнчхана, взяв с собой лишь служанку Фан. Ван Ши дала ей понять, что хочет отправиться с ними, но пожилая госпожа Шен смерила её долгим взглядом и насмешливо произнесла: — Сегодня я собираюсь совершить бесчестный поступок. Возможно, я испорчу свои отношения с семьёй Лян. Пожалуй, я поеду к бо Юнчхану одна. Не хочу, чтобы это затронуло и тебя. Несмотря на то что пожилая госпожа Шен согласилась отправиться сватать Молань, она чувствовала стыд и смущение, поскольку она была женщиной благородного происхождения и ей никогда не доводилось никого умолять. Из-за этого последние дни она пребывала в плохом настроении, и с её лица не сходило мрачное выражение. Выслушав её, Ван Ши отвернулась, не смея ничего сказать в ответ. Примечания: Жена Сян Линя — несчастная женщина в коротком рассказе «Жертва на новый год». На русский оно переведено под названием «моленье о счастье», ссылка отдельно на это произведение: http://rulibs.com/ru_zar/prose_contemporary/sin/0/j41.html

Ссылка на сборник с переводом многих его произведений, вдруг кому-то будет интересно: http://bse.uaio.ru/333/162.htm

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 110: Свадьба Молань, нетерпеливость Жулань и хорошее настроение Минлань (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Поместье Бо Юнчхана располагалось в одном из центральных районов столицы. Поездка туда и обратно заняла более двух часов. После часу дня пожилая госпожа Шен, наконец, вернулась в поместье Шен. Узнав об этом, Ван Ши поспешно покинула главные покои и отправилась встречать её. Когда она зашла в зал Шоу'ань, она увидела сидевшую на диванчике Минлань. В руках у неё была чаша с тёплой кашей из птичьего гнезда, она кормила ею пожилую госпожу. — Я попросила Цхуйпхин приготовить обед, вот, покушайте кашу, — тихо приговаривала она. Однако уставшая пожилая госпожа, услышав это, недовольно взглянула на неё. — Уже поздно, — возмутилась она. — Разве ты обедала? Всё это время я пытаюсь тебя откормить, но ты постоянно подводишь меня. Из-за этого Минлань почувствовала себя слегка виноватой и с лукавым выражением лица показала язык. Ван Ши сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, после чего медленно подошла к ним и вежливо поприветствовала пожилую госпожу. Заметив её, Минлань поспешно вскочила с диванчика и поприветствовала в ответ, после чего пригласила её сесть. Немного поёрзав в кресле, Ван Ши открыла было рот, собираясь что-то сказать, но осеклась, увидев измученное лицо пожилой госпожи Шен. Уловив намерения Ван Ши, Минлань прокашлялась и неуверенно спросила: — Бабушка… они согласились сыграть свадьбу? Ван Ши порадовалась проницательности Минлань и бросила в её сторону одобрительный взгляд. Пожилая госпожа Шен закатила глаза и ответила, обращаясь к Ван Ши: — Двадцать пятого числа жена Бо Юнчхана привезёт свадебные дары и тем самым подтвердит помолвку. Тебе нужно хорошенько подготовиться. Вот, я привезла Бацзы Лян Ханя. Возьми их и спроси у гадалки, насколько хорошо они с Молань подходят друг другу, — она достала из рукава маленький красный свиток с золотистыми узорами и протянула его Ван Ши. На губах пожилой госпожи неожиданно мелькнула ироничная улыбка. — Впрочем, даже если выяснится, что они не подходят друг другу, семья Бо Юнчхана не рискнёт нарушать своё обещание. Услышав это, Ван Ши так сильно удивилась, что у даже приоткрыла рот. Она ошеломлённо посмотрела на пожилую госпожу Шен, послушно принимая из её рук свиток. Она явно хотела расспросить её о деталях прошедшей встречи, но не решалась. Минлань тоже было любопытно узнать, что произошло, но пожилая госпожа Шен опередила её. — Вели служанкам накрыть стол в правой боковой комнате, — сказала она Минлань. — После чего сходи во внутренние покои и принеси мне пару пилюлю Гецхао. Очевидно, то, что пожилая Шен собиралась рассказать, не было предназначено для ушей незамужних девушек, но внутренняя комната прилегала к той комнате, в которой они сейчас находились, тем самым бабушка намекала, что Минлань могла подслушать их, по крайней мере, если ей удастся остаться незамеченной. Таково было искусство красноречия в древнем Китае. Минлань почесала нос и послушно вышла из комнаты. Проследив за её уходом и дождавшись, пока Минлань скроется за занавесками, Ван Ши тихо произнесла: — Я признаю свою некомпетентность. Матушка, я понимаю, у вас выдалось беспокойное утро. Мне стыдно за то, то я не сумела удержать наложницу Линь под контролем. Молань воистину невежественна и неразумна. Как она посмела совершить столь бесчестный поступок?.. — с этими словами она достала носовой платок и утёрла им слёзы. Минлань, слушавшая всё это в соседней комнате, не была согласна с Ван Ши. С тех пор как Хуалань вышла замуж, Молань стала самой старшей из незамужних дочерей семьи Шен. Наложница Линь и Молань воспользовались угрозой репутации семьи, чтобы вынудить Шен Хуна помочь им. Ван Ши и пожилая госпожа Шен сдались, потому что неудавшийся брак Молань мог повлиять на будущие свадьбы Жулань и Минлань. В итоге получилось так, что вся семья Шен была вынуждена приложить усилия, чтобы свадьба Молань и Лян Ханя состоялась. Конечно, с виду поступок Молань казался необдуманным, но на деле за ним стоял тщательно проработанный план. И, в итоге, оценивая результаты, стоило признать, что они добились своего, пускай в итоге наложнице Линь и пришлось покинуть поместье Шен. — Хватит плакать! — холодно произнесла пожилая госпожа Шен. — Я сделала это не только для Молань, но и для остальных девочек. Лишь так мы могли восстановить репутацию нашей семьи. Так что хватит хныкать! Ненавижу смотреть на чужие слёзы! — Вы правы, матушка, — тихо ответила Ван Ши, вытирая слёзы. — Мы все надеемся на то, что будущее семьи Шен будет светлым и безоблачным. Могу ли я осмелиться поинтересоваться, почему госпожа Лян всё-таки согласилась на этот брак? — Ты же считаешь себя умной, — фыркнула пожилая госпожа Шен. — А ты не задумывалась, почему госпожа Лян вообще хочет себе в невестки незаконнорождённую дочь из семьи Шен? Лян Хань законный сын Бо Юнчхана, пусть он и младший сын, но всё-таки, многие благородные семьи столицы захотят выдать своих дочерей за него. Ты даже не поняла истинных намерений госпожи Лян. Как ты посмела пытаться отправить к ней Минлань?! Ты не боишься, что в итоге это болото поглотит тебя?! — в её словах сквозил неприкрытый сарказм. Ван Ши стыдливо покраснела. Чтобы отчитать её, пожилая госпожа Шен даже не постеснялась покопаться в событиях прошлого. — Я слышала, что у Лян Ханя хороший характер, — осторожно ответила она. — Поэтому я подумала, раз уж госпоже Лян приглянулась Минлань, то хорошей идее было бы… Пожилая госпожа Шен смерила её ледяным взглядом, Ван Ши тут же замолкла и не посмела больше сказать ни слова. — У него-то хороший характер? Ты что, шутишь? — усмехнулась пожилая госпожа Шен. — Пускай я вернулась в столицу лишь несколько дней назад, и у меня не было времени расспросить о Лян Хане, я и так прекрасно понимаю, что ему есть, что скрывать в своей личной жизни. Это было видно по его поведению с Молань. Будь он благовоспитанным юношей, разве стал бы он нести Молань на руках обратно в повозку? Там было множество женщин-служанок, они могли бы помочь ей. Но в итоге он унизил Молань на глазах у множества людей. Он хорошо обучен, он должен был понимать, что этим он испортит ей репутацию! Выслушав речь пожилой госпожи Шен, Минлань почувствовала восхищение. Пускай она и была рассудительной и умела анализировать ситуацию, она всё равно была далека от уровня пожилой госпожи Шен, которая за свою долгую жизнь повидала практически все аспекты человеческой натуры и легко могла читать других людей. Ван Ши могла бы заметить уловку госпожи Лян, если бы она тщательно разобралась в этом деле, но она не стала заниматься этим, поскольку в её понимании Лян Хань не имел к ней никакого отношения до тех пор, пока он не сватался к Жулань. Ван Ши выдавила из себя смущённую улыбку. — Матушка, ваша проницательность поражает! — воскликнула она. — Раз уж вы указали на проступки Лян Ханя, госпожа Лян наверняка не посмеет уклоняться от ответственности. — Лян Хань такой красивый и любезный юноша, — иронично протянула пожилая госпожа, отставив в сторону чашу с кашей. — Я не верю, что он вёл себя хорошо в период национального траура, поэтому я отправила кое-кого разузнать об этом и выяснила, что более года назад он переспал с девчонкой, дальней родственницей жены незаконнорождённого сына госпожи Лян. К моменту окончания национального траура её живот уже было трудно не заметить. Трудно установить, забеременела ли она в период траура или нет, к тому же семья Бо Юнчхана благородна и влиятельна. Они потомки выдающегося человека, стоявшего у истоков нынешней династии. Если бы пошли слухи о беременности той девчонки, семью Лян ждало бы суровое наказание. Когда Ван Ши услышала это, её глаза заблестели. — О, теперь я понимаю, — сказала она, пододвигаясь поближе к пожилой госпоже Шен. — Теперь семья Лян не посмеет смотреть на нас свысока, раз мы знаем о неподобающем поступке Лян Ханя. Пожилая госпожа, нам не следует более волноваться, я уверена, они точно придут к нам свататься. Видя неприкрытую радость на лице Ван Ши, пожилая госпожа Шен почувствовала разочарование, но быстро успокоила себя мыслью о том, что иметь столь прямолинейную невестку было по-своему хорошо для неё. — Кажется, ты не совсем поняла меня, — вздохнула пожилая госпожа Шен. — Госпожа Лян недолюбливает эту девчонку и хочет прервать её беременность, но Лян Хань настаивает на том, чтобы принять её в семью, поэтому она так торопится подыскать сыну законную жену. Тогда-то девчонка сможет стать его наложницей и спокойно сможет родить. Честно говоря, положение жены Бо Юнчхана сейчас довольно затруднительное. За прошедшие несколько лет её старший незаконнорождённый сын многого добился в армии, многие офицеры хвалят его. Да и сам Бо Юнчхан тоже высокого мнения о нём. А теперь их старшая невестка требует компенсации за случившееся с её дальней родственницей, так что госпоже Лян непросто будет расправиться с этим делом. В этот раз Ван Ши не решилась комментировать услышанное сразу. Поразмыслив немного, она заметила: — О, я поняла. После этого перед госпожой Лян возникла дилемма: с одной стороны она хочет наказать бесстыжую девчонку, но с другой стороны она боится навредить сыну. Сегодня вы подобрали необходимые слова, чтобы убедить её, так что она наверняка воспользуется возможностью, чтобы выбраться из этой ситуации. Но в таком случае, удастся ли Молань жить спокойно в семье Лян? Боюсь, что нет. Вспомнив высокомерное и заносчивое отношение госпожи Лян, пожилая госпожа Шен почувствовала прилив злости. Ван Ши, в свою очередь, определённо испытывала некоторое садистское удовольствие, размышляя о будущем Молань, что ещё больше подогревало гнев пожилой госпожи. — Не насмехайся над несчастьем Молань, — резко бросила она. — Подумай лучше о свадьбе Жулань. От мыслей о Жулань на глаза Ван Ши снова навернулись слёзы. Смахнув их, она ответила: — У Жулань мог бы быть такой хороший брак, но теперь возможность упущена… В столице, конечно, много богатых и благородных семей, мы легко сможем найти ей мужа. Но, боюсь, трудно будет найти человека, которого мы знаем и в котором уверены. Если честно, я не представляю, что мне следует делать дальше. Прошу, помогите мне советом. — Ну что ж… — пожилая госпожа Шен выпрямилась и, протянув руку, похлопала Ван Ши по плечу. — Тебе стоит винить себя в том, что произошло с Жулань. Я знаю, ты любишь её и хотела подобрать хорошего мужа, но тебе не следовало желать слишком многого. Ты обручила Жулань со своим племянником, как ты могла после этого давать какие-либо обещания Пхиннин Цзюньчжу? Из-за этого ты испортила отношения со своей семьёй. Ах да, давай-ка поговорим о твоей доброй сестрице! — с недовольным выражением лица она хлопнула рукой по подлокотнику дивана и продолжила. — Господин в своё время очень помог семье Кан. Когда твоя сестра прошла к нам просить помощи с трудоустройством сына и свадьбой дочери, мы изо всех сил пытались помочь ей. Но чем она в итоге отплатила нам? Она увела жениха у моей внучки. Она что, держит нас за щедрых дураков? Юнь’эр в итоге вышла в семью Шен, так что помимо неё, — она ткнула пальцем в Ван Ши и приказала. — Не смей общаться с семьёй Кан за исключением Нового года и прочих праздников. Ван Ши вновь покраснела от стыда, она приняла на свой счёт неблагодарность своей сестры. Слова пожилой госпожи Шен звучали разумно. Вспомнив о том, что свадьба её дочери расстроилась благодаря усилиям тётушки Кан, Ван Ши начала проклинать семью Кан в глубине души за их неблагодарность. Тем временем пожилая госпожа Шен, выговорившись, почувствовала себя намного лучше. — Так, жена Чханбая поможет тебе со внутренними делами поместья, — сказала она, махнув рукой. — Пойди, отдохни хорошенько. Тебе нужно прийти в норму и заняться поисками мужа для Жулань. Я пройдусь по знакомым, быть может, мне удастся подыскать подходящего человека. Тебе не стоит волноваться. Жулань лишь недавно исполнилось пятнадцать, у нас всё ещё достаточно времени для того, чтобы ответственно подойти к выбору её мужа. Нам следует воспользоваться этим временем и подыскать ей человека с хорошим характером. Ван Ши была полностью согласна с пожилой госпожой Шен. Она энергично закивала и, заметив, что пожилая госпожа Шен собирается вставать, тут же наклонилась, чтобы помочь ей обуться. Когда Ван Ши подняла голову, пожилая госпожа Шен внезапно схватила её за запястье и, посмотрев ей в глаза, серьёзно сказала: — Когда семья Бо Юнчхана приедет подтверждать помолвку, тебе следует устроить им достойный приём. Запомни, тебе нельзя поддаваться эмоциям. Лишь тогда, когда Молань благополучно выйдет в семью Лян, репутация нашей семьи будет восстановлена. В будущем тебя ждёт множество внуков, поэтому тебе нельзя допустить, чтобы твоя репутация испортилась. Поняла? Ван Ши ненавидела Молань за её бесстыжее поведение и очень не хотела помогать ей, но, поскольку это дело касалось и Жулань, она, стиснув зубы, кивнула. Удовлетворившись этим, пожилая госпожа Шен отпустила её запястье и тихо добавила: — Тебе не нужно будет готовить приданое. Господин передал мне все дела, касающиеся собственности наложницы Линь. Я поделила её на две части, они достанутся Чханфену и Молань. В день свадьбы я подарю Молань тысячу лян серебра. Ван Ши довольно хорошо владела арифметикой и, быстро прикинув, она поняла, что пожилая госпожа Шен собиралась дать Молань вполне достойное приданое. Конечно, оно было меньше, чем у Хуалань, но этого было вполне достаточно, чтобы сохранить лицо перед людьми вроде Бо Юнчхана. Осознав, что ей придётся тратиться только на свадебный пир, Ван Ши с готовностью согласилась. Пожилая госпожа Шен была довольна послушным поведением Ван Ши. — Когда жена Чханбая закончила разбираться с павильоном Линьтси, она доложила мне о множестве золота, серебра и других драгоценностях, найденный в комнатах слуг. В этот раз Жулань пострадала из-за Молань, поэтому я добавлю все эти ценности к будущему приданому Жулань. Ван Ши тут же широко улыбнулась и пробормотала: — Матушка, Жулань и Минлань близки и неразделимы. Правильно будет разделить эти ценности между ними. Минлань скоро исполнится пятнадцать, я отправлюсь в «Одеяния бессмертных» и закажу там новую яркую одежду для неё. Также я подберу для неё красивые украшения… Примечания: С сожалением сообщаем вам, что нас покидает Danapris, у неё недостаточно времени, чтобы заниматься переводами. Однако, возможно, у нас скоро будет новенькая... а ещё к нам вернулась Crossenti, рады её выздоровлению!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 111: Хорошие новости после национального траура.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Когда национальный траур, длившейся целый год, наконец, закончился, с ворот поместий, принадлежавших благородным семьям, исчезли белые фонарики. Для того чтобы подчинить себе знать, нынешний император пошёл на решительные меры. После того как он успешно подавил восстание, его авторитет рос день ото дня, поэтому, несмотря на то что у благородных гуляк из столицы уже зудело от отсутствия романтических отношений, они не осмеливались действовать необдуманно. Спустя месяц или два после окончания траура, император даровал брак нескольким мужчинам из своего клана, после чего аристократы, наконец, почувствовали облегчение и обрели смелость, чтобы делать то, что им вздумается. Некоторые из них сыграли свадьбы, другие взяли наложниц, кто-то даже отправился в бордели, переодевшись в неброскую одежду и надев шляпы с широкими полями. Пожилая госпожа Шен сдержала своё обещание. Через десять дней после выкидыша Цзюфан, она велела накрыть стол и произвела её в наложницы. Ван Ши отнеслась к Цзюфан дружелюбно, и даже подарила ей красный мешочек с деньгами. Затем новую наложницу поселили в покоях Ван Ши, там же, где жили наложницы Сян и Пхин. Когда новоиспечённая наложница Фан увидела Чхандуна, беззаботно входившего и выходившего из покоев с сумкой, она вспомнила о своём не рождённом ребёнке и её ненависть к наложнице Линь вспыхнула с новой силой. Поскольку наложница Фан до сих пор не восстановилась, она не могла спать с Шен Хуном, но она ублажала его ласками, поцелуями и искусной лестью, после которых обычно следовали слёзы и скорбь по утраченному ребёнку. Вскоре, поддавшись влиянию наложницы Фан, Шен Хун начал презирать наложницу Линь. Спустя ещё несколько дней из дома бо Юнчхана прибыл сват, привёзший с собой свадебные дары, дабы подтвердить и закрепить помолвку. Ван Ши осознавала, что Молань была позором для семьи Шен, и старалась сплавить её замуж как можно быстрее, поэтому её приданое уже было подготовлено. Чхуньгэ уже несколько месяцев была беременна, если она успеет родить до дня свадьбы, это станет позором для семьи бо Юнчхана. Из-за этого обе семьи легко сумели договориться и назначить дату. Свадебные подарки и деньги от семьи бо Юнчхана семье Шен прибыли двадцать восьмого июня, а свадьба была назначена уже на восьмое июля. После того как дата свадьбы была назначена, Молань принялась действовать. Она добилась у Хай Ши разрешения увидеться с Шен Хуном под предлогом желания выразить благодарность за его любовь и заботу. Поначалу Хай Ши не соглашалась, но Молань приложила все возможные усилия и Хай Ши, наконец, сдалась, когда дело дошло до вопроса почтительности к старшим. Как только Молань увидела Шен Хуна, она тут же принялась плакать и выражать раскаяние в своём непочтительном поведении. Постаравшись как можно более красноречиво показать, как она жалеет, что причинила ему столько проблем, Молань, наконец, попыталась вступиться за наложницу Линь, тихонько всхлипывая. — Отец, я скоро выхожу замуж за Лян Ханя, хотя бы ради дома бо Юнчхана, прошу, верните наложницу Линь обратно. Она ведь родила и вырастила меня. Не важно, насколько велики её грехи, я хочу, чтобы она хотя бы могла увидеть меня в день моей свадьбы, — закончив говорить, она упала на колени перед Шен Хуном и скорбно разрыдалась, изо всех сил стараясь показать свою привязанность к наложнице Линь. Однако Шен Хун в ответ лишь усмехнулся. — Подготовкой к твоей свадьбе занималась Ван Ши. Сватала и собирала тебе приданое пожилая госпожа. Если ты не знаешь, кого благодарить, благодари их. Наложница Линь была наказана, потому что нарушила установленные в доме правила и, несмотря на то, что ты выходишь в дом бо Юнчхана, я не буду возвращать твою мать даже ради них. Раз уж ты так скучаешь по ней, я могу сказать госпоже Лян, что ты слегла с болезнью и отменить свадьбу, так ты сможешь отправиться в деревню и жить там вместе со своей матерью. Молань посмотрела на Шен Хуна ошеломлённым и неверящим взглядом. Она не знала, что в тот день, когда пожилая госпожа Шен допрашивала её, Шен Хун был там и слушал их из-за занавесок. Также она не знала и того, что все последние дни Цзюфан старательно очерняла наложницу Линь в глазах Шен Хуна. Шен Хун отругал Молань за её безнравственность, после чего велел Хай Ши отвезти её обратно и посадить под наблюдение. Однако Молань не собиралась примеряться со своим поражением и вновь сбежала из своих покоев. Обычно, если девушка должна была вот-вот выйти замуж, её семья смотрела на её проступки сквозь пальцы. В этот раз Ван Ши решила поступить бессердечно. Она лично связала Юньцзай, служанку Молань, выпорола и продала её. Молань рыдала, дёргала Хай Ши за рукав и просила вернуть Юньцзай обратно, но всё было тщетно. Было видно, что Хай Ши не способна справится с Молань. Ван Ши велела передать Молань следующее: «Слуги несут ответственность за ошибки своих господ. Если ты снова устроишь сцену, госпожа продаст Лючжун, если ты и после этого будешь вести себя плохо, госпожа изгонит всех твоих служанок из поместья Шен. Не беспокойся, перед свадьбой она подберёт тебе служанок получше и ты сможешь взять с собой их». Окинув взглядом склонившихся перед ней служанок, Молань стиснула зубы и не посмела более устраивать сцены. Фактически, замужняя женщина и её семья продолжали влиять друг на друга даже после её свадьбы. Если родители девушки оставались в стороне, когда их дочь задирали, их осмеяли бы за их неспособность что-либо сделать. Но если девушка не выказывала старшим должного уважения, её бы заклеймили непочтительной и строптивой. Ван Ши входила в список старших, которых Молань должна была уважать, а наложница Линь нет. Ван Ши всегда решала проблемы тоталитарными методами, и даже многочисленные поражения не изменили её натуру, поэтому она не боялась того, что Молань закатит истерику. Репутация семьи Шен уже была спасена, потому что подарки из дома бо Юнчхана уже прибыли в поместье Шен, что означало, что помолвка состоялась. Если Молань продолжит создавать проблемы, Ван Ши наверняка могла бы даже разорвать эту помолвку. Молань понимала это, поэтому она всё же сумела сдержаться и смиренно ожидала дня свадьбы в доме Шаньюэ. Двадцать восьмое июня, когда бо Юнчхан прислала им подарки, считалось благоприятным днём, к тому же, в тот день состоялись свадьбы во многих других благородных семьях. Помощник министра финансов выдал замуж свою, наконец, главный секретарь Шень Шицы породнился узами брака с семьёй гун Ци. Шен Хун отправился на свадебный пир, организованный его начальником в честь свадьбы сына, и вернулся домой лишь к ночи. Переодевшись в домашнюю одежду, он направился в кабинет. Войдя внутрь, он обнаружил сидевшего за столом Чханбая, который, завидев отца, тут же встал и поклонился ему. Шен Хун удовлетворённо кивнул ему и с хитрым видом спросил: — Что-то рановато ты вернулся из поместья гун Ци. Неужто блюда на свадебном пиршестве были невкусными? — Блюда были прекрасны, но матушка была мрачной и недовольной, — спокойно ответил Чханбай. Шен Хун нахмурился и направился прямиком к столу. Подобрав полы ханьфу, он уселся в кресло и сказал: — Твоя мать злится на Пхиннин Цзюньчжу из-за несостоявшегося брака Жулань. Но, как по мне, она ошибается. Чханбай никак не отреагировал на это, он лишь подошёл к чайному столику, налил в расписную глиняную чашку заранее заваренного и успевшего настояться чая и передал её Шен Хуну, после чего сдержанно ответил: — Сыну не пристало обсуждать ошибки своей матери. Но, раз уж на то пошло, не думаю, что в этом стоит винить Юаньжуо. Судя по всему, он имел ввиду, что в этом целиком и полностью была виновата Пхиннин Цзюньчжу, но прозвучало это так, будто он не напрямую обвинял Ван Ши. После обильных возлияний на свадебном пиру Шен Хуна мучила жажда. Охотно осушив кружку, он кивнул и ответил: — Ци Хен хороший парень. Благодаря его предупреждению несколько дней назад я не стал подписываться под докладом господина Яня. Вчера я нанёс визит пожилому господину Лю и он подтвердил, что я не ошибся в своём решении. — Отец, прежде чем принимать решение, вам стоит подождать и посмотреть, какие последствия у этого могут быть, — долив чая в чашку Шен, тихо ответил Чханбай. — Господин Янь — чиновник с большим опытом. Возможно, его действия несут в себе некий глубинный смысл. — Старый генерал Гань руководил армией более десяти лет, — отхлебнув чай, принялся объяснять Шен Хун. — И, хотя печать командующего уже вернулась к его величеству, генерал Гань всё ещё ведёт себя заносчиво и кичится своими прошлыми заслугами на поле боя. Несколько месяцев назад его величество передал почти всех солдат в три больших батальона, отправлявшихся в экспедицию на север, но генерал Гань отнёсся к этому отрицательно, и в итоге его войско даже не вступило в бой. Они даже позволили племени Цзеню устраивать набеги на приграничные городки. Брат императрицы Шень Цхунсин, второй юный господин из дома хоу Нинъюань Гу Тинъе, отправились на юг чтобы подавить восстание принца Цзина, и затем на север, чтобы противостоять племени Цзеню. Они не только забрали половину войска генерала Ганя, но и одержали несколько значительных побед подряд, а также захватили множество трофеев и голов скота. Поскольку раньше мне довелось работать с пожилым господином Лю в министерстве труда, вчера он при личной встрече сообщил мне, что его величество несколько дней назад получил рапорт с поля боя. В нём говорилось, что Шень Цхуйсин разбил основное войско племени Цзеню, а Гу Тинъе убил главнокомандующего Люли и множество его солдат. На этом моменте господин Янь, писавший доклад, обвинил обоих генералов в том, что они снисходительно относились к нарушениям порядка и неподчинению приказам со стороны своих солдат. Мне кажется, этим он сам роет себе яму. — Господин Янь обычно крайне осторожен и не ввязывается ни во что без причины, — поразмыслив немного, ответил Чханбай. — Почему же он решил так безрассудно обвинить Шень Цхунсина и Гу Тинъе? Почему сейчас? Разве он не понимает, что Шень — младший брат императрицы, а Гу — доверенный человек его величества? Несмотря на то что Чханбай был умён и талантлив, он мало знал о сложных отношениях при дворе, поскольку всё свободное время посвящал занятиям в императорской академии. — В нынешнее время слово гражданского чиновника значит куда больше слова военного офицера, — ответил Шен Хун, аккуратно закрыв чашку крышкой. — Если, конечно, последний не друг императора или не сын какого-нибудь влиятельного чиновника. Генерал Гань не смог бы управлять армией все эти годы, если бы за его спиной не было никого могущественного. Мне любопытно, что за высший чиновник стоит за спиной у старого генерала Ганя. Главный секретарь Шень человек рассудительный и проницательный. Боюсь, что господин Янь и другие чиновники не так поняли намерения своего господина. Его величество не так добр и мягкосердечен как предыдущий император. — Отец, раз уж вы знаете, что доклад господина Яня создаст ему проблемы, зачем же вы сегодня отправились в дом Янь на свадебный пир? — кивнув, спросил Чханбай. — Бай, если ты сможешь придерживаться своих принципов, и не поддаваться никакому давлению извне, ты станешь выдающимся чиновником, честным и достойным, — с улыбкой ответил Шен Хун, поглаживая бороду. — Но если ты не сумеешь достичь подобного, тебе придётся уживаться со своими коллегами. В этот раз я не стал поддерживать господина Яня, поскольку наши взгляды на политику сильно расходятся. Но он всё равно остаётся моим начальником. Я не должен портить с ним отношения без повода, поскольку в таком случае может пострадать моя репутация. Чханбай внимательно выслушал его. Ненадолго в комнате повисло молчание, затем Шен Хун вновь обратился к своему сыну. — Ци Хен добр и хорошо к тебе относится. Уверен, ты сможешь сохранить с ним хорошие отношения. Твоя жена умна и добродетельна, она отправила в дом Ци вдвое больше подарков, чем следовало, чтобы поздравить их со свадьбой. Не беспокойся о том, что твоя мать может разозлиться. Я поговорю с ней. А что касается Веня… Ну, Вень Яньцзин тоже довольно неплохой парень. Не повезло Молань, она упустила хорошего мужа. Тебе как старшему товарищу Веня следует обратить на него внимание, помочь ему пережить это, — Шен Хун вздохнул, на его лице отразилось разочарование. — Мы все изо всех сил пытались помочь Молань. Но отныне нести ответственность за свои решения предстоит исключительно ей самой. Жаль, что пожилая госпожа слегла с болезнью из-за Молань. К счастью, Минлань почтительное дитя, она всегда заботится о своей бабушке. Возраст пожилой госпожи Шен давал о себе знать. После долгого изматывающего путешествия ей пришлось разбираться с проблемами, устроенными наложницей Линь и Молань, она даже не успела отдохнуть. В результате она умудрилась подхватить простуду, когда занималась подготовкой приданого Молань. Ныне она проводила свои дни в постели, пытаясь восстановиться. Но, вполне вероятно, болезнь могла затянуться аж до конца июня, пока погода окончательно не станет жаркой. Минлань, напротив, впервые в новой жизни чувствовала прилив жизненной сил. Она присматривала за больной уже почти месяц, но так и не заболела сама. Она даже не кашляла и не шмыгала носом. Это были поистине воодушевляющие новости для неё. Минлань всегда была болезненным ребёнком, но теперь, кажется, её организм вырос и окреп. Следить за здоровьем было куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. В этом мире один из десяти простуженных людей обычно умирал, а две женщины из десяти умирали в родах. За эти девять лет Минлань приучила себя гулять каждый день, избавилась от своей привередливости к еде, заставляла себя питаться правильно и сбалансировано, и с тройным усердием следила за личной гигиеной. Кажется, её старания принесли плоды. Окрылённая этой радостной новостью, Минлань решила приготовить для пожилой госпожи Шен немного ухи. Она сетью поймала в пруду две большие рыбины, и потушила их. Затем она добавила в суп имбиря и попросила служанку следить за огнём, после чего расправила свои рукава и вернулась в комнату пожилой госпожи. Бабушка, прищурившись, читала письмо. — Я же сказала тебе не ходить к пруду, кажется, ты не прислушиваешься к моим словам, — судя по всему, пожилой госпоже Шен хотелось почитать Минлань нотации. Минлань отвернулась и притворилась, что не услышала бабушку. — Сегодня такой прекрасный день, — попыталась сменить тему она. Пожилая госпожа Шен посмотрела на свою внучку. В её взгляде смешивались раздражение и восхищение. Вытянув руку, она легонько шлёпнула Минлань по лбу. Минлань протянула руки ей навстречу и обняла бабушку, после чего произнесла намеренно детским голосом: — Бабушка, этот пруд меньше метра глубиной. Даже если я вдруг упаду, Сяотао с лёгкостью вытащит меня из воды. К тому же, сегодня тепло, я не заболею, — говоря это, Минлань потёрлась щекой о шею пожилой госпожи, словно маленькая очаровательная собачка, вилявшая хвостом при виде хозяина. Вскоре пожилая госпожа сдалась, и суровое выражение её лица смягчилось. Минлань тут же решила воспользоваться шансом и спросила: — Бабушка, а от кого это письмо? Пожилая госпожа Шен отложила письмо на стол и погладила Минлань по голове. — Оно от пожилой госпожи Хэ, — ответила она. — Ей тоже нездоровится, поэтому она написала мне письмо вместо того чтобы прийти лично и поблагодарить нас. — О, им понравился тот домик, который порекомендовала сестрица Хай? — прильнув к груди бабушки, спросила Минлань. — У жены твоего брата доброе сердце, — кивнув, ответила пожилая госпожа Шен. — Мало кто из благородных девушек помог бы незнакомцу найти жильё в столице. Минлань взяла со стола письмо и пробежалась по нему взглядом. Подняв голову, она улыбнулась бабушке и спросила: — Пожилая госпожа Хэ пишет, что в её саду зацвели гардении. Послезавтра она приглашает нас полюбоваться ими и попить чаю. Бабушка, мы же сходим к ней? — Я уже целый месяц провела в этой кровати, — ответила пожилая госпожа Шен, похлопав Минлань по плечу. — Пора бы мне выбраться и подышать свежим воздухом. К тому же, я давно не видела пожилую госпожу Хэ. Поэтому я действительно подумываю навестить её послезавтра. Но, к сожалению, Хунвень ещё не вернулся домой из своей поездки за лекарствами. — Братец Хэ воспринимает все растения и цветы лишь как сырьё для лекарств, вряд ли ему будет интересно любоваться ими. Думаю, вместо этого он захочет сорвать их и приготовить из них припарку или настойку, — ответила Минлань, покачав головой и вспомнив забавный случай, произошедший с ней однажды. Как-то раз пожилая госпожа Хэ принесла в дом белый пион в горшке. Она собиралась разместить его в саду и позвать друзей и знакомых полюбоваться цветами, но она совершенно забыла об угрозе со стороны собственного внука. В итоге Хунвень, который ничего не знал о намерениях пожилой госпожи Хэ, сорвал этот пион и сделал из него лечебные пилюли для желудка и селезёнки. Затем он отправился в поместье Шен и отдал эти пилюли пожилой госпоже Шен, у который в то время были проблемы с животом. Когда о случившемся узнала пожилая госпожа Хэ, она даже не знала, смеяться ей или плакать.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 112: Здравствуй, Цзиньсю (1)

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Родовое имение семьи Хэ находилось в Байшитане, в южном Цзянсу. Дед Хэ Хунвеня, старый господин Хэ, был служителем храма Тайпу, так что семья обосновалась в столице. Дом Хэ был большим поместьем с тремя воротами. Минлань уже бывала здесь несколько раз и знала, что в поместье живут старый господин Хэ, пожилая госпожа Хэ, второй господин Хэ с семьей, Хэ Хунвень и его мать. В конце июня погода была жаркой. Минлань села справа от бабушки и стала обмахиваться большим веером, охлаждая себя и пожилую госпожу Шен. Путь до поместья Хэ занял у них больше часа. Слуги поместья знали их, поэтому, стоило им выйти из повозки, они немедленно подошли и поприветствовали их с широкими улыбками. Затем несколько слуг проводили их в гостиную во внутреннем дворе, несколько человек несли зонты, чтобы защитить гостей от солнца. Поместье Хэ располагалось далеко от Императорского города (внутренней части столицы), и в нём было множество деревьев. Минлань почувствовала прохладу, как только они вошли во внутренний двор. Она выдохнула горячий воздух из лёгких и достала свой платок, чтобы слегка промокнуть лицо от пота. Затем она попросила Даньдзю проверить её внешний вид. — Госпожа, вы нанесли бальзам, но не использовали пудру, — тихо ответила Даньдзю. — Так что, даже если на вашем лице выступит несколько бисеринок пота, вы по-прежнему будете хорошо выглядеть. Сяотао бросила взгляд на Минлань, её кожа была прекрасной и гладкой. — Госпожа, — сказала она. — Вы можете быть уверены: у вас на лице нет капелек пота. Они прошли через двери Чуйхуа, миновали главный дом и вошли в гостиную внутреннего двора. Все окна гостиной были открыты. На большом круглом столе в центре комнаты было множество разных свежих фруктов и закусок. По обеим сторонам стола стояли плетёные кресла. Медный таз с кусками льда был поставлен на пол у маленькой двери. Снаружи через дверь дул ветерок, лёд таял, охлаждая его, и это успешно понижало температуру в комнате. Пожилая госпожа Шен и Минлань ощутили свежесть. Пожилая госпожа Хэ, которая сидела по левую сторону, улыбнулась и встала поприветствовать гостей: — Моя дорогая сестра, у вас всё хорошо? Давайте же! Дайте мне сначала проверить ваш пульс, — с этими словами она потянулась к запястью пожилой госпожи Шен. Но пожилая госпожа Шен шлёпнула её по тыльной стороне ладони и пожаловалась: — Я никогда не видела такой хозяйки, как вы. Когда пришла гостья, вы не пригласили её сесть, не угостили чаем, вместо этого вы хватаете её за руку и намереваетесь проверить пульс. Что это значит? Вы жаждете доказать, что вы настоящая дочь знаменитой семьи лекарей? Некоторые из родственниц, стоящих вокруг, расхохотались. Женщина средних лет, одетая в однослойный светло жёлтый шифоновый жакет, вышитый цветами и птицами, и белую юбку, подошла и взяла пожилую госпожу Хэ за руку, прежде чем сказать с улыбкой: — Пожилая госпожа Шен, моя свекровь очень беспокоится о вашем здоровье. Она с нетерпением ждала вашего возвращения. С этими словами, она пригласила пожилую госпожу Шен и Минлань присаживаться и велела служанкам подать им прохладный суп, чтобы освежиться. Минлань поприветствовала вторую госпожу семьи Хэ, затем развернулась и поприветствовала мать Хэ Хунвеня, которая тихо стояла рядом, прежде чем сесть в плетёное кресло. После того, как все сели, мать Хэ Хунвеня встала, поклонилась пожилой госпоже Шен и произнесла слабым голосом: — Пожилая госпожа, благодарю вас за вашу доброту, моя старшая сестра и её семья хорошо живут в новом доме. Позвольте мне поблагодарить вас от их имени. Пожилая госпожа Шен махнула рукой и вежливо ответила: — Не упоминайте об этом. Поскольку мы знаем друг друга, нам следует друг другу помогать. Мать Хэ Хунвеня была слаба. Она немного побледнела после того, как ещё несколько раз поблагодарила пожилую госпожу Шен. Пожилая госпожа Шен немедленно попросила служанку помочь её госпоже сесть. Вторая госпожа Хэ была толстовата, круглолица и разговорчива. Очевидно, она была способной женщиной, которая управляла всеми домашними делами уже много лет. — Пожилая госпожа, я слышала, что в Доме Шен состоится свадебная церемония, — улыбнувшись, бодро произнесла она. — Поздравляю! Не забудьте пригласить нас на свадебный пир. Пожилая госпожа Шен чувствовала себя расслабленно и спокойно в Поместье Хэ, поэтому позволила себе пошутить: — Как только вы приготовите ценные поздравительные дары, я сразу же приглашу вас. — Когда вы были молоды, деньги были для вас чем-то неважным, — с улыбкой поддразнила её пожилая госпожа Хэ. — Но сейчас вы так жадны до них. Увы! Как жаль, что вы не устояли перед искушением! — Если вы видите меня как жадную женщину, вы должны послать двойные поздравительные дары в поместье Шен, — пожилая госпожа Шен посмотрела на неё с притворным гневом. — Посетить свадебный пир нынче так дорого. Моя невестка, забери свои слова обратно. Для нас будет лучше не посещать его, — пожилая госпожа Хэ тоже притворилась раздраженной. — Мама, всему своё время, — вторая госпожа Хэ, стоявшая рядом со свекровью, мягко обмахивалась веером и улыбалась. — Я могу предсказать будущее, и я знаю, что будет и другой свадебный пир в поместье Шен, и тогда вы не останетесь в стороне. Думаю, что вы будете счастливы пожертвовать своё серебро на это свадебное празднество. В её замечании был глубокий смысл, и она бросила многозначительный взгляд на Минлань. Пожилая госпожа Хэ и пожилая госпожа Шен понимающе улыбнулись друг другу. Минлань сидела в кресле и чувствовала себя прекрасно, так как постоянный прохладный ветерок дул ей в лицо. Однако когда она услышала слова второй госпожи Хэ, ее лицо запылало от стыда. Она опустила голову и отказалась произнести хоть слово. Зная, что Минлань застенчива, мать Хэ Хунвеня, сидевшая напротив Минлань, не могла не посетовать: — Невестка! — затем она подошла, нежно похлопала Минлань по плечу и мягко сказала. — Хорошая девочка! Здесь немного прохладно. Пойдём, я отведу тебя к другому креслу. Минлань послушно встала и последовала за ней, чтобы сесть в кресло напротив. Затем мать Хэ Хунвеня взяла Минлань за руку и тихим голосом стала её расспрашивать. Женщина средних лет поинтересовалась здоровьем Минлань и ещё раз посоветовала ей беречь зрение и не вышивать слишком много. Минлань чувствовала себя комфортно, когда её руки касалась сухая и прохладная ладонь матери Хэ Хунвеня. Она терпеливо отвечала на вопросы. Мать Хэ Хунвеня заботливо смотрела на Минлань и расспрашивала её. Молодая девушка была одета в белую плиссированную атласную юбку с узорами из облаков и батистовое верхнее платье светло зелёного цвета до колена, поверх которого был зелёный жилет из тонкой парчи с цветочным узором. Её черные блестящие волосы были собраны в свободный пучок, часть волос струилась по спине, а на лоб падала лёгкая челка. Прическу украшала золотая шпилька, инкрустированная нефритом и жемчугом, и белый нефритовый изогнутый полумесяцем гребень, подчеркивающий её белую нежную кожу и румянец. Мать Хэ Хунвеня была довольна внешностью Минлань, её сердце было наполнено нежностью, когда она начала рассказывать Минлань о некоторых вещах, требующих внимания летом. Видя, что Минлань и мать Хэ Хунвеня хорошо ладят друг с другом, пожилая госпожа Шен почувствовала облегчение. Затем она подняла взгляд на пожилую госпожу Хэ, у той на губах была улыбка, но глаза мрачные. Казалось, у неё что-то было на уме. Перед гостиной росли две высокие гардении. Сейчас они были в цвету. Множество белых цветов распустилось среди тёмно зелёных листьев. Поднявшийся лёгкий ветер принёс их приятный аромат в комнату. Пожилая госпожа Шен и пожилая госпожа Хэ болтали за чаем. Вторая госпожа Хэ время от времени вставляла свои интересные замечания в их беседу. Остальные внимательно слушали этих трех и пили чай. Все пребывали в отличном настроении. Взрыв веселого смеха наполнил гостиную. Пожилая госпожа Хэ упомянула Хэ Хунвеня, который уехал за лекарственными травами, она была горда своим выдающимся внуком. — Хун уже достаточно взрослый, чтобы жениться, — сказала она пожилой госпоже Шен. В этот момент в комнату поспешно вошла служанка и доложила: — Пришла госпожа Цао! Атмосфера в гостиной внезапно стала прохладнее, как будто холодный ветер пронёсся через комнату. Улыбка на лице пожилой госпожи Хэ исчезла. Она бросила взгляд на мать Хэ Хунвеня, которая беспокойно заерзала на стуле, склонив голову. Затем пожилая госпожа Хэ слегка кивнула второй госпоже Хэ, которая поняла намёк и громко сказала: — Приведите её сюда. Минлань подняла голову и посмотрела на пожилую госпожу Шен, которая осталась равнодушна к этим новостям. Минлань успокоила свой разум и осталась тихо сидеть в кресле. Вскоре служанка подняла занавес на двери, и две женщины вошли внутрь. Первой было около пятидесяти, она выглядела старой. Хотя она покрыла лицо толстым слоем пудры, ей не удалось скрыть грубую желтоватую кожу. Только глазами она была немного похожа на мать Хэ Хунвеня. За ней следовала девушка примерно семнадцати лет. Она была очень худа, слегка сутулилась и шла, склонив голову. На ней было серебристо-розовый ханьфу, но золотая вышивка на вороте и рукавах потускнела. Очевидно, это была старая поношенная вещь. Её обнажённые руки были исхудавшими, с жилками выступающих вен. Пожилая госпожа Хэ по-прежнему сидела излучая неудовольствие, не проронив ни слова и сохраняя непроницаемое выражение лица, не желая представлять этих двух женщин. Мать Хэ Хунвеня была вынуждена встать и смущенно представить их пожилой госпоже Шен: — Это тетя Хунвеня. Это его кузина, её имя Цзиньсю. Госпожа Цао поспешно схватила руку дочери и поприветствовала пожилую госпожу Хэ и пожилую госпожу Шен. Пожилая госпожа Хэ махнула рукой и позволила им подняться, после чего попросила вторую госпожу Хэ предложить им чай и фрукты. Присев на плетёный стул, госпожа Цао заговорила с льстивой улыбкой. Она похвалила светлую и просторную гостиную и красивый вид снаружи. Затем она похвалила вторую госпожу Хэ за её способности в ведении домашних дел и сделала несколько комплиментов, сказав, что освежающий суп был вкусен, а чай и фрукты — хороши. Она также сказала Цао Цзиньсю служить пожилой госпоже Хэ. Девушка наполнила чашку чаем и взяла несколько свежих фруктов из чаши для пожилой госпожи Хэ. Однако, пожилую госпожу Хэ не тронула лесть госпожи Цао. Она выглядела недовольной. Мать Хэ Хунвеня забеспокоилась, но не осмелилась сказать ни слова. Вторая госпожа Хэ тоже замолчала. Госпожа Цао продолжала болтать. Когда она поняла, что пожилая госпожа Хэ холодно отнеслась с ней и её дочери, она постепенно замолкла. Пожилая госпожа Хэ повернулась к пожилой госпоже Шен: — Минлань исполнится пятнадцать в сентябре. Кого ты собираешься пригласить вставить шпильку в её причёску? — Вы — самая удачливая женщина из всех, что я знаю, — улыбнулась пожилая госпожа Шен. — Я хочу пригласить вас сделать это. Вы согласитесь? Это полностью соответствовало желаниям пожилой госпожи Хэ. Поэтому она хлопнула в ладоши и ответила с широкой улыбкой на лице: — Конечно, я соглашусь. Вы можете быть уверены! Я приготовлю изысканную шпильку для Минлань. Госпожа Цао чувствовала, что пожилая госпожа Хэ полностью игнорирует их с дочерью. В припадке дурного настроения она внезапно повернулась и схватила Минлань за руку. Минлань не смогла во время увернуться, поэтому её рука оказалась в руках госпожи Цао. — О боги. Вы — такая красивая девушка! — хихикнула госпожа Цао. — Дайте мне поближе взглянуть. Ваши глаза прекрасны. И вы также обладаете хорошей фигурой... Услышав эти фривольные слова, пожилая госпожа Хэ нахмурилась. Но госпожа Цао не заметила этого и продолжала: — Ах! Ты действительно хорошо выглядишь. Моя дочь Цзиньсю — тоже красивая девушка. Когда она была ребёнком, многие люди хвалили её за красоту. Но она не так удачлива как вы. Она много страдала. Поэтому теперь она нехорошо выглядит. Если за ней ухаживать с великой заботой какое-то время, она станет такой же хорошенькой как вы, — с этими словами госпожа Цао потянулась, чтобы потрогать одежду Минлань.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 113: Здравствуй, Цзиньсю (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Минлань стряхнула с себя руку госпожи Цао и слегка повернулась, уворачиваясь от неё. «Она — старшая сестра матери Хунвеня. Почему же она такая вульгарная женщина?» — озадаченно подумала она. Минлань скосила взгляд на мать Хэ Хунвеня. Та была пунцовой от смущения, но явно понятия не имела, как остановить свою сестру и не дать ей выставить себя на посмешище. Цао Цзиньсю стояла рядом с опущенной головой. Минлань внимательно осмотрела её и пришла к выводу, что Цзиньсю нельзя было назвать красивой. У неё была смуглая кожа, а её лицо было узким и вытянутым, что придавало ей измождённый вид. Поскольку та была их гостьей, из-за этикета семья Хэ не могла помешать госпоже Цао говорить. Госпожа Цао повернулась к пожилой госпоже Шен и довольно улыбнулась. — Пожилая госпожа, я слышала от сестры, что вы доверенное лицо её свекрови, поэтому я перейду сразу к делу. Моя дочь и мой племянник Хунвень росли вместе. Они были очень привязаны друг к другу, когда мы уехали из столицы, Хунвень даже бежал вслед за нашими повозками, кричал, плакал и звал Цзиньсю. Ему очень нравится моя дочь, да и Цзиньсю тоже… Из-за услышанного пожилая госпожа Хэ так удивилась, что у неё открылся рот. Она с размаху опустила чайную чашку на стол, подскочив от удара крышка чашки упала и разбилась. Вторая госпожа Хэ и мать Хэ Хунвеня хорошо знали свою свекровь. В обычной ситуации она выглядела добрым и вежливым человеком, но когда она злилась, она превращалась в жестокого тирана настолько, что даже осмеливалась стыдить и отчитывать пожилого господина Хэ. Увидев её реакцию, вторая госпожа Хэ и мать Хэ Хунвеня синхронно сделали шаг назад, и обе они выглядели испуганными. Пожилая госпожа Хэ была вне себя от злости, но это трудно было определить по её лицу. Натянуто улыбнувшись, она медленно вытащила из волос заколку из лазурита, на которой были выгравированы два иероглифа, «удача» и «долголетие» и положила её на стол. Затем она ткнула пальцем в заколку и сказала: — Госпожа Цао, я всегда хотела подарить Цзиньсю заколку. Сейчас здесь все, так что, если тебе нравится эта заколка, можешь взять её. Госпожа Цао задумалась на несколько секунд, после чего с радостным видом подошла к пожилой госпоже Хэ, поблагодарила её и взяла со стола заколку. — Раз уж ты приняла заколку, — медленно протянула пожилая госпожа Хэ с неестественной улыбкой на лице. — Скажи Цзиньсю, чтобы она заколола ею свои волосы и переоделась в одежды замужней женщины. Ей не подобает одеваться как незамужней девушке. После этого на некоторое время в комнате повисла мёртвая тишина. Все присутствующие замерли, словно бы у них над головами только что прогремел гром. Цао Цзиньсю подняла голову, и все увидели, что её глаза были красными от слёз, но она продолжала молчать. После этого выражения лиц всех присутствующих переменились. На лице госпожи Цао отразилась паника. Она выронила из рук заколку и та упала на пол и сломалась пополам. Пожилая госпожа Хэ перевела взгляд на мать Хэ Хунвеня, чьё лицо было мертвенно бледным. — Кажется, твоей сестре не понравилась моя заколка, — усмехнулась она. Мать Хэ Хунвеня, дрожа от страха, посмотрела на госпожу Цао неверящим взглядом. Госпожа Цао избегала взгляда своей сестры, стиснув зубы, она выдавила из себя улыбку и сказала: — Пожилая госпожа Хэ, должно быть, вы неправильно поняли. Цзиньсю не была замужем. Пожилая госпожа Хэ взмахом руки остановила её, после чего резко схватила Цзиньсю за руку и тремя пальцами нащупала её пульс. После этого она холодно улыбнулась госпоже Цао и та вспомнила, о чём предупреждала её сестра. Пожилая госпожа Хэ с детства изучала медицину, она могла отличить девственницу от не девственницы по походке и, если она могла прощупать её пульс, она могла узнать о девушке почти всё. Одна лишь мысль о том, что пожилой госпоже Хэ было известно, что Цзиньсю не была девственницей, повергло госпожу Цао в ужас, она почувствовала как проступает холодный пот. Она в панике оглянулась на свою сестру, надеясь, что та заступится за Цзиньсю, но её ждало разочарование. Её трусливая сестра слишком боялась открывать рот в такой ситуации. Постепенно до матери Хэ Хунвеня дошло, что пожилая госпожа Хэ давно подозревала что-то подобное, но, опасаясь испортить их репутацию, не высказывала свои подозрения прямо. Причина, по которой пожилая госпожа Хэ заявила подобное перед пожилой госпожой Шен, Минлань и второй госпожой Хэ, заключалась в том, что сегодня она хотела чётко выразить своё раздражение и недовольство по отношению к семье Цао. Мать Хэ Хунвеня уже давно была вдовой. Благодаря помощи своей свекрови она жила в мире и спокойствии уже более десяти лет и сумела вырастить из Хэ Хунвеня замечательного человека. Она до глубины души почитала пожилую госпожу Хэ. Поэтому, не мудрено было, что сейчас, видя её в гневе, она была напугана. Никому из присутствовавших более не хотелось любоваться цветами. Пожилая госпожа Шен выразила желание уйти, оправдавшись тем, что ещё не полностью восстановилась после болезни. Перед тем как они с Минлань ушли, пожилая госпожа Хэ взяла её за руку и перебросилась с ней парой слов. Вторая госпожа Хэ проводила их до ворот, беспрестанно извиняясь по пути. Она велела слугам набрать в коробку сезонных лечебных трав и отнести их в повозку, после чего почтительно попрощалась с ними. Пока пожилая госпожа Шен и Минлань ехали обратно, в повозке царила тишина. Минлань сидела, опустив голову и погрузившись в раздумья. Когда она впервые встретила пожилую госпожу Хэ, она сочла её человеком с добрым сердцем и широкими взглядами, но теперь она куда лучше понимала эту женщину. Пожилой господин Хэ был распутным бабником, в молодости у него было множество наложниц, но за все прошедшие годы никто из его наложниц не родил ему ребёнка. И теперь, когда они оба были уже в преклонном возрасте, вся власть в семье Хэ принадлежала пожилой госпоже Хэ. Она разделила всю семейную собственность, заставила сыновей жить раздельно и даровала Хэ Хунвеню и его матери серебро и земли. Никто в семье Хэ не посмел возразить ей. Её жизнь действительно можно было назвать беззаботной. Сегодня она победила госпожу Цао и сделала это безжалостно, одним ударом. Уже из этого Минлань могла сделать вывод, что пожилая госпожа Хэ была не такой уж простой женщиной. Внутренние женские покои были сродни арене, там выживали либо счастливчики вроде бабушки Ю Яньжань, либо проницательные и умеющие за себя постоять женщины. — Хорошо, что пожилая госпожа Хэ сумела пересилить госпожу Цао, — вздохнув, произнесла Минлань спустя некоторое время. Выражение лица пожилой госпожи Шен было непроницаемо, но в её глазах виднелась задумчивость. — Когда две семьи хотят породниться узами брака, они должны быть довольны друг другом, — сказала она. — Иначе их союз породит лишь ненависть. Насильственная женитьба никогда не приводит ни к чему хорошему. Теперь им остается лишь ждать и смотреть, что же произойдёт дальше. В конце концов, мать Хунвеня не взяла на себя… Тем временем мать Хэ Хунвеня стояла во внутренних покоях пожилой госпожи Хэ и чувствовала как её одолевает паника. В комнате находилось лишь два человека, все двери и окна были закрыты, внутри было жарко и душно, но даже в такой духоте мать Хэ Хунвеня чувствовала, как по её спине пробегает холодок. — Ты умом тронулась?! — воскликнула пожилая госпожа Хэ, с размаху хлопнув ладонью по столу. Стоявшие на столе чашки слегка подскочили, звякнув. — Ты же знаешь, что я хочу, чтобы Хунвень взял в жёны Минлань! Зачем ты сказала семье Цао, что я пригласила к нам пожилую госпожу Шен и Минлань сегодня? Что ты задумала? Ты что, действительно хочешь, чтобы Цзиньсю была твоей невесткой? — Нет, я не хотела ничего подобного! — мать Хэ Хунвеня уверенно покачала головой. — Мне очень нравится Минлань, как я могла… — на её глаза навернулись слёзы, и дальше она продолжила, всхлипывая. — Но моя старшая сестра переубедила меня своими слезами… Мне было так жалко её… Поэтому я… Она единственный оставшийся родной человек из семьи, в которой я родилась. — Вот же!.. — раздосадовано воскликнула пожилая госпожа Хэ. — Я понимаю, у тебя доброе сердце, но позволь мне прояснить. — Я не из тех людей, что презирают бедняков и подлизываются к богачам. Если бы семья Цао предложила обручить Цзиньсю с Хунвенем до того как у них возникли проблемы, Я бы приняла Цзиньсю даже если из-за этого меня бы осмеяли. В то время семья Цао плохо отнеслась к Хунвеню и к тебе, потому что они считали, что перед ними лишь вдова и сирота, которым не к кому обратиться. Они разважничались и заявили, что выдадут свою дочь в благородную семью. Пф! Теперь у них нет ни гроша за душой, и им приходится побираться. И почему-то лишь теперь госпожа Цао вспомнила, что ты её сестра, а Хунвень её племянник, — пожилая госпожа Хэ повысила голос, практически перейдя на крик. — И хуже всего то, что они пытались обмануть нас! Цзиньсю не девственница. Как они посмели попытаться провести всех и выдать её за Хунвеня? Что за отвратительная семейка! — Сегодня сестра сказала мне, что Цзиньсю была вынуждена стать наложницей того офицера в префектуре Лян, что у них попросту не было иного выхода из сложившейся ситуации. Но они не ожидали, что всего через несколько месяцев по всей стране объявят всеобщую амнистию. Теперь семья Цао жалеет о том, что они сделали, — сказала мать Хэ Хунвеня. — И что с того? — пожилая госпожа Хэ смерила его недовольным взглядом. — Они однажды пытались войти в круги власть имущих, а сегодня они намеренно пытались обвести нас вокруг пальца. Ты правда хочешь сплясать под дудкой своей сестры и сделать эту порченную девчонку своей невесткой? Будучи вдовой мать Хэ Хунвеня вложила всю свою душу в заботу о сыне. И за всё это время ей приходилось выносить куда больше тягот и невзгод, чем обычной матери. Она определённо надеялась на то, что в итоге у Хэ Хунвеня будет светлое и счастливое будущее. Но всё же, несмотря на это она была жалостливой и мягкосердечной. Когда госпожа Цао плакала и умоляла её о помощи, она быстро сдалась под её натиском, но теперь она оказалась в ситуации, когда ей приходилось выбирать между сестрой и будущим своего сына, поэтому она никак не могла справиться с паникой. Однако вскоре мать Хэ Хунвеня вытерла слёзы со своего лица, подняла голову и произнесла: — Матушка, я разобралась в своих чувствах. Я действительно предпочту, чтобы моей невесткой стала Минлань. Но перед уходом сестра умоляла меня согласиться принять Цзиньсю хотя бы наложницей Хунвеня. Матушка, вы согласны с этим предложением? — Ещё чего! — пожилая госпожа Хэ раздражённо скрипнула зубами и вновь хлопнула рукой по столу, но, увидев, что мать Хэ Хунвеня съёжилась от страха, она взяла себя в руки и продолжила более спокойным тоном. — Выслушай меня внимательно. Сейчас лучшим вариантом для нас является союз с семьёй Шен. Твой свёкор уже в преклонном возрасте, вскоре он оставит свой пост чиновника. Когда это случится, мы с ним вернёмся в наш родной город, Байшитан или же отправимся вслед за нашим старшим сыном, если его назначат на службу куда-либо ещё. К тому времени Хунвеню не на кого будет положиться, если у него не будет других родственников-чиновников. Мы не можем найти для него законную дочь влиятельной благородной семьи, но девушки из обычных семей тоже не подойдут ему. Большая часть незаконнорождённых дочерей из семьи чиновников совершенно никакие. Ты ведь тоже наводила о ней справки, думаешь, мы сможем найти кого-то лучше, чем Минлань? У её отца и брата есть должности при дворе, их семья богата, пускай она незаконнорождённая дочь, но она всё равно красива и обладает прекрасным характером. Её любят все: отец, старший брат, и даже его жена. К тому же, пожилая госпожа Шен лично воспитывала её. Даже если в будущем вам троим придётся выживать самостоятельно, она сумеет достойно справиться со всеми домашними делами, присмотреть за тобой и поддержать своего мужа. Я изучала её несколько лет и пришла к выводу, что она лучшая кандидатка в жёны Хунвеня. А теперь семья Цао пытается пропихнуть Цзиньсю ему в наложницы, а ведь Минлань ещё даже не вышла за него. А ты уже подыскиваешь сыну наложницу! Пф! Если ты действительно сделаешь это, мне стыдно будет посмотреть в глаза пожилой госпоже Шен, которая мне как сестра. Слова свекрови возымели на мать Хэ Хунвеня некоторый эффект, но она всё ещё сомневалась. — Вы правы, матушка, но что же тогда с Цзинсю? — спросила она, медленно вытирая слёзы. — У неё есть свои родители, — холодно ответила пожилая госпожа Хэ. — Ты ей всего лишь тётя. Нет нужды так сильно беспокоиться о ней. Мы и так изо всех сил пытались помочь им. Мы подыскали им дом, подарили мебель и нашли работу мужу твоей сестры. Ты что, до конца жизни собираешься присматривать за семьёй Цао? Позволь предупредить тебя кое о чём. Не стоит тебе помогать своей сестре деньгами. Я поделила семейную собственность, заработанную моими сыновьями, и отдала много серебра и земель тебе и Хунвеню. Эти средства нужны Хунвеню для того чтобы сыграть свадьбу и начать карьеру, ты не можешь отдать их семье Цао. Тебе придётся сделать выбор между ними и Хунвенем. У твоей сестры есть муж и сыновья, все они в добром здравии. Они смогут поддержать свою семью. Мы же никак не сможем поддерживать их всю жизнь. Мы можем себе позволить помочь им справиться с чрезвычайной ситуацией, но мы не сможем спасти бедняка от нищеты. Этот бедняк сам должен заработать себе на жизнь и научиться содержать свою семью. К тому же, сейчас я управляю всеми твоими землями и деньгами, поэтому ты не можешь поступать, как тебе вздумается. Но после моей смерти ты, вполне возможно, захочешь отдать всё это семье Цао, поэтому я хочу прояснить этот момент для тебя. Ты — мать Хунвеня, конечно, ты можешь выбрать ту невестку, которая тебе больше нравится, но ты сама должна будешь нести ответственность за этот выбор. Эти жёсткие слова оказали большое влияние на мать Хэ Хунвеня. Она поняла то, что имела ввиду её свекровь и поэтому не осмелилась более перечить ей.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 114: Молань выходит замуж (1)

Перевод: Mariya_Kryuchkov Редактор: Naides Погода становилась жаркой. Приближался день свадьбы Молань, и Минлань задавалась вопросом, должна ли она отправить свадебные подарки Молань, и, между делом, предупредить её, что после свадьбы, в семействе Бо Юнчхана её ожидает несговорчивая соперница. Как-никак, они были сёстрами. Размышляя об этом, Минлань попросила Даньдзю принести в кровать шкатулку, которую ей подарила пожилая госпожа Шен. Сегодня днём у неё было свободное время, чтобы сделать то, что она собиралась, поэтому она велела служанкам закрыть дверь и все окна, затем достала из-под платья ключ в форме двух рыбок, открыла эту шкатулку с маленькими ящичками и начала пересчитывать свои сокровища. Эта великолепная эбеновая шкатулка была наполовину пуста, потому что украшения, которые Минлань носила чаще всего, хранились в футляре из розового дерева, инкрустированном перламутром. Минлань открыла нижний ящичек, который был наполнен золотом всех размеров, от малого до крупного и старыми золотыми украшениями, которые она не носила уже много лет. Как неработающая девушка древности, Минлань имела три источника дохода: денежные подарки, которые дают старшие на Весеннем фестивале и других праздниках, субсидия, которую даёт пожилая госпожа Шен и её месячное содержание. Шен Вей и Ли Ши были самыми щедрыми, потому что они давали Минлань небольшой мешочек золотых слитков каждый год. Кроме того, Минлань дважды ездила в Йоуян и получила от них много украшений, нефрита, фарфора. Тетя Шен Юнь была также добра к Минлань и переслала ей девять пар золотых поросят, каждый из которых весил сто грамм. Минлань, в основном, всё своё месячное содержание расходовала в течение месяца. Большую часть субсидии от пожилой госпожи Шен она тратила на премии старым слугам и на улучшение качества жизни слуг. Так как она была госпожой в такой большой древней семье, ей было нелегко сохранить свои деньги — если бы она плохо обращалась со своими слугами, то могла бы прослыть скупердяйкой. Так что, хотя Минлань предпочла бы копить деньги, ей приходилось соответствовать местным обычаям и делать то же что и остальные. Она ещё какое-то время пересчитывала свои сокровища, затем выбрала пару браслетов с узором в виде уточек мандаринок, которые никогда не носила и попросила Даньдзю взвесить их на специальных маленьких весах. Оказалось, что весят они около четырехсот грамм. Минлань вынула из шкатулки три пары золотых поросят и несколько золотых слитков в форме рыб для того чтобы отправить их в магазин «Хрустальные драгоценности» и попросить ювелира отлить их в самые модные и качественные украшения. Подготавливая для Молань такой подарок, она ощущала себя очень щедрой. Правящий класс вёл экстравагантный образ жизни. В своей прошлой жизни, Яо Йийи могла лишь потратить свою месячную зарплату на флакон духов от Шанель, чтобы преподнести его в качестве свадебного подарка своей любимой кузине. Сейчас же она намеревалась подарить Молань золотые украшения. Это действительно было расточительством. Проще говоря, быть чьей-то младшей сестрой невыгодно. Минлань бросилась на кровать, и некоторое время жалобно причитала, сложив на груди руки. На следующий день Минлань попросила Даньдзю положить золотые браслеты в парчовый вышитый мешочек и велела Люйчжи взять его и два рулона новой ткани. Затем она вместе с Сяотао и Люйчжи вышла из дома Муцхан и направилась к дому Шаньюэ. В июле было очень жарко и Сяотао, покрываясь потом, держала над Минлань зонтик от солнца. Минлань ускорила шаг. По сравнению с прошлым, дом Шаньюэ сильно изменился. Суровые служанки охраняли ворота внутреннего двора и проходить через них было нелегко. Хай Ши каждый день приходила навестить Молань и рассказывала ей об этикете и правилах поведения, которым должна следовать женщина. Но никто не знал, принимала ли та её слова близко к сердцу. Когда Минлань вошла в комнату, она увидела Молань. В зелёном муслиновом ханьфу, с худощавым лицом она полулежала в ротанговом кресле. И хотя её кожа уже не была такой глянцевой и мягкой как прежде, она всё ещё выглядела утонченной и привлекательной. Люйчжун забрала подарки из рук Люйчжи и показала их Молань. Однако та лишь закатила глаза и ничего не ответила. Минлань резко пожалела о том, что принесла Молань в подарок золотые браслеты и ткань. Минлань хранила молчание. Опасаясь, что Минлань может расстроиться, Люйчжун поспешила сказать: — От имени моей госпожи, я хочу поблагодарить вас за ваши подарки, госпожа Минлань. Пожалуйста, присаживайтесь. Я подам вам чашечку чая. Теперь, после того как Молань приняла подарки, Минлань посчитала свой долг сестры выполненным. Так что ей не хотелось здесь дольше оставаться. Она махнула рукой и сказала Люйчжун, что готовить чай не нужно. Однако когда Минлань уже готова была попрощаться, Молань, которая до сих пор полулежала в ротанговом кресле, неожиданно выпрямилась и сказала: — Раз ты уже здесь, почему бы тебе не задержаться здесь немного дольше? Минлань обернулась и посмотрела на Молань. Та выглядела такой одинокой, что её сердце смягчилось. Она подошла к круглому табурету и опустилась на него. Молань повернулась к Люйчжун со словами: — Невестка Хай прислала мне фрукты. Должно быть что-то ещё осталось. Отведи их и угости фруктами. Я хочу остаться с сестрицей Минлань наедине. Люйчжун поняла, что она имела ввиду, поэтому она повернулась и попыталась вывести Сяотао и Люйчжи из комнаты. Однако обе девушки остались стоять на месте и смотрели на Минлань, ожидая её приказа. После того как Минлань кивнула им, все три девушки покинули комнату. Молань проводила их взглядом, затем повернула голову и с саркастичной улыбкой взглянула на Минлань: — Шестая сестра, у тебя действительно есть способность контролировать своих слуг. Не имеет значения, как долго ты отсутствуешь, они будут хорошо охранять ворота твоего дома. Минлань опустила ресницы и легко ответила: — Это мои служанки. Раз они верны мне, я буду защищать их. Вот и все. Молань вспомнила Юньцзай, которая была избита до полусмерти и продана, и от высказывания Минлань почувствовала себя неуютно. Через некоторое время она вдруг коротко рассмеялась и сказала: — Ты помнишь время, когда наша старшая сестра выходила замуж? Тогда все в поместье были заняты развешиванием фонарей и гирлянд. Комната старшей сестры была заполнена праздничными сувенирами всех цветов. Я была юна и завидовала её выдающейся свадьбе. Я не могла не задаваться вопросом, какая же свадьба ожидает меня в будущем. Сейчас я выхожу замуж, но… хм! Посмотри на мою комнату! Комната вдовы выглядит лучше, чем моя! Минлань подняла голову и оглядела комнату. Легкий ветерок задувал в открытые окна, безнадежный и неприветливый. Ни сёстры, ни братья, ни невестка не пришли поздравить её с замужеством. Так как её родной матери не было рядом, некому было рассказать ей о том, что следует и чего не следует делать после свадьбы, ночью. Минлань помолчала некоторое время, затем ответила: — Сестрица, ты не родная дочь Главной Госпожи, — она сделала многозначительную паузу. — В одном выиграешь, в другом проиграешь. Внезапно выражение лица Молань переменилось, убийственный блеск вспыхнул в её глазах, когда она холодно сказала: — У тебя хватает наглости издеваться надо мной, потому что ты знаешь, что я порвала с отцом. Госпожа из семьи Бо Юнчхана хотела тебя в невестки, но я опередила тебя. Ты недовольна моим браком, поэтому пришла сюда посмеяться надо мной, верно? — Тебе предстоит справиться со многими обстоятельствами, после того как ты выйдешь замуж в благородную, влиятельную семью, — покачав головой, ответила Минлань. — Сестрица, ты компетентна и смела, и, наверняка, тебя не пугают трудности. Я же слишком пуглива и у меня нет таких способностей, чтобы стать женой Лян Ханя. Молань после секундного замешательства разразилась смехом, прикрыв рот рукой. Несколько мгновений спустя она прекратила смеяться и с надменным выражением лица произнесла: — Говори прямо! В поместье Бо Юнчхана, рядом с ним находится молодая женщина. Несколько дней назад Жулань уже приходила ко мне с издёвками. Хм! За кого бы ты ни вышла замуж, тебе нужно бороться за себя и своих детей. Ты надеешься вести беззаботную жизнь, если выйдешь замуж в обычную семью? Минлань по какой-то непонятной причине вспомнила Цао Цзиньсю — худенькую и костлявую девочку. Она помрачнела, но, взяв себя в руки, покачала головой: — Ты не понимаешь разницы между этими двумя ситуациями. Хотя отец очень любил наложницу Линь, главная госпожа — единственная хозяйка в поместье Шен. Пожилая Госпожа Ван отправляла служанок помочь главной госпоже. Брат главной госпожи писал отцу с напоминанием, чтобы тот не игнорировал главную госпожу. Хотя Шулань вышла замуж за негодяя Сунь Джигао, у её родителей оказалось достаточно власти чтобы добиться её развода и найти ей хорошего мужа. Но если ты выходишь замуж в благородную, влиятельную семью… едва ли ты сможешь рассчитывать на помощь твоей родной семьи. Лицо Молань раскраснелось от гнева, но она не смогла придумать правильных слов, чтобы возразить Минлань. Молань знала, что, согласно традициям, законная дочь должна иметь лучший брак, чем незаконная дочь, но она не захотела принять такой судьбы — выйти замуж за бедного ученого. Минлань посмотрела на нее и тихо сказала: — Так много людей ты уязвила тем, что сделала. Надеюсь, тебе не придётся пожалеть об этом. Молань вспомнила наложницу Линь, и у неё защемило сердце. Раздосадованная и мрачная она стиснула зубы и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. После она подняла подбородок и произнесла: — Я никогда не пожалею об этом. Минлань хорошо её знала и понимала, что Молань, должно быть, думает о том, что можно будет сделать в будущем, чтобы изменить ситуацию. Высокомерное и самоуверенное выражение лица Молань снова напомнило ей Цао Цзиньсю. Хотя Молань выглядела слабой и изнеженной, она всегда держала себя гордо и с достоинством, потому что была избалована Шен Хуном и наложницей Линь, и росла в комфорте и покое. Что касается Цао Цзиньсю, то, когда ей было десять лет, вся её семья была сослана в Силян, где ей пришлось бороться за выживание и много страдать. Сейчас она превратилась в бедную, неуверенную в себе женщину со смуглой кожей, грубыми ступнями и пальцами, очень худую и слабую. Минлань вдруг встревожилась. В последнее время она почему-то часто вспоминала о том, что произошло в особняке Хэ. Она была здравомыслящей девушкой и никогда не погружалась в неразрешимые проблемы. Если проблема не может быть решена до поры до времени, лучше было не думать о ней. Она с улыбкой подняла голову и посмотрела на Молань, которая всё ещё болтала о своих грандиозных устремлениях. Минлань едва ли понимала, что это, возможно, последний раз, когда Молань может говорить откровенно о своих чувствах. Восьмого июля состоялась брачная церемония и семьи Лян и Шен официально стали родственниками. Пожилая госпожа Шен ненадолго появилась и затем сразу же ушла к себе отдыхать. Только Ван Ши с невозмутимым лицом занималась приготовлениями к свадьбе. В конечном итоге Молань получила сто двадцать восемь ящиков с приданым. Но если бы наложница Линь была здесь и тщательно проверила эти ящики, она бы обнаружила, что примерно треть из них не представляла никакой ценности. Семейство Бо Юнчхана не собиралось привлекать общественное внимание к брачной церемонии. Но госпожа Лян, которая была гораздо умнее Ван Ши, придумала убедительное объяснение этому: — Только что закончился национальный траур и Его Величество ещё не провёл церемонию Отбора. Как его подданным, нам лучше устроить скромную свадьбу. Сплетен не последовало, напротив, госпожу Лян превозносили за её благоразумное поведение. Пожилая госпожа Шен, вразумляя Ван Ши, не могла не упомянуть её как пример для подражания. Поняв позицию госпожи Лян, Ван Ши долгое время была очень счастлива. Но когда она увидела Лян Ханя, который с улыбкой ехал верхом на белом коне и выглядел особенно привлекательно и незаурядно, она с трудом смогла сдержать свой гнев. Домоправительница Лиу Кун несколько раз дёрнула её за рукав и она, наконец, взяла себя в руки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 115: Молань выходит замуж (2)

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Согласно традициям и обычаям, жениха не пускали за ворота до тех пор, пока он не дарил братьям невесты красные конверты с деньгами, и не выполнял их требования. Юань Вэньшао попросил у Лян Ханя станцевать с мечом под военную песню «Принесите мне вина!», а Чханфен попросил его написать стих о летних персиках. Чханбай оказался добрее всех – он не стал просить ничего у Лян Ханя, и вообще не проронил ни единого слова. На третий день Молань вернулась в поместье Шен — повидаться с законными родителями. Она была одета в ярко-красное муслиновое платье, расшитое узорами в виде гранатовых цветов. Она сидела в кресле, скромно улыбаясь, а Лян Хань, сидевший рядом, с нежностью поглядывал на неё. Видя, как преданы они были друг другу, Ван Ши чуть ли не кипела от злости. Не сумев удержаться, она с недовольным видом принялась читать нотации Молань: — Семейство Бо Юнчхана благородно. Поэтому, после свадьбы ты должна будешь всегда держать себя в руках. Не забывай выказывать почтение своим свёкрам и другим родственникам. Не болтай попусту и не совершай необдуманных поступков. И постарайся уж не навлечь стыда на семью Шен. Домоправительница Лиу Кун стояла поодаль с безнадёжным видом. Она знала, что наложница Линь и Молань хорошо умели справляться со словесной агрессией. Как и ожидалось, столкнувшись с потоком нравоучений Ван Ши, Молань опустила голову и притворилась послушной девочкой. Затем она посмотрела на Лян Ханя полными слёз глазами, всем своим видом показывая, что её безвинно обвиняют, и притворилась, словно вот-вот лишится чувств. Лян Хань, питавший к ней тёплые чувства, после этого подсознательно захотел защитить её. От этого Ван Ши разозлилась ещё больше. Поразмыслив немного, она подозвала Цхайпей и прошептала ей что-то на ухо, после чего та понимающе заулыбалась. Шен Хун был доволен Лян Ханем, несмотря на то, что у него имелись повадки бабника. Чханфен буквально лучился счастьем от того, что ему выдалась возможность породниться с Лян Ханем. Взяв Лян Ханя за руку, он принялся увлечённо болтать с ним. Но их разговор не клеился, поскольку один из них полагал, что Ван Сичжи и Ван Сяньчжи были братьями, а другой не знал одиннадцать способов применения боевого топора не по назначению. Чханбай же хранил молчание. Он частенько говорил, что не стоит судить человека на основании одного лишь первого впечатление, и что сперва необходимо было узнать человека получше. Сейчас Минлань чувствовала, что он был прав. Затем Лян Хань вместе с Молань отправились выразить почтение пожилой госпоже Шен. Подняв голову после приветственного поклона, он увидел двух прекрасно одетых девушек, стоявших рядом с пожилой госпожой Шен. Та, что стояла слева, не особо заинтересовала его, но та, что была справа, привлекла его внимание. Она была одета в белое атласное платье и белую парчовую юбку. На её плечи была накинута длинная розовая накидка, а её волосы были заколоты заколкой в форме лотоса, инкрустированной красными агатами. Кроме того, в вазе рядом с ней стояли свежие лотосы, источавшие приятный аромат, и органично дополнявшие картину. Лян Хань заворожено уставился на неё. Она казалась ему прекрасной, словно цветок, и источающей ауру благородства. Несмотря на то что она просто безучастно стояла с опущенной головой, она затмевала своей красотой всех присутствующих. Слова Ван Ши вывели его из транса: — Это твоя шестая сестра, отныне вы семья, — сказала она. Лян Хань сник. Когда пожилая госпожа Шен пришла к ним свататься, он с готовностью согласился, поскольку, с одной стороны, Чхуньгэ к тому моменту уже несколько месяцев была беременна и они не могли ждать ещё дольше. С другой стороны, четвёртая юная госпожа семьи Шен показалась ему красивой и изящной девушкой. В тот день госпожа Лян сказала ему: «надеюсь, ты не пожалеешь о своём решении». И лишь сейчас он понял, что она имела в виду. Молань была зла на Ван Ши за её выходку. С древнейших времён существовала традиция, согласно которой невеста должна была вернуться в отчий дом вместе с мужем на третий день после свадьбы. Так молодожёны выражали своё почтение старшим, а жениха знакомили с братьями и сёстрами невесты. Однако, традиция уже была нарушена. Хуалань отказалась прийти, сказавшись больной, поэтому не было никакой нужды звать сюда её незамужних сестёр, но Ван Ши намеренно послала своих служанок, чтобы те привели Минлань и Жулань. Её намерения были очевидны. Молань стиснула зубы, с трудом сдерживая пылающий в груди гнев. Усмирив эмоции, она обернулась на Лян Ханя и мило улыбнулась ему. Она кокетливо посмотрела на него, слегка приоткрыв рот, словно собиралась прошептать ему что-нибудь. Некоторое время Лян Хань всё ещё пребывал в прострации, но вскоре он почувствовал себя спокойнее. Несмотря на то, что Молань не была также красива, как Минлань, она всё ещё оставалась очаровательной девушкой. Заметив действия Молань, Жулань презрительно усмехнулась. Минлань же продолжала стоять с опущенной головой до самого конца. Она понимала намерения Ван Ши и должна была подыграть своей законной матери, пускай ей и не хотелось этого делать. Обменявшись формальными приветствиями, мужчины и женщины расселись за обеденные столы. После обеда им подали чай и различную выпечку. Молань хотелось похвастаться богатством и роскошью поместья бо Юнчхана, но Ван Ши, Жулань и Минлань не выказывали ни малейших намерений расспрашивать её об этом, поэтому ей пришлось взять инициативу в свои руки и завести разговоры о её замужней жизни и о том, как она счастлива. Однако Жулань постоянно перебивала её. Разговор продолжался подобным образом некоторое время. Раскрасневшаяся Молань обмахивала лицо носовым платком, словно в комнате было очень жарко. — Как же жарко сегодня, — пожаловалась она. — К счастью, погреба в поместье бо Юнчхана достаточно большие, чтобы можно было хранить там достаточное количество льда. Мы каждый день можем доставать оттуда лёд… — Творожный сыр, доставленный Лянем, очень вкусный. Мне кажется, что он сделан из овечьего молока. Сестрица Минлань, а ты как думаешь? — Жулань с интересом посмотрела на Минлань. — Эм… даже не представляю, — честно ответила Минлань. Вскоре Жулань перехватила инициативу и продолжила болтать с Ван Ши и Минлань. Они смеялись и веселились, при этом полностью игнорируя невесту. Лицо Молань было пунцовым от злости. К счастью, Хай Ши не сумела вынести столь постыдной ситуации, поэтому она завела с Молань разговор о её замужестве, что помогло разрядить обстановку. Выходка Жулань была недопустимой. Вечером Хай Ши отправилась в её покои, намереваясь поговорить об этом, но неожиданно обнаружила там ещё и Минлань. — Сестрица Жулань хотела научиться вышивать, поэтому она попросила меня поучить её, — Минлань выглядела уставшей. — Оказалось, что учить кого-то куда труднее, чем заниматься вышивкой самостоятельно. Сказав это, Минлань мысленно добавила: «К тому же всё усугубляет то, что ученица не слишком-то умна». Возможно, в силу возраста Жулань постепенно начинала интересоваться шитьём, поэтому она часто приглашала Минлань, чтобы та помогала ей советом. Подавленный вид Минлань вызывал у Хай Ши сочувствие. Она представляла себе, насколько трудно было учить Жулань из-за того что та была весьма нетерпеливой. Хай Ши предложила Минлань передохнуть и повернулась к Жулань. — Сестрица Жулань, прошу, послушай меня. Молань твоя сестра. Теперь, поскольку она вышла замуж, вы сможете очень редко видеться друг с другом, лишь по особым обстоятельствам. Раз уж такое дело, почему бы не начать относиться к ней получше? Если посторонние узнают о том, что у вас с ней плохие отношения, они могут засмеять всю нашу семью. К тому же, Молань вышла в семью бо Юнчхана. Возможно, в будущем тебе придётся обращаться к ней за помощью, поэтому было бы лучше, если бы ты относилась к ней дружелюбнее. Пытаясь убедить Жулань, Хай Ши по полной программе использовала свой авторитет старшей сестры. Однако та не захотела к ней прислушиваться. — Посторонние не узнают о том, что между нами происходит до тех пор, пока Молань сама им не расскажет, — уклончиво ответила Жулань. — Пойми, сестрица, я уже давно враждую с ней. Она ненавидит меня, да и я тоже от неё не в восторге. Даже если я сейчас попытаюсь сойтись с ней, думаешь, нам легко будет закрыть глаза на былую вражду? Думаешь, она перестанет порочить меня перед окружающими? Да и станет ли она помогать мне, если у меня возникнут проблемы? Я так не думаю. Пожалуй, мне стоит надеяться лишь на то, чтобы она не усугубила моё положение. Так что, пойми, сестрица, я могу положиться лишь на родителей, старшего брата и тебя. Ответ Жулань застал Хай Ши врасплох. Поразмыслив об этом, она пришла к выводу, что Жулань в принципе была права. Да и Минлань, всё ещё продолжавшая заниматься вышивкой, в глубине души была согласна с Жулань. «Родись я законной дочерью и имей я таких же мать и брата, вполне вероятно, что я поступила бы также, как Жулань», — подумала она. После длительного молчания Хай Ши, наконец, грустно улыбнулась и ответила: — Хорошо, больше я не буду затрагивать эту тему. Но тебе всё равно нужно научиться держать себя в руках, по крайней мере, перед посторонними. Нельзя, чтобы тебя поймали на подобном. Жулань, надув губы, неохотно кивнула. После этого Хай Ши продолжила читать ей нотации. Вскоре Жулань это надоело и она, поддавшись голосу уязвлённого самолюбия, она выгнала их, сославшись на то, что хочет спать. Минлань была рада наконец-то подвернувшемуся шансу ускользнуть. Когда она возвращалась в дом Муцхан, сопровождавшая её Люйчжи пожаловалась ей: — Почему госпожа Жулань не попросит служанок научить её вышивке? Каждый раз, когда она хочет заняться шитьём, она зовёт к себе вас, госпожа. Будь то день или ночь, невзирая на то, лежите ли вы в постели или нет. Вы уверены, что она действительно относится к вам как к сестре? Даже Даньдзю была недовольна этим. — Занятия вышивкой по ночам напрягают глаза. Даже если госпожа Жулань действительно так сильно хочет научиться вышивать, ей следовало бы хотя бы выбирать подходящее время, чтобы обращаться к вам, госпожа. — Вам не стоит об этом говорить, — помолчав немного, мягко осадила их Минлань. Они шли через внутренний дворик. Небо у них над головами было усеяно звёздами. Во всём поместье Шен царила тишина. Сделав глубокий вдох, Минлань почувствовала себя куда лучше. Большинству людей нравилось сравнивать себя с другими, но что до Минлань, если бы она часто сравнивала условия своей жизни с условиями Хуалань или Жулань, она наверняка была бы несчастна. Однако, когда она вспоминала ту бедную женщину, Цао Цзиньсю, ей становилось легче. В древности не существовало профессии психолога, поэтому, как попаданке, Минлань оставалось лишь вырабатывать в себе позитивный образ мышления, чтобы справляться со всем этим. Спустя некоторое время Даньдзю вновь нарушила молчание. — Госпоже Молань, кажется, очень хорошо живётся в поместье бо Юнчхана. «Действительно ли это хороший брак?» — мысленно добавила она. — «Эта судьба должна была достаться моей госпоже, но юная госпожа Молань украла её». — Ещё рано делать выводы, хорошо ей живётся или нет, — неодобрительно фыркнула Люйчжи. — В конце концов, новому туалету люди тоже радуется, по крайней мере, первое время. Последнее предложение она произнесла почти шёпотом. Минлань стало стыдно за то сравнение, которое использовала Люйчжи.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 116: Приближение осенних экзаменов и возвращение Хэ Хунвеня.

Перевод: Simlirr Редактор: Naides Для матери дочь является самым близким человеком во всём мире. Хуалань прекрасно понимала, о чём думала Ван Ши, поэтому она принялась активно разведывать, что произошло с Молань, когда она попала в семью Бо Юнчхана. Узнав об этой захватывающей и драматичной истории, она тут же отправилась в поместье Шен, чтобы пересказать её Ван Ши. В семье Бо Юнчхана Молань пришлось несладко. В первую брачную ночь наложница Чхуньгэ притворилась, что у неё заболел живот, и отправила свою доверенную служанку в покои молодожёнов, чтобы та позвала Лян Ханя к ней. Произойди подобное с Жулань, она наверняка избила бы эту бесцеремонно ворвавшуюся служанку и выгнала бы её. Но Молань смирилась с возмутительным поведением Чхуньгэ, она остановила Лян Ханя, который уже собирался было отправиться к Чхуньгэ и принялась увещевать его милым голосом: — После того как я вышла за тебя, она стала мне сестрой. Мужчине не подобает присматривать за больной женщиной. Я позабочусь о ней вместо тебя. После этого Молань оставила Лян Ханя в его покоях и лично отправилась проведать Чхуньгэ. Она проявила участие к ней и вызвала лекаря, чтобы тот осмотрел её. Затем она велела служанкам растолочь лечебные травы и накормить ими Чхуньгэ, после чего провела всю ночь на страже у её двери, беспокоясь, не стало ли ей хуже. Первая юная госпожа Лян внимательно следила за ней, но в этот раз придраться ей было не к чему. Услышав эту историю, Ван Ши побагровела от злости и возмущённо хлопнула ладонью по столу так сильно, что даже чайные чашки зазвенели. В былые времена наложница Линь частенько притворялась больной и звала к себе Шен Хуна в то время, когда он был у Ван Ши. Очевидно, Молань хорошо знала эту уловку и была к ней готова. Хай Ши тут же подала своей свекрови свежую чашку чая. Жулань, увлечённая историей, поторопила Хуалань, чтобы та продолжила рассказывать. Несмотря на то что Чхуньгэ не удалось заманить Лян Ханя к себе в первую брачную ночь, она не сдавалась. На следующий вечер она вновь позвала его к себе, ссылаясь на боль в животе. Молань вновь не выказала ни малейшего недовольства. Вместо этого она успокоила Лян Ханя словами: — Вынашивать ребёнка — тяжкий труд для женщины. В это время с её здоровьем то и дело происходят досадные недомогания. После этого она вновь отправилась к Чхуньгэ и снова приглядывала за ней всю ночь. Она даже выпросила у госпожи Лян немного дикого женьшеня для Чхуньгэ. Проведя ночь в её покоях, на утро она выглядела уставшей и измотанной. Невеста провела в доме жениха уже два дня, но молодожёны до сих пор не смогли разделить ложе, поскольку наложница активно мешала им. После этого все обитатели поместья бо Юнчхана были недовольны аморальным поведением Чхуньгэ и принялись распускать о ней слухи. Когда сам бо Юнчхан услышал об этих слухах, он пришёл в ярость, вызвал к себе свою старшую невестку и безжалостно отругал её. Госпожа Лян обвинила во всём тётушку первой юной госпожи Лян. Та, якобы, не сумела воспитать в Чхуньгэ моральные ценности, из-за чего девушка не была обучена вежливости. — Она стала наложницей Лян Ханя всего несколько дней назад, как она посмела соперничать с главной женой?! — возмущался бо Юнчхан. Получив в своё распоряжение прекрасную жену, но не имея возможности переспать с ней, Лян Хань отчасти разочаровался в Чхуньгэ. На третью ночь Чхуньгэ попыталась провернуть тот же трюк, однако в этот раз большая часть людей была на стороне Молань, и Чхуньгэ ждало поражение по всем фронтам. Согласно доверенным источникам, Лян Хань пришёл в ярость и выскочил из комнаты в одном нижнем белье. Добравшись до покоев Чхуньгэ, он избил её служанку и той же ночью выставил её из поместья. Так же он сурово наказал многих других слуг Чхуньгэ. — Раз уж она так больна, она могла бы позвать лекаря! Но, я боюсь, что это всего лишь её оправдание, которым она заманивает к себе нашего молодого господина, — саркастично усмехалась главная служанка, пытаясь намеренно задеть слуг Чхуньгэ. — Разве наш молодой господин лекарь? Разве он умеет лечить болезни? Как она смеет добиваться внимания нашего господина столь бесчестными способами? Какая же она злобная и бесстыжая! Однако Молань притворилась доброй и мягкосердечной и вступилась за Чхуньгэ. После этого Лян Ханю стало жаль Молань, и он принялся проявлять к ней повышенное внимание. Вот почему он относился к ней с такой нежностью в тот день, когда они вернулись в поместье Шен. Несмотря на то что Жулань ненавидела Молань, в этот раз она была на её стороне. — Эта наложница Чхуньгэ зашла слишком далеко. Как она посмела пойти на подобное? Почему главная госпожа не наказала её? Отхлебнув уже успевшего остыть сливового чая, Хуалань вытянула указательный палец и легонько ткнула им в лоб Жулань. — Глупышка, — сказала она. — Я так много рассказала о семье бо Юнчхана, но ты, кажется, не уловила смысл. Старший сын бо Юнчхана выдающийся человек. Ходят слухи о том, что бо хочет сделать его своим преемником, поэтому его жена — уважаемый человек в поместье Лян, а Чхуньгэ её дальняя родственница. Чтобы отвести от себя подозрения, госпожа Лян не может наказать наложницу Чхуньгэ. Жулань не до конца поняла то, что пыталась донести ей Хуалань, но Минлань тут же во всём разобралась. Если бы госпожа Лян собственноручно наказала Чхуньгэ, в последствии её считали бы зашоренной законной матерью, которая пыталась унизить наложницу своего сына. Но если бы Молань наказала Чхуньгэ, все сочли бы это просто разногласиями между законной женой и наложницей. Ван Ши тяжело вздохнула, она испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ей не хотелось, чтобы Молань жила припеваючи, но с другой стороны, как законная жена семьи Шен, она одобряла её смекалку и целеустремлённость. Если бы Ван Ши хватало навыков для решения подобных проблем, наложница Линь не смогла бы навязывать свои порядки в течении стольких лет. Бросив взгляд на Ван Ши, Минлань заметила, что та была немного расстроена, поэтому она повернулась к Хуалань и спросила у неё: — Старшая сестрица, скажи, а сестрица Молань хорошо ладит с другими людьми в поместье Лян? Её свёкры и прочая родня хорошо к ней относятся? — Хороший вопрос, шестая сестрица, ума тебе не занимать, — ответила Хуалань, легонько ткнув Минлань пальцем по носу. Госпожа Лян отнеслась к Молань безразлично, она не проявляла к своей невестке особой доброты, но она и не принижала её на публике. Когда Молань прислуживала своим свёкрам на следующий день после свадьбы, госпожа Лян подарила ей ценный подарок. Однако любой достаточно внимательный человек легко мог заметить, что госпожа Лян не особо жаловала Молань. Помимо своих законных невесток, госпожа Лян часто приглашала на чай некоторых наложниц своих сыновей, но Молань на подобные посиделки никогда не приглашали. Эта информация подняла боевой дух Ван Ши. — Кажется, Молань придётся рассчитывать только на себя, свекровь ей не поможет, — фыркнула она. — Сестрица Молань очень предусмотрительна, — презрительно усмехнувшись, поддержала ей Хуалань. — Она всего лишь месяц является женой Лян Ханя, но она уже начала периодически подсылать к нему своих служанок, чтобы те обслужили его. «А эта госпожа Лян умна», — тихонько вздохнув, подумала Минлань. — «Молань не на кого положиться, поэтому ей приходится изо всех сил ублажать своего мужа. Чхуньгэ по характеру напоминает Ю Саньцзе. Несмотря на то что она красива, храбра и проницательна, вряд ли ей удастся победить Молань. Молань многому научилась у наложницы Линь. Госпожа Лян давно опасается старшего сына и его жену, она точно не захочет, чтобы Чхуньгэ была с Лян Ханем, поэтому она подливает масла в огонь, надеясь, что Молань сможет окончательно разобраться с Чхуньгэ. Да и потом, даже если они обе пострадают в процессе, госпожа Лян ничего не потеряет. Недаром говорят, что когда двое ругаются, третий может извлечь из этого пользу». Минлань чувствовала себя немного подавленной, она проводила Хуалань до ворот и там взяла её за руку и мягко произнесла: — Старшая сестрица, у сестры дедушки твоего мужа, жены бо Шоушань ведь хорошие отношения с бо Юнчханом? Если при случае тебе придётся посетить с визитом поместье бо Юнчхана, прошу, помоги сестрице Молань советом. Услышав это, Хуалань помрачнела. — Ты слишком добра, — холодно усмехнулась она. — Но даже если ты простила Молань всё то, что она тебе сделала, тебе не стоит забывать, кто стоит за смертью наложницы Вей. — Я не настолько добра как ты думаешь, — с серьёзным видом покачала головой Минлань. — Я всё ещё помню как учительница Кун била меня по ладоням. Сестрица Молань член нашей семьи. Я знаю, что она плохо ко мне относилась в прошлом, но если она вдруг собьётся с пути, это может принести дурную репутацию всей нашей семье, включая нас с тобой. Если Молань прибегнет к радикальным и злонамеренным способам, чтобы разделаться с Чхуньгэ, семью Шен наверняка осудят за то, что они воспитали такого человека. Хуалань стала серьёзной. Несмотря на её давние обиды к наложнице Линь и Молань, которые значительно снижали вероятность того, что она когда-либо поможет Молань, она была умна и быстро сумела пересилить себя. Она обняла Минлань за плечи и с улыбкой произнесла: — Сестра, ты разумна и предусмотрительна, я сделаю это ради тебя. Услышав это, Минлань заулыбалась, на её щеках проступили ямочки. — В последний раз я отправляла в поместье Юань две пары туфель. Чжуану и Ши они понравились? — Да. Когда Хуалань подумала о сыне и дочери, выражение её лица смягчилось. — Кукла, которую ты сделала для Чжуан, стала её любимой игрушкой. Она обожает её и не позволяет никому даже дотрагиваться до неё. Дети растут быстро и скоро эти туфли уже будут малы им, поэтому, дорогая сестрица, в следующий раз не вкладывай в них столько усилий. Я и так прекрасно знаю, как ты ко мне относишься. Я не забуду твою доброту. Когда ты будешь выходить замуж, я подберу тебе хорошего приданого. Увидев счастливую улыбку на лице Хуалань, Минлань тоже порадовалась за неё. В последнее время у Хуалань дела шли довольно хорошо. Осенние императорские экзамены должны были проводиться в конце августа, поэтому вначале августа желающие сдать их начали съезжаться в столицу со всего округа. В связи с этим в поместье Шен гостило пять человек. Первыми тремя были сыновья старых друзей Шен Хуна, а двое их племянниками. Все они прибыли в столицу, чтобы попробовать сдать экзамены, но им негде было остановиться. И весенние и осенние императорские экзамены проводились раз в три года. Каждый раз, когда приближалась дата экзаменов, цены на аренду жилья, а также на комнаты в тавернах и постоялых дворах резко возрастали. Проживание в таверне ощутимо ударило бы по их бюджету, к тому же, там было довольно шумно, поэтому мальчики не смогли бы сосредоточиться на повторении материала, так что все они попросились пожить в поместье Шен. Шен Хун и Ван Ши обсудили это и решили позволить им пожить в летних домиках, расположенных в саду. Ван Ши настолько расщедрилась из-за того что некоторые из желающих сдать экзамены происходили из семей богатых чиновников, а Жулань была в подходящем для замужества возрасте. К середине августа закончился девятимесячный период траура Чханву. Он вернулся в столицу вместе с женой, дочерью и двоюродным братом Ли Ю. В этот раз, чтобы восстановиться в должности, ему приходилось полагаться на помощь Шен Хуна. Ли Ю, в свою очередь, собирался попробовать свои силы на экзамене и тоже нуждался в наставлениях Шен Хуна, поэтому, обустроившись в своём доме, Чханву поспешил в поместье Шен. Юнь’эр заглянула повидать Ван Ши незадолго до него. Она со слезами на глазах извинилась перед Ван Ши за неподобающее поведение своей матери и посетовала на то, что устроила тётушка Кан. Несмотря на то что Ван Ши всё ещё злилась, её сердце смягчилось из-за слов Юнь’эр и роскошных даров, что она с собой принесла. «Это не её проблемы», — подумала Ван Ши. — «Я знала, что за человек моя сестра, но не стала принимать меры предосторожности. Наверное, это меня стоит винить в провале свадьбы Жулань. Я слишком доверилась ей». — Забудь об этом, — сказала она. — Лучше возьми с собой свою дочь в следующий раз. Ты ведь моя племянница, и твой муж мой племянник. Думаю, мне следует дать твоей дочери целых два красных мешочка, — как минимум, Ван Ши решила не обижаться на Юнь’эр. Это был первый раз, когда Ли Ю официально посещал Шен Хуна и Ван Ши. Он уже собирался было опуститься перед ними на колени, но Шен Хун подхватил его за руку и сказал: — Мы близки, как семья. Не нужно кланяться передо мной. Пожилая госпожа Шен внимательно оглядела Ли Ю с ног до головы, отметив его ясные глаза и светлые брови. Он был одет в бирюзовую шифоновую накидку с отворотом на правой стороне, которая подчёркивала бледность его лица. — Прошли годы с тех пор, как я видела тебя в последний раз, — улыбнулась пожилая госпожа Шен. — А ты определённо подрос, Ю. Ли Ю сложил перед собой руки и почтительно поклонился пожилой госпоже Шен, после чего сказал, широко улыбаясь: — Рад видеть, что вы полны жизни, пожилая госпожа. Моя мать велела мне привезти для вас белого Юннаньского женьшеня. Белый женьшень — отличный тоник, он не вызывает аллергии. Прошу, примите этот скромный подарок как знак нашей благодарности, — затем он повернулся к Ван Ши. — Моя матушка также подготовила подарки для вас, госпожа и для ваших дочерей. Надеюсь, они вам понравятся. Пожилая госпожа Шен удовлетворённо кивнула, а Ван Ши улыбнулась. Шен Хуну понравились вежливость и утончённая манера говорить Ли Ю, поэтому он дружелюбно заметил: — Хороший ребёнок, уделяй больше времени учёбе. Я велю Чханбаю взять тебя и твоих братьев с собой, чтобы вы смогли познакомиться с учёными. Столичные экзамены отличаются от тех, что устраивают в провинциях. Вам не придётся умасливать экзаменаторов, вместо этого вам следует полностью посвятить себя учёбе. Преподаватели в Академии Суншань когда-то занимались императорскими экзаменами. Услышав это, Ли Ю просиял. Опустив голову, он принялся благодарить Шен Хуна. Стоявшей поодаль Жулань было откровенно скучно. Ван Ши взяла Юнь’эр за руку и подошла поболтать с пожилой госпожой Шен. Минлань была удивлена тем, насколько Шен Хуну понравился Ли Ю. Внимательно присмотревшись к Ли Ю, она поняла, почему пожилая госпожа Шен однажды сказала, что Ли Ю напоминает ей молодого Шен Хуна. Несмотря на то что Чханфен был вылитой копией Шен Хуна внешне, он был высокомерным и заносчивым, поскольку с детства вёл весьма экстравагантный образ жизни. Однако Ли Ю, рождённый в семье торговцев, собирался начать свою карьеру чиновника с императорских экзаменов, как однажды сделал Шен Хун. Они оба были полны сил и стремлений, желая развиваться. К тому же, они были… Минлань прищурилась. Поскольку Шен Хун переключился на Чханву и принялся обсуждать как восстановить его в должности, Ли Ю принялся украдкой поглядывать на неё время от времени. Когда их взгляды пересеклись, он очаровательно улыбнулся ей. От такого отношения Минлань оторопела и тут же бросила поспешный взгляд на Жулань, но та, к счастью, со скучающим видом разглядывала пейзаж за окном и не обращала на них никакого внимания. «Ну, этот парень действительно похож на Шен Хуна», — подумала Минлань. Пожилая госпожа Шен часто говорила, что Шен Хун был неплохим парнем. Когда он только-только женился на Ван Ши, он искренне надеялся, что они смогут прожить вместе спокойную и счастливую жизнь. Изначально он уважал свою жену и доверял ей, и даже позволил ей выгнать из дома двух тунфан, прислуживавших ему с детства. Если бы Ван Ши не полагалась на своё происхождение и не оправдывала им своё своеволие, если бы она не вмешивалась во внешние дела семьи не посоветовавшись с ним, Шен Хун не охладел бы к ней. Если бы она была по отношению к нему чуть более нежной, проявляла больше любви и добродетели, наложнице Линь вряд ли удалось бы увести Шен Хуна. Впрочем, это вряд ли спасло бы её от появления в доме наложниц в принципе. Несмотря на то что Шен Хун жаждал известности и высокого положения в обществе, также он нуждался в женщине, способной удовлетворить его эмоциональные потребности, поэтому он обожал наложницу Линь, несмотря на то что понимал, что это обижает семью Ван. И теперь Ли Ю был замечен за тем же самым. Жулань была законной дочерью Шен Хуна, если бы Ли Ю руководствовался голосом разума, ему стоило бы попытаться завоевать её руку и сердце. Шен Хун, определённо был в восторге от него, поэтому стоило ему сдать императорские экзамены, и у него появлялись неплохие шансы заполучить Жулань в жёны. Но сейчас этот тупица смущённо поглядывал на Минлань каждый раз, когда выдавалась возможность. Он вообще относился к своему будущему серьёзно? «В мире так много красивых девушек, добейся он успеха, он мог бы взять себе семь-восемь красивых наложниц», — с сожалением подумала Минлань. — «Но сейчас ему явно не хватает способного тестя, который мог бы направить его на путь истинный. Ах, какой же этот парень неразумный». Пожилая госпожа Шен в последнее время была занята, поэтому она часто просила Чханбая зайти в зал Шоу’ань и расспрашивала его о Ли Ю. Она расспрашивала о его манерах, о том, как он ведёт себя с людьми. Чханбай не отвечал ей вплоть до двадцать восьмого августа, это был день, когда осенние экзамены начались. Тогда он, наконец, ответил: — Ли Ю прилежен, надёжен и внимателен. Несмотря на его юный возраст, он обладает широкими взглядами и большим количеством опыта. Я думаю, у него большое будущее. В глазах пожилой госпожи Шен заблестело удовлетворение. Минлань знала, что у пожилой госпожи были другие планы на её замужество. С тех пор как она повидалась с госпожой Цао и Цао Цзиньсю в поместье Хэ, её энтузиазм по отношению к семье Хэ резко упал. Минлань понимала пожилую госпожу Шен и видела, что этот брак полностью зависел от отношения Хэ Хунвеня. Если он останется на стороне матери, у них не могло быть никакого будущего. Осенние императорские экзамены состояли из трёх этапов. Следующим утром, когда Минлань занималась вышивкой в зале Шоу’ань, в комнату вошла старшая служанка Фан и с улыбкой произнесла: — Юный господин Хунвень вернулся. Передав аптекам несколько повозок товара, он направляется прямо к нам. Он сказал, что подготовил подарки вам, пожилая госпожа, поэтому вместо того чтобы пойти домой, он решил заглянуть сюда. Минлань прекратила вышивать и посмотрела на пожилую госпожу Шен. На мгновение она успела уловить удовлетворение, сверкавшее в глазах её бабушки. Примечания: Ю Саньцзе, женщина из «Сна в красном тереме».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 117: Я не приму её как твою наложницу или служанку (1)

Перевод: Hellgah Редактор: Naides Хэ Хунвень был одет в порванное хлопковое ханьфу глубокого черного цвета, он выглядел потрепанным и измученным. Он поклонился пожилой госпоже Шен, которая предложила ему присесть, и велела подать чай. Минлань стояла рядом с бабушкой, не говоря ни слова. — Хунвень, ты стал сильнее, — пожилая госпожа Шен посмотрела на Хэ Хунвеня с улыбкой. — И твоя кожа загорела. Хэ Хунвень поднял взгляд и встретился с чистыми яркими глазами Минлань. Девушка стояла, изящно выпрямившись, и выглядела ещё красивее, чем раньше. Он покраснел и опустил голову. — В этот раз я путешествовал с моими дядями. Я узнал множество редких рецептов лекарств и правила, действующие на рынке по отношению к ним. Эта поездка была действительно полезной. — Мужчина должен стоять на собственных ногах, — слегка кивнула пожилая госпожа Шен. — Ты хорошо поработал. Твоя бабушка сказала, что ты получил место в Императорской лечебнице. Мои поздравления! Хэ Хунвень выглядел смущенным. — Благодаря моим дядям я вступил в Императорскую лечебницу, — с уважением ответил он. — Но... по моему мнению, мне следует набраться опыта, работая лекарем среди простых людей. Лекарям, в отличие от других профессий, нужно больше знаний и опыта. Пожилая госпожа Шен одобрительно кивала и ласково улыбалась. — Ты — рассудительный и понимающий молодой человек, способный переносить трудности и тяжёлую работу. Твоя бабушка будет тобой гордиться, — договорив, она внезапно сменила тему разговора. — Некоторое время назад было очень жарко, а сейчас резко похолодало. Я слышала, что твоя матушка чувствует себя не очень хорошо, так что я приготовила кое-что для неё. Возьми с собой, когда будешь уходить. Старшая служанка Фан немедленно велела служанкам поднять коробку, полную драгоценных лекарственных материалов, рулон редкой красной шёлковой ткани и рулон атласа с узором в виде русалок и показала их ему. Сердце Хэ Хунвеня упало. Многие годы пожилая госпожа Шен всегда принимала его подарки с удовольствием и без лишних церемоний. В ответ она лишь посылала больше подарков семье Хэ на весенний фестиваль. Но сегодня... Хэ Хунвень поднял глаза и осторожно посмотрел на пожилую госпожу Шен, которая выглядела такой же дружелюбной, как и обычно. Так как она не сказала ничего о семье Цао, Хэ Хунвень тоже не мог ничего сказать. Из письма он узнал, что семья Цао вернулась в столицу и тетя Цао хочет, чтобы он женился на кузине Цзиньсю. Его мать действительно сперва хотела женить его на Цзиньсю. Но положение вещей изменилось, и теперь Хэ Хунвень был уверен, что женится на Минлань. Семья Шен и семья Хэ часто общались в последние несколько лет и, кажется, все были согласны на этот брак. Хэ Хунвень был хорошо воспитанным молодым человеком, простым и честным. Конечно, он не хотел менять своё решение. Однако, через несколько дней он снова получил письмо от своей матери. В письме она писала, что кузина Цзинсю согласна стать его наложницей, но не упоминала, что же случилось, что очень его смутило. После короткой беседы пожилая госпожа Шен сказала, что устала. Хэ Хунвень встал и извинился. — Минлань, иди проводи его, — небрежно добавила пожилая госпожа Шен. Глаза Хэ Хунвеня загорелись. Он почтительно попрощался с пожилой госпожой Шен и послушно удалился со склонённой головой. Минлань поклонилась бабушке, повернулась и с улыбкой вышла вместе с Хунвенем. Даньдзю и Сяотао последовали за ними. Они пошли по мощёной дорожке из зала Шоу’ань по направлению к главным воротам поместья Шен. —...Сестра Минлань, как ты? — после долгих колебаний наконец произнёс Хэ Хунвень. — У меня всё хорошо, — улыбнулась Минлань. — Последний раз ты прислал несколько пилюль от болей в сердце моей бабушке. Ей понравился твой подарок. Я тоже приняла две пилюли. Они сладкие и очень вкусные. Голос девушки был мягким и нежным. Хэ Хунвень вздохнул с облегчением и громко рассмеялся: — Я знаю, ты ненавидишь горькие лекарства, так что я добавил много лакрицы и слив, чтобы избавиться от горького вкуса. Если тебе понравилось, я пришлю тебе еще в следующем году. Минлань прикрыла рот рукой и усмехнулась, её лицо слегка покраснело. — Мы не должны принимать лекарства, когда захотим, — сказала она. — Если я хочу что-нибудь сладкого, я могу съесть закуски. Хэ Хунвень смущенно почесал затылок, даже загорелое, его лицо было красивым, а улыбка очаровательной. — В следующий раз я хочу поехать в Юньнань. Там высокие горы и дремучие леса. Может быть, я смогу найти редкие лекарственные травы. Но я боюсь, что моя матушка не согласится. Минлань завидовала тому, что у него есть возможность везде путешествовать. Она сказала: — Брат Хунвень, я на твоей стороне. Знаменитый доктор предыдущей династии, Чжень Байфан сказал: «Как доктору, вам следует прочитать как можно больше книг, чтобы расширять свои знания, и много путешествовать, чтобы накапливать опыт». — Теперь ты работаешь в Императорской лечебнице, и все твои пациенты — высшие чиновники и благородные господа, — продолжила Минлань. — Если ты не сможешь их вылечить, то они будут жаловаться на тебя. Так что лучше сначала улучшить свои навыки. Хэ Хунвень понял, о чём она говорит, и не мог удержаться от смеха. Атмосфера между ними потеплела. Когда они уже почти подошли ко вторым воротам, Хэ Хунвень внезапно остановился и открыл рот, словно хотел что-то сказать, но в итоге не произнёс ни слова. Минлань знала, о чём он думал, поэтому она махнула служанкам позади себя. Даньдзю и Сяотао немедленно отступили на несколько шагов, оставляя их наедине. Хэ Хунвень снова открыл рот и долго колебался, прежде чем с неохотно произнести: — Кузина Цзиньсю на год моложе меня. Когда ей было десять лет, её семью сослали из столицы в Силян. Мой отец умер, когда я был ребёнком, и я единственный ребёнок моей матери, так что я отношусь к Цзиньсю как к своей сестре, это все, — его тон был серьёзным и твердым, словно он давал обещание. Однако, Минлань ответила не сразу. — Брат Хунвень, тебе лучше сначала поехать домой и все прояснить, — после продолжительного молчания сказала она. — Хотя ты относишься к ней как к сестре... есть множество вещей, которые ты не можешь решить сам. Хэ Хунвень замолчал и ушёл с опущенной головой. Минлань замерла, какое-то время провожая взглядом его фигуру, и затем тихо попросила Сяотао проводить его. Минлань догадывалась, что пожилая госпожа Шен, должно быть, ушла в буддийский зал, чтобы читать священные тексты, так что она направилась прямо в дом Муцхан. Войдя в спальню, она бросилась на кровать, схватив летнюю подушку из ротанга. Затем она уставилась на узор из сорок и веток на балдахине кровати в самом меланхоличном расположении духа. Яньцхао занималась рукоделием на деревянной кровати во внешней комнате. Она услышала слабый шум из внутренних покоев, как будто били по одеялу. Минлань скатала свое тонкое одеяло клубком и несколько раз сильно ударила по нему, после чего почувствовала себя немного лучше. Однако она по-прежнему чувствовала обиду, как если бы она укусила яблоко и обнаружила, что оно червивое. Она почувствовала боль в животе, но она не могла никого винить. Цао Цзинсю, которая была дочерью богатой семьи, теперь переживала плохие дни и могла полагаться лишь на финансовую помощь родственников. Более того, она уже не была девственницей. Поэтому она цеплялась за своего хорошо воспитанного кузена Хэ Хунвеня, как утопающий хватается за соломинку. Как мать, горячо любящая свою дочь, госпожа Цао, несомненно, приложит все усилия, что сделать её счастливой. Как младшая сестра госпожи Цао, мать Хэ Хунвеня естественно хотела помочь семье Цао, чтобы они могли жить лучше. «Никого нельзя винить, потому что у каждого своя точка зрения. Я знаю, что Цао Цзиньсю жалкая, но я не сделала ничего плохого. Я не обязана помогать ей, потому что она мне не сестра. Я не тот чиновник, что присвоил деньги и разорил шахты Сяоляншань, и я не заставляла Цао Цзинсю стать наложницей военного чиновника. Так какого черта я должна нести за неё ответственность?» — с негодованием думала Минлань. Минлань была подавлена, ей захотелось выбежать из дома и кричать, но она знала, что не должна этого делать, потому что благородной госпоже полагается быть элегантной и достойной... Минлань уткнулась головой в одеяло, чувствуя себя отчаянно несчастной. Этот проклятый мир! Минлань сидела на кровати и дулась. Внезапно она услышала, звук, будто кто-то спешил и бежал, этот звук приблизился к спальне, и голос Яньцхао раздался снаружи: — Сяотао, притормози немного. Чем ты так взволнована? Что случилось? Наша госпожа в комнате... В ту же секунду занавесь на двери поднялась и Сяотао ворвалась в спальню, пот струился по её лицу. Она платком вытерла пот со своего раскрасневшегося лица и сделала глубокий вдох. Ещё не успокоившись до конца, она подошла к Минлань и зашептала ей на ухо. Услышав слова Сяотао, Минлань изменилась в лице и прямо спросила: — Ты ясно это видела? Сяотао энергично кивнула, её грудь по-прежнему тяжело вздымалась. — Да, Я видела это своими собственными глазами. Минлань втянула носом воздух, её грудь наполнилась гневом. Если бы перед ней был мешок с песком, она бы размолотила его голыми руками, вот как она была зла. Только после этого Яньцхао и Даньдзю вошли и непонимающе посмотрели на Минлань и Сяотао. — Госпожа, что случилось? — робко спросила Яньцхао. — Ничего важного. Яньцхао, ты останешься здесь и присмотришь за домом. Если невестка Хай или сестра Жулань придут навестить меня, просто скажи им, что я гуляю в саду, — выдавив улыбку, ответила Минлань. — Даньдзю, Сяотао, идите сюда и приведите меня в порядок. Даньдзю служила Минлань уже несколько лет и знала, что она — решительная девушка. Так что Даньдзю молча помогла Минлань привести в порядок причёску и поправить макияж. Сяотао приподнялась на цыпочки, чтобы вставить гребень в волосы, поправить шпильки и жемчужные украшения в её пучке. Минлань прошептала несколько слов Сяотао, которая немедленно достала из шкафа шляпу с шифоновой вуалью и подготовила всё необходимое для выхода. Даньдзю не была уверена в способностях Яньцхао, поэтому она проинструктировала Люйчжи, чтобы та присмотрела за домом, прежде, чем они вышли из дома Муцхан. Пройдя немного, Минлань внезапно сказала Сяотао: — Я выйду через малые ворота на заднем дворе. Иди и скажи старому Хуану приготовить для меня повозку прямо сейчас. Поспеши! Услышав это, Сяотао сразу же бросилась в направлении заднего двора. — Госпожа, вы... — озадаченно произнесла Даньдзю. Минлань бросила на Даньдзю многозначительный взгляд, затем повернулась и пошла. У Даньдзю не нашлось смелости задавать ещё вопросы, и она поспешила за Минлань. На заднем дворе были небольшие ворота, которые вели прямо к ряду небольших домов внешних резиденций. Сегодня был второй день Осеннего Императорского Экзамена, и все слуги ушли ждать своих господ перед экзаменационным залом, так что снаружи было лишь несколько человек. Минлань взяла Даньдзю за руку, они спешно миновали двое дверей Чуйхуа и тихо вышли в малые ворота. Они успешно миновали весь путь до ворот дома. Старик Хуан уже подготовил крепкую повозку с зелеными занавесками для Миналань. Он был верным слугой пожилой госпожи Шен, который многие годы служил ей в поместье Шен. Двое его сыновей, стоящие рядом, также были надёжны. Заметив, что Минлань не в лучшем расположении духа, старый Хуан не осмелился ничего спрашивать. Он спустил скамейку, выполняющую роль ступеньки, для подъема в повозку на землю и проследил, как три девушки забираются внутрь. — Дядюшка Хуан, езжай к роще персиковых деревьев перед входом в переулок, — тихо сказала Сяотао, высунув голову. —Хорошо, — старый Хуан взмахнул кнутом, его сыновья последовали за ними. Повозка загрохотала по дороге. Как только они оказались в повозке, Даньдзю не удержалась: — Неизвестность меня убивает! Госпожа, куда мы едем? Минлань прикрыла веки и не испытывала желания говорить. Сяотао подсела ближе и ответила: — Только что госпожа попросила меня проводить молодого господина Хэ. По пути он рассказывал мне о красивых местах, в которых он побывал. Мне так понравилось, что я проводила его до самых ворот. Когда я уже собиралась уходить, я увидела повозку семьи Цао, ожидающую перед воротами поместья. В прошлый раз, когда мы ездили в поместье Хэ, эта повозка стояла у ворот. Я хорошо её рассмотрела, когда мы выходили из ворот дома Хэ. У них занавеси из серой грубой промасленной кожи и рамы из коричневого дерева. И у возницы большая чёрная родинка на лице. Затем я увидела молодую госпожу Цао, высунувшую голову из повозки. Молодой господин Хэ выглядел пораженным, когда увидел её. Потом она что-то ему сказала, и, в конце концов, он забрался в повозку. Даньдзю от удивления широко открыла рот и беспомощно посмотрела на Минлань. — Мы собираемся преследовать их? Это неправильно!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 118: Я не приму её как твою наложницу или служанку (2)

Перевод: Crossenti Редактор: Naides Со лба Сяотао стекал пот. — Я попросила привратника Сяошуня последовать за ними, — дёргая Даньдзю за рукав, сказала она. — Вскоре он вернулся и рассказал, что их повозка въехала в персиковый сад. Я сразу поспешила рассказать об этом госпоже. Неподалёку от особняка семьи Шен раскинулся персиковый сад. Хотя ландшафт там был неровным, и лишь немногие ходили туда насладиться пейзажем, это место обладало деревенским шармом. Поразмыслив немного, Минлань пришла к выводу, что кузина Цао хотела увидеться с Хэ Хунвенем наедине, и ей нужно было укромное романтичное местечко. Ни поместье семьи Хэ, ни дом семьи Цао не подходили для беседы, зато персиковый сад был лучшим местом. Минлань считала минуты на пальцах. Дорога до персикового сада в повозке заняла примерно семь или восемь минут. Сяошунь и Сяотао неплохо бегали. Значит, к настоящему моменту Цао Цзиньсю и Хэ Хунвень разговаривали уже около получаса. Минлань предположила, что они только что закончили обсуждение своих переживаний, ведь Цзиньсю наверняка долго плакала. Услышав слова Сяотао, Даньдзю пробормотала: — Так что мы собираемся делать, госпожа? «Неужели госпожа Минлань собирается поймать их с поличным?» — Даньдзю была ошарашена собственными мыслями. — Ничего, — ответила Минлань. Повозка остановилась, и лёгкий ветерок всколыхнул занавеску, принеся с собой аромат цветов персика. Минлань открыла глаза, пригладила складки на юбке и поправила золотое украшение в волосах. — Моё терпение кончилось, — беспечно сказала она и с помощью Сяотао выбралась из повозки. «Проклятье! С меня хватит пустых размышлений. В древние времена люди обычно заключали браки в шестнадцать лет. Юность — самая важная пора жизни, и я не могу допустить, чтобы она прошла впустую. Кроме того, в море полно рыбы. Если он не хочет жениться на мне, я найду кого-нибудь другого», — думала Минлань. Полуденное солнце в конце августа невыносимо палило, и в персиковом саду было совсем немного людей. Это место располагалось в центре столицы. Район считался порядочным, поскольку во время осенних экзаменов его штурмовали толпы учеников, и потому праздных зевак туда обычно не пускали. Минлань надела шляпку с вуалью и направилась вглубь сада вместе с Даньдзю, Сяотао и двумя молодыми людьми из семьи Хуан. Сяотао убежала вперёд, чтобы найти Хэ Хунвеня и Цао Цзиньсю. Через некоторое время она вернулась и шепнула Минлань: — Повозка семьи Цао на западе сада. Молодой господин Хэ и госпожа Цао там, — она указала на высокие деревья впереди. Минлань попросила юношей из семьи Хуан остаться, а сама пошла дальше вместе с Сяотао и Даньдзю. Оказавшись в тень деревьев, они услышали женский плач и утешающий мужской голос. Минлань, Сяотао и Даньдзю быстро спрятались за большим деревом. — Братец, я так страдала в префектуре Лян. Там не было даже чистой питьевой воды, в колодце она была солёной и горькой. От неё лица моих родителей опухали, — всхлипывая, говорила Цзиньсю. — Но это не самое ужасное. Несколько лет спустя у нас совсем не осталось денег. Чтобы выжить, мои родители выдали меня… за него… Он был военным офицером в префектуре Лян… Братец, в то время я хотела наложить на себя руки, но не могла этого сделать. Если бы я умерла, мои родители оказались бы в безнадёжной ситуации. Она горько заплакала, и Хэ Хунвень тихим голосом успокаивал её. Минлань услышала шорох одежды и предположила, что Цао Цзиньсю уткнулись в рукав Хэ Хунвеня. Цзиньсю продолжала: — Слава богу, я снова встретила тебя. Братец, все эти годы я бережно хранила наши детские воспоминания. Когда я была маленькой, мне нравились цветы граната, и ты забрался на высокое дерево, чтобы сорвать немного для меня, но случайно упал с дерева. Тётушка очень волновалась и сердилась, но ты не сказал ей, что упал, собирая цветы для меня. Ты взял всю вину на себя. И я помню, как на каждый праздник фонарей ты своими руками делал для меня маленький фонарик. Я получала от тебя фонарики в форме лотоса или кролика… Всякий раз, просыпаясь среди ночи, больше всего я боялась, что ты забудешь обо мне. Хэ Хунвень взволнованно ответил: — Успокойся, не плачь больше, сестрица Цзиньсю, — взволнованно ответил Хэ Хунвень. — Я здесь, тебе больше нечего бояться. Ты вернулась в столицу вместе со своей семьёй, и теперь всё будет хорошо. Ещё несколько секунд Цао Цзиньсю продолжала плакать, но постепенно успокоилась. — Несколько месяцев спустя по всей стране была объявлена всеобщая амнистия. Мои родители отдали тому военному офицеру все свои деньги и забрали меня домой. Он не любил меня. Из-за того, что я целыми днями плакала, он думал, что я навлеку на него несчастья и наврежу его карьере. Я хотела убить себя, но боялась, что это разобьёт сердца моих родителей. К тому же, я жаждала ещё хоть раз увидеть тебя перед смертью. Теперь, когда моё желание сбылось, я могу умереть спокойно, — с грустью проговорила она. — Не говори ерунды, — пожурил её Хэ Хунвень. — Ты ещё молода и проживёшь долгую жизнь. — Я видела госпожу Шен. Она красива и элегантна, родом из хорошей семьи, и её любит бабушка, — печально ответила Цао Цзиньсю. — Это прекрасно! Братец, у тебя будет хорошая жена. Госпожа Шен добра, она будет хорошо заботиться о тебе и тётушке. Моя матушка хотела, чтобы ты принял меня как наложницу, но я знаю, что не вправе и надеяться на это. Ведь я уже не девушка. Поэтому, братец, позволь мне быть твоей служанкой. Я буду счастлива прислуживать тебе и госпоже Шен, пока смогу видеть тебя каждый день… Лицо Даньдзю побагровело от гнева. Сяотао, стиснув зубы, порывалась выскочить из укрытия и выцарапать глаза этой бесстыдной женщине. Сквозь ветви Минлань видела, как Цао Цзиньсю положила голову на плечо Хэ Хунвеня и тихо всхлипывала, словно беспомощный ребёнок. Её худенькое тело дрожало, как лист на ветру. Хэ Хунвень тяжело вздохнул и погладил её по спине, чтобы утешить. Он пробормотал себе под нос: — Сестрица Минлань и вправду хорошая девушка… Сяотао трясло от ярости, она не могла больше это терпеть. Сделав шаг вперёд, она наступила на лежащую в траве веточку, и та сломалась с громким хрустом. Хэ Хунвень и Цао Цзиньсю вскрикнули от страха, обернулись и вгляделись в высокое дерево, за которым пряталась Минлань. — Кто там? — крикнул Хэ Хунвень. Даньдзю бросила на Сяотао строгий взгляд. Минлань поправила одежду, не спеша вышла из зарослей и остановилась прямо перед Хэ Хунвенем и Цао Цзиньсю. Сяотао и Даньдзю, склонив головы, последовали за ней. При виде Минлань Хэ Хунвень побледнел, затем покраснел от стыда. Некоторое время он молчал, и наконец, собравшись с мыслями, понуро спросил: — Сестрица Минлань, что ты здесь делаешь? Минлань махнула своим служанкам рукой. Сяотао и Даньдзю тут же отступили, оставив их троих в тени деревьев. Минлань взглянула на накидку Хэ Хунвеня и заметила на нём тёмное мокрое пятно от слёз. Она выдавила улыбку и проговорила: — Я направлялась по своим делам. Проезжая мимо персикового сада, я увидела повозку сестрицы Цао и решила поприветствовать её. Но, братец Хунвень, я не ожидала встретить здесь тебя. — Ты… ты слышала всё, что я ей сказал? — запаниковав, смущённо спросил Хэ Хунвень. — Нет, я слышала лишь обрывки разговора, — ответила Минлань. Проходя сквозь зелёную листву персиковых деревьев, солнечные лучи падали на нежное лицо Минлань, придавая больше шарма её тонкой коже и изящным чертам лица. В свете солнца она выглядела по-настоящему прекрасной, и её чёрные глаза были устремлены на него. Задумавшись, Хэ Хунвень застыл. Он полюбил её за характер и яркую личность, хотел на ней жениться и провести с ней оставшуюся жизнь. Однако, видя дрожащую Цао Цзиньсю, он колебался. Эта худенькая измождённая девушка разительно отличалась от той милой сестрички, какой он её помнил. Хэ Хунвеню не хватало смелости обидеть её. Видя на его лице сомнения, Цао Цзиньсю со слезами вскрикнула и упала на колени к ногам Минлань. — Госпожа Шен, прошу, не вините его. Это всё моя вина. Я знала, что братец Хунвень сегодня прибывает в столицу, поэтому послала людей на пристань, чтобы мне сообщили, когда он высадится на берег. Затем я последовала за ним к поместью семьи Шен. Я знаю, что поступила неподобающе, но братец Хунвень здесь ни при чём, поверьте ему, вы единственная, кого он любит. — Это касается лишь меня и вашего кузена. А вам, как незамужней девушке, стоит проявить осторожность и не говорить глупостей, — кивнув, тихо ответила Минлань. — Не приносите проблемы другим. А теперь, прошу, встаньте с земли. Если кто-то увидит вас передо мной на коленях, то люди могут решить, что я запугиваю вас. Цао Цзиньсю ненадолго замерла, затем кивнула и начала извиняться: — Вы правы, госпожа, это всё моя вина. Я потеряла невинность и не могу сравниться с вами. Вы образованны и разбираетесь в правилах приличия. Прошу, не сердитесь на меня, — говоря это, она продолжала преклонять колени. Хэ Хунвень попытался помочь Цао Цзиньсю подняться, но она отказывалась вставать. Вместо этого она вцепилась в подол юбки Минлань и слёзно умоляла: — Госпожа Шен, взгляните на меня. Я вам и в подмётки не гожусь. Прошу, сжальтесь надо мной. Все эти годы я влачила жалкое существование. Отчаяние не раз доводило меня до попыток самоубийства, и лишь мысли о братце Хунвене придавали мне смелости продолжать жить. Прошу, позвольте мне остаться рядом с ним... Её голос был преисполнен печали, и она преклоняла колени перед Минлань в смиренной позе скромного просителя. Затем она подняла голову и уставилась на Хэ Хунвеня так, будто он был её единственной надеждой. Мягкосердечный Хунвень, чуть не плача, умоляюще взглянул на Минлань и пробормотал: — Сестрица Минлань, ты же видишь, она... Он осёкся, встретившись глазами с Минлань. Минлань захлестнула ярость. Если в такой ситуации она откажется выполнить просьбу Цао Цзиньсю, её будут считать злой женщиной. Сделав несколько шагов, Минлань остановилась в тени дерева и взглянула на унижавшуюся перед ней Цао Цзиньсю, и сказала: — Прошу, не плачьте, сестрица Цзиньсю. Я хочу кое-что спросить у вас. Братец Хунвень однажды говорил мне, что у вас есть две старших сестры, рождённых наложницами, и одна младшая. Что с ними сейчас? Цао Цзиньсю подняла голову и безучастно посмотрела на Минлань, не понимая, что та имеет в виду. На этот вопрос было сложно ответить. На некоторое время Цао Цзиньсю задумалась и, наконец, ответила: — Они… с ними всё в порядке. Они остались в префектуре Лян и не вернулись с нами. После короткого замешательства Хэ Хунвень потрясённо спросил: — Почему они остались в префектуре Лян? Ведь дядюшка и тётушка оба вернулись в столицу. Почему они не вернулись с вами? Цао Цзиньсю ответила вялым голосом: — Они… они все замужем. Хэ Хунвень сразу понял, что с ними случилось, и изменился в лице. Примечания: К сожалению, из-за проблем со зрением нас на некоторое время (а, возможно и навсегда) вынуждена оставить Crossenti. Желаем ей удачи и скорейшего выздоровления!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Minlan/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)