Ранобэ: Изолятор

Описание: Ещё с детства, когда в жизни Уцуги Минору разыгралась ужасная трагедия, он неустанно желает лишь одного: одиночества. Спустя годы Минору удивительным образом встречает артефакт, который, вселившись в тело, претворяет желание носителя в жизнь... но спокойствие Минору только снится. Были и другие, кто обрёл аналогичные способности, только вот их искажённые желания уже не столь безобидны. Когда кровожадная сила угрозой нависла над дорогими ему людьми, хватит ли Минору новообретённых способностей, чтобы встать на её пути? И есть ли будущее у того, кто больше всего на свете жаждет одиночества? История Изолятора начинается!

Кол-во глав: 1-26

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Фрагмент 01

Воспоминания? Что такое воспоминания? Услышав вопрос Минору, его старшая сестра, Вакаба, отложила ложку, которой зачерпнула кусочек обеденного пудинга. — Ми-кун, ты помнишь, что вчера было на обед? — немного поразмыслив, ответила она. — Ну-у... Взгляд Минору тут же перебежал от сидящей рядом Вакабы на кухню — к матери, которая что-то мурлыкала за раковиной у посуды. На выходных она всегда что-то готовила, и когда часы пробивали три пополудни, из кладовой рядом с кухней как по мановению волшебной палочки появлялись иной раз пудинг, иной — печенье или пирог. Вакаба с Минору окрестили кладовую «мамина тайная комната». Вчера же из тайной комнаты появился... — Кажется... варварский крем! — Угу, только баварский, — усмехнулась Вакаба, затем взяла со стола салфетку и принялась оттирать с лица брата прилипшую карамель. — Так вот, Ми-кун. Что тебе больше понравилось, вчерашний баварский крем или сегодняшний пудинг? Минору задумался и теперь, уставившись на уже ополовиненный карамельный пудинг. Он ему очень понравился. Когда пудинг готовила мать, в нём, в отличие от магазинных, совсем не горчила карамель и оставался яичный привкус. Но баварский крем понравился Минору ничуть не меньше. В особенности тот, вчерашний, клубничный: он мягко таял во рту, как снежинка. — ...Но мне оба нравятся... Не в силах выбрать, Минору едва не расплакался. Вакаба улыбнулась и нежно погладила брата по головке. — Угу, вот и я тоже оба люблю. Ладно, Ми-кун, а теперь скажи, ты можешь вспомнить, какой у того крема был вкус? — Могу! Клубничный! — тут же повеселев, живо воскликнул Минору. Мама бросила взгляд в гостиную и расплылась в улыбке при виде оживившихся детей. — Хорошо, клубничный. А вспомнить этот вкус можешь потому, что внутри тебя есть воспоминания о баварском креме. Воспоминания — это то, что ты запомнил. — Хм-м... Для Минору это было малость тяжеловато, но он старательно обдумал слова сестры и сделал простой вывод. — ...Значит, я теперь буду запоминать все обеды! — Зачем? — Потому что если я их запомню, то смогу вспомнить даже после того, как съел! И пудинг, и варварский крем, и экрелы, я всё-всё запомню! — Понятно, — Вакаба посмотрела на лицо брата и снова улыбнулась. — Тогда нужно хорошенько всё распробовать, пока еще осталось. А потом давай вместе его нарисуем. Тогда мы точно запомним его навсегда. — Я всё-превсёшеньки запомню! И когда стану большим, Вака-чан, сделаю вам с мамой пудинг! — Хорошо, буду ждать. Ты обещал.

В этом воспоминании Минору четыре года, а Вакабе — семь.

＊＊＊

Эй, Вака-чан. Из чего сделаны воспоминания? Услышав вопрос Минору, его старшая сестра, Вакаба, отложила ручку, с которой корпела над домашней работой, и удивлённо склонила голову. — ...В смысле, «из чего»? — Ну... воспоминания же собираются внутри головы? Когда запоминаешь игру или песню, у тебя прибавляется что-то новое, а когда забываешь — снова пропадает, так? Вот это, которое прибавляется и пропадает, это что? Слова? — Ого, какие сложные вопросы ты задаёшь, Ми-кун, — усмехнулась Вакаба. Дома и в саду он прочитал невесть сколько книг и многое из них почерпнул, но пропасть в знаниях между собой и сестрой преодолеть не смог — она ведь была старше на три года. И если Минору что-то не понимал, она почти всегда могла ему удобоваримо объяснить это. Но иногда даже Вакаба не могла ответить сразу, и в такие моменты на её лице появлялась мягкая, с едва уловимым оттенком грусти, улыбка; Минору обожал видеть её такой повзрослевшей. — Носитель воспоминаний... Хорошо-о... значит, так: в голове у людей... — неторопливо начала Вакаба и, протянув руку, потрепала брата по макушке, — ...находится мозг. Мозг состоит из так называемых нейронов, а эти нейроны соединяют синапсы. — Нейронов... и сип... насов? — Синапсов. Говорят, наши воспоминания хранятся как раз в них, но из чего они состоят — никто пока не знает. Как раз сейчас учёные по всему миру трудятся над этой задачей. — Хм-м-м... А эти синапсы, их внутри головы примерно сколько? Грустная улыбка Вакабы растянулась ещё шире. — Ну-у... Ми-кун, ты до скольки можешь сосчитать? — До ста! — бодро выкрикнул он число, до которого научился считать только на днях, и Вакаба, восхитившись: “Вот это да”, снова потрепала его по головке. — ...Ну а мозг, как считается, вмещает в себя больше ста миллиардов нейронов. Сто миллиардов — это десять, только в сто раз больше, а потом ещё в сто раз, ещё в сто раз, ещё раз и ещё. — В сто раз...и ещё в сто раз и ещё?.. Минору, будучи не в силах понять даже обычное «в сто раз больше», поник. — А это больше, чем книг в папиной комнате?.. На стеллажах в отцовском кабинете вперемешку теснилось множество книг — совсем новых и очень старых. Как-то раз Минору попробовал сосчитать их по очереди, но в итоге оказалось, что целых пятьдесят — это только одна полка, а потом он и вовсе запутался. Вакаба, хихикнув, кивнула. — Да, книг у папы полно. Наверное, где-то тысяча... но сто миллиардов — это намного, намно-ого больше. И знаешь… кажется, у каждого из этих ста миллиардов нейронов есть около десяти тысяч синапсов. — ?.. Минору даже рот открыл от величины названных сестрой чисел. Вакаба обняла брата и посмотрела за окно, на синее небо. — Сто миллиардов, помноженные на десять тысяч — это триллион... В нашей галактике — Млечном Пути — тоже примерно сто миллиардов звёзд, поэтому у нас в головах, Ми-кун, такое же количество синапсов, сколько было бы звёзд в десяти тысячах галактик. Однажды ты тоже сможешь посчитать... и даже представить. Когда разговор утих, Минору крепко прижался к Вакабе, и та прошептала: — Расскажи потом и мне, когда сможешь. Что ты почувствовал с триллионом синапсов... Обещаешь? По крайней мере последние слова сестры Минору понять удалось. Поэтому он посмотрел ей в глаза и решительно кивнул. — Угу, обещаю! Когда я пойду в школу, обязательно научусь считать до миллиарда!

В этом воспоминании Минору шесть лет, а Вакабе — девять.

＊＊＊

Вака-чан... Мне страшно, Вака-чан... * Вакаба крепко обняла младшего брата, словно старалась, чтобы ни единая душа не услышала тихий вой Минору. Однако вскоре отпустила его и усадила рядом. Казалось, он вот-вот разрыдается вновь, но Вакаба приставила палец к губам, и он кое-как сдержался. Они прятались в глубине маленькой кладовой у кухни — в «маминой тайной комнате». Стянув с нижней полки одного из шкафов большое ведро, Вакаба без промедлений открыла спрятанный под ним люк в погреб. Весь его объём занимали два десятикиллограмовых мешка с рисом, но Вакаба с силой, которой, казалось, неоткуда было взяться в тонких ручках, вытащила их и затолкала вместо них Минору. Она собиралась уйти, но Минору отчаянно схватился за руки сестры. — Вака-чан, куда ты?.. — спросил он дрожащим голосом, и Вакаба улыбнулась — мягко, но с видимым напряжением. — Сестрёнка идёт звонить дяде-полицейскому. Ми-кун, посиди здесь тихонько. — Нет... Вака-чан, останься!.. Вакаба прервала Минору словами, столь много таящими за собой: — Всё будет хорошо. — ...Но... — Всё будет хорошо. Потому что я защищу тебя. Главное — верь, а пока меня нет — звука не подавай и считай про себя. Если сможешь сосчитать до тысячи — сделаю тебе пудинг. — Правда? Обещаешь? — со слезами в голосе спросил Минору, и Вакаба с улыбкой кивнула. — Да. Обещаю. Так что ни за что отсюда не выходи. Крышка люка опустилась, и погреб заволокла тьма. Послышалось два глухих удара, а затем по полу протащили что-то тяжёлое. Это Вакаба опустила два мешка риса в ведро и придавила им крышку люка. Вскоре тихие шажки отдалились, быстро растворившись в тишине. Минору, сдерживая рыдания, начал упорно считать. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь... Откуда-то издалека раздались тяжёлые шаги. Громкие, грубые, они явно не принадлежали членам семьи. Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре, пятьдесят пять... Шаги приближались. Что-то большое в гостиной с треском повалилось на пол. Следом упал стул в столовой. Незнакомец дошёл до кухни. Яростно застучал дверцами холодильника и буфета. Полетели на пол, разбиваясь, тарелки и бокалы. Сто двадцать девять, сто тридцать, сто тридцать один, сто тридцать два... Наконец хозяин шагов добрался до кладовой. Коллекция специй, которой так гордилась мать, посыпалась на пол. Немного погодя к ним присоединились сковородки и кастрюли. Видеть всё это Минору не мог, но составить картину не составляло труда. Туц-туц. Шаги раздавались повсюду, будто кто-то проверял, нет ли чего под полом. Сто пятьдесят пять, сто пятьдесят шесть, сто пятьдесят семь... Что-то тяжёлое зашуршало прямо над Минору. Это ведро с двадцатью килограммами риса пришло в движение... Сто пятьдесят девять, сто шестьдесят... Однако остановилось на полпути. Сто шестьдесят один, сто шестьдесят два... Шаги медленно удалялись. Со стороны кухни и столовой вновь понеслись звуки разрушений. Сто восемьдесят, сто восемьдесят один, сто восемьдесят два... Шаги исчезли. Последовала долгая, ужасно долгая тишина. Минору продолжал считать. Он считал и считал, как велела сестра. Некоторое время спустя раздались сирены. Остановились они прямо у дома, и в двери вошло множество людских ног. Взрослые что-то напряжённо кричали друг другу. Считать. Счи-тать. К моменту, когда он досчитал до трёх тысяч шестисот семнадцати, ведро над головой, наконец, отодвинули до конца, и люк открылся. Щурясь от яркого света, Минору поднял глаза. Однако лицо, представшее перед ним, принадлежало незнакомому человеку в каске с золотой эмблемой и синей униформе. Это была не Вакаба, а какой-то незнакомец. Минору снова свернулся калачиком и продолжил считать. Три тысячи шестьсот восемнадцать. Три тысячи шестьсот девятнадцать. Три тысячи шестьсот двадцать…

В этом воспоминании Минору восемь лет, а Вакабе — одиннадцать. Три обещания канули в вечность, и больше уж не исполнятся никогда. ↑ Настоятельно рекомендую ZHIEND - Heavy Rain.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Фрагмент 02

2019-й год, июль. Большой радиотелескоп «Драйден I», установленный в кратере Драйден на обратной стороне Луны, уловил слабый, но совершенно точно осмысленный электромагнитный выброс. Это был очень короткий сигнал с центральной частотой 1420.406МГц, который то и дело повторялся, перемежаясь короткими интервалами: два раза, потом три, пять, семь, одиннадцать, тринадцать и, наконец, семнадцать раз. 2, 3, 5, 7, 11, 13, 17. Это первые семь простых чисел — факт, известный даже младшеклассникам. Новость облетела земной шар, и специалисты, учёные и даже энтузиасты в самых разных областях бросились анализировать содержимое сигнала. По первым буквам «Seven Prime Numbers» его окрестили «SPN-сигналом», всего за неделю перебрали каждое возможное объяснение «посланию извне», а затем опубликовали данные в Интернете. Но ни один аргумент не оказался достаточно убедительным, чтобы люди сошлись во мнениях. Когда же выяснилось, что SPN-сигналы были предупреждением о некой близящейся катастрофе, всё уже успело начаться и закончиться. 2019-й год, сентябрь. В нескольких высокоэнергетичных регионах Земли произошла массовая высадка внеземных органических жизнеформ, прежде не контактировавших с человечеством. Однако ввиду их чрезвычайно малых размеров и отсутствия интеллекта, об их появлении знали, за редкими исключениями, только люди, столкнувшиеся с ними непосредственно.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Параграф 001: Кусатель. The Biter

В версии с изображениями тут находится картинка. Так вышло по воле случая? Или, быть может, что-то во мне привлекло его? Столкнувшись с одной из них, Уцуги Минору потом ещё не раз задавался этим вопросом. Правды он не знал. Но кое в чём не сомневался: та чёрная сфера неверно истолковала его желание. Даже с помощью дарованной сверхъестественной способности таким способом ему никогда не получить желанного одиночества. Ведь своими силами он его не смог найти и поныне. Что же оно такое — совершенное, идеальное, абсолютное одиночество, которое он без устали искал с того дня?

Часть 1 Узкая чёрная полоска дороги уходила вперёд, теряясь в тумане. Тонкие подошвы кроссовок методично стучали по влажному асфальту. Выдерживая темп, Минору попеременно дважды втягивал воздух носом и дважды выдыхал через рот облачка пара. Сердце ритмично билось, перекачивая кровь. Сокращения мышц, дыхание, пульс. Во время бега Минору чувствовал лишь это. Он не страдал от лишнего веса — наоборот, ощутимо отставал от нормы; не состоял он и в школьном клубе лёгкой атлетики, забота о здоровье и тренировки тоже были ни при чём. Он даже не вполне понимал, нравятся ли ему вообще занятия бегом. Причина, по которой Минору взял в привычку каждое утро устраивать себе десятикилометровый марафон, крылась в том, что хотя бы во время бега у него получалось ни о чём не думать. К тому же ему казалось, что участившиеся пульс и дыхание уносят с собой ненужные воспоминания. По этой же причине ему хотелось бегать не утром, а ночью. Пробежаться бы вечером по аллее вдоль реки, следуя лишь за светом луны и далёких городских огней, и смыть вместе с потом все накопленные за день воспоминания... Вот только когда он однажды попытался выйти на пробежку в десять вечера, сводная сестра, Ёшимидзу Нориэ, ему запретила — пусть мягко, но категорично. Действительно, по ночам с берегов Аракавы часто доносились завывания модифицированных скутеров; да и Минору, первоклассник старшей школы, даже в помыслах не смел идти против Нориэ, от которой он зависел целиком и полностью. Уже пять лет, как пробежки по утрам стали для него ежедневным ритуалом, и третье декабря 2019-го года не стало исключением. Толчок ногой. Взмах рукой. Выдох. Вдох. Раннее декабрьское утро выдалось тёплым, и ветер приятно задувал в полурасстёгнутую ветровку. На следующей неделе обещали дожди, так что бегать в лёгкой одежде оставалось всего несколько дней. Можно было, конечно, надеть дождевик, бегать зимой под дождём и получить десятикилометровый маршрут в практически единоличное распоряжение, но тогда на учёбу ни физических, ни умственных сил не хватило бы. Без хорошей нагрузки, разумеется, бегать глупо, но ещё глупее клевать носом на уроке и навлечь на себя гнев учителя. Минору бегал, чтобы отделаться от воспоминаний, а нагоняй учителя придётся забывать несколько недель. В последний раз он получил выговор два года назад, на втором триместре второго года средней школы. Его классный руководитель заявил, что испечённый сводной сестрой вишнёвый пирог, который он положил себе в бенто, подпадает под школьный запрет на сладости, и после основательной перебранки пирог конфисковал. В тот раз учитель дошёл до того, что начал говорить грубости и про Нориэ; Минору, отчаянно сопротивляясь растущему возмущению, не сдержал слёз. Задиры-одноклассники не могли такого пропустить, осыпали его насмешками, и когда терпение лопнуло... —Тц!.. Минору стиснул челюсти и заметно прибавил темп. Он бежал по маршруту едва ли не спринтом, выплёвывая сквозь зубы обрывки фраз. — Зачем... я это... вспомнил?! Забыть. Я должен забыть. Все воспоминания о собственной тупости. Иначе вспомнится и всё остальное. Даже тот день восемь лет назад. Воспоминания того дня, когда весь его мир уничтожили; того дня, когда он сидел в тёмной дыре и только и мог, что считать. Минору помчался что было сил. Дыхание сбилось, пульс участился. Но этого не хватало. Без боли не получится очистить сознание, что погрязло в воспоминаниях будто в чёрных сточных водах. Бежать. Бе-жать. Если б только он мог продолжать мчаться, пока не износится сердце или лёгкие... И тогда воспоминания остались бы позади, а сам он отправился бы в неведомые края. Но, увы, уже через несколько секунд за пеленой тумана показались серебристые столбики — транспортная преграда, а заодно старт и финиш его бегового маршрута. Он подавил нахлынувшее отчаяние и стал понемногу сбавлять темп. Едва ветер, остужавший грудь во время бега, ослаб, как под ветровкой проступил пот. И дыхание, и пульс почти моментально вернулись к норме. Неторопливо преодолев последние пятьдесят метров, Минору прошёл между столбиков и остановился. Потом напульсником смахнул пот со лба и остановил таймер спортивных часов, которые носил на левой руке. Когда те пискнули, он недоверчиво посмотрел на цифры, что отобразил ЖК-дисплей... и обомлел. Он, конечно, ожидал хороших результатов, но это... — ...Слишком быстро... — обронил Минору и глубоко вздохнул. Имея за плечами пять лет утренних пробежек, он приобрел какие-никакие, но знания о длинных дистанциях. И благодаря этому прекрасно понимал: время забега — не та вещь, которую легко улучшить. Результаты, как правило, меняются день ото дня, в зависимости от физического состояния, погоды и прочего, и хоть какой-то прогресс наступает только через несколько месяцев... а замечают его и того позже. По крайней мере до сих пор всё было так. А теперь, если верить часам, всего за три месяца Минору улучшил свой рекорд почти на три минуты. Конечно, в конце он чуть-чуть поднажал, но в целом даже сдерживался. Отпустив часы, он потянулся правой рукой к груди. Надавил кончиками пальцев на центр грудной клетки. Боли не было, чужеродное тело не ощущалось. Но чувства не лгали. Прямо над сердцем едва заметно притаилось тихо посапывающее нечто. — ...Это ведь из-за тебя? — шепнул Минору. Ответа не последовало. Впрочем, других объяснений все равно не было. Тот случай тремя месяцами раньше ему не приснился. Нечто спустилось с неба, просочилось ему в грудь и исчезло. Нет… Прижилось и слилось с телом. И из-за этого Нечто его скорость неестественно возросла. И не только она; с недавних пор ему казалось, что и слух со зрением заметно улучшились. ...Быть не может. Бессмыслица какая-то , — говорила логика, но подсознание шептало в ответ: Здравый смысл — всего лишь иллюзия. В нашем мире возможно всё, даже выходящее за пределы здравого смысла, каким бы странным, ужасным и печальным оно ни было. Например, счастливая жизнь семьи из четырёх человек исчезла в одночасье при непонятных обстоятельствах. — ...Неважно, — прошептал Минору и опустил ладонь. Чем бы ни была вселившаяся в него штуковина и как бы она ни повлияла на среднее время его бега, это всё неважно. В конце концов, он ведь бегал не для того, чтобы участвовать в каких-то соревнованиях. Желал он всего лишь продолжения обычной серой повседневности. Не создавать лишних воспоминаний, не оставаться в чужих, просто продолжать, словно призрак, незаметное существование. Да уж, сейчас я точно какой-то призрак. Всё-таки в тот день вместе с отцом, матерью... и сестрой должен был умереть и я , — продолжая внутренний монолог, Минору повернулся. Немного позади виднелась лестница набережной. До дома отсюда было около километра. Минору убрал с экрана часов таймер и убедился, что до школы осталось ещё немало свободного времени. Он взглянул на небо — оно понемногу покрывалось багрянцем. Начинался новый день, ничуть не отличающийся от предыдущего. Проверяя в уме расписание, Минору повернулся было к лестнице... ...как вдруг за спиной послышались отчётливые шаги. Его нагонял бегун, двигавшийся по тому же маршруту. Минору отошел к левой стороне аллеи, иначе он загородил бы единственный проход сквозь ограждение — строго по центру. А если бы на него при этом раздражённо цыкнули или сказали бы еще что-то, память, которую он с таким трудом очищал, тут же забилась бы отвратными воспоминаниями. Любуясь небоскрёбами нового центра Сайтамы, сверкавшими в лучах утреннего зимнего солнца, Минору ожидал, когда бегун минует его... Но шаги неспешно замедлились и вскоре остановились прямо перед ним. Их владелец тяжело дышал и пах довольно приятно. Прямо на незнакомца Минору не смотрел, но, похоже, бегун оказался девушкой. Тоже, наверное, пользовалась этими столбиками как финишной чертой. Впрочем, стоять здесь вечно Минору не собирался. Он отвёл взгляд и уже хотел было сбежать к лестнице, но его планы снова потерпели неудачу. Незнакомка неожиданно обратилась к нему из-за спины. — А, постой... кажется... Уцуги-кун? — спросила она, задыхаясь, и потрясённый Минору остановился. По голосу он её не узнал. И знакомых, бегающих по этой же аллее в это же время, у него не было. А если бы были, он нарочно сменил бы место или время. На секунду он задумался, не стоит ли сказать «нет, вы ошиблись» и сбежать, но предыдущие ошибки научили его, что в жизни такое опрометчивое и даже хамское поведение ни к чему хорошему не приводит. Так что Минору отказался от мыслей о бегстве и неловко повернулся. Совсем рядом с ним, упершись руками в колени и с трудом пытаясь отдышаться, стояла женщина... нет, девушка миниатюрного телосложения. Наверное, его ровесница, или, может, чуточку младше. Впечатление миниатюрности дополняли короткие волосы. На вид хрупкая, но на руках под салатового цвета спортивным костюмом были заметны крепкие мышцы, явный результат ежедневных тренировок. А ещё… Она смотрела на него снизу вверх, и черты лица показались Минору смутно знакомыми. — Э-э... эм... Пока он тщетно пытался отвертеться от невысказанного вопроса “ты кто?”, от улыбки девушки не осталось и следа, а губы обиженно надулись. Наконец отдышавшись, она глубоко вдохнула, выпрямилась и, уперев руки в боки, заявила: — Минова. — П-простите? — Минова Томоми. Старшая школа Ёшики, класс 1-8. — А-а... Не зная, как лучше отреагировать, Минору вяло кивнул. Старшая школа Ёшики в префектуре Сайтама — школа, в которой, собственно, Минору и числился; год обучения совпадал, а вот класс — нет. Класс Минору находится в противоположном конце школы; ничего удивительного, что за короткие восемь месяцев он не запомнил лицо некой Миновы Томоми. Когда он добрался до этой мысли, Томоми снова к нему обратилась: — А в Хачио я была в классе 2-2. — ...А-а... На этот раз Минору кивнул увереннее. В средней школе Хачио Минору тоже когда-то учился. Более того, на втором году он учился как раз в классе 2. Получается, эта девушка всего два года назад — а точнее, год и девять месяцев — была его одноклассницей. Запоминать лица — не его конёк. Ещё бы, Минору ведь даже посреди разговора не смотрел собеседнику в лицо. И всё же, проучившись в одном классе целый год, хотя бы парой слов они должны были перекинуться. Если даже с учётом этого на ум ничего не приходило, то уж не значит ли это, что каждодневная «очистительная пробежка» приносила больше пользы, чем он полагал?.. Пока он над этим раздумывал, надутое личико девушки вдруг показалось ему знакомым. Минору, нахмурившись, старательно ухватился за далёкое воспоминание. — Так... Минова-сан, Минова-сан... а... кажется, раньше у тебя волосы были длиннее... — пробормотал он, и Томоми просияла. Она кивнула так энергично, что короткие волосы взметнулись. — Верно! Перед поступлением в старшую я их обрезала. — Хм... Она ждёт, пока я поинтересуюсь, или просто так сказала? — колебался он. Но Томоми, к счастью, не собиралась тянуть с историей волос и, защипнув кончик пряди, которой теперь недоставало трёх сантиметров до плеч, продолжила: — Просто в клубе лёгкой атлетики первогодкам длинные носить запрещено. Вот в средней школе и с резинкой было всё окей. — Понятно, — выдал Минору дежурный ответ. Если считаешь правила клуба несправедливыми, могла бы настоять на их изменении или бросить его , — этого Минору вслух говорить не стал. Он слышал, что из клубов, в особенности спортивных, нельзя так просто взять и выйти, а первогодкам возмущение устоявшимися правилами грозило неприятностями. Хотя, что-то я много навыдумывал. Скорее всего эта Минова Томоми просто любит атле… любит заниматься бегом. И ради этого без тени сомнения пожертвовала волосами. За размышлениями в Минору пробудилось ещё одно далёкое воспоминание: школьная линейка, директор на сцене вручает грамоту ученице, а та торопливо кланяется. За спиной у неё — задорно болтающийся конский хвостик. — А-а... Минова-сан, кажется, ты в третьем классе на национальный турнир попала... — Медленно соображаешь! — выпалила недовольная Томоми, но тут же расплылась в улыбке. — Хотя о чём ещё говорить, когда разговор заходит о клубах. И вообще, тогда я всего лишь десятой в рейтинге средних школ была... а в этом году даже с отборочных на районные вылетела... — Д-да что ты, не скромничай. Мне до таких высот как до луны, — неуклюже попытался он загладить разговор, однако Томоми почему-то снова надулась. — ...Так чего же я, Уцуги-кун, за тобой угнаться не смогла? — Э? — Я увидела тебя еще на мосту Ханекура, но даже приблизиться не смогла, пока досюда не добралась! — ...Я и н-не заметил... — А ты, я смотрю, даже особо не вспотел. — ...П-просто сегодня прохладно... — несмотря на внешнее спокойствие Минору пребывал в панике. Ученица из той же школы обнаружила его тренировочный маршрут, более того, проследовала за ним, а он даже и не заметил. И в довершение всего, Минору и мечтать не мог, что его физические данные разовьются до того же уровня, что у человека, принимавшего участие в национальном турнире лёгкой атлетики среди учениц средней школы. Томоми сверлила потерявшего дар речи Минору пристальным взглядом больших карих глаз. — Уцуги-кун, ты же ни в средней, ни в старшей школе лёгкой атлетикой не занимался? — ...Угу. — Каждый день здесь бегаешь? Сколько уже? На какую дистанцию? — Это самое... — Скрыть-то он хотел, но растерялся и в итоге ответил как есть: — Пять лет, где-то по десять километров. — Э-э-э-э?! — Минору не знал, какие уж там выводы сделала Томоми, но на её личико мигом вернулась улыбка. — Здорово, даже в нашем клубе почти никто столько самостоятельно не занимается. А затем она произнесла слова, которых Минору опасался больше всего. — Раз ты такой быстрый, обязательно вступай к нам в клуб! —...Э... м... На этот раз отделаться простым «угу» не вышло бы. Если бы Минору состоял в клубе — не обязательно легкоатлетическом, а вообще в любом, количество ненужных воспоминаний подскочило бы в разы. А главное — скорость, которой так заинтересовалась Томоми, он обрёл не благодаря пяти годам тренировок. Минору считал, что это влияние «нечто», вселившегося в его тело три месяца тому назад. Нет ничего хорошего в том, чтобы с помощью этой, так сказать, заимствованной силы соревноваться с честно работающими над собой членами клуба, не говоря уже о том, что скорость как пришла нежданно-негаданно, так может и уйти. Если Минору примет приглашение, а потом вдруг ни с того ни с сего растеряет прыть... от одной только мысли его бросало в холодный пот. — ...Как бы сказать... ...Я бегаю не ради того, чтобы стать быстрее. Минору ломал голову над ответом — никак не получалось подобрать слова помягче, чтобы это выразить. Но ответить он так и не успел. — !.. Его чрезвычайно обострившийся в последнее время слух уловил какое-то шуршание. Он рефлекторно обернулся направо: под покровом густого тумана быстро приближалась тень. Велосипед… шоссейный. Велогонщик, не сбавляя скорости, мчался к столбикам заграждения. И на его пути стояла Минова Томоми. Распознал ли велосипедист в размытых фигурах перед ним людей — неясно, но Томоми его однозначно не заметила. До неминуемого столкновения, нет, аварии осталось меньше трёх секунд. А после столкновения с велосипедом, двигающимся на скорости тридцать километров в час, царапинами не отделаешься. — Эй! — крикнул велосипедист, видимо наконец-то заметив Томоми. Минору как по сигналу пришёл в движение. Он шагнул вперед и, не успев даже опустить ногу, потянулся к Томоми, правой рукой обхватил её за спину и что было мочи толкнул влево. Тонкие покрышки заскрипели от экстренного торможения, но шоссейный велосипед продолжил скользить по мокрому от тумана асфальту. Оттолкнуть Томоми Минору успел, но от толчка сам завалился вперёд. Справа неумолимо приближался велосипед. Сейчас врежется. Минору затаил дыхание. Почувствовал, как громко ударило сердце. И в этот момент... «Нечто» очнулось ото сна. Звуки угасли. Мир перед глазами окрасился в синеватый оттенок. Подошвы кроссовок оторвались от дорожного полотна, тело приподнялось на несколько сантиметров. Рычаг тормоза, выступающий из рога на рукояти, коснулся его руки. Должен был. Но Минору ничего не почувствовал. Ни боли, ни шока, ни даже простого прикосновения. Велосипед же сместился с курса — его будто откинуло, занесло, но велосипедист, кое-как удержав равновесие, вернулся к центру аллеи. Примерно тогда же проявившее себя «нечто» ушло восвояси. К миру вернулись обычные краски, а ступни Минору коснулись земли. Отступила и причудливая тишина, уступив место городскому шуму. — Осторожнее там! — сердито крикнул велосипедист, медленно повернулся, покосился напоследок через солнцезащитные очки и умчался дальше по улице. Минору некогда было благодарить судьбу, что всё обошлось. Что это было?! Застыв в нелепой позе и нервно глотая воздух, он поднял занемевшую руку к глазам. Велосипед должен был задеть кисть. Не коснуться вскользь, а ударить по ней. После столкновения такой силы, что велосипед сместился с курса, очень странно, что самого Минору не отшвырнуло прочь, и уж по крайней мере должен был остаться синяк. Но как он ни вертел руку, а никаких ссадин или ушибов не нашёл. Естественно, не ощущал он и намёка на боль. — У... Уцуги-кун! Ты цел?! — хрипло произнесла Минова Томоми. Минору опустил руку и повернулся. Девушка сжала руки перед грудью, сложила чересчур отчётливые для современной девушки брови идеальным домиком, глаза широко распахнуты — вот-вот выпадут, а губы приняли форму овала.

В версии с изображениями тут находится картинка. И увидев её такую нелепую реакцию... Минору не сдержал смешка. И тут же, смутившись, прикрылся ладонью. — П-прости. Просто ты сейчас такое лицо сделала... Томоми недоумённо моргнула, а потом залилась краской. — Э-эй, я тут о тебе беспокоюсь, а ты! А лицо у меня всегда было слишком выразительным! Ах, ничего не болит?! Тебя же велосипед сбил! — ...Да, но... Минору придал лицу серьёзное выражение и продемонстрировал Томоми руку. — Кажется, цела. И нигде не ранен. — П-правда?.. Слава богу… — Томоми облегченно вздохнула, но затем ни с того ни с сего с досадой прикусила губу и низко склонилась. — Прости, что застыла как вкопанная! И спасибо, что спас! — Н-не стоит... хорошо, что ты не пострадала, — ответил Минору, но миниатюрная бегунья все еще не разгибалась и только секунд через пять робко подняла глаза. — ...Меня уже как-то раз здесь чуть не сбили. Поэтому обычно я бегала в парке Акигасэ... Парк, о котором упомянула Томоми, находился на юго-западе района Сакура города Сайтама одноимённой префектуры, и возвели его вдоль основного рукава Аракавы. Он был весьма популярен среди бегунов, но Минору старался там особо не появляться. Не только в Акигасэ — в любом крупном парке его посещали воспоминания о далёком, очень далёком прошлом. — ...Да, велосипедисты здесь гоняют только так. Но здорово, что всё обошлось, — оборвав размышления, Минору вернулся к теме, и Томоми наконец улыбнулась. — Угу. Нет, правда, большое спасибо, Уцуги-кун. У нас скоро поездка на природу, и если б я поранилась, на ней можно было бы ставить крест. Вечно ты так... Последовала пауза, и Минору слегка наклонил голову. У Томоми на лице проскочила искорка сомнения, но она решила продолжить: — ...В общем, как-то раз во втором классе ты начал ругаться прямо в кабинете, помнишь? Я вот хорошо запомнила. В тот раз ты разозлился, потому что учитель дурно отзывался о твоей старшей сестре. Ух, я тогда тоже здорово разозлилась, хотела вступиться за тебя, только храбрости не хватило. В тот раз я подумала, «Уцуги-кун, ну ты и смельчак... да ещё и добрый к тому же»... Но слова Томоми... ...Минору перестал слышать ещё на середине. Дыхание спёрло. Грудь запылала, а руки и ноги, наоборот, словно сковал лёд. Воспоминания, которые необходимо забыть... и, как ему казалось, давно забытые. Никто из присутствовавших там об этом уже, скорее всего, и не помнит. Минору смотрел в землю. Ладони сами собой сжались в кулаки. Вдохи и выдохи проходили через сдавленное горло с огромным трудом. — ...Уцуги-кун?.. — с подозрением окликнула его Томоми, но Минору, не посмотрев на неё, хрипло ответил: — Н... ну что ж, пора бы и домой, а то в школу опоздаю. Ладно... увидимся. С этими словами Минору повернулся к лестнице неподалёку и рванул со всех ног. Естественным в глазах Миновы Томоми этот побег не выглядел. А раз показался неестественным — значит, крепче остального укоренится в её памяти. Минору это понимал, но не смог заставить себя помедлить. ...А ведь я так старался быть неприметным. Почему люди меня запоминают? Почему не хотят оставить в покое? Одиночества. Он желал одиночества. Не хотел помнить людей, не хотел оставаться у них в памяти, хотел навечно свернуться калачиком в мире пустоты. Даже миновав бетонную лестницу и оказавшись среди жилых домов, Минору не сбавил шаг. Он уже и думать забыл о том странном явлении, что недавно охватило его... или же защитило.

Часть 2 Дрянь. Омерзительная. И они ещё смеют называть эти помои едой. Возмущённый до глубины души, Такаэсу Хикару отложил столовые приборы и протёр рот салфеткой. Он поднёс бокал с вином к губам — и был даже готов прожевать твёрдую, гладкую субстанцию, лишь бы избавиться от послевкусия... впрочем, он, конечно, при всём желании такого бы себе не позволил. Отпив белого вина, он поиграл с ним во рту, будто пытаясь прожевать, и проглотил. Вопреки многословным дифирамбам камерьере * , что вкус, что аромат оказались ниже среднего, но всё же лучше поданного блюда. Не опуская бокала, он перевёл взгляд на почти не уменьшившуюся порцию пасты. Он слышал, что главное блюдо этого заведения — феттучини ручной работы, но с такой готовкой лучше бы он поел сухой лапши. Поскольку свежую пасту, в отличие от сухой лапши, невозможно приготовить аль денте — чтобы в ней осталась твердость — она, если не обратить должного внимания на ингредиенты, приготовление теста и процесс варки, легко потеряет текстуру — самую свою суть. Местному феттучини, например, должного внимания не уделили. Низкосортная мука, никудышный замес, а о варке и вовсе говорить не приходилось. В результате текстуры как таковой на пробу уже не осталось — одна вязкая склизкая жижа. Текстура. Не только итальянская кухня, на критике которой специализировался Такаэсу, но и вообще любая кухня в первую очередь должна оцениваться не за вкус, не за запах и не за сервировку, а за текстуру — за ощущения на зубах. Впиться, откусить, прожевать, размолоть. Именно эти действия пробуждали примитивный человеческий инстинкт и позволяли в полной мере насладиться блюдом. Любой предпочёл бы импортное жилистое мясо с рисом за триста йен говяжьему стейку, превращенному кухонным комбайном в тягучее месиво. Повар без должного чувства текстуры в конечном счёте не преуспеет и в остальных аспектах кулинарии. Такими темпами и грядущее секондо пьятто * тоже окажется разочарованием. Будь на то его воля, Такаэсу бы немедленно покинул заведение, но поступить так он не мог: пригласил его сюда близкий к СМИ человек, представившийся местным постоянным клиентом, так что придется написать почти что хвалебную статью. Когда Такаэсу нехотя взялся за вилку и кое-как запихнул в себя кусок феттучини, недостойного пойти даже на собачий корм, в дверях кухни показался мужчина в фартуке. На бородатом, не знавшем понятия «чистоплотность» лице растянулась широкая улыбка: определённо владелец ресторана и по совместительству шеф-повар. — Здравствуйте, Такаэсу-сенсей! Все ли пришлось вам по вкусу? — громко обратился он к Такаэсу, нацепившему притворную улыбку. — Благодарю, я получаю истинное наслаждение. — Что ж, я польщён. Вас ожидают другие блюда, приготовленные со всей душой, а это, кхм, комплимент за счёт заведения. На следующем подносе — просто шедевр! С этими словами шеф поставил на столик бокал «спуманте россо» * . Ты настолько бестактен, что даже вино, да ещё и игристое, налил на кухне, не показав бутылку? Такаэсу снова захлестнула волна возмущения, но шеф этого совершенно не заметил и даже совершенно невпопад протянул ладонь. Неохотно поднявшись, Такаэсу с улыбкой пожал руку в ответ... ...Может, укусишь? — подначивало подсознание. Он приподнял грубый, узловатый, пропитанный никотином — совершенно неподобающий повару палец... и непринуждённо впился в него зубами. Резцы прокусили кожу и мясо, а когда добрались до средней фаланги, он слегка усилил нажим. Встретилась ему и текстура надкостницы, которая щёлкнула, расколовшись на гладкие половинки, и текстура хрустящих остеонов. Наконец, оказала последнее сопротивление кортикальная пластина. Когда он совершил решительный укус, лопнул сочный костный мозг. Аль денте. Аль денте. Прекрасное аль денте. — ...Сенсей? — окликнул его слегка растерянный голос, и Такаэсу очнулся. Чуть погодя — понял, что до сих пор сжимает руку шеф-повара и, сохраняя улыбку, отпустил её. — Простите за грубость: при мысли, что этой рукой создавались сегодняшние кулинарные шедевры, меня сразу трепет охватывает. Шеф неловко улыбнулся, поглаживая правую руку левой. — Ха-ха, что вы. Это я польщён слышать такое от птицы вашего полёта, сенсей. Слегка занервничал шеф наверняка не из-за пятисекундного рукопожатия с Такаэсу, а потому что подавляющую часть блюд он готовил вовсе не сам. Впрочем, лучше уж так. Если бы ему действительно пришлось дегустировать пасту с привкусом табака, несколько потерянных связей не остановили бы его от написания разгромной статьи. Проводив взглядом спешащего на кухню шефа, Такаэсу поправил воротник сшитого на заказ костюма и вернулся за стол. Жадно глотнул шампанского, стараясь успокоить «Это», что покалывало в мягких тканях нижней челюсти. Тук. Тук. Колющая боль, доставлявшая одновременно и раздражение, и удовольствие, исходила из небольшого, диаметром чуть менее двух сантиметров, комка. На осмотре Такаэсу не был, но то, что это не опухоль, знал наверняка. Потому что не его тело породило красную сферу, которая выглядела совсем как глазное яблоко живого существа. Этот глаз пришёл откуда-то «извне». Извне Токио... Японии... а может, и самой Земли. Тем вечером тремя месяцами ранее он вселился в нижнюю челюсть Такаэсу и наделил его двумя чертами. Первая — тяга кусать. А другая — способность, позволяющая её реализовать. С тех пор та штуковина — впрочем, раз она уже в его теле, наверное, стоит называть её «эта штуковина» — иногда... точнее, постоянно искушала Такаэсу: «Положи в рот, разгрызи, пережуй». «Ты уже не человек. Ты хищник, грациозно плывущий по городским трущобам, люди для тебя — добыча». Вот только покуда Такаэсу называл себя ресторанным критиком, он не проявлял желания тащить в рот неподходящие вещи. Например, провонявшие сигаретами пальцы плохого шеф-повара. ...Просто немного потерпи , — шепнул он глазу, и боль понемногу стихла. Но притаился глаз ненадолго. Такаэсу не грыз костей уже почти неделю. Когда он уже было предался воспоминаниям о грандиозном банкете, произошедшем семь дней тому назад, камерьере, наконец, подал секондо пьятто на подносе. Глазам Такаэсу предстала совершенно заурядная телячья сальтимбокка. Настолько заурядная, что Такаэсу по одному только виду мог точно представить её вкус. Вдобавок ещё и пережаренная. Будь мясо хотя бы с костями... впрочем, пусть даже так, схватить целую кость и вгрызться всё равно было бы непозволительно. Сдерживая вздох, Такаэсу натянул вымученную улыбку, которая по-хорошему должна была олицетворять его безудержное наслаждение, и взялся за нож.

С превеликим облегчением покинув ресторан, Такаэсу покачал головой и зашагал к платной стоянке, где оставил машину. Для шести вечера по этой широкой дороге шло слишком мало людей. Даже в окнах возвышающегося у него над головой небоскрёба почти не горел свет. «Новый центр Сайтамы» — звучит, может, и громко, но настанет ли день, когда он заменит токийский Синдзюку — ещё вопрос. Как минимум, этот итальянский ресторан к тому времени точно закроется. И Такаэсу здорово выводила из себя необходимость написать в статье хвалебную ложь. Во рту до сих пор ощущалась текстура растёкшейся пасты. Он уже предвкушал, как будет чистить зубы, когда дойдёт до машины: в бардачке лежали про запас бутылка минералки и дорожный набор для чистки зубов. На душе должно немного полегчать, если выжать побольше зубной пасты и драить долго, со всем тщанием. Шарк, шарк. Нынче зубы Такаэсу спокойно перенесут несколько часов чистки подряд. Не то что раньше. Когда он вернётся в Токио, то добудет себе ещё кость и с большим удовольствием пустит в ход свои прекрасные зубы. Он заприметил ещё четырёх жертв. План понадобится проработать так же скрупулезно, как в прошлый раз, но и в выборе собственного меню есть определённая доля веселья. Громко стуча каблуками туфель ручной работы, Такаэсу миновал оставшиеся пару десятков метров вдоль Сайтама Супер Арены и добрался до парковки. Потом немного задержался на входе, любуясь ожидающей внутри тёмно-синей «Мазерати Гран Туризмо». Эффектный корпус прямо-таки сочился мощью. Овальная решётка радиатора сверкала словно клыки хищника. Строенные воздухозаборники создавали впечатление рыбьих жабр. Эта машина — акула. И даже более того: самая быстрая среди всей акульей популяции акула-мако, четвертая в списке любимых акул Такаэсу. Наверняка ему полегчает, стоит только забраться в кабину, выехать на магистраль рядом со входом и утопить педаль газа в пол. Но сперва — почистить зубы. Он подошёл к двери и уже собирался открыть замок, как вдруг... Такаэсу застыл. Вкусно пахнет. Поводил носом. К стылому декабрьскому воздуху примешался слабый, но сладкий аромат. Не цветочный, и точно не запах духов. Аромат здоровой, как следует закалённой плоти и крепких костей. Слух Такаэсу, уступающий в остроте только обонянию, уловил лёгкую поступь. Тогда он прислонился к крупному корпусу своей машины и стал дожидаться хозяина шагов. Вскоре на тротуаре показалась бегущая трусцой юная девушка в спортивном костюме. Должно быть, ученица средней школы, а может, первых классов старшей. Короткие волосы были естественного цвета, косметикой и прочей химией тоже не пахло. От вспотевшей кожи исходил только аромат здорового тела, похожий на запах парного молока. Очень вкусно пахнет. Закрыв глаза, Такаэсу сосредоточился на шагах. В сухих хлопках кроссовок по асфальту слышался шум голенных костей, особо любимых Такаэсу... мелодичное постукивание беззаботной большеберцовой кости и податливой малоберцовой. Изумительно. Компактное костное вещество, составляющее наружный слой кости, соответствовало своему названию и было плотно укомплектовано. Должно быть, она с детства не страдала недостатком кальция и витаминов. Он почти видел расположившуюся за крепкими мышцами жемчужно-белую надкостницу. Когда девочка миновала парковку, Такаэсу открыл глаза и облизнулся. Тук, тук. Обитающий в нижней челюсти красный глаз кольнул его. Кусай, кусай , — призывал он. — ...Не будь так нетерпелив, компаньо, — прошептал Такаэсу в ответ и немного погодя ушёл с парковки. Фигура удаляющейся девчушки становилась всё меньше. Но острое, достойное акулы обоняние позволит запросто продолжать преследование, даже если она совсем скроется с глаз. Такаэсу спрятал острую улыбку за поднятым воротником пиджака и двинулся за добычей.

Часть 3 Четвёртое декабря, среда. Кудлатые облака затянули небо, предвещая циклон. Путь от дома, расположенного на северной окраине района Сакураку префектуры Сайтама, до школы составлял шесть километров. Минору пересекал скоростную железнодорожную магистраль Оомия и линию Сайкё с конечной у главной линии Тохоку. Обычно он ехал на велосипеде — самом обычном, в отличие от того спортивного, что чуть не сбил его вчера. Эти шесть километров он мог бы и пробегать, но тогда в школе пришлось бы переодеваться, что привлекло бы к нему лишнее внимание — ведь Минору не состоял в спортклубах. Получится ли прожить оставшиеся три с хвостиком недели две тысячи девятнадцатого года мирно и спокойно? Сейчас это было главной и единственной заботой Минору. Как раз поэтому вчерашний промах вызывал у него досаду. В конце разговора с Миновой Томоми он удрал, сломя голову, и это было крайне глупо с его стороны. Если бы он начал действовать сразу, как только заметил приближение велосипедиста, он мог бы спасти Томоми и без тех выкрутасов, а их встреча вообще могла бы завершиться обменом приветствиями без лишней болтовни. И ведь Минору прекрасно знал, что долгие разговоры приводят только к новым неприятным воспоминаниям. Но сделанного не вернешь. После вчерашнего ему оставалось только избегать встреч с Томоми и надеяться, что всё скоро забудется. Маршрут для пробежек он сменил ещё утром. С Томоми они были на одной параллели, и от случайных встреч в школе, конечно, не застраховаться, но даже если она наткнется на него — вряд ли у всех на глазах заведёт разговор с белой вороной. Она ведь всё-таки бывшая участница национальных соревнований, восходящая звезда клуба лёгкой атлетики — в общем, представительница высшего сословия школьной иерархии. За этими раздумьями Минору проехал шесть километров, остановился у школьной стоянки для велосипедов и тщательно приковал свой. Поскольку его не слишком радовала перспектива после занятий не обнаружить велосипед на месте, он не поскупился на крепкий замок, который запирался на ключ. Поправив водонепроницаемый портфель и укутавшись в шарф по самый нос, он смешался с потоком учеников и побрёл к дверям. Внутри он достал из шкафчика сменную обувь, кинул туда кроссовки и закрыл металлическую дверцу, старательно прокрутив три колёсика кодового замка. Конечно, для душевного спокойствия стоило бы и сюда повесить небольшой замок, но так больше шансов привлечь нежелательное внимание. Да такие меры и ни к чему — едва ли среди учеников старшей школы и сейчас найдутся любители подшутить, спрятав чужую обувь. Большинство школьников даже не пользовалось замками — но для Минору это было принципиально. ...Всё-таки не доверяю я людям. Раз эта черта не исчезла за столько лет, надо постараться хотя бы не показывать её при других. Так, сегодня весь день ни с кем не заговариваю, сижу тише воды. Хотя вряд ли хоть кому-то есть дело до моих причуд , — Минору с самого утра погрузился в пессимистичные раздумья. И тут же кто-то хлопнул его по спине * , весело воскликнув при этом: — Утречка, Уцуги-кун! Оцепенев, Минору неуклюже обернулся. Перед ним, невинно улыбаясь, стояла Минова Томоми, одетая в спортивную форму. Тетради, школьные принадлежности и вещи для занятий в клубе, видимо, помещались в жёлтый ранец у неё за спиной. Её лоб слегка поблескивал от пота. Всего несколько секунд назад Минору убеждал себя, что «в школе она к нему не обратится», и теперь пребывал в ступоре — слишком уж быстро его уверенность потерпела крах; и всё же он кое-как выдавил: — ...Доброе утро, Минова-сан. Раз уж всё так обернулось, стоило поскорее извиниться за вчерашний побег, но Минору замешкался, не зная, как лучше начать. Впрочем, от того, что он как воды в рот набрал, лучше не становилось. Нужно было начать с чего-нибудь естественного, непринуждённого... Итогом его скоростных судорожных раздумий стал... — Ты всегда бегаешь до школы? ...такой вот вопрос. Томоми уверенно кивнула, поставив только что снятые кроссовки на дощатую решётку. — Угу, но это просто разминка. Кстати... ты частенько проезжаешь мимо меня, Уцуги-кун. — Э... п-прости, не замечал... — извинился Минору и полюбопытствовал ещё кое о чём: — А у вас все так делают?.. — М-м-м, если только в клубе лёгкой атлетики, то трое мальчиков и ещё три девочки. А во всех спортивных клубах, наверное, больше. Тротуары по дороге к школе широкие, никто никому не мешает. — А... ясно... — Не хочешь тоже бегать до школы, Уцуги-кун? Далеко живёшь? — В Сакуре, рядом с водоочистительной. — Аж там? Далековато. Отсюда где-то шесть километров? — Вроде того. А у тебя? — Где-то четыре. Недалеко от тебя... ну, неудивительно, что мы рядом живём, мы же в одну среднюю ходили. Так и протекала их самозабвенная беседа по дороге до класса — отчасти из-за рассеянности Минору и отчасти из-за того, что половина его сознания была занята взвешиванием плюсов и минусов пробежек до школы. Во избежание лишних проблем он брал с собой как можно меньше всего, и отказ от велосипеда был ему только на руку. Полгода назад, например, у велосипеда пробило колесо, и Минору пришлось катить его до ближайшей мастерской. К тому же, хоть с ним такого пока не случалось, риск столкнуться с машиной или прохожими не в пример больше как раз на велосипеде. С другой стороны, если он будет бегать до школы, не состоя ни в одном клубе, некоторые одноклассники сочтут его чудаком. Да и сумку придётся сменить на рюкзак. Сбережений у него, может, и хватит, но эту сумку, с ремешком через плечо, ему купила сводная сестра Нориэ ещё только в апреле, и будет совестно не проносить её даже полгода, к тому же потребительский налог только что подскочил до двенадцати процентов... — ...ги-кун. Уцуги-кун, э-эй! — Э... а, п-прости. — Твой класс тут. И действительно, Минору обнаружил, что чуть не уткнулся носом в дверь класса 1-1. Томоми усмехнулась. — Если вдруг будет желание, давай как-нибудь встретимся утром и пробежимся вместе. Ну, до скорого! — помахала она на прощание и убежала в свой класс. Запоздало осознав, что он всю дорогу проболтал с надеждой лёгкой атлетики и очень многие стали этому свидетелями, Минору мысленно застонал. ...Каждое утро вместе бегать до школы? Ни в коем случае, ни за что, даже и подумать страшно. Умоляю, отмотай время на пять минут, нет, лучше где-то на 27 часов до вчерашнего утра. А если нельзя, то сотри всей школе память о нашем с Томоми-сан разговоре. Обращаясь в мыслях к Создателю, Минору вошёл в класс. Конечно же, время не обратилось вспять. И ученики, видевшие их с Томоми прогулку, тоже ничего не забыли.

После уроков. Введя код и открыв дверцу шкафчика, Минору заметил выпавший оттуда клочок бумаги. Наверное, он был зажат между дверцей и стенкой шкафа. Прекрасно понимая, к чему всё идёт, он всё же поднял бумажку с деревянного настила. На вырванном из тетради листке было нацарапано послание. Оно требовало прийти за додзё. — О-о... — сорвалось у него с губ: встречу подобного характера ему назначали впервые и, конечно, он не мог остаться к этому равнодушным. Повиноваться указу или игнорировать? Нужно было серьёзно обдумать, какой выбор сохранит его мирную школьную жизнь. Сменив для начала обувь и выйдя из школы, он остановился и огляделся. К велосипедной стоянке — налево; направо — к додзё. Протяжно выдохнув, Минору повернулся направо. Почему его позвали? Кроме разговора с Миновой Томоми ничего в голову и не приходило. Само собой, это была не сама Томоми, а кто-то ещё, недовольный этим разговором. Если этому кому-то дать понять, что Минору не собирается за ней ухлёстывать, на этом необычный инцидент должен исчерпать себя. Минору пересёк несколько коридоров, прошёл мимо спортзала, и впереди показалось квадратное здание додзё. У боковых стен и за додзё разрослись деревья, и зимой тут оказалось довольно темно. Минору был здесь впервые. Как только он, аккуратно пройдя по скользкой грязи, завернул за угол, раздались голоса. — О, вот он, вот он. С тебя карааге. * . — Во даёт, мог бы и не приходить. — Да ладно, ты ж сам велел его позвать, семпай. В пункте назначения оказалось несколько школьников, все как один в ветровках. Судя по их разговору, те двое, что прислонились к стене, были постарше, а стоящий в сторонке — первогодка. Остановившись метрах в пяти, Минору молча окинул их взглядом. В этой школе в принципе не учились какие-нибудь типичные янки или хулиганы, но и при ближайшем рассмотрении в троице не ощущалось ни капли опасности. Хоть они, по-видимому, и спорили, придёт Минору или нет, отношения в их кругу были как у обычных товарищей по спортклубу. Минору продолжал стоять, испытывая одновременно облегчение и настороженность. Тем временем один из старшеклассников оторвался от стены и обратился к нему с дружелюбной улыбкой: — Э-э, ты Уцуги-кун? Прости, что так внезапно. — ...Ничего, — ответил Минору как можно короче и вернулся к наблюдению за троицей. Обратившийся к нему длинноволосый старшеклассник улыбался, а опёршийся о стену за ним лысый — скалился, хотя и проиграл только что карааге. Судя по всему, послание написал и оставил в дверце шкафа первогодка, но, скорее всего, он только выполнял указ. Поскольку Минору продолжал молчать, длинноволосый перешел к делу: — Вопрос немного личный, но ты, Уцуги-кун, никак на нашу Минову-чан нацелился? «Так и знал, ого», одновременно удостоверился и удивился Минору. Он догадывался, что вызвали его из-за разговора с Миновой Томоми, но ему не верилось, что две, от силы три минуты болтовни по дороге к классу расценят как «ухлёстывание». Троице — которая, судя по «наша» была из клуба легкой атлетики — Минору ответил заранее подготовленной фразой: — Мы в средней школе учились в одном классе, вот и поговорили минутку, только и всего, — и, немного подумав, добавил: — ...И я ни в коем случае на неё не «нацелился». Однако длинноволосый удивлённо наклонил голову, все так же резко улыбаясь. — Уцуги-кун, но обычно же ты с девушками совсем не общаешься, хм-м? Чего ж для Томоми-чан сделал исключение? — Совсем?.. Вовсе нет. Когда меня спрашивают, я не молчу... — Но, говорят, вы там довольно долго беседовали. Огуччи, сколько там было? — спросил он первогодку, и тот смущённо покачал головой. — Н-ну, время я не засекал. В целом... ну, где-то минут пятнадцать... «Это ты от шкафчиков до класса столько-то насчитал?» — хотел было возразить Минору, но промолчал. Пусть даже три минуты, сам факт разговора никуда не денется. ...И даже если нацелился, что с того? Его так и подмывало сказать нечто подобное. Да и вариант не самый плохой. Но на практике собеседники этого так не оставят, и Минору, добравшись домой, будет ещё час хвататься за голову и с сожалением стонать. Последние восемь лет он жил по принципу «чем меньше проблем, тем легче на душе». — ...Эм, у меня и правда нет никакого желания совать нос в дела Миновы-сан, — уверенно ответил он, упершись взглядом куда-то в район груди длинноволосого. Однако противник оказался неожиданно настойчив. — Хм-м. Ну а если Минова-чан опять с тобой заговорит, что делать будем? — Не з... — Минору уже собирался сказать «не знаю», но вовремя спохватился: — Незнакомцем я притвориться не смогу, придётся хотя бы здороваться, и... — Хватит, достал уже, — прервал его лысый, всё так же опиравшийся на стену. Он выпрямился, не вытаскивая рук из карманов ветровки, обогнул длинноволосого и быстро вышел вперёд. Остановившись прямо перед Минору, лысый шмыгнул оказавшимся как раз на уровне глаз Минору носом и угрожающе прошипел: — Ты чё, типа из маткласса? Вот носа из книжек и не высовывай. Будешь к нашей девочке лезть — башку откручу. Он так и не дал Минору возможности согласиться. Лысый вытащил из кармана левую руку, сжал пальцы в кулак и непринуждённо врезал Минору в живот... точнее, попытался врезать. Минору рефлекторно выгнулся, подав спину назад. Само собой, никаким уклонением это не было и от удара не спасало. Крепкий, достойный взрослого кулак неумолимо летел прямо к солнечному сплетению, а потом врезался в живот, и Минору, предчувствуя ужасную боль, затаил дыхание... Однако боль так его и не настигла. Феномен проявился снова. Мир изменил тона. Звуки растворились. Ноги оторвались от грязи. Его словно напрочь отделило от мира. Кулак лысого достиг тела. И всё же Минору не почувствовал ни боли, ни шока, ни даже прикосновения как такового. Совсем как прошлым утром, когда его задел руль велосипеда... Нет. Прикосновения и не было. Широко раскрытыми глаза он ясно видел: между остановившимся кулаком лысого и школьной формой был промежуток, пускай и всего в несколько миллиметров. Он блефовал?.. Остановился прямо перед ударом? Раздумывая в тишине, Минору поднял взгляд, и перед ним предстало перекошенное лицо лысого. Искажённое не гневом, а... похоже, болью. Минору снова глотнул свежего воздуха, и странное явление почти сразу же пропало. Цвета, звуки, земля под ногами — всё вернулось на свои места. Удара Минору избежал, но слишком выгнулся, по инерции шагнул назад, поскользнулся на мокрой листве и свалился на спину. Длинноволосый, увидев это, сочувственно улыбнулся, первогодка тоже — нервно и натянуто. Ни тот, ни другой ничего необычного не заметили. Лысый же, скрипя зубами, сжимал левый кулак правой ладонью и, судя по виду, отчаянно старался не закричать. Одним словом, вёл себя так, будто со всей силы ударил не по мягкому телу, а по какой-нибудь бетонной стене. Через несколько секунд, когда боль, видимо, чуть поутихла, лысый медленно перевёл дыхание и смерил осевшего Минору подозрительным взглядом. — Эй... — хрипло пробормотал лысый — видимо, хотел спросить, что это была за чертовщина. По счастью, настроение докопаться до сути его не посетило, и он только недовольно выплюнул: — Не зазнавайся. В следующий раз так просто не отделаешься. После чего поспешно удалился. Первогодка заторопился следом. Вслед за ними мимо прошёл и длинноволосый. — Прости, Уцуги-кун, просто хотели преподать тебе урок, — бросил он напоследок, но Минору его уже не слушал. В голове его крутилось только одна фраза: «если бы». Если бы... если, вот если бы только он тогда так не отклонился. Если бы смог подавить реакцию и остался стоять прямо. Лысый разбил бы кулак до кости? Этого Минору не знал и мог только догадываться. Но ни на секунду не удивился бы, если так и случилось. И что это было? Обо что этот лысый, чёрт возьми, ударился? Обескураженный, он поднял правую руку и коснулся школьной формы над грудью. Ничего не нащупал. Но что-то там всё же было. Что-то... живое. — ...Это... ты постарался? — с дрожью в голосе спросил Минору, но ответа не последовало.

И когда я успел вернуться... Минору сам не понял, когда успел оказаться у своего порога с замком от велосипеда в руках. Часы показывали половину седьмого. Уже совсем стемнело, и в окне гостиной, выходящем на скромный двор, горел свет. Нориэ, наверное, уже вернулась домой. Тут Минору, кое-что вспомнив, заглянул в портфель: книги, которые он брал напрокат, исчезли, а их место заняли другие. Видимо, на автопилоте он заехал в городскую библиотеку, сдал отслужившие своё и взял свежее. Хорошо, что обошлось без происшествий , — мельком подумал он и направился к входной двери. Нориэ он об этом не рассказывал, но, открывая дверь в те дни, когда она возвращалась раньше него, Минору немного волновался. Умом он понимал, что переживает напрасно, но отмахнуться от волнений все равно не мог. Что, если за дверью он обнаружит бездыханную Нориэ в луже крови? Сунув велосипедный ключ, всё ещё зажатый в руке, обратно в карман, Минору достал большой, от дома. По правилам семьи обязательно запирались и парадный, и чёрный вход, даже если кто-то был дома. Когда ключ провернулся в скважине и раздался щелчок открывшейся двери, Минору с облегчением вздохнул. Ступив в прихожую, он развернулся и тщательно повернул защёлку. * Не успел он разуться, как из коридора послышалось шлёпанье домашних тапочек, а следом мягкий, но полный энергии голос: — С возвращением, Ми-кун! — Я дома. А ведь мне понадобился целый год, чтобы начать так спокойно здороваться , — подумал он, переобувшись из ботинок в домашние тапочки и выйдя в коридор. Перед ним предстала молодая женщина в фартуке и с поварёшкой в руке. Ростом она была примерно с Томоми, но хотя Минору давно её перегнал, она не казалась ему низкой. Наверное, потому что была старшей сестрой. Именно Ёшимидзу Нориэ восемь лет назад взяла под своё крыло и вырастила осиротевшего Минору. — Эм... Нориэ-сан, я уже говорил, но когда вы готовите, незачем выходить меня встречать... — сказал Минору, глядя на поварёшку, и улыбка на лице Нориэ вмиг сменилась недовольством. — А я тебе постоянно говорю не добавлять «-сан», Ми-кун, но ты ведь не слушаешь! — Просто я уже слишком привык... ой, кажется, на кухне что-то стучит, — прервал он, и Норие тоже прислушалась. — А-а-а! Кастрюля кипит! — завопила она и стремглав вылетела из коридора. — Фух... — протянул Минору и начал было подниматься на второй этаж, но его настиг новый крик: — Сегодня будут гёдза * ! И на лепку требуется доброволец! — ...Сейчас, только переоденусь! — откликнулся он и взбежал по лестнице.

Минору жил в комнате на восемь татами — одной из семи в недавно построенном частном доме.. Поскольку его принцип гласил хранить как можно меньше барахла, мебели было немного: узкая кровать у одной стены, стеллаж с книгами у противоположной да самый обычный письменный стол и стул у огромного, во всю торцевую стену, окна. На столе стоял одинокий ноутбук, доставшийся по наследству от Нориэ; никаких телевизоров с рекордерами, игровых приставок и тому подобного не было и в помине. Книжный шкаф тоже оставался полупустым — около тридцати новелл и научно-популярных книг. Если бы в эту комнату вдруг заявился гость, с развлечениями пришлось бы туго. Но если уж на то пошло, у Минору, к счастью или нет, близких друзей не водится. Нацепив школьную форму на вешалку и сняв рубашку с футболкой, Минору, оставшийся в одних боксёрах, потянулся в шкаф за домашней одеждой, но вдруг остановился. На внутренней стороне дверцы висело большое зеркало. И его взгляд привлекло собственное отражение. Судя по шепоткам окружающих, он производил впечатление мрачной личности, и даже сам Минору честно с этим соглашался. Взгляд какой-то недоверчивый, губы забыли, что такое улыбка — точно кто ниткой зашил. Доросшая до глаз чёлка мешала во время езды, но укоротить её всё не доходили руки. Что до телосложения — оно скудное, если не сказать жалкое. Особенно это касалось совсем запущенных шеи и плеч, похожих на девчачьи. Вдобавок тоску нагонял очень блеклый цвет волос. Совсем белыми они не были, но в зависимости от освещения могли казаться и пепельными. Такие они были не от рождения, а только с той ночи восьмилетней давности. Ему ничего не стоило перекраситься в чёрный, но раз учитель и одноклассники никак на это не отреагировали, он оставил как есть. Удостоверившись наконец, что с телом в принципе всё как обычно, Минору уставился на нагую грудь, между выпирающими рёбрами. На бледной коже не обнаружилось никаких ран, вмятин или припухлостей. Но отрицать уже не выйдет. Случай трёхмесячной давности не был сном средь бела дня. Там, под кожей, что-то притаилось. Оно и создавало то странное явление, и оно не позволило велосипеду или кулаку старшеклассника дотронуться до Минору... И хоть оно его защитило, чувствовал он отнюдь не благодарность, а испуг. От мысли о том, что он столкнулся с чем-то, что не укладывается в рамки здравого смысла его мира, по голой коже Минору пробежали мурашки. Но... — Здравый смысл... И стоило ему это прошептать, как озноб пропал сам собой. Здравый смысл. Здравый... смысл. В толковом словаре к этому понятию прилагалось изречение Мори Огаи: «Здравый смысл — способность истолковать обыденное происшествие и предпринять соответствующие меры». Если здравый смысл — способность опознать что-то обычное и правильно повести себя, то Минору она обошла стороной. Он не вполне понимал, где кончается нормальное и начинается ненормальное. Каждое утро пробегать десять километров — нормально? Или странно? А проводить выходные не в кругу друзей? Странно? А что кто-то забрался в твой дом и вырезал всю твою семью? И за целых восемь лет убийцу до сих пор не поймали — это нормально? Или нет? Если всё это в порядке вещей... то его не должно пугать до дрожи, что какая-то штуковина спустилась с неба и поселилась в его теле, что по её вине он улучшил время забега, что из-за неё он остался без неизбежных увечий. А ведь даже о той грандиозной летней шумихе, поднявшейся вокруг телескопа на Луне, который якобы поймал послание внеземной цивилизации, все благополучно забыли меньше чем за полгода. Случиться может всякое, даже самое удивительное. А может, в этом мире возможно вообще всё. Оторвав взгляд от глубин зеркала, Минору натянул поношенный свитер и спортивные штаны и спустился вниз. Затем тщательно вымыл руки в ванной, прополоскал рот и прошел в гостиную; из кухни ему навстречу уже спешила Нориэ с большой миской в руках.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Как раз вовремя, Ми-кун! Только-только управилась с начинкой. — О, тогда сейчас... — он собирался было вызваться помочь, но при виде миски потерял дар речи. — ...Э-эм, а вы не переборщили? Миска была доверху набита мешаниной из капусты, цветной капусты, зелёного лука, зубчиков чеснока, фарша и крупно нарезанных креветок. В этом доме жили только Нориэ да Минору, и их обоих заядлыми едоками было не назвать. Так что, как ни посмотри, а столько еды им не осилить. Однако Нориэ водрузила миску на обеденный стол и гордо заявила: — Даже если переборщила, в морозилке они ещё долго не испортятся. Хитрость в том, что надо отправлять на мгновенную заморозку, как только обваляешь в муке. То есть скоро можно ждать ещё один день гёдза , — подумал Минору и опустился на стул. На столе уже ждали заранее раскатанные лепёшечки теста, большой противень — для слепленных заготовок — и полная тарелочка воды, служившей вместо клея. Примостившаяся напротив Нориэ бесстрашно ухмыльнулась... — Ми-кун, кто быстрее закончит, тот победил. ...И ни с того ни с сего объявила войну. — Д-давай как-нибудь без всяких «кто быстрее»... а то ещё слепим как попало и останемся без еды. — С жареными гёдза ничего страшного не случится! На старт, внимание, фарш! ...Неудивительно, что она замначальника префектуры , — проворчал про себя Минору и тоже быстро схватился за ложку. Он отмерял начинку в тесто, залеплял края, и работа летела незаметно, а Минору, вопреки сосредоточенности, понемногу унесся мыслями в прошлое.

С тех пор, как осиротевшего Минору привели сюда восемь лет тому назад, Нориэ постоянно улыбалась и старалась заменить ему и сестру, и мать. Но в то время она только-только выпустилась из колледжа и устроилась в окружное управление. И хоть на вид она казалась взрослой, на то время ей было всего на семь лет больше, чем Минору сейчас. Сам он и представить не мог, чтобы даже через семь лет, когда ему станет двадцать три, ему хватило сил заботиться о совершенно незнакомом ребёнке. «Теперь будешь жить с нами». Так в тот день сказала Нориэ поникшему Минору. В ее голосе не было ни капли сомнений. Она одарила Минору нежной улыбкой. Никто из родственников не пожелал приютить ребёнка, который в одночасье потерял всю семью при ужасных обстоятельствах. Тогда ещё живой отец Нориэ уже овдовел и жил только с дочерью, а Минору рассматривал как лишнюю проблему на голову. Однако Нориэ, судя по всему, проявила настойчивость и добилась своего. Минору приходился ей сыном двоюродного брата её матери, — то есть троюродным братом. До того дня их встречи можно было пересчитать по пальцам. Так почему же Норие, только закончившая университет, так радела о ребёнке, с которым её разделяло целых три поколения, что даже приняла его в семью? Минору никогда не спрашивал этого прямо. Но примерно через год его жизни в этом доме отец Нориэ, Ёшимидзу Кохей, рассказал ему. Что она, в те же восемь лет, что и Минору, потеряла мать в автомобильной катастрофе. И что с тех пор и до средней школы она практически не улыбалась. А четыре года назад человек, когда-то ради блага дочери запрещавший усыновление, а затем ставший Минору приёмным отцом, строгий, но добрый глава семьи Ёшимидзу, скончался от инсульта и отошёл в мир иной. По воле судьбы ещё совсем молодая Нориэ, точно как Минору, потеряла обоих родителей. И только после смерти отца, только тогда, единственный раз за восемь лет совместной жизни, улыбка пропала с её лица.

— Так, управились! Голос Нориэ выдернул Минору из пучины раздумий. Миска с тестом совсем опустела, а на противне расположились разделённые на две половины ряды молочно-белых гёдза. «Два, четыре, шесть, восемь, десять», — начала подсчитывать Нориэ, и Минору пришлось составить ей компанию. — У меня... тридцать один! А у тебя? — Э-э... тридцать три... — Ого! Нориэ, хоть и проиграв, широко улыбнулась ему и хлопнула белыми от муки ладонями. — Ай да Ми-кун! Отправлю на национальный гёдзалепительный турнир среди старшеклассников! — С-спасибо. И всё-таки... шестьдесят четыре на двоих — это точно не чересчур?.. — А, да нормально. Сделаем каждому по восемь жареных гёдза, гёдза во фритюре, приготовленных на пару и сваренных, и будет самое то. — По-моему, как раз не будет. И вы недавно говорили, что раз лепили второпях, то подойдут только жареные... — Ладно, так и быть. А половину, пожалуй, заморозим. С этими словами Нориэ понесла лист на кухню, а Минору растерянно бросил ей вдогонку: «Две трети!»

Часть 4 Он остался в Сайтаме. Человек вроде него никогда бы здесь не прижился, но название города, вызвавшее поначалу смех — записанное хираганой * — всего за два коротких дня стало ему на удивление дорогим. А может, всё потому, что ему посчастливилось найти лучшую добычу в этих угодьях. Приняв душ, Такаэсу надел халат и вернулся в комнату. Подойдя к окну, он распахнул шторы. Из «Deluxe Twin»-номера многоэтажной гостиницы, в которой он вчера зарегистрировался, открывалась ночная панорама Нового центра Сайтамы. В это время года на платформе, протянувшейся на юг от ЖД-станции, обычно вешали узорное сплетение бесчисленных синих светодиодов, которые своим ненавязчивым мерцанием навевали романтическое настроение. Севернее платформы виднелась слегка наклонная плоскость — наверное, крыша Сайтама Супер Арены, напоминавшая выглянувший из глубин морских гайот * . Организовать на всём этом пространстве трапезу - только для себя - было бы замечательно. Любуясь ночным городом, Такаэсу потянулся к бумажному кульку на краю стола, взял небольшой шарик и закинул в рот. Поверхность шарика была гладкая, светло-коричневая, как у шоколадного трюфеля. Но то был не шоколад, а неочищенный макадамский орех — который считается самым твёрдым из съедобных. Обычно для таких использовался щелкунчик, но сейчас Такаэсу просто немного покатал орех во рту и непринуждённо придавил правыми малыми коренными зубами. И аккуратно, очень аккуратно сжал. По ощущениям — будто укусил настоящий стальной шар. Челюсти заскрипели, а связывающие их жевательные мышцы задрожали. Будь на его месте обычный человек, он точно остался бы без зубов. Но Такаэсу, безусловно, был человеком необычным. Нет. Вовсе не человеком. Акулой. Бороздящей городские просторы, пожирающей людей. Есть такая акула — тигровая. Это самая крупная разновидность, достигающая длины в семь метров, а также прославившаяся прозвищем «акула-людоед». Её зубы обладают характерной формой — острые, как ножи, расположенные в два ряда, словно у мощной пилы. Ими эта акула — третья среди любимейших в списке Такаэсу — была способна разгрызть даже панцирь морской черепахи. Представляя себя тигровой акулой, Такаэсу изо всех сил сомкнул челюсти. Во рту раздался приятный треск. Толстая скорлупа распалась на две половинки, а изнутри выкатилось не такое уж большое ядро — та часть, которую обычно и называют «макадамским орехом». Такаэсу выплюнул его в мусорную корзину, оставив во рту скорлупу. Её половинки он поместил во рту справа и слева и разгрыз. Второй поединок снова закончился триумфом зубов. Хрясь — и сломанная скорлупа снова безропотно раскрошилась. Хрум, хрум, хрум. Три месяца назад такой фокус у него бы не прошёл. Да что там, тогда Такаэсу побаивался кусать даже жёсткое печенье и вяленую говядину, с которыми бы и дети справились. Если в ресторанах, которые он посещал по работе, ему подали бы твёрдый бисквит кантуччо, придумать оправдания оказалось бы непросто. Но теперь всё иначе. Хрум-хрум-хрум. В тот день, когда у него в нижней челюсти поселилось Это, Такаэсу получил новые зубы. Зубы, способные разгрызть любую еду, какой бы твёрдой она ни была. Прекрасные зубы, которые становились тем сильнее, чем твёрже предмет он съедал. — Жуй, жуй, жуй, жуй, — бормотал Такаэсу словно заклинание, упорно продолжая пережёвывать измельчившуюся в песок скорлупу. — Жуй-жуй-жуй-жуй. Во рту внезапно появился неописуемый привкус рыбы. Ореху он точно не принадлежал. Принадлежал он сухому японскому анчоусу... вяленым сардинам. «Жуй хороше-енько, Хи-кун. Жуй. Жуй. Жуй ещё. Выплюнешь — сделаю тебе щип-щип. Ну же, жуй. Жуй. Жуй. Жуй.» — !.. Такаэсу одолевала тошнота, его почти начало рвать, но он держался. Немного погодя привкус сардин отступил, и он проглотил превратившуюся в месиво макадамскую скорлупу. Он не знал, была ли в ней хоть какая-то питательная ценность, но по крайней мере зубы Такаэсу стали ещё чуть сильнее. Выбросив из головы воспоминания далёкого прошлого, он задумался о недалеком будущем. Интересно, та девочка и сегодня пробегала через расстилавшийся внизу Новый центр? Плотно поужинала, придя домой, и спит сейчас сладко в своей постели, тихонько взрослея? Стоит лишь представить, как поглощённый её телом кальций циркулирует по кровеносным сосудам и впитывается в белоснежные косточки, — слюна бьёт ключом. Под нижней челюстью больно закололо. Такаэсу забросил в рот новый макадамский орех, покатал там, собираясь раскусить, чтобы успокоить Это, и невольно задрожал. Не сейчас. Пока рано. Пусть он и зарегистрировался в гостинице под вымышленным именем, но от камер на стойке и в коридорах ничего не скроешь; к тому же работники того итальянского ресторана наверняка смогут опознать Такаэсу. Прежде чем делать свой ход, нужно подождать хотя бы один... нет, хотя бы два дня. К счастью, его ноутбук был тут, и написать статью можно было и в отеле. О вынужденной отсрочке Такаэсу решил думать, как о специи, призванной подсластить момент, когда он вгрызётся в кость. — Спи крепко-крепко, расти большой, большой-пребольшой, синьорина, — прошептал Такаэсу, обращаясь к девушке, которая наверняка мирно посапывала где-то в недрах раскинувшегося под окном города, и решительно раскусил вторую скорлупку.

Часть 5 Закончив листать не особого-то его интересующую статью, Минору вернул журнал о беге на полку. Бросил взгляд на часы: 16:25. Он заглянул в этот минимаркет только полчаса назад, но то и дело зыркающая, как ему казалось, на него продавщица, считала, должно быть, что это «целых полчаса». Минору вообще-то собирался до назначенных пяти часов бездельничать в библиотеке, но обнаружил ту почему-то закрытой. Вот только продавщица о его нуждах знать не знала, а терпеть и смотреть, как он читает журнал, не купив, ей явно скоро надоест. До места встречи — парка Акигасэ — отсюда на велосипеде было меньше пяти минут. Оставшиеся тридцать минут пришлось бы ждать на скамейке на холодном ветру и разве что книгу читать. По счастью, сегодня на Минору поверх формы было шерстяное пальто-«честерфилд», а в портфеле — книга в твёрдом переплёте, которую он как раз собирался вернуть в библиотеку. Перечитывать иногда тоже интересно. Определившись с планами, Минору наконец отлип от журнальной секции и повернулся к полкам со сладостями. Наглости, чтобы после получасового чтения уйти, так ничего и не купив, у него не нашлось; загвоздка только в том, что и лишних сбережений тоже. Сестра буквально каждый месяц беспокоилась, хватает ли ему карманных денег, за что он был ей благодарен, но принимал от неё всё же только необходимый минимум. Поглядев на полки, он отправился на кассу, взяв лишь коробочку с мятными леденцами. Касс было две. Одна сейчас не работала — вынимали деньги из аппарата, за другой же стояли два человека. Первым был мужчина лет сорока с доверху забитой корзиной, обслуживала его кассирша, хмуро стучавшая по кассовому аппарату. За ним пристроился, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, мальчик лет восьми-девяти. Минору встал за мальчиком. Через несколько минут мужчина, наконец, расплатился и, заняв обе руки пакетами, двинулся к выходу. Младшеклассник выскочил вперёд, протянув покупку кассиру. Это оказалась упаковка с десятью картами боевой коллекционной карточной игры, крайне популярной сейчас в начальной и средней школах; даже Минору про неё слышал. Сгорая от нетерпения открыть упаковку, мальчик бросил крепко сжатые в руке монеты на прилавок, не дожидаясь, пока кассирша просканирует товар. Однако та, глядя на высветившийся итог, тут же сказала: — С вас триста тринадцать йен. От такой новости плечи мальчика дрогнули. Сначала он посмотрел на кассиршу, потом опустил взгляд на свои сбережения и замер. Минору наклонился поближе, рассматривая прилавок. На стекле лежало три стойеновые монетки и одна десятийеновая. На карточки не хватало всего трёх йен, но мальчик застыл и добавлять недостающее, по-видимому, не собирался. Тут Минору всё понял. В 2014-м году НДС поднялся на восемь процентов. Потом, в 2015-м, добрался до десяти процентов — ровного счёта, к которому все успели привыкнуть; но в этом году он возрос до двенадцати процентов. Из-за нежданной необходимости повышения налогов в парламенте возникла суматоха, и введение нового тарифа отложили под конец года — на первое декабря... то есть это произошло пять дней назад. Скорее всего, вплоть до декабря злополучные карточки стоили меньше трёхсот десяти йен, но из-за добавочных двух процентов теперь немного превышают эту цифру. А для младшеклассника даже пара йен — сумма значительная. Мальчик наконец осознал, что у него не хватит денег, и покраснел до ушей. Он несколько раз обшарил и передние, и задние карманы штанов, но недостающей монетки так и не нашлось. Наверняка дома он взял сбережений ровно на упаковку карточек и, крепко сжав в кулаке, стремглав помчался в магазин. Даже Минору, хоть и был старшеклассником, смутился бы, окажись, что у него не хватает денег на принесённый к кассе товар. У мальчика это случилось, наверное, впервые, поскольку он совершенно растерялся и только и мог, что в глубоком стыду ощупывать карманы. И Минору буквально видел, как воспоминания оседают в голове мальчишки. Этот случай определенно будет ему вспоминаться ещё годами. Или же, если кассирша скажет ему, что отложит карточки и подождёт, пока он сбегает домой за недостающими тремя йенами, мальчуган выберется из панического состояния и даже сможет забыть неприятный случай... но дама за прилавком так поступить и не подумывала. Напротив, нахмурившись, молча постукивала по экрану кассового аппарата. Тяжёлая тишина висела почти десять секунд, пока мальчик, наконец, не спохватился. Он взял с прилавка четыре монетки и едва слышно прошептал: «ладно...». А затем быстро отвернулся и побежал ко входной двери. И тогда Минору уронил на пол монетку в пять йен, которую заранее достал из кошелька и спрятал в ладони. Раздался высокий звон, и мальчик остановился. Когда он робко обернулся, Минору присел, подобрал с пола продолжающий крутиться медный кружок и, не вставая, протянул зажатую в пальцах монетку мальчику. — Вот, у тебя из кармана выпала. Тот, округлив глаза в изумлении, вместо ответа раскрыл кулачок. Минору аккуратно положил пятийеновую монетку поверх четырёх других, лежавших на потной ладошке, и встал. — Теперь на твои карточки должно хватить, — сказал он, и мальчик пересчитал монеты указательным пальцем. А когда убедился, что у него триста пятнадцать йен, — вдруг посмотрел на Минору и застенчиво улыбнулся. Затем он быстро вернулся к кассе и снова опустил на прилавок все монетки. Дождавшись, пока кассирша снова просканирует пачку карточек, и крепко сжав в ладошке сдачу из двух йен, мальчуган убежал, не удостоив Минору и взглядом. Проводив глазами скрывшуюся за автоматическими дверями маленькую фигуру, Минору вспомнил, что и сам пришёл не с пустыми руками, и поторопился выложить леденцы на кассу. А подняв глаза, наткнулся на сверлящую его жутким взглядом кассиршу. Тут же отведя свой, он мысленно отметил: «в ближайшее время к этому магазину не подходить».

Выйдя из минимаркета, Минору оседлал велосипед и закрутил педали, двинувшись навстречу холодному ветру. Сначала он немного проехал по спальному району, затем пересёк мост через Камокаву — приток Аракавы. Когда он, встав на педали, чтобы сподручнее было подниматься, забрался по тропинке на набережную, взору его предстал вечерний пейзаж долины Аракавы. В этом месте ширина реки достигает целых полтора километра, так что противоположный берег практически сливался с горизонтом. Вид на водную гладь заслоняла набережная, но конечным пунктом поездки было широкое зелёное пространство неподалёку — парк Акигасэ. Этот крупнейший парк Сайтамы протянулся вдоль реки на целых три километра и вмещал в себя множество сооружений, начиная с баскетбольной площадки и теннисного корта, и заканчивая участком с лесом, птичьим заповедником и площадкой для барбекю. Восемь лет назад они жили рядом с похожим большим парком. И, когда на выходных была хорошая погода, захватив полную корзину бенто, всей семьёй шли на пикник. С силой тряхнув головой, чтобы избавиться от нахлынувших воспоминаний, Минору спустился с набережной в парк. Потом сделал небольшую остановку у информационной доски, проверил путь до места встречи и поехал дальше. Когда он неспешно миновал центральную аллею и повернул налево, перед ним предстала равномерно усаженная деревьями широкая лужайка. Называлась она «Западный сад», к ней-то Минору и направлялся. Весной и летом он переполнен отдыхающими семьями, но сейчас, в декабре, тут не было ни души. Припарковав велосипед на границе с Садом, Минору шагнул на сухую коричневую траву газона, снял с плеча сумку и присел на одну из пустующих скамеек. Часы показывали 16:40. Человек, с которым у него была назначена встреча, придёт ещё через двадцать минут. Книга ждала его в портфеле, но, будучи не в настроении читать, он откинулся на жёсткую спинку и закрыл глаза. В сознании сам собой всплыл случай из минимаркета. Он устроил тот маленький спектакль, чтобы отдать мальчику монетку, по велению совести, а не из искреннего желания помочь. Просто он считал, что если так до конца ничего и не сделает, на душе останется неприятный осадок. Получается, в итоге он помог ему из корысти. А теперь из-за этого не мог отвязаться от чувства, что нахально сунул нос не в своё дело. Как ни крути, а от общения с другими только неприятные воспоминания и остаются. Побег посреди разговора с Миновой Томоми утром три дня назад. Убогое падение перед членами клуба лёгкой атлетики два дня назад. И вот — сегодняшнее лицемерие. Воспоминания продолжали накапливаться, как чёрное болото, трясина, старавшаяся затянуть Минору. И там, на самом дне, таился случай восьмилетней давности. Даже сейчас была свежа в его памяти каждая секунда той трагедии, полной ужаса и отчаяния, о которой он сожалеет и за которую себя винит. Минору чувствовал, что с каждым новым переживанием той ночи теряет какую-то частичку себя. Наверное, волю к жизни. Ради чего я вообще до сих пор терплю эту боль? Разве не лучше прямо сейчас распрощаться с жизнью и отправиться туда, где меня ждут родители и сестра? — каждый раз, погрузившись в пучину воспоминаний, задавался роковым вопросом Минору. До сих пор от самоубийства его удерживала только мысль о том, насколько больно придётся Нориэ, опекавшей и растившей Минору целых восемь лет... и Вакабе, которой его спасение стоило жизни. Но если тёмных воспоминаний станет ещё больше... Если болото переполнит его изнутри... Однажды он может из него и не выбраться. Пусть лучше он отправится в мир, где никого нет. Ведь там, где нет ни единой живой души, некому добавить неприятных воспоминаний. Вот в научной фантастике или хоррорах часто встречается сюжет, где главный герой в ужасе обнаруживает себя в безлюдном городе. Окажись я на его месте — точно ощутил бы сперва глубокое облегчение, а не страх , — размышлял Минору. А возможно ли, что... ...«Оно» спустилось с неба как раз затем, чтобы провести его в такой мир одиночества?.. Последние два утра, расправившись с ежедневной пробежкой, Минору пробовал призвать тот самый загадочный феномен на пустынном берегу. К сожалению, безуспешно, но вряд ли «нечто» исчезло так просто — скорее, Минору просто не разобрался, как его включать. Поэтому у него было предчувствие, что если продолжать идти методом проб и ошибок, рано или поздно он сможет вызвать феномен по собственной воле. Правда, даже если он приручит эту силу, физическим явлением его мечту не исполнить. Но пока хватит и этого. Ведь если продолжать настойчиво искать, возможно, однажды Минору сможет попасть туда по-настоящему. Туда, где есть место только для одного человека — в мир абсолютного одиночества. Он мечтал, сомкнув веки, пока не послышались далёкие шаги. Бодрые, ритмичные, знакомые. Оторвавшись от спинки, Минору посмотрел налево. В отблесках почти догоревшей вечерней зари показалась бодро приближающаяся фигура. На часах было без трёх минут пять. Немного удивившись — он задумался на целых семнадцать минут — Минору поднялся со скамьи. Добравшись до Минору, его ожидаемый собеседник принялся отшагивать на месте, восстанавливая дыхание. Однако, даже приведя его в порядок, затевать разговор почему-то не спешил. Минору при виде этого самому стало сложно дышать, а потому для начала он, указав на скамейку, предложил: — Ну... присядем?.. В ответ школьница в спорткостюме — Минова Томоми — выразительно кивнула и, не снимая рюкзачка, опустилась на краешек скамейки. Следом сел и Минору, в некотором отдалении. Разве не она должна затевать разговор? — подумал он, и как раз в этот момент зажглись уличные фонари на солнечных батареях: видимо, наступило пять вечера. Заметив это, Томоми решилась: — ...Прости, что позвала так поздно и в такую даль. — ...Ничего, после школы я обычно сразу домой иду... — Уцуги-кун, так ты, говоришь, в клубах не состоишь? — Угу. Разве что в клубе бездельников, но на нашем году таких и десяти не набралось. И снова повисло молчание. Несколько часов назад, когда из шкафчика снова вылетела бумажка, он едва не решил притвориться, будто не заметил. Однако когда с неохотой подобрал, то обнаружил послание, написанное аккуратным почерком: «Приходи, пожалуйста, в пять вечера в парк Акигасэ к Южному саду», с подписью «Минова Томоми» к тому же. Конечно, он всё равно задавался вопросом, не стоило ли проигнорировать записку. На решение повлияла подпись полным именем — в ней чувствовалось твёрдая решимость. Позавчера он решил, что не станет обращать внимания на угрозы членов клуба лёгкой атлетики — незачем послушно вилять хвостом перед ребятами, которые вызвали тебя и даже подписаться не потрудились... по крайней мере, сейчас. Пока Минору вёл внутренний монолог, Томоми снова тихо извинилась: — ...Прости, Уцуги-кун. — Не стоит... до дома отсюда не так уж и далеко... — Да я не об этом, — на мгновение улыбнулась она, но затем вдруг совсем сникла. В уголках глаз быстро собрались прозрачные капли, отчего у Минору спёрло дыхание. — Я слышала, как сплетничали семпаи по женской половине клуба. И они сказали, что парни из нашего клуба позвали тебя и... избили, — дрожащим голосом пояснила Томоми. — Э?.. У Минору даже глаза округлились. То, что его позвали поговорить, — правда, но дальнейшее уже немного приукрасили. Пусть он и пропустил удар в живот, но благодаря тому странному феномену он совершенно невредим, и всё это не стоит того, чтобы Томоми, которая совсем не при чём, так плакала и извинялась. — В-всё немного не так. Я полностью цел и невредим, и вообще, мы только перекинулись парой слов... Объяснил черт-те как , — тут же подумал он. Вообще-то, от встречи надо было отказаться. Скорее всего Томоми выбрала для встречи парк подальше от школы, потому что догадывалась: парни из команды смотрят на Минору косо из-за их разговора. Но ответ Минору почему-то только подтвердил её опасения. — ...Извини... — едва слышно снова извинилась она и закрыла лицо руками. Сухой декабрьский воздух содрогнулся от тихих всхлипов. Минору понимал, что надо что-то сказать, но совсем не представлял, чем её можно утешить. И не смог бы. Ведь до сих пор он сторонился разговоров с девушками... да и вообще с кем бы то ни было. Минору всё молчал, не в силах вымолвить ни слова, а Томоми всё плакала. В конце концов размыкать порочный круг пришлось именно ей. Она сжала губы, подавила плач, вытерла рукавом кофты глаза и, низко опустив взгляд, хрипло сказала: — ...Будет лучше, если я перестану тебе докучать, Уцуги-кун? — ... Молчание Минору послужило ей согласием. Миниатюрное тельце сжалось ещё сильнее; прошептав напоследок ещё раз «...пожалуйста, прости», Томоми поднялась. Затем отвернулась и медленно побрела прочь — не той же дорогой, которой пришла, а вглубь леса в центре парка. Мало-помалу она ускоряла шаг, а вскоре перешла на бег. Даже когда потяжелевший звук шагов растворился в сумраке, Минору не нашёл в себе сил пошевелиться. Лишь отстранённо наблюдал, как блестящая капля на месте, где сидела Томоми, понемногу впитывается в деревянную поверхность скамейки.

＊＊＊

Хм. Наблюдая за большим парком с пролегающего выше набережной тротуара, Такаэсу озадачился. Устойчивая до сего момента модель поведения дичи изменилась. Последние два дня после шести вечера она всегда пробегала вдоль Сайтама Супер Арены, возвращаясь домой самой короткой дорогой, но сегодня курс на середине пути изменился. Вместо того чтобы отправиться домой, она продолжила бежать по тропинке вдоль реки, миновала высокую набережную и около пяти минут назад вошла в парк. Вряд ли Такаэсу обнаружили бы, если бы он последовал за девушкой, держа дистанцию минимум в пятьдесят метров, но для верности он остановился у границ парка и занялся тщательной рекогносцировкой. Поскольку слежка началась всего три дня назад, он понятия не имел, входит ли это в нормальное поведение его жертвы. Может статься и так, что по пятницам она продлевает маршрут до этого парка, который находится всего в двух километрах от её дома, но беспокоило его то, что сегодня её походка казалась тяжелой. Неужели Такаэсу мог каким-то образом не заметить, что на его след напала полиция? А это всё — подготовленная лично для него западня? И если он, в погоне за добычей, сунет туда нос, то тут же превратится из охотника в жертву? За прошедшие три месяца он сгрыз кости уже четверым. От остатков он тщательно избавился, так что риск обнаружения был невелик, но о пропаже двоих его жертв уже стало известно общественности. Как следствие, полиция завела дело, и нельзя исключать возможность того, что они нашли неожиданную зацепку и уже вплотную подобрались к нему. «Это» даровало ему физические способности, далеко превосходящие человеческие, и зубы, способные без труда раскусить человеческие что плечевую, что бедренную кости. Но, разумеется, от пули ему не защититься и не уклониться. Если офицеры возьмут его в окружение и начнут беспорядочную пальбу, скорее всего, на этом кромсательные похождения Такаэсу и закончатся. Он не страшился гибели. Но решительно отказывался от постыдной собачьей смерти. Пасть перед планами полиции? Лучше уж залить себе в глотку переваренное феттучини и умереть от удушья. Тьма окутала уже большую часть парка, в котором скрылась девочка, свет остался лишь в центре и вдоль южной аллеи. Таятся ли в потёмках гончие псы? Преподнесённый демонами шанс? Или же расставленные ангелами сети? И тогда... Северный ветер, до сего момента дувший со спины в направлении парка, унялся. Немного погодя с юга подул слабый тёплый ветерок. Такаэсу, укутанный в недавно купленный чёрный спортивный костюм, сжался всем телом, выдохнул весь воздух, что скопился в лёгких, и не медля ни секунды глубоко вдохнул через нос. Раньше ему так делать не доводилось, но если в парке и скрываются несколько дюжин полицейских, он не сомневался, что сможет учуять запах такой толпы. К южному ветру примешался запах опавшей листвы, вонь озерной тины, запах пожухшей травы... и, наконец, сладкий аромат той девочки. «Это» закололо в нижней челюсти. Всё в порядке, угрозы нет , — ответил он шепотом. Кусай, кусай , — соблазняло оно. — ...Как скажешь, компаньо, — пробормотал Такаэсу и изящно сбежал по лестнице, спускающейся с набережной в парк.

＊＊＊

... Что же я делаю? Минору, терзаемый совестью, вздохнул уже в который раз Минова Томоми убежала уже около пяти минут тому назад, а он всё сидел на скамейке в Южном саду. Он проделал весь этот путь до парка, потому что считал, что не может остаться равнодушным к её решимости. И в таком случае он должен был даже не пытаться сгладить всё кое-как, а утешить без конца извиняющуюся Томоми, пустив в ход всё своё красноречие. В итоге же Минору не то что сгладить ситуацию не попытался — даже не проронил ни единого слова. Не хотел ни с кем разговаривать. Не хотел никого запоминать. Возможно, раз он действительно этого хотел, то лучше бы и в школу не ходил, а просто заперся бы от всех в своей комнате — но на такое у него не хватало храбрости. Он заявлял, что желает одиночества, но в глубине души боялся сойти с курса получения высшего образования и устройства на работу. Вернее, боялся, что если сойдёт с этого пути, то все, кто его знают, начнут смотреть на него с жалостью и презрением. Получается, абсолютное одиночество недостижимо. Даже если он отгородится ото всех, не получится так просто взять и исчезнуть из воспоминаний окружающих, сколь бы этого ни хотелось. Поэтому настоящего одиночества не существует. Но по крайней мере окружающие не настолько пекутся обо мне, как я думал. И, уверен, она тоже. Она и сама не заметит, как забудет и о том, что разговаривала со мной, и о том, как недавно плакала. С завтрашнего дня я снова буду жить как призрак , — договорился он с собой и медленно поднялся со скамьи. И тогда... — ...? Минору нахмурился: ему почудился какой-то странный запах. Еле уловимый — неясно даже, противный или нет. В нём будто смешались запахи гари, металла и зверя... если совсем обобщить, запах насилия. Выдохнув, он медленно втянул воздух через нос. Ему не показалось. К холодному ветру примешалась совершенно незнакомая противная вонь, от которой подсознание почему-то било тревогу. Ко всему прочему, исходила она, судя по всему, из леса, занимавшего центр парка. Оттуда же, куда убежала Минова Томоми.

＊＊＊

Потёршись друг о друга, тихо скрипнули правые клыки. Обитающему в нижней челюсти глазу, казалось, не терпелось дождаться предстоящего банкета. Его возбуждение передавалось всем тридцати двум зубам, и те самопроизвольно скрежетали, двигаясь независимо от воли Такаэсу. Терпение, компаньо. Если ошибёмся сейчас, то всё испортим , — безмолвно прошептал Такаэсу и возобновил продвижение. Он быстро приближался к широкому лесу в центре парка. Поскольку передвигался он не по тротуару, ступни то и дело скользили по мокрой листве, а свет фонарей сюда не достигал. Но нынешним глазам Такаэсу было достаточно и освещения далёких городских огней. Он продолжал грациозно красться, словно акула-людоед, загоняющая жертву в угол. Носовая полость отчётливо улавливала аромат девочки. Близко. Наверное, не больше сотни метров. Если вслушаться, можно услышать топот кроссовок по асфальту. Может, просто утомилась, но вчера она с такой тяжестью не топала. Лучше бы, конечно, жертва была в наилучшей физической форме, но зато за уставшей охотиться проще простого. Звук шагов — справа — становился всё ближе. Как и слегка сбившееся дыхание, и шуршание спортивной формы. Время от времени доносилось шмыганье. То ли простудилась, то ли плачет. Если последнее, то, наверное, в парке что-то случилось. Но сейчас это не важно. Здоровая, закалённая плоть и крепкие кости. Столь желанные. Шаги всё близились. За опушкой уже просвечивала узкая аллея. А на границе освещаемой уличным фонарём территории мелькала миниатюрная фигура. Такаэсу в ожидании притаился у ствола большого камфорного дерева слева от дороги. И как раз когда девочка пробегала с противоположной стороны ствола — круговым движением пристроился у жертвы за спиной. Заметила ли она слабые шаги, но девочка обернулась на бегу. Завидев силуэт Такаэсу, она распахнула глаза до предела. Слезинки в уголках глаз блестели под светом фонаря. Первым делом попробую их — сгодится за аперитив * , — решил Такаэсу, протягивая левую руку в тонкой перчатке, и мягко закрыл рот пытающейся было закричать девочке. Ладони передалась вибрация голосовых связок, не сумевшая обратиться голосом. Затем он развернул её, притянул к себе и обвил правой рукой тонкую шею. Когда он ловил свою первую добычу, то в этот момент переборщил с давлением и случайно раскрошил той шейные позвонки. Хоть вкус от этого не изменится, но всё же в начале трапезы ему хотелось вкусить энергичности живых плоти и костей, когда те испытывают первый укус. Продолжая удерживать неистово бьющуюся девочку, он постепенно сжимал хватку правой руки.

В версии с изображениями тут находится картинка. В народе бытует распространённое заблуждение, что принцип такого усыпления в сжимании артерии в шее, чтобы остановить кровоснабжение мозга, но это не совсем так. На самом деле, когда происходит пережатие так называемого каротидного синуса, это вызывает избыточную реакцию блуждающего нерва; его сигнал, дойдя до сердца, моментально провоцирует падение пульса и кровяного давления, и недостаток в снабжении кислородом мозга приводит к обмороку. Поэтому, когда усыпляешь кого-то, давить на шею со всей силы вовсе не обязательно. Всего-то аккуратно зажать каротидный синус сбоку чуть ниже челюсти и... вот. Силы покинули девичье тельце. Без труда подняв обмякшую жертву, Такаэсу снова скрылся с аллеи. И в сопровождении бесконечного лязга клыков широкими шагами пошёл прочь. В лесную тьму, недосягаемую для звуков и света.

＊＊＊

В холодному ветру то исчезала, то снова примешивалась едва заметная вонь. То ли в лесу что-то гниёт, то ли кто-то решил сжечь мусор. Парк, конечно, большой, может быть и то и другое вместе взятое, но весьма и весьма странно, что ничего такого не чувствовалось, когда он сюда пришёл. Обычно Минору махнул бы рукой и ушёл по своим делам. Но странное предчувствие не позволило подойти к велосипеду. Запах так его волновал именно потому, что исходил он оттуда, куда убежала Минова Томоми. И вообще, точно ли это гниль или что-то горелое? Возможно, и правда какое-то животное? Даже если так, в парке Акигасэ от силы тануки да бродячие кошки и водятся. Уж никак не крупный зверь, способный навредить человеку. Если немного присмотреться, в полутора километрах отсюда можно увидеть фары снующих по мосту Акигасэ автомобилей. Должно быть, как раз сейчас Томоми выходит из парка на набережную , — убеждал себя Минору, но тревога и не думала покидать его грудь. ... Всякое случилось, вот нервы и шалят. Вернусь домой, и хватит на сегодня. Забыть этот случай не выйдет, но по крайней мере он останется в прошлом. С такими мыслями он пошёл к велосипеду, примостившемуся на обочине западного сада. Но не успел он сделать и трёх шагов, как запах снова ударил в нос. Животная вонь, плотнее и омерзительнее прежнего. Как будто какой-то крайне опасный хищник сорвался с привязи. — ...Что за... — шёпотом выпалил Минору и покосился назад и направо — обратно на лес. И почувствовал, что в груди, в самом центре, колет Оно. Сильнее, чем когда его чуть не сбил велосипед... и даже чем когда чуть не попал под горячую руку старшеклассника. Тогда он вытер непонятно когда успевшие вспотеть ладони о брюки, натянул шарф по глаза и шагнул вперёд. Навстречу не велосипеду, но тёмному, дремучему лесу.

＊＊＊

Такаэсу в полном спокойствии продвигался по не знавшему дорог лесу с бессознательной девочкой на руках. Словив прошлых жертв точно таким же образом, он перевозил их на машине, но сегодня это не вариант. Потому что невозможно добраться до «Мазерати», покоящейся на далёкой гостиничной парковке, не попавшись на глаза ни прохожим, ни камерам. Думал он и о том, чтобы связать её, спрятать где-нибудь в парке и подвести машину сюда, но от обморока после сдавливания каротидного синуса приходят в сознание через несколько минут после того, как кровоснабжение восстановится. А очнувшаяся девочка покорно ждать возвращения Такаэсу не будет. По счастью, лес был настолько широк и глубок, что с трудом верилось, что он граничит с жилыми районами. Досадно, что любимый обеденный стол вне досягаемости, но по крайней мере тут можно устроить банкет, не беспокоясь о незваных гостях. Добравшись до северного уголка леса — самого удалённого от прогулочных аллей, Такаэсу собрался было положить девочку на землю, как вдруг заметил впереди угловатые очертания. Приглушив шаги, он подобрался поближе: оказалось, незамысловатый железный сарай. Стены поросли густым плющом, а краска на раздвижной двери облупилась. Простая лачуга для хранения всяких садовых принадлежностей, но обветшала так, будто ей несколько лет не пользовались. Приблизившись к лицу девочки и тщательно проверив, дышит ли она и не собирается ли просыпаться, Такаэсу уложил ту на опавшую листву. Затем подошёл к сараю и взялся рукой в перчатке за свисающий с ручки замок. И дёрнул что есть мочи: покрытый пылью и зелёным налётом латунный замок не поддался. Даже со всей нынешней силой Такаэсу голыми руками его не сломать. Можно попробовать выбить дверь плечом, но такой грохот будет слышно даже за опушкой леса. А оставлять драгоценную находку — жалко. Сарай хоть и гнилой, но голоса сдерживать способен. И... усугубить отчаяние добычи тоже. Тогда он достал из своей сумки с «набором инструментов» влажные салфетки и как следует протёр тёмно-серый замок. После чего, заглушив отвращение, широко раскрыл пасть, с тяжестью на сердце приложил передние зубы к куску металла... И слегка надавил. Ожидаемо твёрдый. До сих пор он не пробовал ничего прочнее скорлупы макадамского ореха, но этот замок не проявлял и признака податливости, упрямо отторгая его зубы. Такаэсу догадывался, что если надавить со всей силы, велика вероятность обломать все резцы, но всё же обхватил ртом чуть больше металла. Если он хотел достичь новых высот, рано или поздно придётся преодолеть эту планку. Такого материала, который неподвластен его зубам, больше не существует. Он собирался перекусить его пополам, не разгрызть. Представив образ резчика, Такаэсу вдохнул полной грудью... и впился изо всех сил. По корням зубов пробежала острая боль. Дзинь! — раздался лязг, а изо рта посыпались жёлтые искры. Секунду спустя он неторопливо поднялся и выплюнул на ладонь катающийся во рту предмет: кусок латуни с полукруглым следом от укуса. Виднелись на ней и следы крови — видимо, от давления в дёснах лопнули капилляры. Такой пустяк Это залечит в два счёта. Такаэсу снял свисающую с ручки теперь уже половину замка, и полукруглая скоба отпала сама собой. Затем окинул довольным взглядом оттиски зубов, оставшиеся на сечении двух металлических половинок, и сложил их в карман. Когда он осторожно распахнул дверь, изнутри вырвался затхлый воздух. Убранство сарая, площадью чуть больше трёх квадратных метров, как и ожидалось, состояло из грабель, мётел и прочих инструментов для уборки, а также нагромождений всяких материалов вроде кирпичей и стальных труб. Впрочем половина пола была свободна, на ней же нашёлся большой кусок синего брезента — совсем прекрасно. Подняв девочку с земли, Такаэсу пронёс её в лачугу, уложил на брезент и закрыл дверь. Окон здесь не было, из-за чего сарай погрузился в почти непроглядную тьму. Немного подумав, он достал с пояса небольшой фонарик, включил и положил на нагромождение инструментов. Освещение получилось слабое, но хоть какое-то. Итак, теперь им никто не помешает. Отныне это место — не грязный сарай, но трёхзвёздочный ристорантэ. Сперва он снял с её спины ранец, затем обмотал девичьи запястья и колени коленным бинтом — важным элементом охотничьего инвентаря. Рот заткнул носовым платком и перевязал ещё парой мотков бинта. Закончив с обвязкой, Такаэсу шлёпнул пребывающую в прострации девочку по щеке. Вскоре жертва очнулась и, немного поморгав, сфокусировалась на его лице. Сперва в больших карих глазах отразилось смятение, затем подозрение и, наконец, ужас. Осознав, в каком положении оказалась, девочка сдавленно закричала сквозь кляп и поползла назад, отталкиваясь от пола обеими ногами, словно креветка. Да только тут же наткнулась на стену. — ...Не стоит так бояться, синьорина, — невнятно проговорил Такаэсу. Ужасно, на его взгляд, но это потому, что ему мешали нормально разговаривать заблаговременно начавшие увеличиваться зубы. «Это» в нижней челюсти уже сходило с ума и буйно пульсировало. Подавляя ослеплённый голодом и жаждой глаз, Такаэсу достал из кучи инструментов и хлама вдоль левой стены сарая толстую стальную трубу. Глаза девочки расширились пуще прежнего; она сдавленно вскрикнула и вжалась в стену. — Спокойно, эта грубая палка мне ни к чему, — невнятно прошептал он и раскрыл пасть. В зрачках девочки отразились освещённые фонариком зубы. Центр нижней челюсти горячо, невыносимо колол. Ещё с ночи его последнего банкета он продолжал копить аппетит, а теперь дал ему волю. Хрусть. Громко раздалось от подбородка. И без того крепкая для японца нижняя челюсть Такаэсу, скрипя и хрустя, растягивалась в длину. Она вовсе не отсоединилась от суставов. Это сама кость увеличивалась превосходящим ныне известную биологию образом. Более того, верхняя челюсть подверглась тому же феномену. Такаэсу отрастил остро вытянутые челюсти — длиннее по сравнению с обычным состоянием не меньше чем на десять сантиметров, и его лицо перестало быть человеческим. Девочка так испугалась, что в довершение к до предела распахнутым глазам расширились и зрачки. Но главное ещё было впереди. Все тридцать два зуба, наполнявшие удлинённые челюсти, пронзительно скрипя, полностью преобразились. В двойные ряды острых, словно ножи, крепко сидящих в дёснах, как секира на древке, клыков. Он стал тигровой акулой. Способной разгрызть даже морскую черепаху свирепой акулой-людоедом. Положенный слева фонарь отбрасывал на правую стену причудливую тень. Получившаяся фигура с продолговатыми челюстями и хищными зубами, точнее, клыками, можно сказать, изображала новый вид человека, в котором вместо ДНК обезьяны оказалось акулье. Устаревшему человечеству он покажется странным, даже уродливым, но Такаэсу видел в этом образе невесть сколько лет преследуемый им идеал. Мощные челюсти и прекрасные, крепкие, здоровые зубы, способные разгрызть что угодно. Став свидетельницей аномальной трансформации Такаэсу, девочка только и могла, что неистово дрожать. Дабы вселить в неё ещё больше ужаса, он поместил меж зубов оставшуюся в руке стальную трубу и резко впился в её конец. Труба из углеродистой стали, широко используемая на строительных площадках, имела около шести сантиметров в диаметре, а стенки её в толщину составляли четыре миллиметра. Ещё вчера, нет, десять минут назад она была бы ему не по зубам даже с трансформацией. Однако память о том, как он в нормальном состоянии раскусил замок, придавала сил Такаэсу... и, как следствие, «Этому». Огромные зубы с глухим скрежетом утонули в стали. На такое давление не был способен даже промышленный гидравлический резак. Продержавшись всего шесть-семь секунд, труба, щёлкнув, развалилась как длинная сухая баранка. Такаэсу поместил откушенный конец в пасть и принялся пережёвывать. И с каждым новым движением челюстей раздавался высокий металлический лязг. Когда он выплюнул пережёванное на брезент под ногами, от трубы осталась только измельчённая до нескольких миллиметров металлическая стружка. На этот раз обошлось без единой кровинки. — Каттиво * , — ухмыляясь, заявил Такаэсу. После чего перешагнул через стружку и склонился прямо перед девичьими глазами: — А вот твои косточки страшно аппетитные. После этих слов из-под повязок снова просочился сдавленный крик, и девочка вывернулась, словно сломанная игрушка. Связанные в коленях ноги вхолостую забили по воздуху, и Такаэсу проворно их поймал. После чего без лишних промедлений сорвал кроссовки. — !!! Девичий крик заметно прибавил в громкости. Но для Такаэсу он был не более чем фоновой мелодией, подогревающей интерес к столу. Сняв и спортивные носки, он с трепетом оценил представшие пред ним босые ножки. Согласно ожиданиям, они оказались прекрасны, с хорошо развитым сводом стопы и ахилловым сухожилием. А укрытые под плотью кости, без сомнений, обладают первоклассной текстурой. Сколь бы ни хотел он сейчас же вонзиться в них, будет маловато весёлого в её скорой смерти, так что сперва придётся сделать приготовления для остановки кровотечения. Потому он пошарил в сумке и достал нейлоновые жгуты. И принялся было наматывать вокруг её икр, но вдруг застыл. Ему послышался слабый щелчок. Возможно, хруст сухой ветки. Немного погодя послышался ещё один. Кто-то направлялся к этой лачуге, не иначе. Такаэсу приблизил своё искаженное лицо к лицу девушки и, смотря в заплаканные глаза, прошептал: — Пискнешь — убью. Опустив её ногу на пол, он подошёл к двери и приложил ухо к ржавому железу. С той стороны периодически доносилось шуршание. Звук шагов по листве. И шаги приближались. Полиция? — подумал Такаэсу, но запоздало отметил, что, судя по шагам, их владелец один. А оперативники — хоть детективы, хоть спецназ — не действуют в одиночку. Возможно, работник парка? В затуманенном голодом сознании ему только показалось, что сарай годами заброшен? Такаэсу покачал головой и бросил взгляд на фонарик, что до сих пор горел на куче инструментов. На секунду он задумался, стоит ли его выключить, но решил оставить как есть. После чего встал за дверью и приготовился. Кто бы это ни был, как только неизвестный войдёт — он покойник. На сей раз Такаэсу не станет заморачиваться и сдавливать сонную артерию. А попросту разорвёт ему шею. Жаль, что придётся первым делом грызть низкокачественную кость, когда первоклассная добыча наконец пришла к тебе в лапы, но такова расплата за глупую небрежность. Он широко разинул челюсти, полные акульих зубов. Бритвенно-острые резцы засияли в свете фонарика.

＊＊＊

Пройдя несколько десятков метров, Минору свернул с аллеи в тёмный лес. Теперь стало совершенно ясно, что наполнившая воздух вонь — не плод его воображения. Пока он мог распознать только направление, откуда она исходила, зато точно. Очень скоро уличные фонари перестали разгонять мрак, но благодаря не в пример обострившемуся зрению проблем с продвижением не возникло. «Ну и глупость ты творишь», — твердило сознание. Чем бы ни оказался источник этого запаха, эту мерзость точно захочется забыть и больше никогда не вспоминать. Но повернуть назад — значит гарантированно заработать ещё один приступ самоуничижения. Он прошёл весь этот путь, потому что его беспокоило, что в направлении, куда убежала Минова Томоми, витал неестественный запах, и если уйти, не удостоверившись, что это просто пустяк, то он будет упрекать себя в трусости и бессердечии. ... Всегда всё для себя, да? Минору криво ухмыльнулся, но тут же случайно наступил на сухую ветку. Раздался хруст. Он рефлекторно остановился и, вглядевшись в расстилавшуюся впереди тьму, обнаружил в десяти с лишним метрах небольшую лачугу, возведённую на пустыре. Походила она на сарай, но наполовину прогнивший под ветрами и дождями и на вид уже заброшенный. И всё же интуиция подсказывала Минору, что источник запаха находится где-то там. Вокруг постройки не виднелось никого и ничего. Может быть, в лачуге? Если так, то странный запах издаёт не животное. Волосы по всему телу встали дыбом. Озябшие ладони вымокли от пота. Хоть он и не двигался, вонь, тем не менее, быстро усиливалась. Минору натянул шарф на нос, но запах проникал сквозь него и настойчиво раздражал обонятельные рецепторы. В этом сарае притаилось нечто ненормальное. Нога сама собой шагнула назад и снова раздавила сухую ветку. Сам же себя напугав раздавшимся хрустом, Минору в ужасе оцепенел. Ему хотелось сейчас же повернуться и броситься прочь, подальше от лачуги. Кое-как удержавшись на месте, Минору схватился вымокшей от пота рукой за грудь униформы. И тогда он почувствовал, как отозвалось колким зудом что-то между бьющимся словно колокол сердцем и окоченевшей рукой. Это Оно. Просочившаяся в его грудь небольшая сфера жарко пульсировала. И шептала ему: “не бойся, продолжай идти”. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Минору приказал отступившей правой ноге шагнуть вперёд. А следом и левой. Затем опять правой. Продолжая, на удивление самому себе, уверенно преодолевать шаг за шагом, он снял шарф, потом сумку, перекинутую через плечо, и аккуратно опустил их на землю. До лачуги уже было рукой подать. На этот раз при внимательном осмотре железной двери и стены обнаружилось, что из еле заметных щелей просачивается свет. Хоть запах становился тем сильнее, чем ближе он подходил, но душно ему почему-то не становилось. Определённо, эта вонь — не запах, и ощущалась отнюдь не носом. Это мозг получал некую информацию и интерпретировал её именно так. * Словно притянутый, Минору потянулся правой рукой, схватился за ручку и потянул в сторону. А мгновением позже... ахнул: в полутьме сарая, на полу, покрытом синим виниловым брезентом, связанная по рукам и ногам серой лентой и с кляпом во рту лежала Минова Томоми. Спортивная форма тоже была на ней, но обе ноги почему-то остались без обуви и даже носков. — Ми... — начал говорить Минору и шагнул в сарай. В тот же миг Томоми, широко раскрыв глаза, неистово замотала головой. Будто пыталась сказать: не подходи. А затем произошло несколько событий сразу. Животная вонь, настолько густая, что он чувствовал скрытую в ней кровожадность, подступила вплотную. Слева на него яростно набросилась чёрная тень. Далеко выступающая нечеловеческая пасть сомкнулась у Минору на шее. Неестественно огромные, чудовищно острые зубы коснулись кожи на его затылке.

＊＊＊

Мужчина. Молодой. Старшеклассник. Знает девочку. Из той же школы? Этот рагаццо * — причина её слёз? Тогда можно было бы и поймать. Откусывать по очереди от обоих тоже весело. Но теперь уже поздно. Ни челюсти, ни зубы, ни Это уже не остановить. Тонкая шея. Хрупкая, будто женская. Первый же укус отделит друг от друга шейные позвонки. Стоит только надавить. Вся эта цепочка мыслей зародилась в момент, когда незваный гость показался Такаэсу на глаза, и завершилась всего за три десятых секунды. Его челюсти мгновенно обвили шею мальца вместе с воротником. Зубы справа коснулись чёрной кашемировой замши, а зубы слева — бледной тонкой кожи. Если сомкнуть их в таком положении, можно разом обрубить плоть и кости, и глазам предстанет прелестное красно-розово-белое сечение. Жевательные мышцы напряглись. В мгновение высвободилась вся скопленная акулья сила. Но вдруг произошло нечто неожиданное. Странный запах ударил промеж бровей. Совершенно незнакомый его обонянию, неорганический, химический, мерзкий. И в то же время шея мальца выросла в размерах... по крайней мере, так гласили ощущения. Едва зубы Такаэсу углубились в его кожу, как их вмиг оттолкнуло давлением, превосходящим силу укуса. Неимоверно твёрдое, невероятно гладкое нечто отвергало его зубы. По жевательным мышцам пробежала боль, оповещая о повреждении тканей. В изумлении вытаращив глаза, Такаэсу посмотрел на собственные удлинившиеся челюсти. И изумился пуще прежнего. Он чувствовал, что челюсти определённо что-то сжимают. И всё же зубы не касались плоти. Они мелко дрожали, но сократить зиявшие между ними и бледной кожей три сантиметра оказались не в состоянии. Но что это тогда за ужасная зубодробительная текстура? У него на затылке какое-нибудь закалённое стекло или ещё что? Нет, будь это стекло или какая-нибудь смола, мне в «Режиме тигровой акулы» ничего не стоило бы его прокусить. Что тогда, алмаз? Хотите сказать, этот обычный школьник откуда-то раздобыл такую редкость? Наткнувшись на невиданно твёрдое, а вдобавок и невидимое вещество, Такаэсу в замешательстве искал ответ. Однако сдаваться и отпускать хватку не спешил. Обратившись тигровой акулой, Такаэсу не мог смириться с существованием чего-то, что неподвластно его зубам. Игнорируя скрип кричащих от боли жевательных мышц, он настойчиво добавлял нажим. Загадочный запах внезапно исчез, но он не придал этому значения, целиком сосредоточившись на разжёвывании прозрачной субстанции. И когда пацан наконец оправился от удивления и занёс нелепо сложенный правый кулак, ему и в голову не пришло уклониться. «Это» не только даровало ему челюсти с зубами, но и заметно увеличило все прочие физические способности. Пропустив удар-другой от хилого старшеклассника, он даже боли не почувствует. Продолжая игнорировать опускающийся кулак, он выжимал из себя столько сил, сколько возможно... Удар. Всё вокруг потемнело, из глаз посыпались белые искры. Левый висок просто горел, а следом его прошибла такая боль, как будто в него вогнали железный гвоздь. Возможно, он заработал сотрясение, потому что даже чувство равновесия дало сбой, и Такаэсу, не смея упасть, изо всех сил упёрся ногами в пол. Это был удар. Но удар определённо не кулаком. А чем-то очень твёрдым, тяжёлым, гладким... по ощущениям — будто со всей силы запущенным отполированным стальным шаром. Получается, одной только шеей невидимая защита этого мальца не ограничивается? У него ещё и на руках что-то вроде перчаток из материала, не уступающего по твёрдости алмазу? Нет. Скорее всего... Оперев не слушающееся тело на стену справа от него, Такаэсу попробовал вонзить палец левой руки в беззащитный живот паренька. Но цели удар не достиг. Как и ожидалось, палец упёрся в нечто прямо перед его пепельного цвета пальто. В не горячую и не холодную, гладкую и немыслимо твёрдую невидимую стену. Целиком. Этот малец покрыт ей с головы до ног , — осознал ошарашенный Такаэсу, а тем временем паренёк повторно занёс правый кулак. В драке он полный дилетант. Но ещё один такой же сокрушительный удар точно отправит Такаэсу в нокаут. Мирясь с неописуемым унижением, он расцепил челюсти, что до сих пор были сцеплены у юнца на шее. А потом припал к полу, разбрызгивая скопившееся озеро слюней. Кулак прошёл там, где мгновение назад была голова Такаэсу, и угодил в полуоткрытую железную дверь. Раздался такой громогласный гул, будто туда ударил не кулак мальчишки, а стальная кувалда в руках силача. На двери образовалась вмятина, в воздухе закружились кусочки отпавшей краски. А Такаэсу между тем отчаянно прополз мимо и выкатился из лачуги наружу. И только прокатившись кубарем метра четыре, решился кое-как встать. Новенький спортивный костюм и даже волосы облепили опавшие листья, а кожу покрыл слой пыли. С виска стекала струйка крови, изо рта сочилась слюна; да еще того и гляди он свалится от сотрясения мозга. Но несмотря, что выглядел он совершенно ужасно, Такаэсу было некогда выходить из себя. Он ещё раз окинул взглядом показавшегося в дверном проёме юнца. Был он где-то на семь-восемь сантиметров ниже Такаэсу, рост которого составлял 183 сантиметра. Для его возраста парень выше среднего, но тело худощавое и на вид никак не способное на сокрушительные удары, сминающие железные двери... Стоп, погодите-ка. Тень от оставшегося в сарае фонарика не брала начало у его ног. Он парил. Ноги паренька повисли над цементом у порога, пусть и всего на пару сантиметров. Неужели он невидимой скорлупой даже подошвы укрыл? Совершенно прозрачная броня, плотно покрывающая всё человеческое тело, крепче стали, да к тому же совершенно не стесняющая движений. На такое современная наука и технологии не способны. Терпя пульсирующую в распухшем виске боль, Такаэсу пришёл к крайне неприятному умозаключению. «Это». Старшеклассник, с которым его разделяло четыре, от силы пять метров, тоже хранит где-то в теле такую же небольшую сферу. Такаэсу — не единственный избранный. И даруемые Ими силы тоже неодинаковы. Он получил силу акулы... а малец — невидимую броню.

В версии с изображениями тут находится картинка. ...Выходит, есть и другие? Люди со сферами в телах? И каждому досталась непредсказуемая опасная сила, и такие вот бродят где-то по Японии? — ...Не позволю, — прохрипел Такаэсу. Он не мог с этим смириться. К «Доминирующему виду», обладающему сверхсилами, должен принадлежать только он. Так он решил, скрипя огромными зубами. Устранить. Всех до единого. И этого юнца... и, если таковые существуют, остальных «глазоносцев». «Оно» буйно запульсировало. «Выслеживай, грызи, пожирай!» — настаивало оно. Ни боль в левом виске, ни нарушенное чувство равновесия его больше не беспокоили. Охваченный неистовым гневом, он вернул готовое завалиться тело в вертикальное положение. В следующий раз — сгрызу. И эту его прозрачную броню, и каждую косточку в его теле. Но сначала надо собрать немного информации. Юнец может что-то знать о других глазоносцах. Приоткрыв пасть, Такаэсу вдохнул сухой воздух, чтобы хоть немного охладить жар, идущий от зубов, и обратился к пареньку.

＊＊＊

Мужчина перед ним, казалось, пытался что-то произнести, но Минору его не слышал. ...По крайней мере он счёл его мужчиной. Впрочем, по нему было непонятно даже, человек он или что-то другое. Ростом он был выше ста восьмидесяти сантиметров. Руки и ноги длинные, плечи широкие. Чёрная ткань костюма подчеркивала стройность тела, очертания которого говорили о крепких мышцах.. Лет ему, наверное, около тридцати. Короткие волосы были аккуратно пострижены полубоксом, а в глазах светился ум. Вот только нижняя половина лица вызывала вопросы. Увидев её впервые, Минору подумал: «динозавр». Причудливо вытянувшиеся челюсти, за которыми проглядывали нечеловеческих размеров зубы. Однако сужавшиеся челюсти по форме подходили больше рыбе, а не рептилии. Или точнее, плотоядной рыбе, охочей даже до людей. ...Акуле. Слюна блестела на острых треугольниках зубов, а над челюстью с обеих сторон выпирали толстые связки, в которых угадывалась невероятная мощь, способная перерубить надвое попавшего в эти челюсти человека. Минору содрогнулся от мысли, что буквально только что меж ними была его шея. Полторы минуты назад... Обнаружив за закрытой дверью связанную Минову Томоми, Минору забыл как дышать. Если бы он мог нормально соображать в тот момент, то человек, связавший Томоми, не застал бы его врасплох, спрятавшись за дверью, но шокированный Минору заскочил внутрь. И когда слева набросилась чёрная тень... а её горячее словно огонь дыхание и холодные как лёд зубы коснулись его затылка... Оно сильно задрожало в груди. А затем снова появился тот «феномен». Звуки исчезли, мир преобразился, тело слегка приподнялось. Минору почувствовал, как невидимая сила оттолкнула зубы, что успели вдавиться в его кожу, и наконец понял, что представляет собой охватывающее его явление. Оболочка. Невидимая, свободно меняющая форму и в то же время чудовищно твёрдая оболочка плотно облегала его тело. Толщиной — около трёх сантиметров. Минору мельком удивился, что школьная форма и пальто под ней не давят на кожу, но размышлять об этом было некогда. Минору старательно сжал кулак и махнул им в сторону злоумышленника. Удар, пусть жалкий и неуклюжий даже по его собственной оценке, достиг цели. Поскольку отдачи почти не почувствовалось, Минору решил, что серьёзного ущерба не нанёс, и повторил удар. На сей раз противник избежал попадания, припав к полу, после чего выкатился через дверь, а теперь оказался напротив Минору. Что он, чёрт возьми, такое? Вскоре Минору дал себе ответ. Иначе быть не может. В груди... Хотя необязательно. Где-то в теле у этого человека находится такая же сфера. Не раз и не два Минору гадал, довелось ли кому ещё столкнуться с ними. Получается, этот мужчина — его «товарищ по несчастью». Однако в глазах человека с акульими челюстями не виднелось и толики солидарности. Оба сверкали лишь бешеной злобой и холодной жаждой крови. Продолжая сверлить взглядом ошеломлённого, неподвижного Минору, акулочеловек задвигал выпирающими челюстями. Видимо, пытался что-то сказать, но, спрятавшись целиком за невидимой оболочкой, Минору не слышал ни шороха покачиваемых ветром веток, ни гула машин на мосту Акигасэ, ни, конечно же, слов. Однако, хоть звуки и не достигали его, Минору мерещился слабый, но глухой стук словно от двигателя... или сердца крупного живого существа. Что это за стук — он не понимал. Между ним и мужчиной чуть меньше пяти метров. В такой ситуации лишиться барьера смерти подобно. Хотя он даже не знал, как снять защиту. Но ему казалось, что мужчина говорит о чём-то важном... И когда Минору разом собрал в лёгкие безвкусный, даже без запаха его собственного тела, воздух, произошло это. Лёгкий синеватый оттенок, окрасивший мир, исчез, тело опустилось на три сантиметра, а подошвы коснулись сырого асфальта. — ...! Оболочка исчезла. Он едва сдержал возглас удивления. Если противник заподозрит, что это не входило в планы Минору, то наверняка снова бросится в атаку. К счастью, акулочеловек, судя по всему, решил, что оболочка рассеялась по воле владельца. Он снова обратился к Минору, непринуждённо разводя руками. — Так-так, неужто соизволил послушать? Изначально голос его скорее всего звучал приятно и соответствовал внешности, но сейчас доносился невнятно и странно искажал окончания слов, будто говорил пришелец, пытающийся имитировать человеческую речь. Минору молчал, и мужчина, немного склонив голову, продолжил: — Мальчик. Просто чтобы убедиться... у тебя тоже где-то на теле такой? Этот красный глаз. — Глаз?.. — невольно повторил Минору. Мужчина. очевидно, говорил про покоящееся в груди Это. Но с одним нюансом, которым Минору не мог пренебречь. Загадочная сфера спустилась с неба три месяца тому назад. Пусть она пробыла перед глазами всего несколько секунд, но её облик он мог вспомнить даже теперь, вплоть до мелочей. В диаметре она не достигала и двух сантиметров. Поверхность влажно поблескивала, а за прозрачной оболочкой находилось ядро немного поменьше. И ведь правда, эти два шара очень напоминают глаз живого существа. Вот только... — Красный? В этом состояло явное отличие. Сфера, которая забралась в грудь Минору, снаружи была светло-серой, с ядром настолько чёрным, что казалось, будто оно поглощало весь свет вокруг. Получается, у каждой сферы свой цвет? Сколько же их вообще? Акулочеловек раздражённо обнажил острые зубы в адрес выпрямившегося Минору. — Ну так что, есть он у тебя или нет? — Е... есть. Правда, спрятался под кожу... — хрипло ответил Минору. Мужчина, прищурившись, кивнул и снова поинтересовался: — Три месяца назад? Слабый кивок. — Ясно. — Затем он захлопнул гигантские челюсти и натянуто приподнял уголки рта: получилась грозная улыбка, от которой детям бы кошмары снились. — Я смотрю, тебе от глаза досталась весьма приятная сила. Невидимая броня, которая закрывает всё тело... я даже немного удивился. Впрочем, ещё больше меня поразило то, что помимо меня есть и другие глазоносцы. — ... Слова звучали дружелюбно, но нездоровый блеск в глазах и не думал исчезать. Не стоит обманываться. Пусть этот акулочеловек и похож на Минору в плане симбиоза со сферой, но ни о каком взаимопонимании не может быть и речи. Ведь именно он напал на Минову Томоми, затащил в этот сарай и связал по рукам и ногам. И что бы он с ней сделал, если бы Минору не помешал ему? Обычно мужчины похищают и связывают старшеклассниц понятно зачем, но нынешнего собеседника обычным не назвать. Странные вытянутые челюсти, здоровенные острые зубы. Неужели собрался пустить в ход их... Ужасающая догадка быстро получила подтверждение. — Но что ж, в следующий раз я обязательно погрызу. Насколько бы бронированным ты ни был, пока она защищает только тебя, выход есть. Не волнуйся, сразу не убью. А пока ты будешь смотреть, не в силах пошевелиться, я погрызу эту девочку, со смаком, не спеша... а впрочем, может, лучше наоборот?.. — П-погрызёшь?.. В смысле погрызёшь?.. — ошеломлённо повторил Минору, и мужчина снова состроил жуткую улыбку. — Так-так, неужели думаешь, что она мне только затем, чтобы покусать? Конечно же, я её съем. Для этого и существуют мои зубы. — Съ... ешь... тебе, зачем... Этот глаз тебе что, голову захватил?.. — Конечно же, всё по моей воле. Глаз только предоставил средство, не более. Ещё с давних пор я хотел кусать людей. Поэтому глаз ко мне и пришёл. Кстати, ты будешь пятым, кого я укушу. А девочка позади тебя, выходит, шестой? — нечеловеческая улыбка стала еще шире, а из-за растянувшихся губ показались многочисленные бритвенно-острые зубы. — Ну-с, приступим к дегустации? И, облизнув губы ярко-красным языком, он медленно начал приближаться. Судорожно дыша, Минору задумался: Он и правда собирается загрызть нас с Миновой-сан. Нужно скорее включить «оболочку» обратно. Но я так и не разобрался, что её призывает. В тот раз, три дня назад, когда на меня налетел велосипед. И в тот, два дня назад, когда меня ударил старшеклассник. И несколько минут назад, когда этот человек укусил меня за шею. Должно быть что-то, что я делал каждый раз прямо перед появлением оболочки. Между ним и мужчиной осталось три метра. Сжал кулаки... не то. Два метра. Сжал зубы... нет. Мужчина подошёл впритык и грозно оскалился. В сумеречном полумраке зубы блеснули металлом. Точно. И тогда, и пару минут назад, я задержал... Минору резко вдохнул. Однако не успел он задействовать данную сферой способность, как... Произошло то, чего никак не ожидали ни Минору, ни внушающий ужас мужчина. Шух! — разорвался воздух, и слева, в шаге по правую руку от акулочеловека взметнулся столп листьев. На пустовавшем всего мгновение назад месте появился некто. Вихрь развевал длинные волосы девушки в строгой одежде. А в правой руке она держала что-то вроде дубинки. — Чт!.. — выдохнул акулочеловек, распахнув глаза, и резко повернулся вправо. Но тут чёрная дубинка устремилась ему навстречу. Стоило её концу коснуться его бока, как ярко сверкнула голубая искра. — Гх! Мужчина затрясся в судорогах, а Минору от удивления выдохнул недавно набранный воздух. Не похоже, чтобы так внезапно возникшая перед глазами девушка спрыгнула с дерева или с крыши лачуги. И, уж конечно, не выскочила из-под земли. Она просто взяла и появилась на этом месте за какое-то мгновение. Длинные волосы скрывали лицо незнакомки, а блейзер, кажущийся в темноте угольно-чёрным, и серая плиссированная юбка наводили на мысли о школьной униформе. Черные чулки и низкие кеды завершали наряд. В общем, за исключением тридцатисантиметровой чёрной дубинки в правой руке, девушка выглядела как обычная старшеклассница. Выступающими на конце электродами дубинка напоминала шокер. И даже мало смыслящий в подобных девайсах Минору понимал, что мощность у неё явно выше легальной. Получив мощный разряд, акулочеловек вытянулся во весь рост и стал крениться назад. Но в последний момент, выставив правую ногу, удержался. Его туловище так наклонилось, что с этого ракурса виднелись только продолговатые челюсти. А затем из распахнувшегося до предела рта раздался ужасающий вой. — Гоа-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Минору снова оцепенел под давлением голоса — от звучавшего в нём гнева, казалось, содрогался воздух: наверное, так бы ревела настоящая акула, будь они сухопутными. Чёрное трико мужчины вздулось от набухших мышц. Одним рывком он вернулся в вертикальное положение. Руки его безвольно свисали — возможно, от электрошока — и тем не менее он выставил вперёд голову и бросился на загадочную девушку. — Фх!.. Минору быстро набрал воздуха. * Пусть они не знакомы, но эта девушка так или иначе его выручила. И теперь Минору должен вернуть долг. Но что бы он ни думал, тело отказывалось двигаться. Рёв акулочеловека совершенно парализовал его. Челюсти, полные грозных клыков, нацелились на синеволосую девушку. Та отпрянула, попыталась отпрыгнуть назад, но тщетно. Попадётся в эти зубы — и вмиг лишится половины головы... Дзынь! — раздался металлический лязг, и белые искры полетели от сомкнувшихся зубов. Ухватили они только воздух. За мгновение до того, как челюсти захлопнулись, девушка резво пригнулась, на волосок уклонившись от атаки. Однако на этом акулочеловек не остановился. Вновь выставив челюсти, он упрямо попытался вцепиться в неё. Дзынь, дзынь — всё щёлкали клыки, а девушка, двигаясь вправо-влево, едва-едва, но продолжала уклоняться. Удивительно проворна, но вечно уворачиваться не сможет. И почему она не ударит этой шоковой дубинкой снова? Она же мощнее любого шокера. Или из-за мощи приходится ждать, пока накопится заряд? Если не помогу... — ещё раз подумал Минору. Он с трудом протянул вперёд налившуюся тяжестью, онемевшую ногу. Продолжая неуклюжее продвижение, сделал глубокий вдох... Как раз тогда девушка — быть может, поскользнувшись на мокрой листве — упала на левый бок. — Га-а-а!!! — кратко взревел акулочеловек и навис над той. После чего схватил обеими руками, распахнул пасть под неестественно широким углом, нацелился на нежную шею и... — ! Минору безрассудно бросился мужчине на спину, однако в последний момент невольно остановился. Он наконец увидел её лицо. Аккуратное, спокойное, миловидное и без тени страха. Губы сжаты, голубые как океан глаза смотрят прямо на монстра, готового её сожрать. Не поведя и бровью, девушка подняла руку и пропихнула электродубинку глубоко в акулью глотку. Бах!!! Новый разряд. В огромной пасти полыхнуло белым, короткие волосы монстра встали дыбом. Электричество продолжало плясать полновесные три секунды, а может, и того больше. После такого даже акулочеловек не пошевелится. Понемногу переводя дух, Минору исполнился трепетом по новому поводу. Девушка в чёрном блейзере, без сомнений, нарочно продолжала уклоняться в последний момент. На самом деле она была способна на большее, но сдерживалась и даже позволила себя схватить. А всё ради того, чтобы второй удар электрошока обезвредил врага наверняка... Кто же она такая? Учитывая, как профессионально она справилась со странным монстром, да еще и электродубинкой повышенной мощности, которую явно не купить в магазине, не верилось, что она ещё школьница. И, главное, она ни с того ни с сего появилась рядом с акулочеловеком. Такое вот явление... а точнее, способность. У этой девушки тоже оно есть? Это. Пока Минору раздумывал об этом... Акулочеловек, которому электрошок сжёг пасть, больше не шевелился. Лишь дёргались толстые связки, выпирающие под кожей от челюстей до шеи. Длинный язык обгорел, изо рта тянулась струйка белого дыма. В вытаращенных глазах не было и проблеска сознания. И всё же огромный рот продолжал дрожать, будто принадлежал отдельному существу. Распахнутая во всю ширь пасть неспешно закрылась. При виде того, как клыки спрятались за губами, прикусив дубинку, Минору пробормотал: — Да... как... Лицо лежавшей на земле школьницы напряглось: видимо, на этот раз происходящее вышло за пределы ожиданий. Бледная ручка щёлкнула парализатором, и то же мгновение, когда раздался третий разряд... Дзынь! — акульи челюсти звонко сомкнулись, сломав шоковую дубинку посередине, а содержимое батареи брызнуло наружу и вспыхнуло белым пламенем. Девушка же отпустила рукоять, вскочила на ноги и разорвала дистанцию. Акулочеловек в ответ выплюнул остатки пылающей дубинки, и обгоревший дочерна рот искривился в ухмылке. Закатившиеся глаза зашевелились, показались точки зрачков, Монстр уставился на девушку и своим искаженным голосом произнес: —Что ж, весьма неожиданно с твоей стороны... — даже будучи нешуточно раненым, он, пошатываясь, сделал шаг навстречу голубоволосой школьнице. — Не отпущу... Мне уже неважно, кто ты. Потому что я тебя разгрызу... вместе с костями... всеми до единой... Он приближался шаг за шагом, изрекая ужасные обещания. Девушка, стоя в пяти метрах от него, не двигалась. Лишь расставила ноги чуть шире, слегка согнула колени и не сводила глаз с акулочеловека. Что ты творишь, беги скорее , — отчаянно пронеслось в мыслях у стоявшего в дверях Минору. Насколько он видел, ни запасной электродубинки, ни каких-либо ещё средств самозащиты у неё с собой нет. Пусть у нее есть «сфера», хоть и неизвестно какого цвета, если бы незнакомка могла побороть акулочеловека своей способностью — использовать дубинку бы не пришлось. Учитывая, что её кеды прочно стояли на опавших листьях, а ветер трепал серую плиссированную юбку и длинные прямые волосы, не похоже, чтобы её покрывал прозрачный барьер, как у Минору. Неужели... ей нечем атаковать или ответить, но она всё равно отказывается отступать? Решила отдаться акулочеловеку на растерзание? С этой мыслью Минору крепко сжал кулаки. И бросил взгляд через плечо. Оставшаяся в сарае Минова Томоми, похоже, потеряла сознание от страха. На связанные лентой руки-ноги было больно смотреть, но по крайней мере обошлось без ран. Еще Минору мог бы поднять Томоми и сбежать из парка с ней на руках. Но он не собирался поступать так — по той же причине, по которой отважился открыть дверь этой лачуги. Он снова посмотрел вперёд: между акулочеловеком и девушкой в блейзере не осталось и трёх метров. В порыве чувств он набрал воздуха... и выдохнул часть его в крике: — Быстрее, убегай! А затем резко задержал дыхание и почувствовал, как давление из лёгких сконцентрировалось в центре груди. Конечно, он сомневался, сработает ли. Однако чёрная сфера вняла его желанию. Шелест листвы и холод исчезли. Тело слегка приподнялось. Развернулась невидимая оболочка. Всё-таки переключателем было дыхание. Не дыша, Минору оттолкнулся от земли по ту сторону барьера и ударил головой в оказавшийся напротив левый бок акулочеловека. Он налетел со всей силы, но почувствовал, вопреки ожиданиям, лишь небольшое снижение в скорости. С другой стороны, для мужчины это было равносильно столкновению с пятидесятикилограммовой глыбой металла. Легко сбитый с ног, он без всякого сопротивления повалился на землю вместе с Минору. А затем с нечеловеческой яростью попытался его столкнуть. Пока Минору отчаянно сдерживал противника, лёгкие ощутили недостаток кислорода. Отбросив страх лишиться оболочки, он выпустил скопившийся углекислый газ и наполнил лёгкие безвкусным воздухом. Он не раз вдыхал и выдыхал под барьером, ещё когда сражался с мужчиной в лачуге, так что исчезнуть оболочка не должна. Однако появилась новая проблема. Прозрачная оболочка оставляла вокруг его тела зазор в три сантиметра. Когда-то на уроке математики он подсчитал, какую площадь занимает его тело, и, насколько помнил, вышло примерно 1.63 квадратных метра, из чего выходит, что под оболочку помещается где-то сорок девять литров воздуха. А за сколько вдохов израсходуется кислород?.. Все еще пытаясь подсчитать, Минору решил беззвучно передать ещё одно «беги» и повернулся в сторону девушки. Однако школьницы в чёрном блейзере на месте не оказалось. На секунду позабыв, что находится в пылу схватки, Минору вытаращил глаза. Он отвёл от неё взгляд, не больше чем на три секунды. Куда бы она ни побежала, за такое время невозможно успеть скрыться с глаз. Использовала ту же способность, с помощью которой оказалась здесь? Акулочеловек же, заметил он исчезновение или нет, бесновался от злости и пытался кусать везде, куда только доставал. Пока что оболочка Минору уберегала его от зубов, но он понятия не имел, надолго ли. И что произойдёт раньше: закончится кислород или же барьер разобьётся, как витражное стекло?.. Взвился ураган опавших листьев. Позади сцепившихся Минору и акулочеловека снова возникла девушка. Теперь-то он ясно видел момент возникновения. Но как она передвигалась — по-прежнему оставалось загадкой. Она просто возникла, словно телепортировалась, в месте, где всего десятую часть секунды назад никого не было, а в руке снова сжимала чёрную палку... новую шоковую дубинку. Как будто сходила куда-то за запасной и, вот, вернулась. Окинув взглядом барахтающихся в борьбе Минору с мужчиной, она нахмурилась и что-то воскликнула. Минору под оболочкой, ясное дело, ничего не услышал, но догадался, что девушка сказала что-то вроде «Отойди». — П-понял! — отозвался он, невзирая, что и его снаружи не слышно, и попытался оторваться от акулочеловека. И тогда... В до сего момента беспорядочно мечущихся глазах акулочеловека зажёгся холодный огонёк разума. Он схватил поднимающегося Минору и высоко поднял вместе с оболочкой. А затем, копируя бросок прогибом в реслинге, яростно швырнул в девушку. Загадочная школьница, похоже, тоже никак этого не ожидала. Глаза её изумлённо распахнулись, она нагнулась, готовясь отпрыгнуть, но, похоже, не успевала Сейчас врежусь!.. Минору инстинктивно задержал дыхание и сосредоточился на сфере. А мгновение спустя — налетел на девушку лицом. Ощущая приятный запах и нежную мягкость, он с силой повалился на землю. Он едва успел отключить барьер в последний момент, но от этого столкновение для него оказалось жёстче, и сразу подняться он не смог. Придавленная им девушка, однако, не только не застонала, а наоборот, пронзительно крикнула ему в ухо: — Шевелись, скорее!!! Минору впервые расслышал её голос — чистый и мелодичный, словно пение тетивы. В панике он попытался подняться на ноги, но под коленом у него оказались пальто и юбка девушки одновременно, так что отделиться толком не получилось. Тогда, бросив попытки встать, он перекатился влево и отполз чуть подальше. Тут же вскочив, девушка подняла дубинку и встала наизготовку. Гибкостью движений она напоминала пантеру, готовящуюся наброситься на добычу. Однако тут же на её испачканном личике показалась досада. Минору торопливо обернулся: чёрный силуэт удалялся, продираясь сквозь заросли кустарника рядом с сараем. Время от времени раздавалось щёлканье — наверное, акулочеловек откусывал мешавшиеся ветви. Обладавшая даром телепортации, девушка могла бы и пуститься в погоню, однако опустила плечи и не двигалась. Вскоре производимый акулочеловеком шум стих. В той стороне были площадки для футбола и тенниса, так что, должно быть, он вышел на открытое пространство. Загадочная девушка не хочет показываться на людях? После нескольких секунд молчания школьница, протяжно вздохнув, приободрилась, непринуждённо приподняла подол юбки и отправила электродубинку в кобуру на правом бедре. А затем направилась к сараю, не удостоив оставшегося на земле Минору даже взглядом. По пути она подняла левое запястье и негромко проговорила в небольшие часы. — Байтер сбежал. Один гражданский, одна внеплановая цель для задержания. Принеси комплекты один и три. ...В таких маленьких часах ещё и рация помещается? И что за комплекты?.. — озадачился Минору, но тут наконец вспомнил, куда направилась девушка и кто в этом сарае находится. — А-а... Ми... нова... сан... — обрывочно произнёс он имя окоченевшими губами, напряг дрожащие ноги и кое-как поднялся. Когда Минору добрался до входа, бесчувственная Минова Томоми уже успела оказаться у загадочной девушки на руках. Та отточенными движениями проверяла её пульс и дыхание. Остановившись у дверей, он спросил: — А, эм... С Миновой-сан всё... хорошо? Девушка посмотрела на Минору, но не ответила. Только настойчиво сверлила его серьёзным... даже враждебным взглядом. Через некоторое время из её губ, наконец, раздалось: — Так ты знаешь её имя? Минору кивнул, хоть и испугался её ледяного тона. — Д-да... Мы в одной школе учимся... — Хм-м. Мало того что Рубин, так ещё и полный кретин? Если нацелился на кого-то из своей же школы, тебя в два счёта раскроют. Ну ладно, это подождёт. Смысл этих слов остался для Минору полной загадкой. — ...Рубин? Нацелился?.. — Прекрати играть саму невинность, у тебя плохо получается. Ясно же, что вы с Байтером её не поделили и поцапались. — ...Играть? «Байтер»?.. — Девяносто процентов её речи не поддавались объяснениям, но последние слова Минору так просто пропустить не мог. Поэтому, сделав глубокий вдох, ответил чуть громче: — ...Эм, если «Байтером» ты называешь того монстра, то мы с ним не това... Как вдруг... Из-за спины Минору донёсся слабый шорох. Шаги ботинок по опавшей листве. Поспешно отскочив от двери, он повернулся спиной к стене. В пяти метрах от лачуги стоял чёрный силуэт. Подумав было, что вернулся мужчина, Минору уже собирался набрать воздуха, но кое-что заметил. Силуэт в сравнении с акулочеловеком... «Байтером», если выражаться словами девушки, был заметно ниже. Ему даже до Минору десяти сантиметров не хватало. Судя по росту, ещё одна девушка , — решил он, но всё оказалось немного иначе. Это был парень, ровесник девушки в чёрном блейзере или немного её старше. Выделялся он оливковой кепкой, надетой задом наперёд, и жилетом в камуфляжной раскраске. На ногах были мешковатые штаны-карго, заправленные в армейские ботинки. А в каждой руке он нёс чёрный металлический чемоданчик. Его одежда выглядела впечатляюще, но на лице у него не было ни толики угрозы. Растопырив, казалось, слипающиеся глаза, он пристально... или наоборот, безучастно, уставился на Минору. Пока тот, не понимая, как ему отреагировать, стоял столбом, девушка вышла наружу. Блейзер она успела снять, оставшись в белой блузке, и не было похоже, что ей холодно. Затем, настороженно зыркнув на Минору, она прошла мимо и протянула низкорослому парню левую руку. — Ди-Ди, третий комплект, пожалуйста. — А, с-сейчас... Кивнув, юноша по прозвищу «Ди-Ди» поднял кейс в левой руке. Однако в самый последний момент отвёл руку в сторону. — ...Эй, ты чего удумал? — Нет, просто..., ты хочешь сказать, что вот этот вот пацан — твой Рубин на задержание? И ты его даже не связала? — Если что-нибудь выкинет — тут же с ним разберусь. В конце концов, я только что сразилась с Байтером и осталась в живых. И не позволяй ему себя одурачить. Он похитил девочку из своей школы и покушался на неё. — Д-да ладно? С такой-то милой мордашкой... — Разве?.. Хотя, неважно. Давай скорее. Не хочу затягивать до завтра. — Ясн. Какая же ты всё-таки нетерпеливая, Юмико-чан... — Эй, как ты меня назвал?! — А-а, п-прости... ...Так её Юмико зовут? По крайней мере похоже на реальное имя, в отличие от «DD». Или, судя по внешности... может, он иностранец? — пустился Минору в раздумья, но наконец спохватился, что обсуждают его. — «Цель для задержания» значит, что они собираются меня арестовать? А «не затягивать» тогда... Пока Минору стоял, Юмико получила свой дипломат, повернулась к нему и объявила: — Если сдашься без сопротивления, обойдёмся без насилия. Сейчас я сделаю тебе укол — обычный транквилизатор, чтобы ты ненадолго уснул. За это время в некоем месте в Токио тебе проведут операцию по извлечению и заблокируют память, а ночью уже отправят домой. С этими словами она открыла кейс. Внутри, в углублениях на чёрном бархате, лежали в ряд большой шприц и другие инструменты. Невольно отступив на шаг, Минору спросил в ответ: — П-по извлечению... а что извлекать?.. — Уж понятно что, — ответила Юмико ещё настойчивее, — Сёрд Ай, который где-то у тебя в теле. — Сёрд... Ай, — в очередной раз произнес он следом. Third Eye. Третий глаз. Что это незнакомое слово описывает, легко догадался даже Минору. Небольшое инородное тело, поселившееся у него в груди. Чёрную сферу, которую акулочеловек прозвал «глазом». И судя по тому, как заумно они её называют, эти двое продвинулись в изучении и анализе сфер. Скорее всего, они состоят в какой-нибудь организации. Непонятно, как восприняла молчание Минору Юмико, но она сбавила тон: — ...Раз ты порвал с Байтером, значит, ещё не до конца помутился рассудком, так? Но если сейчас ничего не предпринять, рано или поздно ты начнёшь убивать людей без разбора, прямо как та акула. Ты пока ещё можешь вернуться к прежней жизни. К нормальной, когда Сёрд Ай ещё не паразитировал на тебе. Быть может, потому, что враждебность в её глазах немного поутихла... Но даже сейчас Минору не мог не обратить внимания на её величественность. Черты лица — словно вырезанные резцом виртуозного скульптора, со всей душой, без единого изъяна. Больше всего Минору поразили глубокие глаза цвета вечернего неба: он тонул в них, не в силах оторвать взгляд. Юмико в ответ с подозрением нахмурила изогнутые брови и точно так же уставилась Минору в глаза. Губы её шевельнулись, негромко произнеся: — А может быть... ты... Почти одновременно с ней промычал и стоявший позади Ди-Ди, поправив козырёк кепки: — Постой... он точно Рубин? Не Джет ли часом?.. Наткнувшись на новый незнакомый термин, Минору склонил голову, но Юмико, судя по всему, была уже не в настроении объяснять. Они с Ди-Ди пустились в бурное обсуждение. — Но ты же сам сказал, что в Канто их больше не осталось. — Вообще-то я сказал, что не осталось пробудившихся Джетов. Даже с моим носом непробудившийся Сёрд Ай не унюхать ну никак. — Если он непробудившийся, то как уцелел в битве с Байтером? Без способности тот его должен был в момент раскусить. — Т-так-то оно так... Поскольку спор, по-видимому, развязался из-за него, Минору пытался почерпнуть хоть что-то из разговора. «Рубин» и «Джет» — это, наверное, разновидности сфер... как их, Сёрд Аи? Если так, то Рубин, выходит, «красный глаз», о котором упоминал акулочеловек, а вот с каким цветом связан «Джет» — непонятно. И что за пробудившийся-не пробудившийся — тоже. Пока что я уверен только в том, что и у акулочеловека-Байтера, и у Юмико с Ди-Ди в телах есть сферы с неба. И эти Сёрд Аи даровали всем силы: Байтеру челюсти, Юмико телепортацию, а мне — барьер. Или нет, не только силы... По её словам, Байтер пытался съесть меня и Минову Томоми под влиянием Сёрд Ая. ...Неужели я правда скоро начну нападать на людей, как он?.. С ошеломлением довёл Минору мысленную цепочку до конца, как вдруг вспомнил нечто важное, и с его уст сорвалось невольное «А!». Юмико снова повернулась к нему, уставившись ясным, но пристальным взглядом. — Что такое? — Ну... Можно, мы сначала о Минове-сан... Минова Томоми до сих пор лежала в сарае. И пусть обошлось без серьёзных травм, но она заработала огромный стресс, ведь её похитил и чуть не съел ужасный монстр. Минору собирался было повернуться к двери, когда тонкие сильные пальцы сжали его руку. — Подожди, — моментально оказавшись рядом, Юмико заговорила внушительным, не терпящим возражений голосом: — Ответь на мой вопрос честно. Ты помнишь, как встретил Сёрд Ай... сферу, которая три месяца назад спустилась на тебя с неба? — ...А-ага. — И эта сфера-паразит, какого цвета она была? В таких случаях Минору, как правило, задумывался в первую очередь над тем, какой ответ понравится собеседнику. Но сейчас, под пристальным взглядом Юмико, он поневоле выложил всё как есть. — ...Чёрного. — ... Ещё несколько секунд Юмико продолжала пристально смотреть на Минору, после чего едва заметно кивнула. — ...Похоже, и правда Джет... Можешь идти. И, отпустив его руку, отошла на шаг. А Ди-Ди из-за её спины взволнованно возразил: — У-уверена? — Ты же сам сказал, что он не Рубин. — Я-я в этом не уверен. — Ой, вместо того чтобы языком чесать, взял бы да Байтера повынюхивал. — Дык его не учуять, пока он силу не использует. Слушая перепалку у себя за спиной, Минору трусцой забежал в лачугу. Минова Томоми спала на сложенном в несколько раз синем брезенте, укрытая чёрным блейзером. Веки её пока не открылись, но нездоровой она не выглядела. Бинты с неё уже сняли, а на ноги вернули носки и кроссовки. — ...Минова-сан, — позвал Минору шёпотом и опустился рядом с ней на колени. Нерешительно протянул руку, коснулся пальцами плеча в спортивной форме, выглядывающего из-под импровизированного одеяла. Сегодня ему на голову свалилось столько невероятного, что теперь в ней царил полный бардак. Но в одном Минору был уверен... Если бы тогда, на скамейке в южном саду, он отнёсся ко встрече с Томоми со всей серьёзностью... Если бы нашёл слова, когда она лила слёзы, и не позволил ей уйти... Тогда Томоми никогда бы не угодила в лапы ужасного акулочеловека... Байтера. — Из-за... меня... И, будто вторя его хриплому голосу... Её ресницы задрожали, и веки медленно разомкнулись. Карие глаза Томоми несколько раз моргнули в тусклом свете фонарика и сошлись на лице Минору. С ослабших губ слетело еле слышное: — Уцуги... кун?.. — ...Угу, — только и смог кивнуть он. Томоми ещё какое-то время продолжала смотреть на Минору, после чего, слабо улыбнувшись, сказала: — Так это... не сон. Ты спас... меня. — Нет... Я так... — «ничего и не смог», собирался сказать он, но оборвал себя на полуслове. Вместо этого Минору изобразил дрожащими губами что-то вроде улыбки: — Теперь всё хорошо. Скоро ты будешь уже дома. — ...Спаси... бо... — с улыбкой прошептала Томоми и снова закрыла глаза. Видимо, сознание, не вынеся свалившейся на него тяжести, снова отключилось. Тогда Минору, нацепив на кисть лямку жёлтого рюкзачка, валявшегося у стены, просунул руки под тело Томоми и поднял её вместе с блейзером. Он вышел наружу. Перед ним стояли Юмико и Ди-Ди. Девушка, вглядевшись в лицо Томоми, произнесла: — Выглядит здоровой. — ...Ага. Кивнув, Минору уже собрался было выразить благодарность, но следующие слова Юмико его огорошили. — Мы о ней позаботимся. — Э... Нет, я отнесу её домой... — Так не пойдёт. Ей надо показаться врачу. К тому же... она видела лицо Байтера. Он может снова на неё напасть, в конце-то концов. Это тебе в голову не приходило? — !.. Прозвучало грубо, но с ней не поспоришь. Ещё неизвестно, случайно ли Байтер наткнулся на идущую по лесу Томоми, или же охотился на неё с самого начала. Если последнее, то монстр наверняка знает и её имя, и адрес. Однако это лишь убедило Минору в том, что нельзя скинуть с себя ответственность, сделать как велено и отдать Томоми. — ...Тогда чего вы тут стоите, вместо того чтобы догнать Байтера? Оно... Сёрд Ай, кажется, дал тебе силу телепортации? Могла бы запросто угнаться. Едва заслышав такое, Юмико сурово нахмурилась. Обычно в этот момент Минору давал задний ход и отводил взгляд, но на этот раз собрал всю решимость и продолжал смотреть в глаза собеседнице. — ...Если бы могла, так бы и сделала, — выплюнула та, после чего сделала глубокий вдох, потом выдох и, успокоившись, продолжила: — Мы и без твоих замечаний его ещё найдём. С такими ранами в ближайшее время он отсюда не уедет. Ну а если тебе так приспичило отправить её домой... пусть побудет приманкой для Байтера. — ...Я не это... — начал было Минору, но тут же закусил губу. Хочет он того или нет, но дома у Томоми опасно. Вот только... — ...А в том госпитале, куда вы её отнесёте, вы сможете гарантировать ей безопасность? — По крайней мере, там безопаснее, чем у неё дома. И, само собой, мы будем её охранять. — ... Минору опустил взгляд на Томоми в своих руках. Она, похоже, не в обмороке, а просто спит. Наверное, благодаря крепким мускулам, но для своей миниатюрности она казалась довольно тяжелой. Вес, присущий человеку с активной жизнью. Однако теперь Минору знал, как легко по пустяковой прихоти судьбы эту жизнь потерять. — ...А что вы объясните её семье? — М-м, скажем, что на неё напал какой-то извращенец, а мимо проходили прохожие и спугнули его... или ещё что, — ответил на этот раз Ди-Ди. После чего пожал плечами в жилете и продолжил пояснять: — Просто это не первый такой кэйз. Мы её и защитим, и вылечим, а кое-какое ноухау поставит её на ноги. Забота о ментальном аспекте прилагается. — Но разве на историю об извращенце не приедет полиция?.. Или вы сможете сдержать и их, и журналистов? И... к-кто вы вообще?.. — с опаской спросил Минору, догадываясь об их принадлежности к некой организации. Вместо ответа Ди-Ди, выдав широкую и грустную улыбку, только покачал головой. — М-м, можно сказать, мы пусть и служим верхушке, но влияние на полицию и информацию нам ток снится. Увы, пока ты не получил официальный запрос о сотрудничестве и не подписал кучу бумаг, подробности разглашать не могу. — Запрос о сотрудничестве?.. — Ладн, расскажу вот что... Щас в Японии скрывается куча Руби Аев, которым не терпится убивать. Недавний Байтер тоже из таких. Количество пропавших без вести подскочило по всей стране, и по ходу большая часть — жертвы Рубинов. Кстать, мы их так называем из-за красного цвета сферы-паразита. Ди-Ди выдержал небольшую паузу, и продолжил разъяснения: — Мы же — носители чёрных сфер, Джет Аи, и нас значительно меньше. Скорее всего ты — последний подтверждённый Джет на весь Канто. И... зависит, конечно, от способности, но тебя точно попросят работать с нами. Кстати, «джет» — это не в смысле реактивный двигатель, а в смысле чёрный янтарь. — ... Минору ошеломлённо пялился на Ди-Ди, но вскоре перевел взгляд на Томоми. Итак, есть два типа этих сфер. Красные — это «Руби Аи», а чёрные, как у Минору в груди, это «Джет Аи». Люди, на которых паразитирует Руби Ай, подобно Байтеру рано или поздно начинают нападать на окружающих. А подобных Юмико и Ди-Ди носителей Джет Аев поставила служить в организацию верхушка, то есть правительство, и они сражаются с Руби Аями... Невероятно... даже не так: ну и бред. Подняв голову, Минору спросил с дрожью в голосе: — ...Откуда Сёрд Аи пришли? И тогда невысокий паренёк, состроив самое серьёзное лицо с момента их встречи, вознёс указательный палец точно вверх. Проследовав взглядом за верхушки многочисленных деревьев, Минору увидел россыпь звёзд, мерцавших на сером ночном небе. ...Космос? ...Он хочет сказать… пришедшие из космоса загадочные тела вселяются в человека, дают ему сверхъестественные способности и заставляют нападать на людей либо их защищать? «Хватит» — заскребло у него на душе. Если верить всей этой истории, то его обычная жизнь, на защиту которой Минору тратил все силы, накрылась медным тазом. Вдобавок у него и навыков для вступления в какую-то «организацию по борьбе со злом» не было. В конце концов, восемь лет назад он прятался под полом один-одинёшенек, закрыв глаза и уши. Он пожертвовал любимыми родителями и сестрой, только для того чтобы выжить самому. — Эй, парень, ты как? Выглядишь не очень. После оклика Ди-Ди Минору распахнул глаза. Меня нет. Нет нигде , — начал твердить он мантру, пока готовый замкнуться порочный круг воспоминаний не разорвался. — Нет... ничего, — бросил он в ответ, отрывисто покачав головой, и посмотрел на Юмико, всё это время молчавшую. Они не могли рассказать ему о своей организации, впрочем, Минору и не интересовался; но по крайней мере они могли взять на себя то, что ему было не по силам. И он твёрдо уверился, что больше не может оставаться рядом с Миновой Томоми. — ...Хорошо. Позаботьтесь о Минове-сан, пожалуйста, — глухо произнес Минору. И аккуратно протянул спящую Томоми. Юмико легко подхватила её тонкими руками, а желтый ранец взял Ди-Ди. — Внутри должен быть дневник Миновы-сан, посмотри. — Принято. Где там телефон опекунов... — ...Благодарю. Коротко кивнув, Минору отошёл подобрать сумку, лежавшую неподалёку, но его резко окликнули: — Секунду. Ты куда это собрался? Минору остановился и не оборачиваясь коротко бросил: — Домой. — Домой ни в коем случае нельзя. Ты что, прослушал, что тебе Ди-Ди втолковывал? Он, пожалуй, ожидал этих слов, но всё же покачал головой, упрямо отвернулся и пошел дальше. — Я же всё равно больше ничем помочь не могу. Ваши же слова? — Здесь, может, и ничем, зато скоро дел для тебя будет просто гора, — съязвила Юмико, и Ди-Ди торопливо вмешался: — С-стоп-стоп, попридержи коней, Юмико-чан. Мы же с таким трудом нашли нового товарища. — Когда это я его в товарищи... — А-а, не надо, пожалуйста! С этим возгласом он пробежал по шуршащим листьям и преградил путь Минору. Ди-Ди примирительно улыбнулся, пытаясь одновременно разрядить обстановку и извиниться за поведение своей напарницы, после чего предложил: — Э-эм, слушай, ты же хочешь узнать побольше? Если пойдёшь со мной — всякому научим, ну, в пределах возможного. — ... Не сказать, что Минору не было любопытно узнать подробности насчет Сёрд Аев и организации, к которой эти двое принадлежат. Но куда сильнее ему не терпелось сейчас же отсюда исчезнуть, так что он в любом случае собирался ответить отказом. Поводом к нападению Байтера на Минову Томоми послужил лично Минору. И хоть без телесных повреждений, слава богу, обошлось, но на сердце остались глубокие шрамы. Он непрестанно сожалел и раскаивался, что тогда, несколько десятков минут назад, прогнал Томоми своим молчанием... нет, о том, что три дня назад, у берега Аракавы, слишком заговорился, он сожалел настолько, что едва ли это сожаление когда-нибудь пройдёт. Больше я не допущу, чтобы кто-то пострадал по моей вине. Ни за что. Мысленно поклявшись в душе, Минору тихо ответил: — Вообще-то не особо. — Э... Ди-Ди удивлённо моргнул — может, его и правда поразил такой ответ. — Значит... не интересно? Там куда ни ткни, всё не укладывается в рамки здравого смысла. — ...Здравый смысл — всего лишь иллюзия. В нашем мире возможно всё. — Э, эй... экий ты философ для своего возраста... Ди-Ди озадаченно склонил голову набок: на этот раз он, похоже, восхитился не в шутку. И тогда слева раздался раздражённый голос: — Хватит, доставай Стик. Минору заметил, как потрясённый Ди-Ди шевельнул правой рукой. Стиком, должно быть, Юмико называла парализатор. А ведь если присмотреться, левая сторона камуфляжного жилета Ди-Ди казалась немного больше правой. Напрягшийся Минору, готовый задержать дыхание по первой необходимости, не спускал глаз с потянувшегося к дубинке Ди-Ди. Девушка снова холодно объявила: — С теми, кто после всего, что услышал о жертвах Руби Аев, делает вид, что его всё это не касается, мы обращаемся соответствующе. — Н-нет-нет-нет, нельзя же так жестоко, он же Джет, как мы... — Как мы? Не смеши, — коротко парировав, Юмико уверенными шагами подошла ближе. Остановившись в паре шагов слева от Минору, она решительно скомандовала: — Повернись. — ... Посомневавшись пару секунд, он повернулся налево. Юмико, держа Томоми на руках, сверлила Минору глазами, в которых будто застыло раскаленное до синевы пламя. Он невольно отвёл взгляд. Интересно, я хоть раз смотрел прямо в глаза собеседнику? — пронеслось у него в голове. — ...С того момента, как Джет Ай оказался в тебе, выбора не осталось, — пронзил слух звонкий голос. — Пока мы тратим время, где-то Рубины охотятся на невинных людей. На тебя возложен долг продолжать сражение, покуда жив хотя бы один Рубин!

В версии с изображениями тут находится картинка. Слова Юмико железными гвоздями впивались в грудь Минору, привыкшему избегать всего, что могло повлечь за собой выговор. Однако среди этой боли отыскалось и скромное несогласие с её властной речью. Минору крепко сжал кулаки и выдавил непривычное для себя возражение: — ...Я эту штуку не по своей воле получил. Все эти Джеты и Рубины — я о них только что услышал. И до этого не знал ровным счётом ничего. — Потому ты и должен устыдиться, что не знал, и помочь нам истребить Рубинов! — Меня это не касается. Пусть сражаются те, кому это надо. ...Я пошёл. Отметив про себя, что продолжение разговора сулит только больше болезненных воспоминаний, Минору отвернулся от Юмико и направился было к опушке... Но всего через шаг она преградила ему путь и приказала Ди-Ди голосом холоднее ночного декабрьского мороза: — Сейчас же ткни этого кретина Стиком. Берём его в штаб, пусть даже силой. — С-слушай, я же говорил, это как бы опасно, — ответил Ди-Ди как всегда беззаботно, но с оттенком нетерпения. — Поступим так, и больше он нас никогда не послушает. По сути, мы до сих пор не знаем, какая у парня способность. Он смахнулся с Байтером и умудрился без ран уйти, так что давай-ка сейчас уважать его желание, а переговоры начнём как-нибудь потом... — Когда он увидит записи в штабе, с него мигом слетит вся спесь. Санаэ намного младше него, а так отважно сражалась!.. В пылу негодования Юмико невольно произнесла незнакомое имя. Впрочем, Минору не мог вместить в голову столько всего сразу. Удивляясь, что в нём смогли пробудить раздражение, он процедил сквозь зубы: — Если вам так интересно — пожалуйста. Когда я использую способность, мой голос не слышно, и я тоже никого не слышу. Я могу создавать непроницаемый прозрачный барьер вокруг всего тела. Так что ваше оружие не сработает. — Хо-о... эвона как, — Ди-Ди, у которого на лице тут же проявился нескрываемый интерес, поправил козырек кепки и протянул: — Поэтому-то ты после укусов Байтерка невредимым остался? Его зубы могут сгрызть человека вместе с костями, и сила, которой можно защититься от них, явно крута, ага. Так что... м-м... ну как, Юмико-чан, отстанем пока? Если всё так, как он сказал, Стиком тыкать явно без толку. — ... Девушка, одарив Минору таким взглядом, словно пыталась ударить током вместо шоковой дубинки, коротко вздохнула. — ...Звучит подозрительно, но если это правда, то вещь довольно интересная. Мне и правда показалось, что Байтер кусал его, но прокусить не смог. — В следующий раз будь повежливей. ...Ну что, парень, звиняемся, если чем напугали. Поболтаем как-нибудь ещё, — сказал Ди-Ди, приподняв кепку, но Минору непреклонно покачал головой. — У меня уже нет настроения с вами говорить. ...И всё же позаботьтесь о Минове-сан. Мельком глянув на Томоми, которая, закрыв глаза, покоилась на руках у Юмико, он, теперь уже уверенно, двинулся к южной стороне леса. Ему вслед донеслись голоса: — Последнее предупреждение: Байтер видел не только её лицо, твоё тоже. И мог затаить зуб на тебя. — Запах. Берегись запаха Руби Аев, парень. На мгновение остановившись, Минору продолжил идти, бросив напоследок: — За себя я смогу постоять.

...Но что бы он там ни говорил, а добираясь из парка Акигасэ домой, Минору то и дело беспокойно озирался по сторонам. От одной мысли, что во мраке тротуара или в машине у придорожной парковки притаился тот акулочеловек, сердце стучало быстрее. Кожа на шее отчётливо запомнила прикосновение гигантских зубов. Впрочем, если верить последним словам Ди-Ди, Руби Аев, а значит, и Байтера, можно распознать по запаху. И, если вспомнить, Минору подошёл к той лачуге, следуя за странной вонью, словно от крупного хищника. И это точно был запах Рубина. А раз несёт так, что невозможно не заметить за десять, и даже за тридцать метров, по крайней мере, Минору не должны застать врасплох неожиданным наскоком из тени. И всё же последние события... Всё, вплоть до того факта, что непонятный монстр попытался его убить, казалось ему одной большой выдумкой. Загадочные сферы, «Сёрд Аи», пришедшие из космоса. Заражённые ими люди, способные пользоваться силами, неподвластными объяснениям современной науки. Руби Аи, которым с красными сферами досталась не только способность, но и кровожадность, и Джет Аи, которые получили чёрные сферы и пытаются отбиваться от Рубинов. Всё прозвучавшее уже звучит как сказка, но что ещё более удивительно, так это то, почему такое громкое дело до сих пор не поставило на уши весь мир. Раз уж речь о нападениях Руби Аев на людей, разве не стоит предать это огласке и предупредить население об опасности? Не вмешайся Минору, тот ненормальный, Байтер, непременно убил бы Минову Томоми. Да, его преследовала группа Юмико, но им не хватало нескольких минут, чтобы застать Томоми целой и невредимой. Поэтому-то Минору и был недоволен, что их организация пыталась разобраться со всем за закрытым занавесом. Учитывая количество уже имеющихся жертв, им стоило бы мобилизовать полицию и силы самообороны, а не вербовать одного Минору. С лёгким негодованием дойдя до этого момента, он прикусил губу. Почему он до сих пор не махнул, как обычно, на всё рукой? Из-за того, что гневные слова Юмико тронули его сильнее, чем ему казалось? Совсем на него не похоже. Чем больше он будет вот так злиться и пререкаться, тем больше увеличится омут болезненных воспоминаний. Забудь. Всё до последнего. Если Джет Аи хотят воевать с Руби Аями тайно, пусть себе воюют. А я всего этого знать не знаю , — пробормотал Минору про себя и бросил взгляд на часы. Хоть вокруг и было совершенно темно, ещё не пробило и семи. Когда Минору свернул от Аракавы на городские улицы, вокруг замелькали фигуры школьников, возвращавшихся домой после клубов, и офисных работников с пластиковыми пакетами в руках. Воспоминания о том, что каких-то десять минут назад он сошёлся с ужасным монстром в схватке не на жизнь, а на смерть, постепенно начинали казаться сном. Забудь , — сказал он себе ещё раз и налёг на педали.

Часть 6 От холода суставы рук и ног окоченели до хруста, лицо горело от боли, живот сводило от голода, но Такаэсу подавил все эти чувства силой кипящей злобы. Минуло уже почти шесть часов с тех пор, как он вломился в предназначенное на снос заброшенное здание на стройплощадке в двух километрах от парка. Скоро полночь, наступит седьмое декабря, суббота, а значит, ни завтра, ни послезавтра строительных работ быть не должно. Он рассчитывал отдохнуть здесь два дня, пока раны не позволят снова передвигаться. Первый этаж здания, которое, судя по всему, изначально было складом, насквозь продувался ветрами, а бетонный пол был холоден как лёд. Заменив себе кровать и одеяло грязным синим брезентом, он попивал сок в пластиковой бутылке, купленный во время побега в автомате. В любое другое время он бы отказался от напитка с подсластителем, даже если бы ему настойчиво его предлагали, но сейчас от такого зависела его жизнь. Учитывая, что с обожжённым лицом в магазин его не пустят, и, вдобавок, его преследует странная и опасная компания, он решил, что необходимо затаиться здесь, пока раны не заживут до приемлемого состояния. Нужно поспать и дать отдохнуть телу, хотя бы немного . Однако как только он начинал засыпать, в душе тут же разгоралось пламя гнева. — ...Транкило... кальмати... * , — еле слышно прошептал он и, оставив попытки заснуть, решил хотя бы немного всё обдумать. Сперва в долгожданный банкет костей вмешался пацан с невидимой скорлупой, потом напала телепортирующаяся девчонка. И пусть её шоковую дубинку кое-как удалось разгрызть, но, будучи не в состоянии оставить на нападавших и царапинки, он был вынужден сбежать как побитая псина. В тех обстоятельствах выбор был верный , — даже теперь разум поддерживал выбор Такаэсу, но никак не эмоции. Не он ли стал избранным, которому вверили силы сильнейшего охотника, акулы? Разве не он — гордый хищник, сгрызающий всё, что встанет на пути? ... Нет. Это было не постыдное бегство с поджатым хвостом. Есть и другие глазоносцы помимо Такаэсу. Силы, данные глазами, у каждого свои. Наконец, существуют люди, охотящиеся на глазоносцев — возможно, даже регулярно. Такаэсу попросту предпринял стратегическое отступление, чтобы проанализировать всю эту новую информацию и продумать новый план действий. Как акула-людоед, которая медленно кружит вокруг ареала жалких жертв. Насчёт мальца, знакомого девочки, которой он, к сожалению, так и не вкусил, ничего сказать нельзя, но девчонка-телепортер, судя по всему, напала, с самого начала зная, что Такаэсу обладает глазом. И как она его обнаружила — хороший вопрос. Если бы следила заранее, то атаковала бы ещё до того, как он затащил девочку в сарай. Опять же, будь она способна преследовать его силой глаза, то уже давно ворвалась бы в это здание. А если девчонка и её товарищи ограничены в своих возможностях к преследованию, то здесь их наверняка давно уже нет. Вот только с таким лицом не то что до номера в Новом центре, да и до Мазерати на парковке сложно добраться. Ожог на весь рот — это ещё полбеды, его можно было бы закрыть маской или ещё чем-нибудь. Но, наверное, из-за мощного электрического разряда по ротовой полости, превратившиеся в акульи челюсти не желали принимать обычную форму. Одно только то, что он смог добраться сюда, не привлекая внимание прохожих, уже чудо. Вывод о том, что телепортаторша состоит в какой-то организации, он сделал как раз на основе данных об этой электродубинке. В рекламе шокеров на страницах военных журналов и рекламе в интернет-магазинах вечно пишут слоганы вроде «добрых несколько сотен тысяч вольт». Мощность, безусловно, впечатляющая, но опасность для человека представляет не вольтаж, а сила тока — амперы. А шокер, у которого модификацией повысили вольтаж батареи, в обратной пропорции теряет силу тока до величин меньше одного ампера и, хоть тешит глаз яркими искрами, едва ли способен нанести человеческому телу серьёзные увечья. Но шоковая дубинка той девчонки, в которой наверняка стоит особая высокоёмкая батарея, оставила вокруг рта Такаэсу страшные ожоги высокоамперным электрошоком. Естественно, в магазинах Японии такие вещицы в открытую не продают. Заграничный импорт ли, или модифицированный товар с чёрного рынка, но, так или иначе, это не тот предмет, который мог бы попасть в руки обычной школьнице. Хоть способность девчонки спонтанно появляться и исчезать заслуживала внимания, больше всего следовало остерегаться именно этого оружия. Потому что, получается, за ней стоит какая-то организация. И, по всей вероятности, весьма опасная организация, имеющая на попечении множество глазоносцев и занимающаяся устранением других глазоносцев. Именно... опасная. Для сравнения, если окруживших его десять профессиональных бойцов он даже за угрозу не посчитает, то с толпой глазоносцев всё наоборот. Как помнится, та девчонка непрестанно уклонялась от скоростных атак, за которыми обычный человек бы не уследил, и ответила суровой контратакой. Несомненно, это следствие не одной только поднявшейся физической силы, но и тренировок по ведению боя. Будь там ещё один противник её уровня, и уйти бы ему уже не позволили. Итак. Как же поступим . Для начала — как можно быстрее залатать раны и убраться отсюда. Потом собрать информацию. В идеале — поймать эту девчонку или кого-то ещё из организации и выбить из них всё, что знают. И наконец, отловить по одному. Продолжать убивать, сколько бы времени это ни заняло, пока из избранных не останется лишь он один. И всё же. Сначала... Забыв на мгновение о жгучей боли, Такаэсу заскрипел острыми, как у тигровой акулы, зубами. Сначала хотя бы того юнца... Не похоже, что юнец, помешавший насладиться едой, причастен к организации. Особенно учитывая, как его потрясло лицо трансформировавшегося Такаэсу и то, как он, глотая воздух, спрашивал «зачем ему убивать» и всё в таком духе. Когда раны исцелятся, ему обязательно предоставится шанс напасть на мальчишку. Такаэсу понимал, что чем дольше остаётся в городе, тем большей опасности себя подвергает, но интуиция подсказывала, что он просто не может оставить мальца в покое. Ведь этот пацан в скорлупке — не что иное как живое отрицание его эволюции. Его атакующий потенциал, похоже, сильно уступает телепортаторше. Позволить ему себя ударить было ошибкой, но сами движения юнца никуда не годятся. Если бы он его тогда не проигнорировал, увернуться было бы проще простого. Вопрос лишь в его защите... чрезвычайно твёрдой, неуязвимой оболочке. — ...Гр-р-р... — от одних только воспоминаний из трансформировавшегося рта вырвалось звериное рычание. Необычайная твёрдость, которую он прочувствовал в попытке раздробить шею юнца вместе с барьером, и поныне отдавалась в корнях его клыков. Эта материя по ощущениям отличалась от всего остального, что он кусал. Ведь что бы ни кусал Такаэсу в режиме тигровой акулы, на этом предмете всегда оставалась хотя бы ямка. Однако броня мальца, как подсказывали обострившиеся чувства, не продавилась ни на микрон. Три месяца назад, когда красный глаз спустился с неба и проник в его нижнюю челюсть, а вскоре потеснил его вставные зубы и взрастил взамен настоящие, Такаэсу возликовал. Он разгрыз полный бокал льда. С жадностью поглотил твёрдое салями. Всласть раскрошил твёрдых как камень бискотти. Новые зубы становились тем сильнее, чем твёрже предмет он съедал. Когда же они смогли пережевать стейк ти-бон вместе с костью, Такаэсу осознал обретённый им особый дар. Это грызть. Как доминантный вид, как хищник, грациозно плавать по ночному городу и выслеживать добычу, вдоволь наслаждаясь восхитительными костями. Поэтому он обязан прогрызть того мальца. Дело не в том, что он глазоносец. Просто людей, которых не может укусить Такаэсу, не должно существовать. В следующий раз он обязательно сгрызёт его вместе с ненавистной скорлупой. А для этого нужно как можно скорее залечить раны. Акула. Стать акулой. Отряд акул гордится удивительной по меркам рыб живучестью. Иммунитет их силён, и они способны даже восстановить раны, от которых другие рыбы тут же скончались бы. Срок жизни также велик: зарегистрирован самец большой белой акулы, проживший не меньше семи десятков лет. Такой ожог для акулы — сущий пустяк. Представив себя снующим в тенях подводных скал, Такаэсу продолжал упорно сражаться с холодом и болью.

＊＊＊

О крепком сне можно было только мечтать. Сны Минору и так всегда были неглубокими. В нём укоренилась привычка силой воли размыкать глаза, едва только сон начнет окрашиваться в оттенки кошмара. Он понимал, что толку в этом нет. Сновидения присходят в состоянии, когда тело ещё спит, а мозг уже бодрствует — так называемой фазе быстрого сна — так что, чтобы не видеть снов, нужно наоборот спать крепко. Если постоянно спать поверхностно, вероятность увидеть кошмар даже повышается. Но осознавать это — одно дело, а взять свои сны под контроль — совсем другое. — Фух... Вздохнув, Минору нащупал будильник у изголовья и поднёс к глазам. Час ночи. Обычно он в такое время не просыпается. Завтра, в смысле сегодня, суббота, но в его школе уроки проходили каждую вторую субботу. Как ни прискорбно, сегодня суббота учебная. К четырём утра придётся вставать на утреннюю пробежку. Мысль о том, что после случившегося совершенно нормально сделать передышку хотя бы на день, конечно, посещала его голову, но будет досадно нарушать каждодневную дисциплину. Вернув часы на место, Минору завернулся в тёплое одеяло. Сомкнув веки, он отдался легкой дреме, но когда уже почти провалился в объятия сна, ему почудился далёкий звериный вой, и Минору резко распахнул глаза. По ночам он не раз поднимался с постели и подходил к подоконнику подышать свежим воздухом, просачивающимся сквозь приоткрытое раздвижное окно. Он всё твердил себе, что Байтер не может знать об этом доме, но в голову настойчиво закрадывалось сомнение: а вдруг этот акулочеловек притаился в придорожной тьме и пристально всматривается в его окно. Наверное, не он один сейчас меня пугает , — подумал он и перевернулся набок, слегка поджав колени. Вчерашний инцидент показал ему, что мирная жизнь, которой он отчаянно придерживается с той поры, как оказался в этом доме, трещит по швам. Так что волновался он не в последнюю очередь и из-за этого. Начиная с того дня, как эта сфера... Сёрд Ай просочился в его тело, всё пошло под откос. Правда, до недавнего Минору раз за разом отводил глаза и отворачивался от фактов. Что необычные результаты в десятикилометровом забеге, что столкновение с велосипедом, после которого остался без царапинки, — всё отрицал словами «ну и что». Но слова девушки по имени Юмико беспощадно обрушились на его мир, грозя извратить его так, что тот уже никогда не будет прежним. Эта сила — оружие против Руби Аев, покушающихся на людей?.. Даже в эту самую секунду некоторых людей преследуют монстры вроде того акулочеловека, и мой долг их защищать?.. Покачивая головой, он попытался горько улыбнуться, но губы затвердели, отказываясь слушаться. Он тогда подумал, мол, «слава богу, что Томоми цела». И стоило бы радоваться тому, что его силы пригодились для её спасения. Однако на деле эта эмоция была не более чем приложением к эгоистичному чувству спокойствия от того, что не пришлось стать свидетелем жестокой смерти девушки и корить себя. Всё точно как тогда до случая в парке, когда он протянул мальчику в магазине монетку в пять йен. Если бы это была не Томоми, а какой-нибудь незнакомец, и Байтер убил бы его на глазах у Минору, последний, наверное, ограничился бы мыслями «не повезло», «бедняга». Да уж... меня устроит, если смогу защитить свой маленький мирок, себя и окружающих. Где и с кем бы там ни воевала организация Юмико и Ди-Ди, ко мне это отношения не имеет. Скоро Байтера поймают и либо убьют, либо проведут операцию. ...Хватит с меня. Того, что все, кто мне близок, умирают. Что память об этом снова и снова терзает мне душу. Как всё это достало. Вдруг Минору подскочил на постели. — Меня нет, нет здесь, и нет нигде, — вполголоса проговорил он, словно читая мантру. Забивший ключом мутный поток воспоминаний в решающий момент сменил русло и вернулся обратно в глубины памяти. Разговаривать с собой в пучине тьмы опасно. Пережить вечер восьмилетней давности — и с волей к жизни можно попрощаться. И ни за что на свете я не должен опять пытаться покончить с жизнью. Ради Нориэ... и ради Вакабы. Развернувшись, он бросил взгляд на слегка светящуюся стрелку часов: прошло меньше пятнадцати минут. Уроков будет в два раза меньше обычного, а бессонную ночь, наверное, как-нибудь протяну. Бег... пусть будет пять километров. Бросив все попытки заснуть, Минору включил светильник и выбрал из библиотечных книг у изголовья кровати одну приглянувшуюся.

＊＊＊

Он аккуратно поскрёб вокруг рта, и с лица посыпались опалённые кусочки кожи. Боль от ожога по большей части прошла, но на смену ей пришёл мучительный дикий зуд. Нестерпимо хотелось поднять руки и со всей силы расчесать себе лицо. Вот только эта чесотка — свидетельство того, что рана заживает. И даже челюстные суставы с мускулами, которые недавно адски болели при любом движении, теперь только сводило. Глаз в нижней челюсти буйно отбивал пульс, отдавая все свои силы на восстановление пострадавших участков. Если лечение и дальше будет продолжаться в таком темпе, ожоги станут почти неприметными всего за день. — Рассчитываю на тебя, компаньо, — хрипло прошептал Такаэсу и повалился на бетонную кровать. В качестве компенсации за стремительную регенерацию телу пришлось отдать много энергии. Если пощупать живот под спортивной формой, можно заметить, что небольшой холм скопившегося там жира практически растворился. Стадию голода он уже прошёл, и теперь на него время от времени накатывало ощущение, будто желудок скручивают стальными тисками. Сок в пластиковой бутылке давно кончился. У меня в сумке остался батончик... — подумал он, невольно представив вкус шоколада, и живот свело пуще прежнего. На часах Панерай на левом запястье значилось два часа ночи. Рассвет ещё не скоро, да и даже если бы скоро, лицо ещё не пришло в товарный вид. Сейчас он был готов съесть даже полную тарелку переваренного феттучини. Кстати говоря, статью о том ресторане надо отправить до понедельника. Компьютер остался в номере, а вместе с ним, конечно, и возможность её написать. Стоило бы хоть письмо в редакцию отправить, но во избежание слежки по радиосигналу смартфон в кармане лежит без батареи. Надо будет при первой возможности найти таксофон и отчитаться, что рукопись задер... — ...что я несу, — пробормотал он и разразился гоготом. От звания кулинарного критика он мог отказаться в любой момент. Всё равно оно, так сказать, одно из условий проклятья, наложенного на Такаэсу «той женщиной». Как бы то ни было, я проголодался. Сок он выпил, но, может, на дне осталась хоть капля. Вынув из-под брезента руку, он принялся нащупывать бутылку. ...Под пальцы попал какой-то небольшой предмет. Схватив, Такаэсу поднёс его к лицу. Оказалось — шестиугольная гайка двух сантиметров в обхвате. Когда пальцы оттёрли её от пыли, та еле заметно заблестела во мраке. Раз не заржавела, должно быть, из нержавеющей стали. Такаэсу одарил её рассеянным взглядом и, недолго думая, отправил в рот. Твёрдый, холодный, отдающий металлом комок прокатился по языку. ...Сладкая? А не должна быть таковой. Однако во рту, несомненно, чувствовалась лёгкая сладость. Сладость, несколько приятная сердцу и в то же время навевавшая странное чувство вины. Звяк. Звяк , — иногда касалась она зубов, пока он невинно продолжал её распробовать. А... это сладость леденца. Вкус большой круглой карамельки. Прячась в шкафу, он самозабвенно сосал карамельку, которую кое-кто ему подарил. Надо было поскорее её рассосать, пока его не нашли. А разгрызть было слишком жалко. Объятый сразу радостью и нетерпением, наслаждением и виной, он всё катал леденец по рту. Как вдруг дверца шкафа распахнулась. «Что это ты ешь?!!» Истеричный визгливый голос. Голос той женщины. Его вытянули из укрытия и заставили открыть рот. А пальцы с ароматом пудры вытащили мокрую от слюны карамельку. «Вот это?! Это ты ешь?! Это же кусок сахара! Будешь есть сахар — испортишь зубы!» Будешь есть сахар — испортишь зубы. Фраза из далёкого прошлого, что повторяли ему, словно проклятье. Сам того не заметив, Такаэсу свернулся калачиком, словно дитя, и провалился в омут воспоминаний.

Мать Такаэсу Хикару была известным критиком по части воспитания и еды. Она опубликовала несколько трудов о диетических наставлениях, а также была довольно популярна в СМИ. На телевидении она старалась казаться матерью красивой, нежной, одним словом идеальной. Но Хикару толком и не мог припомнить, чтобы она его хвалила. Приказ. Запрет. Приказ. Запрет. Лишь из них состояли все материнские обращения к нему. Родители Хикару развелись, когда ему было пять. Отца он запомнил добрым. Тот был офисным работником в торговой компании, а из его хобби можно назвать разве что времяпрепровождение у игрового автомата на выходных. Вырученный же шоколад и закуски он со словами «по секрету» отдавал сыну. Даже в день своего ухода отец вручил Хикару много сладостей. Которые тот бережно хранил в секретной коробке, что прятал в глубине своего шкафа. В их особняке на Мотоадзабу остались только Хикару, мать да служанка. С тех пор мать начала истерично на него кричать. Когда он пошёл в начальную школу, к учёбе добавились подготовительные курсы к экзаменам в среднюю школу, а вскоре, вдогонку, — ещё и плавание и курсы английского. Времени на игры не осталось ни капли, а когда на своё семилетие Хикару попросил портативную консоль, ему пришлось в ужасе закрыть уши, гадая, разорвёт ли его на куски разъярённая мать. В учёбе он был способным, но, будучи в классе белой вороной, не обзавёлся ни одним другом. Материнские сдвиги не ограничивались одной учёбой. Она велела служанке готовить только меню, основанное на диетической теории её авторства, и строго-настрого запретила питаться чем-либо ещё. Она верила, что залогом развития ребёнка служат здоровые зубы и здоровые кости, а следовательно, кальций, потому обеденный стол ломился от мелкой рыбёшки и водорослей. Сладости были под полным запретом, после еды следовала обязательная десятиминутная чистка зубов. Она даже заставила его брать в школу набор для чистки. Когда же обнаружилось, что он в тайне ест леденцы, Хикару задали трёпку поболее той, что была за просьбу купить игровую приставку. Почему мать заставляла до такой степени трепетать над зубами? Чтобы помещать фотографию Хикару в свои книги и журнальные статьи. Пощеголять, как она правильно растит своё дитя. Какая чудесная у неё методика. Материалом на это был пущен Хикару. По иронии судьбы юный, сверкающий белоснежными зубами Хикару получил признание в кругу домохозяек, а в восьмилетнем возрасте был выбран на роль в рекламе зубной пасты. Немного погодя, всвязи с материнской теорией, утверждавшей, что «сила укуса влияет на развитие мозга», меню подверглось ещё более радикальным реформам. Рис стал состоять из нечищеных либо грубых зёрен, рыба — вяленой, чтобы есть вместе с костьми, овощи — исключительно твёрдостебельные. Полдник тоже сократился до солёных бобов и сушёных водорослей, либо сушёных анчоусов. «Жуй сто раз, только затем глотай», твердили ему за каждым завтраком, обедом и ужином. «Жуй хороше-енько, Хи-кун. Жуй. Жуй. Жуй еще.» «Выплюнешь — сделаю тебе щип-щип. Ну же, жуй. Жуй. Жуй. Жуй.» «Хи-кун, ты должен постараться еще и за …-тян Так что жуй ещё, жуй, жуй-жуй-жуй-жуй.» Даже в старших классах младшей школы результаты Хикару были лучшими в классе, а на кариес, как обычно, ни намёка. К концу летних каникул шестого класса Хикару обнаружил в себе одну вредную привычку. Бруксизм. В нём, без его ведома, крепко укоренилась привычка с силой скрежетать зубами: и в школе, и дома за уроками, и по дороге. Он не мог остановиться при всём желании, даже отдавая себе такую команду. Особенно когда он думал о матери: челюсти сами собой сжимались, скрежеща зубами. Ничего критичного. Так Хикару себе говорил, не ведая кое-чего. Чрезмерный бруксизм приводит к появлению неприятного недуга: Истёртости зубов. Болезнь, при которой зубная эмаль чрезмерно изнашивается вследствие постоянного трения зубов. Едва выросшие постоянные зубы истёрлись до дентина, и из-за ужасной боли Хикару не мог даже чистить их. Чистку в школе он стал пропускать, дома же лишь делал вид, что чистит. Немудрено, что ослабшие зубы быстро захватили бактерии. Кариес возник сразу на всех зубах и распространялся с ужасающей скоростью. Однако о походе к зубному речь не шла — он даже с матерью обсудить не отважился. Насколько мать его отругает и накажет, когда узнает о причине этого кариеса... от одной мысли об этом кровь стыла в жилах. Что касается фотографий для статей и книг, то он взял недолгую отсрочку под предлогом подготовки ко вступительным экзаменам в среднюю школу. Но, по правде, от боли он уже даже учиться не мог. Даже просто сидеть за партой было мучительно, и так продолжалось днями и бессонными ночами. Напиханные в голову иероглифы и формулы растворялись кариозными бактериями вместе с зубами, не оставляя после себя и следа. К тестированию за второй триместр всё стало совсем плачевно. Он ни в коем случае не мог показать матери листок с результатами. Хикару спрятал его в тайную коробку в шкафу. Его оправдание, что оценки задерживаются, не продержалось и трёх дней. Подозревая неладное, мать тщательно обыскала комнату на глазах у того и обнаружила в глубине шкафа старую жестянку из-под печенья. Затем, рявкнув на Хикару, со слезами просившего не открывать, она сняла крышку, под которой нашла стопку листов с оценками, и близко не дотягивающими до средних. Побледнев, и держа коробочку трясущимися руками, заглянула вглубь. А там — бережно хранимые им ещё с детства, когда ушёл отец, шоколадки, жвачки и мешочек с карамелью. Мать переменилась в лице. Глаза покосились, обнажились клыки и даже волосы, казалось, встали дыбом. Будто демон вселился. Она повалила Хикару на кровать и силой разжала рот. В ту секунду, когда взгляду её предстали истёртые и испорченные до дыр зубы, из горла матери вырвался нечеловеческий вопль. Гулкий, урчащий голос напоминал рычание зверя. Мать выскочила из комнаты и тут же вернулась. И пока Хикару, до смерти напуганный, застыл с открытым ртом, крепко зажала его резцы плоскогубцами в правой руке и воскликнула: «Говорила же, будешь есть сахар — испортишь зубы! Говорила-а-а-а-а-а-а-а!!!»

Глухо застонав, Такаэсу вскочил с места. А чуть позже перестал понимать, где находится. Оглядев непроглядную темень, он вспомнил, что забрался в заброшенную постройку. Испустив долгий вздох, Такаэсу натянул укрывавший его брезент до шеи. Сколько лет он уже не видел снов о той женщине. Стекающий по лбу холодный пот он вытер рукавом спорткостюма. Затем засунул палец в рот: убедиться, на месте ли зубы. Целы. Больше та женщина уже ничего не сделает. Потому что шесть лет назад, в день окончания университета, он преподал ей урок. Показал ей, как сильно её ненавидит собственный сын. Перетянув на себя весь материнский статус и популярность, Такаэсу дебютировал как кулинарный критик. Утаив то, что большая часть его зубов искусственные. Из-за того, что вследствие грубого удаления зубов неспециалистом в период роста повредились альвеолярные кости, за неимением выбора ему вставили уже не импланты, а частичный съёмный протез. Он жил в страхе, что тот факт, что он беззубый критик, неспособный прожевать что-либо твёрдое, однажды всплывёт на поверхность. Однако три месяца назад те дни подошли к концу. В тот час, когда он принял в своё тело снизошедший с неба глаз и, потеснив зубы рукотворные, выросли зубы настоящие. ... Да. Погрызть мать он уже не сможет, но остались ещё люди, которые этого заслуживают. Стоматолог, которая понимала, что перед ней, очевидно, ребёнок, пострадавший от насилия, но тут же расчехлила свои железки и принялась за дело, не подумав даже сообщить в полицию. Когда вернётся в Токио, первым делом Такаэсу заглянет к той докторше — единственной, кто знает о его искусственных зубах. Он выставит ей на осмотр заново отросшие зубы, а когда вдоволь насладится удивлением на её лице, — поймает. Затем привяжет к диагностическому столу, по очереди выдернет зубы, все до последнего, и сгрызёт их как конфетки рамунэ. Потому что больше не нужно лечить зубы по ночам за баснословную плату. Но сперва — скорлупчатый пацан. За короткую дрёму лечение ожога заметно продвинулось. Странно, но и голод больше не донимает. Совсем как если бы из стальной гайки во рту вытянулись все питательные вещества. Звяк-звяк , — ещё немного покатал Такаэсу гайку по рту и... — Хрусть, хрум , — разгрыз кусочек металла и проглотил.

Часть 7 Выходные прошли на удивление спокойно. Что за субботнюю утреннюю пробежку, что по дороге в школу, что в воскресном походе по магазинам с Нориэ Байтер так и не появился, и Юмико с Ди-Ди больше не пытались наладить связь. Всего за два дня инцидент в парке Акигасэ был забыт как страшный сон. Утром понедельника, когда они вместе с Нориэ выходили из дома, он не мог отделаться от мысли, что всего этого вовсе и не происходило. И хоть ощущение сферы... чёрного Сёрд Ая в груди не исчезло, сейчас даже оно казалось обыденным. Когда они с Нориэ, которая направилась к управлению Сайтамы вблизи станции Урава, разошлись, велосипед набрал скорость. Слегка приспустив шарф, Минору втянул носом холодный воздух, но того своеобразного звериного запаха не учуял. Однако было одно, нет, даже два обстоятельства, что будто маленькие занозы вонзились в его разум. Первое: слова Ди-Ди три дня назад в парке, брошенные вслед удаляющемуся Минору. «Берегись запаха Руби Аев, парень.» Он бы и без его предостережений проверял запах. Но ему всё не давало покоя что-то важное, о чём они обмолвились в разговоре про запах Руби Аев. Вот только это что-то всё никак не желало приходить на ум. Попытки докопаться только больше уводили его от нужных воспоминаний. И второе: Минова Томоми, которую они отнесли в больницу. В школе он её в субботу не заметил. Каких-то тяжелых повреждений она не получила, так что если её там и лечат, то, наверное, дело в психическом состоянии. И это можно понять. В конце концов, ей довелось в непосредственной близости увидеть лицо того ужасного акулочеловека. Но было бы хорошо, если бы она уже немного поправилась и сегодня пришла в школу. Остановившись по сигналу на переезде линии Син-омия, Минору перевёл дух. По крайней мере, всё уже позади. Получившему серьёзный ожог, а вдобавок ещё и преследуемому таинственной организацией Байтеру незачем надолго задерживаться по соседству. Он, наверное, давно уже сбежал в неведомые дали, и группа Юмико туда же. Семафор переключился на зелёный, и Минору, налёгая на педали, несколько раз повторил про себя эти слова. Всё закончилось.

Утренние занятия прошли, и стоило отгреметь звонку большой перемены, как класс в мгновение ока наполнился гамом и запахом бенто. Прошмыгнув сквозь толпу, Минору вышел в коридор. Обычно в этот момент он отправлялся прямо в школьную столовую, но сегодня остановился и бросил взгляд на правую сторону коридора. Туда, где располагался противоположный классу 1-1 на третьем этаже восточного крыла, за которым числился Минору, класс 1-8... аудитория Миновы Томоми. Ди-Ди с Юмико отнесли её в госпиталь, и он понятия не имел, что произошло потом. Знай он её электронный адрес, хотя бы письмо набросал, но почтовыми ящиками они, конечно же, не обменялись. Чтобы узнать наверняка, нужно пойти в её класс, но объяснение «случайно забрёл в дальний конец коридора и решил заглянуть» не годится. А если снова попадусь на глаза тем легкоатлетам, так вообще жди беды. Однако же, разочаровавшись, что смеет даже думать о таком, Минору направился не вниз по лестнице, а дальше по коридору. Даже если его обнаружат, ничего страшнее ещё одной стычки не грозило. Но в следующий раз, когда будут бить, придётся постараться не включать оболочку. Ссутулившись, Минору пробился сквозь поток идущих в столовую учеников и украдкой заглянул в распахнутые двери класса 1-8. На первый взгляд Миновы Томоми не обнаружилось. Либо она и сегодня не в школе, либо ушла в столовую или комнату клуба. Пока он размышлял у дверей, сзади окликнул низкий голос: — Эй. Рефлекторно вдохнув, он быстро обернулся: перед ним стоял тот акулочеловек... в смысле, один из тех троих, которые позвали его за школьное додзё. Первоклассник, видевший их с Томоми разговор. Кажется, его звали «Огуччи». Пять дней назад около своих семпаев он производил несерьёзное впечатление, но сейчас сильно щурил глаза под короткой стрижкой, недовольно сжав губы. — Чего забыл в нашем классе, Уцуги? — угрожающе спросил он, и Минору, хоть и желая пробубнить «ничего» и убраться, медленно выдохнул и остался на месте. Затем со словами «может, там поговорим?» указал взглядом на угол коридора. Член клуба лёгкой атлетики, хоть и поморщившись, кивнул. Они передвинулись к окну дальней части западного крыла и снова встали лицом к лицу. Кстати, я ведь только по кличке его знаю. Подумав так, Минору, посмотрел в глаза собеседнику — он был примерно одного с тем роста: — Прости, как тебя зовут? — ...Огу, — вполголоса ответил парень. Минору кивнул и без лишних прелюдий перешёл к делу: — Хотел узнать, пришла ли сегодня Минова-сан. — ...И на что это тебе? Голос Огу становился всё ниже. Терпя сверлящий его взгляд, Минору запоздало осознал: этот Огу влюблён в Томоми. Поэтому-то и воспринял в штыки разговаривавшего с ней Минору. Выходит, он такой же как я , — тут же пришло ему в голову. С самого переезда сюда Минору не испытывал интереса к какой-нибудь девушке, желания сблизиться — тоже. И не только с девушками, он вообще долгое время от всех держался подальше. В страхе получить болезненные, неприятные воспоминания, от которых захочется избавиться. Похоже, когда Огу увидел общающегося с Томоми Минору, его захлестнула чёрная зависть. Так что он нажаловался старшеклассникам и подтолкнул их «поговорить» с Минору. Однако позже, должно быть, пожалел о своём поступке — судя по тому, какая гримаса у него была при виде свалившегося от удара Минору. И сейчас у него на лице то же самое. — ...Потому что Минова-сан — моя подруга, — Минору наскрёб щепотку смелости и не отвёл взгляда. Как всегда, никудышно, но тоже сойдёт , — сказал он про себя, и в памяти всплыл негромкий голос: «На тебя возложен долг продолжать сражение». Голос Юмико, с которой он вряд ли встретится ещё раз. Сражаться с «Руби Аями» как «Джет Ай». Не думаю, что мне это под силу. Но слова Юмико рушили фундамент его образа жизни... всех последних восьми лет, когда он только и делал, что отмахивался со словами «мне дела нет», и «я тут ни при чём». Минору не раз заговаривал с Томоми, спас её от Байтера и даже беспокоился о её безопасности. Так что слова «мне без разницы» по отношению к ней — уже неправда. И, наверное, насчёт этого Огу — тоже. От его ответа у Огу расширились глаза, а губы сжались ещё сильнее. При виде того, как резко шевельнулось его жилистое правое плечо, Минору решил, что Огу собирается его ударить. Однако через несколько секунд тот расслабился и тихо ответил: — ...Минова ещё отдыхает. На прошлой неделе на домашней тренировке она получила травму и теперь несколько дней полежит в больнице. Повисло недолгое молчание. — Понял, — кивнул Минору. Выходит, Юмико с Ди-Ди всё-таки отнесли её в госпиталь, вызвали туда её семью и объяснили что-то там про извращенца. А школе это преподнесли как травму на занятиях. Минору знал, что никаких ран Томоми не получила, но Огу этого, конечно, рассказывать нельзя. Так что он поклонился и сказал: — Спасибо. Ну, тогда я пойду. Когда он развернулся, из-за спины Огу спросил совсем уж тихо: — Уцуги… Тебе... Минова... Подумав несколько секунд, Минору ответил на его туманный вопрос как есть: — Нет. Но мы друзья, и я волновался за неё. — ...Ясно. Бывай, — пробормотал Огу и вошёл в ближайшую дверь. По пути в столовую Минору вдруг подумал, не навестить ли Томоми в больнице. Но тут же вспомнил, что такого права у него нет.

Поскольку с явкой Минору опоздал, от пользовавшихся спросом блюд не осталось и крошки, так что он торопливо расправился с хотя бы не вызывающим неприязни чукадоном * и вернулся в класс со звонком. Всё утро он беспокоился о Томоми и не слишком уделял внимание урокам, так что после обеда решил сосредоточиться, но всплывающие в голове обрывки разговора с Огу то и дело отвлекали. Нельзя сказать, что Минору поступил так совсем не из-за Миновы Томоми, но это было не потому, что он уделял ей внимание как представительнице противоположного пола. Но до тех пор пока она пропускает школу, повседневность ещё не вернулась на круги своя. И когда Томоми выпишут, он вовсе не собирался сближаться с ней. Просто хотел, чтобы она снова стала жизнерадостной и, как и прежде, трепетно уделяла внимание бегу. Что ж, раз физически она не пострадала, то завтра или послезавтра должна прийти. Общаться чаще я не собираюсь, но когда увижу её силуэт в спортивной форме по дороге или в школе, я наверняка выдохну с облегчением. С этими мыслями Минору, отсидев пятый и шестой уроки, быстро сменил обувь — очередной записки в шкафчике не обнаружилось — и зашагал к выходу. Как оказался перед велосипедной парковкой, он медленно потянул носом воздух. Других запахов, кроме школьной пыли и автомобильных выхлопов, не ощущалось. Очередной раз горько улыбнувшись своей паранойе, он оседлал велосипед и выехал за школьные ворота. Сворачивая к дороге, он снова задумался. В портфеле у него до сих пор лежала книга, которую в пятницу не получилось вернуть. Он решил было, что уже слишком поздно, и лучше всего сразу отправиться домой, но быстро передумал — когда ещё представится такой случай? Подъехав к большой библиотеке возле мэрии, Минору зашел в теплое помещение и первым делом снова проверил запахи. Конечно же, ничего необычного. Пожав плечами, он оставил книгу на стойке и с неожиданной затеей отправился к компьютерному уголку. Проскользнув в ближайшую кабинку, он схватился за мышку, открыл браузер и набрал в поисковой строке «Сёрд Ай». Компьютер у него, впрочем, имелся и свой, но Минору немного опасался искать несколько упомянутых Юмико и Ди-Ди терминов из дома. Вряд ли, конечно, но если их организация мониторит сеть и отследит запрос до его дома... такую вероятность отрицать нельзя. Правда, в библиотеке есть камеры, но всё же лучше, чем дома... — подумал он и всмотрелся в результаты поиска. Как и ожидалось, высветились только корпоративные страницы с похожими названиями да сайты с гадалками и продажей талисманов. Тогда он добавил в запрос «Руби» и «Джет», но и это не принесло результатов. Немного подумав, он добавил ещё и слова «глаза», «способности», «убийства» и внимательно проверил полученные сайты, так и не найдя ни одного с похожей информацией. Минору потратил на поиски ещё десять минут, но из более-менее полезного выяснил только, что упомянутый Ди-Ди чёрный янтарь — не минерал, а украшение из окаменевшей смолы; запрос же на английском выдавал только jet engine и всё тот же янтарь. Раз им нужен был чёрный драгоценный камень, могли бы взять оникс там, или морион... хотя про них я тоже только что прочитал... — подумал Минору, стирая историю браузера, после чего достал из сумки влажные салфетки и протёр мышь с клавиатурой. Не ради следующего посетителя, разумеется, а чтобы стереть отпечатки. Тихо выйдя из кабинки, он перебрался в журнальный раздел. Где пробежался глазами по стеллажу и достал привлёкший его внимание ежемесячный научный журнал с крупным заголовком «Спецвыпуск об SPN-сигнале» на обложке. Присев на диван неподалёку, Минору вчитался в текст, но его содержимое совершенно не желало укладываться в голове. В итоге его мысли вернулись к произошедшему в парке Акигасэ. Красный — Руби, и чёрный — Джет, два вида Сёрд Ая. Три месяца назад они прибыли из космоса, проникли в тела нескольких десятков, а может и сотен людей и даровали им сверхъестественные способности. Вдобавок носителей Руби Аев, в которых вселились красные сферы, одолевает жажда убивать, и они начинают нападать на людей, как тот Байтер. Сопротивление Руби Аям оказывают Джет Аи, у которых есть силы для сражения с ними. Так сказала девушка в чёрном блейзере, Юмико. Разговор проходил не слишком мирно, но, получив свою способность, «невидимый барьер», Минору при всём желании не мог в это не поверить. Однако в этой истории что-то не сходилось. После недолгих раздумий Минору нашел несоответствие. Руби Ай даёт силу и жажду убивать. Джет Ай даёт только силу. Такой вот дисбаланс. И если побуждаемая Руби Аями кровожадность — это промывание мозгов, нечто вроде гипноза, то можно ли утверждать, что Джет Аи Минору, Юмико и прочих никак не влияют на сознание? Сегодня в разговоре с Огу из клуба лёгкой атлетики я повёл себя необычно. Не пробормотал что-то невнятное и не убежал, а встал перед ним, посмотрел в глаза и сказал то, что думал. Я знал, что после этого только получу прилипчивые воспоминания... и всё равно не сбежал. А если это из-за того, что он вмешался в мой разум?.. Под влиянием Джет Ая я ни с того ни с сего становлюсь воинственным?.. Рука слишком сдавила журнал, немного помяв страницу. Звук мнущейся бумаги привёл Минору в чувство, и он, смутившись, расслабил пальцы. Навыдумывал. Я действую так, как сам того хочу , — сказал он себе, но немного успокоившийся разум с этим не соглашался. Минору рассеянно всмотрелся в статью на открытой странице. Полгода назад лунный телескоп уловил радиосигнал, который, будучи посланием внеземной цивилизации, вызвал большой резонанс в обществе. Всё из-за того, что сигнал повторялся начиная от двух и заканчивая семнадцатью, что эквивалентно первым семи простым числам. Но содержимое самого сигнала никто расшифровать так и не смог, и переполох постепенно утих. В старшей школе Ёшики эту тему уже не обсуждали, но Минору и сейчас иногда задумывается об SPN-сигнале. Естественно, из-за столкновения со странным объектом, свалившимся с неба. Интересно, сигнал и появление сфер... Сёрд Аев, имеют какую-то связь между собой? Или же это простая случайность? Организация Юмико наверняка что-то об этом узнала, но уж кому-кому, а мне они точно не расскажут. В худшем случае могут даже поставить тот непонятный укол, отправить на операционный стол и вынуть Сёрд Ай из груди. Впрочем, нет. Наверное, лучше уж так, чем бояться, что нечто залезет тебе в рассудок. Может, мне следовало вцепиться в шанс вернуться к спокойной жизни, вырваться из ненормальных будней сражений обладателей неведомых сил? Отведя взгляд от журнала, Минору уставился в точку рядом со второй пуговицей пиджака. И мысленно обратился к скрывающейся под кожей чёрной сфере. Эй. Ты правда из космоса? Как ты связан с SPN-сигналом? Чего ты хочешь от меня?.. Конечно, ответа не последовало. Но Минору ощутил слабое пощипывание в груди. Чувство, как будто означавшее встречный вопрос. «А понимаешь ли ты, как применить обретённую силу?»

К тому времени, как Минору закончил читать журналы, заглянул в туалет и покинул библиотеку, время подошло к шести. Если поторопиться, можно успеть помочь Нориэ с ужином. Уже стемнело. Его велосипед мчался через жилой район. На большой скорости холод стал куда заметнее. Ветер по сравнению с утренними занятиями был куда теплее и немного приятнее, но от езды на городском велосипеде даже вспотеть не получалось, а любимый шарф Минору — ручной работы Нориэ — хоть и был приятнее магазинного раз в двести, но хорошим обогревом похвастаться не мог. Ветер беспощадно задувал в свободные витки шарфа, и ушам стало больно. «А что, если включить барьер...», — подумал было Минору, но тут же спохватился — вряд ли со включённой способностью получится крутить педали. — ...«Использовать силу», м-да... — неловко улыбнулся он своим мыслям. Подумать только, настал день, когда столь знакомая по манге и книгам фраза стала актуальна и в... — ...Ах! — его вдруг осенило. Вот оно. Заноза, засевшая в голове. Разговор Юмико с Ди-Ди, который упорно не всплывал в памяти. «Взял бы да Байтера повынюхивал.» «Дык его не учуять, пока он силу не использует.» Вот что они тогда сказали. Минору рефлекторно сжал ручку тормоза, и велосипед, пронзительно взвизгнув, остановился. Пока Руби Ай не использует силу, его не учуять. Способность Байтера — превращать челюсти и зубы в акульи и раскусывать что угодно. То есть когда он становится акулочеловеком, поневоле постоянно испускает этот звериный запах. И напротив, пока он не превратился... пока внешне он ничем не отличается от обычных людей, то может подойти хоть вплотную и остаться необнаруженным. * Минору моментально оглянулся, несколько раз осмотревшись по сторонам. На небольшом перекрёстке спального района не было ни души. Но никто не мог гарантировать, что тот мужчина не затаился прямо за ближайшей стеной, и к моменту, когда Минору заметит его запах, уже яростно вгрызётся в голову. От страха Минору почти передумал развёртывать защитную оболочку. Три дня назад запах Байтера пропал тотчас же, как он её включил. Сейчас изолироваться от него и вовсе опасно. Перед тем как наброситься, Байтеру нужно перевоплотиться, за это время он и должен успеть почуять вонь и включить барьер. Но сперва — поскорее вернуться домой. Подумать о контрмерах можно и после. Немного успокоившись, Минору поставил ноги на педали. Забыв о холоде, он, выдыхая пар, преодолел путь до дома почти без остановок. Расслабиться он смог лишь обогнув последний поворот и увидев тёплый свет в окне своего дома. Примерно в это время Нориэ обычно начинала готовить ужин. Сегодня это должны быть замороженные гёдза пятидневной давности. Открыв ворота, Минору оставил велик на своём месте и поспешил к двери. Спрятал ключи от велосипедного замка, достал ключи от дома, шагнул на порог... ...И его сердце пропустило удар. Замочная скважина... исчезла. Вместо неё на конце ручки зияла большая дыра диаметром где-то десять сантиметров. Минору ошеломлённо уставился на отверстие. Дверь была продырявлена насквозь. Открыли явно не какой-нибудь дрелью. Поверхность металлической пластины покрывали неровные зазубрины, однако цилиндрическое сечение внутри — гладкое без задоринки. Как если бы зверь с узкой мордой разорвал её острыми, крепкими зубами. Совершенно оцепеневшей рукой Минору схватился за ручку и медленно потянул дверь на себя. Не оказав ни малейшего сопротивления, створка послушно распахнулась. Внутри... в начинающемся прямо от входа коридоре, на лестнице слева, и вплоть до самой стеклянной двери в гостиную не было видно ни человека, ни зверя. Стояла гробовая тишина. Через стеклянную дверь в коридор сочился оранжевый свет. Автоматически сняв ботинки, Минору прошёл в коридор. Сбросил с плеч портфель и пальто, шарф, шагнул раз, потом другой, и, наконец, заметил. Обычно оно всегда раздавалось в этот момент. Шлёпанье быстро приближающихся тапочек, которого сейчас не было. В наконец заработавшем мозгу вспыхнули две мысли. Байтер пришёл. Нориэ-сан. Никто не мог разворотить металлический цилиндр замка зубами — кроме того ненормального акулочеловека. Иначе говоря, в этот самый момент где-то в доме может прятаться Байтер. Но Минору не помня себя пробежал по коридору, толкнул дверь и влетел в гостиную. — ...Нориэ-сан!!! — крикнул он, одновременно осматривая сначала кухню слева, затем гостиную-обеденный зал справа. Люстра горела ярко, кондиционер работал, но ни массивного силуэта Байтера, ни миниатюрного тела Нориэ нигде не было. Намереваясь проверить второй этаж, Минору развернулся и наступил на что-то мягкое. —...М! Отступив на шаг, он посмотрел под ноги. На паркете лежал небольшой полукруглый предмет молочно-белого цвета. Наклонившись, Минору поднял его трясущимися пальцами. Это был приготовленный пять дней назад вместе с Нориэ гёдза. Минору рванулся на кухню. На полу валялся перевёрнутый серебристый противень и десятки разбросанных гёдза. Что произошло — ясно как день. Байтер напал на Нориэ, когда она, готовясь к ужину, вытаскивала из морозильника лист с гёдза. Минору тщательно осмотрел кухню. Крови нигде не виднелось. Затем надавил пальцем на гёдза, оставшееся в правой руке. Тесто мягкое, но начинка разморозилась только наполовину. При такой температуре фарш должен размякнуть полностью где-то за полчаса. Значит, нападение произошло меньше двадцати минут назад. Бросив полуразмякшее гёдза в раковину, Минору вышел с кухни, снова направившись на второй этаж. Но в этот момент ему на глаза попался демонстративно лежащий посреди кухонного стола чёрный прямоугольный предмет. Это был планшетный компьютер, который обычно лежал у кухонной стойки. Бросившись к столу, Минору подхватил планшет и включил. На экране отобразилось приложение-блокнот. Он впился глазами в набранный текст. «За сохранность девушки ручаюсь. Оставайся на месте и жди дальнейших указаний. В этой комнате установлена камера наблюдения. Если выйдешь из комнаты, попытаешься с кем-либо связаться или привести камеру в негодность, девушка умрёт.» Ясное и лаконичное, и в то же время такое нереальное послание. Но за экраном планшета чувствовалась злая воля Байтера, набравшего этот текст каких-то пару десятков минут назад. Минору вернул гаджет на стол и рухнул на стул. Нориэ ещё жива. Скорее всего, это правда. Если Байтер собирался её убить, он мог бы сделать это на месте, не рискуя с похищением. Но что с камерой? Между нападением Байтера и возвращением Минору прошло самое большее минут двадцать. Разве этого достаточно, чтобы успеть установить камеру и подключить её к сети? Оставаясь на месте, Минору обвёл глазами каждый укромный уголок гостиной. Пусть она хорошенько прибрана, но всё равно разительно обширнее комнаты Минору, а мест, где можно спрятать камеру, не в пример больше. Кроме того, не факт, что Байтер пользуется специальной скрытой камерой. Например, он мог просто положить куда-нибудь смартфон с запущенным приложением камеры наблюдения. Скверно. Он связан по рукам и ногам угрозой жизни Нориэ. Ни выйти, ни позвонить в полицию с городского телефона у стены он не мог. Если за ним действительно наблюдают, оставалось только следовать инструкциям. Чтобы по крайней мере убедиться, не блефует ли Байтер, утверждая, что находится где-то далеко, а сам же прячется на втором этаже, Минору целиком сконцентрировался на обонянии и вдохнул. Ему показалось, что он уловил тот самый запах, слабый... очень слабый. Но это мог быть, так сказать, «остаточный запах» после похищения Нориэ. Будь тот человек за потолком, менее чем в двух метрах, Минору получил бы более чистый сигнал, даже если Байтер не использовал способность. Сёрд Ай в груди тоже хранил спокойствие. Значит, Байтер уже далеко. С осознанием ситуации первоначальный шок понемногу отступил, а вместо него грудь его наполнилась чёрным холодным отчаянием. Всё из-за меня. Я привёл Байтера в свой дом. А ведь Юмико с Ди-Ди предупреждали. А что сделал я? Порисовался, мол, «за себя я постоять смогу». Я только о себе и волновался, совершенно забыл, что опасность может угрожать и Нориэ. Отнесись он к предостережению с большей серьёзностью... Подумав как следует, он обязательно бы понял, что Байтер может отследить дом Минору. Где акулочеловек заметил Минову Томоми? Скорее всего, на утренних тренировках или по пути в школу. Понаблюдав за ней, он легко мог вычислить, где она живёт и учится. А когда в парке Акигасэ сожрать её помешал старшеклассник, то есть Минору, несложно догадаться, что он не случайный прохожий, а знакомый Томоми. А значит, если понаблюдать за школьными вратами Ёшики, довольно легко его обнаружить. Сёрд Ай даёт носителю не только уникальную способность, но и значительно повышает его физические и сенсорные способности... то есть и слух, и зрение тоже. Точно неизвестно, но если бы Минору сейчас прошёл тест на зрение, то, наверное, превысил бы максимальное значение вдвое. Естественно, Байтер, наверняка обладающий таким же зрением, наблюдал с внушительного расстояния, например, с крыши многоэтажного дома, и опознал Минору. Дальнейшее уже дело техники. Скорее всего, это случилось по дороге из школы в субботу. Минору отслеживал запах Руби Ая, но то, что его не почувствовать, пока носитель не использует способность, не знал... точнее, забыл. И в итоге беспечно довел Байтера до своего дома. Из-за... меня... Он ещё раз погрузился в ощущение вины. Вести себя неосторожно перед камерой он не мог, поэтому отчаянно сдерживался, чтобы не заорать. Снова всё обернулось так. Снова дорогой ему человек подвергался опасности. Впрочем, нет никаких гарантий, что Байтер сдержит слово и не причинит вреда Нориэ. Быть может, как раз сейчас он вонзил в неё акульи зубы, отнимая жизнь. Точно как восемь лет назад. Всё как с отцом, матерью и сестрицей Вакабой. Неужели всё повторяется? Восемь лет он думал только о том, как отстраниться от окружающих и не обременить себя неприятными воспоминаниями, и всё равно встал на те же грабли? — ...К-кх. Из горла вырвался тихий стон. Я. Меня. Меня. Если кого и убивать... пусть это буду я. Он поднял голову. Осмотрел гостиную. Где камера — непонятно. Неизвестно даже, правда ли она существует. Но. Если поклониться и как следует просить... Если я взмолюсь от всего сердца, убеждая, что прямо тут своими руками прерву жизнь, лишь бы он вернул Нориэ-сан целой и невредимой... Байтер обижен только на меня, он может прислушаться к просьбе. Рядом, на кухне, есть несколько ножей. Если взяться за большой и прочный мясницкий нож и изо всех сил вонзить между ребер, то даже с Сёрд Аем в груди я скорее всего умру. Минору в очередной раз осмотрел гостиную в поисках камеры. И, остановив взгляд на самом удобном месте для тайника — пространстве возле телетумбы, глубоко вздохнул. Крепко сжал зубы. Это распутье. Отвернуться от долга и ответственности, как делал это до сего дня, и отступить... Либо же, наконец, начать вершить судьбу своими руками. Вряд ли Байтеру нужна одна только моя жизнь. Скорее всего, он хочет разгрызть меня теми акульими зубами. Если я покончу с собой, он, скорее всего, выместит гнев на Нориэ. Если есть хоть крошечный шанс... Хотя бы один шанс, что там, куда собирается позвать меня Байтер, мы сразимся, и я смогу вернуть Нориэ. В памяти снова зазвучал голос Юмико. «На тебя возложен долг продолжать сражение.» Не думаю, что мне как Джет Аю по силам сражаться с бесчисленными Руби Аями, защищая людей. Но даже если придётся биться с Байтером, мне, Уцуги Минору, определённо по плечу защитить Ёшимидзу Нориэ... ещё одну старшую сестру, которая мне дороже всех на свете. Сражения не избежать. Последний раз сжав кулаки, Минору расслабился и опустился на стул. Всё, что он сейчас может и что должен делать — это скрепя сердце ждать звонка. И сохранить силы и волю, чтобы хоть ненамного повысить шансы на победу в грядущей схватке. Закрыв глаза, он взмолился, обращаясь к двум старшим сёстрам. «Нориэ-сан, держись. Я непременно тебя спасу.» «Вака-чан. Прошу тебя. Дай мне сил.»

Время тянулось почти так же долго, как тем вечером восемь лет назад. Аппетита не было совершенно, но Минору всё равно съел несколько печений из буфета на кухне. Потом собрал рассыпавшиеся по полу гёдза. Воды выпил только глоток, поскольку волновался, что возникнут проблемы с туалетом. А после прилёг на диван, закрыл глаза и принялся ждать. Когда телефон наконец зазвонил, время уже близилось к полуночи. Подпрыгнув как ошпаренный, Минору протянул было руку к городскому телефону, но тут понял, что звон раздаётся из оставленной в коридоре сумки с его сотовым телефоном. Чтобы ответить, придётся выйти из гостиной. А вдруг это не Байтер, а кто-нибудь ещё... — на секунду предположил он, но тут же одумался. Это рингтон мобильника Нориэ. Значит, звонит с него наверняка Байтер. Пробежав в коридор, Минору схватил портфель и тут же вернулся обратно, по дороге нащупывая телефон. Он провёл пальцем по экрану и приложил аппарат к уху. — ...Да? — коротко отозвался он, и на противоположной стороне линии молвил голос того мужчины: — Что ж, мальчик, давненько не виделись. Прости, что заставил столько ждать. — ...Она цела? — Какой шустрый, рагаццо. Она спит под действием препарата, так что разговора не получится, но уверяю, ни одного отпечатка зубов ты на ней не найдёшь. Конечно, до тех пор... пока подчиняешься моим указаниям. Наверное, рот он пока не трансформировал, потому что его мягкий тенор звучал без странных искажений и хрипа, совсем не как три дня назад. Но в глубине его Минору ощутил каплями сочащиеся жажду и злобу. Сёрд Ай под грудной клеткой явственно дёрнулся. — Указаниям я следую. Что дальше? — Всё просто: я хочу, чтобы ты кое-куда явился. Вот только как быть, если по пути вздумаешь связаться с полицией или роковой синьориной... Не отключай разговор, езжай как сейчас. Если вдруг связь прервётся, я тут же перезвоню и сменю место встречи. Идёт? — Понял. Куда мне ехать? — откликнулся Минору, хотя и знал, какое место назовёт собеседник. Тот сарай в лесной глуши парка Акигасэ... Из динамика, однако, пришёл неожиданный ответ: — Для начала — Кэякихэруба * у станции Нового центра, отправляйся сперва туда. Даю тебе пятнадцать минут — торопись, рагаццо. Непредвиденные инструкции удивили Минору, но оставалось только исполнять. — Выхожу. С таким ответом он, не прерывая звонка, опустил телефон в нагрудный карман школьного пиджака и снова вышел в коридор. Оказавшись в прихожей, он натянул вместо школьных ботинок кроссовки для утренних пробежек. Потом снял с вешалки ветровку, вышел за дверь, не став брать ключ, и, не обращая внимания на мороз, взялся за велосипед. Станция Нового центра была примерно в пяти километрах. Чтобы добраться туда за пятнадцать минут, придётся ехать в среднем на двадцати километрах в час. Для неспортивного велосипеда, особенно через спальные районы, цифра непосильная, но Байтер, зная, что Минору — носитель Сёрд Ая, специально назначил время впритык. ...Нориэ-сан. Только дождись, я мигом , — обратился к ней мысленно, чтобы не было слышно через телефон, и изо всех сил налег на педали.

Часть 8 Ветровку поверх школьной формы он надел не столько от холода, сколько для того, чтобы не привлекать внимание полиции. Заметив подростка с поднятым воротником, проносящегося на велосипеде в час ночи, полицейские наверняка бросятся его задерживать. И действительно, Минору встретил одного полицейского на велосипеде, но благодаря капюшону, прикрывавшему лицо, избежал его внимания. Впрочем, даже если бы полицейский и заметил его, Минору всё равно только прибавил бы ходу и оторвался. Он пересёк засыпающий жилой район, срезал путь через дворы, а выехав на узкую улицу, оторвался от седла и закрутил педали стоя. Оснащённый тремя передачами велосипед уже давно гнал на максимальной, но теперь для Минору это было слишком легко. Когда на пути показались небоскрёбы Нового центра, пронзающие ночное небо, он с новыми силами опустил правую ступню, как вдруг... Звяк! — велосипед подпрыгнул, и педаль ушла из-под ноги. Едва не свалившись, Минору кое-как восстановил равновесие, тут же сжал ручку тормоза и посмотрел под ноги: на дорогу безвольно свисала разорванная цепь. Ни временем, ни навыками, чтобы её починить, он не располагал, так что пришлось оставить велосипед на месте. Остановившись у ограждения, Минору бросил взгляд на часы: до крайнего срока осталось три минуты тридцать секунд. Оставшиеся полтора километра он должен пробежать на своих двоих. — ...Нориэ-сан!.. — прошептал он с мольбой имя сестры и рванул по ночному тротуару.

В сердце Нового центра Сайтамы находилась прогулочная площадь — Кэякихироба. Зимними вечерами её освещали синими светодиодами, но в такой час подсветку уже отключили, и на площадь падал только бледный свет редких фонарей. Взбежав по протянувшейся от земли лестнице, Минору прислонился спиной к одному из бесчисленных вязов — отдышаться. Затем снова посмотрел на часы: оставалось двадцать секунд. Это была первая пробежка на пределе возможностей после встречи с Сёрд Аем. Кажется, мировой рекорд бега на полторы тысячи метров был в районе трёх минут и двадцати секунд... — пронеслось у него в голове, пока Минору доставал телефон из нагрудного кармана. Он обратился к остававшемуся на связи собеседнику: — Я на месте. Немного погодя прозвучал ответ. — Ага, парень, тебя отлично видно. А что с велосипедом? — !.. — Так это не блеф, он и правда наблюдал. Минору быстро осмотрелся, но последние поезда давно прошли, и вокруг не нашлось ни души. — ...Сломался по пути, я добежал. После этих слов из трубке раздался тихий смешок. — Вот так катастрофа. Но ты не стал плакаться и явился вовремя, хвалю. Сдаётся, девушка тебе очень дорога. — Естественно! — едва не перешёл он на крик. Людей вокруг не было, но на том конце площади должна располагаться полицейская будка. Вернувшись к шёпоту, Минору продолжил: — Я свою часть выполнил. Теперь верни сестру. — Эй-эй, мальчик, помнишь, я сказал «сперва»? Ясное дело, у меня и следующие указания наготове. Посмотри на север. — ... Сдерживая нетерпение, Минору перевёл взгляд в указанном направлении. Оттуда на юг шел над дорогой довольно широкий пешеходный настил, соединяясь на той же высоте с прогулочной площадью. А прямо в конце моста лежала тень огромной рукотворной структуры, возвышавшейся подобно горе. Один из крупнейших зрительных залов даже по меркам Японии, ССА — «Сайтама Супер Арена». В момент, когда взгляд Минору добрался до крыши Арены, из сотового донёсся голос: — От тебя это правая сторона Супер Арены. Вперед, и не попадись полиции или охране. — ...Правая сторона... Что Байтер задумал, было неясно, но выбирать не приходилось. Ещё раз осмотревшись и удостоверившись, что поблизости никого, Минору пригнулся и побежал. Он пересёк мост, затем подобрался вплотную к стене Арены и под прикрытием тьмы стал пробираться на восток. Через несколько десятков секунд, добравшись до края стены, заглянул за угол: там вдоль здания пролегала широкая лестница. Минору приложил телефон к уху: — Как... «...тут пройти», — собирался спросить он, но наблюдавший за ним Байтер уже начал давать следующие указания: — Пройди немного налево, там будет дверь на пожарную лестницу. Открывай и поднимайся. Минору прошёл как было указано и, действительно, вскоре нашёл металлическую дверь. Обычно такие закрывали на замок, но у этой двери на месте ручки зияла дыра. Байтер прогрыз металл, точно как у Минору дома. Содрогнувшись от вида силы, для которой толстый слой стали был словно масло, Минору распахнул дверь. За ней обнаружилась пожарная лестница. Осторожно ступая, Минору начал подниматься. Миновав седьмой этаж, он снова наткнулся на дверь с выломанным замком; за ней начиналась терраса верхнего этажа. Минору поспешно осмотрелся, но снова не нашёл признаков жизни. Посмотрел он и наверх — но и там не было ничего, кроме огромных балок, поддерживаюших крышу далеко вверху. — ...Куда теперь? — глухо произнёс Минору в телефон. Спустя две раздражающих секунды тишины прозвучал тихий ответ: — Следующий указ: пройди за террасу, там найдёшь лестницу на крышу, поднимайся. — Н-на крышу?! — Ну да. Там хорошо и просторно. Поспеши, рагаццо. Сжав телефон в руках, Минору снова поднял голову. Потолок ССА был построен с уклоном от фасада к тыльной стороне здания, и если здесь, с террасы у фасада, на которой находился Минору, до потолка добрых двадцать метров, то от земли не меньше шестидесяти. И Байтер правда туда забрался? Это что, какая-то ловушка? Но что бы Минору ни думал, а пока не вернёт Нориэ, подчиняться указам он обязан. Минору рванул по террасе на юг. Край выступающей над головой крыши постепенно приближался. В конце концов он добрался до заднего фасада здания, пробежал последние пять метров... Завернул за угол: упомянутая Байтером алюминиевая лестница была на месте. Схватившись за холодный как лёд металл, Минору решительно начал подниматься. Наконец перед ним, словно свалившаяся с ночного неба неимоверных размеров льдина, предстала огромная крыша Сайтама Супер Арены. Её несколько приподнимающийся в середине металлический склон протягивался от места, где стоял Минору, до самого фасада и выглядел невероятно огромным. На самом деле наклон, скорее всего, не превышал десяти градусов, но с такой точки обзора казался самым настоящим крутым утёсом. Далеко в небе, мелькнув за маленькой прорехой в облаках, над застывшим столбом Минору показалась бледная луна.. Сейчас, десятого декабря 2019-го года, в тринадцатый лунный день, до полнолуния осталось совсем немного. И всё же для усиленных Сёрд Аем глаз Минору лунный свет показался ослепительным. Сияние залило громадный откос — сто пятьдесят метров в ширину и двести метров в длину — и он вспыхнул серебром.. И тогда Минору увидел... На краю самой высокой части гигантской крыши... посреди склона стоял, гордо выпрямившись, одинокий силуэт. Его левая рука двинулась, поднесла к лицу зажатый в ней предмет. А из мобильника Минору, точно так же приложенного к уху, полился тихий голос. — Последнее указание. Подойди сюда. А затем силуэт вышвырнул телефон вдаль. Бац! — раздался удар, и в тот же момент связь прервалась. Минору сбросил с себя ветровку, а сотовый положил во внутренний карман пиджака. После чего оторвал правую ногу от кровли из нержавеющей стали и шагнул вперёд. Затем шагнул левой. Следом правой. Левой. Правой. Ускоряясь шаг за шагом, он без остановки преодолел двухсотметровый склон. Когда до фигуры осталось десять метров, Минору остановился. Человек... Байтер стоял у самого края, остро улыбаясь. Впечатление он производил совсем другое, нежели тремя днями ранее. Одет он был уже не в спортивный костюм, а в тёмный смокинг; туфли, похоже, тоже были штучной работы. А главное — лицо его не претерпело трансформацию. Впервые открывшееся лицо Байтера предстало интеллигентным, с тонкими чертами. Обожжённая электродубинкой кожа вокруг рта совсем зажила всего за три дня. Минору казалось, что где-то он его уже видел, но вспомнить не успел: мужчина заговорил. На этот раз голос ничего не искажало. — Приятно встретиться вновь. Прекрасный вид, не находишь? За спиной у Минору раскинулся вид ночного центра Сайтамы. Но он грубо спросил мужчину, и не подумав отводить взгляд от его лица: — Где моя сестра. Вместо ответа мужчина, поведя плечами, указал рукой — в сторону, себе за спину. Из южной оконечности крыши протягивались шесть крупных балкообразных конструкций. А на конце третьего слева из выступов трёхметровой ширины, обрывавшегося в пустоту, лежало миниатюрное тело. Глаза Минору вмиг распознали в нём девушку в фартуке, связанную бинтом. Похоже, без сознания. Нориэ-сан!!! — вскрикнув про себя, Минору едва не сорвался к сестре, но усилием воли удержался на месте. Мужчина, увидев это, улыбнулся ещё шире прежнего: — Не переживай, парень, она спит под сильным снотворным, только и всего. Как уже говорил по телефону, я ей ни пальца не укусил, — мягким тенором проговорил он. — ... Пока приходилось верить на слово. Но очевидно, что Байтер оставил Нориэ в крайне опасном положении. Между концом балки и землёй было метров семьдесят, и падение оттуда — гарантированная смерть. Хотя есть и исключение. В одиночку Минору мог приземление и пережить. Проверять ему не приходилось, но раз его «Защитная оболочка» защищала от укусов Байтера, то и падение с семидесяти метров скорее всего выдержала бы. Вот только он не мог послужить Нориэ подушкой безопасности — попытка укрыть её барьером такой твёрдости, что им можно было мять металлическую дверь, скорее всего, навредит ей больше асфальта. До чего же эгоистичная сила, — не первый раз уже подумал Минору. Оболочка изолировала его от мира, воплощая в жизнь физическое одиночество. С ней он полностью отрезан от всех невзгод за её пределами, однако и помочь в силах только лишь себе. Идеальная самозащита, озабоченная только его безопасностью. Прямо как мой образ жизни. Сделав неприятные для себя выводы, Минору определился с решением. Способ вернуть Нориэ, не ставя под угрозу её здоровье, только один: снять её с окончания опасного бруса и спуститься по лестнице. Вот только вставший на пути мужчина не будет молча за этим наблюдать. Одолеть его в бою; другого не дано. Байтер же, будто читая мысли Минору, с ухмылкой подхватил тему. — Решился, мальчик? Минору только легко кивнул, не тратя слов. Как обычно, ситуация казалась дурным сном. Он стоит на крыше ССА, столько раз виденной по пути в школу... Но видеть сверху которую ему ни разу не доводилось. В одиночку противостоит ужасному монстру, «загрызшему насмерть уже невесть сколько людей». Причем этот монстр, как и сам Минору, получил сверхспособности от загадочных сфер, «прилетевших из космоса». Всё это — будто большая несмешная шутка. Но кое-что уж точно настоящее. Он обязан спасти Нориэ. Убив Минору, мужчина наверняка примется за неё. Говорил и действовал Байтер явно разумно, но в глубине его зрачков красными угольками мерцали злоба и голод. Было то ментальное влияние Руби Ая, о котором говорила Юмико, или же мужчина нёс их в себе изначально, но... теперь это уже равнозначные понятия. Умрёт Минору — умрёт и Нориэ. Сосредоточившись на Сёрд Ае в груди, Минору приготовился при первых признаках опасности развернуть защитную оболочку. Байтер ухмыльнулся чуть шире. — Что ж, Рагаццо. Когда мы виделись в парке, лично к тебе, если честно, я не питал особого интереса, но... от такого решительного лица у меня не на шутку разыгрался аппетит, — вальяжно покачиваясь, враг погладил нижнюю челюсть ногтем указательного пальца. — Итак, не желаешь ли перед боем обменяться вопросом-другим? Может, тебе любопытно дознаться, откуда у меня такая тяга к поеданию... Почему это я должен угождать мужику, который собирается меня съесть?.. — возразил было Минору про себя, но отказываться не спешил. Учитывая, что он не мог поручиться, что одолеет Байтера в одиночку, выиграть немного времени лишним не будет. Ведь когда враг использовал способность, чтобы взломать двери его дома и пожарной лестницы ССА, «запах» — хоть Минору его приметить и не смог — пусть на мгновение, но должен был вырваться на свободу. — ...Тогда, разреши начать мне. Вместо ответа мужчина величаво кивнул. — Ладно. Что хочешь услышать? Отвечу на что смогу. — Почему ты пришёл именно сюда? Для Байтера вопрос, судя по всему, оказался неожиданным: он пару раз моргнул, а затем рассмеялся. — А я уж думал, попросишь непременно рассказать о себе. Ну, как бы объяснить... В первую очередь я организовал встречу здесь потому, что это место целесообразно для моего обеденного стола. Обширное, и в то же время крайне роскошное, не находишь? Мы как будто на дне морском. С точки зрения Минору вершина крыши в шестидесяти метрах над землёй не очень-то походила на океанские глубины, но в общих чертах мысль он понял. Впрочем, он тут же спохватился и продолжил, не давая Байтеру сказать ничего другого: — А во вторую? — Всё просто: нам никто не помешает. ...Итак, моя очередь, парень. — С этими словами Байтер взмахнул рукой, указывая за спину. — Вы с той девушкой настоящие брат и сестра? Минору промедлил. Совесть не обязывала давать честный ответ тому, кто пытается их с Нориэ прикончить. И всё же, опасаясь, что если собеседник углядит в его словах ложь, обмен вопросами подойдёт к концу, Минору неохотно покачал головой. — Нет. В детстве меня приютила её семья. — Хо-о... — Мой черёд. Ты недавно сказал, что «во мне не заинтересован», но тогда почему напал на нас с сестрой? Байтер ответил, снова вычурно жестикулируя: — Точнее, я говорил, что не заинтересован в тебе. А твоя способность, напротив, очень даже любопытна. Как именно ты создаешь ту прозрачную скорлупу? Насколько она тверда? Наконец, почему в тебе зародилась эта сила?.. Хочу узнать, страшно хочу, — скрестил Байтер до того разведённые руки на груди. — Так поведай же, рагаццо. Из-за чего тебя приняли в её семью? Что произошло в твоём детстве?.. — чуть ли не облизывая губы, Байтер наклонился вперёд. Зрачки в его узких глазах вспыхнули светло-красным. Минору почувствовал, как клетка в глубинах сознания, где он заточил память о восьмом году своей жизни, дала трещину. Со скрежетом сжал зубы. Он не обязан рассказывать ему правду, но понимал, что ложь раскроется, а разговор нужно продлить хотя бы на лишнюю секунду. И, вдохнув и выдохнув несколько раз, Минору сдавленно произнес: — Из-за того, что такой же, как ты, ублюдок... убил мою семью. И тогда... Уголки губ Байтера вмиг поднялись. Обнажившиеся зубы сверкнули металлическим блеском. Подавшееся вперёд тело выгнулось словно пружина, и Руби Ай звонко расхохотался. — Ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха! Понятно, вот оно что! Теперь-то всё ясно! Всю семью вырезали... выжил ты один. Вот почему эта скорлупа? Эцелленти... теперь мне всё больше хочется тебя укусить! Кости твои пропитаны ароматом слёз!!! Щёлк, — послышалось из челюстей выгнувшегося Байтера. А затем в нос ударила вонь жестокого, свирепого, бессердечного зверя. Запах Руби Ая. — А... увы, не могу больше терпеть. Довольно интервью. Что ж, давай насладимся от всей души... Щёлк. Щёлк-щёлк. — Банкетом... только для нас... с тобой!!! Щёлк-щёлк-щёлк! — хрустели кости. Заострённые челюсти запрокинулись ввысь, к ночному небу. Когда же Байтер резво выпрямился, он уже перестал быть человеком. Вместо него предстала знакомая, уже виденная тремя днями ранее в парке Акигасэ форма акулочеловека. За растянувшейся на всю громадную морду дикой улыбкой, обливаемый лунным светом, сиял кинжально-острый ряд зубов. — Итак, сперва ещё раз попытаем счастья тигровой акулой! — сказал он искажённым голосом, после чего наклонился вперёд ещё сильнее. Под натянувшимся смокингом вздымались бугры могучих мышц. Оболочку... Нужно... — думал Минору, чувствуя, как трепещет самый центр его мозга. Но развернуть оболочку не мог. Дыхание, лёгкие... они его не слушались. Ему только и оставалось, что нервно дышать; глубоко втянуть воздух, задержать его в легких, надавить этой массой на Сёрд Ай в грудной клетке, тем самым активировав защитный барьер... всё это у него не получалось. Туфли Байтера яростно оттолкнулись от стальной кровли. Рослая фигура набросилась на Минору с поистине акульей мощью, в одно мгновение распахнув треугольные челюсти. Оставив попытки активировать способность, Минору что было сил отпрыгнул вправо. Акульи клыки прошли всего в нескольких сантиметрах от левого кроссовка. Зубы стремительно прыгнувшего Байтера сомкнулись на толстой, почти полметра толщиной, стальной балке, удерживающей плиту из нержавеющей стали. Раздался громкий лязг, и, осыпаясь снопами ослепительных искр, часть стального каркаса раскрошилась, словно печенье. — ...М!!! — едва устояв на ногах, Минору в изумлении вытаращил глаза. Рассмотрев следы укусов на дверях его дома и пожарной лестницы ССА, он сделал вывод, что зубы Байтера способны раскромсать даже металл. Но даже представить не мог, что клыки настолько невероятно-острые. Что уж там, на такую крупную балку даже промышленному алмазному резаку потребовалось бы несколько минут. Если Минору попадёт под укус без оболочки — мигом останется без рук и ног. Успокойся. Успокойся и сделай глубокий вдох. Но сколько бы он себе это ни повторял, лёгкие совершенно не желали подчиняться. Воздух собирался каким-то комом прямо перед трахеей и выходил наружу. Байтер же, не спеша поднявшись, выплюнул большой кусок стали и яростно прыгнул вновь, раскинув руки в стороны — видимо, чтобы на этот раз Минору не смог отскочить. — Ша-а-а-а! — акула приближалась с ужасающим шипением, и Минору пригнулся, чтобы оказаться ниже траектории зубов. Но если остаться на месте — его придавит тушей. Потому Минору без колебаний ринулся Байтеру под живот и, проскользнув между длинных ног, оказался позади. После чего кувыркнулся вперёд и вернулся на ноги, не теряя инерции. Дыхание до сих пор не слушается. Если б только успокоить его хоть ненадолго... Вот только как? У противника смертоносные зубы и длинные руки. Схватит — и всё, конец. В эту секунду его кроссовки с визгом скользнули по стальной плите. Точно. Вот что мне остаётся. Вот в чём я, быть может, превосхожу даже Байтера... бежать! Вместо того чтобы обернуться к противнику, Минору пригнулся и изо всех сил оттолкнулся от кровли. Акула-людоед гналась за ним по пятам. Он затылком ощущал, как остры её клыки. Не обращая внимания на подкашивающиеся ноги, Минору мчался через просторную крышу Супер Арены. В спринте он особо не блистал, но знал, как при этом правильно двигаться. Расслабить плечи и ритмично, размашисто раскачивать руками. Держать в уме центр тяжести и, в угоду гравитации, постоянно наклонять тело вперёд. Бежал он анаэробно — то есть, не дыша. До сих пор дрожащая в конвульсиях диафрагма замерла. Тогда-то он выпустил скопившийся в лёгких углекислый газ. Шаги Байтера отстали. А подавшиеся в панику мысли постепенно устаканились. В центре груди колыхнулся смоляно-чёрный Сёрд Ай. Пора! Резко затормозив обеими ступнями, Минору набрал полную грудь воздуха. Наполнил лёгкие... И сжал диафрагму. Перед глазами поплыла синеватая пелена, звуки и холод отступили. Тело приподнялось в воздух на три сантиметра. Когда Минору оглянулся, перед ним предстал приближающийся с раскинутыми руками силуэт акулочеловека на фоне соседнего с ССА небоскрёба. — О... О-о-о-о-о! Неслышно взревев под покровом защитной оболочки, Минору повернулся к Байтеру и ринулся навстречу головой вперёд. Хоть он и вонзился в обтянутую смокингом грудь, ни отдачи, ни толчка он практически не почувствовал. Похоже, барьер каким-то образом искажал даже три закона Ньютона. Несмотря что сам Минору весил немного, отлетел от столкновения как раз Байтер. Акулочеловек повалился спиной на стальную плиту, и на этот раз Минору напал сам. Имитируя виденное в телепередачах про рукопашные бои, он уселся сверху и стал поочерёдно опускать крепко сжатые кулаки. Первый удар угодил Байтеру в левое плечо, второй попал по горлу... однако намеченный в нижнюю челюсть третий — правой — остановился на полпути. Неожиданно распахнувшийся рот заглотил его кулак вместе с барьером. И на этот раз Минору явственно почувствовал жёсткий толчок. Над рукой, которую он больше не мог ни высвободить, ни даже сдвинуть хоть на сантиметр, ярко вспыхнули красным глаза Байтера.

＊＊＊

Претерпевшая удар головой правая сторона груди отдавала жгучей болью, побитые кулаками левое плечо и ключица кололи. Может быть, даже остались трещины на костях. Всё-таки он слегка недооценил физические способности рагаццо. Не знал, что бегает он быстрее, чем ежедневно потеющий в тренажёрном зале Такаэсу... и что пацан сделает вид, что убегает, а затем развернётся и набросится в ответ. И не только это оказалось за гранью ожиданий. Мальцу он этого рассказывать не стал, но была ещё одна причина, по которой Такаэсу выбрал полем боя крышу Сайтама Супер Арены. Покрытие её целиком состоит из плит нержавеющей стали, а значит, поскользнуться на них куда легче, чем на земле или асфальте. Поверхность прозрачной оболочки на теле рагаццо необыкновенно гладка и при этом чрезвычайно тверда. Если этот материал — что-то вроде невероятно твёрдого стекла, тогда ноги его должны были скользить по поверхности металлических плит и постоянно заплетаться. Однако юнец, когда неожиданно затормозил и бросился на таран, даже не покачнулся. Как будто стоял на кровле надежнее, чем Такаэсу в своих туфлях с резиновыми подошвами. Как это вообще возможно — решительно неясно. Впрочем, силы, данные глазом, всегда были за гранью здравого смысла. Не стоило удивляться, что их носитель может и такое. Как тогда, в заброшенном здании, когда плоть Такаэсу восстановилась безупречно... нет, за гранью безупречности при отсутствии еды и воды. Неожиданная контратака оставила лёгкие травмы, но, так или иначе, юнец теперь в его руках. Точнее, зубах. Такаэсу уже не позволит ему сбежать из этого положения, да и вообще ничего сделать не позволит. А теперь... Сперва он разгрызёт в клочья его правую руку вместе со скорлупой. А понаблюдав, как тот корчится и кричит в агонии, съест и другую. Затем правую ногу. И левую. Поскольку малец умеет так быстро бегать, кость Такаэсу обещала достаться прекрасная и твёрдая. Когда пацан останется без конечностей, а от обильного кровоизлияния потеряет даже голос, на его глазах в пасти пропадёт и женщина. Он оставит её в живых, пока не кончится действие таблеток со снотворным из барбитуровой кислоты, с таким трудом добытых. Мальцу она должна приходиться сводной сестрой, но из-за этого аромат может даже получится будоражащим и волнующим... За этими мыслями в голове у Такаэсу, где-то глубоко, кольнула странная боль. Не придав ей значения, он оторвал от земли правое колено мальца и, увлекая челюстями за правую руку, повалил на левый бок. Естественно, не разжимая рта. В свою очередь повалившись на противника, он отразил его удар левой и вложил в челюсти всю силу прикуса, что давал режим тигровой акулы. — Г-гр-р-р! — просочился из глотки свирепый рык. Скулы заскрипели. Мелко задрожали клыки, оказавшиеся под чудовищным давлением. И всё же... Барьер юнца, как и три дня назад, остался цел — ни трещинки, ни вмятинки. Твердыня, превзошедшая границы понятия «материал», выстаивала перед мощью тигровой акулы, отказываясь рассыпаться. Текстура говорила, что простой он так хоть несколько минут, расщепить её так и не сможет. И всё-таки, мальчик. Я тоже уже не тот, что был тремя днями ранее, — мысленно обратился он к пареньку, не выпуская руки, и ухмыльнулся правым уголком рта.

Тогда, в промёрзшем здании, кое-что спасло Такаэсу, который, хоть и восстанавливал ожоги на лице, умирал от истощения... Разбросанные по полу стальные болты и гайки. Разумеется, как бы человек ни лизал и ни грыз металл, ни одной калории из него извлечь не удастся. Но есть в мире и существа, способные питаться железом. Это «тионовые железобактерии», впитывающие питательные вещества посредством превращения двухвалентного железа в трёхвалентное. Сложно сказать наверняка, но, быть может, аналогичный механизм выявился в теле Такаэсу. Но так или иначе, каждый раз, когда он съедал гайку, пустота в желудке отступала, а ожоги заживали быстрее. В кромешной тьме Такаэсу ползал по пыльному полу, собирал наощупь металлические комочки и складывал в рот по одному, после чего жадно пережёвывал. Словно несмышлёный младенец. Или дикий зверь. Было унизительно. Но в то же время и по-своему радостно. Вот это называется “есть”. А вся эта высокая кулинария и расфуфыренная сервировка — не что иное как показуха. Гайки на вкус сами собой стали казаться сладкими карамельками, а болты приобрели вкус печенья. Когда же в полубессознательном сборе металла желудок наполнился до отказа, Такаэсу снова провалился в глубокий сон. Былые дни ему больше не являлись. Немного погодя наступил рассвет, и когда он проснулся, то почувствовал себя отдохнувшим, а видоизменённые челюсти вернулись к обычному состоянию. Ожог — по ощущениям третьей степени — бесследно затянулся, при движениях больше ничто не болело. И это ещё не всё. Каждый зуб, как на подбор, сиял серебром, будто пропитанный им, и при щелчке пальцем издавал чистый звон. Одетый в спорткостюм Такаэсу вернулся в отель и выселился из номера, едва только принял душ. К моменту, когда он взялся за ручку двери стоявшей на подземной парковке “мазерати”, образ действий уже сложился в план. Отыскать того мальца, отследить его дом. Проследовать и напасть в безлюдном месте, а если таковых не найдётся — выманить, взяв в заложники семью. Что же касается девчонки с электродубинкой и спонсирующей её организации — в этом городе оставаться опасно, но он не сможет обрести душевный покой, покуда не уладит дела с пацаном, неважно какой ценой. А потом — грызть, вечно. Потому что отныне Такаэсу переродится в гораздо более сильную, большую и прекрасную акулу.

— Г, г-г, г-г-го-го-о-о!!! — взревел Такаэсу, прижимая мальца и не выпуская его правой руки из зубов. Красный глаз в нижней челюсти бешено запульсировал. Челюсти, сухожилия, мышцы, даже зубы охватило пламенным жаром. Щёлк-щёлк-щёлк! — полился странный хруст, и челюсти трансформировались... нет, трансформировалась голова целиком. Вместе с яростной болью тело пронзило многократно превосходящее удовольствие. И вот... В конце концов... Наконец я смог стать «той акулой». Величайшая хищная рыба в истории. Абсолютный правитель океанов. Номер 2 в списке любимых акул Такаэсу. По-японски — древняя гигантская белая акула. Более известная как мегалодон.

＊＊＊

Минору в потрясении смотрел на лицо ещё более преобразившегося Байтера.

В версии с изображениями тут находится картинка. Его челюсть, которая и так уже выпирала сантиметров на десять дальше, чем у обычных людей, становилась ещё больше и длиннее. Переносица слилась с верхней челюстью, ото лба до затылка образовалась гладкая дуга. Глаза сместились в стороны от лица, уменьшились и округлились. Шея неестественно растолстела, отчего верхняя пуговица смокинга оторвалась, а галстук разошелся на лоскуты. А два ряда пил с ножевидными зубцами — зубы — стали большущими треугольниками, больше похожими уже на концы мечей. Руку Минору сжимала завершённая форма акулочеловека. Всё, что ниже шеи, осталось человеческим, но неприкрытая смокингом кожа вся окрасилась в иссине-чёрный. По бокам достигших двадцатисантиметрового размаха челюстей вились связки толстых мышц. Покрытые серебристо-серым глянцем зубы посверкивали в лунном свете. Чёрт. Меня раздробит, — почувствовал Минору, немедленно взвопил: — Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! И, не помня себя, пропихнул остававшуюся в зубах правую руку в глубины пасти. Пальцы — вернее, окутывавшая их защитная оболочка — утопли в мягких тканях глотки, и Байтеру пришлось слегка отклонить голову. В то же мгновение Минору изо всех сил потянул руку на себя. Едва он, чувствуя, как невидимый барьер трётся об острия клыков, успел её вытащить, как челюсти сомкнулись с бешеной силой, а в беззвучном мире рассыпались оранжевые искры. На этот раз готовые вгрызться челюсти приближались к голове, и Минору вывернулся влево. Затем, используя инерцию, ударил Байтера в бок правым коленом, и как только давление веса на нём ослабло — выкатился из-под противника. После чего вскочил, развернулся и отбежал на некоторое расстояние. Стало душно. Неужели кислород под оболочкой иссяк? Дать слабину сейчас было непозволительно, так что ему пришлось с неохотой свернуть защитный барьер. Только подошвы его кроссовок приземлились на стальную плиту, как Минору обступила вонь Руби Ая, ставшая ещё гуще прежнего. — Кх!.. — ему тут же захотелось задержать дыхание, но он проявил выдержку и сделал глубокий вдох. Вскоре акулочеловек неторопливо поднялся и повернулся к Минору. С увеличившейся головой он стал выше и теперь уже был сантиметров под сто девяносто. Мышцы конечностей тоже взбухли, швы рукавов и штанин кое-где разошлись. Галстука уже не было, пуговицы рубашки оторвались от воротника до живота, а обнажившиеся грудные мышцы напоминали мускулатуру бодибилдера... нет, скорее уж дикого зверя. Их разделяло больше пяти метров, и всё же физическое давление от него словно передавалось по воздуху. Подавленный Минору глубоко вдохнул и собрался было снова развернуть защитную оболочку... Но за секунду до этого из пасти Байтера послышался искажённый смех. — Ха, ха, ха... жаль, что мне себя не видно... Неимоверно скрипучий и одновременно горловой, басистый, голос не от мира сего. Впрочем, невероятно уже то, что он мог говорить — ведь что губы, что язык и зубы его отличаются по форме от человеческих. Воплощение ночных кошмаров продолжило, не сводя с Минору светившихся красным глаз: — Даже хочется, чтобы ты это на свой телефон сфотографировал. А что я съел ради этой формы, расскажу — не поверишь, ха-ха! — ухмыльнулась акулья морда. Злобно засверкали выставленные напоказ клыки. — К слову, рагаццо, знаешь, что человеческая сила прикуса... это сила сжатия зубов — для каждого зуба достигает по нескольку килограммов? Минору отрицательно покачал головой. Акула по-учительски подняла палец: — Тогда внимай. У взрослого мужчины она в среднем шестьдесят килограммов. Различается от человека к человеку, конечно... А у льва — четыреста. У крокодила и бегемота вплоть до тонны, и для сухопутных животных это предел. — ...Хочешь сказать, твоя сила прикуса где-то на этом уровне? — робко спросил Минору, и Байтер снова широко улыбнулся. — Увы, наземными тварями дело не ограничивается. У правителей морей — крупных тигровых и белых акул — прикус до двух тонн. В мире, каков он сейчас, они действительно сильнейшие, но... существовал вид, что затмевал даже их. Сила прикуса всем знакомого динозавра, тираннозавра Рекса, по слухам, пять тонн. Впечатляет, да? — Давай уже к делу! — крикнул Минору, не в силах терпеть научные объяснения акульей головы — та ещё сценка из ночного кошмара. Он был не прочь выиграть время, но и за спящую на конце балки Нориэ тоже беспокоился. Когда снотворное прекратит действие, и сестра проснётся, она может в панике сорваться с уступа. Однако Байтер лишь покачал вздёрнутым указательным пальцем и самозабвенно продолжил: — Какой шустрый, рагаццо. ...Итак, кто обладает сильнейшим прикусом зубов в истории, Ти-Рекс? Конечно же, нет. Сто пятьдесят тысяч лет тому назад существовал король морей, гордившийся силой прикуса в пятнадцать тонн — в три раза больше Ти-Рекса. Пятнадцать тысяч килограммов на каждый клык — этого запросто хватит, чтобы прокусить толстую кожу кита. Даже тебе наверняка доводилось слышать его имя. Абсолютный правитель океанов, значительно превышающий в длину десять метров, крупнейшая, сильнейшая акула... Carcharocles megalodon! — неожиданно громогласно закончил Байтер. — И вот! Спустя целую вечность, вымерший мегалодон восстал из небытия! ...Собственной персоной, во мне!!! Шух! — сорвались ноги мужчины со стальной плиты. Увернувшись широким прыжком вправо от Байтера, прыгнувшего с немыслимой для таких размеров туши скоростью, Минору активировал способность. Но на этот раз он уже не был столь уверен, что барьер защитит от ужасно огромных зубов. И больше не мог атаковать необдуманно, позволяя кусать руку, сколько вздумается. Если выживу, обязательно проверю, сколько чёртовых тонн выдерживает эта оболочка, — мелькнула в голове мысль, которую он тут же отбросил. Сейчас голову забивать можно только тем, как этого монстра одолеть. Если оружие Байтера — челюсти, рассекающие даже металл, то оружие Минору — обёрнутые барьером кулаки. Поскольку оболочка твёрда как сталь, а бить можно, не волнуясь о костях и суставах запястий, удар получится сродни крупному молоту. Стоит только попасть. — У... о-о-о! Оказавшись у акулочеловека под правым боком, Минору выставил кулак, но тот коснулся лишь воздуха: Байтер проворно отскочил. И тут же напрыгнул вновь, едва не задев Минору клыками. Он взмахнул кулаком ещё раз. Противник снова увернулся. Минору прекрасно осознавал, что его удары выходят по-дилетантски размашистыми и легко читаемыми. Но, по правде говоря, он, будучи самым настоящим дилетантом, понятия не имел, как правильно бить. Постепенно Байтер начал свободно избегать его кулаков, а клыки всё чаще касались оболочки Минору. Такими темпами он меня скоро поймает. Оружие. Разве моё оружие — только кулаки и ничего более? Должны быть ещё варианты... Пинки, во всяком случае, не подходят. Не споткнусь, так без ноги останусь. Знал бы — взял с кухни пару ножей. Хотя в руке нож бы не поместился в оболочку и либо выпал, либо вообще внутрь отскочил и вонзился в меня. Так что же? Что я мо... В пылу череды неуверенных нападений и отступлений Минору незаметно оказался загнан к восточному краю крыши. Отступать больше некуда. Быть может, Байтер тоже это заметил, поскольку широко расставил руки и постепенно приближался. От следующей атаки уже не увернуться. Можно попытаться спрыгнуть на террасу верхнего этажа, но есть риск промахнуться и свалиться на прилегающую к ССА дорогу. А до туда, ни много ни мало, шестьдесят метров... Стоп. Недавно ему уже приходилось об этом размышлять. Только в обратном ключе. Точно. Вот моё оружие. Такое огромное, что увернуться попросту невозможно. Минору пригнулся и бросил взгляд вправо. Байтер решил, что как раз вправо он и собрался уклоняться, и, приготовившись свернуть, тут же набросился. Нориэ-сан, я мигом, ты только не шевелись! Подумав напоследок о драгоценной сестре, Минору согнул колени и обхватил Байтера. А затем — со всех сил оттолкнувшись от кровли, прыгнул точно назад. У вцепившегося в его голову Байтера глаза полезли на лоб. Он потянулся рукой назад, но было уже слишком поздно. Сцепившись, двое носителей Сёрд Аев неизбежно летели навстречу земле.

＊＊＊

Безоговорочная вера в свою силу. Таким качеством твёрдо обладал Такаэсу в режиме мегалодона, чего не скажешь о юнце. В этом и крылась причина, по которой он продолжал неуклюже отступать, стараясь не подставлять скорлупу под укус. Потому-то Такаэсу никак не ожидал, что тот, прихватив его с собой, бросится с шестидесятиметрового здания. — Гра-а-а-а-а! Испустив рёв, в котором смешались гнев и потрясение, Такаэсу яростно попытался ухватиться за край крыши. Однако вытянутые пальцы лишь скользнули по бетонной балке. Сразу под крышей была терраса верхнего этажа, соединённая с пожарной лестницей. Но с таким импульсом они её перелетят и пролетят несколько десятков метров до самой земли. Естественно, риск падения при выборе крыши Сайтама Супер Арены учитывался. И всё же площадь её — тридцать тысяч квадратных метров. Такаэсу считал, что сражение будет проходить в центре, и ни о каком падении не будет и речи, а малец и сам не решится подойти к краю. С таким предположением он в охотничьем азарте и припёр юнца к обрыву... после чего набросился, не подозревая, что тот задумал утянуть его за собой. Тупо. Как же тупо. Казалось бы, мозгами в акулу превратиться не должен был. Поздно сожалеть. Нужно во что бы то ни стало смягчить удар. Может, мальцом как подушкой... Нет, нет, не пойдёт. Он в оболочке, которая твёрже металла. Если ничего не сделать, я пострадаю от падения вдвойне. Надо разделиться. Разделиться и приземлиться на придорожные деревья или кусты. Продумав всё за какие-то мгновения, Такаэсу собрался было оттолкнуть прилипшего юнца. Однако тот крепко вцепился обеими руками и отпускать не собирался. До земли осталось уже немного. Точка приземления: широкий тротуар к востоку от ССА. Столкновение с асфальтом неизбежно. Остаётся только поверить в данные глазом... нет, раскрывшиеся в себе силы. Крепиться. И попытаться выжить. — Гра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Повернувшись к стремительно приближающемуся дорожному полотну и встретив его свирепым рёвом, Такаэсу напряг все до последнего мускулы. Удар. Перед глазами повисла белая пелена, и почти сразу всё заволокло тьмой.

＊＊＊

Поскольку перед самым столкновением Байтер извернулся, Минору врезался в мостовую левым плечом. Ощущение торможения. Давящая на внутренности перегрузка. И всё. На асфальте осталась здоровая кратерообразная дыра, и всё же Минору не почувствовал не то что боли, но даже самого удара. Прозрачная оболочка безупречно изолировала его от смерти, к которой свободное падение с шестидесяти метров бы неминуемо привело. Да уж, этот барьер просто нечто. Впервые Минору почувствовал трепет к своей силе — впрочем, лишь на миг. Сейчас он был ей исключительно благодарен. Ведь упавший вместе с ним на правое плечо Байтер растянулся неподалёку и не подавал признаков жизни. Под его грузным телом растекалась чёрная как смоль лужа крови, и только ступни и ладони изредка подёргивались. Неужели... умер? Неужели задействованное Минору «оружие, от которого невозможно увернуться», то есть заасфальтированная земля, оборвала жизнь славящегося грозной силой и прочностью Руби Ая? Получается, я совершил убийство. Вдруг осознав это, Минору заглотнул чистейший воздух под покровом оболочки. Снова на него напало невыносимое удушье, и он невольно отключил способность. Под ногами затрещали куски асфальта. При падении, должно быть, раздался оглушительный грохот, а теперь кругом стояла полная тишина. Справа — стена ССА. Слева — идущие вплотную к дороге рельсы. Вообще проезжали здесь только машины, отправлявшиеся на подземную парковку, а она давно уже закрыта; сбежавшихся на шум охранников или полиции тоже нигде не видно. По округе разносился только шелест ветвей придорожных деревьев, колеблемых северным ветром. Некоторое время Минору стоял и вслушивался в эти звуки. Сразиться с Байтером и одолеть его. Я был полон решимости воплотить это намерение в жизнь. И только сейчас заметил, что само слово «одолеть» — нерешительное. Я бессознательно избегал выражения «убить». Приравнивал его к «победить», «наказать монстра», как в RPG. И в итоге до последнего не решался взглянуть реальности в глаза... Минору повернулся к Байтеру, сделал робкий шаг навстречу. Затем ещё один. Обращённое к земле безжизненное лицо Руби Ая осталось заострённо-акульим. Даже человеческие волосы на затылке стали синими и иглообразными. Интересно, что сделают с телом, если он так и не станет человеком... Или спрятать куда-нибудь эту тушу должен я? И как же?.. За раздумьями он подошел ещё ближе, и тогда... Ушей коснулся странный тихий звук. Хрум-хрум-хрум. Хрусь-хрусь-хрусь. Звук разламывания чего-то твёрдого. А точнее... разжевывания. — !!! Изумленно распахнув глаза, Минору отступил на шаг. Секунду спустя грузное тело Байтера сорвалось, словно на пружине. Крепкая правая лапа, мелькнув подобно удаву, обхватила ступню Минору и швырнула что есть мочи. Не успев даже развернуть оболочку, Минору влетел спиной в кусты между тротуаром и дорогой. Пока Минору лежал, не понимая, что происходит, перед глазами его предстал сочтённый мёртвым Руби Ай. Он был серьёзно ранен, это уж точно. Белая рубашка покрылась кровавыми разводами, по нижней челюсти струилась кровь. Но на дорогу капала не только она... С подёргивающихся губ время от времени сыпались крошки. Хрусть-хрусть, хрум-хрум. Он что-то ел... Дорожное покрытие. Осколки асфальта. Если присмотреться, под ногами Байтера зияла огромная дыра. И это был не кратер от падения, а яма, выеденная огромными клыками. — ...Каттиво, — изъяснился акулочеловек на незнакомом Минору языке, поднял голову и изобразил ухмылку. — И всё же основной компонент асфальта — углеводород. Даже по названию похоже на углеводы — те, что в рисе и хлебе. В плане питательности разве не всё равно, что есть? — ...Будь ты... хоть трижды акулой, асфальт твой желудок переварить не дол... — пробормотал ещё не оправившийся Минору, а тем временем бесчисленные рваные раны на торсе у Байтера затягивались на глазах. Невероятная регенерация. — Ху-ху... не стоит недооценивать акулье пищеварение. Кроме того, акулы могут восстановиться даже после таких ран, от которых любая другая рыба умерла бы на месте, — словно прочитав мысли Минору, похвалился акулочеловек. — ...Впрочем, от падения с такой высоты моя жизнь, конечно же, была на волоске... Подняться обратно будет сложновато, так что, надеюсь, ты согласен сменить время и место. И можешь пока не вставать. Затем он повернулся и медленно куда-то побрёл. По одному лишь виду того, как Байтер придерживал правое плечо и приволакивал ногу, ясно, что до конца он не излечился. В той стороне, куда направлялся Байтер, начинался спуск к подземной парковке. Наверное, он оставил там свою машину. Само собой, как только он в неё сядет, за ним будет уже не угнаться. Нужно добить его сейчас, пока он ранен. Скроется — и как только исцелится, может снова напасть на Томоми или Нориэ. И хотя умом Минору это понимал, но тело отказывалось подниматься с куста. Не одолеть, убить. Забрать жизнь странной акулы, что когда-то была человеком. Тяжесть этого деяния всем весом легла на него. Сила покинула конечности. Не могу. Убить человека — не в моих силах. Я ни разу о таком не задумывался, даже мельком. Для меня это слишком. Больше я сражаться не могу. К тому же до того, как он получил Сёрд Ай и стал Байтером, он, наверное, был обычным человеком. Если учесть, что глаз повлиял ему на рассудок и заставляет совершать убийства в, так сказать, промытом состоянии, разве есть у меня право судить его за это? Да... Я не могу. Байтер или кто ещё, а по своей воле отнять чью-то жизнь... я... Нет. Стоп. Есть один человек, которого он убил бы без тени сомнения, представься только шанс. Внутри Минору таилась незатухающая со временем, глубокая ненависть. Преступник, отнявший у него отца, мать и старшую сестру, так и не пойманный за прошедшие восемь лет. Минору не знал ни его лица, ни имени, ни даже пола, но если — гипотетически — ему встретится тот человек, ему хватит духу его убить. Он желал его убить. Желал прикончить жесточайшей из всех возможных смертей. А Байтер совершил то же самое, что и тот преступник. До нападения на Минову Томоми он, по его же словам, убил уже четверых. Под влиянием Сёрд Ая или нет, факт остаётся фактом. У его жертв тоже была семья. Семья, которая, точно как Минору, погрузилась в пучину скорби, боли, отчаяния. Он тут не ни при чём. И ему не всё равно. Пусть даже права на это у Минору не было, зато был долг. Долг здесь и сейчас одолеть... нет, убить Байтера и предотвратить последующие жертвы. Субъект его размышлений уже закончил спускаться по пологому склону и ступил на парковку. Её рабочие часы закончилось, внутри стояла кромешная тьма. Широкая спина медленно растворялась в темноте... Крепко сжав кулаки и сомкнув зубы, Минору оторвался от куста. Встал. Протянул ногу вперёд. И, исполнившись решимости, оттолкнулся от дорожного полотна. Он перешёл на бег. Миновав длинный склон, обогнул шлагбаум по пешеходной дорожке и вбежал на парковку. Широкое пространство тускло освещали зелёные лампочки, машин почти не было. Однако там, куда направлялся Байтер, обосновался роскошный спорткар. Вложив всю волю в голос, Минору крикнул вслед мерно покачивающейся спине: — Стой!!! Гротескный силуэт остановился. — Всего-то с крыши свалился, а уже сбегаешь с поджатым хвостом?! Немного погодя застывшая тень неторопливо развернулась. — Сбегаю... говоришь?.. — Во тьме засияла пара красных глаз. — Ху-ху-ху... Весьма смелые слова с твоей стороны. Особенно после того, как метался по крыше, что маленький пескарь. — Ага. Но больше убегать не стану! Здесь я тебя... убью!!! Слова Минору эхом разнеслись по всей просторной парковке. Красные глаза недоумённо моргнули. Минору почувствовал, как воздух стремительно остыл, но собрал волю в кулак и выстоял, не шелохнувшись. — ...Убьёшь?.. Ты, дичь... меня, хищника?.. — Байтер грузно ступил вперёд. — Собрался убить меня, самый настоящий превосходящий вид, имея при себе всего лишь какую-то тонкую скорлупку?.. — ещё шаг левой. Обманывая чувство расстояния, чёрная тень быстро доросла до гигантских размеров. — Непозволительно... я просто обязан разъяснить, какая глупость посмела сорваться с твоего языка. — Кости его заскрипели, мускулы взбухли. В бледном свете дьявольски сверкнули бесчисленные клыки. — Укушу... сжую… сжую-сжую-СЖУЮ-СЖУЮ-СЖУЮ-ЗАГРЫЗУ-У-У-У-У-У-У-У!!! Рявкнув причудливый боевой клич, Байтер всей тушей взмыл в воздух. В ту же секунду Минору оттолкнулся от бетонного пола. Включил защитную оболочку. Сжал правый кулак до предела. — УА-А-А-А-А-А-А-А!!! — возопив, он прицелился в опускающуюся прямо на него акулью голову и взмахнул кулаком. Облачённый барьером кулак впечатался в кончик заострённого носа. Иссиня-чёрная кожа лопнула, разойдясь лоскутами, кровь хлынула во все стороны. Но акула мотнула головой в сторону, пропуская кулак по касательной, и голова Минору канула в раскрытую до предела пасть.

＊＊＊

Гнев. Невиданный прежде... сильнее даже, чем тот, когда девчонкина дубинка выжгла ему рот, яростный гнев обуял тело Такаэсу. Оттого ли, что сыграл на руку юнцу и неуклюже свалился? Оттого, что ради исцеления ему пришлось есть асфальт? Или оттого, что его гнусно оскорбили — мол, сбежал, поджав хвост? Из-за всего сразу, но не только. Гнев этот поселился в Такаэсу ещё несколько часов назад... когда он проник в дом мальца и похитил его сводную сестру. Честно говоря, он собирался тут же с ней и расправиться. Пережатие каротидного синуса усыпляет в лучшем случае на несколько минут. Вскоре он собирался провозить её через центр города, и если она проснётся ещё в багажнике, проблем не оберёшься. Всё равно пацан точно так же умрёт в мгновение ока, так что если издалека удастся создать видимость того, что девушка жива... да пусть даже будет совершенно ясно, что это её труп, разницы никакой. Однако когда он, бережно пережевав цилиндр замка, прошёл внутрь и увидел спину девушки, судя по всему хлопотавшей над ужином, Такаэсу охватило какое-то неописуемое чувство. Даже цель визита вылетела у него из головы. Девушка же, проверяя огонь газовой плиты, на которую поставила сковороду, весело обратилась к застывшему за спиной Такаэсу: «С возвращением, Ми-кун, очень уж тихо ты сегодня вошёл. Подожди немного, скоро будет рис.» Его оцепенение продлилось не больше секунды. Но за эту секунду Такаэсу испытал немыслимые смятение и диссонанс. Быть может, так на него повлияла атмосфера, заполнявшая комнату. Доносящийся из рисоварки аромат свежесваренного риса. Мерное пощёлкивание масла на сковороде. Тесёмки фартука, покачивающиеся за маленькой спиной. Складывающаяся из этих мелочей атмосфера мало что общего имела с Такаэсу. И всё же он чувствовал себя так, будто вернулся домой откуда-то, где царят холод и тьма. Скоро на столе выстроятся исходящие паром тарелки, а кто-то присядет напротив и скажет с улыбкой: «Хи-кун, за сто баллов по контрольной сегодня у нас — твои любимые спагетти с фрикадельками. Жуй медленно, не спеша...» Когда Такаэсу опомнился, то он, уже обернув правую руку вокруг девичьей шеи, осторожно сжимал каротидный синус. И, подождав немного, пока миниатюрное тело ослабнет, аккуратно уложил её на кровать. Всё пошло не по плану. Осознав это, он тут же попытался раздавить ей шейные позвонки, но рука, обвившая тонкую шею, лишь дрожала, совершенно не желая сжиматься. Несмотря на то, что, с тех пор как он приютил в себе красный глаз, Такаэсу лишил жизни четверых. Что, привязав своих жертв к большому столу в подвале на даче и поедая их кости, начиная с ног, он ни секунды не колебался. Теперь же, сколько ни старался он сжать правую руку вокруг тонкой шеи, та только мелко дрожала и отказывалась подчиняться воле Такаэсу. Глаз тяжело пульсировал, призывая: «убей, убей», но даже его обычно приятный голос лишь отдавал тупой болью в глубине головы. Скрепя сердце, он отказался от первоначального плана, напоил одурманенную девушку дорогим снотворным из барбитуровой кислоты и затолкал в большой чемодан, подготовленный для переноски трупа. Чтобы она не задохнулась, он даже слегка приоткрыл молнию. После чего оставил юнцу послание на планшете, найденном на кухне, и вышел за дверь. Чемодан отправился в кузов припаркованного неподалёку фургона — его он вчера угнал на севере префектуры. Любимая «мазерати» бы слишком выделялась, и багажник у неё тесноват. К тому же за поездкой стояла ещё одна цель. Наконец, он выжал газ и повёл машину в Новый центр, выбросив из головы непослушную руку. Но в глубине души он понял. То, в чем он никогда в жизни не признался бы самому себе. Он не смог убить эту девушку, потому что она пахла матерью. В тот же день, как выпустился из университета, Такаэсу убил родную мать. Стёр с лица земли рабовладелицу, что на протяжении двадцати двух лет регулярно одаривала его болью и унижением, бесчисленными приказами и запретами. В ту минуту, когда воплощался в жизнь его тщательно спланированный и отполированный план, на душе у него были лишь горечь и ненависть за вырванные щипцами зубы. С тех пор прошло шесть лет, и ни разу он не пожалел о содеянном. Потому и сейчас не должен был. Почувствовать привязанность к девушке, которой выпало быть приманкой на юнца. Ведь нынешний Такаэсу Хикару отказался от никчёмных эмоций, став превосходящим видом. Ведь он — хищник, изящно плывущий по городу, а люди для него — просто добыча. И я докажу. Раскрою мальцу башку вместе со скорлупой, вернусь на крышу Супер Арены и сожру девушку. И тогда слабостей во мне больше не останется. — ГРРАА-А-А-А-А-А!!! Обратя гнев — свою энергию — в рык, Такаэсу вгрызся. Он грыз. И грыз. Кулаки, которыми размахивал малец, то и дело попадали по груди и плечам; мускулы рвались, кости скрипели, но Такаэсу терпел и продолжал грызть. — ГРРРО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!! — еще раз громогласно разразился он рёвом. Глаз в нижней челюсти пульсировал с небывалой силой, по всей пасти растёкся жар. Связки между челюстями звучно разбухали. Голова Такаэсу, а вместе с ней и рот, увеличились уже больше чем в семь раз. Клыки тоже всё росли, твердели, а корни их, чтобы выдерживать высокое давление, глубоко вросли в альвеолу. По нервам раскатилась боль — даже сильнее, чем от ожога парализатором. И при всём этом... Ни единой трещинки, ни скрипа — оболочка юнца продолжала держаться под зубами Такаэсу. Даже если принять в расчет феномены, создаваемые глазом, разве существует такой материал, который под настолько колоссальным давлением не прогнётся ни на йоту? Нет. Не может такого быть. Добавить ещё немного сил... совсем чуть-чуть, и она точно расколется. Странный скрежет послышался изо рта. Это челюсти, не выдерживая невероятного давления, трескались и тут же заживали. Аналогичный процесс происходил с мускулами и сухожилиями, а кожа, разрываясь и срастаясь опять, каждый раз истекала каплями крови. И... оболочка не ломалась. Просто абсурдная твёрдость. Это точно было последнее испытание Такаэсу. Как только проломится скорлупа мальца, душевная слабость в виде призрака матери, преследующего его до сих пор, канет в лету, и Такаэсу станет истинным хищником... настоящей акулой. Да, я... теперь Я — акула. Номер один среди любимых акул Такаэсу. Акула, к которой он питал больше симпатии, чем к быстрейшей среди акул мако, способной разгрызть даже морскую черепаху тигровой акуле и крупнейшему, сильнейшему королю морей мегалодону. Тигровая песчаная акула. Принадлежит она к отряду ламнообразных, семейству песчаных акул. Размерами самое большее три метра, людей практически не трогает, формой тела не выделяется. Однако есть у песчаных тигровых акул черта, что среди примерно пятисот существующих видов акул ни у кого более не встречается. «Внутриутробная оофагия». Будучи в утробе матери, эмбрион песчаной тигровой акулы поедает неоплодотворённые яйца и даже других эмбрионов. Точно как Такаэсу. С первого же УЗИ матери не раз повторяли, что у неё будут близнецы — мальчик и девочка. Хикару и Акари. Да, даже имя выбрали. Но родился только Такаэсу. Неизвестно, что произошло на самом деле, но из-за пустякового случая на ранней стадии беременности один из близнецов... в общем, Такаэсу впитал его. Редкое явление под названием «синдром исчезающего близнеца», позже ставшее предпосылкой к разводу. Мать при любой возможности наказывала ему: «Хи-кун, ты должен работать и за А-чан» . А в гневе с языка у неё срывалось «ведь ты съел А-чан...». В третьем классе начальной школы из библиотечного атласа с иллюстрациями он узнал о жизни песчаных тигровых акул. «Прямо как я» , подумал он тогда. «Получается, я не человек. А акула. Поэтому я и съел сестрёнку в животике у мамы. А раз я акула, то мне и без друзей нормально. И обед из сухих анчоусов тоже нормальный. Я акула. Я акула.» Когда мать вырвала ему почти все зубы, только эта мантра и служила ему моральной поддержкой. «За свою жизнь акулы могут отращивать зубы бесконечно. Значит, когда-нибудь я и сам новые зубы отращу». Три месяца назад мантра обратилась в явь. И теперь настал черёд эту явь утвердить. Признаю. Оболочка мальца твёрже любого существующего материала. Но и мои зубы сильнее, чем у всего сущего. Раскусив её, я преодолею последнее препятствие. Отброшу человеческие слабости, людскую глупость и смогу стать настоящей акулой. — ГАРРА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — взревел Такаэсу сквозь начавшую перекрывать глотку всё увеличивающуюся мышечную массу. Из претерпевающей цикл разрывов и регенераций ротовой полости хлестали ручьи крови, словно языки пламени. Вдруг исчезли все звуки. Даже внутреннее ухо преобразовалось в мышцу. Да какая разница, пусть я хоть весь превращусь в челюсти. И только он об этом подумал, как лопнули оба глаза, и поле зрения погрузилось в темноту. Отступил вкус крови. Погасло и зловоние металла. Ушла боль, сжигающая лицо. «Бери! Всё забирай!» — кричал Такаэсу растворившимся голосом. «Всё до последнего, лишь бы только прокусить абсурдно твёрдую... твёрдую...» Что? Что я кусаю? И почему не могу вспомнить?.. Даже... даже мозг превращается в мускулы...

Единственное, что осталось — это ощущение чего-то тёплого, бьющегося в центре тела. Эта пульсация достигала мозга, лишая того ощущений и воспоминаний, превращая в мускулы. Из личности Такаэсу растворились и три месяца пребывания хищником. Исчезли воспоминания о шести годах деятельности критиком ресторанной кухни. Студенческие годы, в которые он любыми средствами скрывал наличие вставных зубов. Воспоминания о матери, вырывающей щипцами зубы; матери, заставляющей учить таблицу умножения; матери, приказывающей жевать сушёные сардины; матери, хвалящей за сто баллов по экзаменам. Память об отце, вручающем ему сладости в день расставания; отце, с которым они, взявшись за руки, прогуливались по набережной. На месте головы Такаэсу остались одна лишь гигантская челюсть и сгусток мышечных волокон, приводящий её в движение. Раздался нечеловеческой природы рёв. Хлынул поток крови. Все образовавшиеся мускулы сократились на пределе своих возможностей. В следующий момент челюсти резко пришли в движение. Разлетевшись бесчисленными осколками, в прекрасном танце закружились по воздуху серебряные огоньки. На осколки разбилась... нет не скорлупа мальца, а суть Такаэсу — его зубы. А затем... Масса плоти, бывшая некогда лицом, головой и мозгом человека, именуемого Такаэсу Хикару, лопнула под огромным давлением. Водопадом изверглись тёмная кровь и ошмётки мяса. Примешавшийся во всё это зуб влетел в парковочный потолок, пробив глубокую дыру. Тело, утратившее голову, за исключением нижней челюсти, медленно соскользнуло по прозрачной оболочке, что выстояла без единой трещинки до самого конца, и повалилось на асфальт.

＊＊＊

Вокруг то и дело раздавались щёлчки. Странно, под оболочку должен проникать только неясный гул... — вскользь подумал Минору, пока наконец не понял, что это стук его собственных зубов. И не только челюсти — каждую мышцу его тела охватила дрожь, которую он был не в силах подавить. Ему чудилось, что вместо крови по его венам течёт ледяная вода. Тело так окоченело от головы до ног, что удивительно, как он вообще стоял. Уже второй раз его короткая шестнадцатилетняя жизнь была на столь тонком волоске от смерти... или третий? Тем вечером восьмилетней давности Минору прятался в погребе кладовой и не видел лица убийцы. И всегда сожалел, что так тогда и не пошевелился, чтобы что-нибудь предпринять, но теперь, оказавшись настолько буквально «в челюстях у смерти», от ужаса не мог и пальцем пошевелить. Тусклое мерцание ряда Байтеровских зубов, что мёртвой хваткой вцепились в голову Минору, таило в себе мощь, неописуемую даже выражением «орудие разрушения». Каждый из громадных клыков напоминал закалённый клинок и непрестанно источал злобу и кровожадность. Вот и всё , — пронеслось у него в уме. — От такой силы ничто не спасёт. За короткий миг он представил, что случится, когда барьер обессилит. Наверное, как стекло, разобьётся на бесчисленные осколки. Или продастся как резина. А может, лопнет как пузырь, ничего после себя не оставив. Вопрос лишь в том, когда. «Убить Байтера». Такое намерение он решил воплотить в жизнь. Вот только он понятия не имел, насколько ужасны, насколько уродливы битвы не на жизнь, а на смерть. Нет в них и толики героизма: голое враждебное побоище. Конечно, Минору тоже хранил в себе ненависть. Ненависть к преступнику, убившему его семью. Ненависть к Байтеру, покушавшемуся на жизни Томоми и Нориэ. Пыл этой ненависти, по его мнению, не уступал тому, что Байтер обращал на него. А вот способность обратить её в силу — уже отдельная тема. Сражаться на энергии ненависти и кровожадности. И сейчас ему показали, что «двигателя», работающего на таком топливе, в нём попросту нет. Быть может, в этом и состоит различие между Джет Аем и Руби Аем. Потому-то, когда голова Байтера, будто не выдержав его чрезмерно раздувшейся бесконтрольной злобы, разорвалась изнутри, а громоздкое тело, извергая потоки крови и плоти, обрушилось наземь, Минору не то что победный клич, а даже вздох облегчения издать не сумел. — ...Чт... — вырвалось из уст Минору при виде того, как по оболочке, защищавшей его до последнего, чёрными каплями струится кровь. — ...Что же... ...«это за битва такая», — пытался продолжить он, но губы его не слушались. Руби Ай «Байтер» погиб. Его изувеченный безголовый труп распростёрся по полу. Утратив все мирские воспоминания, он покинул этот мир. И виноват в этом не кто иной как Минору. Пусть даже он всего лишь стоял, своей силой он убил Байтера. Правда ли закономерен такой конец? Или был и другой выход? Ответить на этот вопрос было некому. Пошатываясь, Минору отвёл взгляд от трупа и выпрямился. Струйки крови, что скопилась в выемках оболочки, потекли вниз, орошая пол. Отойдя на несколько шагов, он отключил барьер и тут же скривился от густого запаха крови. Вот так оставлять труп Байтера Минору не очень хотелось, но выхода не было. Ведь нужно ещё вернуться на крышу Супер Арены и снять Нориэ с... Внезапно ему в спину ударил порыв ветра, и по асфальту прошуршала каучуковая подошва. Минору чуть было рефлекторно не развернул оболочку ещё раз, но, спохватившись, сдержался и обернулся. В конце спуска в парковку стояла старшеклассница в чёрном блейзере. Девушка-Джет Ай, о которой он только и знал, что имя: Юмико. В правой руке у неё, прямо как три дня назад, покоилась большая шоковая дубинка. Окинув взглядом сперва бездыханное тело Байтера, а затем стоящего в стороне Минору, Юмико наклонилась к часам со встроенным передатчиком и коротко доложила: — Ди-Ди, нашла. Подземная парковка. После чего, состроив строгое лицо, быстро зашагала навстречу. Слова уже готовились сорваться с её губ... Но Минору её опередил. Чуть ли не крича, чему сам удивился, выплюнул он: — И почему ты явилась только сейчас?! Он пытался выиграть время перед боем как раз потому, что полагал, нет, надеялся, что команда Юмико заметит запах Руби Ая. Эгоистично надеялся, что, пусть даже он отказался с ними сотрудничать, те двое придут на выручку. Минору прекрасно это понимал, но не сумел удержаться. — Сами же сказали, а?! Что найдёте Байтера! Так... почему так поздно?!! Сильно прикусив едва открывшиеся губы, Юмико спросила, низко и сдержанно: — Так ты сражался в одиночку. Как ты? Нигде не поранился? Захваченный врасплох, Минору кивнул. — Кажется, ничего не болит... — Славно. Но на всякий случай покажись врачу. Юмико спрятала дубинку в кобуру на правом бедре и снова поднесла часы к лицу. — А, п-погоди! — торопливо вмешался Минору. Ему было неловко просить Юмико об одолжении после того, как он на неё накричал, но и промолчать он тоже не мог. Юмико посмотрела на него. Минору принялся второпях объяснять: — Здесь, на крыше, осталась моя сестра. Байтер похитил её и напоил снотворным... надо скорее спасти её и отвезти в больницу... Но Юмико, жестом прервав тараторящего Минору, кивнула. — Не волнуйся, сестру твою с крыши Ди-Ди уже спустил. Сказал, что она не ранена и жить точно будет. — ...П-понятно... Минору наконец-то с облегчением вздохнул. Юмико же пошла к нему, по пути отрапортовав кому-то в передатчик: — Мы закончили. Байтер прекратил активность. Паренёк цел, но на всякий случай, когда подберёте пострадавшую, подгоните машину к подземной парковке — пусть проверится. — Прервав связь, она перевела взгляд на изувеченное тело неподалёку. Потом посмотрела на потолок и с понимающим лицом произнесла: — Машина скоро будет. Ну и... просто чтобы знать наверняка... Байтера, ты так? — ...Да. Я... его убил. — Ясно, — коротко бросила Юмико, посмотрев прямо на Минору. Тот старательно не отводил взгляд от её глаз — столь голубых и глубоких, что, казалось, они зрят в самые глубины души. Он ожидал, что сейчас, как и в прошлый раз, последует выговор. Потому что хотя Минору и сорвался только что, он прекрасно понимал, что похищение Нориэ Байтером — на семьдесят процентов следствие его невнимательности и беспечности. Однако Юмико, вопреки ожиданиям, поклонилась, качнув длинными волосами. — Прошу прощения. На этот раз мы допустили упущение. Вчера Байтер ворвался в офис строительной компании в Кумагае. В выходной людей там не было, но пропал фургон. Мы с Ди-Ди посчитали, что он сбежал на север, последовали по семнадцатому шоссе... и только сегодня поняли, что это была диверсия, и вернулись. Из-за сути его силы и почерка убийств мы сочли, что он — Руби Ай нерассудительный, и в этом наша ошибка... — ... Минору даже растерялся — за три дня отношение к нему настолько изменилось, что, пожалуй, могло расцениваться как уважительное. Даже недавнее негодование после её объяснения сошло на убыль. Так что в ответ он озвучил первое, что пришло на ум: — Но... у тебя же, так сказать, сила телепорта? Разве ты не могла сразу сюда перенестись?.. Однако Юмико, натянуто улыбнувшись, покачала головой. — Моя сила — никакая не телепортация. Как бы объяснить... она усиливает моё собственное ускорение, и двигаться можно только по прямой. Да и сквозь препятствия с её помощью тоже не пройти, так что даже по прямой далеко пробежать не получится. Если в ускорении я наткнусь на здание или машину, то, скорее всего, умру. Так вот почему она тогда не смогла гнаться за Байтером через заросли, — подумал Минору и кивнул. — Вот оно что... Какие-то эти способности Сёрд Ая... вроде удобные, а вроде и не очень... — пробормотал он, вспоминая, как отсекались звуки, когда он разворачивал защитную оболочку. — И по каким таким стандартам он силу выбирает... — А, Сёрд Ай... основывает её на воспоминаниях носителя... — чуть опустив взгляд, начала рассказывать Юмико, но её прервал рокот двигателя у въезда. Показался неприметный чёрный фургон. Спустившись на парковку, водитель заглушил двигатель и открыл дверь. Наружу вышел Ди-Ди: как и в прошлый раз, в камуфляжном жилете, но на этот раз ночной чёрно-серой расцветки. Приподняв козырёк кепки такого же цвета, он увидел Минору и дал знак кивком. Получив одобрение и от Юмико, Минору поспешил к машине. Когда Ди-Ди откатил боковую дверь, их глазам предстала миниатюрная фигура, лежавшая на опущенных задних сидениях. — ...Нориэ-сан! — подавленно окликнул её Минору, сунувшись в кузов. Не помня себя, он схватил её, вытащил из фургона и, присев на пол, позвал ещё раз: — Нориэ-сан... как ты? Нориэ-сан! Тело сестры, укутанное, видимо из-за холода, в тонкую ветровку, оказалось на удивление лёгким. Веки её были сомкнуты, а лицо в свете аварийных ламп выглядело мертвенно-бледным. От голоса Минору её губы еле-заметно шевельнулись, но проснуться ей не хватило сил. — Парень, она пока спит под таблетками, но жизни её ничто не угрожает, — сказал Ди-Ди, ободряюще хлопнул Минору по плечу и отошёл к оставшемуся неподалёку телу Байтера. Осмотрев большую открытую рану, а затем потолок, он, точно как Юмико, будто из одного только этого составив цельную картину, принял серьёзный вид и поклонился. — Прости, парень... и спасибо. Потом извинимся и поблагодарим по-нормальному. А сперва надо отвести вас с сестрой в госпиталь. Не против, как обычно, оставить выбор на нас? — А... ага, — кивнул Минору, и Ди-Ди обратился к Юмико. — Попросил шефа забрать тело. Он как раз был на пути в госпиталь, так что сказал ему заодно сюда заскочить. Приедет минут через двадцать, так что, Юмико-чан, покарауль пока, ладно? От перспективы остаться на тёмной подземной парковке вместе с трупом Юмико на миг скривилась, но послушно кивнула. — Ладно. В общем, увози их быстрее. — Понял-понял… Кстати, на всякий пожарный. Парень, Сёрд Ай Байтера отделился, так? — О-отделился? — переспросил Минору, склонив голову, и Юмико пояснила: — Когда носитель умирает, Сёрд Ай отделяется от тела, начинает сиять и улетает в небо. Как правило, в момент остановки сердца. — Э... в небо?.. — пробормотал Минору, посмотрев наверх. Взгляды подняли и Юмико с Ди-Ди. В бетонном потолке, скрытом за переплетением труб, зияла чёрная дыра сантиметров пяти. Но проделал её не Сёрд Ай. Отведя глаза от потолка, Минору прокрутил в памяти недавние события и сказал: — Та-ак... Голова Байтера взорвалась у меня на глазах... тело упало, и я его не трогал... Но не помню, чтобы что-то сияло и летало... Юмико выпучила глаза. — Э-э, но там же дыра... — Это след от его отлетевшего зуба. Вот, присмотрись, он там серебряным... Не успел Минору договорить, как Юмико закричала наперебой: — Беда, Ди-Ди, Сёрд Ай не отделился! Вытаскиваем его, быстрее, или!.. — все трое посмотрели на обезглавленное тело Байтера. Головы на нём по-прежнему не появилось. Однако непонятно когда, но трупом оно быть перестало. Причудливо перекрученная правая рука, дрожа, впилась пальцами в дорожное полотно и пыталась понемногу поднять торс. Минору крепко прижал Нориэ к груди и часто моргал, не веря своим глазам. Но тело Байтера от этого двигаться не прекращало. Неприятно хрустя суставами, рука жутким образом поднимала тело с земли. Кровь из шеи уже почти не текла. А от оставшейся половины гигантских челюстей обильно стекала какая-то очень густая жидкость, толстым слоем накрывая обрубок. Из неё вздулся пенистый розовый пузырь, который раздувался, пока не лопнул — неужели потому, что его надул воздух, циркулирущий по трахее? — ...Он же... даже без головы... — просипел Минору. Байтер уподоблял себя акуле. Но никакая акула не продолжит жить, потеряв мозг. И всё же мёртвое всего пару минут назад тело заметно прибавило в скорости движений. Наконец зашевелились и ноги. Шатаясь, они упёрлись подошвами в пол и попытались поднять торс. На разрезе шеи толстым слоем росла новая плоть: сросшись с нижней челюстью, она растянулась в форме рупора. Прямо рот миноги, — только подумал Минору, как, прорезав извивающуюся плоть, наружу вырвалось несметное множество острых зубов. Из тёмной дыры, что раньше представляла собой пищевод Байтера, со свистом вырвалась струя воздуха и кровавый туман. Следом резким движением, словно кузнечные мехи, сократилась широкая грудь, и из дыхательного пути изверглась собравшаяся в нём кровь. Повторив эту процедуру несколько раз, существо, некогда бывшее Байтером, прекратило телодвижения. А затем часть вымокшей в слизи плоти в нижней полости «рта» зашевелилась... Разошлась по сторонам, словно веки с вертикальным разрезом, и на свет показался горящий красным шар. Даже Минору моментально понял, что это — приставший к Байтеру Сёрд Ай. И это точно был глаз. Конечно, что по цвету, что по структуре — нечеловеческий, но его гипнотический взгляд ощущался кожей. Стоящий рядом Ди-Ди глухо простонал: — Это что... Буйство трансформирующегося Руби Ая? Он прям... совсем другое существо... — Б-буйство?.. — повторил Минору, и Ди-Ди хрипло ответил, не отводя взгляда от твари: — Так мы это прозвали. Если из-за ран сердце носителя остановилось, по-нормальному Сёрд Ай сразу отделяется, но вот если фатальные повреждения получил мозг, а остальное тело целёхонько, в таком кэйзе Сёрд Ай самолично перехватывает управление. — А потом... он что делает?.. — Сколько такое ни бывало, каждый раз он начинал нападать на всё живое без разбору. Но-о отделялся, как только от кровопотери останавливалось сердце. — Н-но... этот уже не кровоточит... — Буйство Руби Ая, который, как и Байтер, перевоплощает своё тело, мы и сами первый раз видим. И вот в чём проблема, раз он настолько залечился... кажись, ждать уже... — Ждать уже не имеет смысла, — негромко, но ясно подытожила Юмико. — Вряд ли он долго проживёт, но по крайней мере не стоит ждать, что отделится он прямо сейчас. Нам придётся что-нибудь предпринять, пока это не выбралось в город. — Что-нибудь... что, например? — Убить, второй раз, — посмотрела она на Минору глазами, полными поразительного хладнокровия. — Хорошо, мы с Ди-Ди с ним разберёмся. А ты бери сестру и беги наружу. — Н-но... какое ещё хорошо, если у вас только парализаторы... Пока они разговаривали, чудовище претерпевало всё большие метаморфозы. Руки успели раздуться до бодибилдерских размеров; рукава смокинга разошлись до плеч, браслет фирменных часов на левом запястье беспомощно лопнул. В центре увеличившихся ладоней появились разрезы, из которых, похоже, собирались вырваться новые острые клыки. Теперь уже не только округлый рот, но и руки запросто распотрошат любимую дубинку Юмико. Однако последняя кивнула с решимостью на лице, а уголки губ её изогнулись в лёгкой улыбке. — Я покажу тебе, чего на самом деле стоит моя способность, — заявила она, левой рукой высоко задирая подол юбки. К стройному бедру её левой ноги крепился чехол — другой формы, нежели на правой. Лязгнув, кобуру покинул большой армейский нож. Массивное лезвие, на вид длиннее двадцати сантиметров, бликовало в свете аварийных ламп.

В версии с изображениями тут находится картинка. Немного пригнувшись, Юмико негромко сказала: * — Ди-Ди, прикрой меня. — Но я же ищейка... — проворчав, он сунул руку под камуфляжный жилет и, к удивлению Минору, извлёк небольшой пистолет. Насколько он мог понять, пистолет этот автоматический и на конце оборудован трубкой — видимо, глушителем. И раз Ди-Ди достал его в такой ситуации, оружие не могло не быть настоящим. Отточенным движением сняв предохранитель, Ди-Ди передёрнул затвор. — Окей, — бросил он Юмико, и девушка обратилась к Минору, оставшемуся позади: — Когда начнём атаковать, медленно отступай, чтобы эта штука не переключилась на тебя. Как только будешь достаточно далеко — поднимайся наружу. — П-понял. А что делать, если вы не справитесь? — хотел спросить он, но опоздал. Юмико с Ди-Ди переглянулись и... — Гоу! — коротко дав отмашку, Ди-Ди первым оттолкнулся от асфальта. Подземная парковка хоть и была широка, но пересекалась регулярными рядами толстых колонн. Ди-Ди рванул по прямой, к колонне слева от бушующего Байтера. Красный глаз чудовища неотрывно следовал за низкорослым Ди-Ди. — Грф, — рыкнуло оно и изогнуло спину, точно хищник, готовый наброситься на добычу. Прицелившись чудовищу в грудь, Ди-Ди произвёл несколько выстрелов из пистолета в правой руке. Вжик-вжик , пули изорвали костюм, так что и без того едва прикрывавшая тело монстра ткань разошлась лоскутами. — Гр-ро, — снова рыкнул Байтер и яростно зашевелил бесчисленными зубами, что росли по всей полости конусообразной пасти, но падать не спешил. Вцепившись в пол обеими руками, он повернулся к Ди-Ди, обегавшему его по часовой, и пригнулся так, будто собрался наброситься с низкого старта. И как только чудовище подставило левый бок... Юмико подняла правую ногу, опустила ступню на асфальт и оттолкнулась. И пусть она шагнула непринуждённо, безо всяких усилий, но тело Юмико исчезло в мгновение ока. Вшух! — раздался хлопок, когда масса воздуха заполнила место, где она только что находилась. — Гога-а-а-а-а-а-а! — тут же протрубил гневный рёв, и Минору в спешке перевёл взгляд на чудовище. За короткий миг Юмико успела нанести успешный удар. Армейский нож глубоко вонзился в бок существу, готовящемуся напрыгнуть на Ди-Ди. А волосы и юбку Юмико, крепко сжимавшей клинок, яростно трепал ветер, явно показывая, насколько ужасающей силой обладал её рывок. Вот оно что, — пронеслось в голове у Минору, пока он, как и велели, потихоньку отступал с Нориэ на руках. Юмико, как она выразилась, «усилила» в несколько десятков раз произведённое толчком ноги ускорение, то есть кинетическую энергию, и совершила невероятной скорости рывок по прямой. В этом и состоит её способность. Несомненно, нож с этой способностью сочетается не в пример лучше шоковой дубинки. Инерция рывка в таком случае целиком конвертируется в пронзающую силу оружия. Более того, даже будь граничащий с телепортацией неистовый рывок не внезапным, увернуться от него невозможно даже с реакцией носителя Сёрд Ая. Удар, судя по всему, пронзил лёгкие, поскольку струя крови вновь брызнула у чудовища изо рта. — ГАГРРО-О-О-О-О!!! Агонизирующее чудище взревело, но вместо того, чтобы рухнуть на пол, попыталось ударить Юмико правой рукой с торчащими клыками. Однако Юмико изогнулась назад, топнула о пол и пропала за долю секунды до удара. Вихрь, закружившийся в месте, где она была, втянул в себя кровь, что разбрызгалась из раны на боку чудовища, и превратил её в туман. Юмико же, очутившись в десяти метрах от Байтера, затормозила, взвизгнув подошвами кроссовок, и снова ринулась вперёд. И исчезла, разорвав за собой воздух. Следующим ударом она вонзила нож глубоко Байтеру в спину и тут же отступила. К тому моменту, когда враг среагировал и отмахнулся, она уже оказалась на почтительном расстоянии. Будучи дважды серьёзно раненым, и такое чудовище не смогло удержаться на ногах, зашаталось и упало на одно колено. Похоже, даже буйствующий Байтер с его сверхрегенерацией не способен был восстанавливать потерянную кровь. После столь обильных кровоизлияний — сперва от взрыва настоящей головы, затем от двух ножевых ранений, — обычное тело давно бы потеряло сознание, а то и погибло. Испускаемый Руби Аем красный свет мигал, словно лампочка с плохим контактом. Чудовище постоянно фыркало, его дыхание участилось, а изо рта брызгала побагровевшая слизь. Немного погодя оно, будто больше не в силах удерживать грузное тело, упёрлось руками в землю. Чудовище карябало асфальт выросшими на руках ртами, но подняться было более неспособно. Глаз вспыхивал всё реже и реже. Минору, наблюдавший за этим затаив дыхание, мысленно прошептал: Ну ты и чертовщина. Пришло из космоса, прицепилось к человеку и дало ему необычные силы, а когда, переполнившись ею, носитель погиб, то даже захватило бессознательный труп и стало пытаться забрать ещё больше жизней. И ради чего всё это? Разве есть смысл в этом до безобразия трагичном конце? Похоже, Юмико с Ди-Ди думали о том же. Оба они стояли на месте и смотрели на чудовище с лёгкой грустью на лицах. Наконец Юмико перехватила нож обеими руками и выставила его перед правым боком. Затем шагнула вперёд правой ногой и слегка согнулась в коленях Точно что-то заподозрив, чудовище высоко задрало туловище. Юмико оттолкнулась. Разорвался воздух. Взметнулась пыль. Мигом преодолев десятиметровый интервал, она вонзила нож в центр перевитой толстыми мускулами груди, точно в сердце... * Дзын-нь!!! — раздался высокий звон. Сноп оранжевых искр разогнал тьму. Минору распахнул глаза. Под проткнутой рубашкой — там, где должно было оказаться сердце — появился четвёртый рот. За разошедшейся горизонтально кожей показалась гранатовая плоть, по краям которой выпятились острые клыки. Пасть извивалась, крепко вцепившись в лезвие ножа. Всего на миг Юмико замешкалась, решая, следует отпустить нож и отступить, или же продавить его дальше. И монстр эту заминку не проглядел. Яростный взмах левой руки скосил её ударом в бок. Хрупкая девушка, отлетев безо всякого сопротивления, впечаталась в высившуюся в нескольких метрах бетонную колонну. — Ах... — резко вдохнул Минору, — Юмико-чан! — тотчас же закричал Ди-Ди, вскинул пистолет и рванул вперёд. Из дульного среза вырвалось несколько жёлтых вспышек. Однако чудовище, прикрывшись широкими руками, уберегло туловище от пуль. Коротко звякнув, оставшийся в грудной пасти нож Юмико раскололся пополам. Рот заскрежетал, пережевывая толстое лезвие точно печенье. — ГРА-А-А-А-А-А-А-А!!! Судя по всему, зарядившись от съеденного металла, Байтер изогнул массивную тушу и пронзительно взревел. А глаз в главном рту воссиял рубиновым, словно налился кровью. Ди-Ди спустил курок ещё дважды. Первый раз он промахнулся, вторым выстрелом же угодил в правую ногу. Но дальнейших выстрелов не последовало. Правая рука чудовища, вытянувшись змеёй на пять с лишним метров, вгрызлась в ствол и вырвала его у Ди-Ди из рук. Хрум-хрум-хрум! — в момент распался пистолет на мелкие кусочки и канул в пасти правой руки. Ди-Ди тут же попытался отступить, но в бок ему пришёлся сокрушительный удар левой. — Гха!.. — с ужасной силой отшвырнуло и его: Ди-Ди влетел в колонну поодаль и рухнул навзничь. Потеряв к лишившемуся сознания всякий интерес, Байтер вновь перевёл красный глаз на Юмико. Та, хоть и оставалась в сознании, подняться пока не могла. Туша совершила широкий прыжок и приземлилась прямо перед Юмико. Существо вытянулось вперёд; его круглый рот растянулся уже больше чем на полметра, а капающая с него слизь пачкала серую юбку. Следуй Минору указам, то к этому моменту давно бы уже взбежал по склону, убежал подальше от Супер Арены и оказался бы вне досягаемости чудовища. Но ему даже в голову не пришло так поступить. Минору опомниться не успел, как зашёлся криком: — СТО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-ОЙ!!! Байтер, который как раз собирался съесть Юмико, встрепенулся на голос, вывернул жуткое подобие головы себе за спину и покосился на Минору. Чудовище не заставило себя ждать. Отпрянув от Юмико, оно помчалось навстречу, точно крупный примат, царапая асфальт клыками на руках. Все пять чувств Минору забил густой запах Руби Ая, самый зверский, что он когда-либо ощущал. — Гр-р-р-р... — вырвался из трахеи влажный рык. Тело, даже без головы заметно превышавшее свои человеческие габариты, приближалось вплотную. Всё продолжающие расти на голове клыки звучно шевелились; рты на руках и груди раскрывались и схлопывались, безостановочно щёлкая. Втянув воздух что есть мочи, Минору собрался было развернуть защитную оболочку... как вдруг его охватила сильная дрожь. Он не мог. Если задействовать силу сейчас, покоившуюся на руках Нориэ вытолкнет за пределы барьера. Застывшего в полуприседе Минору со спящей Нориэ обступали четыре челюсти. Поочерёдно сверкали клыки, которые уже, наверное, исчислялись сотнями. Время будто сжалось и потекло неспешно, и у Минору перед глазами сама собой очутилась сцена трёхмесячной давности.

Стояла середина сентября. Ночью прошёл ураган, и к началу утренней пробежки ветер всё еще не улегся. Любуясь облаками, бешено несущимися по небу, Минору бежал по мокрой дороге, что вела от дома до Аракавы, и по прихоти решил свернуть на мост, который он никогда не пересекал. Сегодня Аракава выглядела довольно необычно. Оправдывая название, которое означало «бурная река», русло её от берега до берега полнилось водоворотами из мутной коричневой воды. Казалось, ещё чуть-чуть — и давление воды, бурно налетающей на опору моста, начнёт ощущаться в ступнях. Пока он неподвижно засматривался на бурливый поток, в ушах его ожил голосок: «Нельзя, Ми-кун. После урагана ни за что нельзя подходить к реке.» Голос из далёкого прошлого, ласково наставляющий совсем ещё маленького Минору, голос сестры Вакабы. И почему он об этом забыл? Ведь если бы помнил, то не пришёл бы смотреть ни на какую реку. С каждым днём воспоминания о сестре утрачивались. Здесь его поджидали лишь воспоминания горькие, болезненные, грустные. Если бы... Если бы только спрыгнуть в этот поток. Унесёт ли тогда бурное течение всё с собой? Принесёт ли его туда, где ждут сестра, отец и мать? Минору крепко сжал перила. Вдруг ему почудилось, что кто-то окликнул его. Оторвав взгляд от коричневой жижи, он поднял глаза к серому небу. Сначала он подумал, что это мыльный пузырь. Сероватое шарообразное нечто медленно, неспешно пикировало на него. Вскоре он догадался, что мыльным пузырём это быть не могло. Потому что в лицо Минору дул сильный южный ветер. Что бы это ни было, если оно достаточно лёгкое, чтобы парить, ветер должен был мигом его унести. Но сферический объект, совершенно игнорируя воздушные течения, спускался ему на голову. Выпучив глаза от удивления, Минору потянулся к нему руками и аккуратно поймал в ладони. Когда он поднёс его к глазам, то понял, что никогда прежде такого не видел. Под сероватой прозрачной сферой томилось небольшое, чуть меньше, чем оболочка, чёрное как смоль ядро. И хоть с виду оно походило на стеклянный шарик, но свободно парило над ладонью, словно совсем ничего не весило. Немного погодя сфера бесшумно взлетела, непринуждённо проплыла по воздуху и коснулась его груди. Затем просочилась сквозь ткань спортивной одежды, коснулась кожи, и Минору почувствовал слабое тепло, словно кто-то мягко коснулся его кончиками пальцев. Ошарашенно простояв секунду-другую, Минору в панике расстегнул ветровку и уставился на грудь. Сферы нигде не было, но кожа над рёбрами слегка покраснела. Впрочем, и это прошло через несколько секунд. И что это такое сейчас было? Или мне всё приснилось? Задумавшись, Минору зашагал обратно к тротуару, совсем позабыв, как ещё недавно едва не собрался наложить на себя руки.

Вот и всё, что он помнил о встрече с Сёрд Аем. Сам Сёрд Ай показался Минору всего где-то на полминуты. И теперь, пристально разглядывая оказавшийся совсем вплотную «глаз» буйствующего Байтера — то есть, багровый Сёрд Ай, первый за последние три месяца, Минору почувствовал, что глубоко в сфере таится нечто осмысленное. Определённо не злобу и не жажду, не гнев или ненависть, присущие Байтеру, когда он был человеком. А абсолютную логику, далеко превосходящую разумение Минору. Не чёрный глаз большой белой акулы и не фасеточный глаз насекомого, отблескивающий металлом, но глаз, обладавший глубокой, непостижимой отстранённостью. Даже когда чудовище собралось убить его наверняка, Минору так и продолжал буравить взглядом глаз. Клыки, что измельчили даже толстый нож, приближались, обливаясь слизью. Открывшаяся во рту дыра корчилась в голодных спазмах. Я должен сбежать, должен спасти хотя бы Нориэ-сан, — твердил он себе, но тело не слушалось. Бездонная пучина, таящаяся в красном глазу, высасывала из него даже страх и нетерпение. И тогда... Взор чудовища опустился, совсем чуть-чуть. Интуиция подсказывала Минору, что оно увидело лежащую на руках Нориэ. Нечеловеческий свет Сёрд Ая самую малость дрогнул. Всего на миг, Минору почувствовал в этом глазе нечто человеческое. Так колеблются люди, когда растеряны, огорчены или страдают, потому что им это присуще. Чудовище застыло. Из гротескного рта просочился глухой фырк. Вытянувшееся «лицо» вернулось на место, опустились и непрестанно щёлкающие клыками руки, и существо медленно попятилось назад. Отойдя от ошарашенного Минору на несколько метров, оно повернулось спиной и, разразившись диким рёвом, бросилось бежать. Бежало оно на наконец поднявшуюся Юмико. Видимо, полностью от удара она не оправилась, поскольку держалась рукой за левое плечо. Теперь уже без ножа и не в силах воспользоваться шоковой дубинкой, она ничего не могла противопоставить мчащемуся на неё огромному зверю. И всё же решительность, не покидающая её голубых глаз, не померкла. Она быстро пригнулась и встала в стойку. — Гра-а-а-аф-ф!!! Заливаясь голодным воем, чудовище налетело на Юмико. За долю секунды до того, как её коснулись оскалившиеся руки, Юмико оттолкнулась от земли правой ногой и «ускорилась» Однако появилась она всего в трёх метрах от стартовой позиции. Вдобавок, неудачно затормозила и упала на одно колено. Монстр отреагировал незамедлительно. Пробив клыками асфальт, он прокрутился на левой руке и напрыгнул, сохраняя инерцию прошлого скачка. Юмико едва успела подняться и ускориться, но новый рывок вышел и того короче. Похоже, чтобы её сила перенесла на расстояние нескольких десятков метров, начальный импульс тоже должен быть немаленьким. Юмико производит рывок, отталкиваясь от земли усиленными Сёрд Аем ногами, после чего значительно ускоряет себя. А если нога во время толчка соскользнула, то рывок ограничивается двумя-тремя метрами? Чудовище снова бросилось вслед за Юмико. Та едва увернулась от вытянувшейся, словно змея, руки, но один из клыков ухватился за бабочку на униформе, и оборвавшийся клочок ткани взлетел в воздух, будто кровь. Тогда-то Минору наконец собрался с духом и сорвался с места. Не в направлении выхода. Уложив Нориэ в тени бетонной колонны, он помчался прямиком на буйствующего Байтера. Умом он понимал, что безопасность Нориэ — его высший приоритет, но он ни в коем случае не мог бросить Юмико и Ди-Ди. Никогда он больше не собирался приносить кого-либо в жертву ради выживания. И ни за что. Юмико, заслышав его шаги, тотчас обернулась. Она попыталась что-то выкрикнуть — наверняка «Дурень!» — но Минору уже не слышал. Он миновал Юмико, на бегу разворачивая защитную оболочку. Заприметив надвигающегося Минору, в этот раз глаз не колебался. Руби Ай, в котором осталась только холодная кровожадность, мигнул, после чего напустил зубастые ладони с обеих сторон. Обе руки вцепились в него поверх оболочки, но Минору поборол страх и решительно оттолкнулся от пола. А затем — протаранил Байтера головой. Грузное тело оторвалось от земли. А Минору возопил: — У... О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!! Прочно обхватив туловище Байтера, он вложил все оставшиеся силы в ноги и рванул. Бежать. Бе-жать. Быть может, все мои бесчисленные пробежки были ради этого момента. С этими мыслями Минору побежал. С Байтером в охапку, он помчался напрямик через всю обширную парковку. Вскоре на пути показался автомобиль. Большой тёмно-синий спорткар. Должно быть, его приготовил для отступления Байтер, когда ещё был человеком. — Да... ва-а-а-а-а-ай! — закричал Минору и налетел на машину вместе с тушей Байтера. Изящная дуга заднего бампера вогнулась. Заднее окно разлетелось осколками, багажник раскрылся. Из гротескного Байтеровского рта и раны, оставленной ножом Юмико, брызнула кровь, омывая поверхность оболочки. Однако чудовище не обессилило: оно неистово размахивало руками, а огромными челюстями на голове пыталось загрызть его насмерть. Стиснув зубы, Минору смотрел на ряды клыков, скрежещущих всего в трёх сантиметрах от лица. Судя по размеру челюстей, давление, приходящееся на защитный барьер, должно уже в несколько раз превышать силу прикуса Байтера-человека в форме мегалодона. Бесчисленные зубы, описывающие ряды колец, старались раздробить оболочку и шевелились, будто сами себе хозяева. Когда очередной зуб не выдерживал давление и разбивался, на смену ему, занимая пустую дырку, тут же вырастал новый. Всё тело Минору сковал леденящий душу ужас. Сердце колотилось так, что даже болело, дыхание совсем сбилось. Но Минору упрямо терпел. Помогала ему в этом толика тепла от того, кто жил в его груди. Сияющий перед ним алый Сёрд Ай выбрал себе человека, звавшегося Байтером, чтобы натравить его на людей. Почему же тогда угольно-чёрный Сёрд Ай у него под рёбрами выбрал Минору? Этого он не знал и поныне. Возможно, никогда и не узнает. Но, всего разок, он решил поверить. В своё намерение, в желание спасти кого-то кроме себя. Скрипя зубами, Минору сжал окоченевшую правую в кулак... и ударил что есть мочи. Покрытый барьером кулак пришёлся чудовищу в левый бок. Намеренно он в него не метил, но так вышло, что именно туда прежде вонзился по самое основание нож Юмико. Буйствующий Байтер завалился назад, неистово размахивая руками. Его клыкастая левая рука рассекла заднюю часть спорткара словно масло. А затем... Из нутра машины, окатив Минору и Байтера, хлынула прозрачная жидкость. Вода? Он что, у себя в багажнике галлон минералки хранил? — подумал Минору и тут же осёкся. Проверить запах он не мог, но это явно была не вода. А бензин. — ...!!! — коротко вдохнул он от посетившей голову идеи. Поздно отступать! — убедил он себя. Но одного бензина не хватит. Нужно кое-что ещё. Он воспрял. Байтеру, должно быть, бензин в горло попал — он отпустил голову Минору и корчился в муках. Другого такого шанса не представится. Мирясь со страхом, он сделал глубокий вдох... и отключил оболочку. А затем, стараясь не вдохнуть пары топлива, которыми уже наверняка наполнился воздух, громко выкрикнул единственное слово: — Поджигай!!! Заслышав голос, Байтер тотчас же поспешил напустить на него зубы. Опоздай Минору вернуть оболочку на десятую долю секунды, и не сносить бы ему головы. И пусть он содрогнулся от клацнувших перед глазами клыков, своего он добился. Наконец... Справа от него мелькнула волна длинных волос. Он оглянулся. В пяти метрах от него стояла телепортировавшаяся Юмико. С шоковой дубинкой в руке. Но с искрой сомнения в глазах. Из последних сил сдерживая разбушевавшегося Байтера, Минору прокричал, хоть и знал, что его не услышат: — Я нормально, кидай!!! И, будто вняв его словам... Юмико кивнула, щёлкнула переключателем и швырнула дубинку в Минору с Байтером. Оставляя за собой светящийся след и всполохи искр, оружие медленно подлетело к ним, и... Зрение Минору застлало ослепительно-оранжевым. Получился не пожар, а, скорее, взрыв. Минору машинально отвернулся от гулкого пламени, что моментально охватило всё вокруг. Однако невидимая защитная оболочка безупречно выстояла под жгучим жаром огня... и даже против теплового излучения от последовавших электромагнитных волн. Минору невольно втянул воздух от вида алого марева, неистовствующего в каких-то трёх сантиметрах от глаз. Оставшегося у него в хватке Байтера точно так же обуяло багряное пламя. Изодранный в лохмотья костюм выгорел в мгновение ока. Иссиня-чёрная кожа тоже быстро обгорела дочерна. Огонь охватил и спорткар, породив череду мелких взрывов. Отчаянно стискивая мечущегося в агонии монстра, Минору воскликнул: — Да... уймись уже-е-е-е-е!!!

В версии с изображениями тут находится картинка. Слизистая оболочка внутри огромного рта начала воспаляться. Отверстие трахеи бурно дрожало — должно быть, чудовище вопило — но ушам Минору не дано было услышать его голос. В попытке спастись от неистового жара Сёрд Ай зарылся в слизистую оболочку, но пламя беспощадно сжигало плоть, обращая её в угли. Вообще человеческое тело содержит много воды и не может сгореть так просто, даже будучи облитым в бензине. Однако, быть может, из-за противоестественной трансформации Руби Аем, но тело чудовища горело, превратившись в яркий огненный столб, будто само и было горючим материалом. Через защитный барьер ощущалось, как быстро усыхает крепкое тело. Сгорать оно начало с конечностей; обнажившаяся кость отсоединилась от сустава и упала на пол. Вдруг почти целиком почерневшее туловище резко сжалось, и из маленького отверстия, где прежде был рот, вылилось немного слизи. Это был последний признак жизни чудовища. Вся сила разом покинула хилое, еле дёргающееся тело. И тогда на глазах у Минору произошло нечто странное. Утративший свет Сёрд Ай раскололся, точно стекляшка. А изнутри со страшной скоростью вылетел шар красного света. Когда свет коснулся потолка парковки, он пронзил его насквозь, оставив за собой дыру диаметром сантиметров двадцать. Пробил он и этаж над ним, и тот, что ещё выше... а пройдя сквозь все плиты и закончив стальной крышей Сайтама Супер Арены, красный свет продолжил подниматься в неведомые дали. ...Это... «отделение» Сёрд Ая?.. — смутно подумал Минору, и вслед за этим... Тело мужчины, что некогда был таким же человеком, как и он, рассыпалось под ним на десятки тысяч чёрных золинок. Будто только этого и ждавшие, заработали разбрызгиватели на потолке, и потоки воды смыли без следа налипшие на защитную оболочку сажу и пепел.

Часть 9 Издалека донёсся скрип обуви по линолеуму, показалась копна синих волос — это приближалась Юмико. Минору собрался было встать со скамьи, но Юмико попридержала его жестом. — ...Как со здоровьем у сестры? — негромко спросила она, и он в том же тоне ответил: — Недавно открыла глаза, даже смогла говорить. А сейчас опять уснула... — Ясно. Это хорошо. Неспешно кивнув, Юмико подобрала подол юбки и присела рядом. Минору, невольно выпрямившись, продолжил: — Из ран у неё только лёгкие царапины. Байтера она даже не видела... точнее, она, похоже, не совсем помнит, что произошло. Я ей рассказал версию, на которой настоял Ди-Ди-сан... Что в дом проник взломщик, напал на неё, а тут как раз вернулся я, и он сбежал. — Понятно, — приложив палец к губам, Юмико задумчиво сказала: — Раз такое дело, до блокировки памяти можно не доводить. Но последнее слово за шефом. Он скоро покажется. А сам-то не ранен? — Не ранен... А ты в порядке, Юмико-сан? После такого тебе стоило бы поскорей показаться врачу. Её блейзер изрядно потрепался на правом рукаве, по которому пришёлся косящий удар буйствующего Байтера, и спине, которой Юмико налетела на колонну. Минору беспокоился, что она могла заработать неплохих шишек или даже перелом, однако Юмико почему-то надула губы и не спешила отвечать. — Эм, я... что-то лишнее... — Да нет, ничего такого. Думаю, как бы тебе называть меня, — холодно ответила она, и Минору, наконец, заметил, что невольно обратился к ней «Юмико-сан». И всё же фамилии её он не знал, так что по-другому сказать не мог. Зыркнув на Минору, мечущегося между извинением и раздражением, Юмико пожала плечами и всё-таки добавила: — Я тоже в порядке, от удара остался только небольшой синяк. Обычное дело. — Обычное?.. — невольно отвёл он глаза, но Юмико спокойно продолжила: — У Ди-Ди тоже все кости и органы на месте, но на всякий случай он проверяется на сотрясение. Да уж, прогуливает тренировки под всякими предлогами, и теперь вот даже удар принять как следует не может. С завтрашнего дня пусть только попробует у меня отлынивать... При виде того, как Юмико заочно отчитывает казалось бы старшего Ди-Ди словно нашкодившего младшего брата, Минору позволил себе расслабиться. Он-то думал, что Юмико злится, а она всего лишь ворчала для проформы. Кашлянув, он задал следующий интересующий его вопрос. — Ну... а как вы собираетесь оправдать всё то, что случилось с супер Ареной? Сгоревший автомобиль на парковке, дыру до крыши?.. — Легко. Упал метеорит, пробил здание до самой парковки, угодил в машину и взорвал её, — бровью не поведя, заявила Юмико, и Минору в изумлении уставился на неё. — Н-но это же нелепо... — Всё равно Сёрд Ай из космоса пришёл. Разница только в том, упал он или улетел обратно. — ...В-вот оно как...

После битвы с Байтером минуло три часа. Они находились на верхнем этаже госпиталя при мединституте на восточном краю района Оомия города Сайтамы. Кроме них на полутёмном этаже не было ни души — скорее всего, потому что на дворе стоял пятый час утра. После того как Руби Ай буйствующего Байтера отделился, Ди-Ди на фургоне отвёз Минору с Нориэ в этот госпиталь. У экстренного входа её, как будто ждали заранее, уложили на носилки и провели срочное обследование. К счастью, раны её и ранами-то было назвать нельзя, но поскольку Байтер напоил её сильным снотворным, спокойствия ради её оставили в комнате на верхнем этаже. Она уже открывала глаза на пару минут, а после короткого разговора с Минору снова уснула. Придётся префектурному управлению сегодня обойтись без неё. Юмико, сказав, что вместе с «шефом», кем бы он ни был, возьмёт на себя фильтрацию информации и разберётся с местом происшествия, осталась на парковке Супер Арены. Ожидая её на скамейке возле личной комнаты Нориэ, Минору невольно волновался о полученном ею вреде, но легкая походка выдавала отсутствие серьезных ран. По её словам, это благодаря окрепшему от тренировок организму. Для неё даже настолько сверхъестественное сражение — «обычное дело». Но для Минору всё это, конечно же, пока казалось сном. Пусть он и хотел задать Юмико гору вопросов, но сейчас пребывал в лёгкой прострации и не мог даже решить, с чего бы начать. Пока он в задумчивости смотрел на разгоравшуюся за фасадным окном утреннюю зарю, с его губ сорвались слова, неожиданные даже для него самого: — В тот раз... когда разбушевавшийся Байтер собрался убить меня и Нориэ-сан... — нерешительно промямлил Минору, и Юмико окинула его волевым взглядом, требующим немедленного продолжения. — ...Когда он увидел Нориэ-сан, то, как бы сказать... заколебался. Хоть я и думал, что о примирении с ним и речи быть не может, но на короткий миг ощутил, что понимаю, о чём он думает. Что он... не хотел её убивать. И он и вправду остановился... Почему он так... Юмико повернулась к окну, помолчала несколько секунд, а потом негромко ответила: — ...Считается, что, в некоторой степени, Сёрд Ай копирует память и характер носителя. — Э-э... п-память?.. — Именно. И двое прошлых Руби Ая, впавших в буйство до Байтера, тоже атаковали механично и инстинктивно, но произносили обрывки фраз, которые, судя по всему, взяли из памяти носителя. Несмотря на то, что к тому моменту носитель оставался почти без мозга. — !.. Коротко вдохнув, Минору задумался над смыслом слов Юмико наконец зашевелившимся сознанием и хрипло сказал: — ...Тогда... Получается, что он сомневался, стоит ли нападать на Нориэ-сан, потому что в Руби Ае остались воспоминания и намерения того мужчины... Байтера... так?.. — Из всех возможных выводов этот — самый логичный. — Но... ведь Байтер мерзавец и уже успел убить несколько человек? А три дня назад он пытался насмерть загрызть Минову-сан... почему только Нориэ-сан он... — кое-как договорив до этого момента, Минору прикусил губу. Тот монстр не убил Нориэ, потому что скопировал воспоминания Байтера. Уж слишком тяжело было принять эту гипотезу. Юмико повернулась к умолкшему Минору. На мгновение пошатнулись чёрные зрачки в знак сомнения. Но, моргнув лишь раз, девушка-Джет Ай спокойно начала: — Совсем недавно мы узнали реальное имя подтверждённого Руби Ая, порядковый номер 29, кодовое имя «Байтер». Никаких документов он при себе не имел, а свидетельство о техосмотре сгорело вместе с машиной. Наконец, запросив информацию по номеру машины, мы получили ответ, и... имя нас с шефом страшно удивило. Ди-Ди это особенно шокировало. Похоже, это был его кумир. — Э... кумир?.. Он что, звезда какая-то?.. — Вроде того. Он был довольно известным ресторанным критиком, публиковал в журналах статьи, иногда даже выступал на телевидении. Полное имя — Такаэсу Хикару. — Такаэсу... Хикару... — тихо повторил Минору. Действительно, он будто бы уже слышал это имя. Не зря лицо Байтера показалось ему знакомым, когда они впервые предстали друг перед другом на крыше ССА, пусть к актёрам он не имел никакого отношения. Зачем человеку такого положения... — подумал было он, и Юмико продолжила: — Мать Такаэсу была известным педагогом-новатором, но шесть лет назад погибла в автокатастрофе. Случайной или подстроенной — неясно, но из сведений в интернете ясно, что ещё с детства Такаэсу выступал вместе с ней в шоу-бизнесе. — ...Думаешь, он любил свою маму?.. — пробормотал Минору. Юмико ни подтвердила, ни опровергла. Лишь ответила ещё тише, почти шёпотом: — Не знаю. Я просто рассказываю как есть. Девушки, которые, как мы считаем, стали жертвами Байтера... Такаэсу, все, независимо от возраста, были не замужем. То есть, он никогда не выслеживал домохозяек. На это нет никаких оснований — только домыслы... но я считаю, что Такаэсу увидел в твоей одетой в фартук сестре свою мать, поэтому и похитил её, не причинив вреда... затем Сёрд Ай перенял эти чувства и потому, даже впав в буйство, не посмел на неё напасть... — Но... ведь тогда выходит... — Повесив голову, Минору выдавил: — Выходит, что Байтер тоже жертва. Ты, кажется, говорила, что это Сёрд Ай приказывал ему убивать людей против воли? Теперь уже ясно, что это не так. Он был мерзавцем, который по своей воле загрыз ни в чём неповинных людей, так? Он был абсолютным злом и получил по заслугам, разве нет?.. Юмико помолчала, а потом ответила столь мягким голосом, какой он ещё не слышал за всё время их знакомства. — Мне кажется, не существует такого понятия как абсолютное зло... Пользуясь памятью людей, в которых они вселились, как шаблоном, Сёрд Аи создают множество уникальных способностей. Вдобавок Рубины подталкивают убивать людей, а Джеты... я одна из них и не осознаю этого, но считаю, что и они точно отдают нам какие-то приказы. Никто пока не знает, какой в этом смысл и какова их цель. Возможно... что это не природное явление, и кто-то специально отправил на землю Сёрд Аи двух цветов; что то, чем занимаются Рубины, для него добро, а мы — зло, вставшее у них на пути. Но знаешь... — Вдруг Юмико нежно коснулась пальцами правой ладони Минору, которой он стиснул своё колено. — По крайней мере я — и уверена, что твоя сестра и девочка из клуба лёгкой атлетики тоже — благодарна тебе за то, что ты сделал. Ты спас жизни и им, и мне с Ди-Ди, и тем, кто мог бы стать следующими жертвами Байтера. Кто бы что ни говорил, это хороший поступок. ...Хоть я и сомневаюсь в существовании абсолютного зла, но безоговорочно верю в его антипод. Есть в этом мире то, что должно и нужно сделать несмотря ни на что. Для меня это отправить все разбросанные по миру Руби Аи обратно в космос и предотвратить столько жертв, сколько возможно. Даже если этим я пойду наперекор планам вселенной. — Полностью согласен. По крайней мере в том, что мы, Джет Аи, существуем именно ради этого, сомневаться не приходится, — неожиданно вмешался твёрдый и полный достоинства голос. Юмико стремглав отдёрнула руку, а Минору, совсем этого не заметив, быстро поднял взгляд. В коридоре, стуча каблуками, показался худой высокий мужчина. Одет он был скромно, в тёмный костюм с бордовым галстуком. Раскосые глаза за высокой переносицей полнились волей. Возраст его склонялся к поздним тридцати. Аккуратно зачёсанные чёрные волосы придавали ему юный вид, несмотря на морщинки на лбу и у рта. Это тот самый «шеф», о котором столько раз упоминали? От ассоциирующегося со словом “шеф” начальственного образа он был крайне далёк и походил скорее на самурая из исторического ранобэ. Обычно Минору робел перед столь величественными людьми, но сейчас — может, из-за глубокой усталости, а может, из-за того, что распознал в нём Джет Ая, «своего» — спокойно поднялся, не отведя взгляда. Юмико встала вместе с ним, свела руки за спиной и обратилась сперва к Минору: — Это наш шеф. Обладатель опасной способности манипулировать памятью окружающих... А это, шеф, скорее всего, последний Джет Ай в Канто. Его способность... — Я наслышан. Наверное, стоит называть её... совершенным щитом? Крайне любопытно, Профессор будет вне себя от радости, — мягко, но решительно сказал мужчина и с лёгкой улыбкой протянул Минору ладонь. — Я — Хими, заведующий специальным подразделением Департамента здоровья и безопасности при Министерстве здравоохранения, труда и благосостояния Японии, для краткости «Спецпод». Рад знакомству. Минору спешно пожал протянутую руку. — А, У-Уцуги. — Не стоит так напрягаться. И моя способность не настолько опасна, как описала Юмико-кун. Я ничего не смогу, если человек не пойдёт мне навстречу. — Что вы... не преуменьшайте... Рука мужчины, представившегося как Хими, сочетала в себе твёрдость с гибкостью и явно была закалена боевыми искусствами; по виду Хими весь был таков. Минору на миг растерялся, но тут же спохватился и разжал пальцы. — Эм, моя способность не особо сильна. Она защищает только меня... Юмико-сан и Ди-Ди-сана ранило в битве с Байтером, и только я не... — невнятно проговорил Минору, не поднимая глаз. Но тихие, ясные слова Хими перекрыли его начавший затихать голос: — И всё же ты не сбежал, — большая ладонь Хими мягко опустилась на плечо остолбеневшего Минору. — Вместо того чтобы сбежать, ты, решив спасти сестру и группу Юмико-кун, по максимуму воспользовался своей способностью и обстановкой и одолел великого врага. Даже среди Джет Аев не каждый на такое способен. Позволь сказать прямо: нам нужны такие как ты. Уцуги Минору-кун, присоединяйся к... — Прекратите, — качнув опущенной головой, прервал его Минору. На короткий миг он окинул взглядом решительное лицо мужчины, но тут же опустил глаза и продолжил: — Раз вы знаете моё имя, то уже выяснили и про инцидент восьмилетней давности. Раз так, вы, скорее всего, знаете. Я только и делаю, что сбегаю и прячусь. Всё, о чём я волнуюсь, это чтобы никто не потревожил мою мирную жизнь. Даже Минову-сан, Нориэ-сан и группу Юмико я старался спасти только потому, что мне было бы неприятно на душе, если бы не смог... только и всего. * — Что в этом такого? — донеслись из-за спины неожиданно мягкие слова Юмико. Минору оцепенел, не смея обернуться. А словам, полившимся следом, изумился и того больше. — Извини. Тогда в парке я много всякого наговорила. — ...Да нет... я полностью заслуживаю тех слов... — Неправда. Я... наверное, завидовала твоей способности. Потому что думала... что будь у меня такая сила, я смогла бы спасти многих, кому когда-то помочь не получилось. — ... — Но это был всего лишь мой эгоизм. Я так думала, потому что хотела облегчить себе жизнь... Но... пускай это ради себя, я хочу спасти тех, кто нуждается в моей силе. В конце концов, люди зачастую сами не понимают, зачем делают что-то, так что, по-моему, причины неважны. Важно только то, чего ты добился. Я, конечно, повторяюсь, но... ты спас мне жизнь. И какая бы ни была на то причина, она не изменит того, насколько я тебе благодарна. ...Чего вам, шеф? Последние слова она отправила Минору через плечо, в адрес Хими. Минору продолжал смотреть в пол, а Хими напротив него ответил с еле уловимой усмешкой в голосе: — Ничего... просто малость удивился. Первый раз слышу, чтобы ты так разговорилась, Юмико-кун. — Ну хватит... я уже закончила. Она шлёпнулась обратно на скамью. Минору же, крепко прикусив губу, снова и снова повторял в уме фразу Юмико. Важно то... чего я добился? Она говорит, что даже я смогу чего-то достичь? С тех пор как Минору понял происхождение защитной оболочки, он считал, что данная ему сферой способность служит, чтобы отделить его от мира. Что она услышала его немые мольбы об одиночестве и воплотила его желание в физическом понимании. Но, быть может, он ошибся? Быть может, эта сила была дана ему во искупление грехов? Может, кто-то пытается донести до него, что, защищая как можно больше людей, он расплатится за то, что когда-то в одиночку прятался в тёмной дыре, что позволил отцу, матери и сестре погибнуть?.. Расплатиться я не смогу никогда. Даже если спасу десятки, сотни людей, забитый в грудь кол вины никуда не денется. ...Но... но. Если однажды я лишусь жизни в сражении, пытаясь кого-то спасти... Простишь ли ты меня, когда встретимся с тобою в следующий раз... Вака-чан?.. Даже сам Минору не знал, сколько продлилось его молчание. Но когда он медленно поднял взгляд, то обнаружил перед собой Хими, выражение лица которого ни капли не изменилось за время ожидания. На мгновение оглянувшись, Минору посмотрел на Юмико, в глазах которой нашёл приободрение, и повернулся обратно к Хими. — ...Я хочу, чтобы вы прооперировали меня, удалили мой Сёрд Ай и стёрли все причастные воспоминания, пожалуйста... но, как понимаю, просить об этом бессмысленно. — Прошу прощения, но — определённо да. — Если я присоединюсь к вашей организации, могу я рассчитывать на вознаграждение, когда инцидент с Руби Аями уляжется? — Да. Когда Спецпод распустят, его членам обязательно выдадут премию. Впрочем, назвать сумму прямо сейчас я не могу. — Понятно. Сёрд Аи спустились всего три месяца назад, а у вас уже всё настолько схвачено, — прокомментировал Минору, на что Хими загадочно улыбнулся. — Ну, это всё неспроста. Но если хочешь, могу постараться выплатить часть авансом... — Мне ни одной йены не надо, — предельно ясно заявил он, — но когда всё закончится, я бы хотел одолжить вашу силу. Услышав это, Хими слегка приподнял брови, но жестом предложил продолжать. Минору, сделав глубокий вдох, закончил: — Сотрите вашей силой... воспоминания обо мне, у всех, кто меня знает, пожалуйста. Включая вас всех. На несколько секунд повисла полная тишина. Наконец за окном, в которое пытался пробиться рассвет, раздалось слабое завывание сирены скорой помощи. — Но как ты предлагаешь осуществить такое на практике? — в его голосе послышались ожидаемые нотки удивления, и Минору покачал головой. — Если точнее, хватит и тех, в ком я уверен, что они знают меня достаточно неплохо. Даже вокруг дома и в школе их должно быть не так уж много. — ...Я не вполне понимаю, зачем тебе это... Но если таково твоё желание — обещаю, что выполню его. Если доживу до тех пор, конечно. — Большое спасибо. Тогда... если вы не против, я согласен вступить в Спец... — И у твоей сестры тоже? И у неё сотрёшь воспоминания о тебе? — перебила его Юмико: голос её был спокойным, но нёс в себе не меньше давления, чем при их первой встрече. Минору снова повернулся к ней и кивнул. — Если бы не я, Нориэ-сан создала бы свою семью и жила бы в своё удовольствие. — ...Правда, вряд ли даже ты можешь знать, чего она на самом деле желает... И всё-таки, что ты будешь делать? В мире, где никто тебя не знает? Юмико посмотрела на него с искрами вызова во взгляде, и Минору впился глазами в ответ. — Что ж... Может... я просто хочу узнать. Каков мир, где никто не знает, кто я такой.

Юмико никак не прокомментировала те слова, и теперь шеф Хими в сторонке рассказывал Минору подробности. Порешив на том, что через два дня после школы он приедет в штаб-квартиру Спецпода в Токио, они вновь пожали друг другу руки, но тут Хими будто невзначай сказал: — О... к слову, скоро я собираюсь побеседовать с девочкой, которую ты спас, с Миновой Томоми-сан. — Э... так Минову-сан отвезли сюда? — Угу. У Спецпода с этой больницей, так сказать, особое соглашение. В любой другой, едва бы мы сообщили, что её ранил грабитель, тут же примчался бы участковый. — Ну... пожалуй. Но почему Минова-сан задержалась здесь аж на три дня? Она ранена?.. — Нет, по счастью, увечий удалось избежать, но она ведь видела Байтера в трансформированном облике... После того как она пришла в сознание, понадобилось немало времени, чтобы аккуратно поговорить с ней, довести до сведения обстоятельства и уговорить на содействие в блокировке памяти. — ...Вы сотрёте ей память?.. — Это обычная процедура и к тому же лучший способ решить вопрос. Несмотря на то, что обошлось без травм, ужас, испытанный от нападения Руби Ая, ложится на сердце пострадавших тяжким грузом, — откровенно ответил Хими и продолжил чуть тише: — На всякий случай мы заблокируем память вплоть до нескольких часов до нападения Байтера. Ей об этом известно, но перед этим она попросила одну встречу с тобой. Похоже, хочет поблагодарить. Что думаешь? — Эм... Но ведь эти воспоминания всё равно пропадут?.. — пробормотал Минору, склонив голову набок, и Юмико, что стояла, скрестив руки и прислонившись к стене, сказала с нотками строгости: — Да уж, ты совсем не в ладах с окружающими. Она-то всё забудет, но твои-то воспоминания останутся? Это кра-а-айне важно, по крайней мере для неё. — ... Но для меня... Для меня воспоминания — это всегда тяжко, болезненно, печально. — сказал Минору про себя, вспоминая всё, что произошло после встречи с Миновой Томоми на утренней пробежке вдоль Аракавы. И, конечно, спрашивал себя: что, если бы он не сказал того, что сказал тогда; если бы он не поступил так, как поступил тогда. Но даже его самого удивило, что он вспомнил не только это. Как Томоми приветливо улыбалась в белом утреннем тумане. Как они с Томоми прогуливались по школьному коридору. Даже как Томоми проливала слёзы на скамейке в парке Акигасэ. Все эти картины вызывали в нём приятную ностальгию, но никак не печаль. — ...Отведите меня к Минове-сан, пожалуйста, — тихо произнёс Минору, и Хими, улыбаясь, кивнул.

Палата Миновы Томоми находилась на том же этаже, неподалёку от комнаты Нориэ. Хими постучал в дверь, и изнутри тут же раздалось «войдите!». Юмико подтолкнула Минору в спину, и он, собравшись с духом, сдвинул раздвижную дверь. Первым, что он почувствовал, ступив в палату, стал запах букета у изголовья кровати... или нет, то был, навевающий ассоциации с солнцем, аромат самой Томоми, что он ощущал уже не раз. — Чего застыл? — послышалось сзади. А ты чего за мной увязалась? — подумал он и шагнул за порог. * Когда он обошёл кругом белую ширму, перед ним предстала безмятежно сидящая на большой кровати Минова Томоми. На ней была жёлтая пижама и кремовый кардиган. Выглядела она бодрее, чем ожидалось. Завидев Минору, она расплылась в широкой улыбке и помахала рукой. — Утречка! Я так рада, что ты пришёл, Уцуги-кун. Не стой, давай проходи. Получив уже второе побуждение подряд, он невольно подошёл к краю кровати. К лучшему ли, но Юмико с Хими остались за ширмой. — Д... доброе утро, Минова-сан. Как здоровье?.. — спросил он, стесняясь вида Томоми в пижаме, но с горем пополам взял себя в руки и посмотрел ей в глаза. — Лу-учше не бывает. Да и были только небольшие царапины. Ноги изнывают без нагрузки. Подрыгав ногами под одеялом и посмеявшись, Томоми внезапно смолкла. А спустя несколько секунд тишины тихонько спросила: — ...Что стало с ним?.. То, что она спрашивала о Байтере, он понял сразу. Ведь Томоми своими глазами видела Руби Ая с искажённым трансформацией лицом, да ещё и хорошенько запомнила к тому же. Вдохнув полной грудью, Минору раздельно выговорил: — ...Всё обошлось. Его больше нет. — Правда?! Уцуги-кун, ты побил его ради меня?! — ... Конечно, Минору одолел... убил его не в одиночку. Но сейчас эгоизмом с его стороны было бы как раз скромничать и отпираться. Кивнув медленно, но уверенно, Минору ответил: — Ага. У меня есть сила на случай битв с такими как он. Так что если покажется ещё какой-нибудь злодей — ничего страшного. Потому что я... — остановился он и, набрав воздуха, сказал погромче: — Я защищу тебя, Минова-сан. От этих слов глаза Томоми раскрылись ещё шире, засверкав словно звёздное небо. Звёзды собрались вместе и упали, собравшись в мерцающую каплю. Минору уже видел её слёзы три дня назад, вечером в парке Акигасе. Но ему казалось, что сейчас капли, оставлявшие дорожки на белых щеках, совсем отличались и температурой, и цветом. Но даже роняя крупные слёзы, Томоми одарила его новой широкой улыбкой и... — Угу, — сказала с дрожью в голосе. А после, успокоив дыхание и приведя в порядок голос, продолжила, вытирая слёзы: — Послушай... они сказали, что мне нужно забыть обо всём, что было в парке. Я не против забыть того жуткого человека, но... мне жаль забывать, что ты спас меня, Уцуги-кун. — Угу... — только и мог что сказать он, и Томоми, вытянувшись вперёд, протянула левую руку. Из маленького кулачка выпирал только тонкий мизинец.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Так что, Уцуги-кун, пообещай. Если я забуду о том, что случилось в парке, или даже обо всех наших разговорах до него... при следующей встрече на берегу Аракавы подружись со мной ещё раз. — ...Угу. Кивнув, Минору протянул левую руку и сцепил свой мизинец с мизинцем Томоми. «Клянусь мизинцем», сказали они в один голос, а Минору подумал, что даже если их связи однажды суждено разорваться, по крайней мере это обещание он постарается сдержать. И сам немного удивился этой мысли.

Оставив Хими блокировать Томоми память, Минору с Юмико вышли из палаты. Затем пересекли коридор и встали у окна. На востоке, там, где медленно светлело небо, неярко мерцала утренняя звезда. Из края, гораздо более далёкого, чем эта звезда, отправились на Землю красные и чёрные Сёрд Аи. А, коснувшись людей, поменяли их судьбу. Какой в этом смысл? Или же смысла в этом нет вообще? Любуясь той же звездой, стоявшая рядом Юмико сказала: — До сих пор хочешь, чтобы та девочка... и все, кто тебя окружает, позабыли о тебе? Опустив взгляд к городским огням, Минору кивнул. — Ну, тогда и наше с тобой знакомство когда-нибудь окончится. А пока, пожалуй, представлюсь. Повернись сюда. Минору послушался, и Юмико, протянув ему руку, величаво представилась: — Меня зовут Адзу Юмико. Кодовое имя — «Акселератор». До тех пор, пока я тебя не забыла, — будем знакомы. А ведь мы и впрямь так толком и не представились друг другу , — подумал Минору и мягко пожал покрытую ссадинами руку Юмико. — Уцуги Минору. Покуда ты меня помнишь, будем знакомы.

Конец

↑ Кельнер, ресторанный слуга.

↑ Второе блюдо.

↑ Красное шампанское.

↑ Mikio Endo — Past and future.

↑ Карааге — хорошенько прожаренное что угодно.

↑ Mikio Endo — Our home

↑ Японские жареные вареники. Хотя на мой взгляд, больше похоже на пельмени.

↑ Грубо говоря, это как если бы у нас название города официально писалось с маленькой буквы.

↑ Подводная гора с плоской вершиной, подробнее на https://ru.wikipedia.org/wiki/Гайот

↑ Аперитив — блюдо (как правило, слабоалкогольный напиток), подаваемое перед едой и вызывающее аппетит, слюноотделение и улучшающее пищеварение.

↑ Cattivo ит. — плохо, невкусно.

↑ Nathan Johnson — Freedom and Security с 3:40. https://youtu.be/DuI1lavi-O8?t=3m40s

↑ Ragazzo — малец, паренёк.

↑ Это немного странный выбор, но проигрыши у этого трека замечательные. Mikio Endo — Sword of Damocles

↑ Тише, спокойно.

↑ Рис с овощно-мясным рагу.

↑ А в парке он Томоми в нормальном обличье крал...

↑ Дословно: «Зельквовая площадь». Крупный торговый центр в сердце Нового центра Сайтамы. Состоит из трёх этажей (один подземный, два наземных), второй из которых отведён под прогулочную площадь, усеянную зельквой — деревьями семейства вязовых. Как раз от неё и до самой станции отходит пешеходный настил, усыпанный лампочками, которым Такаэсу любовался в четвёртой главе.

↑ Да, к сожалению, в своём проекте я волен спамить музычкой. Но ЭТА того стоит ) Nathan Johnson — Scraping the Sky https://www.youtube.com/watch?v=gYeml8dZZQg

↑ Де-факто сердце хоть и держится левой стороны, но всё равно по сути по центру.

↑ Zhiend — Feedback.

↑ Zhiend — Live for you

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, или же давно не виделись, я Кавахара Рэки. Спасибо, что прочли первый том «Абсолютного Изолятора». Мой дебют состоялся в 2009-м году, и это моя первая новая серия за последние пять лет, но, как и Sword Art Online когда-то, основана она на веб-версии. И начать я хотел бы с того, почему решил издать её уже сейчас — ведь и SAO, и Accel World ещё не закончены. На это было две главных причины: во-первых, хоть с выпуском Изолятора (а в веб-версии он назывался немного по-другому: Изоляция) я сделал перерыв, но с самого дебюта он постоянно не давал мне покоя. Я, так сказать, из тех, кого хорошо мотивируют только близкие сроки, и потому беспокоился, что если не возьмусь за него сейчас, то не напишу продолжение уже никогда. И во-вторых, у меня появилось свободное место. За последние пять лет я публиковался с периодичностью шесть томов в год — каждый второй месяц по тому. И вот что приключилось: как-то в конце года мы с редактором обсуждали график на следующий год, и обсуждение в итоге закончилось тем, что я сказал что-то туманное, вроде «Ну-у... наверное, пусть всё остаётся как в прошлом году...». Поэтому, когда в конце прошлого года мы с редактором определились, что в 2014-м я выпущу на одну книгу меньше, я особо и не раздумывал. Случилось так, потому что по сравнению с дебютом я стал писать книги медленнее, и потому что в этом году работы вне издательства обещало прибавиться. Но впоследствии во мне появилось и всё раздувалось то ли сомнение, то ли нерешительность. Я постоянно переживал, а стоит ли так резко сбивать темп? Ведь перед тем, как я выдохнусь и начну выпускать меньше книг, стоило бы продержаться сколько смогу. Я и сам не вполне понимаю, какой смысл зацикливаться на шести томах в год. Быть может, я просто слепо боюсь что-то менять. Как бы то ни было, как раз тогда я и подумал взяться за готовую рукопись Изолятора, внести в него минимум поправок и превратить в книгу. Мол, так я смогу выпустить недостающий том, не сильно ударяя по графику. Конечно, сначала пришлось отдать рукопись в руки редактора и дождаться вердикта, подойдёт ли она для печати. К счастью, я получил зелёный свет и окунулся в редактуру. Увы, той части, что обещала стать первым томом, было уже десять лет от роду, кускам с не устраивающим меня качеством не было конца... Я старался исправить всё что мог, в пределах разумного, начиная с мелочей как построение предложений и заканчивая серьёзными составляющими вроде поправок в образы персонажей, и сам не заметил, как переписал девяносто с лишним процентов текста. Само собой, времени это забрало больше, чем работа над SAO или AW. График мой лопался по швам, а у редактора на лице читалось ясное «Вот так и знал...». Но я ни о чём не жалею. В эту книгу я вложил каждую каплю писательского навыка, что скопил на сегодняшний день, и остаётся только надеяться, что вам она придётся по вкусу.

Что ж, хватит о процессе издания, стоит сказать пару слов и о содержании. Если присваивать Изолятору жанр, то, наверное, лучше всего подойдёт «сверхъестественный боевик». Я десятилетней давности меня удивил и впечатлил: он имел смелость брать такой незамысловатый сеттинг, как «парни и девушки с особыми способностями сражаются со злодеями» и писать как ни в чём не бывало. Впрочем, обе другие мои работы тоже не богаты на сюжетные перипетии, так что попробую не забрасывать эту серию в самом начале... а взять позитивный настрой и продолжить писать так далеко, как только смогу, словно питчер, совершающий подачу. Если что-то в томе и можно с натяжкой назвать сюжетной интригой, то это, пожалуй, способность протагониста Минору. В тексте она зовётся защитной оболочкой, но вообще это воплощение одной старой вещицы: кто в детстве не скрещивал руки перед собой с возгласом «я в домике»?.. Ладно, извините, вряд ли это дотягивает до интриги... Для протагониста такая способность как абсолютная защита выглядит капельку странно. Однако для меня эта серия — возможность написать побольше действия от лица врага, и этим я добавляю элемент того, как сильные злодеи пытаются найти способ противостоять его совершенному защитному барьеру. Я так стараюсь собрать побольше оригинальных идей, что даже попросил вас написать мне в Твиттер, как, по-вашему, одолеть его. Поскольку публикация Zettai Naru Kodokusha началась с бухты-барахты, о сроках выхода второго тома пока говорить не приходится. Да и издатель не определился, стоит ли вообще его выпускать... Так что пока могу только обещать, что как автор сделаю всё возможное! И надеюсь, что когда-нибудь увижусь с вами во втором томе, который когда-нибудь да выйдет (наверное). Он будет называться «Воспламенитель».

Редактору Мики, который столько волновался, раздражался и вообще вынес из-за всего того, что я выше описал: спасибо, что так выручаете меня! Шимеджи, который снова взял на себя немало тяжёлых запросов и предоставил столько крутых, красивых и эффектных иллюстраций: огромное вам спасибо! И наконец, хочу попросить всех вас держать за меня кулаки!

Однажды в апреле 2014-го. Кавахара Рэки

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Soundwave

Всем здравствуйте, с вами напрочь упоротый после бессонной ночи лентяй. Помните, как, когда нашу команду год-полтора, некоторые даже два назад спрашивали, будем ли мы брать изолятор? Мы дружно отнекивались: Кавахара приелся, провал (для некоторых, в т.ч. и для меня) САО ещё был свеж в памяти. Но в итоге, когда я отказался от вебки щита как материала для тренировки япа из-за грубости вебки (в итоге большинство ошибок мне, конечно, мерещилось), то ничего более-менее интересного и имеющего английский перевод я сходу вспомнить и не смог... а после Кавахарских финтов в ускорке я им даже проникся и заинтересовался — вдруг изолятор если не сейчас, то томам к пятым-десятым станет таким же интересным? К тому же первый том каждой серии у него всегда был интересным и даже качественным с точки зрения языка. Добыли мы, значит, оригинал, начал я аж в апреле, а пролог меня полностью затянул. Я даже поаплодировал, что Кавахара за пять страниц заставил полюбить персонажа, а потом переживать о его кончине. Английские тома заказывать сперва не стал, а после дважды пожалел, когда мы два месяца не могли их заказать (в итоге я почти весь том переводил без анлейта), и когда я в спешке начал сверять начало... ну, оно было ужасным. И оно же дало прочувствовать, насколько я вырос к концу. Так что простите, что принёс в жертву своему японскому один из немногих хороших анлейтов ) А в итоге мы имеем неплохую историю с — впервые в истории — злодеем Кавахары, которому хочется и можется сопереживать. Бои тоже вышли неплохо: казалось бы, с такими однобокими способностями персонажи должны сражаться друг с другом как два болванчика из старых jrpg — т.е. лупить друг друга и смотреть, кто быстрее подохнет. Ан нет, Кавахара выкручивается, заставляет персонажей задействовать мозг, чтобы бои создавали пусть не динамичный, но экшн. Посмотрим, насколько его хватит. Сюжет... весь том — де-факто большое вступление, и судя по названиям, каждый том самостоятелен, так что я надеюсь, что целостные арки из двух и более томов начнут выходить как можно скорее. Не знаю, по моим ощущениям, только в них и движется общий сюжет. А общего сюжета в первый том пока не завезли... но для завязки он хорош. О, про самое главное забыл — про оправдания! Внимательным наверняка интересно, почему мне не угодила «реализация» абсолютного одиночества. Так вот, название на японском выглядит, грубо говоря, так: «Абс0лютный (одиночество-мэн/изолятор)». Кавахара, видимо, понимал, что на американском рынке возникнут сложности с переводом, и сделал альтернативное название, которое, как мы видим, не совсем совпадает с оригинальным. Но, похоже, пытается ему соответствовать. Так что я сделал ход конём и, во-первых, предположил, что реализация появилась из того, что японцы не совсем дружат с английским (а кавахара это уже не раз доказывал), а во-вторых, поставил хитрое слово «воплощение», которое одновременно и японское название отражает (то есть он же и изолятор, он же и абсолютное одиночество), и от английского не слишком отличается (воплощение в жизнь, так сказать). Простите т____т И второе оправдание... видите ли, изолятор послужил прототипом ускоренного мира. Писался он задолго до ускорки, Сёрд Аи определяют силу по воспоминаниям, как в ускорке, а Юмико — это Черноснежка. Сейчас объясню. На самом деле у неё чёрные волосы, чёрные глаза, не чулки, а колготки, такая же школьная форма и абсолютно такая же манера речи. И Кавахара это понимал, поэтому, скорее всего, велел иллюстратору переделать дизайн персонажа (либо редактор велел нарисовать новые чардизы отдельному иллюстратору, за это ответственному, но не суть). Главное, что мы имеем на обложке и в тексте две разных внешности, то есть, очевидно, кто-то приказал переделать дизайн (потому что иллюстраторы сами по себе иллюстрации не рисуют, они делают эскизы под диктовку автора), но при этом никто не проследил, чтобы эти изменения попали в текст. Очевидный косяк. Я считаю, что если автор допустил ошибку, её не стоит оставлять и в переводе. И читателям точно не нужен диссонанс по поводу цветовой гаммы главной героини. Так что да, каюсь, это был смертный грех, но я умышленно изменил цвета волос и глаз Юмико. Не сжигайте, ну пожалуйста т_____т Эх, ну и напоследок: я не собираюсь затягивать со следующим томом и собираюсь релизить его поглавно. Но есть маленькая проблемка: этот том я оканчивал на буквально помирающем ноутбуке — он просто вырубался от, например, загрузки японского оригинала и включался по десять минут. Так что пока у вас новогодний отдых, я буду зарабатывать на новый пк, и появится он у меня, скорее всего, в середине февраля... так что начало второго тома ожидайте где-то там. Спасибо, что прочитали мои попытки сделать из себя япониста, а я передаю слово толпе редакторов (ну, если они захотят). Откуда такая толпа? А потому что отредактировать том за два дня ни одному, ни двум редакторам не под силу, даже очень хорошим ) Ладно, всего доброго и до встречи.

P.S. Славься о великий акул!

В версии с изображениями тут находится картинка.

shrrg

Так вот, сижу я как-то вечером в Overwatch, тихо матерю тиммейтов (а ведь я всегда думал, что пик Хандзо - это просто мем!) и тут мне стучат в личку, предлагают редачить изолятор. Что? Новое ранобэ Кавахары? О да, тридцать тысяч раз да!

Ну а если серьезно, мне и правда было интересно редактировать эту книгу. Приятный стиль автора, хороший - какие бы самоуничижительные речи не толкал Саунд - перевод, отличный сюжет. Я рад, что вы прочитали эту книгу, и надеюсь, наша работа помогла сделать текст лучше. Я благодарен Лессе, Хасарду, Бланке за помощь - по идее я должен был редактировать книгу один и делать это две недели, но реальность внесла свои коррективы. Ребята, вы лучшие! К тому же релиз книги пришелся аккурат на мой день рождения, что тоже приятно. Ну а в завершение - отрывок из рабочего чата. shrrg: бросив полумёртвое гёдза в раковину о боги да у нас тут дохлый пельмень! поржал

Soundwave: почему бы и нет не полуживой же)

И вот на этой жизнеутверждающей ноте я с вами прощаюсь. Увидимся в следующем томе!

Лесса

Вот так подарочек достался Шергу - скоростной редактомарафон накануне и в день рождения. Я очень рада, что мы закрываем этот год - это большая честь. Мы действительно доделывали всё в жуткой спешке и просто чудом успели вовремя. Нет, не чудом, конечно же, просто у нас отличная команда) До релиза осталось 3 минуты, а я ничего не успеваю залить :( Всех с наступающим, бегу заливать! И да, Шерг, ещё раз с Днём Рождения! Мы все тебя очень любим:) Пойду куплю Overwatch"

Hasard

Всем случайностей~ Совершенно случайно попавший в этот релиз Хас, кажется, нашёл себе новое отличное чтиво! (Нет, правда, меня сюда заманили примерно так: Шерг: Хас, го в изолятор. Хас: Норм тема? Шерг: Ага. Хас: Го. Ни слова больше!) Собственно несмотря на неожиданный старт, Изолятор мне очень понравился. Довольно забавный метод преподнести уже избитую историю про сверхсилы. Надеюсь вам понравилось так же, и мы не зря трайхардили много почти все последние сутки. А ещё, с Новым Годом! Хотя я не уверен что это мой последний релиз в этом году, хехехе… До новых, абсолютно случайных встреч на страницах Руры~ Хась.

Blanka

Где я.. Что я здесь делаю...Беспечные берцовые кости? Надо включить Баха. А если серьезно - спасибо ветру в лице Лессы, что меня занесло в этот тайтл. Мне понравилось. Я даже прочту это ранобэ потом, внятно, медленно, с тактом, смаком, расстановкой, потому что мне стало действительно интересно. Надеюсь, что вам тоже - ведь это будет главной наградой за редакт на полной скорости в канун Нового года. С наступающим вас!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 1

В версии с изображениями тут находится картинка.

Что есть огонь? Горение — это нечто необычайное? Чтобы объяснить природу пламени, химики средневековой Европы предположили существование элемента под названием «флогистон»; допустили, что он содержится в каждом горючем материале и при нагреве высвобождается в виде огня и дыма. Однако, обнаружив, что после сгорания материал становится самую малость тяжелее, были вынуждены отказаться от этой гипотезы. Сейчас-то известно, что горение — это форма окисления, а огонь — форма взаимодействия нагретого материала с горючим газом, благодаря чему в процессе окисления постоянно выделяются свет и тепло. То есть источник существования столь красивого и неукротимого феномена, названного «горением», — не что иное как газ, кислород. Кислород. Кис-ло-род. Кислород. — Ки-исло-о... ро-о-од... — мелодично протянул мужчина по имени Суга Аято, после чего раскинул руки и набрал полную грудь воздуха. Пройдя через носовую полость, молекулы кислорода в составе воздуха спустились по бронхам, собрались в лёгких и прошли сквозь альвеолы, попав в кровеносные сосуды. Тусклая венозная кровь очистилась и лишилась блеклости, залившись восхитительно-красным оттенком. В тот же миг из-под его сомкнутых век сбежала слезинка. Слезинка благодарности. Переполняющей благодарности, от которой мышцы на спине задрожали, а кожа покрылась мурашками. Прямо сейчас митохондрии по всему телу синтезируют АТФ из вступивших в реакцию кислорода и водорода. И это, опять же, горение. Из бездонного милосердия великий кислород позволяет всему живому, включая людей, гореть безвредно и безболезненно. Потому-то дóлжно быть благодарным ему. Благодарить всем сердцем за каждый прожитый вздох. А вы... вы даже... Суга поднял веки и оглядел раскинувшийся под ним вечерний город. * Мужчина стоял на уступе крыши пятнадцатиэтажного здания, перебравшись за ограждение. Снующие по улицам люди и машины с такой высоты казались просто точками. К кольцу у западного входа станции Икэбукуро тянулась длинная вереница такси и личных авто, просторные тротуары полнились пешеходами. Двигатели автомобилей, мерно ползущих по забитой улице, засасывали кислород в цилиндры и, смешивая его с парами бензина, принуждали бессмысленно прогорать. Сопровождалось это действо безобразным бурчанием выхлопов — точно гневные крики молекул кислорода. Вдобавок даже кислород, которым дышали вездесущие пешеходы, постоянно тратился на что попало. Служил энергией для болтовни, для шатания по улицам, а в ответ лишь загрязнялся и выбрасывался в атмосферу. И ни словечка благодарности. Да что там, никто его даже не замечает. Вы даже не представляете. Как благороден, ужасен и невероятно опасен кислород. — Поэтому я вам покажу, — пропел он. В середине правой ладони он ощутил горячее покалывание. Оно поддерживало его. Подталкивало. Торопило. Суга протянул руку. И, представляя, что держит прозрачный десятисантиметровый шар, развёл пальцы. Настолько обширная «Горсть» у него ещё ни разу не получалась. Но в этот раз — должна. Ведь ради этого момента он целый месяц провёл глубоко в горах Окутама и пришёл к полному единению со свежими, сладкими кислородинками. Суга перевёл пальцы на толпу, что собралась на далёком асфальте, и выбрал цель. Молодой мужчина в сером костюме, похож на бизнесмена. Видимо, кого-то ждёт, потому как за последние полчаса с места не сходил. От волнения он постоянно возился со смартфоном и то и дело выдыхал облачка дыма. На красующемся у его ног знаке «Курить запрещено» скопилась уже добрая дюжина окурков. Пока Суга наблюдал, мужчина сжал в губах очередную сигарету и достал золотую зажигалку. — Кисло... ро-о-о-о-од... — басом протянул Суга и вложил в пальцы силу. Внезапно их кончики ощутили настойчивое сопротивление, будто воображаемый прозрачный шар вдруг получил материальное воплощение. Колкая пульсация скрывшегося в ладони Этого тут же участилась. Скрипя суставами, выжимая из себя всю силу — физическую и духовную — до последней капли, он сжал ладонь. Воображаемая сфера понемногу уменьшилась. — Ки-и... сло-о-о-о!.. Со лба потёк липкий пот, жилы на тыльной стороне ладони вздулись. Сопротивление быстро росло, и шарик уже пятисантиметрового диаметра отталкивал пальцы с поразительной настойчивостью. Неужели пожадничал? Но если не справлюсь с этим, что уж говорить о настоящей цели. — ...ро-о-од! Кис... ло... ро-о-о-од! — невнятно выдавливал он сквозь сжатые зубы. Изогнувшись до предела, Суга, наконец, преодолел невидимый барьер и крепко сжал кулак. Сквозь его стиснутые пальцы пробивались алые лучи. Тротуар внизу внезапно обдало шквалом ветра, и бесчисленные пешеходы в замешательстве схватились за полы пиджаков и подолы юбок. Но ветер оказался всего лишь последствием. Молодой бизнесмен на прицеле у Суги и вовсе его не заметил: лишь поднёс зажигалку к лицу и чиркнул колёсиком. Искры разлетелись от кремня, коснулись промасленного фитиля... Оранжевое пламя полыхнуло так неистово, что ударило на целых тридцать сантиметров. Огонь мгновенно спалил сигарету в губах мужчины, но не ограничился этим и алыми языками облизнул его лицо и волосы. «ГЬЯА-А-А-А-А-А-А!!!» — вопль был слышен даже на крыше пятнадцатого этажа, где стоял Суга. Вскоре к нему присоединились крики прохожих. Бизнесмен, голову которого целиком охватило бушующее пламя, повалился на тротуар и в агонии пытался его потушить. Но сколько он ни хлопал руками, пожар и не думал униматься. Естественно. Ведь его окутало густое облако чистого, почти стопроцентного кислорода. Суга, а точнее, сокрытая в его правом кулаке алая сфера собрала в одной точке все молекулы кислорода из окружающего воздуха. Даже алюминий и железо охотно горят, если подпитать их чистым кислородом. Мужчина оказался не в лучшем положении, чем облитая бензином древесина. Столб алого пламени в несколько метров высотой охватил бизнесмена целиком. Несомые ветром листья и мусор вмиг сгорали, превращаясь в яркие вспышки и добавляя красок светопреставлению. — П... пха, ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Суга Аято, не в силах удержаться, от души захохотал. Видите? Поняли? Как ужасен кислород... И как прекрасен! Тем временем объятый пламенем бизнесмен перестал шевелиться. Его руки и ноги обгорели, ещё когда он стоял, а теперь они совсем почернели, обуглились и перестали походить на человеческие конечности. Однако Суга не торопился разжимать кулак. Огонь настолько раскалил плитку тротуара, что та покраснела как лава; бог знает, какая температура была в эпицентре. Но покуда есть чему окисляться, ничто не усмирит кипящий гнев кислорода. Поклоняйтесь. Пламени. Прекрасному феномену окисления. Глупые зеваки, которые глазели на феномен сжигания с самого начала, все до единого либо сели на землю, либо упали. Наверняка из-за разреженного воздуха, но по мнению Суги, они склонились исключительно из страха перед гигантским пламенным столпом. — М... мхе-хе-хе-хе-хе! Плечи его затряслись от смеха, а худощавое тело согнулось. Наконец-то его сила, не так давно способная послужить разве что зажигалкой, развилась настолько, что смогла дотла сжечь целого человека. Впрочем, ещё есть куда стремиться. На то, чтобы человечество, продолжающее тратить кислород на смешивание с углеродом, познало на своей шкуре пламя Содома и осознало свою бестолковость... это же никуда не годится. Нужно научиться концентрировать кислород в намного, намного более широком радиусе. — Кислоро-од, кислород, — пропел Суга и, наконец, разжал хватку, — кисло-кисло-кислород! Кожа на его ладони раскрылась, словно веки; из-за них выглядывала кроваво-красная, поблескивающая от слизи сфера. Когда ветер унялся, на превратившемся от тысячеградусного жара в стекло участке тротуарной плитки осталось лишь бесформенное чёрное пятно. ↑ Добрый день, с вами как всегда ди-джей Саунд, сторонник чтения под музыку. Моя рекомендация: Carpenter Brut - Escape From Midwich Valley, https://goo.gl/S5417G

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 2

Выйдя из такси, Уцуги Минору недоуменно уставился на густую рощу по краям дороги. Затем поправил сползший шарф и спросил у попутчицы, которая появилась из автомобиля следом: — ...Это здесь? — Именно, — кивнула Адзу Юмико с лёгкой озорной улыбкой на лице, качнув копной красивых синих волос. На протяжении всего пути от государственной школы Ёшики города Сайтама Юмико не проронила ни слова, и Минору решил было, что она не в духе, но дело, видимо, было не в этом. Впрочем, строить другие догадки он не особо хотел. Ведь тот самый «штаб» специального подразделения Департамента здоровья и безопасности, или, кратко, Спецпода — секретной организации, сражающейся ради защиты человечества — куда его сегодня притащили, оказался рощей, крайне напоминающей парк Акигасэ недалеко от дома Минору в районе Сакураку города Сайтама. — ...А в какой части Токио мы сейчас? — негромко спросил Минору свою семпай по Спецподу, подождав, пока стихнет гул электромотора. Еще днем, подобрав его у самой школы, машина на ближайшем перекрёстке свернула на надземную магистраль, за полчаса пронеслась от Сайтамы до Токио, а спустившись в пригород, поехала извилистыми путями с кучей поворотов, так что не знакомый с местностью Минору совсем потерялся. — Вообще — в Синдзюку, — ответила Юмико, после чего указала тонким пальчиком в зимнее небо. — Там — станция Ниси-Васэда линии Фукутосин, а вон там — Васэда линии Тодзай. Мы где-то посередине... адрес звучит как «третий квартал Тоямы, Синдзюку». — Синдзюку... Первой ассоциацией, возникшей у Минору при этом слове, были башни-близнецы — отличительная черта здания столичной администрации. Он попробовал найти в небе силуэт, похожий на тот, что видел на фотографиях и экране телевизора, но верхушки деревьев совсем загородили обзор. — Эм... а где столичная администрация? — спросил он, как ему казалось, совершенно серьёзно, но Юмико сперва с недоумением посмотрела на него, а потом сказала с таким видом, будто вот-вот рассмеётся: — Отсюда её не видно, она к западу от станции Синдзюку. А мы почти на северной границе. — М... ладно, — кивнул Минору в ответ. А небоскрёбы Нового центра почему-то с любой точки Аракавы видны, — мысленно возразил он вдогонку. — Если найдётся время, можешь с картой округу поизучать. — Не снизойдя до предложения показать окрестности, Юмико перекинула рюкзак через плечо. — Нам туда, пошли, — мотнула она головой и быстро зашагала по тротуару вдоль рощи. Сегодня была среда, тринадцатое декабря. С первой встречи с Юмико в чаще парка Акигасэ прошла ровно неделя. Как и тогда, она оделась в чёрный блейзер, серую плиссированную юбку и кеды поверх чёрных чулок. А вот были ли при ней сейчас всякие штучки вроде высокоамперного парализатора и армейского ножа — по виду не скажешь. Пройдя грациозной походкой какие-то десять метров, Юмико вдруг свернула налево. Минору поспешил за ней и обнаружил красные от ржавчины железные ворота, за которыми в рощу тянулась тонкая, усыпанная хрусткой листвой асфальтовая дорожка. Через полминуты ходьбы она стала заметно шире и привела к окружённой густыми зарослями широкой поляне, при виде которой Минору остолбенел: ведь посреди неё вздымался серой тушей классический пятиэтажный жилой дом. Его бетонные стены явно повидали немало лет — следы дождей покрывали их на треть, остальное поровну заросло плесенью и плющом. Скорее всего, на этаже было по четыре квартиры, так что во всём доме получалось двадцать. А если добавить, что вся веранда была завешена бельем и матрацами, здание совершенно не походило на базу, и уж тем более в нём не чувствовалось и капли таинственности. Впрочем... наверное, в этом и суть, — подумал Минору и робко спросил у Юмико: — Так значит... здесь в подвале какая-то суперсовременная секретная база?.. — Можешь порыться, но найдёшь там разве что базу червяков и мокриц, — холодно отрезала та, проходя вперёд, и Минору поспешил следом. Да, по части неожиданных сторон эта Адзу Юмико от здания не отстаёт. Кто бы мог подумать, что вполне обычная девочка в форме — носительница Джет Ая, сражающаяся шоковой дубинкой, армейским ножом и «силой усиления ускорения»... Так, хватит. Не смотри. Не думай... Не запоминай. Усилием воли Минору оторвал взгляд от спины Юмико и уставился в землю под ногами. Воспоминания, которые начинают копиться от общения с кем-то, требуют дополнить себя. И когда появляется желание познакомиться со спутником ближе, то не успеваешь заметить, как начинаешь хотеть, чтобы узнали больше и о тебе. Я сюда пришёл, только чтобы как Джет Ай дать бой Руби Аям и предотвратить потенциальные жертвы. И сотрудничаю я с ними только ради того, чтобы попасть в мир, который я так долго искал; мир, где никто не знает, кто я такой, — напомнил себе Минору, на ходу поднимая воротник пальто-честерфилда, надетого поверх школьной формы. Юмико без лишних слов перешагнула порог, прошла вглубь первого этажа и нажала скрипучую кнопку вызова старомодного лифта. Створки разъехались неохотно — должно быть, их давно не смазывали. Кабина оказалась неимоверно тесной и так тряслась, что Минору слегка напрягся. Над дверью никакой наклейки о проверке не было и в помине. Вдобавок волосы стоявшей наискосок от него Юмико источали тонкий аромат, что почему-то напрягало его ещё больше. Кстати, пятым уроком ведь была физкультура, от меня наверняка потом несёт. Наверное, поэтому-то она всё время и поворачивается ко мне спиной... — невольно подумал Минору и уже решился развернуть защитную оболочку, когда лифт, наконец, прибыл на верхний этаж. Створки с грохотом отворились, и Минору последовал за Юмико наружу, по пути переводя дух и осматриваясь. Но тут... — Э-э?! — от удивления вырвалось у него. * Удивился он тому, что, во-первых, выход из лифта вёл не в коридор, а сразу в квартиру. А во-вторых, квартира эта была неслыханных размеров. Стены слева и справа были как-то слишком уж далеко, будто все внутренние перегородки пятого этажа снесли, чтобы получилась одна огромная комната с голыми бетонными стенами и потолком. Длина помещения с востока на запад составляла метров тридцать, а ширина с севера на юг — примерно восемь. Итого площадь этажа — двести сорок квадратных метров. Учитывая, что мат татами в длину равен 1.6 метра, получаем площадь в сто пятьдесят татами. * Пол был покрыт сероватым паркетом. По фасаду же тянулась вереница окон, за которыми виднелись освещённые закатным солнцем верхушки деревьев. Ненадолго засмотревшись на сцену, столь несвойственную центру Токио и Синдзюку в частности, Минору вновь вернулся к изучению просторного зала. Если описывать его одним словом, это будет «расточительство». Здесь находились огромный телевизор с акустической системой, книжный шкаф высотой до потолка, диван, обеденный стол на десять человек — и всё это расположилось по отдельности, одинокими островками. Даже комната самого Минору по меркам подростка не отличалась богатым интерьером, но эта могла посоперничать с пустыней Калахари. Если бы я тут жил, то вместо того, чтобы ходить по утрам до Аракавы, я бы прямо здесь и бегал... — Минору так и стоял в прострации, пока Юмико не надоело ждать: — Знаю, поражает, но ты там скоро? — А... у-угу. — Разуваться здесь. Бери тапочки по вкусу. Минору, как было велено, переобулся и вслед за Юмико ступил в просторный зал. Обойдя за пятнадцать метров пути книжный шкаф, переступив разбросанные по полу подушки и миновав телевизор, они, наконец, добрались до западной стены помещения. И только она в некоторой мере давала этому зданию право называться штабом Спецпода: выстроившиеся в ряд стальные стеллажи ломились от компьютеров, мониторов, принтеров, сканеров, приводов и грохочущих установок неясного назначения вдобавок. Неподалёку нашёлся и лабораторный стол с раковиной и стоявшей вперемешку разнообразной стеклянной и металлической утварью, прямо как в кабинете химии. И за этим столом, всматриваясь в большой микроскоп, сидело... дитя. Девочка, и, как ни посмотри, намного младше Минору. Даже на среднеклассницу не тянула. Скорее всего, четверо-, может, пятиклассница. Две косички за спиной, пухлые веснушчатые щёчки, типичная для младшеклассниц маечка и белая джинсовая миниюбка. На груди примостился бейджик, и всё это дополнял белый халат до щиколоток. — У-у? М-м... н-н-н... Юмико громко окликнула мило бубнившую девочку: — Профессор! Про-фес-сор!!! А? Это как в университете «профессор»? — озадачился Минору, а тем временем Юмико объявила ещё громче: — Профессор, смотрите, что я принесла! Новая подопытная сви... в смысле, член Спецпода! — М? М-м... Наконец «профессор» оторвалась от микроскопа, но внешность её всё равно не тянула на это громкое звание. Над румяными щеками показались резко очерченные брови, а под ними глаза — большие и ясные. Ей бы не в белом халате за микроскопом сидеть, а бегать в спортивной форме по школьному двору. Спрыгнув с круглого табурета, девочка скользнула в проём между лабораторным столом и стеллажом и уставилась прямо на Минору. Пробирающий до глубины души взгляд поневоле вынудил его отвести глаза. Юмико хлопнула его по спине и представила их друг другу: — Уцуги-кун, это — заместитель руководителя Спецпода и наш стратег, Иса Рири-сан. Заместитель? Стратег? Иса... Рири? Опешив, Минору перевёл взгляд на её бейджик: на нём миленьким почерком значилось «Класс 4-2, Иса Рири». Четвёртый год есть не во всех японских учебных заведениях — только в начальных школах, техникумах и некоторых институтах, но последние два сложно брать в расчёт. — Ну а это тот самый Уцуги Минору-кун. Вы им особенно интересовались. — Этого можно было и не добавлять, Юкко-чан, — девочка по имени Рири усмехнулась, вынула ручку из правого кармана халата и протянула её Минору. Он рефлекторно пожал её: ладонь оказалась на удивление мягкая и миниатюрная. — Здравствуй, я Иса. — А... да, э-эм, ну, а я Уцуги Минору. Приятно познакомиться. — Угу. Можешь обращаться ко мне «заместитель Иса», «Рири-чан», «Профессор», как Юкко-чан, или как заблагорассудится. Можно ли мне, в свою очередь, называть тебя как захочется? Ошеломлённый Минору мог только кивнуть. — Отлично! — сверкнув невинной улыбкой, Профессор отпустила его ладонь и мило наклонила головку. — Хм, Уцуги... Уччи... Цугицуги... Нет, пусть лучше имя... Миномино... Мирумиру... Норуччи... — ...А? Неужели вот это вот всё — варианты? — содрогнулся он, и Юмико хлопнула его по плечу. — Смирись. Я ведь живу как-то с «Юкко-чан». А Профессор обожает размышлять на глупые темы. — Л-ладно... Тем временем расхаживающая перед столом Профессор хлопнула в ладоши и объявила: — Решено! С этого дня ты — «Миккун»!!! Совпадение, но прозвище крайне напоминало «Ми-кун», которым Минору звала его сводная сестра, Ёшимидзу Нориэ, и он уж было решил, что легко отделался... как Юмико прыснула со смеху. — Надо же, как мило! Придётся тоже тебя так звать! — Не надо, — твёрдо отказал он, на что Юмико так же серьёзно ответила «Шучу я» и скрылась в направлении довольно далекой кухни. Когда все друг другу представились, а чашки со сваренным Юмико кофе выстроились на лабораторном столе, четвероклассница-заместитель снова как ни в чём не бывало уставилась на Минору. — М-м-м, я уже видела фотографии, но при личной встрече всё равно не могу не удивиться. По тебе совершенно не скажешь, что ты смог единолично одолеть того «Байтера», — совсем по-взрослому сказала она, но Минору только ссутулился и замотал головой. — Ч-что вы, куда мне единолично. На битву с Байтером в Супер Арене подоспели и Юмико-сан, и Ди-Ди-сан... — Не скромничай. Мы не просто опоздали, но оказались ещё и совершенно бесполезны. ...Кстати, Профессор, где носит этого Ди-Ди? — Видимо, что-то унюхал. Ушёл на поиски с Оли-Ви, — ответила Рири, помешивая кофе, щедро сдобренный сахаром и молоком. Юмико повела бровями. — Значит, сегодня только вы? А Линденбергер-сан? — Отсутствует, как обычно. Что ещё за Оли-Ви и Линденбергер? И вообще, сколько в этом... «Специальном подразделении Департамента здоровья и безопасности при Министерстве здравоохранения, труда и благосостояния», интересно, Джет Аев всего? У Профессора тоже есть эта чёрная сфера? И если да, то какая у неё способность? У Минору даже голова пошла кругом. От переизбытка информации, которая словно бурлила между стен этой переделанной под базу пятиэтажки, а может, от всплывавших бесконечной чередой вопросов. Из-за жизни под неизменным девизом «пусть сегодня будет неотличимо от вчера» ему очень тяжело было нырнуть с головой в непривычную среду и больше всего хотелось как можно скорее узнать всё, что нужно, вернуться домой, в Сайтаму, и очистить сознание. Воззвав к его немым мольбам, Профессор перешла к делу: — А впрочем, неважно. Миккун, сколько тебе рассказали о Сёрд Аях? — Э... э-эм... — расправив спину, Минору ответил, глядя в чёрную поверхность лабораторного стола: — Что это сферы, около двух сантиметров в диаметре, появились из космоса, паразитируют на людях... Что есть две разновидности — красный «Руби Ай» и чёрный «Джет Ай», количество пока неизвестно. Отличаются тем, что заражённые Руби Аем жаждут убивать людей. И оба дают носителям загадочные способности. Как моя «Оболочка» или «Ускорение» Юмико-сан. — Угу. Что ж, суть ты в целом знаешь. Разве что стоит поправить, что даруемые Сёрд Аем способности уже немного не такие загадочные. — А? — Минору, почти поднеся к губам чашку, удивленно замер и переспросил: — Вы разгадали, как устроены способности?! — Нет... до разгадки мы ещё не докопались. Если о том, что они делают, у нас есть туманные догадки, то о том, как они это делают, — ни единой, — покачала профессор головой, наматывая кончик косички на палец. — Н-но даже это уже удивительно. Что они такое делают? Что в этих сферах за сила?.. — наклонился вперёд Минору, и Профессор, повернувшись к нему, подняла палец. — Если вкратце, они напрямую оперируют молекулами и атомами. Какой-то неизвестной нам силой... подобно телекинезу. — Оперируют... атомами? — Угу. И эффективный диапазон этого явления обратно пропорционален сложности задействованных атомов или молекул. Профессор махнула рукой, и одна из чашек Петри на столе заскользила к Минору. За плотно закрытой крышкой посверкивал серебристо-серым прекрасно знакомый ему обломок металла размером с однойеновую монетку. — А... э-это же... — Зуб Байтера, — невозмутимо ответила Профессор и, скрестив руки, продолжила: — Просто поразительный предмет. Внутри его гидроксиапатитовой структуры — основной ткани человеческих зубов — образовались трёхмерные наноскопические соты из железа и хрома, благодаря чему он достиг чудовищной твёрдости в 2500 по Виккерсу. — Минутку, Профессор. Сколько единиц по этой твёрдости Виккерса у обычных человеческих зубов? — поинтересовалась Юмико, и четвероклассница улыбнулась, одобряя вопрос. — В лучшем случае — 400. У карбида вольфрама и победита — 1700, у сапфира — 2300. Теперь понимаешь, насколько они у Байтера были тверды?.. К слову, современные технологии неспособны такое воспроизвести. Потому что точка плавления у хрома — приблизительно 1900 градусов, а у гидроксиапатита — 1670. Если попытаться покрыть зуб расплавленным хромом, он попросту сгорит. Судя по всему, отращивая зубы, Байтер управлял железом, хромом и гидроксиапатитом одновременно. И не только. Согласно донесениям, он трансформировал даже кости и мышцы вокруг челюстей? — А... д-да, так и было, — Минору воскресил в памяти внешность Руби Ая, с которым он сражался каких-то четыре дня назад. — У него ещё рот выступал, как у акулы... — Иначе говоря, он по своей воле управлял белками, жирами, кальциевыми соединениями и прочими сверхсложными молекулярными структурами человеческого тела. Сёрд Аи, способные так манипулировать человеческим телом, воздействовать на чужие тела неспособны в принципе. — А-а... вот почему вы сказали, что эффективный диапазон обратно пропорционален сложности того, к чему применяют, — отметил Минору, обращаясь к младшекласснице на «вы», как будто так и положено. Профессор Рири же кивнула, словно настоящий учитель. — Верно, быстро учишься. Проще говоря, если носителю Сёрд Ая приходится работать с высокополимерными соединениями из множества атомов, то радиус действия его способности мал, и напротив, чем проще молекулы цели, тем радиус шире. Условно говоря, «акселерация» Юкко-чан находится в той же категории «трансформации тела», что и способность Байтера. Слушавшая всё это Юмико недовольно поморщилась. — ...Эм, я, конечно, тоже оперирую всем своим телом... но ведь я совсем не изменяю его... — Ну, по-моему, если бы попробовала, смогла бы, — ухмыльнулась Профессор и продолжила: — В случае Юкко-чан, она использует ускорение от толчка как плацдарм для срабатывания способности и швыряет атомы тела в направлении движения. Поэтому правило остаётся в силе, и ни на что, кроме себя, силу она применить не может. — Швыряет... своим же телом? — повторил Минору и бросил взгляд на Юмико. Старшеклассница в чёрном блейзере невозмутимо потягивала кофе. В битве с Байтером ему не раз довелось увидеть, как девушка с кодовым именем «Акселератор» применяет невероятные рывки, граничащие с телепортацией. Но до сих пор Минору считал, что способность Юмико — именно манипуляция самим ускорением. И хоть ему и сказали, что на самом деле она запускает молекулы тела, сразу это представить не получалось. Нахмурившись, он старательно пытался вообразить это, пока Рири не сделала неожиданное заявление: — Кажется, у Миккуна возникли сложности с пониманием. Не устроишь нам небольшое представление, Юкко-чан? — Э-э? Прямо здесь? — скорчила та совсем уж странную мину, но Профессор неумолимо кивнула. — А как же. Увидит ещё раз и мигом всё поймёт. — Но Уцуги-кун уже несколько раз видел... — возразила Юмико, но всё же поднялась с табурета. Подчинившись жесту Профессора, поднялся и Минору. — Миккун, отойди чуть подальше... вон туда подойдёт. — Х-хорошо. Он послушно отошёл метров на пятнадцать от химического стола рядом с западной стеной и остановился у центра южной стороны обширной комнаты, рядом с телевизором. Снаружи такое расстояние покажется пустяком, но в помещении ощущалось огромным. — Итак, начали! Миккун, смотри внимательно! — воскликнула профессор. — Но прыгать же мне... — смиренно пробурчала Юмико, скидывая тапочки. Затем слегка топнула по паркету ногами в чёрных чулках, чтобы проверить, выдержит ли дерево. Наконец, вытянула руки назад — должно быть, чтобы уменьшить сопротивление воздуха — и, выступив правой ногой, шагнула вперёд. Однако ступня её пола так и не коснулась. Тело Юмико поднялось на несколько сантиметров и... Бух! — сотрясая воздух, будто выстреленное из невидимой рогатки, со страшной силой пронеслось перед его глазами. Но Минору не проследил взглядом за Юмико, приземлившейся на противоположной стороне зала. И не из-за того, что не сумел уследить за скоростью... Просто образ белой блузки, от сопротивления воздуха плотно прижавшейся к её груди, крепко отпечатался в его глазах и парализовал поток мыслей. Так, а куда делся блейзер? Вопрос прояснился буквально через две секунды. — Ч-что это вы вытворяете, Профессор?! — взвизгнула Юмико и, повторно задействовав способность, поспешила на западную сторону зала. Где её, озорно улыбаясь, ожидала Рири с чёрным блейзером в руке. Судя по всему, она ухватилась за воротник прямо перед рывком. А поскольку Юмико протянула обе руки за спину, блейзер сполз с неё безо всякого сопротивления и остался у Профессора. — Отдайте!

В версии с изображениями тут находится картинка. Приземлившись, Юмико стремглав выхватила блейзер, но от излишней спешки запуталась в левом рукаве. Минору, стараясь не смотреть на неё, вернулся к столу. Профессор же, спрятав руки в карманы белого халата, с улыбкой спросила: — Ну, Миккун, понял? — Э-э... м... И что она хотела мне показать? — на миг озадачился Минору, как вдруг его осенило. Если бы способность Юмико, как он до сих пор считал, оперировала самим ускорением, то она воздействовала бы на любой движущийся предмет. Однако блейзер не последовал за Юмико в рывок, хотя сдерживала его только хватка совсем ещё маленькой Профессора. А значит... — ...Способность Юмико-сан воздействует только на её тело, а одежда просто тянется следом... так, получается? — Совершенно верно! — Профессор щёлкнула пальцами и, помогая Юмико одеться, продолжила объяснять: — А к противоположностям трансформаторов вроде Юкко-чан или Байтера можно отнести Ди-Ди — сенсора дальнего действия. Минору вспомнилось лицо паренька с вечно слипающимися глазами. Он преследовал Байтера в паре с Юмико и обладал способностью чуять запах других Сёрд Аев. Крутое прозвище «Ди-Ди» ему придумала, скорее всего, Профессор. Минору даже стало любопытно, как на самом деле зовут ранее упоминавшихся «Оли-Ви» и «Линденбергер-сана». Голос Профессора выдернул Минору из задумчивости: — Ди-Ди совершенно неспособен управлять молекулами. Но взамен способен за километры ощущать молекулы, потревоженные другим Сёрд Аем. Так сказать... сила, пренебрёгшая и атакой, и защитой ради специализации на увеличении радиуса действия. — Ха-ха... звучит, как будто мы обсуждаем, в какой навык характеристики вложить... — не успел сказать Минору, как Юмико, закончив застёгивать пуговицы на блейзере — сверху донизу, понадёжнее — окинула его странным взглядом. — Вы с ним славно поладите. — Э... с-с Ди-Ди-саном? — Нет, с другим . Минору удивлённо наклонил голову, но Юмико, и не думая уточнять, повернулась к Рири: — Профессор, давайте-ка лучше перейдем к делу? Уже солнце садится. — Закат в Токио тринадцатого декабря две тысячи девятнадцатого года состоится в шестнадцать часов двадцать восемь минут сорок три секунды. Осталось всего пять минут, но можем и поторопиться, — отчеканила предположительно десятилетняя девочка, не посмотрев ни на календарь, ни на экран смартфона; затем пригласила Минору с Юмико вернуться на табуретки, после чего присела напротив и глотнула кофе с молоком. — Итак... со вступлением покончено, так что, Миккун, перейдём к твоей способности. — Д... да? Он невольно вытянулся по струнке в ожидании следующих слов. — Когда я в первый раз услышала от Юкко-чан о твоей... «Защитной оболочке», то предположила, что сила твоя создаёт прозрачный барьер, оперируя какими-то молекулами. И чтобы определить, какими именно, изучила зуб Байтера. Он яростно искусал оболочку, и я ожидала найти на нём остатки её составляющего материала. — А... х-хорошо... — кивнул Минору, вспоминая ужасы четырёхдневной давности. Способный превращать свою голову в человекоядную акулью, Байтер не счесть сколько раз пытался раскрошить его оболочку серебристыми зубами, разгрызавшими даже железо. Если она действительно состоит из прозрачной субстанции, несколько молекул должны были остаться на зубах. Однако Профессор взирала на чашку Петри с мрачной миной на лице. — Полный провал. Ничего, кроме бетонной пыли с последнего поля битвы на подземной парковке Сайтама Супер Арены, на зубе не обнаружено. Что электронным микроскопом, что газовой хроматографией. Не представляю, как оболочка могла совершенно не пострадать от укуса зубами, которые твёрже любого материала, если не считать алмаза. — А... — вырвалось у сидевшей по соседству Юмико. Прекратив недовольно морщить лоб, что она делала все время после инцидента с блейзером, девушка свела ладони домиком, сплетя пальцы. — Так, может быть, она правда алмазная? Алмаз — это ведь кристаллы углерода. А его достаточно в воздухе в виде углекислого газа... Может, оболочка появляется от моментальной его кристаллизации? — Хм. Интересная точка зрения, и было бы замечательно, но... — Профессор пожала плечами, улыбнувшись не по-детски горько. — Боюсь, хоть твёрдость у алмаза и выдающаяся, его прочность, или сопротивление излому, уже не внушает восхищения. Тонкая алмазная оболочка разлетелась бы на мелкие кусочки от удара обычным молотком, что уж говорить о силе прикуса Байтера. — Ну во-от, — с досадой протянула Юмико и хлебнула остывающий кофе. Профессор указала двумя пальцами на поникшего и не слишком-то довольного ответом Минору: — Поэтому я выдвинула следующую гипотезу: твоя Защитная оболочка не состоит из материи; она сама по себе — сила управления материей. — Сила... сама по себе? — Как бы объяснить... а, вот, посмотри. С этими словами Профессор взяла со стола чашку Петри с зубом Байтера внутри. Затем сняла крышку, вооружилась пинцетом и надавила на серебристый зуб сверху. Отчего двухсантиметровый комочек металла, на удивление, развалился на две ровных половинки, грани которых зеркально блестели. — Ничего себе... как это у вас получилось?.. — бормотал Минору, протягивая руку к чаше, которую Профессор выставила по центру стола. Но... — Не трожь! Края сечения очень острые, порежешься от одного касания. Вняв предупреждению, он поспешил отдёрнуть ладонь. — Х-хорошо... Профессор... в смысле, Иса-сан, вы что, просто взяли его и разрезали? — «Профессор» сгодится. А ответ — нет. Его разрезали заранее, и половинки держались вместе за счёт Вандерваальсовых сил. — Вандерваальсовых сил... Его маткласс на уроке физики эту тему уже проходил, пусть и поверхностно. — Вы про силы межмолекулярного взаимодействия? Но мне казалось, чтобы соединить, например, кусочки металла только ими, сечение должно быть идеально отполировано... Вы что, разрезали зуб Байтера чем-то вроде алмазного резака и зачем-то отполировали половинки? Зачем? — спросил Минору, и Профессор понимающе кивнула. — Прекрасный вопрос. Действительно, чтобы разрезать его обычными методами, пришлось бы использовать алмазный резак. Но мы разрезали его методом необычным. А конкретнее, способностью одного из членов Спецпода. Минору, изумленно вздохнув, снова покосился на половинки в чашке. Разрезать зуб Байтера словно масло — это не шутки. — А его способность... создавать твёрдое как алмаз и острое как бритва лезвие?.. — А этот вопрос уже не прекрасный, — Профессор самодовольно ухмыльнулась, вращая указательным пальцем, будто отматывала разговор назад. — Я же говорила, что твоя оболочка может быть не материей, а силой в чистом виде?.. Так вот: зуб разрезала такая же сила. Для удобства мы зовём её «расщеплением»... если совсем просто, ей можно в желаемой плоскости стирать межмолекулярные связи, благодаря которым твёрдые предметы остаются твёрдыми. Она отделяет молекулы друг от друга, поэтому одинаково идеально разрежет что брусок стали, что мягкий тофу. — Значит, расщепление... — ошеломлённо пробормотал Минору. Профессор опустила взгляд на чашку Петри и продолжила: — Так что, ты мало-помалу усвоил, что я хочу сказать? Как и «Расщепление», разрезавшее этот зуб, твоя «Защитная оболочка» не состоит из какой-то материи... — А-а, точно. Нематериальна, сила сама по себе... То есть, сила, которая не подпускает к моему телу предметы или даже молекулы? — Совершенно верно! — воскликнула она и бойко хлопнула в ладоши. — Это была моя вторая гипотеза. Что твоя сила из той же категории, что расщепление, только используется в другом ключе. Это бы объяснило, почему Байтер не соскоблил ни молекулы с оболочки Миккуна. Вот только... здесь-то и загвоздка. Не успел Минору подумать, что начал понемногу понимать, как Профессор внезапно сама себя опровергла. — Когда я прочитала отчёт о последней стадии битвы Миккуна и Байтера, то пришлось отбросить и вторую гипотезу... — А?! П-почему? — Потому что ты защитился даже от огромной температуры бензинового огня! — воскликнула она и прикусила блестящую губу жемчужными зубками. После чего вдруг подскочила, придвинула к себе настольную лампу и щёлкнула выключателем. Минору на ладонь полился оранжевый свет. На освещённом участке он ощутил слабое тепло. — Излучаемое тепло, порождаемое огнём, — не материя, а электромагнитные волны. То же касается и света от этой лампы. Допустим, что твоя оболочка блокирует электромагнитные волны, но в таком случае она бы не пропускала и волны видимого светового диапазона, а тебе бы под ней не было видно окружения, равно как и нам то, что творится под оболочкой. Если бы она поглощала свет, то была бы угольно-чёрной, а если бы отражала — то зеркальной. Так-то! Отчаянно стараясь понять тезисы, которые усложнялись с каждой секундой, Минору непроизвольно вспомнил битву с ужасным акулочеловеком. Из-за того, что тот остался без мозга, его Сёрд Ай вошёл в «Буйство», а Байтер преобразился в жуткое чудище и одним взмахом зубастой руки рассёк автомобиль как бумагу. И когда выпрыснувшийся из топливного бака бензин окатил их с ног до головы, Юмико подожгла Байтера парализатором, пока Минору в оболочке изо всех сил удерживал его на месте. Бензин вспыхнул мгновенно, и алое марево поглотило обоих. Страху он в тот раз натерпелся предостаточно, но жара точно не ощутил. А это значит... что Защитная оболочка не пропустила ни толики жара от пламени, бушевавшего вплотную. И всё же в глаза Минору бил слепящий свет. Это, как ни крути, нелогично. Ведь красный свет огня и есть электромагнитная волна-переносчик тепловой энергии. Профессор выключила настольную лампу и продолжила чеканить, сверкая большими глазами. — Конечно, у меня ещё осталось пространство для гипотез. К примеру, возможно, что оболочка пропускает только безвредные волны в амплитуде светового диапазона. И если это так, то твоя способность не ограничивается молекулярным планом и, выходит, способна оперировать даже с элементарными частицами... но без детального обследования ничего определённого не скажу. Минору робко поднял руку, обрывая взволнованно тараторящую Профессор, — ему пришел в голову один вопрос. — Эм, Профессор... сан. — Что такое, Миккун? И если зовёшь меня Профессором, «сан» прибавлять не обязательно. — А, хорошо... Профессор. Так вот... я, когда включаю оболочку, прекрасно всё вижу, но звуки совсем пропадают. Это значит, что в ней я отрезан от молекул воздуха, передающих вибрацию звуков, правильно? И от кислорода, и от азота. — Хм. Похоже что так. — Но... несколько дней назад я пробыл под оболочкой около часа и... насколько помню, мог дышать без передышки. Это ведь ненормально?.. — ... — на мгновение застыв, Профессор насупила брови и вымолвила: — ...Чего?

Следующие два часа Рири провела за кропотливейшим изучением Защитной оболочки. Роща за окном погрузилась в темноту, лишь около станции Хигаси-Синдзюку расцвели прекрасные праздничные лампы. Юмико лежала на диване неподалёку и увлечённо читала мангу. Нориэ он известил, что останется ночевать у друга. Учитывая, что ничего такого Минору не устраивал ни разу за все восемь лет её опеки, Нориэ страшно обрадовалась, но ему было совестно за приукрашенную правду. Юмико вызвалась на всякий случай взять трубку и подтвердить; не стоит и говорить, что Минору вежливо отказался. Коротая время за подобными размышлениями, он стоял на столе в окружении камер и всяких непонятных сенсоров, то включая, то выключая оболочку. Профессор же неустанно записывала измерения, без конца то постанывая, то впадая в задумчивость, и только когда стрелка часов перевалила за семь вечера, наконец объявила: — На сегодня хватит. Когда Минору спустился со стола и надел рубашку, к ним, сладко потягиваясь, подошла Юмико. — Закончили наконец-то? Тогда давайте за ужин, Профессор. У меня уже в животе урчит. Блейзера на той снова не было, да еще и одна пуговица на блузке оказалась расстёгнута. — Я бы не отказалась, но раз Ди-Ди ещё не вернулся, встать у плиты придётся кому-то из нас, — ответила Рири, бешено стуча по клавиатуре. — Мэх... да уж... — У Юмико от такого даже щека дёрнулась. — Не дай бог тот ужас повторится... — добавила она, подняв взгляд к потолку. ...Ужас? — нахмурился Минору, а тем временем Юмико, укоризненно зыркнув за окно, выкрикнула: — А-а-а-а, если б только можно было доставку заказать! — А мы... разве не можем?.. — невольно спросил Минору. Они ведь в Синдзюку, час только восьмой. Всякой пиццы, суши или китайской еды, казалось бы, хоть зазаказывайся. Однако Юмико бросила на него косой взгляд и покачала головой. — Не можем. Потому что сюда никто не может войти. — Э? Но как же, сюда ведь прямая дорожка ведёт, и ворота распахнуты... — Прямо у тех ворот Шеф Хими установил барьер. Если посторонний пройдёт дальше, то не увидит ни ворот, ни дома. Можно, конечно, выйти и принять заказ на Мэйдзи, но тогда лучше уж сразу где-нибудь там и поесть. — Барьер... Минору не сразу понял, что не ослышался. С шефом Хими он познакомился в Сайтамской больнице, четыре дня назад; то был человек боевой закалки, хоть понять это и нельзя было с первого взгляда. Он — действующий глава Спецпода, а его способность — менять воспоминания. Если суть Сёрд Ая в оперировании атомами и молекулами, то можно предположить, что сила Хими как-то связана с синапсами и нейронами. Но представить только — он, даже не будучи поблизости, способен удалить из сознания посторонних целую пятиэтажку... — ...Мне всё больше кажется, что для этих сил невозможного нет... — пробормотал Минору, поднимая голову, как вдруг обнаружил, что Юмико стоит вплотную и сверлит его взглядом. — Уа-а! — Отшатнулся он. — Ч-чего тебе?! — Эй, У-цу-ги-кун. — ...Чего? — Ты, случайно... готовить не умеешь? — Т-только что-нибудь простенькое... — брякнул он, не подумав, а когда спохватился, Юмико уже вцепилась ему в воротник. — Я у тебя прошу не французский комплексный обед; киотская аристократическая кухня и китайский праздничный пир мне тоже не нужны; покуда оно съедобное, сгодится всё, — с улыбкой отчеканила она, после чего развернула Минору и погнала в сторону кухни на противоположной стороне зала. Профессор, не отрываясь от монитора, помахала вдогонку и добавила: — Миккун, я не люблю хризантемы и грибы шиитаке. Не была бы ты маленькой девочкой, точно бы полную кастрюлю хризантем и грибов наварил. Пройдя с такими мыслями весь тридцатиметровый этаж, Минору добрался до кухонного полуострова, который оказался неожиданно незаурядным. Газовая плита с тремя конфорками, столешница из нержавейки — обе начищены до блеска; к крану крепился добротный фильтр, а полка полнилась кастрюлями и сковородками. — А мне... точно можно этим пользоваться?.. — спросил он, полуобернувшись, и Юмико уверенно кивнула. — Это Ди-Ди собрал для хобби, но покупалось всё со средств Спецпода, так что пусть только пикнет. — Эх... Затем Минору открыл здоровый немецкий холодильник от Miele: тот ломился от свежих продуктов. Что-нибудь подходящее к его скромному репертуару точно найдётся. Ещё раз глянув на Юмико и напомнив, что вкусного результата он не обещал, перво-наперво Минору наполнил кастрюлю водой и поставил её на плиту. Следом разморозил в микроволновке кальмара, моллюсков и очищенных креветок, поставил кипятиться кастрюльку поменьше, а над ней — пароварку с нарезанной спаржей и брокколи. Как управился — добавил в большую кастрюлю, вода в которой тоже успела закипеть, сухой лапши на троих и обильно посолил. Потом Минору полил сковороду оливковым маслом, покрошил туда зубчик чеснока и перец чили без семян и поставил её на медленный огонь. Когда чеснок подрумянился, он выложил на сковороду морепродукты с овощами и прибавил огня, а когда они равномерно прогрелись — подлил немного бульона из кастрюли с лапшой и ловко покрутил сковородой, перемешивая блюдо. Толстая сковорода весила почти два килограмма, но, быть может из-за укрепления мышц Сёрд Аем, тяжесть практически не ощущалась. Когда масло вспенилось, он обратился к Юмико, всё это время наблюдавшей за процессом: — Извини, не могла бы ты выловить лапшу вон теми щипцами? — А... угу. Подождав, пока та неряшливо вычерпала лапшу в дуршлаг, Минору выкрутил огонь на максимум и высыпал её на сковороду. Пш-ш-ш! — взвились клубы пара. Минору закрутил сковородой с новой силой, размешивая смесь из овощного сока и масла с лапшой и добавляя финальную щепотку соли для вкуса. — Принеси тарелки, пожалуйста. — С-сейчас. Размельчив перец в дробилке, он распределил содержимое сковороды по трём тарелкам, которые Юмико расставила у плиты. И, закончив посыпать блюда свежеизорванным сладким базиликом, наконец, с облегчением вздохнул. — ...Ну, с горем пополам, но готово, — объявил он и тотчас сорвал дружные аплодисменты двух пар рук. Невесть откуда взявшаяся Профессор стояла у границы кухни рядом с Юмико и хлопала в унисон. — ...Всего за пятнадцать минут, Профессор! — Да уж... удивительно. Когда шефствует Ди-Ди, ждать приходится минимум час... — Эм, нет-нет. — Смущённый Минору замотал головой. — Так вышло только потому, что я кое-что опустил... Жизнь вместе с работницей префектурного управления подразумевала от него помощь на кухне, но и шансов готовить самому выпадало предостаточно. Готовка как таковая его ни в коем случае не отвращала, и всё же, будучи старшеклассником, время он нашёл только на освоение рецептов «чтобы было сытно, быстро и более-менее съедобно». Вот и крайне сытное пеперонсино не было исключением: вкус — вопрос вторичный... Однако же, перебравшись каждая со своей тарелкой за обеденный стол в паре метров от кухни, Юмико и Профессор налетели на еду как голодные волки, точно соревновались, кто быстрее съест свою порцию. А Минору был рад, что угодил, и в то же время ненавидел себя за эту радость. Ведь радость тому, что его хвалят, несмотря что он не желал оставаться в памяти других, это крайняя форма лицемерия. Когда вернусь домой, обязательно забуду про это. Ради этого даже какое-то время пеперонсино делать не буду, — пессимистично решил он про себя и собрался было открыть рот, когда Юмико, только что управившаяся с ужином, проглотила остаток улунского чая и довольно промурлыкала: — Ха-а... да-авненько я такой вкуснотищи не ела... — Да уж... видимо, этого вкуса можно добиться только скоростью... — добавила Профессор, оторвавшись от тарелки, и Минору снова втянул голову в плечи. — П-простите. Сложных блюд совсем не знаю... — Нет, мы тебя хвалим, Уцуги-кун. Спагетти просто объедение. Что-то в них... ностальгическое, — сказала Юмико, необыкновенно ясно улыбнувшись, что только смутило Минору пуще прежнего. И где они обе вообще живут? Юмико ещё ладно — старшеклассница, но разве четвероклассницам не положено уже дома быть? Он собрался задать этот вопрос, но пока в спешке пытался проглотить кальмара, Юмико успела перевести тему в другое русло. — Кстати... Профессор, что-нибудь обнаружили? Насчёт Защитной оболочки Уцуги-куна. Рири, водя по воздуху насаженной на вилку брокколиной и мыча, принялась объяснять: — М-м-м-м-м... что ж, понятно стало только одно: с нашим оборудованием ничего не понятно. — Э-э-э?! Даже вы можете чего-то не понимать?.. — Конечно, могу, Юкко-чан. — Неловко улыбнувшись, Профессор хрумкнула брокколи за щекой и, жуя, продолжила: — Всё же моя способность не в том, чтобы давать ответы на все вопросы мироздания. Едва услышав это, Минору крепко впился взглядом в девочку, сидящую по ту сторону стола. — ...Так, Профессор, всё-таки вы тоже носитель Сёрд Ая? Что же у вас тогда за сила? Ответ на этот вопрос оказался прост, но неожиданен. — Думать. — Думать?.. Озадаченному Минору пояснила Юмико: — Её способность — «Размышление». Почти любой вопрос, ответ на который можно найти раздумьями, она может решить в мгновение ока. Даже если это, допустим, разложение на простые множители числа с сотней знаков после запятой. — Дурацкая сила. Любой компьютер с достаточным запасом времени может добиться того же... По-моему, с этой силой я, наоборот, совсем оглупела. В общем, ничего интересного. — Глотнув немного грейпфрутового сока, Профессор вернулась к теме. — Как бы то ни было, в результате измерений я снова пришла к выводу, что Защитная оболочка Миккуна не состоит из какой-либо материальной субстанции. Коэффициент преломления её поверхности совершенно нулевой. — Нулевое... преломление?.. — повторил Минору, неспособный сразу же это представить; вместо него возразила Юмико: — Но Профессор, это же абсурд! Уцуги-кун бегал под развёрнутой оболочкой. Если бы преломления не было вообще, он бы не оттолкнулся от земли, а навернулся бы на месте. — Так-то оно так... Но, судя по всему, оболочкой о землю он не опирается. — Э... тогда как он стоит? — Ни малейшего понятия. Пока не закончу анализировать данные, ничего добавить не могу, — пробормотала Профессор и набила щёчки оставшейся лапшой. Жевала она долго, будто не хотела расставаться со вкусом, а когда закончила, ярко улыбнулась Минору. — Спасибо за ужин, Миккун, было очень вкусно. — Н-не стоит, и на здоровье. — Нет, правда, вышло превосходно. Даже захотелось наречь тебя кодовым именем «Кулинар». Юмико прыснула. — Ди-Ди бы обзавидовался. Ему без кулинарии жизнь не мила. — Кодовое имя... как «Ускоритель» у Юмико-сан? — спросил он, покосившись влево: замкомандира Спецпода ответила кивком. — Так точно. Ты уже, наверное, знаешь, что мы даём клички распознанным Руби Аям? — Да. Как «Байтер». * — Именно. Аналогично и члены организации имеют свои кодовые имена. В конце концов, использовать реальные имена в разгар операции опасно. Вот Юкко-чан — «Акселератор», или же «Ускоритель». Тот, кто разрезал зуб Байтера — «Дивайдер», «Расщепитель». Ди-Ди, за то что он может учуять запах других Сёрд Аев, — «Сёрчер», «Ищейка». Я «Спекулятор», — стало быть, «Мыслитель». Поскольку ты теперь член Спецпода, придётся придумать что-нибудь и для тебя... «Дефендер»-«Защитник» — не сказать, что подходит... «Харденер» — «Уплотнитель» звучит как стройматериал... Хм-м-м-м... — погрузилась Профессор в раздумья, как... — ...А как вам «Изолятор» — «Затворник»? — негромко предложила Юмико.

В версии с изображениями тут находится картинка. Моргнув от удивления, Профессор слегка нахмурилась. — Юкко-чан, тебе не кажется, что твои насмешки немного неуместны? — Это не насмешка. Когда Руби Аям придёт конец, а Спецпод распустят, по просьбе Уцуги-куна шеф Хими сотрёт воспоминания о нём каждому живому человеку, без исключений... это условие, с которым он к нам вступил, — объяснила Юмико и продолжила с еле заметной улыбкой: — Так что и сегодняшние спагетти мы когда-нибудь забудем. Никто о них не вспомнит... как-то слишком печально это одиночество, не думаешь? Профессор об условии его вступления, судя по всему, не слышала. Широко раскрыв глаза, она какое-то время не сводила их с Минору. Наконец, Рири понимающе улыбнулась, на мгновение показавшись гораздо старше, а потом кивнула. — ...Понятно. Миккун, не возражаешь называться «Затворником»? — Нет, — тут же покачал он головой, — по-моему, звучит подходяще. Затворник... «Изолятор»? Мне нравится. — Что ж, тогда зарегистрирую его. И всё-таки... знала бы я, что забуду вкус этой лапши, распробовала бы подольше. Минору не нашёлся с ответом, а Юмико, немного помолчав, подытожила: — Когда-нибудь он обязательно сделает ещё.

↑ Mikio Endo - On base, https://goo.gl/pW6WWx

↑ Мне кажется, с этим примечанием я припозднился эдак на том, но всё же следует упомянуть, что японцам естественнее мерить комнату в матрацах — «татами».

↑ Memoryhouse - Sleep Patterns, https://goo.gl/9QV42P

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 3

Закрыв за собой входную дверь, Суга Аято сделал глубокий вдох. Сладкий . Густой кислород, коим полнился воздух, проник через лёгкие в кровеносные сосуды и растёкся по каждой клеточке его тела, избавляя от грязи внешнего мира. Обе комнаты и кухню арендуемой квартиры Суга заставил горшками со множеством растений самых разных размеров, но таких, которые бурно цветут на потеху людскому эгоизму и почти сразу увядают, не завёл вовсе. Сажал он лишь надёжные растения — те, что буйно обрастают обворожительной тёмно-зелёной листвой и активно участвуют в фотосинтезе. Суга снова вдохнул полной грудью и, наконец, разулся. Зайдя в полную зелени гостиную, он открыл подъёмное окно на южной стене. В квартире имелся и просторный балкон, но на нем от цветочных горшков и ступить было некуда. Чтобы извлечь максимум пользы от коротких часов зимнего солнца, Суга каждое утро выносил на балкон новую партию растений. Сколько ни болтали о том, что с каждым годом в Токио становится всё теплее, а по вечерам зелень приходилось заносить обратно в дом, чтобы не пострадала от холода. Перетаскивать десятки кадок каждое утро и вечер — тяжкий труд, но Суга не жаловался. Чего не сделаешь ради домашних питомцев; да и с тех пор, как та красная сфера поселилась у него в теле, Суга стал на порядок сильнее и выносливее. — Холодновато, да? Ничего, сейчас мы тебя быстренько согреем, — прошептал он стрелиции с длинными листьями, засучил рукава и взялся за дело — уже который вечер подряд. Когда пятый по счёту горшок оказался в гостиной у стены, неприятный электронный писк интеркома прервал работу. Нахмурившись, Суга бросил взгляд на настенный ЖК-монитор, но ничего не увидел на тёмном экране. Звонил не домофон, а дверной звонок. Должно быть, какой-нибудь продавец, просочился в подъезд вместе с жильцами, — решил он и вернулся было к цветам, но на этот раз незваный гость громко постучал в дверь, и послышался раздражённый голос: — Суга-сан, это Ошима из соседней квартиры! Можете не притворяться! Суга цокнул языком. Это была домохозяйка из квартиры слева, и он вполне понимал, по какому она делу. Он попробовал подождать ещё немного, но стук не прекращался. Тогда Суга со вздохом отложил работу и направился к двери. — Эй, я знаю, что вы здесь! Только что слышала, как вы шумите на балконе! — скрипучим голосом продолжала кричать посетительница. Суга резко дёрнул засов в попытке сбросить хотя бы часть раздражения, приоткрыл дверь — как можно уже, чтобы снаружи ничего не было видно, — вышел на лестничную клетку и встал перед госпожой Ошимой. Полная женщина средних лет в очках с цветными линзами, тряся обвисшими щеками, тут же принялась кричать на него с новой силой: — Суга-сан, сколько раз я просила не заставлять балкон растениями?! А сегодня, значит, выглядываю я за перегородку, а там такое! Форменные джунгли! К нам постоянно лезут какие-то противные червяки, и, сдаётся мне, с вашего балкона! Вы вообще в своём уме?! Заглянула за перегородку?.. Сдерживая подступившее к горлу возмущение, Суга парировал тем же аргументом, что и три дня назад: — По правилам для квартиросъёмщиков декоративные растения разрешено выносить на балкон. — Но не в таких же количествах!!! — вскипела госпожа Ошима. — Что люди думают, когда видят снаружи весь этот лес?! Это же позор для всего дома! Вы понесёте ответственность, если собственность упадёт в цене?! Правилами разрешено выносить растения, но там точно не написано, что можно на балконе червяков разводить!!! Из горла ком возмущения перекатился в грудь, затем — в правое плечо и, не останавливаясь, продолжил двигаться к ладони. Затаившееся под пальцами сжатого кулака Это нагрелось. Спалю, карга, — вспыхнула искрой мысль, но глубокий вдох помог Суге не потерять самообладание. — ...Но Ошима-сан, насколько мне видно снаружи, на вашем балконе тоже есть цветы, — снова попытался басом возразить он. На балконе Ошимы в самом деле стояли большие декоративные растения, пусть и не в таком количестве. Однако те из них, которые не отличались высокой устойчивостью к холоду, в том числе антуриум и дипсис желтоватый, от круглосуточного нахождения на свежем воздухе потеряли больше половины листьев и выглядели откровенно плачевно. Сам он всё вытерпит, но бедные растения... — ...К слову, хотел сказать вам, что в это время года антуриум не стоит оставлять снаружи. Пока не потеплеет, лучше держать его... — Вы подсматривали за моим балконом?! О-отвратительно!!! — вдруг взвизгнула госпожа Ошима. Её пухлые губы скривились, а щёки задрожали от гнева. — У нас молодая дочь! И вы посмели подглядывать?! Уму непостижимо! Полиция! Вызовите полицию!!! Секундочку. Это не я начал говорить о том, как наши балконы выглядят снаружи. И, если мне не изменяет память, ты сама недавно призналась, что без зазрения совести выглядывала за перегородку. На мгновение такое поведение его ошарашило, но через миг он затрясся от распирающего негодования, выросшего вдвойне. Как же хочется её сжечь. Окислять это низшее, невежественное и убогое существо с ног до головы, пока от неё не останется маленькое чёрное пятнышко. Хотя настолько можно и не утруждаться: слабой Горсти хватит, чтобы она упала в обморок от недостатка кислорода — учитывая, что её уродливо расширяющийся нос и рот втягивают воздух не хуже пылесоса. Но не сейчас. Пока что нельзя рисковать и пользоваться силой дома, на работе и в дороге. Сугу предупредили, что есть группа чёрных Сёрд Аев, которые охотятся на красных. Даже сам термин «Сёрд Ай» он узнал от «них». Если красный использует силу, чёрные охотники учуют это издалека и нападут без промедления. Однажды, когда Суга ещё ничего не знал о Сёрд Аях; когда был уверен, что сила избрала лишь его одного, на него один-единственный раз напали чёрные. В тот раз он кое-как сумел дать отпор одному из противников, заставив того вдохнуть лишенный кислорода воздух, но и сам едва не погиб от полученной раны. Разумеется, за ними оставался должок. Особенно к той девчонке, которая всадила большущий нож мне прямо в живот. Уж её-то я обязательно сожгу дотла. Ради этого я уединился в горах, ради этого оттачивал способность. Дождусь шанса, выверю план, осторожно растяну сети и устрою прекрасный феномен окисления. Поэтому сейчас не время поддаваться мелочному раздражению. До предела наполнив лёгкие холодным воздухом и представив, как кислород очищает поблекшую кровь, Суга спокойно заявил продолжавшей верещать Ошиме: — Хотите звать полицию — вперёд. Что касается сада на балконе, обсудим его на следующем собрании собственников. Спокойной ночи. С этими словами он, перестав уделять какое бы то ни было внимание тёткиным воплям, закрыл за собой дверь, запер её и вернулся в гостиную. Там он снова занялся монотонным перетаскиванием горшков, но тлеющий в груди уголёк гнева не спешил гаснуть. Но этого пока хватит. Гнев придаёт сил. Чтобы отомстить чёрным охотникам, нужно уместить в Горсть ещё больше кислорода. Пока его едва хватает на одного, этого совершенно недостаточно. Нужно призвать пламя Содома, такое огромное, чтобы горел сам воздух; чтобы испепелить всех одним махом, когда они, как мотыльки, слетятся на огонь. Закончив заносить горшки внутрь и затворив окно, Суга встал в центр позеленевшей гостиной и распростёр руки. Он всем телом впитывал кислород, который вовсю выделяли растения после целого дня на солнце. — О-о... о... о... — в экстазе проронил он. Пальцы его правой руки подергивались, алый глаз в середине ладони радостно пульсировал.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 4

Закончив ужинать, Профессор поспешила вернуться к лабораторному уголку, а Юмико вызвалась прибраться и унесла посуду на кухню. Оставленный же в одиночестве Минору задумчиво любовался ночным Синдзюку. В какой-то момент на кухне что-то угрожающе загрохотало, но он благоразумно притворился, что не услышал. Через несколько минут Юмико вернулась с парой кружек, над которыми поднимался пар. — Держи. — А... спасибо, — кивнул Минору и принял чашку, содержимое которой выглядело как кофе. Но когда он на всякий случай его понюхал, Юмико, севшая с другой стороны стола, наградила его колким взглядом. — Ну знаешь ли, кофе даже я могу приготовить. Растворимый, разумеется. — С этими словами она вытащила из кармана юбки несколько пакетиков с подсластителем и бросила их на стол. — Вот, бери, какой нравится. — Хорошо... Выбрав сахарный сироп, он задумался, можно ли просто взять и вылить его в чашку, но увидев, как Юмико без колебаний поступила так со своим, последовал её примеру. Пожалуй, хуже не будет. Когда они сделали по глотку, на удивление тихая Юмико пробормотала: — Прости за тот раз. — Э-э... за что? — За то, что выбрала кодовое имя за тебя. Если хочешь другое — скажи Профессору, какое именно... Но Минору только покачал головой. — Нет-нет, это подойдёт. Я не притворялся, когда сказал, что мне понравилось. Затворник, Изолятор... по-моему, прямо в яблочко. Юмико придумала его потому, что Минору сказал как-то раз, что хочет попасть в «мир, где никто его не знает». И тем не менее, под защитной оболочкой он оказывался именно что в идеальной недосягаемости; отделялся от мира так, что только лучи видимого света могли коснуться его. Как ещё это назвать, если не «изоляцией»? — К тому же звучит довольно круто. Меня полностью устраивает. Минору считал, что ничего особенного не сказал, но Юмико почему-то поджала губы. — ...Ай, ладно. Если тебя устраивает, то пускай, — сказала она, залпом выпила кофе и сердито фыркнула. Да что ей не так? Девушки всегда были для Минору созданиями невероятно загадочными, но и на их фоне Юмико выделялась: никогда не угадаешь, какое настроение будет у неё в следующую секунду. Будто катаешься на американских горках и заезжаешь в тёмный тоннель. Впрочем, наверное, не стоит удивляться перепадам настроения у девушки с прозвищем «Ускоритель». Юмико прервала его размышления внезапным вопросом: — Слушай, Уцуги-кун, мне вот интересно стало... — Д-да? — Предположим, есть девочка, которая влюбилась в тебя по уши. — Что?! — Минору даже отшатнулся, но Юмико с серьёзным видом помахала рукой. — Не я, это просто пример. Так вот, если бы такая была, ты бы всё равно стёр ей все воспоминания о себе? — Пожалуй, — без раздумий ответил он, и настал черёд Юмико дёрнуться назад. — Почему? Тебе было бы неприятно?.. — Не важно, приятно мне было бы или нет... эмоции не длятся вечно. — Упершись взглядом в столешницу, Минору продолжал: — Однажды что-нибудь случится, и эта девочка меня возненавидит. Может быть, настолько, что даже захочет меня убить. Всегда есть такая вероятность. Так что лучше мне вообще ни с кем не связываться. Повисло молчание. Минору продолжал буравить взглядом стол. По правде, он и об этом не хотел говорить. Когда он останется в одиночестве и вспомнит этот момент, то непременно пожалеет о каждом сказанном слове. Наконец, Юмико нарушила тишину, уверенно проговорив: — Хм, понятно. Проще говоря, ты не хочешь, чтобы тебя ненавидели. Хочешь, чтобы, наоборот, все любили? — ...Ты меня не так поняла. Я просто хочу, чтобы ко мне были равнодушны, только и всего, — не поднимая глаз, покачал головой Минору, но Юмико это не остановило. — Если кто-то тебя ненавидит, надо просто это игнорировать. Каждого живого человека кто-нибудь да ненавидит, и я не исключение. Минору медленно поднял глаза на Юмико. Копна прекрасных прямых синих волос. Белая кожа, даже без макияжа похожая на лепестки магнолии. Горящие ясной решимостью холодные глаза. Снова отведя взгляд от девушки, которую десятеро из десяти назвали бы красавицей, Минору прошептал: — Ты точно знаешь, что такое быть объектом ненависти, Юмико-сан? Уверена, что понимаешь, каково это? Её ответа Минору так и не услышал. Прежде чем слова слетели с персиковых губ, створки лифта с грохотом открылись. Выпрыгнул из него невысокий паренёк в приметной кепке. Едва появившись, носитель Джет Ая, кодового имени «Сёрчер» и прозвища «Ди-Ди» тут же крикнул на весь зал: — Н-народ! Он... он вернулся! Убийство в Икэбукуро — почерк Игнайтера!!! Бам! — Стакан Юмико глухо опустился на стол.

Они снова собрались. На этот раз рядом с лабораторным уголком, перед большим, примерно восьмидесятидюймовым, экраном, окружённым раскладными стульями; видимо, это было место для собраний. Встав перед севшими в ряд Минору, Ди-Ди и Юмико, Профессор ткнула в экран стилусом-указкой. 8K-дисплей загорелся, и всю его поверхность заняла собой одна-единственная фотография. Заголовок над ней гласил: «Подтверждённый носитель красного Сёрд Ая, порядковый номер 19: Игнайтер». Ракурс был не слишком удачный, снимали из-за спины, и по смазанной фотографии можно было понять, что это мужчина в костюме, но и только. Профессор тотчас повернулась к аудитории и, стараясь сделать личико построже, начала: — Боюсь, придётся признать, что Возжигатель... Игнайтер выжил. — Неудивительно, — буркнула Юмико. — Когда это Руби Аи умирали от проткнутого живота? В следующий раз мимо сердца не промахнусь, обещаю. Удивлённый грозным тоном, Минору взглянул на Юмико: он ещё не видел на её лице такого напряжения. И не только она отреагировала так — сидящий посередине Ди-Ди выглядел так же. Для Минору этот «Игнайтер» — второй после Байтера Руби Ай в его жизни. Но только он подумал: Судя по кодовому имени, его способность связана с огнём, но неужто он настолько опасен? — как Профессор сказала, будто видела его насквозь: «Но сперва введём Миккуна в курс дела», после чего повернулась к экрану и заработала стилусом. — Значит, «Миккун»... — шепнул Ди-Ди и сочувственно улыбнулся, когда Минору глянул налево. — Ну-у, это хотя бы понормальнее моего «Ди-Ди». Оли-Ви вон вообще меня «Ди-эн-Ди» зовёт * . Расплывшись в улыбке, Минору вполголоса спросил: — Так твоё прозвище тоже Профессор придумала? Почему именно такое? Юмико опередила Ди-Ди с ответом: — Имя это его, просто имя. Инициалы от «Даймон Денджиро». Даймон Денджиро... вот оно что. Ди-Ди нахмурился — его загадку раскрыли просто так — но Юмико и бровью не повела. — Так куда Оли-Ви пропал? — На всякий случай осматривает Икэбукуро. — Думаешь, есть шансы, что Игнайтер вернётся на место преступления? — Ну, кто знает этих пироманьяков... — А ну не шептаться, — Профессор повернулась обратно и сделала им замечание тоном строгой учительницы. Троица мигом вытянулась по струнке. На экране появилось ещё несколько фотографий. Сняты они были то ли камерами наблюдения, то ли ещё чем, но качество опять же оставляло желать лучшего, и разобрать на них можно было только, что дело происходит ночью на дороге, где что-то горит. — Как следует из кодового имени Игнайтера, этот Руби Ай манипулирует огнём. Миккун, в октябре этого года в новостях несколько раз появлялись заголовки вроде «Сигарета вспыхнула и сильно обожгла лицо курильщика», припоминаешь? — спросила Профессор, и Минору неуверенно кивнул. — Кажется, читал что-то такое в газетах... — Всё это — работа Игнайтера. Сперва мы предположили, что он нагревает цель — то есть усиливает вибрации её атомов, чем создаёт тепло. И поторопились присвоить ему кодовое имя... а потом оказалось, что предположили мы неверно. Он никакой не «Воспламенитель», скорее — «Катализатор горения». — Катализатор горения?.. Это чем же он тогда управляет?.. Профессор скривилась. — Кислородом. Игнайтер может оперировать молекулами кислорода в атмосфере, в частности — концентрировать их в одной точке. И за это небольшое недопонимание нам пришлось заплатить огромную цену. — Цену... — Об этом как-нибудь потом... после того как встретишься с «ней» сам. Ди-Ди, покажи нам фотографии с места преступления. «Ищейка» кивнул, достал из нагрудного кармана разгрузочного жилета смартфон и принялся копаться в нём. Полученные файлы Профессор перевела на большой экран. Минору онемел от одного беглого взгляда на первую же фотографию. Камера у смартфона Ди-Ди, похоже, была что надо: изображение, не в пример предыдущим, она дала крайне чёткое. Отснят уложенный плиткой тротуар, откуда-то сверху. В одном месте он казался белесым, будто выгорел на солнце, и посреди него чернело пятно. Пятно легко узнаваемой формы — человеческого силуэта. Нельзя было не понять, что это такое. На этом самом месте сожгли человека. — А сила растёт. — Угу, — Ди-Ди согласился с Юмико и, даже не вернувшись на место, принялся объяснять: — Сегодня в полчетвёртого на улице в офисном квартале, к западу от станции Икэбукуро, сам собой загорелся и погиб двадцатипятилетний офисный работник. Как раз тогда я почуял запах активации Руби Ая, и мы с Оли-Ви поспешили на место, но добрались, когда всё уже закончилось. — !.. — От слов «полчетвёртого» Минору содрогнулся. Примерно в это время они с Юмико проезжали по магистрали неподалёку от станции Икэбукуро. И, возможно... из окна такси было видно, как Руби Ай убивал человека. Догадавшись о причине его шока, Профессор произнесла: — Миккун, ты никак не мог этого заметить. Все Джет Аи, за исключением Ди-Ди с его особым нюхом, способны учуять противника в лучшем случае за сто метров в зависимости от его типа. — ...Угу... Минору кивнул, и Ди-Ди продолжил доклад: — Полиция опросила свидетелей, и по их словам, источником огня опять вышла сигарета, но в этот раз огонь не успокоился, пока жертва не превратилась в пепел. Потом, люди даже метров за двадцать чувствовали потоки ветра, дувшие на жертву. И девятерых госпитализировали подкосившимися от недостатка кислорода. — Что ж, ясно. Последнее — самый опасный элемент силы Игнайтера, — строгим тоном отметила Профессор и принялась что-то рисовать стилусом. Немного детским, округлым почерком она вывела поверх фотографии с пятном в форме человека: «Катализ горения = дефицит кислорода». — Свободно оперируя кислородом в воздухе, Игнайтер фактически атакует дважды: во-первых, концентрирует кислород у источника огня, тем самым радикально усиливая горение; и во-вторых, пусть ненадолго, но создаёт область разрежённого воздуха со сниженным парциальным давлением кислорода. — Затем Профессор обернулась и, по очереди окидывая взглядом учеников, продолжила: — Из двух этих граней его способности опаснее всего разрежённость. И вот почему: атака возгоранием пусть и эффектна, но для неё необходимо одно важное условие. Миккун, что это за условие? Застигнутый врасплох Минору, которому почудилось, что он снова в школе, приподнял руку и ответил: — С-сейчас... эм-м... для неё необходима искра? — Совершенно верно! Способность Игнайтера собирать кислород в одной точке бесполезна, если кислород нечем зажечь. Поэтому ему приходится, подобно газовой конфорке, которой нужен источник возгорания, использовать сигареты, горящие палочки благовоний, или, например, носить с собой зажигалку. Вам, владельцам Сёрд Аев, с вашей-то реакцией не составит большого труда увернуться от огненной атаки. Но разрежённость... это уже проблема посерьёзнее. Хотя бы потому, что сложно увернуться от невидимого. — С этими словами Профессор развела руки врозь, как на зарядке, глубоко вдохнула и длинно выдохнула. — В бою ваши тела из-за активных Сёрд Аев потребляют намного больше кислорода: дыхание учащается, вдохи становятся глубже. Поэтому если вам не посчастливится хоть раз набрать полные лёгкие обескислороженного воздуха, в худшем случае можете тут же потерять сознание. По её юному личику пробежала тень, будто она говорила о чём-то, что уже произошло однажды. Однако, тут же вернув себе прежнее выражение лица, Профессор запустила руку в карман халата. — Так вот. Это я вам приготовила на следующую битву с Игнайтером. — Она достала пятнадцатисантиметровый газовый баллончик. От его клапана тянулась прозрачная трубка, которая оканчивалась крохотным мундштуком. — Это немного доработанный баллончик сжатого воздуха, они в ходу у водолазов наших Морских сил самообороны. Один такой обеспечивает до пяти минут дыхания, а благодаря моей модификации его можно спрятать под одежду и протянуть трубку до шеи. Воздух внутри теперь на крайний случай обогащённый — с высокой концентрацией кислорода. Услышав эту новость, Ди-Ди хлопнул в ладоши. — Браво, Профессор! О дыхании теперь можно не париться. Кстати говоря, чего бы вместо этой мелюзги не вооружиться полноразмерным аквалангом? Мы такой вес даже не почувствуем. — Ну вот вам и задачка. Кто скажет, почему я подготовила вам «эту мелюзгу», а к ней присоединила тонкую прозрачную трубку? И тишина. Продолжалась она секунд пять, пока Минору робко не поднял руку снова. — О, пожалуйста, Миккун. — Э-эм... как бы... — склонив голову, негромко начал он. — Игнайтер же манипулирует кислородом. Так что... если он будет знать, что у нас баллоны с воздухом, то сможет использовать кислород внутри против нас... вроде... — Именно! — О-о! — Юмико и Ди-Ди зааплодировали. Профессор весело улыбнулась, прошлёпала к Минору и выудила что-то, на этот раз из левого кармана. Минору непроизвольно подставил ладони под протянутый кулачок, из которого выпала знакомая с детства карамелька со вкусом клубничного молока. — Держи приз за проницательность, — с улыбкой похвалила его Профессор и вернулась к экрану. Когда она снова повернуласьк слушателям лицом, в ней не осталось ничего, кроме учительской строгости. — Определенно в яблочко. В баллоне содержится сжатый воздух под давлением в двести пятьдесят атмосфер. Только подумайте, какое это окно возможностей для врага. Он может в момент сорвать клапан, в худшем случае — вообще взорвать баллон, а тогда даже вы царапинами не отделаетесь. Поэтому вам нужно спрятать баллончик под одеждой и незаметно дышать через прозрачную трубку, которую проведёте из-под воротника. Если он обнаружит баллончик, выбросьте его немедленно. А дальше... вперёд и с песней. — Вопросов нет, — с лёгким напряжением в голосе подытожила Юмико. — Если смогу хоть на секунду приблизиться вплотную, живым он не уйдёт. Минору кожей почувствовал, как в зале слегка похолодало. Разве методы Спецпода в отношении Руби Аев не подразумевают, что надо ловить их и извлекать Сёрд Ай хирургическим путём? А послушать её, так постоянно повторяет, что этого Игнайтера убьёт без разговоров... Догадавшись о причине его замешательства, Профессор с лёгким вздохом подытожила: — Тактические нюансы обсудим после возвращения Оли-Ви. Пока же мы установили, что Игнайтер вернулся в город... и что его сила значительно возросла; засим объявляю совещание закрытым. Юкко-чан, извини, можешь проводить Миккуна к «ней»? Синевласая Акселератор ничего не ответила — она сперва закусила губу, а потом и вовсе поникла. Впрочем вскоре она неторопливо кивнула и поднялась с места. — Хорошо... Уцуги-кун, пошли.

Выйдя из лифта вслед за Юмико, Минору осмотрелся. В отличие от пятого этажа, представлявшего собой один огромный зал, на четвёртом этаже штаба Спецпода всё было как в типовой пятиэтажке. Направо и налево тянулся скучный бетонный коридор, входные двери располагались попарно. Юмико прошла вперед, негромко стуча кедами по полу; Минору последовал за ней. Впрочем, остановились они уже у первой двери с востока. Ожидая открытия двери, он привычно прочёл дверную табличку: под номером квартиры — «404» — аккуратным почерком значилось: «Адзу, Икома». Адзу — фамилия Юмико. Выходит, она живёт здесь с этой Икомой? Юмико, не обращая внимания на вопрошающий взгляд Минору, провернула ключ. Из распахнувшейся двери потянуло приятным запахом, который точно давал понять, что здесь живет девушка. Такой же бывает, когда я захожу убираться в комнату Нориэ-сан. Когда глухая тишина стала совсем невыносимой, Минору негромко спросил: — Это твоя квартира?.. — Да, — коротко ответила хозяйка и, не оборачиваясь, прошла внутрь. Минору, пробормотав «Простите за вторжение», с неохотой последовал её примеру. В квартире тоже не обнаружилось никаких аномалий, присущих пятому этажу. За деревянной подставкой на пороге прихожая переходила в небольшой коридор, по сторонам которого расположились две обычных двери и одна раздвижная. В конце коридора виднелась стеклянная дверь — видимо, в гостиную. Квартира, стало быть, трёхкомнатная. Юмико разулась, прошла в коридор, обернулась и только тогда наконец удостоила Минору взглядом. — Если откроешь дальнюю правую дверь — вышвырну с балкона... Надень вон те тапочки. — С-спасибо. — За мной. После чего развернулась обратно, прошла к стеклянной двери в конце коридора и осторожно опустила дверную ручку. Дверь с щелчком отворилась. Из темноты за ней повеяло приятным, ещё более густым ароматом. Это был не химический запах, который, сгущаясь, становится противнее. А освежающий аромат настоящих цветов. Ещё оттуда веяло... еле заметным человеческим присутствием. Минору тихо вошёл внутрь: здесь было темно, но, как ни странно, не холодно — должно быть, кондиционер оставили включённым. Благодаря Сёрд Аю глаза быстро привыкли к темноте, и едва пробивающегося в окно света от уличного фонаря стало достаточно, чтобы рассмотреть комнату повнимательнее. В очень просторной кухне-гостиной не оказалось ни дивана, ни телевизора, ни вообще какой-либо привычной мебели. Вместо неё центр зала занимала большая кровать — похоже, медицинская, с поднимающейся спинкой. * Её окружали бесчисленные цветы: лилии, эрики, жасмины и многие другие, Минору неизвестные. Каждый их белоснежный лепесток переливался в тусклом свете. С приглашения Юмико он подошёл к кровати. На ней спала девушка приблизительно их возраста. Рыжеватые, по-мальчишески короткие волосы. Но тонкость черт не позволяла спутать её с мальчиком. Кожа казалась такой же бледной, как цветы у постели, и оттого девушка выглядела хрупкой, будто готовой вот-вот рассыпаться. Длинные ресницы были совершенно неподвижны, а из приоткрытых губ слышалось тихое дыхание. Лишь через несколько секунд Минору понял, что она не просто спит. Из-под одеяла тянулись прозрачная трубка и чёрный шнур, а среди букетов спрятался медицинский аппарат. Экран устройства показывал почти стабильный пульс и температуру. Девушка не спит... она в коме. Медленно вдохнув ароматный воздух, Минору спросил: — Так это... Икома-сан, да? — Да. Икома Санаэ... до прошлого месяца мой партнёр. Кодовое имя — Шутер. Минору немного удивился. Имя совсем не сочеталось с её хрупкой внешностью. Юмико же, не отрывая взгляд от девушки, задумчиво начала: — Она лучница. Её сила позволяла гарантированно поразить стрелой любую цель в пределах видимости... даже за десять километров. Мы с Санаэ были идеальной командой — атака и поддержка. Всего за месяц, начиная с основания Спецпода, мы поймали семерых Руби Аев. Никто не мог избежать моей шоковой дубинки и её транквилизаторных стрел. Пока не появился этот Игнайтер... — закончив совсем подавленно, Юмико села на край кровати. Потом протянула руку к девушке... к Санаэ. Поглаживая короткие волосы, она еле слышно продолжила. — Заверив себя, что сила Игнайтера — нагревать, мы решили, что в машине с жаростойким керамическим покрытием следовать за ним будет безопасно, и так и поступили. Санаэ собиралась выстрелить транквилизатором изнутри. Но его способностью оказалось собирать кислород в одной точке, и худшее, что можно было придумать против — это закупориться в машине... — Вспоминая, что было потом, Юмико глубоко вздохнула. — ...Игнайтер вытянул весь кислород без остатка, и все мы — Ди-Ди за рулём, я на переднем сидении и Санаэ на заднем — набрались разрежённого воздуха. Я чудом открыла дверь, схватила Ди-Ди и выскочила наружу ускорением. Потом почувствовала, что теряю сознание... собрала силы на последний рывок, воткнула в Игнайтера нож и тут же отрубилась. Когда очнулась, от Игнайтера остались только следы крови. Мы с Ди-Ди обошлись несколькими минутами обморока, но Санаэ осталась в машине... и получила необратимые повреждения мозга. Минору вдруг осознал, что слушал, затаив дыхание. Он попробовал представить, каково это — ни с того ни с сего вместо воздуха вдохнуть обескислороженный газ, что при этом чувствуешь... Но ничего не вышло. Тем временем Юмико нагнулась над спящей девушкой и нежно взяла её лицо в ладони. — На самом деле Санаэ уже и дышать не должна. Её мозжечок, мозговой ствол и всё, что между, больше никогда не заработают. А кажется, что она просто спит... знаешь, почему? — ...Нет. — Сёрд Ай. Паразитирующий в правом плече глаз захватил контроль над нервной системой и заставляет её дышать. Ты видел такое четыре дня назад, Уцуги-кун. Когда Байтер продолжил свирепствовать, даже оставшись без головы. — ...Так она... в «Буйстве»?.. — хрипло спросил Минору, и Юмико коротко кивнула. — Верно. Санаэ сейчас в спокойном Буйстве. Глаз не даёт ей умереть, хотя её личности уже не стало. Как жестоко... И шеф Хими, и профессор Иса сказали, что её нужно прооперировать. Изъять из тела Сёрд Ай и дать Санаэ достойно встретить свой конец, а потом вернуть тело семье. Но... но я... — Юмико ненадолго умолкла, а затем в усыпанной цветами комнате раздались слова, полные неизбывной скорби. — Я не хочу забывать. Не хочу оставлять Санаэ в прошлом. Хочу оставить новые воспоминания о ней... даже если это, как сейчас, всего лишь монологи. Минору вдруг понял, что её слова — полная противоположность его желанию. Так вот почему? Поэтому она при каждой возможности критикует его мечту о забвении? Впрочем, он не мог облечь в слова ни свою догадку, ни что-либо ещё. Был слишком потрясён невероятно жестокой реальностью войны Джет Аев с Руби Аями. И тем, как милая юная девушка лишилась жизни из-за единственного неудачного решения. — Почему?.. — наконец невольно сорвалось с его губ. — Почему, Юмико-сан, ты или Санаэ-сан не захотели вырезать из себя Сёрд Аи и забыть об этом всём? — Если бы знали, на что идём — наверное, так бы и поступили, — ответила она спокойно, но в её опущенных глазах тускло мерцал ледяной огонь. — Но теперь я не могу всё бросить. Я не уйду — ради Санаэ. Пока не избавлюсь от Игнайтера... и от всех Руби Аев. «Избавиться». Иными словами, изъять Сёрд Ай либо убить носителя. Юмико была полна решимости. Но Минору чувствовал, что всё это как-то неправильно. Бесспорно, носители красных Сёрд Аев опасны. Внешне обычные люди, а в душе они жаждут убивать людей, да к тому же обладают уникальными способностями. Чуять их могут только такие же владельцы Сёрд Аев, поэтому ясное дело, что противоборствующая организация наподобие Спецпода просто необходима. Но неужели Юмико и Санаэ, которые до получения Джет Ая были обычными девчонками, обязательно было отправляться в бой? Есть же море других вариантов. Например, они могли бы содействовать только в поиске и преследовании Руби Аев, а задержание оставить полиции или военным. Ведь Руби Аи — не неуязвимые сверхлюди, тем более что на них действует транквилизатор; так ради чего Юмико и остальные рискуют жизнями? Но и этот вопрос Минору так и не озвучил. Положение спящей непробудным сном Санаэ говорило сама за себя: точка невозврата давно уже пройдена. Тяжёлую тишину нарушил теперь уже спокойный голос Юмико. — ...Игнайтер зализал раны и вернулся, и тебе тоже придётся принять участие в битве с ним. Сражаться лицом к лицу тебе, скорее всего, не понадобится, но на всякий случай будь готов. С этого момента больше никаких непродуманных спонтанных стычек, как тогда с Байтером... Активный поиск, обезвреживание и нейтрализация Руби Аев — вот на чём строится наша охота. Не забывай, ты теперь её участник. — Проведя импровизированный инструктаж, Юмико встала с кровати и указала на выход. — Для тебя подготовили четыреста третью, соседнюю... Впрочем, кроме кровати там ничего и нет. Проследовав за Юмико, которая направилась к двери первой, Минору наконец произнёс вопрос, которым задался ещё у входа: — Эм, Юмико-сан, ты здесь постоянно живёшь? — Да. И отсюда же хожу в школу. Правда, только когда есть настроение. — ...И как ты объяснила всё родителям? — Сказала, что переезжаю в школьное общежитие. Они поверили, но только из-за репутации шефа, его харизмы и способности. То есть её семье изменили воспоминания. Неужели нельзя было обойтись без этого? — удивился он, подавленный пониманием того, в насколько тяжком положении они оказались, если Юмико пришлось пойти на такие крайние меры. Когда Минору уже готов был шагнуть за пределы усыпанной белыми цветами залы, ему почудилось, что кто-то окликнул его. Он обернулся — но, конечно же, девушка спала, и ничто не нарушало безмолвия.

↑ Отсылка к известной настолке Dungeons & Dragons.

↑ Watch Dogs OST - Remembering Lena, https://goo.gl/cYD6A3

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 5

Мобильный телефон зазвонил, когда Суга Аято как раз готовился ко сну. Для рабочих звонков он пользовался другим телефоном, а на этом новеньком смартфоне стоял купленный всего месяц назад номер, которым Суга поделился с единственным человеком Одной из «них». Протянув руку к телефону, Суга глубоко вздохнул, насыщая мозг кислородом. Когда связываешься с «ними» — даже по телефону — никакая бдительность не будет лишней. Как только разум очистился от мирской суеты, он нажал на кнопку. — Добрый вечер, мистер Игнайтер, — шелком прошелестел из трубки женский голос. Как и прежде, определить по нему возраст собеседницы Суга не мог. — ...Кажется, я уже просил не называть меня так. Ошибочной кличкой «Игнайтер» Сугу наградили враги... чёрные охотники. Однако женщина лишь негромко рассмеялась на его протест и ответила: — Ох, имя — не более чем условность. К тому же нет никакого смысла иметь несколько, м? Даже я смирилась с псевдонимом, который выбрало мне начальство. — Это уже ваш выбор, мисс Ликвидайзер... Так по какому делу вы звоните в такой поздний час? — Обычная вежливость. С возвращением, мистер Игнайтер. Тренировки в горной глуши возымели эффект, полагаю? Превосходное сегодня вышло шоу. — Хм... Говоришь, как будто видела лично, — едва не сказал совершенно ненужную фразу Суга, но вовремя сдержался. Всё равно эта женщина как ни в чём не бывало ответит: «Так и есть». Впрочем, холодный приём Суги её не рассердил, и из трубки вновь полился приятный голос: — Способность у тебя и правда изумительная. С настолько богатым потенциалом ты более чем вправе стать членом организации, мистер. Так что думаешь? Пока не решился? — Увы, нет, — сдерживая раздражение, ответил он. — Мы с вами, безусловно, схожи... но не в коем случае не взглядами. Ведь все вы забываете, что к подаренной силе прилагался ещё и долг. Собираетесь в какой-то пещере и только и думаете о том, как свои шкуры спасти. — О, так, по-вашему, мы, Руби Аи, должны пойти бездумно выкашивать людей, чтобы в конце концов нас перебили Джеты? Как того симпатичного и глупого беднягу-гурмана, Байтера? — ...Так он умер? — Четыре дня назад. Суга почтил павшего товарища молчанием, хотя никогда не говорил и не встречался с ним. Байтер не знал о нём, да и вообще о других Руби Аях, совсем ничего, но, тем не менее, определенно разделял его взгляды. Наконец Суга поднял веки и объявил слегка повысившимся тоном: — Мне не нравится твоё отношение. Байтер по крайней мере пожертвовал собой ради нашего долга. И уж не потому ли он умер, что вы там сочли его недостойным даже звонка? — Недостойной мы сочли его неотёсанную силу. С губ женщины по ту сторону провода соскользнул короткий смешок.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Но ты, мистер Игнайтер, другой. Твоя сила прекрасна. Наши двери всегда открыты для тебя. Если решишься, звони в любое время. — ...Пф, — фыркнул мужчина и потянулся к кнопке отключения, однако в последний момент до него донеслась удручающая новость: — Будь осторожен. Чёрные уже зашевелились. На этот раз намерены поймать... нет, убить тебя наверняка. И звонок закончился. Суга некоторое время хмуро смотрел на смартфон, затем вернул его на зарядную подставку и пробормотал: — ...Это я намерен их затравить, мисс Ликвидайзер.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 6

Так толком и не выспавшись на непривычной кровати в незнакомой комнате, Минору собрался домой и в шесть часов утра покинул штаб-квартиру Спецпода. Ди-Ди, с которым они накануне едва обменялись парой слов, вышел проводить его по утреннему морозцу до выхода с окруженной рощей поляны. — Уж извини, что я один. Остальные у нас «совы», в такую рань их в принципе не поднять. — Ничего... — Минору слегка улыбнулся, вспоминая, какая приветственная (безалкогольная) вечеринка закатилась вчера на пятом этаже, и конец которой канул куда-то в глубокую ночь. А после, немного поколебавшись, задал Ди-Ди не отпускавший со вчера вопрос: — А в Спецподе все в этой пятиэтажке живут? — Угу, все. Восемь квартир на третьем и четвёртом этажах полностью в нашем распоряжении. — Восемь... — повторил он, перечисляя в уме имена команды. Юмико и Санаэ в 404-й на четвёртом. Он теперь мог пользоваться 403-й по соседству. Остаются Профессор, Ди-Ди, «Оли-Ви», который вчера так и не явился, да загадочный «Линденбергер-сан». Шеф Хими вряд ли живёт тут, остаётся ещё две. Догадавшись, о чём думает Минору, Ди-Ди кивнул. — Да, есть ещё наши, которых тебе не представили. С одним так... не уверен, получится ли вообще... — А? Это как?.. — Такая у неё способность. Я тут два месяца, а даже лица ещё не видел. Короч, может и встретишь, если повезёт. — Д-да уж... — Объяснение вышло довольно мутным, но времени на долгий разговор не было, так что Минору отложил эту тему в долгий ящик и задал самый интригующий вопрос: — А, это... как все здесь, ну, объясняются перед родителями? — А-а, ну с этим... — Даймон Денджиро опустил козырёк фирменной кепки пониже. — Кэйз бай кэйз... но в основном шеф слегка шаманит с их памятью. У всех так?! Ди-Ди помахал рукой, спеша развеять удивление Минору. — Не подумай, мы не заставляем их забыть о нашем существовании. У Юмико-чан и Оли-Ви предки считают, что они в интернате, мои — что я во Франции на кулинарных курсах. Никто из наших не собирается возвращаться, пока всё не устаканится... И, если честно, я не собирался торопить коней... но, Уцуги-кун, как по мне, тебе стоит сделать так же. Минору вполне понимал, зачем Ди-Ди предложил ему такое. Это опасно. Если Руби Аи раскроют его личность, то весьма вероятно, что под ударом окажутся беззащитные родственники. Однажды Нориэ уже попалась в лапы Байтера и стала заложницей. И хоть в итоге она осталась невредима, если бы всё прошло чуть менее удачно, она могла получить серьёзное ранение или даже — и думать страшно — погибнуть. Поэтому, при здравом размышлении, приняв предложение Ди-Ди, Минору стал бы чувствовать себя гораздо спокойнее. Но. Это значит, что с дорогой ему мирной повседневностью будет покончено. Что придётся распрощаться с привычным круговоротом «школа-дом» и редкими визитами в библиотеку и окунуться в огромную реку новых воспоминаний. Минору очень сомневался, что сможет вынести это. Каждая крупица новых воспоминаний старается просочиться внутрь его головы и взбаламутить память о том дне. И как только наберётся критическая масса, она хлынет на него в мельчайших подробностях. Ужасная память о том, как лишили жизней любящих родителей и дорогую сестру Вакабу. Минору уже чувствовал, как воздух отказывается проходить в горло. Руки его окоченели и онемели, а чувство равновесия нарушилось. Картина в глазах накренилась и бешено задрожала, а вокруг начал мерещиться запах пыли... И тёмный узкий погреб. Бум. Бум. Бум. Тяжёлые шаги становились всё ближе. Дуц. Дуц. Дуц. Сердце билось сигнальным колоколом. Или, может, это был чёрный глаз-паразит, отъедающийся на тяготах людских сердец?.. — ...ги-кун. Уцуги-кун. Минору очнулся от того, что его слегка потрясли за плечо, и поднял глаза. Ди-Ди стоял перед ним в лёгкой оторопи. — С тобой всё нормально? — А... д, да, ничего такого, — растерянно помотал головой Минору и отступил на шаг, потом убедился, что подаренный Профессором небольшой газовый баллончик не пропал из портфеля, и протараторил на прощание: — Ну, я, пожалуй, пойду. Если что, звоните или пишите на почту, я всё брошу и примчусь как можно скорее... Что до переезда — я подумаю. — Угу, тогда давай. И слуш, не забывай почаще проверять запах Руби Аев. В конце концов, даже я не могу отсюда учуять, чё в Сайтаме творится, — с искренним беспокойством предупредил Ди-Ди, и Минору уверенно кивнул. — Да, постараюсь. Передавай всем всего хорошего... Что ж, до встречи. Помахав Ди-Ди в ответ, Минору натянул шарф до глаз и зашагал по тропинке меж разномастных деревьев. Когда он миновал ржавые ворота и оказался на небольшой односторонней улице, пробегавший мимо среднеклассник в спортивном костюме озадаченно уставился на Минору. Если барьер шефа Хими и впрямь не позволяет посторонним понять, что в этом месте находится тропа к базе Спецпода, то школьнику, наверное, показалось, что Минору внезапно появился из рощи. Затем Минору, полагаясь на карту на смартфоне, прошёлся до станции метро Ниси-Васэда, доехал по линии Фукутосин до Икэбукуро, а там пересел на скоростной поезд линии Сайкё. Немного подремав в почти пустом субботним утром поезде, он сошёл на ближайшей к дому станции Ёнохоммати. Оставшиеся до дома два километра Минору пробежал неторопливой рысцой, сняв шарф и пальто. Это всего лишь пятая часть от утренней нормы, но он убедил себя, что сегодня можно, и вдобавок провёл перед домом восстановительную заминку * . За растягиванием ног Минору глянул на часы: он вышел из штаба Спецпода ровно час назад. Если учесть, что на станции Икэбукуро пришлось немного подождать скоростного поезда, вышло удивительно быстро, но приехать на призыв «Руби Ай показался!» оперативно всё равно будет сложновато. Раз уж я собрался на полном серьёзе работать на Спецпод, то надо бы и серьёзно задуматься о переезде, эх... — нерешительно отметил про себя Минору, закончил заминку и подобрал пальто с сумкой. В такой час Нориэ ещё должна спать, так что зайти надо как можно тише. Но перед тем, как открыть новенькую дверь, Минору втянул носом холодный воздух и сосредоточился на запахе. Присущая Руби Аям острая животная вонь не чувствовалась. Однако это совсем не значит, что их нет рядом — ведь запах можно почуять, только если их способность активна. Покуда Минору живёт в этом доме, здесь никогда не будет однозначно безопасно. И я это понимаю, но... Сдержав вздох, Минору медленно провернул ключ и вошёл в дом. Только он прошёл за порог, как по коридору раздалось приближающееся шлёпанье тапочек... и не успел он этому удивиться, как уже в следующую секунду попал в костедробительные объятья. — С возвращением, Ми-кун! — Уа, пого-о, Н-Норие-сан!

В версии с изображениями тут находится картинка. Растерянный Минору попытался выскользнуть из капкана, но сводная сестра не спешила ослаблять хватку. — Я... д-дома... А чего это вы? — А того-о. — На лице Нориэ — матёрой карьеристки, что в свои тридцать один уже добилась статуса заместителя префектурального инспектора — появилось выражение уныния, которое нельзя было спутать ни с каким другим. — Видишь ли, этот дом слишком уж велик для меня одной. — Вижу ли... Не я ли постоянно говорю, чтобы вы не ждали, пока я поступлю в университет, а поскорее нашли себе мужа? — Опять ты за своё... — Минору наконец-то вырвался из объятий, а Нориэ посмотрела на него, надула щёки и ни с того ни с сего заявила вопиющее: — Раз уж на то пошло, вот возьму, подожду два года и выйду за тебя! Бац! — врезался его правый мизинец в дощечку для обуви, и Минору, корчась от боли, торопливо замотал головой. — Ч-ч-что вы такое говорите?! Два года? Я пока ещё старшеклассник... и вообще, может, мы и родственники в пятом поколении, но закон запрещает жениться на тех, кто тебя усыновил, вот! — Э... Правда? — Правда! На самом деле усыновлённому ничто не мешало жениться на детях усыновителя, но об этом Минору ей рассказывать не собирался. А пока Нориэ не вздумалось заявить, что она может просто отменить усыновление, он поспешил схватить её за плечи и развернуть в направлении гостиной. — Кстати, с кухни какой-то странный запах идёт. — Эм... А-а! Только не рыба!!! Да уж, хоть бы ей попался внимательный муж, — отметил вдогонку Минору и проследовал за сестрой. ↑ Отличается от разминки тем, что проводится после упражнений.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 7

Буль. Буль, буль. Эти неприятные звуки исходили из его горла и лёгких. Звуки, означавшие, что драгоценный воздух вытесняется водой. До чего же капризная штука. Если проходит по пищеводу в желудок, то поддерживает жизнедеятельность и зовётся «живительной влагой», но стоит только попасть по трахее в лёгкие, как тут же превращается в смертельный яд. Ох, как же всё-таки больно. Если бы знал заранее, попробовал бы что-нибудь другое. Угольный брикет или сероводород, вариантов много. Но чтобы узнать наверняка, этот — единственно верный. Запертая машина, что шла ко дну глубокого водоёма, оказалась настоящей смертельной ловушкой. Никому не выбраться из неё. Если уж на то пошло, двое его попутчиков перестали шевелиться несколько секунд назад. И, сдаётся мне, скоро я отправлюсь вслед за ними. Так всё и закончится. Я буду свободен. И всё-таки... Почему левая рука отчаянно старается снять ремень безопасности? Почему правая рука пытается разбить окно любимыми часами Монблан? Почему, освободившись, тело выскальзывает через разбитое окно?.. Я умру. Так я решил, когда вжимал газ в пол. Когда отмахнулся от мольбы с пассажирского сидения и крика с заднего и отправился в тёмную пучину. И всё-таки руки гребут что есть мочи. Ноги — отчаянно колотят по воде. Я уже вижу серую плёнку поверхности. И уже скоро вернусь. В мир, полный жизни и сладкого воздуха. Воздух. Кислород. Хочу дышать. Но вот руки и ноги замерли, и он опять пошёл ко дну. Нет. Хочу жить. Хочу жить. Хочу жить, хочу жить, хочу жить! Пусть даже так я стану трусливым предателем... пусть даже буду сожалеть об этом до конца дней. Из последних сил он оттолкнулся от воды. Протянутая ввысь правая рука пронзила водную гладь. Бесчисленные молекулы кислорода нежно окутали ладонь. Хочу дышать. Хочу дышать. Хочу дышать, хочу дышать, хочу дышать! Но как он ни старался, лицо не поднималось из воды. Как вдруг... Он увидел сквозь рябь странный красный свет. Который исходил из правого кулака. Горячо. Больно.

— ...А, А-А-А-А-А-А-А!!! — с криком подпрыгнул Суга Аято. — Гха-а, га-а, га-а. — Горло жадно заглатывало воздух. Сгребая кислород ко рту обеими руками, Суга не вдыхал, а, скорее, ел его. Через несколько секунд он наконец пришёл в себя и осознал, что находится не под водой, а в своей постели. Снова этот сон. Вытерев холодный пот со лба рукавом пижамы, Суга протяжно вздохнул. Уже три месяца прошло, а этот сон появляется с завидной регулярностью. Раз в три дня обязательно снился. Кошмар, который даже смотреть противно... но он точно является необходимой частью процесса. Этот сон снится ему, чтобы он никогда не забывал о долге. Чтобы каждый день возжигал в себе пламя презрения и ненависти к подонкам, которые не понимают бесценности кислорода. Поэтому да, это необходимая боль. И смерть тех двоих тоже была необходимой жертвой. Убедившись, что дыхание пришло в норму, Суга поднялся, аккуратно сложил постель, свернул матрац и убрал всё в шкаф. Потом сполоснул лицо, почистил зубы и занялся переносом растений из гостиной на балкон. За работой он мельком глянул на большую карту, наклеенную на стену. В понедельник хочу сжечь хотя бы одного подонка, а лучше двух. Нарисую на погрязшем в выхлопах городе прекрасный символ предостережения. — Кислоро-од, кислород... — замурлыкал Суга себе под нос и, легко забыв о кошмаре, с новыми силами продолжил таскать кадки с зеленью.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 8

Суббота и воскресенье прошли спокойно. Запах Руби Аев так и не появился, и даже Юмико не звонила. Минору выходил из дома только на утренние пробежки и убивал время, помогая Нориэ по дому, смотря с ней фильмы и, конечно же, занимаясь учебой. Понедельник шестнадцатого декабря выдался серый и пасмурный. Закончились утренние уроки. Минору, как обычно в одиночестве, направился в школьную столовую. Из коридора виднелось мрачное, набрякшее снегом небо. Ученики, несмотря на это, ходили радостные: контрольные уже позади, до Рождества и зимних каникул осталась всего неделя, так что школу окутала характерная для этой поры атмосфера предвкушения. С визита Минору в странную пятиэтажку и его присоединения к команде Джет Аев прошло три дня. Впрочем, после возвращения к привычной рутине все события того дня быстро начали казаться сном. Так, я ещё подарок Нориэ-сан не купил. Только вот это она даёт мне карманные деньги, и покупать на них же подарок как-то неловко. Нет бы разрешить мне на полставки устроиться... С такими мыслями он занял очередь к автомату с талонами на еду, и тогда... — О, Уцуги, — прозвучал голос прямо у него за спиной, и застигнутый врасплох Минору вытянулся по струнке и медленно обернулся. Перед ним стоял, само собой, не страшный Руби Ай, а ученик в такой же, как у Минору, школьной форме. Впрочем, в чём ещё быть в столовой старшей школы Ёшики. И главное — немного неожиданно, но школьник оказался членом клуба лёгкой атлетики из класса 1-8, Огу. Неделю назад он с двумя старшеклассниками из клуба лёгкой атлетики позвали Минору за додзё, чтобы “поговорить”. И пока Минору думал, как приветствовать человека в таком случае, на мужественном, как и положено атлету, лице Огу появилась странноватая неловкая улыбка. — Та не напрягайся так, я уже ничё против тебя не имею. — Я... ясно. — Ты всегда в столовке обедаешь? — Ну, вроде того... А ты, Огу-кун? — Да так же. И можешь без всяких «кунов». — Л-ладно... Недоумевая от этого разговора, Минору добрался до автомата и, недолго думая, ткнул по кнопке комплексного обеда с мясным удоном * . Не так давно ему хватало и просто удона, но после обретения Сёрд Ая его метаболизм ускорился, и без двух порций суши инари, входивших в набор, до ужина он бы не продержался. Расплатившись смарт-картой, Минору сорвал талон и уже поспешил было к стойке обслуживания, но застыл, услышав окрик: — И те этого хватает? — ...Ну, я же в клубе бездельников. Тем временем Огу скормил автомату тысячейеновую купюру и без колебаний нажал на кнопку комплексного обеда с жареным цыплёнком в подливе, да ещё добавил большую порцию риса и даже фрикадельки. Минору так засмотрелся, представляя себе всю эту гору еды, что поневоле пришлось идти к раздаче вместе с Огу. Продолжая дежурную болтовню, они забрали со стойки свои подносы с обедом, нашли пустой стол и уселись друг напротив друга. Огу набросился на еду, а Минору, втянув лапши, решился и завёл деликатный разговор: — Эм, Огу-кун... Огу. В общем... с Миновой-сан всё хорошо? Огу нахмурился — брови он выщипывал до грани дозволенного школьными правилами; рука с палочками остановилась в сантиметре от еды. Соус тартар вперемешку со сладким уксусом капнул с цыплёнка на тарелку. Парень сморщил лоб и поджал губы — однако, похоже, не от злости. — М-м... живее всех живых. Тренируется как обычно с первого же дня, — ответил Огу, раскрыл рот пошире и впился в мясо. Десять дней прошло с того случая, когда Минова Томоми — его одноклассница и коллега по клубу лёгкой атлетики — пострадала от рук Руби Ая Байтера. Хоть Байтер не нанёс ей увечий, но, увидев во всех подробностях, как лицо маньяка превращается в морду акулы-людоеда, Томоми испытала глубочайший шок. А учитывая вероятность повторного нападения, её решили поместить под охрану в подконтрольную Спецподу больницу. За четыре дня госпитализации у Томоми в голове всё более-менее устаканилось, после чего шеф Спецпода Хими заблокировал ей все воспоминания, хоть как-то относившиеся к Байтеру, и в прошлую среду ей позволили вернуться в школу. По словам Огу, в тот же день она как ни в чём не бывало занималась лёгкой атлетикой. — Ясно... Рад за неё. Минору, у которого будто камень с души свалился, принялся за суши, но Огу почему-то остался в задумчивости. Уставившись на помидор в гарнире, он добавил: — Живее-то живее, да только... мне кажется, до травмы она была, ну... немного другой, что ли... Минору промолчал. Правда о нападении — информация конфиденциальная, поэтому отсутствие Томоми объяснили «несчастным случаем на тренировке». Так считает и Огу, а может, и сама Томоми. Минору корил себя за то, что приходится хранить секрет от искренне переживающего за девушку одноклассника, и всё же спросил: — В смысле, бегала лучше? — Та не, шустрая как всегда, про другое я. Тип... во время бега у неё на лице иногда такая боль проступает. Тойсь не боль, а... как его... — Невнятно промычав, Огу закинул в рот помидор. Тот ему, видимо, не понравился, но, дожевав с гримасой на лице и запив ячменным чаем, Огу уставился на Минору. Затем почесал коротко стриженую голову и нехотя протянул: — ...Знаю, у меня нет права просить. После того-то, как позвал семпаев с тобой поболтать, потому что взбесился, что вы так ладите... реально, больше такого не будет. И прости за тот раз. Правда. Огу склонился так, что клюнул носом тарелку из-под цыплёнка, продержался в такой позе ещё несколько секунд, ничуть не заботясь о покосившихся на него школьниках, а когда выпрямился — совершенно серьезно спросил: — Уцуги... Не мог бы ты немного поболтать с Миновой?

Как же быть?.. — без конца повторял Минору про себя все послеобеденные уроки. — Я ведь никак не могу выполнить его просьбу. Ведь с самой выписки Томоми и вплоть до сегодняшнего дня он сознательно избегал встречи с ней. На то было две причины: он опасался, что если заговорит с ней, то может нечаянно пробудить память о Байтере, старательно запечатанную шефом Хими, и ещё на него давило невыносимое чувство вины. Прямо перед тем, как Томоми стерли память, они пообещали друг другу: «Когда в следующий раз встретимся на берегу Аракавы, обязательно подружимся ещё раз». Минору намеревался сдержать обещание. Но одновременно понимал, что это просто большой самообман. Он заключил сделку с Хими: как только Руби Аев истребят, в награду за работу в Спецподе шеф сотрёт воспоминания о Минору всем и каждому, включая Томоми. Минору не представлял, претворится ли сделка в жизнь. Быть может, он сбежит из Спецпода, поддавшись страху; может, сгинет в битве с Руби Аем; а возможно — станет калекой. Как это случилось с напарницей Адзу Юмико, Икомой Санаэ. Ясно лишь одно: то, о чём мы договорились с шефом Хими, и обещание опять подружиться с Томоми несовместимы. Подружусь с ней, а потом пойду сражаться с Руби Аями, чтобы она снова меня забыла? Последние дни Минору мучился этой дилеммой. В итоге по утрам к Аракаве он ходил, одновременно надеясь и страшась встретить Томоми, в школе же под разными предлогами избегал её. И как же всё-таки быть... — вздохнул он невесть в который раз, как вдруг раздался звонок, означавший конец шестого урока. Собрав вещи, Минору вышел из класса и спустился по лестнице, переобулся в уличное у шкафчика, а выйдя из школы — остановился и огляделся. К велосипедной стоянке — налево; направо — к стадиону. Поколебавшись немного, Минору повернул направо. Когда он спустя пару минут добрался до стадиона, клуб лёгкой атлетики уже начал разминаться. Рассмотрев среди занятых растяжкой школьниц в салатовой форме девушку с до боли знакомой короткой стрижкой, Минору остановился у ограды. Их разделяло по меньшей мере пятьдесят метров, но благодаря усиленному Сёрд Аем зрению он различал лицо Томоми, стоявшей к нему в профиль, в мельчайших чертах. Она так насупилась, пока тщательно растягивала икры и ахиллово сухожилие, что невозможно было понять, что у неё на душе. Как бы то ни было, занятие уже началось, и о том, чтобы окликнуть её, и речи быть не может. Впрочем, даже если бы ещё не началось, поступить так и остаться в памяти у каждого члена клуба лёгкой атлетики было совершенно неприемлемо. Спортивные часы на левом запястье Минору показывали без десяти четыре дня. Занятия клуба продолжатся аж до семи. Шатаясь вокруг стадиона три с лишним часа, он выглядел бы крайне подозрительно, так что имело смысл скоротать время в библиотеке и вернуться в более подходящее время. На том и порешив, Минору повернулся обратно к школе. Он уже успел отойти от поля, завернуть за угол здания спортзала и пройти ещё немного, как вдруг остановился: ему послышались ритмичные шаги. Неужели... — удивился он, оборачиваясь: к нему неторопливо подбегала Минова Томоми, только что разогревавшаяся вместе с остальными. Повисло молчание. Томоми уставилась на остолбеневшего Минору и, продолжая бежать на месте, спросила: — На стадионе... недавно... ты смотрел... да? Похоже, и у Томоми со зрением всё в порядке. Узнала ли она в нём «того Уцуги Минору из класса 1»? За неимением выбора пришлось кивнуть. — У-угу. — Зачем... смотрел? Застигнутый врасплох следующим вопросом, Минору опустил взгляд и лихорадочно задумался над ответом. Стараниями шефа Хими воспоминания Миновы Томоми о событиях, связанных с Байтером, теперь заблокированы. Проблема в том, что неизвестно, в каком интервале. О том, как её, запертую в сарае для инструментов, спас Минору, Томоми забыла наверняка. Основную предпосылку к этому, — а именно встречу с Минору в парке — наверное, тоже. Но, судя по её словам, она может помнить встречу на берегу Аракавы, по крайней мере, частично. Скорее всего, этого Хими не предусмотрел. А значит, если Минору не будет тщательно подбирать слова, то может ненароком ослабить печать. И есть шанс, что из-за “цепной реакции” Томоми вспомнит всё, вплоть до Байтера. С другой стороны, если ответить, что они раньше не встречались, она поинтересуется, по какому такому важному делу ему понадобилось идти аж до стадиона. На секунду Минору хотел притвориться, что подумывает вступить в клуб лёгкой атлетики, но заявить такое через девять месяцев после начала учёбы было бы очень странно, да и не хотелось ему опускаться до лжи. Оставалось только сказать всё как есть. — В общем... хотел кое о чём поговорить. Но занятия уже начались, и я хотел подождать в... — Поговорить? Со мной? — ...Да, — Минору кивнул в третий раз, и Томоми, прекратив шагать, повернулась прямо к нему. Пушистые волосы, большие карие глаза, — она ничуть не изменилась. Разве что стала чуть менее энергичной, а на лице читался оттенок грусти, растерянности. Томоми посмотрела Минору прямо в глаза и почти шёпотом задала четвёртый вопрос: — ...Мы, случайно, раньше не встречались?.. Он снова растерялся. А Томоми при виде того, как Минору обливается холодным потом... почему-то хихикнула и предложила: — Пойдём куда-нибудь? Я сейчас на пробежку, иди немного позади.

Держась быстрым шагом метрах в тридцати за Томоми, бежавшей неторопливой рысцой, Минору пришёл к речушке в двухстах метрах к востоку от школы. Томоми остановилась на дороге у берега, Минору же подошёл через полминуты. Встав рядом с девушкой, которая любовалась водной гладью через белую сетку забора, он было задумался, что теперь сказать, но тихий голос не заставил себя ждать: — Знаешь, как называется эта река? Минору моргнул от неожиданности. — Э... нет... Томоми ответила сама: — Это Западный проток оросительного канала Минума. — Н-надо же... Про Оросительный канал Минума им рассказывали ещё в начальной школе, на уроке обществоведения. В годы реформы Кёхо периода Эдо человек по имени Идзава Ясобэ по приказу восьмого сёгуна Токугавы Ёшимунэ построил этот канал в рамках плана по освоению новых рисовых полей. Минору ещё помнил, как ездил на автобусе на экскурсию к плотине — высоко по течению, — но не знал, что река протекает так близко к школе. — ...Минова-сан, ты любишь реки? — спросил он, наблюдая за рябью на воде, и опрятная головка метнулась вверх-вниз. — Да. Меня поражает... столько воды беспрерывно течёт, не останавливаясь ни на секунду. Дальше на юге эта речушка впадает в Сасамегаву, а та — в Аракаву. — М-м... — Каждое утро я бегаю вдоль Аракавы. Бегу, наполняясь духом реки, и успокаиваюсь. А ещё это помогает сконцентрироваться... Минору, разделявший её чувства на этот счет, кивнул. — Более-менее понимаю. Я тоже каждое утро по набережной бегаю, — пробормотал он и тут же понял, что зря. Почувствовав на лице взгляд Томоми, Минору робко повернулся: она пронзительно уставилась на него, и в глазах горел свет такой искренности, что буквально взор было не отвести. — ...Знаешь, на прошлой неделе я слегка ушиблась и пропустила пару дней. Заново начала только в конце прошлой недели... но странно как-то. — Что?.. — Недалеко от моста Ханекура есть столбики — от машин... и когда я мимо них пробегаю, ноги сами собой останавливаются, а сердце сжимается. Такое чувство, как будто там произошло что-то очень страшное... но было и что-то счастливое... — Страшное, говоришь... — повторил Минору и призадумался. Столбики возле моста Ханекура... Как раз там они с Томоми встретились третьего декабря. И хоть сама она этого, похоже, уже не помнила, в тот день они разговорились, и только благодаря Минору она не попала под велосипед. Случай почти окончился трагедией, но до «очень страшного» как-то не дотягивал. Может быть, Томоми перепутала это со страхом, которого натерпелась от Байтера в парке Акигасэ? Он ведь относительно недалеко от столбиков. Сама Томоми тем временем крепко зажмурилась, хмурясь и кусая губы, как будто пыталась что-то вспомнить. Похоже, это Огу и назвал «болью на лице». Как быть? Сказать шефу Хими, чтобы ещё немного подтёр ей память? Хотя не уверен, что это что-то изменит. Томоми не перестанет бегать по набережной, и столбики все так же будут навевать воспоминания. — ...Ты Уцуги-кун, да? Одноклассник из средней школы. Медленно разомкнув веки, Томоми вгляделась в Минору. — ...Угу. — Ты сказал, что пришёл поговорить... О чём? — ...В общем... «Прости, ничего особенного. Забудь.» Скажи он так и уйди, и больше они никогда не заговорят друг с другом. В перспективе так было бы лучше всего. Воспоминания о встрече с Минору перестанут прорываться наружу. Даже если это означает отмахнуться от просьбы Огу... и от обещания, данного Томоми. Минору считал именно так, но слова не спешили сходить с языка. Смутная тоска проснулась глубоко в груди, раздулась, перехватила дыхание. Три месяца назад на Токио и его окрестности спустились странные сферы, поселившиеся в телах нескольких десятков человек. Среди них оказались и Минору, и Байтер — Такаэсу Хикару. В итоге судьба Минору достигла наивысшего градуса ненормальности, и всё же сетовать на жизнь он не собирался. Ведь, возможно, он сам нечаянно позвал эту чёрную сферу, что теперь паразитирует у него в груди. Но вся эта история не должна касаться Миновы Томоми. Она пережила нападение Байтера, чуть не став его жертвой, лишилась памяти... и не должна страдать от остатков этого ужаса даже после возвращения в школу. Ни в коем случае. — Мы с тобой кое-что пообещали друг другу, — вырвалось у Минору наперекор его воле. Томоми тут же округлила глаза. — ...Пообещали? И что же? — Что когда встретимся снова, станем дружить. Поскольку Томоми этого не помнила, Минору думал, она засмеётся или примет его за ненормального, но рискнул ответить прямо. Однако Томоми, посерьёзнев пуще прежнего, подступила на полшага ближе. — ...Это было в средней школе?.. Прости, я... не помню... Скорчив гримасу, она прижала пальцы левой руки ко лбу, словно пыталась докопаться до воспоминаний. И, похоже, слишком настойчиво, потому как начала клониться в сторону и упала на спружинившую белую сетку забора. — Минова-сан! — Перепуганный Минору схватил Томоми за плечо. А когда почувствовал через ткань спортивного костюма, насколько она холодная, у него снова перехватило дыхание. А может, неправда, что только изменением памяти можно побороть шок от нападения Байтера? Может, вместо того чтобы насильственно подавлять его, стоило объяснить всё понятным языком, оказать психологическую помощь как положено и хотя бы облегчить её страдания? Или... может, на самом деле шеф Хими заблокировал Томоми память не ради её блага? Может, на самом деле он просто хочет сохранить в секрете существование Сёрд Аев и преследует интересы Спецпода... или даже кого «повыше»?.. Минору стиснул зубы от кипевшего в нём негодования. Однако оно быстро уступило место удивлению: Томоми схватила правую ладонь Минору обеими руками и прижала к груди. — Уцуги-кун, у тебя такая тёплая рука... Объяснить, что это из-за Сёрд Ая, Минору не мог... — Ну, я тепло одет... — ...поэтому пришлось слегка приврать. Усмехнувшись, Томоми подняла взгляд и посмотрела Минору в глаза: — Прости, кажется, я забыла про наше обещание... но если тебя это не смущает, я не против дружить. — Э... а, к-конечно. И меня прости, что так внезапно. Неудивительно, что ты забыла, ведь это было очень... очень давно. — Понятно... и всё-таки странно. Мне всё время кажется, будто всё это уже было. И когда я стою вот так рядом с тобой, у меня ощущение, что туман в голове постепенно рассеивается... — сказала Томоми и закрыла глаза, так и держа его руку на груди. Подул сухой декабрьский ветер, по глади канала пошла рябь. Томоми съёжилась от холода. Минору, не задумываясь, потянул Томоми к себе, чтобы укрыть её от ветра... Но тут в кармане пальто задребезжал телефон. Услышав виброзвонок, Томоми пришла в себя, отпустила ладонь Минору и отступила на шаг. — А... а-ха-ха, прости, что это я... — Залившись румянцем, она шаг за шагом потихоньку отступала. — Но я рада, что ты предложил дружить. Давай в следующий раз встретимся у Аракавы и вместе побегаем! — с этими словами она проворно развернулась и со всех ног умчалась по дороге вдоль речушки. Провожая взглядом её салатовую форму, Минору задумался, правильно ли поступил. Впрочем, вряд ли ответ придёт раньше, чем закончится инцидент с Сёрд Аями. А пока придётся разбираться с более насущными вопросами. Даже если по возвращению домой захочется сгореть со стыда от всего, что натворил. Вдохнув холодного воздуха полной грудью, Минору достал смартфон из кармана. Экран показал уведомление о сообщении, пришедшем около десяти секунд назад. Отправитель — Адзу Юмико. Содержание — короткая строка: «Подберу через десять секунд». ...Через десять секунд? После чего? Пока он в изумлении пялился на экран, Врум! — вдруг прямо за спиной раздался свирепый, но мягкий звук. Едва не подпрыгнув, Минору резко обернулся и увидел перед собой спортивный мотоцикл в глянцевой чёрной обшивке и его наездницу в мотоциклетном костюме из чёрной кожи. В довершение всю её голову покрывал чёрный мотоциклетный шлем, а позади спускалась волна длинных волос. Поставив мотоцикл на подножку, наездница перекинула стройную ножку через сиденье, спустилась на землю и подняла визор. Заметив, как за ним сверкнули узкие глаза, Минору тут же воскликнул: — Ю-юмико-сан?! — Извини, что испортила момент. Шлем немного приглушал голос, но это явно была Юмико. — Н-не было никакого момента... и чего это ты так разоделась?! — По-моему, вполне нормально, я же на мотоцикле приехала. — А, п-понятно... стоп, я не в этом смысле!.. Не обращая внимания на ошарашенного Минору, Юмико сняла со спины большой рюкзак и вынула из него что-то белое и округлое. Минору на автомате принял решительно протянутое ему нечто: это оказался шлем — такой же, как у Юмико, если не считать цвета. — ...Эм? — Надевай давай. — Погоди... Он как раз подумал, что ни разу таких не носил, и только и мог, что вертеть его в руках так и сяк, покуда Юмико не схватила шлем за ремешки и со всей силы не нахлобучила Минору на голову. Последний было запаниковал от внезапной смены обстановки, но тут в ушах очень отчетливо зазвучал голос Юмико. '’'— А тебе идёт. Похоже, шлем оснащён коммуникатором. А значит, и микрофон тут должен быть. — Ну-у... Слегка тесновато... — Раньше его носила Санаэ. Позже заменим набивку и подгоним по размеру, а сегодня придётся потерпеть, — объяснила Юмико, вернулась к мотоциклу и спрятала опустевший рюкзак в выносной багажник, выпирающий позади второго сиденья. — Твой тоже, — вскоре добавила она и приняла портфель со школьными принадлежностями. Затолкав в контейнер и его и захлопнув крышку, Юмико грациозно скользнула на место водителя. — Полезай назад. Когда его запихнули в шлем, Минору, конечно, начал догадываться, к чему дело идёт, но всё равно невольно попятился. — П-погоди, я никогда не ездил на мотоциклах... — Я не прошу тебя вести, просто держись и всё. — Ладно... Осознав, что сбежать не получится, Минору застегнул пальто до конца и робко сел на пассажирское сидение. И весьма занервничал, обнаружив, что держаться не за что. Сел он неустойчиво, и из динамиков пришёл нарастающий в раздражении голос: — Ноги на ступени. Прижми колени к моим бёдрам. — Б-бёдрам?.. Следуя указаниям, Минору осторожно прижал колени к стройным бёдрам Юмико. — Хорошо. Теперь возьмись за меня в районе восьмых рёбер. — В-восьмых?.. — О том, чтобы посчитать наощупь, и речи быть не могло, так что он просто обхватил её примерно в нужном месте. — З-здесь? — Здесь. И даже не думай хвататься выше или ниже! — П-понял. — Ну, поехали. — объявила Юмико, сложила подножку и поддала газу. Двигатель заурчал, и далеко не маленькая махина проворно развернулась на узкой набережной. Должно быть, ради неопытного Минору, но мотоцикл ехал неспешно, и вскоре им пришлось остановиться на перекрёстке под магистралью. Переходившие в это время дорогу младшеклассники с криками восторга подбежали поближе. — О-о, круто! — Сестрёнка, что это за модель?! Минору ожидал, что Юмико равнодушно прогонит их, однако та ответила неожиданно серьёзно: — Agusta F3-800. — А сколько лошадиных сил?! — Сто сорок восемь. — А максимальная скорость?! — Восемьсот сорок. — Ско-олько?! — хором завопили они. Светофор как раз загорелся зелёным, и Юмико, помахав детям на прощание, медленно тронулась с места. Когда они повернули направо и начали разгоняться по шоссе под магистралью, Минору, слегка расслабившись, сказал: — Значит, и ты иногда шутишь, Юмико-сан... — Как? — Что значит «как»... ты же только что детям сказала... — Я сказала как есть. А ты уже давно должен был спросить кое-что поважнее. — Э... А, т-точно. — Мало-помалу начав поспевать за развитием событий, он задал давно вертевшийся на уме вопрос: — Так... зачем ты за мной приехала? Ответ был простым, но от этого не менее важным: — Игнайтер объявился. — А?! — Ди-Ди с Оли-Ви сейчас преследуют его на машине. А мы должны его перехватить. Чувствуя, как его ладони, прижатые к Юмико, покрываются потом, Минору хрипло спросил: — То есть мы, получается... едем сражаться? — Именно. Юмико ответила мгновенно. И тоном, не терпящим возражений. Перед глазами Минору на мгновение предстала комната штаб-квартиры Спецпода, в которой непробудным сном спала Икома Санаэ. — ...Понял. Это слово стоило ему огромных усилий. Сражаться с носителем красного Сёрд Ая — так называемым Руби Аем — Минору предстояло, конечно же, не впервые. Он дважды сталкивался в ожесточённой битве с Байтером, который сперва напал на Минову Томоми, а потом похитил Нориэ. Но в тех стычках он в общем-то участвовал поневоле. Сейчас же он на правах агента Спецпода и владельца чёрного Сёрд Ая — иначе говоря, Джет Ая — собрался напасть первым и обезвредить Руби Ая. И должен постараться воплотить это в жизнь по собственной воле. Сразиться насмерть с человеком, ни лица, ни имени которого не знает. В этот момент на мотоцикле, будто назло Минору, включился левый поворотник. Спустившись по развязке Нового центра и миновав автоматический шлагбаум, они въехали в тоннель и моментально ускорились до восьмидесяти километров в час. Смотри-ка. Мы всё-таки подконтрольная Минздраву организация, поэтому даже Юмико-сан, пусть и на грани, соблюдает скоростной режим, — сказал он про себя, хотя от первой в жизни поездки на спортивном мотоцикле на таких скоростях его сердце стучало как бешеное. Но едва он успел так подумать, как из багажника за ним тонко завыла сирена. Потрясенно обернувшись, Минору обнаружил , что выступы по краям контейнера мигают красным. — Э... это ещё что?! — Сирена и красные мигалки. — Т-ты их просто взяла и установила?! — Нет, конечно. Это настоящее оборудование, одобренное комитетом по общественной безопасности в соответствии с тринадцатым параграфом указа о вступлении в силу закона о дорожном движении. — Тогда зачем сейчас-то включать?! — Так надо. Держись крепче, — спокойно заявила Юмико и выкрутила ручку газа. Двигатель свирепо заревел, и здоровенный мотоцикл ринулся по полосе, словно выпущенный из катапульты. Число на цифровом спидометре, видневшемся из-за плеча Юмико, в мгновение ока перевалило за сотню и опасно приближалось к ста двадцати. Завалив мотоцикл на бок, Юмико пролетела изгиб туннеля и выбралась на наземную магистраль. Затем последовал ещё один поворот влево, и вот они уже выехали на длинную прямую линию Омия Сайтамской части скоростных дорог Сюто. — Довольно свободно, а? И действительно, будними вечерами дорога в Токио пустовала. Предчувствуя недоброе, Минору взволнованно закричал: — Но, это, мы же вдвоём, как же безопасность!.. — Само собой. Но через пять минут нам нужно быть в Икэбукуро. — А?! Э-это же совершенно невозможно!!! Если по дороге — от Нового центра Сайтамы до Икэбукуро больше двадцати километров пути. Даже если лететь со средней скоростью в сто километров в час, путь займёт минимум двенадцать минут. А чтобы добраться за пять минут, придётся разогнаться аж до двухсот сорока. Пусть мы и считаемся аварийным транспортом, для общественных дорог скорость всё равно дикая, не говоря уже о том, что мы физически не сможем так разогнаться. Из динамиков снова раздался голос Юмико, будто та догадалась о ходе его мыслей: — Игнайтер задействовал способность в Синдзюку тридцать семь минут назад. Ди-Ди сможет чувствовать «остаточный запах» ещё около пяти минут. Так что придётся немного полетать. Держись крепче. — По... понял. Минору глубоко вдохнул, отбросил сомнения и крепко обхватил бёдра Юмико коленями, а живот — руками. Однако спустя каких-то три секунды он в полной мере познал скрытый смысл слов «немного полетать». Юмико, не сбавляя скорости, сбросила две передачи и выкрутила ручку газа до упора. Двигатель яростно загудел, цифры на экране тахометра * замелькали. И когда переднее колесо приподнялось над асфальтом, стальная машина ускорилась так, что рванула вперёд огромным ядром. Ускорение. В этом состояла способность Юмико. Она, носящая кодовое имя «Акселератор», усиливала собственное ускорение, чтобы совершить рывок, граничащий с телепортацией. * И если в категорию «собственного» каким-то образом попадает ускорение мотоциклетного двигателя... — ...Да ты шутишь... — только и успел прошептать Минору, как непонятная, невероятная сила буквально выстрелила мотоциклом и с невероятной скоростью понесла его в нескольких сантиметрах над дорожным полотном. Асфальт и закатное небо превратились в размытые полосы. Стараясь выстоять перед навалившимся стеной ветром, Минору отчаянно вцепился в Юмико. Без дополнительной силы Джет Ая его бы, наверное, уже снесло с мотоцикла и размазало по дороге. Далеко впереди показался большой грузовик, с такого расстояния казавшийся не больше чашки риса, и Минору с ошеломлением наблюдал, как тот приближается, будто на двадцатикратно ускоренной плёнке. — УА-А-А-А-А-А!!! К тому времени, как он закричал, мотоцикл, с визгом приземлившись, уже успел встать на оба колеса, а грузовик оказался прямо перед глазами. Скорость упала до привычных ста двадцати километров, и Юмико, слегка накренив машину на левый бок, стала объезжать тягач. А когда впереди вновь показалась пустынная прямая, добавила: — Я же говорила, максимальная скорость — восемьсот сорок. И, не давая Минору возможности ответить, ещё раз выжала газ. — А-А-А... Не в силах сделать что-либо ещё, Минору снова завопил что есть мочи.

↑ Что-то вроде спагетти с бульоном.

↑ Индикатор числа оборотов.

↑ Ох уж эти мои вкусы... Mikio Endo - Fly Again, https://goo.gl/Cvd23y

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 9

Устроившись на заднем сидении такси, Суга Аято медленно вздохнул. Во всех такси центра Токио курение запрещено уже давно, и всё же в этом отвратительно разило табаком. Еле сдержавшись, чтобы не цокнуть языком, Суга раскрыл настежь левое окно. Духота от обогревателя и табачный дым улетучились, и внутрь ворвалась уличная прохлада. Суга с упоением вдохнул. Конечно, воздух снаружи был пропитан газами автомобилей, вовсю разъезжавших по улице Мэйдзи, но даже это было лучше невыносимого смрада внутри машины. — Уважаемый клиент, у меня тут вообще-то обогреватель... На грубоватые слова водителя лет сорока Суга лишь безразлично ответил: — Выключите, тут слишком душно. Проигнорировав демонстративное цыканье водителя, Суга снова, на этот раз принюхавшись, вдохнул уличный воздух. И почувствовал среди вони выхлопных газов крайне слабый «тот самый» запах, прямо-таки химический, назойливо въедавшийся в обонятельные рецепторы. Их запах... Чёрных охотников. «Красные» вроде Суги, как и противники — «Чёрные» — могут ощущать присутствие врага в виде запаха, однако только когда тот использует способность. Суга в этом плане был особенным: может быть, это такой приятный побочный эффект возможности управлять кислородом на больших расстояниях, но он мог почувствовать, когда его преследуют. В радиусе двух километров. Другими словами, преследователи подобрались довольно близко. — Проедьте ещё немного по Мэйдзи и по Касуге направо, — велел он водителю и вжался в сиденье. Вместе с дискомфортом от преследования Суга чувствовал, как от низа живота поднимается наслаждение. Сегодня он снова сжёг дурака, не понимающего ценность кислорода, пустив его на благое дело — на новый символ в центре города. Более того, полное обугливание тела, включая кости, заняло почти на минуту меньше времени, чем в прошлый раз. Честно говоря, Суге хотелось сжечь ещё кого-нибудь, но результат и сейчас был вполне достойным. Его сила управления кислородом продолжала развиваться. Такими темпами день, когда он достигнет новых высот, уже не за горами. И тогда надоедливые охотники все как один окислятся в сиянии истинного горения. Я не такой, как Ликвидайзер и компания. Не такой, как те, кто отбросил высшую миссию и живут лишь ради того чтобы жить. Моя же миссия — вернуть на зелёную планету совершенный круговорот кислорода. И человеческому нечистому горению в нём места нет. — ...Ху-ху, — воздержавшись от «песенки кислорода», Суга вместо этого самодовольно хмыкнул. Водитель с раздражением посмотрел на него через зеркало, но Сугу он уже не волновал.

＊＊＊

Как Юмико и сказала, меньше чем за пять минут они проехали двадцать километров дороги (хотя большую часть поездки колёса земли не касались), и уже скоро огромный мотоцикл спустился по развязке на улицы восточного Икэбукуро. Только сирена и мигалки успели выключиться, как Минору в изнеможении рухнул на спину Юмико. Впрочем, из динамиков тут же послышался спокойный голос: — Рано пока уставать. Мы скоро догоним Игнайтера. Баллончик от Профессора с собой? — Д... да... — Тогда готовь его прямо сейчас. Тогда-то Минору спохватился: баллон-то он носил с собой, но в школе держал его не под одеждой, а... — А... прости, баллон сзади, в сумке... — ...Ясно. Остановимся где-нибудь, и ты быстро... — не успела договорить Юмико, как её перебил знакомый голос: — ...связи Сёрчер. Акселератор, где находишься? Сквозь настойчивый шум помех прорвался голос Ди-Ди. — Восток Икэбукуро, возле Саншайна * , — лаконично отчиталась Юмико. — Мы едем на север по Мэйдзи, но запах почти потеряли. Игнайтер должен быть в машине рядом с тобой. Найди его как-нибудь! — «Как-нибудь»?.. Сколько, по-твоему, я сейчас вижу машин? — Сделай что сможешь! Мы скоро присоединимся, конец связи! — отрезали на той стороне линии, и Юмико понуро опустила плечи. — Да уж, легко сказать. Уц... в смысле, Изолятор, раз такое дело, помогай осматривать машины и докладывай, если что-то заподозришь. — Е... есть... И что мне подозревать? — Минору принялся осматриваться. Из всех фотографий, которые он видел в штабе Спецпода, единственная с изображением Игнайтера — расплывчатая и снятая издалека — давала понять лишь то, что он тощий мужчина. Под такое описание подходило большинство водителей в округе. — Что-то все подозрительные... Ю... то есть Акселератор-сан, ты же видела его вблизи? Он надеялся найти хоть какую-то зацепку, однако Юмико только вздохнула. — Без «сан». Видела всего мгновение, и он был в вязаной шапке, солнцезащитных очках и маске. — ...Понятно. Пригодится, — пробормотал Минору, расширяя зону поиска. Прямо над ними была икэбукурская часть пятой магистрали, с которой они только что спустились. Справа от дороги виднелось большое здание с кирпичной облицовкой — должно быть, тот самый Саншайн Сити. Слева — просторный тротуар, за которым выстроился ряд солидных на вид магазинов. И куда ни глянь, всюду бесчисленные автомобили... — ...Остановимся пока за углом того перекрёстка, а ты приготовишь баллончик. — Понял, — ответил Минору, невзначай остановив взгляд на одиноком такси по ту сторону дороги.

＊＊＊

Поверить не могу. Суга обалдело пялился на водителя. Тот, хотя вёз клиента, поднял с соседнего сидения пачку сигарет и вытащил одну зубами. Затем, отшвырнув пачку, чиркнул зажигалкой и преспокойно зажёг сигарету. Потом затянулся, выпустил струю дыма и только тогда соизволил открыть окно. Когда же водитель наткнулся на взгляд Суги в зеркале заднего вида, то с ухмылкой, непрерывно выдыхая дым, заявил: — А-а, уж извините. Такси личное, курить разрешается. Можете присоединиться, если хотите... Вообще-то Ассоциация частных таксистов Токио запретила курение ещё одиннадцать лет назад, в 2008-м. И как ему вообще пришло в голову курить с клиентом в машине? Или он настолько инфантилен, что таким способом мстит за открытое окно? Хватит. Заканчивай сейчас же, — едва не произнёс Суга вслух. Ошеломление, которое он до сего момента испытывал, смешалось в коре его мозга с кислородом и обратилось концентрированной ненавистью. Спалю. Превращу сигарету в пепел вместе с головой. Он собрался было протянуть к водителю правую руку, но в последний момент здравый смысл взял верх. Сейчас — нельзя, — твердил рассудок. — Используешь силу сейчас — выдашь себя Чёрным на хвосте. Но... а-а, это же невыносимо. Кислород в салоне приносился в жертву нечистому горению, а занимавшие его место углекислый газ и токсичный дым порциями проникали в лёгкие, замутняя кровь. Удержаться от сожжения водителя и просто уйти из машины Суга тоже не мог: Чёрные найдут его прежде, чем он поймает другое такси. ...Выбора нет, — решил он и достал из любимого портфеля то, что хранил на особый случай: купленный в спортивном магазине баллончик кислорода. Плотно накрыв прозрачной маской нос и рот, Суга нажал на кнопку. Послышалось шипение, и из трубки полился вкусный густой газ. Наконец Суга с лёгкой ухмылкой закрыл окно, и тогда уж пришёл черёд водителя выпучить глаза.

＊＊＊

...Чего? Кое-что необычное попалось Минору на глаза. А именно — белое такси, с которым они только что разминулись. Водитель внутри дымил напропалую, и это в наши-то дни. Но его внимание привлекло не это, а то, что пассажир на заднем сидении приложил к лицу что-то странное. — ...Извини, не могла бы ты развернуться? В динамиках тут же прозвучал взволнованный возглас Юмико: — Нашёл?! — П-пока нет... но, кажется, что-то заметил... — Что ты видел?! Засыпая его вопросами, Юмико включила поворотники и, дождавшись разрыва в противоположном потоке, моментально развернула мотоцикл. Искомое такси двигалось в дюжине машин впереди. — Можешь догнать то белое такси? — Спрашиваешь. С этими словами Юмико переключилась на левую линию. Тронувшись с места, она протиснулась между рядом движущихся авто и теми, что стояли на парковке, и прибавила скорости. Такси быстро приближалось. Поравнявшись с ним, они присмотрелись через стекло к пассажиру на заднем сидении: тот всё так же прижимал что-то к лицу. Это был... баллончик сжатого воздуха для альпинистов. Иными словами, кислород. Не смея дышать, Минору уставился на лицо пассажира. А затем... вздохнул с облегчением. Он тихо сказал в динамик: — Прости, перепутал. Мужчина в костюме оказался пожилым человеком, никак не моложе шестидесяти, с гладко причёсанными волосами, проседью и глубокими морщинами на дряблой коже. Он походил на умудрённого годами учителя и уж точно не выглядел серийным убийцей. Наверное, у него больные лёгкие, и как раз поэтому ему приходится дышать сжатым воздухом. — ...Разворачиваемся обра... — начал было Минору, но тут же передумал. — Слушай, я разверну ненадолго оболочку. — А?! З-зачем?! — Вряд ли я прав, но на всякий случай, — пояснил он, отпуская Юмико, и глубоко вдохнул. Затем задержал дыхание и «надавил» на чёрную как смоль сферу, спрятавшуюся в центре груди. — В чём пра... Голос Юмико погас. Исчезли и рокот мотоцикла, и гул автомобилей, и любой другой шум. Прозрачная синяя пелена накрыла глаза. Ноги и спина приподнялись над мотоциклом. Три сантиметра Защитной оболочки отсекли Минору от мира. Внешне, впрочем, почти ничего не изменилось: мягкое сиденье мотоцикла скрыло то, что Минору приподнялся. Даже если бы пожилой мужчина всё это время наблюдал за мотоциклом, он бы ничего не заметил. И тем не менее... Он развернул оболочку, а спустя всего полсекунды старик в такси подпрыгнул как ошпаренный и вперился в его глаза пронзительным взглядом, невзирая ни на окно, ни на визор шлема. Минору, в свою очередь, с удивлением наблюдал, как шок у старика на лице стремительно сменяется ярко-красной кровожадностью.

＊＊＊

Вдруг нос словно огнём обожгло. * Обонятельные рецепторы буквально горели от едкого химического запаха. На мгновение Суга подумал, что это водителю взбрендило прыснуть слезоточивым газом, но очень скоро с дрожью осознал: это запах Чёрных охотников. Сигнал, оповещающий, что они задействовали способность. Однако он впервые ощутил его настолько сильно. Такого густого сигнала не было, даже когда ускоряющаяся девка проткнула его ножом. Запах почему-то быстро исчез, но взгляд Суги будто притянуло влево. Он повернулся и увидел: Прямо за окном такси ехал чёрный мотоцикл. Водитель, девушка в кожаном костюме, смотрела перед собой, но шлем пассажира позади повернулся точно к Суге. Из-за тонированного визора лица было не разглядеть, и всё же Суга не сомневался. Это он. Всего в метре от него был Чёрный. Он использовал какую-то способность, чтобы выследить жертву. Суга поморщился и оскалился от бесконтрольной злобы, поднимавшейся снизу живота. Однако тут же понял свою ошибку. Чёрный на мотоцикле задействовал способность наверняка именно затем, чтобы посмотреть на его реакцию. Его смутил баллончик с кислородом у лица Суги, и чтобы проверить, Красный ли он, Охотник сознательно выделил запах. Получается, только что он, ни много ни мало, ошибся трижды: отреагировал на запах, повернулся к источнику и показал кровожадные намерения. Он был зол и, вдобавок, опозорен. От такой смеси эмоций его обуял невероятный гнев. Убью. Любой ценой. Суга перехватил баллончик, повернулся к мотоциклу и протянул правую руку вперёд.

＊＊＊

Лицо мужчины — на вид лет шестидесяти — о чём-то напомнило Минору, но у него не было времени в этом разбираться. Старик выставил правую ладонь перед собой, согнув пальцы словно когти. Линия в центре ладони раскрылась, и из-под кожи показалась алая сфера, похожая на глазное яблоко живого существа. Глаз вспыхнул кроваво-красным. Подавив инстинктивное желание остаться под оболочкой, Минору отключил способность. Судя по тому, как недавно прервался их разговор, барьер пресекает и беспроводную связь коммуникатора, так что из оболочки предупредить Юмико не получится. Не успев ещё приземлиться на сидение, Минору сипло крикнул: — Справа в такси Игнайтер, нападает!!! — ...Ах! — из динамика раздался резкий вздох. А через мгновение Минору почувствовал порыв ветра. Слева направо задул поток воздуха. Сильным он не был, но дышать мешал. В панике он попытался вдохнуть глубже, но боль в груди не пропала. Кислород пропал. Это одна из граней силы Игнайтера — «атака разрежением». Скорее всего, кислород, которым должны были дышать Минору и Юмико, сосредоточился недалеко от мотоцикла. Лёгкие болели, как будто их выворачивало наизнанку. В глазах быстро темнело. Скорее, баллончик, — подумал было он, но запоздало вспомнил, что тот так и остался в багажнике позади него. Надо включить оболочку обратно. Не знаю, как это получается, но под ней всегда есть кислород; значит, и против разрежения Игнайтера должно помочь, — решил Минору и попытался вдохнуть, пересиливая спазмы лёгких. Но — ничего не получилось. Он не смог втянуть воздух. Чтобы включить Защитную оболочку, необходимо конкретное действие: вдохнуть полной грудью и задержать дыхание. Но горло словно что-то перекрыло, и как ни пытался он вдохнуть, лёгкие отказывались повиноваться. ...Что-то... нехорошо получается... — мелькнуло в затуманенном разуме — так отстранённо, как будто его всё это не касается. Бум, — стукнула чёрная сфера под грудной клеткой. Собрался отделиться? Решил, что носитель мёртв, и улетаешь в небо? Как тот Сёрд Ай, который бросил оболочку Байтера на парковке Сайтама Супер Арены. И тогда... — Будем прыгать! Держись!!! Громкий крик в динамиках коммуникатора встряхнул сознание Минору. Он собрал остатки сил и ухватился за Юмико. Болезненно рокочущий — должно быть, из-за недостатка кислорода — движок взревел раненым зверем. Впечатляющая мощь передалась по цепи к заднему колесу, а через него опустилась на дорожное полотно. Одновременно с тем, повинуясь обратному вращающему моменту, или же противодействующей силе, возникшей от вращения заднего колеса, поднялось колесо переднее. Зародившуюся при этом сумму ускорений, направленную диагонально вверх, Юмико усилила способностью, и... Бабах! С сокрушительным грохотом мотоцикл с двумя пассажирами на огромной скорости взмыл ввысь. Тускнеющий взгляд Минору застлало закатное марево.

В версии с изображениями тут находится картинка.

＊＊＊

Им было некуда бежать. Суга убрал кислород вокруг парочки Чёрных на добрые десять метров. И наездница, и пассажир должны были вдохнуть обескислороженного воздуха и тут же лишиться чувств. Изначально он целился в двигатель. Для работы в двигателях внутреннего сгорания всегда должны гореть пары бензина. Даже младшеклассник поймёт, что будет, если сосредоточить внутри концентрированный кислород. Но к сожалению, мотоцикл оказался слишком близко. Взрыв двигателя накрыл бы и такси. В худшем случае обломки могли пробить стекло и влететь в салон. Поэтому Суга прибегнул к плану Б и атаковал разрежением, но... — Чт!.. От потрясения он разжал Горсть. Пойманный в обескислороженную область большущий мотоцикл вдруг эффектно встал на дыбы и — не успел Суга этому удивиться — точно ракета земля-воздух взмыл по диагонали в небеса. Наверняка это способность Чёрной, оставившей глубокую колотую рану у него в животе. Да что уж там, наездница в чёрном костюме — та самая девка. Досада от того, что заклятый враг ускользнул, вскипела у основания живота, но совсем ненадолго. Ещё не время с ними воевать. Для этого он подготовил более подходящую сцену. Сейчас главное не наломать дров, сделать всё спокойно и по-взрослому. Крепко прижав баллончик кислорода ко рту, Суга обратился к водителю: — Останови перед светофором. Однако водитель, перекинувшись через руль с сигаретой во рту, не сводил глаз с неба за передним окном. — Дед, вы это видели?! Байк в небо улетел! Они что-то снимают или как?! Он бы не удивился, если бы и водитель надышался разреженного воздуха, но благодаря закрытым окнам тот избежал ущерба. Подавляя раздражение, Суга повторил указание: — Мне всё равно, высаживай. — Понял, понял. Замигав поворотниками, такси остановилось у обочины, и водитель снова взволнованно воскликнул, попутно возясь с таксометром: — Дед, вы ж недавно им какой-то знак подали?! Может, вы тоже актёр?! — ... Ты договорился, юноша. Вернув баллончик в сумку, Суга непринуждённо протянул правую руку и схватил водителя за сальную шею. Хрясь. Он почти не прикладывал сил, но шейные позвонки раздробились без сопротивления. Натренированной в горах правой руке человеческие кости оказались что пенопласт. Той же рукой переложив обмякшее тело водителя на соседнее сидение, Суга вышел из такси, подошёл к передней двери и как ни в чём не бывало занял место водителя. Потом затолкал труп под сидение, включил на табличке под стеклом надпись «Занято» и, наконец, отправился в путь.

＊＊＊

Даже страдая от жгучей боли в груди, Минору осознавал, что мотоцикл прыгнул или, скорее, взлетел. Юмико ускорила их диагонально вверх и отправила мотоцикл в полёт. Финт, безусловно, радикальный, но Минору прекрасно понимал, что только так они могли выбраться из зоны поражения. И всё-таки... Как, чёрт возьми, приземляться будем? Мотоцикл парит как минимум в тридцати метрах над землёй. Дороги под нами, очевидно, нет, и ни ускориться, ни замедлиться мы больше не можем, так ведь? — мысли пролетали в практически отключившемся сознании Минору, но совершенно спокойная Юмико продолжала служить отличной опорой. Вскоре байк достиг вершины параболы и начал снижаться. Падение с такой высоты и столкновение хоть с дорогой, хоть со зданием грозило серьёзными увечьями не только мотоциклу, но и укреплённым телам Джет Аев. Минору мог бы укрыться под Оболочкой, но спасаться в одиночку ни за что бы не стал, да и не факт, что у него получилось бы задействовать способность на грани обморока. В той стороне, куда они падали, выстроился ряд невысоких зданий с зелёными крышами. Одна из них быстро приближалась. Минору был уверен, что столкновение неизбежно... но его опасения не оправдались. Оказавшись в непосредственной близости к продолговатой крыше, мотоцикл разом сбавил скорость, как если бы за ним вдруг открылся парашют. Бетонная поверхность оказалась прямо под ними. Колёса коснулись крыши почти одновременно. Скрипя, глубоко просела подвеска, поглощая удар. Наконец, на этот раз пустив в ход настоящие тормоза, мотоцикл заискрил тормозным диском и остановился точно в центре крыши. Ладно, смерть от падения нам больше не грозит, но почему мы смогли замедлиться в воздухе? — всплыл вопрос в затуманенном разуме Минору, и он тут же догадался. На падающий байк действовало не только ускорение свободного падения, но и замедление от сопротивления воздуха. Если подумать, замедление — это ведь «ускорение в обратную сторону», и по сути для силы ускорения нет никакой разницы. Скорее всего, Юмико усилила это самое замедление и затормозила мотоцикл воздухом. Акселератор... Поразительная сила... Вот что он подумал перед тем, как потерять сознание. Остатками чувств Минору ощутил, как падает с пассажирского сидения и перекатывается по бетону. Юмико подбежала, что-то крича, и взяла его на руки. Потом отшвырнула шлем, схватилась за маленький мундштук, высовывающийся из-под костюма, и сунула Минору в рот. — ...вай! Дыши!!! Минору попробовал вдохнуть воздуха, но горло и грудь не двигались. Прямо как если бы в него залили горячего клея, который заполнил собой всю дыхательную систему и застыл. В глазах быстро темнело. Сёрд Ай в груди дрожал. Он что-то... чувствует? Злость... нет, печаль?.. Вдруг мундштук вырвался у него изо рта. Юмико обхватила его губами и выгнулась, набирая столько воздуха, сколько могла. А потом, выплюнув мундштук, без тени сомнения припала к губам Минору. Обеспечив дыхательный путь, она зажала ему нос и с силой выдохнула. Кислородосодержащий газ распахнул трахею и хлынул в лёгкие. Отстранившись, Юмико снова приложилась к мундштуку, полной грудью втянула обогащённого воздуха и снова вдохнула его в Минору. Последний уже не мог ни о чём думать и только жадно глотал порции кислорода. Жгучая боль в лёгких отступала, а неистовое биение Сёрд Ая вскоре стихло. — ...Г!.. Гха! — закашлялся Минору, когда его лёгкие, наконец, заработали. Юмико же, пристально смотря ему в глаза, резким голосом выкрикнула: — Дышать можешь?! Можешь сам дышать или нет?! — Д... д... да... — прохрипел он. И тогда... Тёплые капли покатились по щеке Минору. Только пару секунд спустя он понял, что это слёзы Юмико. Она, похоже, и сама удивилась, что плачет, и подалась назад. Несколько раз она пыталась утереть слёзы рукавом, но в конце концов повернулась к Минору спиной, села на корточки и разрыдалась. Её плечи дрожали, а Минору, будучи не в силах ни сказать что-нибудь, ни даже подняться, только и мог что смотреть на хрупкую спину. Лишь урчание остывающего двигателя вторило тихим всхлипам.

↑ Sunshine City. Комплекс из двух зданий — торгового центра и дорогого отеля, если совсем кратко.

↑ Watch Dogs Ost - Default theme, https://goo.gl/fQm2oK

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 10

Старенький лифт со скрежетом остановился на четвертом этаже, и Юмико вышла, коротко бросив: «Я к себе». Створки закрылись, лифт поехал дальше. Как и три дня назад, на пятом этаже штаб-квартиры Спецпода Минору ждал безумный простор. Красноватый отблеск вечерней зари почти исчез с неба за окнами на южной стороне. Надо же, прямо как в прошлый раз, — немного удивился парень. Из школы он вышел без пяти четыре, с Томоми расстался в двадцать минут пятого, Юмико тут же подобрала его, и через десять минут они были в Икебукуро. Игнайтера они нашли, но упустили из-за неуклюжести Минору, а затем Профессор велела им возвращаться в штаб на востоке Синдзюку; всё это заняло примерно час. И при этом я чуть не умер от Игнайтерского разрежения. Слава богу, Юмико-сан спасла... Выйдя из лифта, он остановился, пытаясь осмыслить произошедшее. Юмико пока не поднялась, Профессора и Ди-Ди в зале тоже не было. Зато на подушке перед телевизором сидел, сгорбившись и скрестив ноги, незнакомец. Судя по телосложению — парень, возможно, старшеклассник. Пиджак тех же цветов, что у Юмико, на голове большие наушники, в руках — геймпад. Так и не решив, стоит ли отвлекать его приветствием, Минору подошёл ближе и посмотрел на экран. Парень играл в RPG, вышедшую задолго до рождения Минору, ещё во времена расцвета домашних консолей. Учитывая разрешение, для которого игра разрабатывалась, на шестидесятипятидюймовом жидкокристаллическом дисплее каждый пиксель получался нелепо огромным. Минору молча наблюдал, как выстроившаяся в правой части экрана группа героев по очереди использует примитивно анимированные атаки. Даже на портативной консоли, в которую он играл вместе с Вакабой до того происшествия, разрешение было побольше. Впрочем, Минору не мог не признать, что и в таком типе игр есть свой шарм. Группа героев влёгкую расправилась с монстром, и когда бой закончился, игра остановилась. Старшеклассник откинулся назад, не выпуская геймпада из рук, и окинул взглядом представшего перед ним вверх ногами Минору. Затем ухмыльнулся, без помощи рук вернулся в вертикальное положение и плавно поднялся. Выпрямившись в полный рост, парень оказался выше Минору сантиметра на три. Каштановые кудри средней длины челкой падали на синюю оправу очков. У незнакомца был европейский разрез глаз, высокая переносица, а черты лица — резкие, но благородные. Как ни посмотри, на японца он не походил ни капли. Отчасти из-за его беззлобной улыбки Минору, хоть и с трудом, поздоровался первым: — Э-э... п-приятно познакомиться. Я Уцуги, недавно вступил. Высокий старшеклассник посмотрел блеклыми глазами прямо на него и вдруг спросил: — Ты попрокачиваться любишь? Или проходишь, как получится? ...А? Минору опешил от вопроса, но честно ответил: — В последнее время я особо не играю... но если сажусь, то обычно надолго. Услышав это, старшеклассник улыбнулся ещё шире и протянул руку. — А я обычно до того увлекаюсь, что финального босса ваншотаю... Сайто Оливье, будем знакомы. О-Оливье? Судя по имени, полукровка... француз?.. Неудивительно, что он такой крутой, — восхитился Минору и ответил на рукопожатие, с трудом выдержав сверхчеловечески сильную хватку Оливье. Ещё немного поиспытывав на прочность ладонь Минору, Оливье пожал плечами и предложил: — Ладно, пошли, нафармим лишней экспы. Только уровень добью и тебе дам. После чего без лишних слов усадил Минору перед телевизором и снова взялся за геймпад. Но не успел он снять игру с паузы, как позади послышался удивлённый голос: — Эй-эй, хорош многообещающего новичка в раба для прокачки превращать. Минору обернулся: рядом неизвестно когда успел появиться Даймон Денджиро по кличке «Ди-Ди» в своей фирменной кепке козырьком назад. — Слыш, Оли-Ви, сохраняйся быстрее и заканчивай. Будешь во время брифинга рубиться — Юмико-чан опять шнур выдернет. — Да, не хотелось бы снова это испытать, — поёжившись, согласился Оливье, затем послушно сохранился и выключил и новейший телевизор, и старомодную приставку. — Извиняй, Уцуги-кун. Как там твое кодовое имя, «Изолятор»? Как-нибудь в другой раз уровни пофармим. — Д-да, конечно, — ответил Минору, удивившись, что Оливье знает о нём, и тоже поднялся. Ди-Ди только что назвал Оливье «Оли-Ви» — это прозвище Минору уже приходилось слышать. Когда он был здесь в прошлый раз, так называли члена Спецпода, который остался разыскивать Игнайтера. ...Получается, Оливье-сан — основной партнёр Ди-Ди-сана? Окинув их взглядом и подивившись, насколько хорошо сочетается эта странная парочка, Минору опустил глаза. Он невольно вспомнил, сколь быстро его первое задание с Юмико обернулось полным фиаско, и от этого ему захотелось провалиться сквозь землю. За спиной заскрежетал лифт. Из него появилась уже переодевшаяся в форму Юмико в сопровождении Рири. Последняя, окинув парней взглядом, звонко воскликнула: — Итак, все в сборе. В таком случае объявляю совещание открытым!

Доклад Юмико о стычке с Игнайтером Минору слушал, понурив голову. Дослушав основную часть, Профессор, стоявшая у телевизора, вздохнула: — Значит, упустили... Что ж, печально... — Затем она повернулась к Ди-Ди. — Докуда удалось проследить? Ди-Ди скривился. — Такси, на котором он ехал, бросили в небольшом тоннеле в западном Огу в районе Аракава. На пассажирском сиденье нашли труп водителя, но умер он не от удушья или огня, а от сломанной шеи: раздроблены все позвонки. Куда делся Игнайтер — неизвестно. Видеорегистратор он забрал с собой. — Хм. В машине отпечатков пальцев или других мелких улик не осталось? — С шеи жертвы отпечатки собрать не вышло. Вместо них я нашёл следы медицинского клея — видимо, Игнайтер всегда носит его с собой, чтобы отпечатки скрывать. На заднем сиденье было полно отпечатков и волос, но, честно, я бы не надеялся... — Да, розыск бесчисленных пассажиров этого такси нас ни к чему не приведёт. Так что... остаётся только понадеяться на память Миккуна. Услышав своё прозвище, Минору сжался ещё сильнее. — Миккун, только ты видел лицо Игнайтера вблизи. Метод немного устарел, но, думаю, попробовать можно. С этими словами Профессор подняла со стола перед телевизором альбом, карандаш и ластик. Чуя неладное, Минору спросил: — А-а... это зачем? — Не отлынивай. Нарисуешь нам портрет Игнайтера. Десять минут спустя потрёпанный, будто прошедший через ад альбом вернулся в руки к Рири. Открыв первую страницу, она практически не изменилась в лице. Удивительный для её лет самоконтроль... — М-м, — только и сказала Профессор, перед тем как аккуратно оторвать листок и приложить его к сканеру. Изображение тут же заполнило экран. Первым отреагировал Сайто Оливье: — У-уха-ха-ха-ха-ха!!! Это... это же не человек, а хобгоблин какой-то! Отклонив стул назад так, что едва не упал, и болтая ногами, он расхохотался до колик. — Эй, Оли-Ви, чё ржёшь, он же стара... гху!.. — попытался остановить его Ди-Ди, но подавился на полуслове. Минору ожидал такого исхода, но всё равно немного расстроился, услышав, как над ним смеются. — Портретов мне рисовать раньше не приходилось… — надулся Минору. — Как бы то ни было, Игнайтер выглядел на пятьдесят с лишним, худой, черные с проседью волосы, зачёсанные назад... выглядел, будто какой-нибудь завуч, — дополнил описание Минору и вернулся на место. Профессор пару раз хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Так, Оли-Ви, Ди-Ди, хватит хихикать. Это важная информация. Портрет потом доработаю... Мы не ожидали, что Игнайтер уже совсем не молод. Миккун, у тебя есть что добавить? Минору, задумавшись, блуждал взглядом по комнате: Оливье с Ди-Ди до сих пор трясло от смеха; Юмико по другую сторону от него, напротив, сохраняла исключительную бесстрастность. По дороге в штаб она проронила едва ли два слова. И даже когда Минору по приезду ещё раз поблагодарил её за спасение, девушка лишь слабо кивнула, не поднимая глаз. «Наверное, смутилась, что расплакалась тогда на крыше», — думал парень, но что-то подсказывало ему, что дело не в этом. Юмико как будто отстранилась от мира и сидела в прострации... Опомнившись, Минору ответил: — Э-эм... мне почему-то кажется, что я его где-то видел... — О? Недавно? — Нет... просто такое чувство, что когда-то, всего мгновение, видел это лицо спереди, а не сбоку. В тот момент, когда он включил оболочку, и Игнайтер повернулся к нему с кровожадной миной на лице, в голове у Минору что-то щёлкнуло. Впрочем, память на лица отнюдь не была его сильной стороной. Минору и лица библиотекаря, мимо которой регулярно проходил, вспомнить не мог, а уж шансов вспомнить того, с кем он, допустим, столкнулся на улице, не было вовсе. — ...Простите. Не могу вспомнить, — пробормотал он, и Профессор, нахмурившись, кивнула. — Ясно... Что ж, может, вспомнишь что-то ещё, пока я занимаюсь портретом. На этом объявляю совещание закрытым. Ди-Ди, проверяй запах как можно чаще. Остальные — оставайтесь наготове до поступления новой информации. Можете расходиться. — О, можно вопрос напоследок? — М-м? Что такое, Оли-Ви? Наконец вдоволь насмеявшись, Оливье грациозно поднялся, и взгляд его серо-голубых глаз устремился к Юмико. — Юмико-чан. Я кое-чего не понимаю в твоём отчёте. Ты сказала, что вы обнаружили Игнайтера, он напал, и вы отступили. Почему не контратаковали? Понурая Юмико вздрогнула. Минору тоже заёрзал на стуле. Девушка опустила одну деталь в начале отчёта. Она не рассказала, что Минору вдохнул разреженного воздуха и оказался на пороге смерти. Помолчав ещё какое-то время, Юмико коротко ответила: — Было опасно. — Ну ещё бы. С Руби Аями же воюем, да? — Оливье вёл себя всё так же беззаботно, однако в голосе его чувствовался укор. — Но если будем убегать от каждой опасности, то что мы тут вообще забыли? — ...Хватит! Это... — Минору, решившись, поднялся. Он должен был объяснить, что Юмико не за что винить. Оливье повернулся к нему, и Минору, отчаянно стараясь смотреть ему в глаза, принялся сбивчиво объяснять: — Это... я виноват. Профессор постаралась и выдала нам баллончики, а я не подготовился... и попался на его атаку разрежением... поэтому Юмико-сан пришлось отступить. Извините... я поступил опрометчиво. В завершение Минору слегка улыбнулся и в раскаянии опустил голову. Оливье кивнул и ответил такой же улыбкой. — А-а, понятно. Бывает. Со всеми случается, никто не идеален. С этими словами он подошёл к Минору и хлопнул его по плечу. ...А затем непринуждённо взмахнул правым кулаком. Миг спустя Минору получил сокрушительный удар в лицо и, не успев даже вскрикнуть, отправился в полёт.

В версии с изображениями тут находится картинка. Только врезавшись спиной в бетонную стену в пяти метрах позади, Минору понял, что это был удар Оливье. Соскользнув по стене, он осел на пол. Уже второй раз за месяц его били. Однако в прошлый раз, когда его попробовал ударить одноклубник Томоми, Минору неосознанно развернул оболочку и боли не ощутил. Надо же... как это больно — получать удар. К жгучему покалыванию в левой щеке добавились чувства унижения и беспомощности, и вся эта смесь чёрной жижей устремилась в болото воспоминаний. — Уцуги-кун, ты понимаешь, почему я тебе вмазал? — спросил Оливье, повернувшись к Минору, который так и сидел, опустив голову, на полу. После непродолжительного молчания тот сказал: — ...Наверное, потому, что... я совершил глупую ошибку. — Мимо, — тут же отрезал Оливье и пояснил: — Я же сказал, ошибаются все. С этим проблем нет. Проблема в другом, и ты это полностью игнорируешь: из-за твоей ошибки погиб невинный человек. — Ах!.. Минору потрясенно вздохнул. Оливье же, шлёпая тапочками, прошёл мимо. — А тебе кажется, что это не твои проблемы. Ты просто морально не готов. Тебе со Спецподом не по пути, Уцуги-кун. Мой совет: отдай нам Сёрд Ай с воспоминаниями и вали домой. Помахав рукой, Оливье уже было направился к лифту... когда его негромко, но решительно окликнули: — Ты кое в чём неправ, Оливье. Это заговорила так и не шевельнувшаяся Юмико. — Уцуги-кун мог развернуть Защитную оболочку прямо перед ударом. И рука у тебя сейчас была бы переломана в нескольких местах... По крайней мере принять твой кулак он морально готов. На мгновение Оливье замер, однако вскоре, так ничего и не ответив, исчез за створками лифта.

Несколько минут спустя. С этажа-пентхауса ушли и Ди-Ди с Юмико, а Рири оказывала Минору первую помощь в лабораторном уголке. Он попытался отказаться, говоря, что получил всего лишь рваную ранку в уголке рта, но Профессор силком усадила его на стул, аккуратно обработала травму и наложила пластырь. А закончив, пыталась завязать разговор, но всё никак не могла найти слов. Совсем на неё не похоже. — ...А-а, м-м... я хотела сказать, что то, что наговорил Оли-Ви... Минору горько улыбнулся и покачал головой. — Всё нормально. Я не собираюсь уходить из Спецпода. — Понятно. — Профессор с облегчением улыбнулась и погладила его по руке. — А я уже волновалась, как тебя переубеждать, если вдруг на самом деле решишь отдать Сёрд Ай и стереть память. Господи, до чего же сложная коммуникация у людей. Вечно всё двусмысленное и неоднозначное. «Мыслитель», способная в мгновение ока разрешить любой вопрос, на который есть однозначный ответ, улыбнулась — всё так же взросло, но с проблесками детской непосредственности — и, отвернувшись, принялась упаковывать аптечку. А Минору, остановив взгляд на маленькой спине в белом халате, пробормотал: — ...Даже если я сейчас уйду из Спецпода, а шеф Хими сотрёт мне память о том, что только что было, сомневаюсь, что я забуду ощущения от того кулака... — Хм... — Профессор, задумавшись, повернулась к нему, но вскоре кивнула. — Ну да, пожалуй. Во втором классе я из-за какой-то ерунды подралась с другом, с которым мы были не разлей вода ещё с садика. Боль от его оплеухи помню как сегодня. — М... чего?! — выпалил Минору от неожиданности. — Подралась?! Профессор?! — Видишь ли... — На детском личике проступила грустная улыбка. — Ещё три месяца назад я была точно таким дьяволёнком, каким выгляжу. Каждый день без устали творила всякие глупости, злилась и раздражала окружающих, плакала и доводила до слёз, как это обычно бывает у детей. — А... ага... Если подумать, то действительно, даже сам Минору до инцидента восьмилетней давности устраивал истерики и перебранки с друзьями и родителями... а иногда и с сестрой. Наведя порядок в аптечке, Профессор снова села перед Минору. — Но сейчас я считаю, что даже те поступки были важным опытом в моей жизни. — Драки и истерики?.. — Да... Вскоре после того, как я заразилась Сёрд Аем и получила силу размышления, я нашла ответ на вопрос, на который не стоило отвечать. «Для чего существуют люди». — В-вы... нашли смысл жизни?.. — Вновь шокированный, Минору уставился на девочку с косичками. — Неужели даже на это есть ответ?.. — Конечно, есть. В противном случае какой был бы толк от философов и религии? — И... и в чём он? — Секрет. — Рири подмигнула ему и продолжила уже серьёзно: — Главное, что, найдя ответ на этот вопрос, я осталась способна «думать», но лишилась человеческих привилегий — таких, как «волнение» и «сомнения». — «Привилегий»?.. — Именно. Миккун, ты ведь тоже наверняка хоть раз задумывался об этом? Почему твои волнения никогда не кончаются? В начальной школе ты, наверное, переживал по поводу тестов и эстафет, или уколов, или походов к зубному. Став подростком — переживаешь о дружбе и любви, потом о поступлении в университет и поисках работы, о женитьбе, кредитах, здоровье; тревоги в нашей жизни не кончаются никогда. Всё потому, что для жизни они необходимы. — То есть... и волноваться, и сомневаться тоже? — Угу. Ненормально быть человеком, которого ничто в жизни не тревожит. Таким, как я. Поэтому... я всем сердцем обрадовалась, когда повстречала тебя. — Профессор по-детски протянула ручки и нежно обхватила щёки Минору. — Твоя способность, «Защитная оболочка» — большая загадка. Я была уверена, что полностью раскусила всё, даже причины, по которым красные и чёрные Сёрд Аи спустились на Землю, но, встретив тебя, поняла, что мой ответ ошибочен. Я взволнована как никогда, — с энтузиазмом продолжила она. — ...И поэтому получается, что и смысл жизни, который я обнаружила, тоже вполне может быть ошибкой. Возможно... это просто догадка, но твоя сила может быть ключом к загадке существования Сёрд Аев. Более того, к загадке существования всего живого, включая человека. Быть может, даже всей жизни в этой вселенной... — Э, эм-м... — вырвалось у Минору, когда Рири приблизилась настолько, что их носы почти соприкоснулись. Профессор моргнула в изумлении, но вскоре натянула привычную горькую улыбку и отодвинулась. — Ой, прости. Меня немного занесло... Как бы там ни было, ты мне интересен. Так что даже не думай уходить из Спецпода. — Д-да... Знаю. Не уйду, правда, по менее возвышенным причинам... — уточнил Минору и устыдился: единственное, что его останавливало, это то, что если уйти сейчас, то боль от воспоминаний об ударе Оливье будет лишь расти. Впрочем, Профессор довольно улыбнулась и кивнула. — Угу. Волнуйся, Миккун. Волнуйся, сомневайся, а когда нужно — прыгай и кричи от разочарования.

＊＊＊

Суга гордился своей силой воли, но все равно ему понадобилось три часа, чтобы хоть немного успокоить бурливший в основании живота гнев. Наблюдая с балкона, как постепенно темнеет зимнее небо, он размеренно дышал перед рядами растений. Сегодня по плану он, испепелив новую жертву, должен был тихо уйти у Чёрных из-под носа и вернуться в убежище. Однако из-за той тройной ошибки враг не только обнаружил его, но и рассмотрел лицо, да ещё и смог ускользнуть. В тот раз, вместо того, чтобы взорвать мотоцикл, наполнив двигатель кислородом, Суга попытался задушить Чёрных, убрав весь кислород вокруг них. Но чтобы атака разрежением подействовала как следует, нужно время. Зная это, та девка воспользовалась ускорением и скрылась. Точнее, взмыла в воздух вместе с мотоциклом — так быстро, будто её там никогда и не было. Остатки гнева и разочарования снова отвлекли его от дыхания, и Суга, стараясь взять себя в руки, всей грудью вдохнул выделяемый зеленью кислород. Ближний бой — удел дикарей, — внушал он себе, наконец почувствовав, что голова начала остывать. Дальнобойные атаки огнём. Именно в них скрыт весь потенциал дарованной ему силы, и именно такого применения ждала от него судьба. Уничтожить утопшую в грязи цивилизацию очищающим пламенем. Для этого ему была дарована новая жизнь. Разжав озябшие кулаки и протяжно выдохнув, Суга неспешно обернулся. На стене утопающей в полумраке гостиной висел большой плакат: подробная цветная карта центра Токио. Вечерняя заря окрасила алым головки канцелярских кнопок, разбросанные по всей карте. Суга подошёл к ней, снял с полей одну из запасных кнопок и вогнал её по самую шляпку в точку западного Синдзюку, где сегодня ему довелось призвать очищающее пламя. Этот — девятый. Затем отошёл на три шага и окинул карту взглядом. Девять кнопок, размещённых в неком порядке относительно друг друга, образовали прекрасный символ на центре Токио — города грехов. Когда-нибудь глупые людишки поймут, — думал он. — Поймут, что этот гигантский знак объявил начало всему. Объявил начало каре, что будет ниспослана на загрязнённую, купающуюся в избытке кислорода цивилизацию. — ...Кх, ху, ху-ху-ху. Суга избавился от последних остатков недавнего гнева, а складки в уголках рта натянулись от улыбки. Он не зря переживал, что Чёрные видели его лицо, но они в жизни не смогут отследить его до этого здания. Ведь человек по имени Суга Аято... давно мёртв.

＊＊＊

— Дико извиняюсь, Нориэ-сан. Мы не успеваем доделать групповой проект, а сдавать завтра. — М-м, ну, ничего не поделаешь. Передай взрослым, что я им очень благодарна. И ещё: проект проектом, а допоздна не засиживайся. — Д-да, хорошо... И завтра я сразу в школу. — Принято. Удачи. Мучаясь от того, что наврал любимой сестре с три короба, Минору опустил смартфон. Вообще он собирался вернуться в Сайтаму сразу после совещания, но, получив от Оливье и поговорив с Профессором, передумал. Не то чтобы в нём проснулось внезапное упрямство или смелость, просто Минору чувствовал, что не сможет спокойно вернуться домой, пока не попытается исправить ошибку хотя бы частично. Впрочем, сейчас у него был только один вариант действий: любой ценой раскопать в глубинах памяти то воспоминание. Сев на пол у одной из стен зала штаб-квартиры, Минору обхватил руками колени и закрыл глаза. Я... знаю это лицо. Не искажённое ни забралом шлема, ни окном такси, ни эмоциями лицо Игнайтера. Не обезображенное свирепой кровожадностью, по-учительски спокойное лицо пожилого мужчины. Так детально случайного прохожего он бы не запомнил. В лица прохожим Минору и вовсе не смотрел. Не мог он быть и, например, учителем из его начальной школы: если бы он встречал этого человека так часто, то вспомнил бы больше, чем вид спереди на его бесстрастное лицо. Впервые Минору пожалел о своём принципе «запоминать как можно меньше». Положив подбородок на колени, он прижал кулак ко лбу. Да... где же... — Мне кажется, не стоит тебе так убиваться, — прозвучало сверху, и Минору поднял голову. Перед ним стояла Юмико, уже переодевшаяся в узкие джинсы и свитер, и сжимавшая в каждой руке по банке газировки. Отведя взгляд, она нерешительно продолжила: — В смысле... то, что тот таксист погиб, ужасно. Но... Оливье не имел в виду, что его смерть должна быть на твоей совести. Его убил Игнайтер... точнее, вселившийся в него Сёрд Ай. И хоть число обычных людей, попавшихся в лапы Руби Аям, ещё точно не установлено, их уже куда больше сотни. И если ты планируешь и дальше работать на Спецпод... мне не хотелось бы так говорить, но если будешь сокрушаться по каждой новой жертве, то быстро сломаешься. — ...Я... ясно... Минору кивнул, понурив взгляд. Правда, я всего лишь пытался раскопать нужные воспоминания. Но объяснять было уже поздно, так что он взял протянутую ему банку и, поблагодарив, потянул за кольцо. Из-за его ошибки таксист, который не был целью Игнайтера, в итоге стал следующей жертвой. Это факт. Но... даже не смотря на то, что ему сильно досталось от Оливье, и что Юмико пришла утешать его, никакого подлинного чувства вины он не ощущал. На ум пришли недавние слова Профессора: «Ненормально ни о чём не заботиться». Значит, я ненормален? Тогда из-за Сёрд Ая ли это... или я всегда был таким? — задумался было Минору, но продолжить ему не дали: Юмико села рядом. Ловко открыв напиток одной рукой и сделав глоток, она робко сказала: — Эм-м... Прости... за тот раз. — А?.. Ты про... то, что было на собрании? — Да нет же. Про то... что было на крыше... — На крыше... Лишь повторив это себе под нос, Минору в подробностях вспомнил, как чуть не умер. Когда он, наглотавшись игнайтерского разреженного воздуха, перестал дышать, Юмико спасла его, проведя дыхание вместо его респираторной системы. Иначе говоря, рот в рот... Встрепенувшись, Минору ударился затылком о бетонную стену, а Юмико, заметив это, затараторила: — У меня не было выбора. Если бы у меня был с собой какой-нибудь аппарат для этого, я бы им воспользовалось, но на мотоцикле было только самое необходимое. В следующий раз подготовлю. — Н-нет, что ты... я бы умер, если бы ты этого не сделала. — Что ж... — Юмико коротко кивнула, продолжив. — Тогда давай дружно забудем про этот случай, ладно? Особенно ту часть, где я, ну... — ...Расплакалась? — уточнил Минору, вспоминая, как дрожали её плечи, когда она съёжилась на крыше, и тут же заработал сердитый взгляд. — Да, её. А теперь забудь, сейчас же. — Л-ладно, — быстро закивал Минору и снова почувствовал, что припоминает что-то подобное. На первый взгляд смысла это не имело, и всё же в голове его возникала некая ассоциация между лицом Игнайтера и словом «искусственное дыхание». — Искусственное... дыхание... — пробормотал он невольно. Юмико мгновенно залилась краской. — Эй, я же только что сказала забыть! — возмутилась она. — А? Нет, я не об этом. Просто... смотри, обычно же искусственное дыхание делают тем, кто чуть не утонул, да? Мы, правда, умудрились на высокой крыше... — замял он сумбурное объяснение и собрался с мыслями. Искусственное дыхание проводят тем, кто чуть не утонул из-за несчастного случая. Или же тем, кто специально попытался... — А... А-а! Юмико потрясенно уставилась на подскочившего с криком Минору. Но тот ничего не заметил: засевший в памяти образ Игнайтера проявлялся, словно фотография, окрашиваясь в черно-белые тона. Он видел его не лично. На фотографии. В газетной статье.

— Это он?.. Ты уверен? Внимательно осмотрев всплывшую на восьмидесятидюймовом мониторе мыльную чёрно-белую фотографию, Минору уверенно кивнул. — Да... то самое лицо. Это Игнайтер. С увеличением под размер экрана отсканированная газетная статья, ясное дело, размылась, но образ интеллигентного пожилого мужчины до мелочей совпадал с запомнившимся несколько часов назад. — Ясно. Браво, Миккун! — Рири энергично взялась за планшет и уже вскоре пересказывала Минору и Юмико суть статьи: — Его зовут Накакубо Ёске, пятьдесят девять лет. Жил в Каки-но-кидзака * в районе Мэгуро... но, скорее всего, больше не живёт. Три месяца назад его фирма по ландшафтному дизайну обанкротилась, и Накакубо попытался совершить самоубийство, пустив машину в море с пирса Оой вместе с женой и ребёнком. Когда машину вытащили, то нашли только тела его семьи, сам Накакубо пропал... значит, скорее всего, он выжил. — Три месяца назад... — прошептала Юмико. Профессор подавленно подтвердила: — Угу... Невероятное совпадение. Но сложно представить, что после заражения Сёрд Аем он бы пересилил гипноз и бросился совершать суицид... Скорее всего, он выбрался из тонущей машины и получил глаз уже потом. Это объяснило бы и его способность. — Э... как? — удивился Минору, и Профессор, подняв указательный палец, пояснила: — Сёрд Ай использует отрицательные черты психологического состояния носителя, такие, как травму или одержимость, жажду или привязанность, чтобы как по трафарету отлить из них сверхъестественную способность. Например, над Байтером — ресторанным критиком Такаэсу Хикару — в детстве издевалась мать, из-за неё он потерял больше половины настоящих зубов. Поэтому Сёрд Ай дал ему зубы и челюсти, способные прогрызть даже металл. — Обернувшись, Рири подняла взгляд к телевизору и продолжила: — То, что Игнайтер получил жуткую силу управлять молекулами кислорода, не может быть не связано с тем, что однажды он чуть не утонул. Та тяга к жизни, тот страх, которые он испытал, оказавшись на волосок от смерти, обратились в невероятные объёмы ментальной энергии. Из всех Руби Аев, с которыми мы до сих пор имели дело, ни один не имел способности, основанной на столь неистовом страхе смерти... и, скорее всего, то же касается и наших Джет Аев. Осекшись, Профессор отвернулась от экрана. На мгновение юная замглавы посмотрела в лица Минору и Юмико, но тут же потупила взгляд. И произнесла нежным голосом с несвойственными её возрасту нотками тоски: — ...Поэтому, если оценивать только силу, никому из авангарда Спецпода не по силам справиться с Игнайтером. Наверное... придётся попросить шефа Хими присоединиться... Минору изумили эти слова. Сила запечатывать чужие воспоминания, безусловно, восхищает, но едва ли она будет полезна в бою. Однако Юмико качнула головой: выражение лица у неё было на редкость грозное. — Нет, до такого можно не доводить. Мы справимся. — Но ведь... Акселератор решительно перебила взволнованную Рири: — Не волнуйтесь, в следующий раз я с ним разберусь... Пойду осмотрюсь у его дома. Вдруг найдём ниточку к его нынешнему убежищу. Повернувшись так резко, что синие волосы взметнулись волной, Юмико быстрым шагом направилась к лифту. — А... я-я тоже пойду. Услышав на прощание короткое «Будьте осторожны» от Профессора, Минору поспешил за Юмико. Высадившись на подземном этаже, они оказались на полутёмной парковке. В ней стояли знакомый по битве с Байтером чёрный фургон, неизвестно чей двухместный кабриолет да здоровенный мотоцикл Юмико. Сняв кожаную куртку, висевшую на крючке на стене, Юмико зыркнула на Минору. Тот уже приготовился услышать что-то вроде «Тебя не возьму, только мешаться будешь», но, к его облегчению, вместо острых слов в Минору полетел шлем, который он надел без лишних слов. Следом в него полетела мотоциклетная куртка со вшитыми протекторами — её он надел вместо пальто. В этот раз Минору удостоверился, что не забыл положить баллончик во внутренний карман. Из динамиков донёсся голос Профессора. — Даю адрес Игнайтера. Как раз проверяю его досье в базах данных департамента общественной безопасности, полиции и пожарных, но сомневаюсь, что найдется что-нибудь полезное. На правой половине визора, к удивлению Минору, тут же высветилась цветная карта. Похоже, какой-то прозрачный дисплей. — ...Спасибо, что отпустили меня, Профессор, — робко поблагодарила Юмико. — Только не веди себя опрометчиво. Если что-то узнаю — ещё свяжусь. С этими словами Рири отключилась. *

Было только около пяти вечера, но улицы Синдзюку уже сияли ночными огнями. В ярком неоновом свете чёрный мотоцикл с Юмико и Минору мчался на максимально дозволенной скорости. На карте в правом нижнем углу визора был отмечен маршрут до Каки-но-кидзака. Проехав по улице Мэйдзи до Эбису, Юмико свернула направо по Комадзаве, с лёгкостью маневрируя между заполонившими улицу машинами. Глядя на то, как умело она водит, Минору решил, что она, должно быть, сидела за рулём мотоцикла ещё до того, как стала Джетом. Но лицензию на вождение двухколёсного транспорта можно получить только с шестнадцати лет... А поскольку, с её слов, она тоже первогодка старшей школы, то шестнадцать ей исполнилось от силы полгода назад. — ...А-а... — обратился он к коммуникатору. — Что? — немедленно пришло в ответ. — Сколько кубов в движке этого байка? — Семьсот девяносто восемь. — То есть мотоцикл из класса супербайков. — Верно. — И в каком возрасте можно получить... лицензию на такой здоровый? — В восемнадцать, конечно, — заявила Юмико как ни в чём не бывало и здорово поддала газу. «Э-э-э-э?!» — едва не закричал Минору, но из-за ускорения слова застряли у него в горле. Примерно через десять минут мотоцикл, сбавив обороты до нормальных скоростей, въехал в жилой район и остановился перед одиноким особняком. Убедившись по карте, что они добрались до места назначения, Минору вздохнул. — Ничего себе дом... — Да тут только земля должна стоить больше ста миллионов... — поддержала Юмико с нотками потрясения в голосе. Окружённый высокой каменной стеной участок занимал не меньше трёх гектаров. Впрочем, видневшийся за воротами двор устилали опавшие листья, а перед входом стоял знак «Продаётся». Объехав особняк вокруг, Юмико заглушила двигатель, спустилась с мотоцикла и окинула взглядом высокую стену, после чего заявила: — Будем прыгать. Шлем не снимай. Если наши лица попадут на камеру, легко не отделаемся. — ...В каком смысле... «прыгать»? — В самом обычном. Юмико крепко обхватила Минору правой рукой, слегка пригнулась и оттолкнулась от земли. Ускорение. Первый прыжок перенёс их на каменную ограду, второй — на остроконечную крышу резиденции. Отпустив Минору, Юмико спокойно добавила: — Когда прыгаю сама, это лучшее, на что я способна. На мотоцикле куда веселее. — М-мне хватит и этого. — Минору помотал головой. Мы прямо какие-то ниндзя из дешёвого фильма. Когда они спустились на балкон второго этажа, Юмико достала из кармана странный прибор и, прорезав дыру в стекле, открыла двери. Они проникли в особняк. Комната, в которой они оказались, по-видимому, была спальней на десять татами, но на широкой кровати недоставало матраца; гардероб тоже пустовал. Прищелкнув языком, Юмико подняла щиток шлема и обратилась к Минору напрямую: — Да-а, здесь всё вычистили... А что ты делаешь? Парень, старательно принюхивавшийся с момента, как вошёл в комнату, тоже поднял щиток и ответил: — Просто вдруг где-то в доме Игнайтер прячется. Вот и проверял, не почувствую ли запах... — Слушай, дом уже выставили на продажу. Сюда наверняка приходят потенциальные покупатели, и жить здесь он бы точно не стал. — Ну-у, логично... — Минору кивнул, но на всякий случай сделал ещё один глубокий вдох и удостоверился, что не чует ничего напоминающего смрад дикого зверя. — Закончил? Пошли на первый этаж. Если найдём рабочий кабинет Игнайтера... Накакубо, или что-то в этом духе, может, найдём и зацепку. Юмико беззвучно двинулась к двери; Минору, задумавшись, пошёл следом. — Эм, запаха Руби Ая тут нет, но... ты не чувствуешь что-то ещё? Тут так хорошо убрались, и всё равно что-то пахнет... — Да? — Юмико тоже принюхалась аккуратным носиком и поморщилась. — И правда. Что-то есть... — Как будто... мокрая тряпка какая-то. — Наверное, уборщик швабру забыл. За разговором они вышли в коридор, единственным источником света в котором был лишь световой люк на крыше, а потому в нём царила почти непроглядная темнота. Запах мокрой ткани заметно усилился, Минору вдруг стало ужасно неуютно. — А... ну... Юмико-сан. Он настойчиво потянул Юмико, которая направлялась к видневшейся вдалеке лестнице, за кожаный рукав. — Что? — ...Не боишься? — Кого? — Ну... там... призраков всяких... От таких слов Юмико посмотрела на него как на дурачка и собралась было идти дальше, но Минору снова потянул её. — Эй! — П-подожди... Здесь жила семья, и её глава совершил двойное убийство и самоубийство, так? А мы забрались в этот дом, почти ночью. Мы, получается, все условия для их появления соблюли? Не то чтобы парень сам всерьёз верил в привидений, но всё равно нервничал и ничего не мог с этим поделать. А Юмико была настолько спокойной, что он не удержался и спросил. — Не появятся они. Не существует твоих призраков и прочих монстров, — даже не поморщившись, ответила она. — ...Но Сёрд Аи же существуют? Таинственные жизнеформы из космоса. Ещё и на людях паразитируют. Если даже такое существует, то чем докажешь, что призраки — нет? — ...Ну знаешь ли. — Юмико уставилась на Минору из-под шлема, приподняв тонкие брови. — К чему всё это? Пытаешься меня напугать? Увы, если они появятся, я просто рвану от них подальше, и бояться мне нечего. — А... так нечестно... — Тебе под оболочкой тоже ничего не грозит. Хотя кто знает, спасёт ли она от призраков... — бросила она и пошла дальше, будто бы не желая больше иметь с ним дел; Минору пришлось не отставать. Из-за опущенных на всех окнах ставен первый этаж пребывал в полной темноте. Юмико достала из кармана фонарик и обвела коридор лучом света. — Кажется, это он. Вот бы хоть какие-то документы или компьютер остались... — пробормотала Юмико и открыла ближайшую дверь. Комната, как она и ожидала, походила на кабинет: в ней были письменный стол и шкафы, но, к сожалению, совершенно пустые. Вздохнув с лёгким разочарованием, Юмико шагнула внутрь и тут же закрыла нос ладонью. — Ну и вонь!.. У вошедшего следом Минору спёрло дыхание от густого противного запаха. Они почуяли его ещё с второго этажа, но эта комната буквально пропиталась запахом мокрой грязной тряпки. Впрочем, гипотетической забытой швабры нигде не было. Повертев головой в поисках источника вони, Минору обнаружил большой воздухоочиститель, оставленный у стены. На вид он был совсем новый и, судя по всему, попал сюда относительно недавно. — ...Видимо, из-за этой вони-то дом за три месяца и не продали. А воздухоочиститель, похоже, оставил агент по недвижимости. Только он ни капли не помогает. С этими словами Юмико, не отрывая руки от носа, принялась обследовать ящики стола. Минору же за неимением лучших альтернатив открыл стеклянные дверцы шкафа, но внутри, как ни посмотри, было пусто. Обыск продвигался без успехов ещё несколько минут, пока парню что-то не послышалось: — ...Эй. — Что-то нашёл? Юмико стремглав повернулась к нему, но он лишь покачал головой. — Нет, ничего такого... просто хотел спросить, ты ничего не слышишь? Девушка с задумчивостью на лице прислушалась. Особняк был знатный, звукоизоляция — хорошая, потому из одной комнаты едва ли можно было услышать звуки в соседней. И всё же посреди гробовой тишины... Кап. ...прозвучал тихий всплеск. Они обменялись взглядами и застыли на месте. И снова что-то булькнуло, на этот раз громче. Вдруг Юмико — так быстро, что никакое ускорение не понадобилось — прыгнула Минору за спину и схватила его за плечи. — Э... т-ты чего? — сипло запротестовал он. Ответ пришёл моментально: — Ничего, у тебя оболочка есть! И вообще, что это за звук?! Откуда он?! — Вода капает, по-видимому... Может, где-то кран прохудился? — Точно нет! Этот дом продаётся, газ и воду должны были перекрыть! — ...Понятно, — согласился Минору и ещё раз прислушался. Кап. Хлюп. Что-то где-то капало. Но где — непонятно. Звук был столь тих, что без улучшенных Сёрд Аем чувств оказался бы и вовсе неразличим. И думать забыв о кружащей голову вони в комнате, Минору полностью сосредоточился на слухе. Настолько, что ловил вибрации уже не ушами, а всем телом. Буль. — ...Снизу, — тихо сказал он и прошёл к широкому письменному столу — на вид из красного дерева. Юмико все так же не отлипала от его спины. Если где-то в этой комнате и был люк в подвал, то только здесь. Минору схватился за рыжевато-бурый деревянный край и попробовал поднять стол. Тяжёлый. Похоже, и правда красное дерево, а не крашеная фальшивка. Впрочем, не настолько тяжёлый, чтобы Джет Ай не мог сдвинуть его с места. Встав понадежнее, Минору собрался с силами, поднял край над полом и повернул стол на девяносто градусов. — О... — донеслось позади. Внизу действительно притаился небольшой люк. Квадратный, деревянный — он выглядел как часть пола, только с железной ручкой в углублении. Минору нагнулся над ним: звук капель и вонь стали отчётливей. — ...Молодец, нашёл какую-то гадость, — проворчала Юмико. — Думаешь, стоит притвориться, что ничего не видели? — спросил он. — Да, так не годится… — после паузы безрадостно ответила девушка. — Ладно, открывай. Медленно и осторожно. — Понял, — кивнул Минору. Затем убедился, что в комнате нет камеры наблюдения, снял шлем и, отдав его Юмико, потянулся к люку. Достав ручку из углубления, он ухватился и осторожно потянул. Из тьмы под люком ударила настолько невыносимая вонь, что у Минору перехватило дыхание. Несло плесенью и гнилой водой. Очевидно, отсюда запах и распространялся на весь дом. Юмико, тоже сняв шлем, зажала нос рукой и посветила фонариком. Из тьмы проступила лестница: стремянка спускалась почти отвесно. Чуть дальше свет отражался обратно. Вода. Потайной подвал был полностью затоплен. — Что это за... — вполголоса сказала она и поводила светом по блестящей глади. Впрочем, мутная вода ничего не позволяла разглядеть. По крайней мере, стало понятно, что прятаться здесь никто не мог. Вода не доставала до люка примерно на метр, а деревянная лестница была чёрной от плесени, и, похоже, наполовину сгнила. Капал конденсат, скопившийся на потолке подвала. Но до того, как упала следующая капля, Юмико прошептала: — Эй... Уцуги-кун. — Что такое? — Это... был мой первый. — ...Кто? — Поцелуй. Догадываясь, к чему внезапная прямолинейность, Минору поспешно запротестовал: — Н-не считается, это была помощь в чрезвычайной ситуации... И вообще, не ты ли велела мне всё забыть? — Девичье сердце так непостоянно!.. Он хотел было возразить, мол, с каких пор «девицы» раскатывают на супербайках и носят электродубинки под юбкой, но вовремя догадался промолчать. — ...Ладно, я пойду, — понурив голову, уступил он. Юмико искренне — на первый взгляд — улыбнулась. — Я верила, что ты согласишься. Не зря я положилась на того, кому отдала свой первый поцелуй!.. — Ну хватит уже! Дай лучше фонарь, — отрезал Минору, выхватил у неё фонарик, взял его так, чтобы он не выпал из руки при активации оболочки, и со вздохом добавил: — Когда разверну барьер, общаться больше не сможем. Если со мной что-то случится — посигналю светом... — Угу. Я пришлю кого-нибудь на помощь. Парень искоса посмотрел на Юмико, гадая, всерьёз ли она; та снова улыбнулась. ...Вообще-то это был и мой первый поцелуй, — пожаловался он про себя и, вдохнув поглубже — в сторонке от разящего люка, активировал оболочку. Окутавшая Минору гробовая тишина заставила понять, как много завываний и скрипов было в казалось бы безмолвном особняке. Впрочем, им на смену тут же пришло глубокое размеренное «дон-н-н, дон-н-н», будто бы доносившееся откуда-то издалека. Звук, который он слышал всякий раз, как оказывался под оболочкой, и о происхождении которого по-прежнему не имел никакого понятия. Направив фонарик вниз, Минору собрался с духом и начал спускаться по стремянке. Когда барьер перекрасил мир в синие тона, стало понятно, что ступеньки крайне скользкие, однако благодаря оболочке ступни парня стояли надежно. На четвёртой ступеньке левая нога ушла под воду. Убедившись, что невидимый барьер оттолкнул мутную жидкость, Минору продолжил осторожно погружаться в затопленный подвал. Водная гладь добралась до пояса, затем до груди, и уже подбиралась к лицу. Даже когда тело его полностью оказалось под водой, никакой плавучести, как ни странно, в нём не возникло. Парню казалось, что он не пробирается через воду, а проскальзывает между её молекул, но он продолжал спускаться. Лестница оказалась неожиданно длинной. Когда же он наконец опустился на пол, до люка было уже около пяти метров. Вода стала настолько мутной, что почти не пропускала яркий свет фонаря. Минору, выставив правую руку перед собой, стал осторожно продвигаться. Через несколько шагов перед ним оказалось что-то похожее на деревянный шкаф. Только места между полками для шкафа маловато. Да и полки его представляли собой ряды квадратов не больше десяти сантиметров в стороне. Обнаружив на одном из таких старую стеклянную бутылку, парень, наконец, догадался, для чего раньше служил этот подвал. Это был винный погреб. Минору где-то читал, что вино плохо переносит свет и перепады температуры, поэтому его часто хранят вот так, в подвалах. Однако главного, а именно вина, на полках практически не осталось. Возможно, его распродали, чтобы расплатиться с долгами. Но всё-таки… Почему здесь такой потоп? Подземные воды разрушили стену? Но винные погреба строят водонепроницаемыми, уделяя этому особое внимание. Если подумать, поэтому вода до сих пор никуда не утекла отсюда. Минору перебирал догадки и водил фонариком по сторонам. Ответ лежал рядом на полу. В свет фонаря попала нечто ярко-синее. То был свернувшийся кольцами садовый шланг. В развёрнутом состоянии в нём было бы метров десять. Не иначе как кто-то подсоединил его к крану на первом этаже и затопил погреб. Минору понятия не имел, сколько тысяч литров понадобилось, чтобы затопить такой подвал почти до потолка, но вышло так явно не случайно. Впрочем, главный вопрос оставался открытым: зачем владелец этого погреба — то есть Игнайтер — так поступил? Для затопления подвала понадобился водопровод, так что это случилось не позже чем три месяца назад. Выходит, Игнайтер сделал это до того, как стал Руби Аем... ещё будучи Накакубо Ёске, президентом фирмы по ландшафтному дизайну?.. Пока парень, застыв под водой, старательно размышлял, кто-то за спиной хлопнул его по плечу... точнее, ему так показалось. — ...Прости, дай ещё минутку, — пробормотал он и вернулся к раздумьям. Затопив винный погреб, Накакубо прикрыл люк столом, а затем попытался совершить двойное убийство и самоубийство. Но Минору совершенно не приходило в голову, зачем тому, кто собрался покончить с собой, заливать подвал. Тогда, может быть, он сделал это уже после неудачной попытки самоубийства, будучи Игнайтером? Если он занялся этим сразу же, воду могли ещё не отключить. Новый хлопок по плечу. — Да подожди, отвлекаешь от важной... ...А? Минору остолбенел. Это не могла быть Юмико. Он ведь стоял под водой, на четырёхметровой глубине. Шумно сглотнув и выпучив глаза, Минору медленно обернулся. В свете фонарика показалось... совершенно белое, разбухшее тело. Прямо перед Минору, уставившись ему в лицо белесыми глазами под набрякшими от воды веками, плавал мертвец. — ГЯА-А-А-А-А-А-А!!! Дикий вопль эхом разнёсся под оболочкой.

↑ Жилой микрорайон на небольшом холме, густо усаженном хурмой.

↑ Leavv - Within, https://goo.gl/LYQcvr

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 11

Держа в руках кружку приготовленного Юмико кофе с молоком, Минору наконец пришёл в себя и протяжно выдохнул. Вернувшись в штаб-квартиру Спецпода, он поднялся в отведённую ему квартиру 403 и принял душ, но пробравший до костей мороз не спешил отступать. И неудивительно: Минору пришлось, взвалив на плечо найденный в подвале труп, подняться на первый этаж, свернуть оболочку, сделать фотографии покойника, снять отпечатки пальцев и проверить все карманы пиджака и брюк. Учитывая, что Юмико всё это переждала за дверью, чашки кофе было явно маловато для компенсации. Потягивая напиток — кофе был слегка переслащен — парень не сводил глаз с Юмико. Та, притворяясь, что ничего не замечает, смотрела, как Рири колдует над компьютером. — Бинго! — воскликнула Профессор, щёлкнув пальцами. Она прогоняла отпечатки жертвы через полицейскую базу данных и, похоже, нашла совпадение. Минору на время прекратил сверлить Юмико взглядом и перевёл глаза на монитор. Экран показывал лицо симпатичного молодого мужчины. — Э... это тот труп? — невольно спросил Минору, хотя это и так было очевидно. Рири кивнула. — Определённо. В той разбухшей туше его не узнать, но совпали не только отпечатки, но ещё и форма ушей. Тело долго пробыло в холодной воде, поэтому вместо того чтобы разлагаться, покрылось трупным жировоском. Мирясь с неприятным ощущением от того, что десятилетняя девочка милым голоском объясняет ему особенности разложения трупов, Минору задал следующий вопрос: — А... кто он? — Менеджер в «Nakakubo Green Earth»... в фирме по ландшафтному дизайну Игнайтера. Его звали Суга Аято, двадцать девять лет. — То есть Игнайтер убил собственного работника? — Выходит, что так. Восемь месяцев назад Сугу уволили и сразу же судили за корпоративное хищение. Его обвинили в краже десяти миллионов йен — поэтому отпечатки и есть в полицейской базе данных. Увы, то ли адвокат ему попался умелый, то ли что-то ещё, но Суга отделался условным сроком. Если в последовавшем банкротстве фирмы действительно виноват он, то у Накакубо были веские причины его ненавидеть, — расставляла всё по полочкам Профессор, продолжая кликать мышкой. На экране всплыло новое окно: похоже, на этот раз её интересовала информация из национального реестра японских граждан. — Холост, родители умерли. Заявления о пропаже никто не подавал... Всё указывает на то, что после неудачной попытки самоубийства Игнайтер отомстил Суге, убив его, и спрятал тело у себя в подвале. — Значит, никаких сведений о том, где Игнайтер, у нас не появилось? — разочарованно протянула Юмико. Минору тоже приуныл. После всего, что он пережил, обидно было не найти ни единой зацепки. Впрочем, он тут же осёкся: всё было вовсе не напрасно. По каким бы причинам Суга ни погиб, он тоже стал жертвой Игнайтера. В обнаружении пропавшего несколько месяцев назад человека тоже был смысл. Бедняга не обрёл бы покоя, оставшись в тёмном подвале в тухлой воде... — Вода... — задумчиво пробормотал Минору, и Юмико с Рири с подозрением посмотрели на него. — Тебя что-то беспокоит, Миккун? — А? Нет, ничего такого... просто думаю, почему не огонь, а вода. До сих пор ведь все жертвы Игнайтера, за исключением таксиста, гибли от огня? — Определённо... — Профессор задумчиво склонила голову и тут же нашла ответ: — Логичнее всего предположить, что он хотел спрятать тело. В керосиновом эквиваленте на сжигание тела потребовалось бы примерно восемьдесят литров топлива. Спрятать такой столб огня от посторонних глаз в центре Токио было бы крайне сложно. К тому же не стоит забывать о дыме... Если подумать, до сих пор Игнайтер, в отличие от Байтера, ни разу не пытался прятать тела своих жертв. Отсюда вопрос: зачем ему понадобилось прятать тело Суги... Девочка в белом халате сложила руки на груди и закрыла глаза... И всего через какую-то секунду резко подняла голову и решительно заявила: — Затем, что это убийство он совершил не только из мести и не для демонстрации. — А? — В смысле? — в один голос переспросили Минору и Юмико, но Профессор, проигнорировав их, снова взялась за мышку. На этот раз на экране монитора появилась клиентская база какой-то энергокомпании. Судя по всему, законы о конфиденциальности на штаб Спецпода не распространяются, — подумал Минору. Профессор быстро пролистала огромный список и вновь щёлкнула пальцами. — Так я и думала. В этом месяце «покойный» Суга оплатил счёт за электричество. И не автоматически — с карточки, а лично — в магазине. — Э?! Но Суга мёртв уже несколько меся... — начал было Минору, но наконец догадался, к чему ведет Рири. — А... наверное, на самом деле счёт оплатил... — Да, Игнайтер. Игнайтер, он же Накакубо, убил Сугу, спрятал тело и узурпировал личность. На несколько секунд в зале повисло молчание. Тишину развеяла Юмико: — Неужели присвоить чужое имя так просто? — Нет. Но Суга жил один; более того, его задерживала полиция, а прошлое место работы теперь не существует. Он потерял все социальные связи. Если у Накакубо вышло получить паспорт заново, подделав возраст, то остальное уже дело техники. — Снова прошерстив несколько баз данных, включая нацреестр, Профессор уверенно подтвердила: — Вот оно. Три месяца назад он подписал несколько бумаг на получение нового удостоверения личности. И ещё... интересно... по данным компании кредитных карт он устроился на новую работу. «Ariake Heaven's Shore»... что бы это было? — Постойте, вы что, не знаете? — искренне удивилась Юмико. — В моей школе про него все только и говорят. Это аквапарк. Его открыли в этом году на Одайбе * . Он полностью крытый, так что внутри, кажется, вечное лето... — Уж прости, что не знала, — буркнула Профессор, мило надув губы. — Я ведь формально проблемный ребенок, бросивший школу. Недавно мне пришла целая кипа писем от одноклассников с содержанием в духе «Скорее поправляйся и возвращайся к нам». Хотите, парочку вслух прочту, а? — Д-давайте без этого, пожалуйста... — Минору замотал головой. Однажды ему довелось быть на месте получателя такой же стопки «добрых пожеланий», и его бросало в холодный пот от одной мысли об их содержании. — В общем, адрес Игнайтера мы тоже нашли, да? — Угу. На его имя арендована квартира в Тоёсу в районе Кото. Но... врываться прямо в дом очень рискованно... — Это почему? — удивился Минору, и Юмико пояснила: — Руби Аи практически всегда как-то готовят свои убежища на случай внезапной атаки. Ничего удивительного, мы тоже так сделали. — А? И как именно мы... «подготовили» базу? — Если представится случай — сам увидишь. А что до его квартиры... в худшем случае пострадает всё население дома. В лучшем — у Игнайтера дальнобойная способность, и мы в невыгодном положении. К объяснению присоединилась Рири: — Поэтому желательно дождаться, пока он куда-нибудь отправится. Будем вести наблюдение издалека и по возможности нападём, когда поблизости никого не окажется. Но и это не то чтобы просто... а впрочем, подождите-ка. — Под её быстрыми пальцами замелькали страницы браузера. На этот раз она вторглась в сеть компании, куда наняли Игнайтера. — Под именем Суги Аято Игнайтер устроился в этот «Ариакэ Хэвенз что-то там» и работает уборщиком в тематическом аквапарке: со среды по воскресенье с восьми до четырнадцати, в понедельник с двадцати двух до восьми... Сегодня понедельник, у него ночная смена. В такой час в парке будут только уборщики и несколько охранников. — Решено, — сказала Юмико, крепко сжав кулак. Профессор кивнула. — Сегодня ночью устроим рейд на парк. Я подключусь к камерам и установлю местонахождение Игнайтера. Как только он останется один, вы окружите его и обезвредите как можно скорее. Начало операции объявляю на час ночи, отправляются Юкко-чан, Ди-Ди, Оли-Ви... — Я т-тоже пойду, — вызвался Минору, усилием воли заставив голос не слишком дрожать — вчерашнее удушение всё не выходило у него из головы. Профессор и Юмико окинули его задумчивыми взглядами, но, немного погодя, дружно кивнули. — Хорошо. Но в таком случае сперва нам всем надо хорошенько поужинать. — И если готовкой займётся Ди-Ди, времени вздремнуть у нас не останется. А замороженная пицца не поднимет боевой дух. Парочка многозначительно уставилась на него. — ...Л-ладно, сделаю. Но не обещаю, что выйдет вкусно. Что-то мне кажется, так я тут поваром и останусь... — пожаловался Минору про себя и встал. По пути на кухню — через весь зал — он почувствовал в груди некий комок раздражения. Что-то не давало ему покоя. Лицо Игнайтера, которое он мельком видел в Икэбукуро, тот утопший в воде и плесени подвал и работа в тематическом парке как-то не складывались между собой. Как если бы фрагменты пазла самую малость, но всё-таки не сходились. Впрочем, открыв немецкий холодильник и увидев ломящиеся от всевозможных продуктов полки, Минору быстро позабыл о беспокойстве. Похоже, Ди-Ди как раз пополнил запасы. Парень тут же принялся выбирать всё нужное. Быстро и чтобы взбодрило... тогда жареный рис по-китайски. Ещё сделаю подливу из кучи овощей и добавлю яичного супа. Взяв из холодильника лук, морковь и свиное филе, он принялся вспоминать рецепт.

＊＊＊

Мужчина по имени Суга Аято, он же Накакубо Ёске, или попросту Игнайтер, остался доволен отполированным до блеска панорамным стеклом и непринуждённо спрыгнул с верхушки стремянки прямо на асфальт. Грузно приземлившись на твёрдую поверхность, он взялся правой рукой за тележку с моющими принадлежностями, левой схватил пятиступенчатую стремянку и двинулся к следующему окну. Он брызнул моющей пены в правый нижний угол и осторожно протёр микрофибровой тканью. Днём из здания доносился такой гул, что даже не верилось, что теперь идеальную тишину нарушает лишь скрип ткани о стекло. Многие его коллеги терпеть не могли ночную генеральную уборку по понедельникам, но только не Накакубо. Будучи некогда дизайнером внешнего убранства роскошных особняков и зданий крупных предприятий, первоклассным ландшафтным дизайнером Накакубо Ёске, он не мог не питать некоего презрения к тому, во что превратился: в пресмыкающегося перед окнами в парке развлечений уборщика с фальшивым именем «Суга Аято». Но с тех пор, как он приютил в правой ладони красную сферу, дизайнерское прошлое почти стерлось из памяти. Накакубо всегда любил чистоту и не брезговал уборкой, а теперь, с укреплённым телом, мог работать часами напролёт, и даже без боли в мышцах. К тому же нынешние имя и статус были вопросом времени. На самом деле он не уборщик в парке развлечений, а очиститель грязной человеческой цивилизации. Если подумать, такая работа ему на удивление подходит. Ухмыльнувшись во всё морщинистое лицо, Накакубо сделал шаг назад и посмотрел на чистое панорамное окно. Он стоял неподвижно — смотрел в отполированную до блеска зеркальную поверхность, любуясь своим отражением. Под именем Накакубо он прожил пятьдесят девять лет, а когда переродился и взял имя Суги, как Красная организация, так и Чёрные охотники окрестили его Игнайтером. Но как только — в не столь отдалённом будущем — его способность перейдёт на следующую стадию, все будут звать его более подходящим именем: «Пюрифайер» * . — Ху... Ху-ху, — проронил Накакубо, представляя новый мир, которому скоро предстоит случиться. Близок тот день! Ведь на самом деле он устроился на эту работу, чтобы божественная сила управления кислородом ещё быстрее достигла новых высот. Здесь Накакубо мог входить в резонанс с невообразимым количеством молекул кислорода, и в больших концентрациях. Однажды он освободит все прекрасные и благородные элементы шестнадцатой группы из грязных людских рук. Для невежественных любые формы горения будут под запретом. Без исключений. Тепловые электростанции? ОТКАЗАНО. Двигатели внутреннего сгорания? ОТКАЗАНО. Сжигание мусора? Газовые плиты? Сигареты? ОТКАЗАНО, ОТКАЗАНО, ОТКАЗАНО. Дыхание? — ...Конечно же, ОТКАЗАНО. Ещё немного посмеявшись, Накакубо передвинул стремянку, легко взобрался на самый верх и принялся за следующее окно. Но скоро приподнятое от работы настроение упало, и на смену энтузиазму пришло лёгкое беспокойство. Один из Чёрных видел его лицо. Может ли это привести к раскрытию нынешней личины Накакубо? Из газет, осветивших случай с его самоубийством, лишь в одной было фото. Если тот Чёрный читал статью и запомнил фотографию, то, вероятно, смог выйти на имя Накакубо Ёске. И тогда они могли осмотреть дом в Мэгуро... обнаружить затопленный подвал под столом в кабинете, а затем и тело настоящего Суги Аято. Да, наверное, глупо было оставлять тело в доме. С другой стороны, просто убить этого идиота-предателя было бы слишком милосердно. С тогдашним уровнем сил Накакубо, попотев, наверное, смог бы оставить от Суги только пепел, но пламя и вонь горелого в таком густонаселённом районе не остались бы незамеченными, а машина, на которой тело можно было увезти, очень некстати покоилась в водах под пирсом Оой. Так что в итоге Накакубо устроил отбросу достойную чистку, заперев тело под водой. Слишком рано. Ещё совсем чуточку, один рывок, и моя сила выйдет на новый уровень. Даже сейчас я её чувствую — волю великого множества кислородинок и то, как они желают поддержать меня в моём деле. Не стоит паниковать. Личина продержится ещё немного. Может быть, Чёрные нашли тело, но даже у них уйдёт какое-то время, чтобы заметить, что «мёртвый» Суга Аято на самом деле жив. Хватит и недели. Одна неделя, и он сожжёт запланированное количество людей, вычертив на погрязшем в нечистотах городе символ очищения. И тогда я перерожусь. Пробужу свою истинную силу. Стряхнув тревоги, Накакубо снова залился басистым смехом, который тут же перешёл в мурлыканье: «Кислоро-од, кислород».

＊＊＊

Вздремнуть получилось всего три часа, но когда раздался звон будильника, усталость как рукой сняло. Ожидая на подземной парковке, пока спустятся остальные, Минору водил пальцем по пластырю у губ. В теле появилась свежесть, в голове прояснилось, но вот лёгкая боль и сопутствующие ей воспоминания, к сожалению, никуда не делись. За ужином Минору не мог смотреть Оливье в глаза. Последний, однако, за обе щёки уплетал огромную порцию риса с подливой, между делом подтрунивая над приунывшим Ди-Ди, а о том, что было днём, похоже, вовсе не парился. Занимавшая соседний стул Юмико шепнула ему: «просто забудь», но наглости на такое у Минору не хватало. В итоге они с Оливье даже словом не перемолвились — что уж говорить о примирении — и Минору так и переживал до самого отбытия. «Морально не готов, поэтому мне кажется, что это не мои проблемы». Он отчётливо помнил не только боль от удара, но и слова Оливье. То, что ему не хватает решимости, Минору знал с самого начала. Он и вступил в Спецпод не из благого побуждения защитить человечество, а из корыстного желания воспользоваться способностью шефа Хими и стереть окружающим память о себе. Однако слова «тебе кажется, что это не твои проблемы» никак не шли из головы. А задумывался ли я о том, чтобы спасать, защищать кого-то силой Джет Ая, всерьёз, хотя бы раз? — спросил себя Минору. Ответ, скорее всего, был бы «нет». Когда он старался защитить Томоми от Байтера, и даже когда пытался спасти похищенную Нориэ... В первую очередь он делал это потому, что «не хотел потом чувствовать виноватым себя ». Всё точно как тогда, в магазине, когда он, разыграв неумелую сценку, добавил мальчику недостающую монету. Всегда всё для себя. Чтобы всего лишь не запятнать воспоминания сожалением. Поэтому если, допустим, у него не получилось кого-то спасти, покуда это была не явно его вина, это было неважно. В этом весь Уцуги Минору. Даже получив по лицу от Оливье, в глубине души он думал: «это Игнайтер убил таксиста, я тут ни при чём»... — Тогда в тот день ты тоже был ни при чём? — спросил его чей-то голос. — Когда убивали отца, мать... и сестрицу Вакабу, а ты только и мог что лежать под полом и дрожать, это тебя тоже никак не касалось? Прижимаясь к холодному бетону подвальной стены, Минору отчаянно возразил: — Мне было всего восемь! Что ещё я мог поделать?! Она сказала, что всё будет хорошо. Вот я и старался, считал — считал быстрее, когда услышал страшные шаги, и считал, считал, считал!.. — А-а-а-а-а!!! — сдавленно закричал Минору, силой оборвав поток мыслей. В голове что-то щёлкнуло, и разум провалился в бездонную тьму. Лишь благодаря мерному басистому рокоту он догадался, что невольно активировал оболочку. Странный звук, не механизма и не живого существа. Безвкусный воздух. Монохромный свет. Необитаемый мир. Минору сел на пол, в тени бетонной колонны, и обхватил руками колени. И уже почти было закрыл глаза... когда перед его глазами оказались чьи-то ноги, обутые в кеды. Он поднял взгляд: переодевшаяся в школьную форму Юмико смотрела на него с нескрываемым осуждением. Её губы зашевелились. Хоть девушку и не было слышно, Минору догадался, что она говорит. «Вылезай». — ...Не хочу, — промямлил он и попробовал опустить голову. Тогда Юмико стала перед ним на колени, сложила хрупкую кисть в кулак и, как следует размахнувшись, изо всех сил ударила Минору по левой щеке. Бац. Щека загорелась от боли. Девушка и не собиралась останавливать кулак на полпути: напротив, била, не сдерживаясь, — так, что даже в её плече и локте что-то хрустнуло. — О... О чём ты думала?! — оторопев, закричал Минору. — Опоздай я на долю секунды, и ты бы!.. — Сломала руку. Но ведь я цела. Юмико улыбнулась и коснулась его щеки уже разжатой ладонью. А потом, приблизившись к самому лицу юноши и глядя в его глаза, поинтересовалась: — Эй, Уцуги-кун. Помнишь, ты спрашивал, знаю ли я, что такое быть объектом ненависти? — У... угу. — Так вот, мой ответ — да. Знаю. И понимаю, каково это. Её лицо оставалось неподвижным и холодным, но голос звенел от напряжения. Юмико поднялась с колен и на глазах у потерявшего дар речи Минору неожиданно приподняла юбку. Показались края чёрных чулок, которые она неизменно носила вместе с формой. Даже в слабом свете парковочных ламп её бёдра выглядели ослепительно белыми, и Минору попытался было отвернуться, но... — Смотри, — негромко добавила Юмико и резким движением опустила правый чулок до лодыжки. — ...Ах! — вздохнул Минору. Над изящной коленкой кожу пересекал ужасно длинный и широкий шрам — грубый, сморщенный рубец. Кожа вокруг была испещрена следами от швов. — До того, как получить Джет Ай, я даже ходить без костыля не могла. — Она говорила, продолжая ровно улыбаться. — Это сделали семпаи по клубу лёгкой атлетики в средней школе. Они били тренировочными мечами и железными трубами, пока не раскрошили мне колено. Потому что «я была быстрее них и задирала нос», только и всего. В её случае «быть объектом ненависти» — это ещё очень мягко сказано. Казалось, каждый след от шва источает ужас той концентрированной ненависти, что Юмико испытала на себе. Даже Минору понимал (недаром он бегал по набережной Аракавы целых пять лет), что для легкоатлета ноги, закаливаемые и полируемые годами тренировок, — его самое ценное сокровище. Даже небольшая травма заставляла не на шутку тревожиться, правильно ли всё заживёт... — Как... — хрипло выдавил он. — М-м? — Почему, пройдя через такое, ты ещё можешь кому-то доверять? Почему недавно поверила, что я отключу барьер? Ты не могла знать наверняка... Юмико некоторое время молчала. Всё так же молча она натянула чулок обратно, бережно поправила юбку и села напротив Минору в точно такой же позе, как он. Когда их взгляды наконец встретились, девушка ответила: — Потому что для меня ты уже не «кто-то». Минору понурился, избегая ее сияющего взгляда. — ...Не понимаю. Ничего не понимаю. Я бросил умирать родителей и сестру, которых любил больше всего на свете. Получается, кроме самого себя для меня все — «кто-то», чужие. Мне безразлично, кто будет жить, а кто умрёт. Поэтому... какой смысл налаживать с кем-то отношения? Ведь всё равно я всех в итоге предам. Во взгляде и дыхании девушки явственно чувствовалась жалость. Опустив голову ещё ниже, парень крепко обнял колени и почти шёпотом договорил: — Хватит уже... Я никогда не стану таким же сильным, как ты. И я не верю, что в этом мире появится кто-то, мне не чужой. — Вот как. — Голос Юмико разбил воздух, словно промерзшее стекло. — Если честно, я тоже не в восторге от таких, как ты. И когда Минору уже совсем сжался... его плечи крепко сжали ладони. — И всё же я верю в тебя. В того тебя, который бросился спасать меня от Байтера, когда я уже думала, что умру. Не успела она договорить, как послышался гул тронувшегося лифта. Внезапно Минору окутало ощущение мягкости и сладкий аромат. Когда он понял, что, пусть совсем недолго, побывал в её объятиях, Юмико уже направлялась к чёрному фургону.

Вторник, семнадцатое декабря, полночь. Фургон с Ди-Ди за рулём выехал из восточного Синдзюку, где располагался штаб Спецпода, затем тут же свернул на север, а добравшись до транспортной развязки Гококудзи, поднялся на магистраль. Они ехали на юго-восток по девятой линии Фукагава узла Хакодзаки, затем сошли на линию Вакаган, по которой добрались до станции Ариакэ. Ариакэ Хэвензшор — гигантский аквапарк, построенный с западной стороны станции Ариакэ-теннис-но-мори линии Юрикамомэ. Завлекал посетителей он, скорее всего, тем, что был крытым, так что даже среди зимы отдыхающие могли надеть купальники и ощутить атмосферу тропического курорта. Конечно же, прежде Минору ни бывать в нём, ни видеть его не доводилось. На ближайшем перекрёстке фургон сбавил скорость и свернул направо, и скоро вдалеке показался тёмный широкий силуэт сооружения. На совещании перед операцией они изучили план здания, но в жизни оно оказалось куда более внушительным. Площади оно занимало двести на триста метров, то есть, по словам Оливье, примерно как восточное крыло Токийского международного выставочного центра. Минору это, впрочем, ни о чём не говорило. Как бы то ни было, в этом гигантском аквапарке им предстояло, не обнаружив себя, отыскать одного человека. В это время Профессор должна была искать Игнайтера через сеть камер видеонаблюдения парка, но никаких новостей до сих пор не поступало. — А нельзя просто встать в центре, использовать силу и выманить его на запах? — проворчал Оливье с переднего сиденья, обнимая длинный футляр для удочки с таинственным содержимым. Ди-Ди покачал головой: — Игнайтер не такой глупый чел, чтобы клевать на очевидную ловушку. Он прошёл национальную сертификацию * , так что из всех, с кем мы сражались, по интеллекту он топ. — Ну да, бывший президент фирмы, всё такое... — фыркнул Оливье, а тем временем фургон поехал ещё тише и вскоре остановился у обочины. Навигатор показывал, что время — без десяти час пополуночи. Построек вокруг почти не было, и когда двигатель заглох, повисла оглушающая тишина. С трудом можно было поверить, что это центр Токио. По правую сторону за тянущимся, казалось, в бесконечность забором раскинулось овальное здание со стеклянным куполом. С крыши спускалась прозрачная труба — скорее всего, водяная горка. Днём здесь наверняка бывают толпы людей, но сейчас аквапарк больше походил на безмолвные древние руины. Вдруг из миниатюрного передатчика в левом ухе Минору полился чистый голос: — Вижу, вы добрались? Простите, я ещё не обнаружила Игнайтера. Зато убедилась, что он сегодня работает, так что подождите пока в машине. — Лады, — отозвался Ди-Ди в ответ на указание Рири. — Хм... Он вдруг задумался, повернулся к приоткрытому окну и принюхался. — Постойте-ка. Совсем... слабо, но я его... В машине повисло напряжение. Даже голос Профессора стал резче: — Чувствуешь Игнайтера? Он использует силу прямо сейчас? — Нет... Запах для этого слишком слабый... Простите, точное место определить не могу. Но, думаю, он где-то в юго-восточной части здания. — Что ж... Хорошо, поищу его на юго-восточных камерах. Подождите ещё немного. Тишина в фургоне висела почти полминуты. — Есть! Это точно Игнайтер. Вот только... чем это он там занимается?.. — Удивление в голосе Профессора в миг сменилось на командирский тон: — Попробуем напасть, пока он никуда не ушёл. Внимание: цель находится в центре «Кокосового острова». Удобного входа поблизости нет, Оливье разрежет стену и обеспечит точку вторжения. Сперва окружите, затем подступайте. — Замётано! — Принял. — Поняла. Ди-Ди, Оливье и Юмико откликнулись сразу же, а Минору с опозданием выдавил «П-понял» и убедился, что кислородный баллончик лежит во внутреннем кармане пиджака. Пока неизвестно, поможет ли Защитная оболочка отгородить его от Игнайтерского контроля кислорода. Но шанса это проверить, скорее всего, уже не представится. По плану, как только враг окажется в поле зрения, Юмико сделает рывок и обезвредит его либо парализатором, либо ножом. Скорее всего, мне вовсе не придётся ничего делать. Так что и бояться нечего, — сказал себе Минору и поспешил из машины вслед за Юмико.

Перебравшись через синий забор, они оказались на просторной парковке. Белые полосы простирались докуда доставал взгляд, но машин в такое время, конечно же, почти не было. Ди-Ди снова втянул носом воздух, быстро указал направление и перешёл на спринт. Бежал он беззвучно и практически без лишних движений; невысокий, в камуфляжной разгрузке поверх чёрной спортивной формы он был точно ниндзя с большого экрана. За ним в школьной форме и с футляром для удочки на плече следовал Оливье, рядом пристроилась Юмико в такой же форме. Замыкавший построение Минору усердно держал темп и как мог старался приглушать шаги. Меньше чем за десять секунд они пересекли парковку и подошли к стене огромного купола. Сверившись с картой на телефоне, Ди-Ди указал на бетон: — Наш Кокосовый остров в тридцати метрах за этой стеной. Давайте зайдём отсюда, — предложил он. Но одно дело предложить, а другое — пробиться через толщу твёрдого бетона. Минору недоуменно наклонил голову. — Дайте-ка, — беззаботным голосом сказал Оливье и выступил вперёд. Наполовину расстегнув молнию футляра, он сунул внутрь руку... Увидев, как на свет показывается вовсе не удочка, Минору в изумлении вытаращил глаза. Меч. Не деревянный и даже не японский. Западный, так называемый «длинный меч» с серебряной рукоятью и чёрными, инкрустированными таким же серебром ножнами. Стоявшая рядом с Минору и такая же ошеломлённая Юмико полушёпотом спросила: — Ты... ты где эту штуку купил? — Когда нас в Камакуру посылали, захватил сувенир в оружейном. Ухмыляясь, красавчик-полукровка положил правую руку на рукоять. Дз-з-зын-н-нь! — с мелодичным звоном клинок покинул ножны и ослепительно заблистал серебром. Как ни посмотри, на бутафорский он не походил ни капли. — Ещё громче позвякать не мог?! — Но круто же звучит! Ещё немного поругавшись с Ди-Ди, Оливье с лёгкостью занёс тяжёлый на вид меч одной рукой и... замелькал клинком на непостижимой глазу скорости. Затем с таким же звоном вернул оружие в ножны и повернулся. Сколько Минору ни вглядывался, а не разглядел на серой стене ни царапинки. Однако Ди-Ди, взяв с инструментального пояса строительный присос, уперся им в бетон и вынул восьмидесятисантиметровый кусок стены. При виде невероятной гладкости разреза Минору охнул. В стене было двадцать сантиметров бетона, набивки и теплоизоляционного материала, но клинок оставил отполированное до зеркального блеска сечение даже на срезанной вдоль и поперёк толстой арматуре. — А... — негромко обронил парень, вспомнив, как испытал похожее удивление в прошлую пятницу. Тот зуб Байтера в чашке Петри. Стоило Профессору ткнуть его пинцетом, как он тут же раскололся на две половинки с зеркальным сечением. Рири сказала, что его разрезал способностью Джет Ай Спецпода, и что эта способность позволяет стирать межмолекулярные связи предметов и добиваться сечения идеальной гладкости, а кодовое имя её носителя... — Так Оливье-сан — Дивайдер?.. — пробормотал Минору, и красавчик, блеснув очками, встал в вычурную позу. — Опять всякую фигню резать прихо... — А ну замолчи. Юмико ударила Оливье в бок: тот состроил страдающую гримасу и притих. Тем временем Ди-Ди медленно опустил здоровый кусок стены на землю и вернул присос на пояс. — Так вот. Дальше силы не используем — он может почувствовать. Подберёмся поближе, возьмём в кольцо, попробуем застать врасплох. Первой нападёт Юмико-чан. На подстраховке... рассчитываем на тебя, Изолятор. — Э... Сердце Минору пропустило удар, а Оливье, бросив на него косой взгляд, добавил: — У моей способности с Игнайтерской матчап никакущий — кислород-то никак не разрезать. Твой барьер поэффективнее будет, да? — после чего мечник подошёл к Минору, обернул левую руку вокруг его шеи и прошептал: — Если тебе ещё досадно за тот удар, покажи мне характер. Парень, впрочем, не смог ничего ответить. Я бы показал тебе хоть характер, хоть решимость, но у меня их просто нет. Юмико вдруг схватила Оливье за пиджак и оттащила. — Ну и чего давишь на него почём зря? Я закончу всё одним ударом, мне не нужна подстраховка. Игнайтер — мой, — негромко заявила она, затем пригнулась и проскользнула в квадратную дыру. За ней пробрались Ди-Ди с Оливье. Последним, стараясь не оставить на острых краях дыры клочки одежды, под купол аквапарка пролез Минору. За стеной, плавно изгибаясь слева направо, тянулся узкий коридор, освещаемый зелёными аварийными лампочками. Коридор был, судя по всему, служебный: по стенам и потолку ползли бесчисленные голые трубы. Ди-Ди, не издавая ни звука, помчался налево. Едва они пробежали несколько шагов, как в миниатюрных передатчиках раздался голос Профессора. — Подтверждаю проникновение. Игнайтер пока остаётся на Кокосовом острове. Слева дальше по коридору будут лестницы, поднимитесь по четвёртой и попадёте в аттракцион... так, а пока вы в пути, послушайте сообщение от другой группы. Мы не единственная? — не успел удивиться Минору, когда в левом ухе коротко протрещали помехи и зазвучал совершенно незнакомый голос: — Это Рефрактор. Я успешно проникла в квартиру Суги Аято, или же Игнайтера.

В версии с изображениями тут находится картинка. Голос был девичий: тихий и спокойный, но явно очень молодой. Кодовое имя Минору не знал. Пусть этого Джет Ая ему ещё не представили, но всё-таки... — Ты точно... не против подвергать себя такой опасности? Ведь Игнайтер вполне мог установить дома скрытую камеру и проверять её с телефона, — опасался Минору, но бежавшая рядом Юмико его успокоила: — Ничего страшного, она невидимая. Невидимая?.. «Refract». Если не ошибаюсь, это значит «Преломлять». Девушка продолжила без единой запинки: — Квартира просто утопает в зелени. И ещё здесь есть бак с водой... тоже до краёв забит водными растениями. Рыбы нет. Профессор вставила слово: — Растения?.. Вот оно что. Заметила ещё что-нибудь? — Мебели почти нет... телевизора или компьютера не вижу... А... В гостиной на стене есть большая карта. — Какая карта? — Центра Токио. И много канцелярских кнопок на ней. Минору и остальные продолжали бежать, внимательно слушая передачу. Впереди показалась дверь не то на лестницу, не то ещё куда-то, и быстро скрылась позади. — На самой карте кнопок девять. И ещё семь — на полях. — Назови адреса тех, что на карте. — Район Адати, микрорайон Нисиараи. Западный вход станции Икэбукуро. Первый блок западного Синдзюку... В динамиках прозвучал резкий вздох Рири. — Предыдущие места преступлений? — Постойте. В местах, где ещё нет кнопок, есть точки от маркера. Если соединить, получится... кажется, большой овал вокруг центра города. Ноль... «О»? — Думаешь, «О»? Кнопок у нас... девять и семь, всего шестнадцать. ¹⁶O... атомная масса кислорода! Вот в чём преступный замысел Игнайтера! Он хочет оставить свою подпись в самом центре города!!! Бац! — прогремел стул, отъезжая, и Рири взволнованно воскликнула: — Диктуй точки, где ещё нет кнопок! — Хорошо. В основном почти все кнопки на севере, а точки — на юге. Район Сибуя, микрорайон Дзингумаэ... Район Мэгуро, микрорайон Каки-но-кидзака... Район Кото, Ариакэ... — Каки-но-кидзака? Там же дом Накакубо Ёске... и нет кнопки? — Нет. Только точка от маркера. — Что бы это значило? Ведь тело там уже было. Минору невольно вспомнил ужасное зрелище в подвале. Затопленный винный погреб. Бледный труп, плавающий в толще воды. Уже позабытое ощущение с новой силой зацарапалось в груди. Парень нахмурился. Что-то не сходится. Где-то мы ошиблись. Но прежде чем он понял, что именно его гложет, ведущий группу Ди-Ди остановился и коротко указал пальцем налево. В стене зияла угольно-черная пасть четвертой лестницы. За ней — только Игнайтер. Ди-Ди продолжал жестикулировать рукой: «я пойду первым, за мной Оливье, Юмико, последним Минору. Отрезаем пути отхода и... нападаем». Времени на размышления не осталось. Вслед за остальными решительно кивнул и Минору. Силуэт в чёрном спорткостюме беззвучно шагнул во тьму; ещё два в пиджаках не заставили себя ждать. Убедившись, что из-под воротника школьной формы торчит трубка, Минору сделал глубокий вдох и, стараясь ступать потише, взбежал по узкой лестнице. Не прошли они и двадцати ступенек, как впереди возникла стальная дверь. Вставший напротив Ди-Ди принюхался и кивнул. Затем осторожно отодвинул серебристую скобу. Дверь тихо щёлкнула и открылась. Из щели сочился тусклый оранжевый свет. А ещё — запах прохладного влажного воздуха. К влаге этого воздуха примешивался запах какой-то химии. Чем это пахнет?.. — подумал Минору пока Ди-Ди исчезал за той стороной двери. Оливье, сжимавший в руке меч, и Юмико, приготовившая дубинку, последовали за ним. Вытерев вспотевшие ладони о полу пиджака, Минору поднялся по оставшимся ступенькам и прошёл за дверь. Первым, что он увидел, был пол, отделанный тёмно-коричневой плиткой на манер кирпича, и длинную вереницу пальм за ней. За пушистыми стволами деревьев дрожал оранжевый свет. То был не огонь: это свет аварийных ламп от чего-то отражался... от воды. Химический запах же был запахом хлора. Бассейн. Оно и неудивительно, ведь Ариакэ Хэвензшор позиционировал себя как тематический аквапарк для тех, кто хочет зимой почувствовать себя как на курорте... И тогда Минору наконец осенило, что терзало его всё это время. Зачем Игнайтер затопил винный погреб? Почему не стал заживо сжигать Сугу Аято, похитившего огромные деньги у его фирмы? Почему на карте на месте особняка в Каки-но-кидзака стоит точка от маркера для будущего преступления, а не кнопка? Потому что это была лишь подготовка. Он ещё собирался сжечь реального Сугу. Для этого и приготовил полный подвал воды. Она была не только для того, чтобы отсрочить обнаружение трупа. Химическая формула воды — Н2О. Иначе говоря, она на треть состоит из кислорода. Это не вода, а топливо. — Профессор... Профессор! — сдавливая голос, как мог, крикнул Минору в приёмник. — В чём дело? Остальные уже окружают бассейн! Быстрее, Миккун! — Нет... это ловушка! Настоящая природа способности Игнайтера — не огонь! Это вода!!! — В... вода? — хрипло ответила Рири. — Я уверен. Накакубо... Игнайтер получил Сёрд Ай, когда чуть не утонул. Источник его силы — страх смерти — всё равно что страх воды. А способность управлять кислородом — по сути способность разделять воду на водород и кислород!!! Повисло короткое молчание. Профессор сдавленно выдавила: — Кислородо-водородная смесь... Гремучий газ?! У Минору перед глазами пронеслись страницы из курса химии за среднюю школу. Если смешать газообразный кислород — O2 — и водород — Н2 — в соотношении один к двум и поджечь, произойдёт мгновенная бурная реакция, которая создаст мощную тепловую и ударную волну. Проще говоря, произойдет взрыв. Эту смесь газов называют кислородо-водородной смесью или же гремучим газом. Для создания смеси достаточно подготовить два баллона — с чистым кислородом и чистым водородом соответственно — и одновременно спустить клапаны, но пропорций один к двум таким методом добиться сложно. Однако есть более простой способ, позволяющий добиться идеальных пропорций: электролиз воды. Формула воды — Н2О, поэтому при её разложении получается один объём O2 на два объёма Н2. Идеальное соотношение один к двум. — Миккун, — с отчаянием в голосе обратилась Профессор к Минору. — Мы опоздали. Юкко-чан пошла.

＊＊＊

Смертельный яд, и в то же время эликсир жизни. Накакубо Ёске, не снимая рабочей одежды, стоял в центре бассейна метровой глубины и касался водной поверхности правой рукой. В горах Окутама он так же каждый день погружался в чистый поток горной реки и взаимодействовал с густыми скоплениями кислородинок. В отличие от тех, что в атмосфере, молекулы кислорода, соединившиеся с водой и ставшие Н2О — поразительно гордые и упрямые. Поймав их Горстью, Накакубо не мог сжать молекулы и на миллиметр, как будто держал в пальцах не кислород, а стальной слиток; они отказывались поддаваться контролю Сёрд Ая. Однако за последние несколько дней способности Накакубо шагнули далеко вперёд. Он уже мог разом сжимать в Горсть половину воды в баке у себя дома... а значит, теперь способен был отделять кислород от водорода. Если всё продолжится в том же духе, недалёк уже день, когда Накакубо сможет разом разложить всю воду в винном погребе в гремучий газ и вместе с трупом Суги поднять на воздух и свой особняк в Мэгуро, что стащили у него гиены из банка. А потом, понемногу сжимая всё больше воды, он оставит в городе подпись в виде «¹⁶O»... а в конце взорвёт самый большой бассейн в этом аквапарке. Конечно, в рабочие часы. Вместе с шумной кривляющейся толпой глупых людишек. И если у Накакубо получится забраться так далеко, то уже не будет преувеличением сказать, что все четырнадцать миллионов душ Токио находятся в его руке. Ведь все реки и водоёмы, водонапорные вышки на зданиях и протянувшиеся повсюду канализационные трубы станут мощнейшей взрывчаткой. Взорву. Всю человеческую цивилизацию. — ...Пф-ф, ху, ху-ху-ху-ху... — засмеялся Накакубо. По воде под его правой рукой пробежала рябь. И тогда... Сфера в ладони дрогнула. Боль тут же прошла. Но Накакубо прекратил дышать, широко раскрыл глаза и всеми пятью чувствами «ощупал» окружение бассейна. Запаха Чёрных, похожего на органический растворитель, не ощущалось; признаков движений не наблюдалось; никаких шагов он не слышал. Кроме того, даже по самым пессимистичным прогнозам Чёрные не могли явиться настолько быстро. Он столкнулся с ними в Икэбукуро всего девять часов назад. Вычислить настоящее имя Накакубо по лицу, обыскать особняк в Мэгуро, найти тело в погребе, раскрыть его под ложной личностью Суги и приехать в Ариакэ Хэвензшор, и всё это за полдня? Крайне маловероятно. На ум Накакубо тут же пришла недавняя фраза женщины из «Организации» — Ликвидайзер. «Чёрные уже зашевелились». Не может быть. — Отказывался верить он. — Они не могли так просто меня отследить. Но недавний укол в правой руке точно не был выдумкой. Это предупреждение от его союзников-кислородинок. Велик шанс, что его уже взяли в кольцо. Накакубо снова посмотрел по сторонам. Из названия следует, что Кокосовый остров должен создавать образ южного острова с песчаным пляжем и кокосовыми пальмами. Искусственный белый песок окружал большой круглый бассейн, по его периметру расположились настоящие пальмы. В рабочие часы с застеклённого купола крыши беспрестанно льётся свет, но сейчас всё освещение сводилось к оранжевым аварийным лампам. За рядом пальм стоял полный мрак, и даже усиленным зрением что-то увидеть было сложно. Если в этом мраке затаился враг, то стоящего в центре бассейна по пояс в воде Накакубо давно уже обнаружили. И если на него внезапно нападут, времени на разрежение не хватит, а против нескольких противников атака огнём не поможет. В таком случае остаётся только...

В версии с изображениями тут находится картинка. Выбора нет. Придётся использовать истинную силу моей правой ладони, «Атаку гремучим газом», и разом смести всех Чёрных в засаде. Сам я нырну на дно бассейна: взрыв меня если и заденет, то во всяком случае серьёзно ранить не должен. Вопрос лишь в том, чем поджечь. Сколько бы кислородо-водородной смеси я ни создал, без источника огня взрыва мне не видать. Неужели ничего не найдётся? Не обязательно огонь, хватит и пустяковой искры... — Ху-ху. Губы Накакубо изогнулись в ухмылке. Левая рука медленно опустилась в карман голубой формы уборщика и что-то схватила. *

＊＊＊

Даже крикнув, Минору бы не успел предупредить её. Неизвестно, сколько гремучего газа Игнайтер способен создать, но ударная волна от взрыва движется быстрее звука. Каким бы «Ускорителем» Юмико ни была, даже ей будет не под силу уйти невредимой. Минору пришёл в голову только один способ спасти девушку от грядущего взрыва. Могу-не могу — не важно. Сделаю. Я спасу её. Сжав зубы до скрипа, Минору встал... и рванул что есть мочи прямо к бассейну.

＊＊＊

Идёт! — понял Накакубо даже не столько зрением, сколько по движению молекул кислорода. Примерно в тридцати метрах, на берегу северного пляжа. Из-за вереницы пальм выпрыгнула чёрная тень и устремилась на него. В тусклом свете извивались её длинные волосы. Трепыхалась юбка. Правая рука сжимала шоковую дубинку, левая — нож. Заклятый враг, «ускоряющаяся девка». Мелкий песок у неё под ногами сыграл Накакубо на руку. Чтобы создать ускорение достаточной силы, противнице придётся пробежать несколько шагов без способности. Он же, не тратя понапрасну две секунды форы, вынул из кармана служебный телефон, раздавил в руке и швырнул в воздух. В литий-ионном аккумуляторе произошло короткое замыкание, и аппарат вспыхнул белым пламенем. За это время Накакубо успел указать ладонью на водную гладь прямо перед девушкой... и взревел: — КИСЛО-О-ОРО-О-О-ОА-А-А-А-А-АД!!! Сфера в его ладони вдруг распахнулась так широко, как только могла, и вспыхнула лучом рубинового света. Тяжело! Кости скрипели. Мышцы стонали. Сухожилие, неестественно вспухшее от тыльной стороны ладони до предплечья, прорвало кожу; из раны выплеснулась струйка кровавого тумана. Кислород. Кислородинки! Ответьте моей воле!.. Очиститесь!!! — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! От боли мутнело в глазах. Из запястья высунулся конец сломанной пястной кости. И всё же у Накакубо наконец получилось сжать кулак. И сжать крепко. И когда пробивавшийся сквозь кровь красный свет в его кулаке ослепительно засиял... Бш-ш-ш! — сотряс воздух необычный звук, и пласт воды в бассейне испарился. Полушарие воды почти десяти метров в поперечнике исчезло в мгновение ока. Воздух на её месте колебался, словно мираж. Там, где вот-вот пробежит девка, её ждали миллионы разделённых молекул водорода и кислорода, жаждущих воссоединения. Другими словами, горения. Горения самого красивого, простого и опасного из всех, что существуют в природе. Ощущение чистой радости пробежало по позвоночнику. Высоко подняв кулак сломанной правой руки, Накакубо рухнул на спину, провалившись в толщу воды. Рассыпающий искры телефон коснулся гремучего газа.

＊＊＊

Минору бежал. * Он понимал, что бежит, но при этом едва чувствовал, как отталкивается ступнями от пола. И всё же тело его с устрашающей скоростью неслось вперёд. Силуэт бегущей чуть правее Юмико быстро приближался. Минору прорвался сквозь шеренгу пальм и пересёк песчаный пляж: до девушки оставалось каких-то три метра. А затем участок воды слева от него, издав странное урчание, исчез. Игнайтер разложил воду. Одновременно над бассейном пролетело нечто, объятое белым огнём. До воспламенения, до взрыва оставалось меньше секунды. В такой ситуации Юмико могло спасти лишь одно. Развернуть барьер и встать перед ней будет недостаточно: девушка уже влетела в облако гремучего газа. Даже если Минору заслонит её собой, жар и сверхзвуковая ударная волна не оставят от тела Юмико и следа. Он должен был не заслонить... А впустить её под оболочку. «Защитная оболочка», создаваемая Сёрд Аем в груди Минору, разрасталась, пока не охватывала его тело и ещё примерно три сантиметра пространства вокруг него. И в этот миг всё на её границах, что Минору оценивал как инородное тело, выталкивалось наружу. Какой бы худой Юмико ни была, в трёхсантиметровый просвет ей не поместиться. Следовательно, оболочка должна отторгнуть её. По крайней мере, если для Минору она не более чем «инородное тело». С каким-нибудь чужаком всё именно так бы и вышло. Впервые они встретились в парке Акигасэ, всего одиннадцать дней назад. Перед глазами Минору вспышками пролетали образы девушки, которые ему довелось увидеть за эти недолгие одиннадцать дней. Юмико, напирающая на него, сверкая глазами. Юмико, уплетающая большую тарелку спагетти за обе щёки. Юмико, склонившаяся над кроватью Санаэ. Юмико, вглядывающаяся в шрам на правой ноге. И Юмико, рыдающая, отвернувшись от него — после того, как спасла ему жизнь... Только сейчас Минору наконец осознал, сколько же боли и горя она несла в своём сердце. Он не мог позволить этой девушке здесь умереть. Не хотел, чтобы она умирала. Хотел однажды, когда она преодолеет всю печаль своих воспоминаний, увидеть её искреннюю улыбку. Не ради себя. Не потому что не хочу новых неприятных воспоминаний. Я просто хочу её защитить!!! — Юмико-сан!!! — взвопил Минору. Где-то слева мелькнула ослепительно-белая вспышка. В тот же миг Минору обхватил Юмико двумя руками, крепко обнял и активировал Защитную оболочку. Разроставшийся свет поглотил их, и мир растворился. В монохромном беззвучном пространстве пролетели, вращаясь, две чёрных тени. Парализатор и нож Юмико. За пределы барьера вытолкнуло лишь их. Даже при полностью активной оболочке Минору всё так же явно ощущал в руках тепло и мягкость.

В версии с изображениями тут находится картинка. В следующую секунду бесчисленные молекулы кислорода и водорода разом воссоединились в одно целое. Поскольку барьер погасил ударную волну и отрезал звуки, для Минору это выглядело как сцена из немого кино. Песок у него под ногами смело; пальмы попадали, как подкошенные. Взрыв распылил в порошок стеклянные перегородки вокруг бассейна, а ударная волна, столкнувшись с внешней бетонной стеной, отразилась в потолок. Образующие купол крыши легковесный стальной каркас и стеклянные панели не выдержали чудовищного удара, вспучились, а потом разлетелись осколками. Стоя среди облака водяного пара, пронизанного стеклянной пылью, Минору отвёл взгляд от картины застывшего разрушения и посмотрел на Юмико в своих руках. Синевласая девушка, словно взрыв её никогда и не интересовал, неотрывно глядела широко раскрытыми глазами прямо на Минору. В уголках её глаз вдруг навернулись крупные слёзы. А губы дрожали, будто она пыталась что-то сказать.

＊＊＊

Пусть он и укрылся на дне бассейна, от оглушительного грохота было никуда не деться. Взрывная волна ударила по нему словно молот, а в ушах зазвенело. Сломанную правую руку снова объяла боль. Впрочем, по сравнению с бурей радости, охватившей его тело, это было ничто. Всего одна Горсть, и такая мощь! Наконец-то пробудилась его истинная сила. То, что Чёрным удалось загнать его в угол, унизительно, но, учитывая нынешнее положение дел, это даже плюс. Ведь он смог стать Пюрифайером гораздо раньше, чем планировал. Теперь не только воздух, но даже вода подвластны его воле. Смотрите у меня, идиоты, тратящие понапрасну кислород в погоне за выгодой. Я покажу вам, что человечество — не что иное, как бич этого мира. Когда вспышка угасла, поверхность воды стала ближе к Накакубо: она распределилась по бассейну на замену той, что он разложил. Оттолкнувшись левой рукой от дна, Накакубо медленно поднялся. От ускоряющейся девки, может, и мокрого места не осталось, но другие в тылу должны быть ещё живы. Их стоит добить разрежением. Подумав так, Накакубо всмотрелся в застилавший помещение густой пар. И охнул: его глазам предстало нечто невероятное.

＊＊＊

С губ Юмико вот-вот собирались сорваться слова, но тут Минору заметил краем глаза какое-то движение и быстро повернулся. За оставшимся от взрыва облаком пара стоял он. Накакубо Ёске... Игнайтер. Манипулирующий кислородом Руби Ай. Впалые щёки, по-учительски умное лицо: это определённо был мужчина из Икэбукуро. У него, впору возрасту, было много морщин, но его ни в коем случае нельзя было назвать дряхлым. Острые глаза ярко сверкали, будто отражая бурю эмоций в его душе. Эмоций самых разных: от изумления до ярости и кровожадности. Скривившись в лице, он что-то выкрикнул, но Минору не мог его услышать. Игнайтер поднял израненную правую руку, и алая сфера вспыхнула в его ладони.

＊＊＊

Почему? Почему они ещё живы? Этот пацан в чёрном пиджаке с высоким воротником и девкой в руках... Лицо вижу впервые, но всё-таки я его узнаю. Это он был на заднем сиденье мотоцикла в Икэбукуро. Сколько бы он ни всматривался, ни на девке, ни на мальчишке не было видно и царапины. Повергшее Накакубо потрясение вмиг обратилось бушующей яростью. Я запрещаю! Отвергать! Пламя Очистителя! — Запрещаю!!! — воскликнул Накакубо и выставил правую руку. Игнорируя боль, он согнул пальцы и отобрал у Чёрных кислород. Поднявшийся ветер сдул облако пара. Оставшись без жизненно необходимого газа, юнцы тут же упали на водную гладь... должны были. Но... — ...Как? — простонал Накакубо. Парень и девушка продолжали твёрдо стоять на ногах, и не думая шевелиться. Выражения их лиц ничуть не изменились. Даже их строгие, решительные глаза не колебались. — КА-А-А-А-А-А-А-АК?!! Взревев, Накакубо сжал ладонь изо всех сил. Он уже почти было собрал пальцы в кулак... как всю его руку охватило невообразимое сопротивление. Слишком огромное. Непосильное ему. Невиданное прежде абсолютное отрицание. Тонкая прослойка воздуха вокруг парочки Чёрных совершенно не поддавалась контролю Суги. — А-а-а!!! А-а-а-А-А-А-А-А!!! Сколько бы он ни кричал, как ни выгибался, ладонь не сжималась. Сжать прослойку было невозможно. Абсолютно невозможно. Каждый атом кислорода должен был быть союзником Накакубо. Двигаться согласно его воле, соединяться и разъединяться с другими атомами, судить людей вместе с ним. И всё же... Накакубо почувствовал, как среди огненной ярости, бегущей по его венам... родился маленький, едва заметный холодок. Это... страх?.. И тогда мальчишка сделал шаг вперёд.

＊＊＊

Шоковую дубинку и нож куда-то унесло. Впрочем, Минору понимал, что они уже не нужны. Достаточно лишь шагнуть и оттолкнуться. — ...Ускорь нас, — почти шёпотом сказал он, и Юмико в его объятиях согласно кивнула. И тогда Минору, подняв ногу, что есть мочи оттолкнулся от оголившегося бетона. Юмико ускорила его шаг... И вдвоём они, покрытые невидимым барьером, неистово ринулись вперёд. Вода на их пути расступалась в стороны, образовав высокие стены брызг. Разделявшие их с противником тридцать метров в одно мгновение стали нулём, и левое плечо Минору протаранило тощую грудь Игнайтера. Отдачи практически не было, но то, как дробятся грудная клетка и рёбра старика, ощущалось даже сквозь оболочку. Испустив из распахнутого во всю ширь рта ручейки крови, Руби Ай отправился в полёт до противоположного песчаного берега. Из растянувшихся конечностей лишь правая рука — будто несогласная с остальным телом — начала медленно, неуклюже подниматься. Красный свет Сёрд Ая в центре её ладони неровно мерцал. Однако вскоре он ослаб, а затем погас. Рука шлёпнулась на песок. Игнайтер больше не шевелился; Сёрд Ай не подавал признаков Буйства. Минору наконец позволил себе свободно вздохнуть и отключил оболочку. И едва он это сделал, как их по пояс окутала тёплая вода. — Ай!.. Эй, мог бы и подождать, пока на берег не выйдем! — обиженно воскликнула Юмико. — А-а... п-прости, — неловко извинился Минору, начиная понимать, что руки его до сих пор сцеплены у Юмико за спиной. Ой! — испугался он и попытался расцепить их, но те, наперекор его воле, лишь сильнее прижали хрупкую девушку к груди. — Ах?.. — Юмико удивлённо вздохнула, но не спешила его отталкивать. — ...Слава богу, ты цела... — услышал Минору свой дрожащий голос. — ...Если бы оболочка тебя вытолкнула, и не пострадал бы только я... то даже не знаю, что бы я делал. Последовало короткое молчание. С лёгким шоком в голосе Юмико спросила: — ...А? То есть ты не был уверен, что это сработает? — ...Д-да. Думал, где-то пятьдесят на пятьдесят... наверное?.. — Пос... ты серьёзно?! — На этот раз Юмико, положив руки Минору на грудь, всё-таки отпихнула его и сердито посмотрела ему в глаза, стоя вплотную. — Хочешь сказать, когда ты схватил меня и развернул оболочку... Если бы она меня не приняла, ты бы в ту же секунду переломал мне все кости? — ...В-выходит, что так. — Ну ты и... Юмико крепко сжала губы, но потом пожала плечами и — хоть и немного криво — улыбнулась. И, снова обхватив руками Минору, заключила его в крепкие объятия. Они были так близко, что едва не соприкасались носами. Короткий шёпот слетел с её очаровательных губ: — ...Всё равно... спасибо тебе. Они обнимались посреди воды, а Минору сам дивился тому, что хочет, чтобы это продолжалось вечно. Возможно, придёт время, и он захочет забыть и это воспоминание. Но он всем сердцем желал, чтобы оно никогда не наступило. Глаза Юмико сверкали из-под длинных ресниц, отражая блики на воде. За приоткрытыми губами выглядывали жемчужинки зубов... — Э-эй! Долго ещё вас ждать, голубки?! — донеслась издалека громкая жалоба. Бац! — тут же содрогнулся воздух, и руки Минору моментально опустели: Юмико выпрыгнула из его объятий и ускорилась. Оставив Минору стоять в глупой позе, девушка приземлилась на далёкий песчаный пляж и, полыхая ярко-пунцовым лицом, указала в сторону вереницы пальм. — А вы чего подсматриваете?! Прибью! — Ох, какая ты жестокая. А нам тут пришлось взрыв лицом ловить... Отряхивая шевелюру от пальмовых листьев, на пляж вышел Сайто Оливье. За его спиной виднелся ухмыляющийся Ди-Ди. Эти двое прокрались Игнайтеру в тыл и, похоже, особо не пострадали, но взрывная волна должна была их настичь. Судя по тому, что длинный меч так и оставался обнажённым в руках Оливье, наверное, он как-то защитился способностью. Сокрушённо понаблюдав, как Юмико гоняется за улепётывающим Оливье, Ди-Ди подошёл к неподвижному Игнайтеру. Сперва он пощупал пульс у него на затылке, потом достал из сумки за спиной шприц и оперативно вколол какое-то лекарство. Расталкивая по пути воду, Минору выбрался из бассейна и вполголоса спросил: — Он... жив? — Угу, носители Сёрд Аев от таких ударов сразу не мрут. Чтобы их убить, надо полностью уничтожить сердце или мозг, ну или отрезать от кислорода. В этом смысле он был тот ещё «убийца Сёрд Аев»... Серьёзно, здорово, что ты с нами, Уцуги-кун. Услышав неожиданную похвалу, Минору замотал головой: — Л-ладно тебе, я всего лишь делал, что в голову... — Не скромничай, Миккун, — внезапно вклинилась Профессор. — Ты сыграл решающую роль во всём, начиная от опознания врага и разгадки способности и заканчивая самим боем. Блестяще сработано. Никто в Спецподе больше не ставит под сомнение твои силу и решимость. От этих слов Минору непроизвольно бросил взгляд на Оливье. Слышавший разговор по наушнику Расщепитель ухмыльнулся во всё смазливое лицо, потом рассмеялся и бодро выставил руку с поднятым большим пальцем. А затем его певучий голос раскатился по разрушенному бассейну с громкостью, не уступающей надвигающимся сиренам: — Гудджоб!!! Ди-Ди с Юмико в унисон покачали головами.

↑ Крупный искусственный остров в Токийском заливе, соединённый знаменитым Радужным мостом с центром Токио.

↑ Purifier, Очиститель. И, возможно, игра слов с «fire».

↑ Насколько я понял из японских источников, это какой-то тест, без которого нельзя занять никакую госдолжность или руководить компанией.

↑ Вы думали, толковая сноска, а это я, Ди-джей Саунд! Marc Canham - Abigail Walker, https://goo.gl/4ubzBF

↑ Идеальный трек. Yutaka Yamada - Das zweite Kapitel, https://goo.gl/Vn914W

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть 12

— ...кубо-сан. Накакубо-сан. Когда его потрясли за плечи, мужчина поднял глаза. — Будете здесь спать — простудитесь. Голос, как оказалось, принадлежал молодой медсестре. — Да-да… — Мужчина встряхнул головой. Ему казалось, что он видел долгий и странный сон, но вспомнить содержание не выходило. Проводив мило улыбнувшуюся медсестру взглядом, мужчина поёрзал на жёсткой кровати и лёг поровнее. В приёмной больницы как всегда царила вялая атмосфера. Из-за чересчур хорошего отопления и запаха закусок духота тут переходила всякие грани, однако больше податься мужчине было некуда. В свисавшем с потолка плазменном телевизоре вовсю спорили комментаторы. — ...Терроризм это, новая волна! Не могла это быть случайность. Или, по-вашему, бассейн просто взял и взорвался?! — Но ведь никаких следов взрывчатки не обнаружили, так? Разве это была не просто утечка газа? — Если вы всерьёз считаете, что кто-то стал бы проводить газовые трубы под бассейном... Экран переключился на снимок с воздуха, изображающий куполообразное здание с выбитой крышей. Этот наскучивший сюжет крутили уже неделю. Мужчине было безразлично, взорвали аквапарк или он обвалился сам. Теперь он уже всё равно никогда его не посетит. В конце концов, он погубил семью в попытке суицида и при этом позорно выжил сам. Мужчина покачал головой и глубоко вздохнул. Грудную клетку тут же охватила боль, и лицо его скривилось в гримасе. Где он был, что делал эти три месяца начиная с момента, как съехал на машине с пирса Оой, и заканчивая попаданием в больницу? Мужчина не имел ни малейшего понятия. Было очевидно, что пять сломанных рёбер и открытый перелом правой руки он получил, ввязавшись во что-то серьёзное, но сколько бы он ни тряс головой, воспоминания и не думали возвращаться, потому он давно уже сдался. Снова вздохнув, мужчина поднялся и пошёл к застеклённой площадке для курения в углу приёмной. Затем достал из кармана брюк зажигалку и пачку сигарет, положил одну в губы и чиркнул кремнем. Он глубоко затянулся; кусачий дым остановился в горле. Ощущения были такие, как будто в те забытые три месяца он вовсе не курил. Но такого просто не могло быть: до попытки самоубийства он выкуривал две пачки в день. Выдохнув длинную струю дыма, мужчина посмотрел на правую руку, в которой держал сигарету. Состояние у неё было плачевное. Большую её часть покрывал гипс, и шевелить он мог только пальцами. На ладони, сейчас закрытой повязкой, тоже была странная рана: круглое углубление, точно кто-то ложкой черпнул. Доктор сказал, что её проткнули каким-нибудь толстым штырём, но в таком случае в ладони было бы сквозное отверстие. А ещё... Когда он смотрел на рану, его охватывала странная тоска. Тоска гораздо глубже, чем та, что он испытывал к помешавшейся на моде жене и сыну-безработному. Словно в углублении когда-то было нечто очень важное... — ...Ху. Горько улыбнувшись, мужчина оторвал взгляд от загипсованной руки и выпустил длинную тонкую струйку дыма в потолок. Вдруг на ум ему пришла смутно знакомая мелодия. Мужчина рефлекторно промурлыкал её охрипшим голосом: — Хм хм-хм-м, хм-хм-хм... хм-хм-хм-хм, хм-хм-хм... Слов он вспомнить не смог. И всё же он продолжал без остановки её напевать. Хм хм-хм-м, хм-хм-хм. Облачка дыма, разделённые в такт мелодии, причудливо исказились и отправились в фильтр воздухоочистителя.

Конец

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Большое спасибо, что прочли мою первую книгу в этом году, второй том «Абсолютного Изолятора». Не успел я оглянуться, а уже 2015-й... Моя первая книга вышла в свет в феврале 2009-го, и с тех пор прошло ровно шесть лет, но по ощущениям пролетели они в мгновенье ока. Такими темпами я скоро и сам окажусь в 2019-м году, в котором происходят события Изолятора. Очень надеюсь, что налог на добавочную стоимость к тому времени не поднимется до двенадцати процентов! Далее я затрону содержание тома, так что берегитесь спойлеров. С тома Возжигателя по сути и начинается основной сюжет. Мы увидели, как Минору-кун вступает в Спецпод, познакомились с другими его членами и даже мельком взглянули на противодействующую организацию Руби Аев, а в начале заместитель Спецпода — Профессор — немного поведала нам о том, как силы Сёрд Аев взаимодействуют с предметами на атомном уровне. В прошлом году я наведался в «KEK» (Организация по изучению физики высоких энергий) в городе Цукуба, и знаете, чем больше изучаешь мир молекул, атомов и элементарных частиц, тем меньше его понимаешь! Вот обложка книги, которую вы сейчас держите, на ощупь гладкая, а если смотреть на атомарном уровне, то это жёсткий слой углерода, водорода и металлов. А если смотреть ещё глубже, то там уже протоны, нейтроны и электроны, и ты даже не можешь определить, где они находятся в конкретный момент времени... как это вообще работает? В настоящее время KEK возглавляет разработку плана постройки Международного Линейного Коллайдера. Тридцатикилометровый тоннель, сталкивающий электроны и позитроны... это будет крупнейший в мире ускоритель частиц. Сёрд Аи могут наблюдать, щупать и управлять миром элементарных частиц как им угодно, а нам приходится строить такие громадные конструкции, чтобы хотя бы понаблюдать. Если бы злодей этого тома, Игнайтер-сан, вместо того чтобы строить планы по взрыву Токио, основал компанию по производству водорода из воды, то мог бы здорово разбогатеть... Что-то я отклонился от темы. Как бы то ни было, я надеюсь, что смогу и дальше писать Абсолютный Изолятор в духе научного боевика. Ваш автор — немного Абсолютный Гуманитарий, и мне кажется, что при написании научных подробностей я допустил несколько ошибок, так что буду благодарен, если вы по секрету поправите меня в твиттере!

В заключение я хотел бы поблагодарить моего иллюстратора, Шимеджи-сана, который смог вложить столько шарма во всех дебютировавших в этом томе персонажей, и редактора Мики-сана, который ломал голову, не покладая рук, чтобы этот шарм подчеркнуть; без вас этот том был бы далеко не таким красочным! А также вас, читатели; надеюсь на вашу поддержку и в новом году!

Январь 2015-го, Кавахара Рэки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Soundwave

Добрый вечер, господа! Вы джва года ждали этот день... и об этом поговорим ближе к концу, а пока держите на фон музычку, которую я бы не отказался слышать в опенинге анимы по Изолятору, * и поехали. Готовьтесь, у меня много чего на поговорить скопилось :)

Начну с минусов, чтобы не портить послевкусие (ну и надо ж традиционно поныть!). Что вас больше всего цепляло в первом томе? Меня три аспекта: Во-первых, тайтл как бы про бой подростков со злодеями, но при этом он косит под реализм: герои не ведут себя так, будто этот мир — для них игровая площадка, здесь реально погибают, и пока что похоже, что никто не застрахован (а ещё есть спойлерные ирасты четвёртого тома, хе-хе). Минорыч так вообще при первой же встрече спецпод послал, и Кавахара хорошо расстарался, чтобы дать ему убедительную причину всё-таки присоединиться, и даже тогда Минорыч не упустил своего и докинул условие сверху. Во-вторых, научная фантастика: Кавахара, конечно, тот ещё физик, и порой его перлы просто заставляют меня часами обдумывать, как оправдать очередной научный шедевр, но всё-таки бои в изоленте обладают интересной особенностью: Джеты не могут вытащить из ничего новую способность. Она физически не может сильно отличаться от их основной, и всё новое — это какие-то тонкие хитрые механики, рождённые из лучшего понимания сути способности, физики и принципов работы Сёрд Аев в целом, и это очень круто. Герои по сути используют для победы казалось бы незначительные пассивки в самых неожиданных руслах и вытягивают на этом. По крайней мере, такое впечатление местная боёвка произвела на меня. И в-третьих, вид со стороны злодея — новинка для Кавахары (по крайней мере со времён вебок) и, что главное, крайне удачная. Мне лично под конец первого тома очень хотелось, чтобы Такаэсику дали сгрызть всех, кто когда-то с ним жестоко обошёлся, я ему сопереживал иногда больше, чем Минору, а по смерти его денёк сокрушался, вот настолько хорошо его раскрыли. И что мы видим в этом томе? Уже ко второй трети Кавахара нам прямо говорит, что этот дед свихнулся и утащил за собой ни в чём неповинных жену и сына ещё до того, как стал Руби Аем. Была какая-то недосказанность — но в конце мы видим, что нет, он просто мудак. Были попытки заставить нас ему сопереживать, рассказав о истории его банкротства, но такую большую кляксу в его биографии этим не замазать. Я до самого конца не подозревал, что второго дна так и не появится, поэтому впечатление мне это испортило несильно, но в общем зачёте это заметно ослабило одну из трёх изюминок первого тома. Возможно, Кавахара просто хотел показать, что не все Руби Аи — бедненькие жертвы; возможно — просто не хотел дважды использовать один трюк, ведь к третьему тому нам бы, скорее всего, наскучило, что все злыдни одинаково бедные-несчастные, поэтому сильно отбавлять за это оценку мне не хочется, но всё же. Ну а второй минус (физику мы не считаем!) — это скудость этого тома на всамделишные бои. Теперь-то, когда Минорыч знает, что в оболочке неуязвим, его сложно посылать в настоящие бои так, чтобы он автоматом не выигрывал, но обойти эту неуязвимость можно ой какой кучей способов! Кавахара, помнится, писал, что ему в твиттер фанаты даже накидали своих способов, так что на этот счёт можно не переживать, но всё же я честно ждал, когда Минорычу придётся сражаться, теряя сознание от разреженного воздуха в лёгких, или когда же выстрелит тема с кислородным баллончиком, про который в конце несколько раз даже упомянули... не выстрелила. И кстати, его почему-то посылают сражаться без всякой подготовки, хотя в первом томе говорилось, что ребятки прошли довольно серьёзную. Надеюсь, в третьем Кавахара об этом ещё вспомнит, я люблю Тренировки в горах™. Но что-то я отошёл от темы: экшн-части тем не менее всё равно были интересными, как раз из-за тех мелких аспектов применения способностей. Не Байтер, конечно, но неплохо, не всё коту масленица. В следующих томах обещают кучу интересных боёв, не унываем )

Также я хотел бы немного высказаться об Оливье и его небольшом минусе. Я, если честно, не уверен, чей он: Кавахары или всё-таки мой. Впрочем, я как переводчик не могу полностью переписать сцену, чтобы она выглядела логичней — только мелкие детали. Короче говоря, его обоснование удара в морду какое-то мутное. Что мы имеем: «Ты ошибся и это норм, но ты не сочувствуешь рандомным людям, а мы тут клуб сострадателей, поэтому ты мне не нравишься, уходи. И у тебя нет «решимости», что бы это ни было». Я даже эту решимость в «морально не готов» превратил. Что хотел сказать Кавахара: «Из-за твоей безалаберности пока что погибает больше людей, чем ты потенциально спасаешь. Если бы с Юмико поехал любой другой, он бы преуспел разительно лучше. А ты ещё и крысишь, отмалчиваясь до последнего, а Юмико тебя зачем-то прикрывает (потому что тоже виновата, что не дала ему шанса надеть баллончик, между прочим). Теперь-то, после удара, я начинаю считать, что ты действительно ошибся, а не просто крыса-халявщик, но всё-таки либо относись к нашему делу со всей возможной серьёзностью, либо оставь Сёрд Ай и уходи: без тебя мы в таком случае лучше справимся». Никакой выдумки, банальное перефразирование, обычная работа переводчика, но так гораздо понятнее. Возможно, если бы переводил какой-нибудь Арк, он бы решил, что на японском, для мастеров чтения между строк это именно так и звучит, и перевёл бы сразу понятно, но я понятия не имею, выглядит ли эта сцена в японском лучше.

Но боже ты мой, как всё остальное перекрывает немногочисленные минусы! Я очень надеюсь, что вы почувствовали то же, что и я, потому что иначе вся его красота прошла мимо вас! Я просто ни разу ещё ни в каких ранобах не видел такой проработки! Когда я переводил первые две трети, я немного (иногда и по две недели) скучал от сцен повседневщины, но в какой бутон они расцвели под конец! Давайте по порядку. Из каких сцен со стороны Минору состоял у нас том? 1. Знакомство с базой. 2. Коматозница и ужин. 3-4. Немного экспозиции: Нориэ, школа, Томоми. 5. Поиски Игнайтера. 6. Знакомство с Оливье. 7. Разгадка личности, новый след. 8. Особняк. 9. Ещё один след и ещё один ужин. 10. Откровения в гараже. 11. Штурм. Итого из одиннадцати сцен три — экспозиция, одна — финал, и семь — фансервисная филлерная мишура, часто встречаемая в любых других ранобах, которую приятно читать, но она не двигает сюжет нигде, кроме как в ранобах про романтическую повседневность, что не наш случай. И пусть я немного поумилялся с большинства таких сценок, мне было неприятно, что сюжет тома тратится на это, а Игнайтеру уделяется так мало внимания, что ему банально сопереживать сложно. Но финал... он просто раскрыл эти сцены в новом цвете. Он показал, что все эти сцены плавно, логично, правдоподобно, ненавязчиво продвигали параллельную линию главного сюжета. Если честно, я на протяжении обоих томов не очень-то понимал Минорыча: то ему надо одиночества, то не терять людей, которых знает, то сдохнуть, то «спасибо, что спасла», то он уверен, что гипотетическая тянка его возненавидит и захочет его убить, то уверен, что предаст всех, кто ему доверится, и при этом прекрасно понимает, что в тот день ему было восемь, и ничего он сделать не мог. Что он вообще такое? Когда я дошёл до психоза на парковке, то решил, что он сам не знает, чего хочет — и пусть меня такой ответ устраивал, меня не устраивало, что Кавахара так никак его преподносит. Но после концовки я понял, что всё проще: Минору просто очень ранимый. Он не хочет ранить окружающих и не хочет, чтобы ранили его; он считает, что проще вовсе отказаться от любых уз, чем постоянно жить под таким давлением; он слишком боится ещё раз потерять дорогих ему людей. И этому герою я верю. И когда мир начинает ставить под угрозу его тонкий баланс, он оказывается на перепутье: потерять ещё больше любимых и окончательно сойти с ума, либо оказаться в очень непривычной и неприятной обстановке с давлением заметно большим, чем он обычно испытывал, и опять же рисковать сойти с ума. Это давление чувствовалось, даже пока я ничего этого не понимал. И что делает Юмико? Юмико просто видит его насквозь и начинает сама, точно виртуозная скрипачка, управлять этим балансом: иногда навешивая ещё больше давления; иногда, дёргая за правильную струну, снимать его часть, при этом будучи далеко не самой ментально не истерзанной личностью. И делает она это даже не потому, что главтян в этих ваших кетайских порнокнижках положено вешаться на главгероя, а потому, что они плавно сближались ещё с первого тома, будучи изначально на этапе «враги», и к последней трети этого тома, после возвращения долга за спасение жизни со стороны Юмико, уже становятся хорошими друзьями (и опять же, это даже объяснять не надо, это видно по тексту. Отлично написано, Кавахара!). Особенно красиво Юмико поступает на парковке, делом доказывая, что Минору ей не безразличен, и она готова рискнуть здоровьем, чтобы его поддержать, а потом комбинирует слабое навешивание давления и сильное его снятие. «И всё же я верю в тебя»... И это всё выливается в просто наипрекраснейшее слияние с основной сюжетной линией тома, когда Минору именно благодаря тому, что Юмико прошла, не оступившись, через минное поле его сломанной личности, находит единственный способ избежать плохой концовки: догадывается и находит в себе силы укрыть её под барьером. И так это красиво написано! Я когда начинал переводить отрывок, вижу часть про то, что он заранее решил действовать именно так, и расстроился: было бы намного красивее, если бы Кавахара обставил это как результат взаимодействий нашей парочки по всему тому. И потом смотрю — а Кавахара применил оба! И дальновидным Минору показал, и такую прекрасную сюжетную линию довёл до кульминации. Из-за того, что я перевожу только под музыку, подходящую переводимому отрывку, я просто видел картинку вживую, от лица Минору, лучше чем в анимэ. Я буквально влился в его шкуру и очень переживал за Юмико, и даже очень обрадовался, когда понял, что она не вылетела из-под оболочки. А потом эта сцена: Юмико, ошарашенная до слёз от понимания того, чего только что избежала, и что Минору ради неё провернул. Гениально! Кра-си-во! Сложно после такого не влюбиться. «Верю!» И в конце Минорыч с каменной мордой Тацуи проворачивает финальное комбо, доказывая, что тоже может быть пафосным. И эта приятная романтота посередине бассейна под ночным небом... Да я как будто рут лучшей тян в Персоне прошёл, только при этом этот рут органично интегрирован в основной сюжет, и всё это я проходил в ВР-шлеме с невероятно красивыми спецэффектами. А у кого-то скудное воображение, ха ) Мне последние десять страниц тома переводить было тяжело, потому что я постоянно отвлекался на слушание музыки, которую я поставил под эти сцены, и собственно перечитывание этих сцен под музыку. И очень старался перевести всё это просто идеально. Это десятка, ребят.

Сравните с моим нытьём в послесловии к Ускорке 23 и удивитесь. Это ж насколько один писатель может по-разному писать? Я едва ли помню, чтобы герои Изоленты вообще хоть раз тупили; я вообще ни разу не фейспалмил на здешний сюжет, в отличие от ускорки, хоть и её я очень люблю. Но там в том же 21-м томе просто дуршлаг из сюжетных дыр ) А этот том выпускался перед 18-м томом ускорки. Надеюсь, дальше хуже не станет, а оно не должно: комментаторы да рецензисты расхваливают третий том! В котором Юмико, по ходу, будет ревновать ) А четвёртый очень внушает своими иллюстрациями, так что у меня большие ожидания ) Надо бы их понизить чутка, а то испорчу. К этому же тому я расписываюсь в любви. Юмико — одна из лучших анимешных тян, которых я видел, изи топ 3 (и то потому что остальных с ходу вспомнить не могу). Том — лучший труд Кавахары на моей памяти.

А теперь я хочу сыграть с вами в одну игру, «оправдай Кавахару» называется. С вами, как обычно, единственный и неповторимый Авокадо Кавахары, и говорить мы будем о господе нашем, Посей... кхем, об ахиллесовой пяте нашего гуманитария: физике. Физических неоднозначностей у нас в томе я насчитал три, поехали от простого: Если кто-то не понял, почему Игнайтер не почувствовал приближение Джетов, хотя Ди-Ди неоднократно принюхивался и обнаруживал его во время рейда, то тут всё просто: Игнайтер сам не принюхивался. А когда всё-таки принюхался, след от чуйки Ди-Ди уже давно простыл. Отлично получилось застать врасплох, ай да сыщик-Миккун. Вопрос, над которым ломала голову половина флудеров РуРы: как Шутер умудрилась задохнуться в ОТКРЫТОЙ машине? Кавахара нам рассказывает, что решающую роль сыграло то, что это был крепко закупоренный фургон, но, во-первых, неужели в нём не было вентиляции? И во-вторых, Юмико, вытаскивая Ди-Ди, открыла дверь. Три варианта: А) Кавахара думает, что кислород в разреженный воздух перетекает, не знаю, час. Поэтому Игнайтер высосал кислород через вентиляцию, Юмико выпрыгнула, дверь захлопнулась, немного магии кавахарафизики, мёртвая девочка раз. Б) Игнайтер держал кулак сжатым в течение десяти минут после того, как его пырнули, дождался смерти мозга гипотетических оставшихся в машине Чёрных и только тогда разжал Горсть. В) В машине действительно не было вентиляции, чтобы через неё их случайно не подожгли, Игнайтер вынес весь кислород через дверь, когда Джеты выпрыгивали, дверь захлопнулась, получилась замкнутая камера. Какой бы ответ вы ни выбрали, у всех вариантов есть минусы, не позволяющие поверить в правдоподобность. В первом случае мозг Санаэ просто не успел бы умереть при нормальной физике: кислород в фургон бы вернулся довольно быстро, а для смерти мозга требуется что-то около семи минут, если мне память не изменяет. Приходится как-то мириться с фактом скудных познаний Кавахары. Но скорее всего он задумал как раз это. Во втором закупоренность не играет вообще никакого значения: Джеты явно атаковали в безлюдном месте, и к тому же Юмико с Ди-Ди валялись на улице, так что роль машины в сокрытии от чужих глаз сюда не припишешь. А на открытом воздухе эффект был бы тот же. В третьем отсутствие вентиляции не вяжется с изначальной теорией о силе Игнайтера. Плюс Шутер собиралась стрелять из окна, так что не оставлять таких щёлок смысла всё равно не было. Меня лично ни один вариант до конца не устраивает, но идеального ранобэ я не заслужил :) Если у вас есть идеи, как ещё это можно было провернуть, приглашаю вас в комментарии под томом — я с удовольствием прочту, чтобы утихомирить внутреннего неверю-куна. Следующая загадка: как Юмико ускоряет МОТОЦИКЛ? И это после того, как нам три страницы втирали, что ничего кроме своего тела она ускорять не может. Не толкает же она его руками, ещё и при таком резком ускорении (путём нехитрых вычислений получаем, что ускоряется на байке она в семь раз)? Итак, вариант А) Поскольку ей всё равно приходится толкаться перед ускорением, суть её силы в любом случае в управлении ускорением, а не «переносе телекинезом клеточек тела по одной» или не дай бог «облегчении себя, чтобы двигаться быстрее» — в таком случае ей либо не нужен был бы первоначальный толчок, либо ни о каких ударах ножом не могло бы идти и речи, не говоря уже о перегрузках при торможении. Поэтому, раз её сила всё-таки управляет «личным ускорением», то когда она сидит на байке практически неподвижно, ускорение байка приравнивается к её собственному либо сливается с ним в одно, что и позволяет его ускорять. Минору она, напомню, всегда таскала руками, и единственное, что оставляет меня в недоумении, это последний комбо-рывок, когда отталкивался сам Минорыч. Да и сомнительно звучит в любом случае, «общее ускорение с байком». Б) Поскольку все Сёрд Аи по сути одинаковые и подстраивают силу под владельца, в теории ничто им не мешает выходить за рамки базовых ограничений вроде «применять только на своё тело», но, как мы видим по примеру Минору, только обманув собственный мозг. Получаем этакую инкарнацию, и если Юмико за свои три месяца успела освоить что-то подобное, то она действительно ускоряет каждую молекулу мотоцикла; при этом коэффициент ускорения падает до тех самых семи (точно тут не скажешь, движется ли она в боях быстрее или на этом же семикратном ускорении, так что добавил просто по фану). Минусы: слишком заумно, чтобы о таком умалчивать. В) Пример в штабе относился только к базису её способности, а на самом деле она её уже немного развила и может ускорять предметы или людей, которых касается. Оливье ведь как-то смог защититься мечом, который разрезает атомарные связи, от взрывной волны? Почему бы и ей не развить что-то такое? Когда они запрыгивали на крышу, Юмико говорила, что это её максимум прыжков без мотоцикла, но ничего не говорила о том, что Минору как-то ослабил прыжки; последний комбо-рывок тоже начинает выглядеть логично; с мотоциклом вообще всё встаёт на свои места. Если у байтера было развитие в качестве способности, то, может быть, у неё в количестве целей, на которые она её применяет? Даже вопреки словам Рири. На мой взгляд самый вероятный вариант — третий, но опять же, странно такое не упомянуть, уделив три страницы разбору того, что ускорять она может только себя. С другой стороны, странно это с любым из вариантов. Я лично считаю, что эта недосказанность возникла случайно во время резания вебки на том, ну или переработки-редактуры. Такое даже в переводе случается, а что уж говорить о написании... Опять же, если у вас найдётся четвёртый, пожалуйста, напишите о нём :)

Надеюсь, вы не умерли от скуки за этой викториной без правильных ответов, и я уже чувствую, как половина народу давно бросило читать всю эту графоманию, но я всё же предупреждал и договорю всё, что накопилось ) Так что теперь порассуждаем на тему Оболочки. Нет, с ней на удивление мало вопросов к физике. В основном потому, что мы не знаем о её сути вообще ничего. Но что мы имеем: 1. Она неуязвима; 2. Единственное, что она пропускает, это узкий диапазон цветового спектра; 3. Она всячески нарушает законы Ньютона: внешние сотрясения через неё ощущаются, но сильно гасятся и не могут навредить носителю (хотя это ещё предстоит выяснить наверняка); она имеет массу, равную массе Минору, имеет и инерцию, но не пропускает её внутрь, при этом Минору невозможно (насколько мы можем судить по боданию с акулом, но это неточно) сбить или сдвинуть, пока он движется, но возможно поднять над землёй, если стоит на месте. Напоминает броню из Катанагатари, согласитесь? Только та переводила весь импакт в пол, а эта переводит то ли в нападающего, то ли просто куда-то съедает, отправляет в мир одиночества или ещё куда-то. 4. Оболочка покрывает зону комфорта Минору. 5. Под ней всегда есть воздух. У меня по поводу оболочки только одна теория: это следствие, граница между мирами. Минору действительно переносится в какое-то пустое измерение, но почему-то невидимым при этом не становится, как и неосязаемым: предположу, что это потому, что измерение наложено на мир как прозрачная плёнка на ваш экран телефона, и нет в нём ничего, потому что оно само не несёт особого смысла. Скажем так, это единственное, что похоже на «отдельный пустой мир», что Сёрд Ай Минору смог в этом мире найти, даже учитывая уровень развития инопланетян, вот и отправил его туда. И в таком случае сходится не всё, но многое: зона комфорта уже, слава богу, подтвердилась автоматом в конце тома и в объяснениях не нуждается; неуязвимость объясняется тем же, чем объясняется то, почему вы не сможете прорезать «полотно», на котором «лежат» планеты и чёрные дыры, из-за чего возникает гравитация: даже чёрные дыры его не прорезают, и даже как нащупать его физически — непонятно; а законы физики на Минору не работают, потому что он физически не в этом мире: в этом мире только его контур в виде межмировой границы, который повторяет его действия. В таком случае становится понятно, почему оболочке пофиг на столкновения и входящую инерцию: она просто повторяет положение потустороннего Минору, и эта привязка по положению каким-то макаром стоит выше физики этого мира. Но становится непонятно, почему Минору можно поднять и бросить вместе с оболочкой, и почему он вообще не игнорирует гравитацию и падает со зданий, да почему он вообще привязывается к земле, на которой стоит, а не остаётся неподвижным относительно, не знаю, космоса. Вот вам ещё пища для размышлений: Что будет, если Оливье попробует разрезать оболочку? Скорее всего — ничего, она ведь не из атомов состоит и межатомарных связей у неё нет. Почему оболочка пропускает только синий световой спектр и ничего больше? Я предположу, что этот синий цвет как-то связан с тем способом, которым Сёрд Ай посылает его под барьер, и наверняка есть какая-то хитрость, способная выбить Минору из оболочки, связанная с этим синим тоном. Что будет, если Минорыч сможет принять всё живое на Земле? Станет ли оболочка помещать под себя всю планету, или перестанет работать вообще? Может, Сёрд Ай заново прочитает воспоминания Минору и эволюционирует во что-то ещё? Тут уж даже я без понятия. Что за немашинно-неорганическое сердцебиение он слышит на той стороне барьера? Знаете, если моя теория верна... то это, блин, грёбаный источник большого взрыва! Поэтому Рири и говорила, что его способность поможет понять происхождение всей вселенной! Отберите у меня траву! Знаете, если Кавахара продумал хотя бы половину того, что я сейчас перечислил, то я поаплодирую стоя. Дальше этого мне ничего спгсного в голову не приходит, но я бы очень не отказался послушать кого-то, кто хорошо разбирается в физике ) На этом уголок физики завершается.

Ну и напоследок я обещал вам рассказать, как так вышло, что том переводился два года, поэтому всем, кому не интересны мои отговорки и важен только результат — спасибо большое, что дочитали аж досюда, я правда ценю это. «О, этот том на 10к слов короче предыдущего, на изи разберусь!»© я, два года назад. Так вот. Вы знакомы с осенней хандрой? Ежегодная депрессия, если хотите. У меня она происходит каждой весной последние три-четыре года. Я начал переводить Изоленту ради прокачки японского в апреле 2016-го, и это оказалось жутко сложно, а главное, из-за моей скорости перевода сюжет до сих пор размазывается по тексту очень тонким слоем, и у меня не получается им наслаждаться. Но в тот раз мне повезло: у меня появился конкурент SkyHigh, который, по стечению обстоятельств, начал переводить Изоленту с английского почти одновременно со мной. И мне пришлось не отставать. Так я и перевёл первый том, который на тридцать страниц больше этого, за восемь месяцев и выложил на руру целиком, после чего Скай, к сожалению, бросил перевод (который не уступал моему в качестве, между прочим). Не будем углубляться в совсем глубокие подробности, но хотелось бы сказать ему спасибо — за конкуренцию, труды и доброжелательность. И, как вы поняли, весной следующего года я опять сидел в депрессухе, а поддать ощутимого пинка мне было уже некому. Переводить я переводил, но медленно; когда натыкался на скучные куски — слакал по паре недель, а то и месяц, пока совесть совсем не съедала. А в конце июля я и вовсе накопил на новый комп и провалился в игрушки, ибо в новые я не мог играть аж с 2013-го. Так мы и получили на релизопад только половину второго тома, или же 50 переведённых страниц, чуть больше трети от первого тома. Следующий год — опять депрессия, помноженная на презрение от моей семьи, которая продлилась аж до августа: в апреле я познакомился с Персоной 4, и она меня до того впечатлила, что я бросил её и решил во что бы то ни стало накопить на пс виту и дополненную версию игры. На заработки это меня сподвигло весьма эффективно, на перевод — нет. И вот в августе я таки расплатился с долгами, купил виту и потратил ещё месяц, после чего депрессия вернулась. А ещё где-то в феврале я устроился переводить субтитры к анимэ, но это оказалось ещё скучнее, чем переводить с япа, я скопил кучу долгов по сериям и не мог переводить изоленту, пока не сдам их. Тянулось это вплоть до октября, я таки смог собрать яйца в кулак и перевести, и знаете что я понял в процессе? Изолента в три раза интереснее бюджетных анимок. Мне хотелось её переводить, мне определённо не хотелось бросать такой полезный козырный скилл, как перевод с японского, как и музыку, которая порядком мне осточертела, но только потому, что я не пополняю репертуар. Мне не хотелось снова оказываться в депрессухе и пускать слюни в потолок, но было очевидно, что простого запала надолго не хватит. И тогда я стал усиленно искать ответы. Те, кто знаком с любой депрессией, знают это неприятное состояние, когда ты не видишь смысла делать хоть что-то. «Какой во мне смысл? Я простой музыкант, музыка не двигает человечество вперёд. Но если уж на то пошло, зачем двигать человечество вперёд? Природа даже не делает ставку конкретно на нас; если всё человечество погибнет, это не будет волновать никого кроме нас самих. То, что смысла жизни с самого начала не было, и так понятно, но зачем делать что-то бессмысленное?» И так лежишь и пялишься в потолок. И всё бы ничего, я бы мог веселиться и целыми днями рубиться в игрушки, работая только ради еды и квартиры, но уж очень часто мне это доставляло лютую неприязнь; я чувствовал, что буду доволен собой, только если буду делать что-то полезное. А полезного в этом мире нет, и вот я в вечном персональном аду осознания собственной никчёмности. Я многое перебрал, но в итоге понял, что единственный, кто решает, что в моей жизни должно иметь смысл, это я сам. Я обратился к ощущению этого желания не бросать и нашёл пусть и глупую, но цель, за которой хотел бы следовать. В общем, к чему я это всё: последние два года я не исполнил много своих обещаний, очень много. Вы ой как вправе злиться на меня за всё это. Спасибо, что до сих пор так спокойно терпели это безобразие. Я даже не могу сказать, уверен ли, что эта цель сможет постоянно держать меня мотивированным. Но я могу дать вам одно обещание, которое, почти уверен, смогу выполнить: на релизопад будет кусочек третьего тома. Может, маленький, но будет. «По крайней мере это обещание я постараюсь сдержать»©. Ведь теперь я главный фанат Изолятора.

Спасибо, что прочитали; надеюсь, вам было интересно. Если не ошибаюсь, даже Арк не писал настолько длинных послесловий! Кстати, я видел, что некоторым понравилась музыка в сносках, так что всё-таки пробежался и оставил парочку по всему тому: можете промотать чуть ниже, послушать да посмотреть, подходят ли они, по-вашему, к моментам, у которых стоят. И фанатам аудиоранобэ: второй том в полном оформлении музыкой совместно с Адреналином скоро будет, я сам его жду с нетерпением ) Впереди нас ожидает том с самыми халтурными иллюстрациями, потому что Шимеджи просто не хватило времени. Ну а с вами был (надеюсь, скоро перестану зваться этим прозвищем) спонтанный слакер, и увидимся в следующем году!

Shrrg

Всем привет, с вами Шерг. Вот и закончилась моя работа над вторым томом"Изолятора". Долговато мы с ним тянули... зато теперь уверены в качестве. Ну, по большей части. А теперь в главному, к спойлерам! Юмико под оболочкой я ванговал еще в первом томе, так-то. А теперь я вангую весь Токио под оболочкой — где-то тому к девятому. Вот и все, что я хотел сказать. Как всегда, спасибо Саунду за перевод, спасибо Бланке за помощь с редактом и спасибо Мохнату за помощь с ирастами. Увидимся в следующем томе! ↑ Shady Cicada - Deep Breath, https://goo.gl/dXPNk5

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия 01: Доставщик. The Retriever.

Часть 1 Уже который раз за день из наушника в левом ухе раздался вздох. — Эх... и почему нам приходится идти непонятно куда, когда на носу новый год? — проворчал голос и снова пожаловался, не дожидаясь ответа: — У меня домашка на зиму пропадает, а надо ещё продуктов на новогодние блюда накупить... Фыркнув, собеседница тут же продолжила ворчать: — А ведь я генеральную уборку комнаты ещё даже не начала! Так почему я должна помогать кому-то убираться в их доме? Последняя жалоба окончилась вопросом, и Уцуги Минору наконец-то смог вставить слово. — Эм-м... Не уверен, что «уборка» — подходящее слово для нашей работы... Девушка рядом с ним — Адзу Юмико — пнула валявшийся под ногами кусочек асфальта. — Берём что-то грязное и возвращаем ему первозданный вид. Чем не уборка? — Ну, да, технически ты права, но... Они оба посмотрели вверх: далеко впереди возвышалось массивное здание. Пятьдесят метров в высоту и по тридцать пять в длину и ширину. На грязновато-серой стене — ни единого окна. На первый взгляд это была просто скучная бетонная коробка, однако посмотреть на нее вблизи, не рискуя здоровьем, было невозможно. Почему? Потому что некогда это был первый энергоблок АЭС Токийского залива. А зачем Минору и Юмико, будучи рядом, разговаривали по гарнитуре? Потому что оба были в костюмах радиационной защиты с вольфрамовой набивкой.

Атомная электростанция Токийского залива была построена на краю территории, осушенной под железнодорожную линию Утибо. Оснащённая кипящим водо-водяным реактором третьего поколения — передовым на тот момент — АЭС должна была заменить лес тепловых электростанций на побережье. Но восемь лет назад, летом две тысячи одиннадцатого, произошло «Землетрясение в проливе Урага» с магнитудой 7.8 по шкале Рихтера, и станция получила значительные повреждения. Из-за цунами и оседания грунта энергоблок затопило, отрезанная от источников питания система аварийного охлаждения не сработала, и ядро реактора расплавилось. К счастью, бетонное строение пострадало не сильно, но и оно, и вся окружающая территория оказались загрязнены радиационным материалом, и даже в 2019-м к его утилизации ещё толком не приступали. Радиоактивные отходы же, вероятнее всего, проплавили дно реактора, но больше о них ничего не было известно. Чтобы прояснить ситуацию, на прошлой неделе Агентство по ядерной и индустриальной безопасности Японии совместно с «Западной энергокомпанией» послали к АЭС новую технику: полностью автономный робот-зонд, не нуждающийся в управлении человеком, дистанционном или непосредственном. И когда робот, в которого вбухали кучу бюджетных денег, добрался до основания реактора, что-то пошло не так: сигнал пропал, и машина не вернулась. Вернуть её можно было только построив второго робота, но не имея гарантий, что инцидент не повторится, комитет не одобрил смету. В Министерстве здравоохранения, труда и благосостояния совсем отчаялись, и организация Минору получила необычное и совершенно секретное предложение. Конечно, тонкостей разговора Минору знать не мог, но зато вполне мог представить содержание. Скорее всего, какой-то политик или чиновник захотел использовать Спецпод — организацию, подконтрольную Департаменту здоровья и безопасности при Министерстве здравоохранения, труда и благосостояния — как карту в политических дрязгах и пообещал, сидя в каком-нибудь дорогом ресторане близ Акасаки, что-то вроде «моё спецподразделение вернёт вам вашего робота за одну маленькую услугу». Затем с самой верхушки министерства шефу Спецпода Хими поступил приказ, его заместитель, «Профессор» Рири, с неохотой согласилась, и в субботу, двадцать восьмого декабря две тысячи девятнадцатого года, Минору и Юмико оказались у АЭС Токийской бухты.

— ...И вообще, я думала, что знаю, на что иду, но эта штука превзошла все мои ожидания! — продолжила жаловаться Юмико, дёрнув тёмно-серую ткань защитного костюма. — Он жёсткий, сморщенный, в нём душно, маска давит, воняет резиной, и вообще я в нём как корова! Не услышав среди многочисленных претензий и слова о тяжести костюма, Минору невольно улыбнулся под маской. В отличие от стандартной экипировки для защиты от радиации, которая задерживала только слабое излучение, эти костюмы весили примерно семьдесят килограммов. Благодаря Сёрд Аям, которые сделали своих владельцев в несколько раз сильнее обычных людей, парочка могла в них двигаться, но вес вовсе не становился неощутимым... в сравнении с ним неудобство и запах — сущий пустяк. Юмико опустила главную деталь, но жаловалась на каждую мелочь, скорее всего, потому, что тоже ощущала тяжесть возложенной на них миссии. С момента землетрясения прошло восемь лет, а инцидент с АЭС поблек в памяти людей, но того, что эта катастрофа стала серьёзным испытанием для страны, не отрицал никто. Быть может, не менее серьёзным, чем новое неизвестное бедствие, пришедшее из космоса — Сёрд Аи. — Ну-ка, чего смеёшься? — вдруг раздалось из наушника, и Минору растерянно замотал головой. — Я н-не смеюсь. — Да? Тогда ладно... Что-то опаздывают они. Сказали, подберут здесь, а ждём уже целых пять минут. — Да уж... С этими словами он ещё раз осмотрел окрестности через защитные очки маски. Минору и Юмико стояли у входа в сейсмостойкое здание, служившие опорным пунктом спасательных работ. До блока реактора было достаточно далеко, и радиация оставалась на низком уровне: крепившийся к запястью левой руки наручный терминал (хотя под этим громким названием скрывался по сути водонепроницаемый смартфон на несложном креплении) показывал пять микрозивертов в час. «Значение в пределах безопасного», конечно, да и большую часть этой радиации отражал костюм, но парню всё равно было не по себе. — Ну... Юмико-сан, я уже говорил, но ты вполне можешь остаться и подождать меня здесь, — опустив левую руку, обратился Минору к коллеге и тут же получил ожидаемый ответ: — Сказала же, нет. Зачем тогда я вообще сюда приехала? — Но в энергоблок мне всё равно одному заходить... — И никто понятия не имеет, что творится внутри. Если что-то случится, кому, по-твоему, тебя спасать? Действительно, вынести на себе вес двух костюмов и Минору, что в сумме составляло около двухсот килограммов, под силу только владеющей Сёрд Аем Юмико, но из уст девушки это прозвучало так, будто он какая-то «мамзель в беде». Немного смутившись, Минору неловко прокашлялся. — ...Эй, не подумай чего, я просто сказала как есть! — заявила она и ткнула его в плечо облачённым в вольфрам локтём. С Юмико он познакомился почти три недели назад, и всё же до сих пор не понимал, как реагировать на её поведение в такие моменты. Парень отчаянно подбирал слова, но, к счастью, не успел ничего сказать: со стороны парковки послышался нарастающий рёв двигателя. — О, смотри, приехали нако... нец... — запнулся Минору. Остановившаяся перед ними машина, вопреки ожиданиям, оказалась не фургоном с людьми из министерства за рулем, а здоровенным тёмно-зелёным внедорожником. — Это что... Силы самообороны? — пробормотала Юмико. Из водительского окна тут же высунулся мужчина в военной экипировке, подтвердив догадку. Он тоже носил костюм и маску, но голову венчал шлем, и на всём был камуфляжный узор. Во всей Японии только у Сил самообороны могло быть такое снаряжение. Водитель привычным жестом отдал честь и той же рукой махнул, приглашая пройти на заднее сидение. Парень с девушкой, переглянувшись, с неохотой повиновались. Обойдя армейский джип сзади, они распахнули двустворчатую дверь и, забравшись по ступеньке, шагнули внутрь. Сиденья внутри стояли как на электричке — по бокам, друг напротив друга. Едва только парочка разместилась, как дизельный двигатель зарычал, и машина тронулась в путь. Должно быть, этой дорогой в своё время проходило немало тяжёлого транспорта — покрытие растрескалось, а местами асфальт и вовсе просел. Джип потряхивало каждый раз, когда толстые шины пересекали очередной провал. Деревьев или кустов на территории вокруг АЭС не было и в помине: лишь сухой бетон. Работников тоже нигде не наблюдалось — видимо, потому что новый год на носу. По правую сторону дороги стояли ряды баков с радиоактивной водой. Минору много раз доводилось видеть их в интернете или по телевизору, но увидев сам, насколько они огромны, он поразился куда сильнее. Внедорожник неторопливо продвигался по сюрреалистичному пейзажу под серым зимним небом. Вдруг в левом ухе послышался тонкий электронный писк, и Минору опустил взгляд на терминал. На экране всплыл запрос о новом соединении. Они с Юмико синхронно нажали кнопку подтверждения. Из наушника тут же полился голос, не уступающий в громкости дизельному двигателю. — Простите за опозда-ание! Пока-а эти штуки наденешь... Говорил, судя по всему, не водитель, а его сосед. Его снаряжение тоже было полностью камуфляжным и с закрытым лицом, но телосложение и, главное, голос говорили о том, что это скорее всего... нет, точно, женщина. Конечно, женщины в Силах самообороны — не редкость, но её манера речи вполне успешно вводила в заблуждение. Пока Минору изумлялся, Юмико с нотками недовольства в голосе возразила: — Мы прибыли вовремя, и времени на подготовку вам дали с большим запасом. И вообще, кто вы такие? — Ха-ха, ух какая гро-озная! Почувствовав, как счётчик раздражения Юмико начинает зашкаливать, Минору в панике вмешался в разговор: — Эм-м, мы из Специального подразделения Департамента здоровья и безопасности при Министерстве здравоохранения, труда и благосостояния, кодовые имена «Изолятор» и «Акселератор». Могу я узнать ваши звания? — Хе, пра-авильно рассказывали, серьёзные как индюки! — Эх... Он уже начал было думать, что женщина пытается вывести их из себя, но так и не придумал, зачем это солдату Сил самообороны. Пока Минору удивлялся, Юмико рядом привстала с кресла. В коммуникаторе послышался короткий вдох, за ним последовал ещё более серьёзный голос: — А может, вы... Красные?! — Э?! Ошарашенный Минору повернулся к женщине на переднем сиденье вслед за Юмико. Жаргонизм «Красные» мог означать только одно: группу людей, в которых поселилась красная разновидность сферических жизнеформ из космоса — их принято называть «Сёрд Аями» — и заставляет их нападать на людей... «Руби Аи». Минору и Юмико, будучи «Джет Аями» — носителями чёрного Сёрд Ая, обречёнными сражаться с Красными, обладали простым способом распознать Руби Аев: по запаху. Красные для них пахли чем-то звериным, навевая ассоциации с крупным жестоким хищником. Больше всего запаха выделялось, когда способность была активна, но сейчас, в пределах одной машины, можно было почувствовать его, даже если противник ничем себя не выдаёт. Минору быстро втянул воздух носом, однако единственное, что уловили его обонятельные рецепторы — это вонь резины от новенькой маски. Очистил ли каким-то образом угольный фильтр даже запах Красных, или же Юмико поспешила с выводами... ...Но накал страстей разрушило раздавшееся хихиканье. — Какая проницательность, Аксель-ча-ан! Левой рукой Юмико мигом расстегнула молнию на костюме, а правой скользнула за пазуху. Но прежде чем она успела что-то выхватить — Минору предполагал, что высокомощный парализатор или автоматический пистолет — в ухе раздался новый голос: — Мы члены Отряда особого назначения Оперативно-информационного отдела Штаба сухопутных войск Сил самообороны. Это вмешался водитель. Он крутил здоровую баранку, продолжая смотреть на дорогу. Рука Юмико резко остановилась. Сипловатый бас продолжал: — Я Нишикида, она — Какинари. Кодовых имён нет, но мы вам товарищи, Спецпод. Не выпуская из руки нечто спрятанное за пазухой, девушка спросила резким голосом: — Товарищи? В каком смысле?.. — Ну разуме-е-ется в таком! Все так же продолжая растягивать слова, женщина-военная, Какинари, перегнулась через спинку сидения. Костюм её был расстёгнут, точно как у Юмико, но вместо того, чтобы что-то из него вытаскивать, она решительно развела его в стороны. Их глазам предстала объёмная грудь, укрытая лишь облегающей тёмно-зелёной майкой. Юмико потеряла дар речи, а Минору смутился и почти отвёл было взгляд, но заметил в ложбинке между грудей нечто светящееся и остолбенел. Под слегка загорелой кожей, сразу под свисающими с шеи серебристыми жетонами, скрывалась смоляно-чёрная сфера. Похожий на глаз живого существа, это определённо был чёрный Сёрд Ай, такой же как у Минору и Юмико. — ...Так вы тоже Джеты? — А-а то! — непринуждённо подтвердила Какинари и вернулась на место. Юмико вынула руку из-за пазухи и застегнулась. Словно только того и ожидавший, Нишикида вновь заговорил. — Вы, господа из Спецпода, можете звать нас «Особотрядом». Сегодня мы ваши сопровождающие. Надеюсь, наше знакомство, хоть и недолгое, будет приятным. — С-спасибо. Приятно познакомиться, — автоматически ответил Минору и повторил про себя недавно выученное название организации. Отряд особого назначения, Оперативно-информационного отдела, Штаба сухопутных войск, Сил самообороны... сокращённо «Особотряд». Звучало даже солиднее, чем «Специальное подразделение Департамента здоровья и безопасности при Министерстве здравоохранения, труда и благосостояния», в котором состоял Минору. Не то чтобы это означало, что Спецпод хуже, но тот факт, что в Силах самообороны существует аналогичная Спецподу организация Джет Аев, парня сильно поразил. Наклонившись к напарнице, он тихонько спросил: — Это... Ю... в смысле, Акселератор, ты знала? Что в Силах самообороны есть группа Джетов... Немного погодя из наушника раздался слегка изумлённый голос: — Слушай, Изолятор, нет смысла шептаться, когда разговариваешь по радио. Действительно. Какинари на переднем сидении прыснула; Юмико недовольно фыркнула и набрала что-то на терминале. Раздался сигнал: на этот раз он означал временный разрыв связи с их эскортом. Вскоре девушка заговорила в ещё более серьёзном тоне: — Ходили слухи, что в правительстве есть другая команда... Но о том, что это Силы самообороны, я не знала. — Получается, они... Особотряд собран только из солдат Сил самообороны, заражённых чёрными Сёрд Аями, или что? — Вот уж не знаю... Допустим, солдат в армии больше двухсот пятидесяти тысяч, но даже в одном Синдзюку людей проживает гораздо больше. Учитывая, что с Токио и округов в Спецпод наскребли всего восьмерых, не думаю, что в Силах самообороны набралось бы Джетов на полноценную команду. Скорее всего, большинство собрали за пределами организации, как и у нас. — Понятно... Если их, подобно Минору, завербовали извне, это бы объяснило, почему Какинари говорит и ведёт себя так не по-военному. Впрочем, их профессиональная подготовка никуда не делась, так что наличие ударной силы в лице этих двоих на случай столкновения с Руби Аем обнадёживала. За раздумьями парень вдруг понял, что таили в себе недавние слова Нишикиды, и, восстановив канал связи, обратился к переднему сиденью: — Э... Эм... Нишикида-сан... Вы, кажется, сказали, что будете нашим эскортом? То есть, в сегодняшней операции ожидается вмешательство Руби Аев? — Никакой конкретной информации по этому поводу мы не получали. Это не более чем мера предосторожности, часть наших обязанностей, — ответил Нишикида куда более формально, чем Какинари. — Эта АЭС и вся прилегающая к ней территория — объект под защитой Особотряда. Поскольку разрушить человеческое общество — главная цель Красных, станция для них — большая мишень. Если они сумеют взорвать реактор в первом энергоблоке до его ликвидации, Токио накроет концентрированное облако радиоактивной грязи, и по факту мы потеряем столицу... У них не должно быть и шанса. Преисполненную решимости речь Нишикиды Минору выслушал с искренним удивлением. Что Байтер, что Игнайтер использовали свои уникальные силы сугубо в личных целях: убивали ради удовольствия. Если Красные взорвут АЭС Токийского залива, то Токио — да что там, вся Япония — точно ввергнется в хаос, но и их привычным жизням настанет конец. Неужели они готовы зайти так далеко?... Минору хотел было спросить об этом, но тут Юмико снова фыркнула. — Вы складно говорите, Нишикида-сан, вот только ваши настоящие мотивы прозрачны как вода. — Что вы хотите этим сказать, Акселератор? — В ваши обязанности входит и разнюхивать про нас, не так ли? — А?! Минору, для которого эта новость стала полной неожиданностью, ждал реакции Нишикиды, затаив дыхание. Однако ответить решила давно притихшая Какинари. — Ах-ха-ха, да ты просто чу-удо, Аксель-чан! Тяжко твоему парню с этой проницательностью. Не советую ей изменять, Изол-кун! — Чт!.. — вспылила Юмико. — Н-не буду! Стоп, в смысле, я не её парень! — едва успел выкрикнуть Минору, как военный джип вдруг остановился. — Вы двое, ваш выход. Юмико немного поколебалась — видимо, решая, не добавить ли что-нибудь напоследок — но в итоге лишь молча открыла дверь и выпрыгнула наружу. Минору поспешил за ней. Закрыв дверь, он поднял глаза: перед ними возвышалась квадратная серая башня с плоскими стенами. Открытый в 2001-м году первый энергоблок АЭС Токийского залива. Передовому на тот момент реактору теперь предстоит лишь лежать без дела несколько десятков лет, ожидая разложения. В основании башни, похожей на надгробную плиту, виднелся гермошлюз в виде двойной двери — ныне, конечно, заблокированный. По бокам от него стояли передвижные массивные экраны от излучения, создавая впечатление, что это здание — древние руины из каких-нибудь забытых времён. Высадившись из машины, Нишикида подошёл к Минору и указал на шлюз. — Как войдёшь, пройди двадцать метров по коридору и наткнёшься на вторую двойную дверь — в реактор. Дальше мы с Какинари не пойдём... — А, да, хорошо. У нас есть карта здания и всё такое. Когда Минору открыл на шестидюймовом экране терминала карту энергоблока, рослый Нишикида, нагнувшись, всмотрелся в него и вскоре ткнул в место рядом со входом. — Сразу за входом уровень радиации уже три миллизиверта в час; перед дверью в реактор — десять; внутри же уровень измеряется в тысячах, а то и в десятках тысяч миллизиверт. Под таким излучением без защиты умрут даже владельцы Сёрд Аев вроде нас... ты точно к этому готов? Какие бы приказы им ни дали, а беспокойство в его голосе настоящее, — подумал Минору, посмотрел на маску Нишикиды и кивнул. — Да, готов. — Дело ве-едь... не в этом хлипком костюмчике? Изол-кун, твоя сила Джет Ая как-то защищает от радиа-ации? Юмико тут же пресекла вопрос вклинившейся Какинари: — Это конфиденциальная информация Спецпода! — У-у-у, ну и бу-ука... — Перестань засорять эфир перед важной операцией, Какинари, — приказал коллеге Нишикида, снова нагнулся над терминалом Минору и промотал карту на экране шершавой перчаткой. Затем приблизил круглый атомный котёл и ткнул в какую-то точку внутри. — Наш робот, «Созерцатель», попал по трубам в реактор, собрал и отправил информацию о том, что внутри, и вскоре после этого сигнал пропал; произошло это где-то здесь. Твоя задача — пройти за двойную дверь внутрь реактора, найти Созерцателя и доставить нам. Естественно, света внутри нет, и к тому же из-за жара и влаги там постоянно густой пар. Имей в виду: задача не из лёгких... — Да, мне уже успели всё хорошенько объяснить. Всё нормально... думаю, я справлюсь. Кивнув рослому солдату в ответ, Минору бросил взгляд на часы на ЖК-экране: 10:55 утра. Начало операции было запланировано на одиннадцать, так что оставалось всего пять минут... хотя, скорее, целых пять минут. Нишикиду он, может, и успокоил, но это ещё не значит, что сам он не нервничал. Парню хотелось сейчас же пойти и поскорее всё это закончить. Пока он сосредоточенно наблюдал, как сменяются секунды на экране, ожидавшая слева Юмико хлопнула его по спине. Ещё раз отрезав канал связи с военными, она наклонилась поближе. — ...Уцуги-кун. Твоя оболочка полностью блокирует и корпускулярное излучение альфа- и бета-лучей, и электромагнитное в гамма- и рентгеновском спектре: это мы неоднократно проверяли. Но с другой стороны, если по какой-то причине она свернётся — даже на мгновение — ты получишь смертельную дозу радиации. Поэтому помни: если что-то пойдёт не так... нет, даже если покажется , что что-то идёт не так — не раздумывая, поворачивай назад. Это приказ. — Хорошо... обязательно. Ответив так, он посмотрел в глаза девушки, хотя через очки маски мало что было видно. На красивом лице Юмико, как правило, всегда холодном и спокойном, проступила такая тревога, что у Минору перехватило дыхание. С Джет Аем Спецпода по прозвищу «Акселератор», Адзу Юмико, он познакомился всего три недели назад. И всё же за это короткое время они с девушкой образовали дуэт и одолели таких грозных противников, как Руби Аев Байтера и Игнайтера. Кодовое имя Минору, «Изолятор», тоже придумала Юмико. Ему до сих пор не верилось, что он теперь состоит в секретной организации по защите человечества, но одно Минору знал наверняка: он смог так долго исполнять свои обязанности лишь потому, что напарница, Юмико, всегда поддерживала его. Но в этот раз ему придётся выполнить необычное задание без её помощи. Ведь даже семидесятикилограммовый костюм радиационной защиты не справится с дозой, превышающей один зиверт, в десяти процентах случаев приводящей к смертельному исходу, а в реакторе уровень радиации совсем уж чудовищный. По словам Профессора Рири, Сёрд Аи должны быть способны восстанавливать повреждённую радиацией ДНК, но этот аспект их силы ещё до конца не изучен, и о том, чтобы положиться на него и бросаться в реактор, и речи быть не могло. Ладно, справлюсь и один. Я ведь сам настоял, когда Профессор и шеф Хими предлагали мне отказаться, — очередной раз сказал себе Минору, глубоко вздохнув... Вдруг Юмико снова хлопнула его по спине и, сокрушённо вздохнув, подняла неожиданную тему: — Ну во-от, а если бы ты не провалил тот эксперимент, смогли бы вместе пойти... — Ч-чего?! Я не виноват, что ничего не получилось... — Эй, ты что, хочешь сказать, это я виновата?! — возмутилась девушка и надавила очками своей маски на маску Минору. — М-мне кажется, по крайней мере наполовину! Пытаясь оттеснить непреодолимое давление её лба, Минору погрузился в воспоминания о том, что произошло четырьмя днями ранее — в сочельник.

Часть 2 — А ну-ка не трогай меня где не положено! — раздался возмущённый возглас. Минору, понятия не имея, где вообще граница между «не положено» и «положено», застыл в замешательстве. Дело в том, что в данный момент вся передняя половина его тела — голова, туловище и даже конечности — соприкасалась с Юмико. Если точнее, девушка в своих обычных блейзере и юбке стояла стройно, расставив руки врозь, а позади неё, прижавшись вплотную, точно в такой же позе стоял Минору. В таком положении «не трогать» её было нереально, но парень всё же непроизвольно подался поясницей назад. И тут же получил замечание: — Стой смирно, Миккун. Даже сам позыв отстраниться от Юкко-чан может повредить эксперименту. — Л-ладно... Минору кивнул, но тут от волос Юмико, касающихся его носа, повеяло мягким сладковатым ароматом, и на этот раз он отвёл уже голову. — Ну вот опять!.. — Сокрушённо покачала головой Профессор — четвероклашка, но при этом заместитель руководителя Спецпода, Иса Рири. Затем она опустила руки в карманы белого халата и, взмахнув хвостиками, вздохнула. — У-уф... да, у нашего вида талант раз за разом повторять одно и тоже без каких-либо признаков прогресса. А согласно моей информации, юноша твоего возраста должен быть счастлив возможности прижаться к девушке того же поколения... — Перестаньте говорить всякую жуть, Профессор! — воскликнула Юмико, озвучив мысли Минору. Рири тут же парировала: — Это не жуть, а нормальное состояние старшеклассников. И тебя это тоже касается, Юкко-чан. Миккун бы вёл себя и вполовину не так вяло, если бы ты не была такой сварливой. Коли ты его семпай, перестань вредничать и подай ему пример. — ...Что-то это вас подозрительно интересует... Гр-р, — раздражённо простонав, Юмико — резко и с очевидной неохотой — прильнула к Минору всем телом. — Видишь, Уцуги-кун, я тебя ну ни капельки не отвергаю. Так что чтобы в это раз всё сделал как надо! Врёт и не краснеет, — подумал Минору и кивнул. — А, ага... Что ж... приступим. — Итак, попытка двадцатая. Запись пошла... начинай, когда удобно. Подождав, пока Профессор нажмёт кнопку и отойдёт на несколько шагов, Минору набрал воздух полной грудью. Закрыл глаза. Сконцентрировался. Прими её. Это не какое-то инородное тело. Это товарищ, с которым вы сражались плечом к плечу, доверив друг другу свои жизни. Ну же, один раз ведь уже получилось. Всего неделю назад ты полностью укрыл её оболочкой и защитил от водородного взрыва. Вспомни, что было в тот раз... Минору крепче прижался к мягкому и хрупкому телу девушки и, не поднимая век, развернул оболочку. Все звуки, тепло и даже осязание пропали. Когда же он робко открыл глаза и посмотрел сквозь синюю пелену, то увидел лишь, как Юмико стремительно летит через весь зал. Отчаянно молотя руками, Ускоритель вмазалась в поставленные у противоположной стены толстые полиуретановые маты, образовав вмятину в форме звезды в одном из них, да так там и осталась.

Две минуты спустя. Синдзюку, старая пятиэтажка в центре парка Тояма, тайная база Спецпода. Просторный зал представлял собой последний этаж без внутренних стен, и одинокие островки мебели стояли в самых разных его частях. Плюхнувшись на один из диванов в центре, Юмико сердито зыркнула на Минору и заявила: — В общем, всё ясно. Укрыть меня оболочкой в бою с Игнайтером у тебя вышло по счастливой случайности. И если бы не удача, то я бы сейчас была едва живой и в переломах и ожогах с ног до головы. — Д-да... наверное, так... Поставив на стеклянный стол перед девушкой чашку с чаем, Минору поник. Он взглянул на экспериментальный уголок в западной части зала; на прикрепленные к стене матрасы; на до сих пор видневшийся след в форме человека на одном из них. Не то чтобы парень считал, что виноват в этом он и только он, но и возразить Юмико, которой довелось влететь и застрять в нём двадцать раз, он не смел. Поэтому он лишь молча протянул Профессору её кофе с молоком (хотя в её случае это было скорее молоко с щепоткой кофе), и та, дуя на него, сказала: — Нет-нет, дело не обязательно только в Миккуне, Юкко-чан. Мысленно ты его отвергаешь, и вполне может статься, что проблема как раз... — Не может! — размешав обильно разбавленный молоком и сахаром чёрный чай и молниеносно сделав большой глоток, Юмико стремительно замотала головой. — В тот раз я даже не поняла, что Уцуги-кун рядом, пока не оказалась под барьером! А значит, никакой связи между способностью и моими чувствами быть не может. Если у нас не выходит из-за того, что кто-то кого-то отвергает, то это целиком и полностью его вина! — Но ведь... я тебя вовсе не отвергаю... — Сев напротив Юмико и добавив в свой чай ломоть лимона, Минору попробовал немного возразить. — И прекрасно понимаю, что если смогу контролировать это, то принесу огромную пользу в следующих боях с Руби Аями. Понимаю и то, что должен ставить долг выше чувств. Поэтому мне кажется, что то, что ты меня тогда не заметила, могло сыграть большую роль... Юмико хмуро глянула на него сквозь пар, поднимающийся над чашкой. — Ну-ка подожди. То есть по сути ты только что сказал: «в принципе ты мне противна, но ради долга потерплю», я не ослышалась? — Н-не говорил я такого! Юмико-сан, ты же сейчас просто ищешь повод отстраниться от меня, разве нет?! — Вот говоришь одно, а сам до сих пор ко мне на «-сан» обращаешься! Ты же очевидно не хочешь меня к себе подпускать! — Что мне остаётся, если ты всё время такая страшная?! Так они и продолжали перебранку, пока Профессор, протяжно вздохнув, не вмешалась: — Ха-а... Послушайте. Я тут смотрю на вас и, как бы сказать... ох, короче, надоели. Встречайтесь уже. Парочка одновременно распахнула глаза во всю ширь, выпрямилась как на пружинке и выкрикнула в унисон: — Н-нет уж! — Нет! Кому он вообще... так. Юмико медленно перевела взгляд на Минору и уставилась на него с опасным блеском в глазах.

В версии с изображениями тут находится картинка. — А ну постой-ка. Постой-ка, Уцуги-кун. — ...Д-да? — Ты сейчас сказал «нет»? Так просто взял и сказал? Вот так сразу, ни секунды не раздумывая? — ...Н-но ты ведь, как бы, сказала то же самое?.. — Мне можно!.. Вот угораздило же к тебе в напарницы попасть! Короче говоря, в тот раз было просто везение, разговор окончен! Залпом допив чай и с грохотом вернув чашку на блюдце, девушка решительно поднялась и, громко топая, направилась к лифту. Однако же остановилась на полпути и развернулась, взметнув волной длинных волос. — В компенсацию за немыслимую грубость будешь готовить праздничные блюда! Кстати, надеюсь на сырный пирог с морепродуктами и сочное говяжье рагу! — заявила она и, театрально протянув ногу вперёд, за один шаг переместилась прямо к лифту, ткнула кнопку вызова и исчезла за створками. Ошеломленно проследив за всем этим, Минору осел на диван, глотнул чая с лимоном и пробубнил: — Мы с ней в команде ужиться не можем... что уж говорить о паре. Исключено. — М-м-м... Ладно, пожалуй, закончим на сегодня, — покачала головой Профессор. — Но я не сдаюсь. Уж слишком сильна комбинация из твоей Защитной оболочки и Ускорения Юкко-чан, сам понимаешь. Ни защититься, ни ответить: так сказать, непобедимая атака. — Эх... Ну, так-то оно так... Неделю назад Минору одолел Руби Ая, способного манипулировать кислородом, «Игнайтера». Чтобы спасти Юмико, нёсшуюся в облако гремучего газа, он, сам не зная как, укрыл её под своей оболочкой. Пережив взрыв, они ускорились в Игнайтера вместе с оболочкой и окончили бой одним ударом. Если они научатся это воспроизводить, то практически любой Руби Ай с атакующими способностями будет им нипочём. Оболочка Минору твёрже любого ныне известного науке материала, а разогнанная силой Юмико до заоблачных скоростей в довесок к абсолютной защите она обретает ещё и немыслимый наступательный потенциал. С расчётом на это после победы над Игнайтером Профессор Рири велела ему каждый день являться в штаб Спецпода для экспериментов, что он и делал всю последнюю неделю... И всё же с тех пор Минору так ни разу и не удалось накрыть девушку оболочкой: раз за разом её с яростной силой вышвыривало прочь, пока на плотном полиуретановом мате не образовалась трагичная вмятина в форме человеческого силуэта. Что ж, я сделал всё что мог, — оправдывался он про себя, когда Профессор вдруг о чём-то вспомнила: — Кстати... — Д-да? — Ты подумал насчёт того, что мы обсуждали? Минору моментально догадался, о чём она, но вместо ответа лишь вновь повесил голову. Чувствуя, как Профессор терпеливо ждёт его слов, он, временами замолкая, чтобы найти нужные слова, объяснил: — ...Да. Я понимаю, что лучше всего будет послушаться вашего совета. Но если честно... не думаю, что я это выдержу. Переезд... новая школа... — Но Миккун, — взмахнув чашкой с кофе, заметила Рири увещевательным тоном, в котором сочетались мудрость и невинность, — при вступлении ты ведь попросил у шефа стереть у всех, кто тебя знает, воспоминания о тебе? Если когда-нибудь так и произойдёт, тебе всё равно придётся переезжать и менять школу. Считай, что это твой шанс отрепетировать. — ...Это, конечно, да, но... Переехать в Спецпод ему советовали по двум причинам: чтобы быть под рукой всякий раз, когда покажется Руби Ай, и чтобы уберечь сводную сестру, Ёшимидзу Нориэ, от возможных покушений. Когда Руби Аи или Джет Аи, как Минору, активируют способность, каждая из сторон может чуять другую на значительном расстоянии, поэтому если Минору однажды придётся активировать Защитную оболочку неподалёку от дома, и это заметит ещё неизвестный Руби Ай, ему ничего не будет стоить вычислить нужный дом и напасть на Нориэ. На самом деле так однажды и вышло, когда Минору столкнулся со своим первым Руби Аем, Байтером. И он твёрдо намеревался не повторять ошибку. Но... Он перенёс много невзгод, чтобы добиться нынешнего статуса «призрака» в глазах учеников старшей школы Ёшики. Минору до жути боялся копить болезненные воспоминания, и даже попадание в незнакомую среду для него уже было колоссальным испытанием. А уж от мысли, что в новой школе ему придётся стоять перед классом незнакомых людей, на ладонях проступал холодный пот. Парень погрузился в молчание. Профессор негромко вздохнула. — Ну... перевод — это, скорее, мера удобства, чтобы твоя посещаемость сильно не падала. Не обязательно добросовестно учиться каждый день, но и постоянно прогуливать тоже нельзя. Обдумай и к концу года приходи ко мне. Ну и ещё... вечером я бы не отказалась от шоколадного торта, Миккун. — ...Хорошо. Кротко кивнув, Минору собрался с духом и двинулся к кухне на противоположной стороне зала.

Часть 3 — ...Ну, жаль, конечно, что эксперимент провалился... Но даже если бы нет, я бы сейчас всё равно пошёл один, — очнувшись от короткого забытья, сказал Минору, и Юмико, продолжая давить на него очками маски, спросила: — Это почему? — Потому что если внутри что-то пойдёт не так, и барьер пропадёт, ты попадёшь под удар вместе со мной. Не стоит складывать все яйца в одну корзину. — Нашёл с чем меня сравнить. Фыркнув уже который раз за этот день, Юмико наконец отодвинулась. Цифры на экране как раз показали одиннадцать утра. Девушка восстановила связь с другой группой и объявила разительно изменившимся, решительным тоном: — Начинаем операцию. Изолятор, прошу пройти к гермошлюзу первого энергоблока атомной электростанции. — Т... так точно, — подтвердил Минору и, вздохнув напоследок, тронулся с места. Прошёл в проёме между двух противорадиационных экранов, стараясь случайно — хотя для такого нужно постараться — их не уронить. По пути он сверился с терминалом: уровень радиации особо не изменился. Наконец, добравшись до точки начала операции меньше чем за минуту, остановился. — К гермошлюзу прибыл. — Доложи уровень радиации. — Э-эм... девять и три микрозиверта в час. — Принято. Приступай к процедуре открытия замка. — Принято, — отозвался Минору и обернулся. Юмико и военные наблюдали за ним с двадцати метров, стоя у джипа. Какинари активно махала ему рукой: парень поскорее развернулся обратно, чтобы ненароком не помахать в ответ. Он посмотрел на стену энергоблока неподалёку. Восемь лет, миновавших с инцидента, не прошли бесследно: вся поверхность была грязной и потрескалась. Краска на двери гермошлюза тоже облупилась, тут и там оголяя ржавую сталь. Над ручкой двери тускло горела красная лампочка, показывая, что на данный момент проход заблокирован. За этой дверью — смертельный уровень радиации, мёртвая зона. Вообще, когда они измеряли уровень радиации в штабе, он составил 0.03 микрозиверта, так что даже перед дверью излучение было в триста раз сильнее, чем в Токио. Само собой, его опекун — Нориэ — про операцию ничего не знала. Всякий раз, когда у него были дела в Спецподе, Минору говорил ей, что «едет в подготовительную школу в Токио». Не то чтобы это была чистая ложь, ведь в свободное время он учился вместе с Юмико и Профессором, и всё же это не изменяло того факта, что он обманывал любимую сестру. Впрочем, на самом деле, договорившись с шефом Хими в обмен на его вступление стереть память о нём всем, кто его знает, Минору уже нижайшим образом вонзил кинжал в спину Нориэ. Он вовсе не хотел рвать с ней все связи. Сводная сестра была единственной, с кем он мог без страха каждый день создавать новые воспоминания. Он хотел и дальше жить с ней под одной крышей... но тогда Нориэ, которой сейчас тридцать один, придётся на долгие годы остаться его нянькой. Поэтому лучше уж так. Я буду усердно выполнять поставленные Спецподом задачи, чтобы Нориэ-сан смогла забыть обо мне и пожить в своё удовольствие. Даже если ради этого мне придётся сражаться с Руби Аями... или доставлять роботов из атомных электростанций. — ...Разблокирую замок, — произнес Минору в коммуникатор, подошёл ко входу и положил обе руки на разблокировочный механизм. Затем, как его учили, с силой повернул его против часовой стрелки. Замок, судя по всему, давно не открывали, и поначалу вентиль громко скрипел и поворачивался неохотно, но не настолько, чтобы устоять перед силой владельца Сёрд Ая. Когда он трижды прокрутил его вокруг оси, за дверью раздался скрежет замка, а лампочка загорелась зелёным. — Разблокировка прошла успешно. В ответ раздался голос Юмико, нарастающий в волнении: — Принято. Теперь открой гермошлюз. — Хорошо... На этот раз парень опустил руки на ручку двери. Хоть военным он об этом не сказал, но перед тем, как её толкать, ему нужно было сделать кое-что ещё. Спокойно набрав под маской полные лёгкие воздуха, он надавил грудной клеткой на таящуюся под ней двухсантиметровую чёрную сферу — чёрный Сёрд Ай — и «переключил» его в рабочее положение. Его тело приподнялось над подошвами костюма, а посторонние звуки пропали. Всё, что он видел сквозь защитные очки, окрасилось синевой. Пропали и давление резинки на его маске, и вес вольфрамовой ткани. Способность Джет Ая Минору — Защитная оболочка — позволяла создавать тонкий, прозрачный и совершенно непробиваемый барьер в трёх сантиметрах вокруг его тела. Другими словами, сейчас Минору в три слоя окутывали специальный облегающий костюм, сохраняющий тепло (а на левом ухе — небольшой передатчик), затем Защитная оболочка, и, наконец, костюм радиационной защиты с маской.

В версии с изображениями тут находится картинка. Как они успели убедиться в Спецподе, оболочка ограждала его не только от материального вмешательства, но и от всех электромагнитных волн, за исключением видимого спектра. Потому до сих пор общаться сквозь барьер, напрямую или по радиосвязи, не представлялось возможным, но недавно они нашли решение. Между коммуникатором на левом ухе и левой стороной маски расположился светопередатчик, использующий белый светодиод. Устройство автоматически включалось, когда Защитная оболочка отсекала передачу: приёмник на внутренней стороне маски перехватывал радиосигнал с гарнитуры и терминала Юмико, преобразовывал его в световой и пропускал через барьер, после чего гарнитура Минору уже расшифровывала сигнал обратно в человеческую речь. Когда они проверяли этот так называемый трансмиттер в штабе, за исключением небольшой задержки всё работало как часы, чем разработавший и собравший устройство Даймон Денджиро очень гордился. Хоть бы сейчас сбоить не начало... — Открываю первую дверь. Не забывайте о радиации, пожалуйста, — с трепетом пробормотал он в коммуникатор. В ответ послышался голос Юмико, пробивавшийся через усилившиеся помехи: — Принято. Ты тоже будь осторожен. Испустив вздох облегчения, парень убедился, что терминал на левом запястье переподключился, и сжал ручку двери руками в оболочке. Затем встал понадёжнее и толкнул. Тяжелая металлическая створка неторопливо заскользила влево по ржавой рельсе. Встроенный в передатчик микрофон улавливал гулкий скрежет. Раскрыв проход примерно на метр, Минору отпустил ручку и проверил терминал: уровень радиации увеличился до пятнадцати микрозивертов в час, но серьёзной опасности для здоровья пока не представлял. Недалеко за первой дверью гермошлюза виднелась вторая — такая же, но, что неудивительно, куда чище. Поскольку замок он уже разблокировал, осталось лишь ещё раз открыть створку. — Открываю вторую дверь. — Приступай. С этими словами он снова взялся за ручку. Несмотря на то, что у второй двери с рельсом и роликами всё было в порядке, она оказала куда большее сопротивление. Борясь с ощущением, что это сам энергоблок не желает его впускать, Минору упёрся ногой в землю и приложился к ручке со всех сил. Толстая стальная пластина заскрипела, разом раскрылась на двадцать сантиметров, и... БИИИИИИИП! В левом ухе раздался грозный высокий писк. Минору затаил дыхание и быстро посмотрел на экран терминала: тот показывал 2.8 миллизиверт. Почти в сто восемьдесят раз выше прежнего. Конечно, вся эта радиация находилась за пределами Защитной оболочки, и ни один бета-луч не достигал его тела. Если по какой-то причине радиация пройдёт сквозь оболочку, запищит уже другой счётчик — под воротником его внутреннего костюма — но покрываться холодным потом лбу Минору это не мешало. — Г... гермошлюз успешно открыт. Уровень радиации — два и восемь миллизиверта в час. — П... принято. Голос Юмико звучал, ожидаемо, не на шутку нервно. Следом дала о себе знать давно не подававшая голоса Какинари. — Пого... два и восемь? Ты то-очно в порядке? — В-в порядке... да. В порядке ведь, да?! — воззвал он к Сёрд Аю в груди. — Итак, вхожу в энергоблок. — ...Если почувствуешь, что что-то не так — бросай всё и возвращайся. Понятно? — Да... Я пошёл! Это тоже одна из моих обязанностей. К тому же такая, выполнить которую способен только я, — обратился Минору с ободряющей речью на этот раз к себе, перешагнул через рельс гермошлюза и ступил внутрь. Внутри тусклого здания первого энергоблока в прорывающихся из единственного входа лучах зимнего солнца беззвучно танцевали пылинки. Сам радиоактивный материал хранился в герметичном реакторе, и утечки можно было не опасаться, но всё равно надолго открытым гермошлюз лучше не оставлять. Вернув на экран терминала карту и включив фонарик на лбу маски, Минору шагнул в просторный коридор и стал осторожно продвигаться вдоль красной линии, нарисованной на экране навигатором. Очень скоро впереди показался толстый противорадиационный экран — вероятно, установленный уже после катастрофы. Поскольку радиоволнам коммуникатора он тоже мешал, Минору достал из инструментального пояса за спиной ретранслятор, работающий от батареек, и положил рядом с экраном. — Первый ретранслятор установлен. — Принято. Сигнал хороший. — Иду дальше. Через пять метров пути коридор окутала почти непроглядная тьма. Уровень радиации поднялся до четырёх миллизиветров в час: воздух здесь был загрязнён радиоактивными элементами, высвободившимися из повреждённого реактора. Простояв здесь всего пятнадцать минут, можно облучиться на один миллизиверт — максимально допустимую годовую дозу радиации согласно Международной комиссии по радиологической защите. От корпускулярного излучения, которое включает в себя альфа- и бета-лучи, способна защитить даже пластинка пластмассы, так что пока Минору в костюме, оно ему не угрожало. Но электромагнитное излучение, то есть гамма- и рентгеновские лучи — уже другое дело. Чтобы сдержать гамма-лучи, необходима свинцовая пластина как минимум десятисантиметровой толщины, и тонкая вольфрамовая набивка костюма против них совершенно бесполезна. Если подумать, гамма-лучи — это такие же электромагнитные волны, как солнечный свет, только длина волны покороче; и тем не менее они разрезают ДНК живых существ, препятствуют восстановлению клеток, а в худшем случае и убивают. А ведь из космоса постоянно приходит это гамма-излучение, и если бы атмосфера их не рассеивала, человечеству уж давно бы настал конец. Насколько же тонкий баланс должен быть на планете, чтобы такие существа, как люди, могли существовать? Простой сдвиг тектонических плит, извержение вулкана, повышение средней температуры на поверхности — любое из этих явлений может запросто его обрушить. Можно сказать, Руби Аи — одни из таких нарушителей баланса. Вот только кое-что отличает их от стихийного бедствия: они разумны. Минору сильно удивился, когда Нишикида рассказал ему о возможности подрыва АЭС, но если вспомнить, конечной целью Игнайтера было разложить всю воду в Токио в гремучий газ и устроить колоссальный взрыв. Нельзя исключать, что появится Руби Ай, который, возжелав пощеголять своей силой, выберет целью эту самую АЭС. Чтобы защитить мирную жизнь дорогих ему людей... сводной сестры Нориэ и Миновы Томоми из клуба лёгкой атлетики, Минору обязан был завершить эту миссию успехом. Раздумывая обо всём этом, парень продолжал идти по тёмному коридору. Согласно карте, от гермошлюза до входа в реактор не было и двадцати метров, но по ощущениям карта преуменьшала раз этак в десять. Наконец впереди показалась квадратная дверь. Обнаружив на ней табличку «Гермошлюз ядерного реактора», Минору тихо выдохнул. — Добрался до двери в реактор. Уровень радиации — пятнадцать миллизивертов в час. — Принято... ещё немно... дачи. Проходя уже через три ретранслятора, ответ Юмико с трудом пробивался сквозь шумы. Впрочем, приободрившись от голоса напарницы, парень громко откликнулся «так точно!» и подошёл к двери. Эта двойная дверь была куда меньше первого гермошлюза. Однако давление, исходящее от этого выкрашенного в желтовато-белый куска стали, ни шло ни в какое сравнение со входом в энергоблок. С инцидента в 2011-м сюда не заходила ни одна живая душа. На брифинге им показывали последние секунды, которые успел заснять робот, перед тем как сигнал пропал: плёнка сильно пострадала от воздействия радиации, поэтому Минору имел представление, какой ужас творится внутри. И теперь ему предстояло туда войти... даже от мысли об этом у него душа в пятки ушла, но отступать он не смел. Прикоснувшись поверх маски и оболочки к левой щеке, куда его некогда ударил Сайто Оливье — член спецпода с кодовым именем «Дивайдер» — Минору сжал ладонь в крепкий кулак. — Открываю ядерный реактор! — крикнул он больше самому себе и потянулся к вентилю. Затем осторожными движениями разблокировал замок и потянул стальную пластину на себя. Сперва та не желала поддаваться, но потом прокладка с сочным чпоканьем отлепилась от металла, и толстая дверь, наконец, вырвалась из восьмилетнего заточения в раме. Внутри был квадратный метр пустого пространства, за ним следовала вторая дверь. По имеющейся информации этот гермошлюз устроен так, что две двери одновременно было не открыть, поэтому парень зашёл внутрь и захлопнул первую обратно. Отсюда связи с Юмико можно было не ждать. Теперь ему придётся полагаться только на себя и принимать решения самостоятельно. По плану, если Минору не выйдет на связь в течение двадцати минут, Юмико решит, что с ним что-то случилось, и помчится за ним. Нельзя было терять ни секунды. Повернувшись, парень отринул страх и толкнул дверь. И снова раздался приятный звук отлипающей резины, а створка с трудом пришла в движение. Три сантиметра, пять... проём всё увеличивался... Терминал вновь издал пронзительный писк. Оставив в покое дверь, Минору робко взглянул на ЖК-экран: на нём беспрестанно мигало значение «3.2 Зв/ч». Переводя в микрозиверты, к которыми они привыкли в штабе Спецпода, это три миллиона двести тысяч микрозивертов. И это я дверь только на десять сантиметров открыл... Крепко упёршись ногой в пол, а заодно как следует проверив, активна ли ещё оболочка, парень без колебаний распахнул дверь. Налобный фонарь оставлял в темноте густой белый след. Минору знал, что из-за тепла и влаги в реакторе будет много пара, но не ожидал, что настолько. Даже очки маски, предположительно устойчивые к пару, покрылись белизной по краям. Услышав из гарнитуры очередной писк, Минору, уже из простого любопытства, поднял руку, а увидев, что радиационный фон поднялся до 5.8 зивертов, тут же опустил. И, наконец, шагнул на пол, покрытый решётками из нержавеющей стали. — ...Так вот ты какой внутри, реактор?.. — сказал он вслух, чтобы было спокойнее; правда, в конце голос дал слабину. Ноги, впрочем, пока двигались, и руки не немели. Тошноты, головной боли и прочих признаков недомогания парень тоже не ощущал. По сравнению с тем разом, когда он стоял напротив Руби Ая Байтера на крыше Сайтама Супер Арены, Минору чувствовал себя ещё более-менее спокойно... относительно. Он продвигался, медленно водя фонариком по сторонам. Если решётка пола под ногами была ещё как-то различима, то стенок сердца реактора в центре комнаты свет не достигал. На полу то и дело встречались болты — похоже, вылетевшие после выброса пара — но в целом реактор особо не пострадал. Сквозь решётки под ногами Минору видел, как далеко внизу в свете фонарика блестит вода. Где-то под её толщей, вырвавшись из сосуда под давлением и проплавив стенки реактора, лежат и до сих пор испускают энергию остатки радиоактивного топлива. Самая сложная часть в работах по утилизации была как раз в том, чтобы собрать эти отходы. Как это сделать, если к ним нельзя даже подойти? Минору не имел ни малейшего понятия. По словам Профессора Рири, если ему удастся спасти робота-зонда, верхушка министерства просила по возможности ещё и проверить, действительно ли отходы покоятся в загрязнённой воде, но на это шеф Хими ответил твёрдым отказом. Он даже зашёл так далеко, что угрожал стереть память об этой операции всем её заказчикам, если они посмеют настаивать, а после низко поклонился Минору и извинился, что «всё же вынужден просить заняться этой работой». Несомненно, эта задача имеет мало чего общего с истреблением Руби Аев, но их с шефом «контракт» заключается в том, что Хими задействует свою способность после роспуска организации, если Минору будет работать на Спецпод. А поскольку эта операция — работа Спецпода, которую мог выполнить только он, то надо — значит надо. — ...Так, где ж ты прячешься, робот-кун... — бормотал он себе под нос, пользуясь тем, что ради сохранения секретности своего Сёрд Ая запись ему вести было не надо, и обходя помещение по часовой. Диаметр внутренней части реактора составлял около двадцати пяти метров, а значит, внешняя окружность составляла чуть менее восьмидесяти. На поиски и доставку робота оставалось семнадцать минут. К счастью, никаких завалов обвалившегося стройматериала на полу не наблюдалось, так что найти тут крупного робота должно быть несложно. Если не получится, то скорее всего он свалился в какую-нибудь щель прямиком в радиоактивную воду — в таком случае оставалось только махнуть рукой. Хоть бы ты был тут... — взмолился Минору, продолжая путь, а тем временем показатель радиации на терминале безудержно рос и вскоре перевалил за десять зивертов. Если сейчас Защитная оболочка ни с того ни с сего на мгновение отключится, парень окажется под чудовищным облучением, и ни вольфрамовый костюм радиационной защиты, ни даже способность Сёрд Ая к регенерации клеток, скорее всего, его уже не спасут. Минору шёл, и ему мерещилось, что он начинает видеть в воздухе вокруг бесчисленное количество мельчайших искорок высокоэнергетического излучения. Обогнув стенку сердца реактора, он дошёл до противоположной от гермошлюза стены, и тогда в белый свет фонарика наконец-то попал неясный силуэт. Это был свернувшийся на решётке цилиндр метровой длины. На большей части его поверхности виднелось множество металлических колец, напоминающих гусеницу или змею: похоже, для передвижения ползком. Эта часть в диаметре составляла десять сантиметров, а в длину порядка восьмидесяти. Оставшаяся часть расширялась к концу, подобно змеиной голове, и имела сенсор с несколькими линзами. Сенсор явно не работал. Причина, по которой робот вышел из строя, была очевидна с первого взгляда: примерно в центре его тела зияла дыра. Три металлических кольца были повреждены, и через отверстие виднелся внутренний механизм. Что странно, того, что нанесло такое повреждение, поблизости видно не было, но в задачи Минору не входило выяснение обстоятельств произошедшего. Он поднял раненую металлическую змею на руки, как вдруг... Индикатор на голове робота замигал синим, и из коммуникатора Минору донёсся системный звук запроса на соединение. — Э-э... Он невольно осмотрелся, но, разумеется, никого не нашёл. Значит, соединение запросила змея в его руках. Парень неуверенно потянулся к терминалу и подтвердил запрос. На экране замигала иконка подключения через блютуз, и как только связь установилась... — ВАС, КАК ЗО-ВУТ? ...В левое ухо полилась искажённая шумами, но определённо японская речь. Ошеломлённый, Минору ещё раз осмотрелся: по-прежнему никого. Снова опустив взгляд на металлическую змею, он робко спросил: — Это... ты сейчас говорила? — Я, РО-БОТ-ЗОНД НО-МЕР ДВАД-ЦАТЬ ДВА, «СО-ЗЕР-ЦА-ТЕЛЬ». ВАС, КАК ЗО-ВУТ? Если присмотреться, то интервалы в доносящемся из гарнитуры голосе совпадали с миганием индикатора у робота на голове. Похоже, разговаривала действительно змея. Минору, конечно, знал, что робот, которого ему нужно было доставить, был полностью автономным зондом, но чтобы в него загрузили говорящий ИИ восходящего типа, который допытывался, как его зовут... Парень немного колебался: стоит ли проигнорировать вопрос и отправиться назад? Однако ровно через три секунды молчания змея, назвавшаяся Созерцателем, разразилась речью: —ВЫ, НЕ РАС-ПОЗ-НАН-НЫ КАК, ЗА-РЕ-ГИС-ТРИ-РО-ВАН-НО-Е ЛИ-ЦО. В ЦЕ-ЛЯХ БЕ-ЗО-ПАС-НОС-ТИ, СХЕ-МЫ УП-РАВ-ЛЕ-НИ-Я, ПОД-ЛЕ-ЖАТ, СА-МО-У-НИЧ-ТО-ЖЕ-НИ-Ю. С трудом, Минору перевёл изрядно попорченный шумами синтетический голос. «Не распознан как зарегистрированное лицо». «В целях безопасности»... самоуничтожится?! — НА-ЧИ-НА-Ю ОТ-СЧЁТ, ДЕ-СЯТЬ, ДЕ-ВЯТЬ, ВО-СЕМЬ, СЕМЬ... — А-а, п-по-погоди! — В панике Минору наклонился к голове робота и, прижав очки к его внушительным линзам, прокричал: — С-специальное подразделение Департамента здоровья и безопасности при Министерстве здравоохранения, труда и благосостояния!.. — на мгновение заколебавшись, вместо кодового имени он назвал реальное: — Уцуги Минору. Пришёл доставить... спасти тебя. — ...СПА-СТИ, МЕ-НЯ? — Остановив обратный отсчёт, Созерцатель часто замигал индикатором и сфокусировал линзы. В голосе послышалось несвойственное роботу сомнение: — У-РО-ВЕНЬ РА-ДИ-А-ЦИ-И, В Э-ТОЙ КОМ-НА-ТЕ, ПРЕ-ВЫ-ША-ЕТ, ПО-ЛУ-ЛЕ-ТАЛЬ-НУ-Ю ДО-ЗУ, ДЛЯ ЧЕ-ЛО-ВЕ-КА. ПО-ЧЕ-МУ, ВЫ, ПРИ-ШЛИ, СПАСТИ, МЕНЯ? Полулетальная доза?.. Наверное, это значит, что половина подвергшихся такой дозе радиации умирает. Если подумать, какой безумец станет рисковать жизнью, чтобы спасти зонд? Если только у него нет способа полностью изолироваться от любой радиации. Вот только не думаю, что если попытаюсь рассказать роботу про оболочку, он что-то поймёт... — Э-эм, как бы сказать... — с трудом подбирал Минору слова. — Потому что ты очень важен для нас. Мы не можем оставить тебя здесь, вот я и пришёл тебя спасти. Индикатор замигал с поразительной частотой, и вскоре раздался короткий электронный писк. — ...ВЫ, РАС-ПОЗ-НА-НЫ КАК, ЗА-РЕ-ГИС-ТРИ-РО-ВАН-НО-Е ЛИ-ЦО. Вздохнув с облегчением под маской, Минору проверил время: с проникновения в реактор прошло двенадцать минут. Если за оставшиеся восемь не связаться с Юмико, девушка пойдёт его спасать. — Ну тогда пойдём. * Сам не замечая, что обнимает и несёт робота так аккуратно, будто это раненое животное, Минору вернулся к гермошлюзу. Проделав все манипуляции со шлюзом в обратном порядке (и с чуть большими сложностями, ведь теперь одна рука была занята), он выбрался из реактора; затем повернул вентиль, крепко заперев дверь, и глубоко вздохнул. Коммуникатор автоматически подключился к ближайшему ретранслятору, и парень громко сообщил: — Изолятор на связи, робот успешно спасён! — Принято, ретрансляторы можешь не собирать. Поторопись и выбирайся наружу, пожалуйста. — будто лишь того и ждав, тут же сказала Юмико. — Да, так и... — начал было отвечать он, как... — ВЫ, НА ЛИ-НИ-И, КАК ЗО-ВУТ? ...как Созерцатель вмешалась в разговор. Спустя две секунды тишины в гарнитуре раздался девичий крик: — Т... ты ещё кто такая?! Уцу... в смысле, Изолятор, у тебя там девушка?! — К... какая девушка?! — выпалил Минору, удивляясь, как она пришла к такому выводу, но потом вспомнил, что голос у робота-зонда и правда ближе к женскому. Созерцатель отреагировала на слова Юмико настороженным заявлением: — Е-СЛИ ВЫ, НЕ НА-ЗО-ВЁ-ТЕ, И-МЯ, И ЗВА-НИ-Е, В ЦЕ-ЛЯХ БЕ-ЗО-ПАС-НОС-ТИ, СХЕ-МЫ УП-РАВ-ЛЕ-НИ-Я... — А, а-а!!! Погодите, погодите вы обе, я всё объясню, как только выйду! — закричал парень и, грохоча костюмом, побежал по коридору энергоблока. На этот раз в передачу вклинилась удивлённая Какинари: — Како-ого чёрта у тебя там происходит? — Д... да я сам ничего не понимаю!!! — взвыл Минору. Впереди сквозь открытые двери гермошлюза уже виднелись лучи зимнего солнца.

Миссия по доставке робота-зонда — первая работа Минору для Спецпода, не подразумевающая сражений с Руби Аями — завершилась более-менее успешно. Повреждённую Созерцатель вернули «Восточной энергокомпании», а видеозапись о том, что произошло внутри реактора до потери сигнала, была опубликована в сети. Однако запись не проясняла, что послужило причиной поломки робота. Что же «её» ранило? И как её первый контакт с Минору отразился на её ИИ? Об этом Минору узнает не так скоро.

Конец интерлюдии 01. ↑ Запоздало вернёмся к традиции портить авторский текст музыкой, которая нравится только мне. Mild Tempers - From Afar, http://bit.do/e8Koc

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Параграф 003: Морозитель. The Trancer.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Часть 1 Дождь прекрасен . Нет, правда, разве не удивительно? Казалось бы, какая-то сырость в воздухе, но стоит атмосферному давлению упасть, как влага собирается воедино, обращается жидкостью и под действием гравитации каплями осыпается с неба. А иногда, если температура достаточно низкая — остывает по пути и достигает земли уже комочками льда. В природных условиях ни одно другое вещество не способно так менять агрегатное состояние. В газообразном вода совсем незаметна, в виде жидкости орошает мир, а становясь твердой — обнажает клыки на человечество. Поэтому в дождливые дни все люди должны побольше думать об этом. О веществе под названием вода, о её тайнах. Отвечать на извечный вопрос: почему именно в тонком стоградусном промежутке она претерпевает столь головокружительные метаморфозы? А эти на неё чихать хотели ... Качая головой, Микава Рю посмотрел на четверых парней, на вид старшеклассников, поднявших гам в трёх столиках от него. Шли зимние каникулы, и поэтому от толп школьников, набивавшихся днём в забегаловки, было никуда не деться, но он не мог позволить им портить томный мирный дождливый денёк, скорее всего, последний в этом году. А ещё он не мог закрыть глаза на то, что парни заставили стол стаканами и, пробуя ядовитого цвета жидкость, визжали как обезьяны. Видимо, баловались, намешав всего понемногу из автомата с напитками. Мало того, что в некогда чистую воду набухали сиропа из тонны сахара и химозных красителей, так эти ребята смешали несколько её видов в одном стакане, а теперь ещё и допивать отказываются! Просто нет слов. Испустив еще один вздох, Микава захлопнул покетбук, который всё это время читал. На секунду он задумался, попросить ли официанта успокоить парней или же стоит наказать их силой, но в итоге выбор пал на второе. Как члену Синдиката, ему было положено воздерживаться от кровопролития по пустякам, но сегодня перед выходом в город он уже получил разрешение на использование способности. А главное — сегодня дождливый день. Микава слегка пригнулся, чтобы школьники в десяти метрах от него ничего не заподозрили, и вперился взглядом — не в их лица, а в стакан в руке у одного из них. Пока остальные трое хлопали в ладоши, скандируя «пей, пей!», парень ухмыльнулся, встал и поднял стакан мутной жижи. Поднёс ко рту, наклонил... и вот раствор, который уже и напитком нельзя было назвать, перелился через край и хлынул ему в глотку... В ту же секунду Микава сложил губы трубочкой и дунул. Кщ-щ. Получившийся поток воздуха не блистал силой и явно не достиг столика школьников, и всё же Микава ясно услышал, как во рту у старшеклассника раздался звонкий треск. Кадык парня дрогнул и застыл; глаза раскрылись, грозясь вылететь из орбит, а стакан, выскользнув из ладони, разбился о стол. — Эй-эй-эй, ну что ты творишь?! — воскликнул один из его друзей. Остальные двое расхохотались... впрочем, быстро замолкли. Глотнувший жижу школьник схватился обеими руками за горло и вдруг закашлялся. Из его рта хлынул густой поток свежей крови. Парень повалился на стол и, сметая руками бесчисленные осколки, странно, захлёбываясь, закричал. Кровь, казалось, не собиралась останавливаться. К разлитому по столешнице коктейлю добавился яркий красный оттенок. Микава медленно поднялся, слушая крики своей жертвы. Спрятав книжку в карман куртки, он подобрал талончик и зонт и направился к выходу. Позади поднималась настоящая суматоха. Другие посетители тоже принялись кричать. На помощь, бледный как мел, поспешил официант, но и он совершенно растерялся. Истекал кровью старшеклассник, безусловно, эффектно, но смерть ему не грозила. Жидкость всего лишь моментально застыла бесчисленными острыми осколками льда и порезала слизистую оболочку во рту и горле, когда он глотал. Какое-то время он не сможет есть твёрдую пищу, может, голос потеряет, но не более того. За кассой никого, понятное дело, не оказалось, так что Микава оставил за стойкой серебряный поднос с талоном и тысячейеновой купюрой и поспешил наружу. Раскрыв зонт — один из самых любимых в обширной коллекции — он прокрутил его в руке и ступил на промокший тротуар. Приятная дробь дождя по водоотталкивающей ткани утопила в своем шуме доносившийся из ресторана рокот. Дождь прекрасен. Благодать всеобволакивающей, увлажняющей, орошающей воды. К сожалению, на днях одного из немногих, кто мог полностью понять и разделить с ним это чувство, схватили «они». Если бы только он принял приглашение Синдиката, то никогда не познал бы такого унизительного конца: без силы, без воспоминаний, снова обычный человек. Этот день можно считать днём его похорон. Пусть как существо он ещё жив, но воля его как Игнайтера мертва навсегда. Его, так же как Микаву, расстраивала человеческая глупость. А Микава, несмотря на столь разную природу их способностей — кислорода и воды — разделял его стремление очистить этот испорченный мир. Поэтому сегодня Микава сократит количество людей, пользующихся столь ненавистными ему двигателями внутреннего сгорания... автомобилями. Это меньшее, чем он мог почтить память павшего товарища. Подняв зонт, Микава посмотрел на блеклое небо. Набрякшие зимние дождевые облака были красивы, тяжелы на вид и полны воды для грядущих осадков.

＊＊＊

— Отлично поработал, Уцуги-кун. Минору спешно кивнул Юмико, проводившей его до выхода из пятиэтажки. — Спасибо, Юмико-сан, ты тоже. — По дороге никуда не сворачивай, езжай прямо домой, понял? — с привычными учительскими интонациями начала девушка, что заставило его неловко улыбнуться. — Мы же только что с АЭС вернулись, откуда у меня возьмутся силы на что-то другое? — И то верно... Я сама ведь только снаружи ждала, а всё равно на ногах еле держусь. Акселератор прислонилась к бетонной стене рядом с лифтом. На ней был домашний свитер, а волосы блестели — скорее всего, она недавно принимала душ. Убрав влажный локон с лица, Юмико подняла взгляд к хмурому ещё с полудня небу. — Да уж... Сперва нас встретил странный эскорт, потом пристал странный робот... Ну и денёк... Под странным эскортом она, должно быть, имела в виду вторую группу из Сил Самообороны, а под странным роботом — Созерцатель. Снова натянуто улыбнувшись, Минору раскрыл складной зонтик и ответил: — Особотряд... Ну, именно Какинари-сан, пожалуй, и правда сомнительная личность, но это ты почему-то набросилась на Созерцатель, а не наоборот, Юмико-сан. — Ничего я на неё не набрасывалась! Всё равно это просто ИИ, — фыркнула она. По ее лицу, впрочем, было видно, что сама Юмико в это не очень верит. Она оттолкнулась от стены. — А здорово льёт... — Да-а... — Минору кивнул и подставил раскрытый зонт под край крыши. К непрерывному шуму плотного дождя то и дело примешивались удары срывающихся с карниза капель. — ...Ладно, я, пожалуй, пойду. Если ничего не случится, то в следующий раз увидимся, наверное, под новый год. — Угу. Я запасусь продуктами. — П-постой, я приеду не готовить... — Да ладно тебе, я вот люблю твою еду. У Ди-Ди так не выходит. Так... по-домашнему. Юмико улыбнулась настолько очаровательно, что Минору поневоле смутился и отвёл взгляд. — К-кстати, ты сегодня не видела Ди-Ди с Оли-Ви?.. — А, в дождливые дни они почти всегда в патруле... хотя в первую очередь это про Оли-Ви, а Ди-Ди у него вместо радара. — Э? Почему именно в дождливые? — удивился Минору. Улыбка Юмико поблекла. — Помнишь, как у меня было с Игнайтером? У него тоже есть Руби Ай, которого он не может оставить в покое, — безрадостно пояснила она. — Не может? И почему?.. — пробормотал Минору, но Юмико, похоже, была не в настроении продолжать и лишь потянулась к видавшей виды кнопке вызова лифта. — Когда-нибудь он сам всё расскажет... Ну, пока, — помахала рукой девушка. — ...Да, до встречи. Кивнув ей в ответ, Минору зашагал к роще, окружающей базу Спецпода. Носки кроссовок мигом потемнели от холодных капель, падающих с вечернего неба.

＊＊＊

Яростно гремя, проезжающая мимо фура окатила тротуар волной дождевой воды, намочив Микаве джинсы. Он, однако, и бровью не повел, продолжив молча осматривать магистраль. Было двадцать минут пятого. Но, учитывая погоду и совсем недавно прошедшее зимнее солнцестояние, солнце уже скрылось, и ночь быстро брала своё. Почти у всех машин, проезжавших по шоссе Аояма мимо храмового комплекса Тоёкава Инари, горели фары, рисуя светом белые борозды на почерневшем от влаги асфальте. Заканчиваться дождь и не собирался. Скорее, наоборот: судя по онлайн-метеорадару, который Микава проверил со смартфона, с запада, помеченные ярко-красным, приближались ливневые грозовые облака. Учитывая, что в последние годы в Японии установился субтропический климат, ливневые облака посреди зимы уже стали обыденностью. Их-то Микава и ждал. Снующие по тротуару прохожие все как один съёжились под шляпками зонтов, скорчив такие лица, словно терпели наказание. Когда-то и Микава терпеть не мог зимний дождик, от которого мокнут насквозь ботинки и стынут пальцы, но теперь от того чувства не осталось и следа. В каком бы состоянии ни была вода, каждое прикосновение к ней дарило глубокое умиротворение. По правде говоря, защищаться от дождя ему было вовсе ни к чему, но, вымокая до нитки под проливным дождём, Микава бы сильно выделялся, так что пришлось нехотя взять с собой зонт. Неровный стук капель по водоупорной ткани вдруг усилился. Грозовые облака оказались прямо над головой Микавы. Постукивание переросло в напористый рокот. Зонт в правой руке разом потяжелел, а свет вездесущих фар растворился в потоках дождя. Ну разве не удивительно? Каких-то несколько секунд назад вся эта вода в составе облака дрейфовала по небу. Если бы эта субстанция не могла проходить через настолько впечатляющие транзиции * , то дождь бы не снисходил на этот мир, не текли бы реки, а земля, будучи одной сплошной пустыней, никогда бы не взрастила на себе жизнь. Уверен, ты бы понял, что я чувствую... — испытывая глубокий экстаз, обратился Микава к ныне покойному товарищу. К Руби Аю, получившему силу управления кислородом после попытки утопиться — Игнайтеру. Уникальной методикой он развил способность до такого уровня, что мог разделять воду на молекулы кислорода и водорода. Наверняка когда-нибудь смог бы и наоборот — создавать жидкую воду из кислорода и водорода, содержащихся в воздухе... Если бы он вступил в Синдикат и стал напарником Микавы, их дуэт был бы непобедим... Поэтому сегодня я, по крайней мере, почту твою память: спалю кого-нибудь огнём двигателей, которые ты так ненавидел, и посвящу их вопли тебе, — прошептал про себя Микава и, стараясь не обращать внимания на ком в горле, набрал воздуха. Зимний ливень достиг своего пика, а левая полоса машин, спускавшихся по 246-й магистрали в Акасаку, очутилась на чем-то вроде бурной водяной горки. Микава спокойно сосредоточился на дождевой воде, рекой стекавшей по асфальту... и разжал губы. — Ф-ф-ф-ф-ф... — задул он тонким, непрерывным и ровным потоком. КЩ-Щ-Щ-Щ-Щ-Щ!!! Поднялся такой треск, что он, казалось, поставит на уши весь город. Точно такой же звук несколько часов назад раздавался изо рта у старшеклассника в семейном ресторане, только на этот раз — тысячекратно громче. Чёрный мокрый асфальт стал белоснежным. Как по мановению волшебной палочки, у каждой из вереницы машин, которые и без того двигались на десять километров в час быстрее положенного, загорелся стоп-сигнал. У каждой суппорт сдавил тормозной диск, переводя энергию вращательного движения в тепловую в попытке сбавить ход. Увы, сила трения, которая должна была в избытке возникать между поверхностью асфальта и шинами, оказалась ничтожно мала. Ведь дорогу, тянущуюся от Тоёкава Инари, у которого стоял Микава, и до основания холма полностью сковал лёд. Несколько десятков автомобилей неслись со склона по белоснежному, как на катке, льду на скорости свыше семидесяти километров в час. Тем временем на том конце дороги — на перекрёстке Акасака-Мицукэ — как раз загорелся зелёный, и с улицы Сотобари, откуда ни возьмись, показался здоровенный бензовоз. Первым в него, летя по замороженному склону и бесконтрольно вращаясь, угодил чёрный фургон, влетев в район переднего колеса и смяв себе нос. Потом — одна за другой — группа скользящих следом легковушек. Тут и там раздавались металлический лязг и глухой скрежет. Отбросив зонтик и прищурив глаза, Микава изящным движением опустил пальцы на невидимые клавиши. Каждый раз, как в аварию попадала очередная машина, он страстно играл минорный аккорд. Тем временем на перекрёстке под его взглядом бензовоз, стоически терпевший нескончаемые столкновения, наконец не выдержал и раскололся напополам. Из заполненной до краёв цистерны полился золотой водопад, очень скоро накрыв мостовую. А затем с ледяной горки сошёл последний автомобиль... огромная фура с на вид десятитонным прицепом. И, неся в себе огромное количество кинетической энергии, вонзилась в скопление транспорта. Микава вознёс руки над головой. Едва только все десять пальцев яростно ударили по воображаемым клавишам, как основание холма охватила вспышка, и алый огненный столп, поглотив просторный перекрёсток, вознёсся к чёрному небу.

＊＊＊

По ЖК-табло, установленному над дверью в вагоне скоростного поезда, пробежала белая строка срочных новостей. Когда обвисший на поручне Минору случайно кинул на неё взгляд, то далеко не сразу смог поверить в то, что прочёл. А потом коротко ахнул. «На 246-й магистрали в районе Минато * произошла страшная автокатастрофа с участием нескольких десятков автомобилей и одного бензовоза. Место аварии до сих пор охвачено огнём. Множество жертв». Дело рук Руби Ая? — на мгновение подумал он, но тут же отбросил эту мысль. Уж слишком крупный инцидент. Даже у Игнайтера, с которым он сражался почти две недели назад, не было столько сил... точнее, может, и было, но с условием наличия поблизости большого количества воды. И даже если допустить, что это сделал новоиспечённый Руби Ай, Минору уже подъезжал к ближайшей к дому станции Ёнохоммати, и поездка в Минато сейчас заняла бы целый час. За это время преступник бы гарантированно давно сбежал, и даже остаточный запах бы исчез. А будь я в штабе — в самом центре Токио — мог бы и успеть... — вновь перескочили мысли на вставший ребром вопрос, и Минору опять покачал головой. Он понимал, что для исполнения обязанностей в Спецподе переселиться в пятиэтажку было бы весьма удобно, но всё равно вопрос совсем непростой. Например, что ему сказать Нориэ? Шеф Хими и Профессор Рири, конечно, могут хоть сто правдоподобных отговорок выдумать, но... Не успел Минору додумать, как дверь вагона распахнулась перед его носом, сбивая его с мысли — поезд прибыл к станции Ёнохоммати. Сопротивляясь потоку хлынувшего в вагон холодного воздуха, парень сошёл на платформу, натянул шарф до самого носа и быстрым шагом направился к турникету.

＊＊＊

«Не упивайся убийствами». Так звучит первая заповедь Синдиката. Алый организм-паразит, Руби Ай, внушает носителю непомерную тягу к убийствам. Перед ней невозможно устоять. Согласно одному эксперименту, если носителю долго не давать убивать, то со временем он теряет рассудок и в итоге паразит захватывает его мозг и впадает в Буйство. И потому члены Синдиката периодически получают разрешение на использование способности, чтобы убивать людей. После убийства Руби Ай внушает мозгу носителя чувство опьянения и всемогущества. По словам члена организации, который пробовал наркотики ещё в бытность человеком, экстаз, который ощущаешь сразу после убийства, превышает таковой даже от так называемого «короля наркотиков» — героина. Получается, они всё равно что цирковые мартышки. Убивают по указке, а в награду — кайф. «Но не позволяйте этому экстазу опьянить вас», — учила организация. Это всё равно что наркотик. Если в погоне за удовольствием начать бездумно убивать людей, то очень скоро потеряешь силу воли. И тогда Чёрные, которые только того и ждут, начнут позорно гонять тебя, словно дичь. Если не хочешь лишиться способности, а то и жизни — сразу после убийства ты обязан бороться с этим ощущением и немедленно ретироваться. Этому и многому другому Микава Рю научился у своей наставницы — женщины, называющей себя «Ликвидайзер». Однажды он спросил её: «— Если мы так стараемся сопротивляться контролю Руби Ая, не лучше ли просто дружно сдаться Чёрным, пройти операцию по удалению Глаза и снова стать обычными людьми?» На это Ликвидайзер с улыбкой ответила: «— Все Руби Аи, достаточно сильные, чтобы получить приглашение в Синдикат, несут в себе соответствующей силы психологическую травму. Можно сказать, мы ненавидим общество, или даже весь человеческий мир. Вполне возможно, моя собственная кровожадность и привлекла Руби Ай. В глубине души я всегда думала “да катись этот мир к чертям”... А ты?» Микаве ничего не оставалось, кроме как ответить «и я». Но кое-что его не устраивало, поэтому он решил копнуть глубже. «— Но учитывая всё это... Синдикат не кажется вам каким-то жалким? Существуем только ради того, чтобы помогать друг другу спасаться от Чёрных...» Услышав такое заявление, Ликвидайзер захихикала, а затем уткнула палец Микаве в лоб. «— Ох, когда это я такое сказала? Синдикат — не какое-то там общество взаимопомощи, в котором все сидят и трясутся за свои шкуры. Наша настоящая цель ясна как день». «— Истребление человечества». — Хе-хе... — ностальгически усмехнулся Микава, выйдя из квартала Акасака района Минато и скорым ходом пересекая улочку, ведущую к Аоямскому кладбищу. Те слова не на шутку заинтриговали его. Истребление человечества? Такая чушь... Если все Руби Аи Синдиката соберутся в час пик на станции Синдзюку и одновременно нападут, то может быть, в лучшем случае убьют тысячу человек. И, разумеется, после такого наивного террористического акта правительство, пока предпочитающее разбираться с проблемой из-за кулис, сменит политику и раскроет информацию о Сёрд Аях широкой общественности, а тогда уже за Руби Аев примется вся полиция и Силы Самообороны в полном составе. А противостоять такому уж точно не выйдет даже у Синдиката. Над Ликвидайзер в руководстве организации стоят ещё несколько людей, и будучи рядовым членом, Микава не имел ни малейшего понятия, что творится у них в головах. Но даже если их план — что-то незамысловатое вроде «несколько десятилетий понемногу и планомерно прореживать ряды людей», его это устраивало. Пока Микава мог раз в месяц выбираться на улицу по дождливым дням и сокращать людскую популяцию на голову-другую, лично он был доволен... пока что. Так что, можно сказать, сегодня он слегка перестарался. Если сейчас Микава вернётся в убежище, то немал шанс получить выговор от Ликвидайзер. Впрочем, даже она поймёт, если объяснить ей, что это были поминки приверженца их дела — Игнайтера. Снова усмехнувшись посреди пусть немного ослабшего, но упорно льющего дождя, Микава пересёк улицу Гайэн Хигаси и оказался на Аоямском кладбище. Оно было огромно и, насколько хватало глаз, совершенно безлюдно. Под аккомпанемент всплесков воды Микава двинулся на восток между стоящими в ряд надгробиями. Если миновать кладбище и сесть в метро на станции Омотэсандо, то даже Чёрные не смогут отыскать его след. Рассудив так, он дошёл до центральной части кладбища, отведённой для иностранцев... и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. — !.. Едва Микава отшвырнул зонт и прыгнул в сторону, как лужа неподалёку взорвалась брызгами. Способность Чёрных? — промелькнуло у него в голове . — Нет, выстрел из винтовки. Наверное, с крыши здания к западу от кладбища. А не слышал из-за глушителя, — раздумывая на ходу, он снова подпрыгнул. Разбивая капли дождя, второй снаряд пролетел точно там, где только что был Микава, и оставил глубокую дыру в надгробье позади. Не транквилизатор. Но всё ещё не проблема. Обычно Чёрные разбирались с Руби Аями по одной схеме: тем или иным способом оставляли без сил, затем изымали Глаз, воспоминания и возвращали в люди. Но по какой-то причине сегодня его хотят убить. Впрочем, может, это был огонь на подавление, чтобы удержать его на месте, и тогда это значит, что поблизости затаился кто-то с боевой способностью. Микава спрятался в слепой зоне снайпера — как он надеялся — за большим надгробием в западной части кладбища и сосредоточился на плане дальнейших действий. Как они меня отследили и вычислили — вопрос второй. Сейчас я должен определиться, как отступить и контратаковать. Микава колебался всего полсекунды. Сегодня, вообще-то, дождь, господа Чёрные. Искривив губы в злобной ухмылке, он поднялся. Если держаться вблизи надгробья, то снайперского огня можно ещё какое-то время не опасаться. А за это время он разберётся с рыскающим поблизости авангардом. Прильнув спиной к толстому граниту, Микава начал осматриваться по сторонам... и лишь по чистой удаче он смог увернуться от последовавшего удара. В каких-то восьмидесяти сантиметрах левее него длинная полоска металла пронзила гранит с противоположной стороны и без промедления двинулась к Микаве, срезая всё на своём пути. Перекатись он на десятую секунды позже, подпусти металл хоть чуточку ближе, и порезанным подолом куртки дело бы уже не ограничилось. Приземлившись на колени после кувырка по мокрой каменной кладке, Микава обернулся и увидел, как полоска металла беззвучно исчезла в толще гранита. Кто-то высокий без промедления обошел надгробие и остановился перед Микавой. Знакомое лицо... — А, всего лишь ты... Микава злорадно улыбнулся. — Ну а кто ж ещё, — коротко ответил Чёрный, впрочем, без намёка на улыбку. На нём был глянцевый серый костюм. Лицо казалось на редкость суровым; левая рука пряталась за спиной, а правая сжимала впечатляющей длины оружие: меч с прямым клинком, западный «длинный меч», которым нападавший не преминул проворно взмахнуть. Падавшие на лезвие капли все до единой распадались на две половинки. Терпя раздражающий запах химии, исходящий от активной способности Чёрного, Микава медленно поднялся на ноги. — Ничему тебя жизнь не учит, Дивайдер. Мы ещё в прошлый раз выяснили, что твоя сила моей не ровня. — Извиняй, Трансер, не настроен я сегодня мериться, у кого длиннее. После этих слов Чёрный выставил вперёд левую руку. Сжимала она средних размеров автоматический пистолет, и чёрное дуло нацелилось точно Микаве в лоб. На данный период человеческой истории пистолет — вершина эволюции переносного огнестрельного оружия. А в руках носителя Сёрд Ая, выносливость и скорость реакции которого разительно превышает таковые у обычных людей — не говоря уже о сверхспособности — он становится поистине грозным орудием убийства. Не хотелось бы так говорить, но на самом деле пистолет может дать фору особой способности большинства Сёрд Аев атакующего типа. Чёрные это прекрасно понимают, но поскольку держат Красных за жертв паразита, их основная цель — обезвредить и прооперировать, так что пользуются они, как правило, шокерами и ножами. Однако Руби Аям, принадлежность которых к Синдикату они подтвердили, такое милосердие не полагалось. Когда Микава сражался с этим Чёрным — под кодовым именем «Дивайдер» — в прошлый раз, то почти попался, получив удар током от подкравшегося за спину Чёрного маскировочного типа. Тогда положение стало безвыходным, и Ликвидайзер спасла его, но тем самым выдала его принадлежность к организации. И, видимо, поэтому-то Дивайдер сегодня пытался убить его без лишних разговоров. Лишь до этого места успел додумать Микава за тот короткий миг, пока Дивайдер без тени сомнения спускал курок. Разумеется, бежать было некуда. Дуло находилось от него всего в семи метрах. Даже со скоростью Руби Ая Микаве не увернуться: пуля пронзит его грудь, едва только он заметит вспышку. Но видишь ли, сегодня дождь. И не думая бежать, Микава вдохнул полные лёгкие влажного воздуха. Палец Дивайдера трижды спустил курок. Руби Ай прицелился в дуло и выдохнул протяжной струёй. Под мрачным дождём всполохнули жёлтые вспышки. Сухо прогремев, из пистолета вылетели три девятимиллиметровых пули, первая из очереди коснулась ближайшей капли... Кщ-щ! Вместо того чтобы разлететься брызгами, капля окутала стремительно вращающуюся пулю и застыла. Кщ-кщ-кщ-кщ-щ! Всего семь метров, и они бы достигли цели. Но за этот промежуток каждая из трёх пуль коснулась десятков капель, обрастая ледяным балластом на корпусах. Центр тяжести изменился, снаряды сильно отклонились от траектории. Первые два пролетели мимо, едва коснувшись Микавы, и только третий зацепил левое плечо. Но к этому моменту пуля уже превратилась в льдинку размером с крупную тефтелю и потеряла значительную часть инерции из-за сопротивления воздуха: ничего такого, перед чем укреплённый Сёрд Аем организм не смог бы выстоять. И всё же столкновение было сравнимо с ударом деревянной биты со всей силы. Тяжело покачнувшись, Микава тем не менее продолжил выдыхать поток воздуха. От пистолета Дивайдера раздался треск и скрежет. Проникшая в оружие вода застыла, заблокировав подвижный механизм и встав на пути спускового крючка, собиравшегося уже произвести четвёртый выстрел. Дивайдер отбросил пушку, пока лёд не добрался до руки. Упавший на каменную кладку предмет уже и на пистолет не походил — один сплошной ком белого льда. — Фух, было близко... Даже плохие копы в голливудских фильмах не стреляют без предупреждения, ты в курсе? — снова усмехнулся Микава. — Вот за это я и не люблю пушки, — проворчал оставшийся без пистолета Дивайдер, щёлкнув языком: выражение на его лице осталось таким же мрачным. Перехватив тяжёлый стальной меч двуручным хватом, он взмахнул им сверху вниз, приняв среднюю стойку. В прошлую встречу Чёрный орудовал катаной — то ли настоящей, то ли бутафорской — а сегодня притащил нечто настолько нелепое и вычурное, будто вытащил реквизит прямиком из фэнтези-фильма. — Слу-ушай, а где ты эту штуку купил? Или сам сделал? — спросил Микава из чистого любопытства. Дивайдер, однако, лишь помотал кудрявой головой. — Обойдёшься. Не хватало мне ещё, чтоб вы на магазин напали. Правда, уйдёшь ты отсюда ток по кусочкам — но чтоб ты знал. — Ну чего ты, не собираюсь я на него нападать. Просто захотелось такой же, только и всего. Микава пожал плечами и как бы невзначай вздохнул, после чего, нацелившись Дивайдеру в ноги, легонько дунул. Кщ-щ-щ! — раздался треск, и ноги Чёрного быстро окутало белым инеем. Однако Дивайдер как ни в чём не бывало шагнул вперёд, и лёд, который должен был приковать его к месту, осыпался безо всякого сопротивления. — Ха-а-а! — пронзительно воскликнул Дивайдер, на непостижимой глазу скорости вознёс меч над головой и нанёс удар. Блеснув серебром в свете далёких фонарей, лезвие приближалось к шее Микавы. Он смог увернуться лишь потому, что не растерялся от неожиданного развития событий и продолжил выдох, заморозив плитку под ногами у Дивайдера. Ботинки, бывшие с костюмом одним целым, слегка скользнули по замёрзшей поверхности, и меч сошёл с траектории, лишь отрезав левую часть воротника куртки. Наблюдая, как длинный меч продолжал опускаться и вскоре c лёгкостью ножа, режущего масло, на добрых полметра погрузился в кладку кладбища, Микава поспешил набрать дистанцию. Острота у лезвия как всегда была до смешного абсурдна. Под курткой у Микавы была поставляемая всем членам Синдиката подкладка из арамидовой ткани, защищающая от ножей и пуль, но перед этим мечом она продержится даже хуже, чем лист бумаги перед обычным. Впрочем, были вопросы и поинтереснее... — ...Так этот твой модный костюмчик — не косплея ради? — Ну, в прошлый раз замороженная одежда здорово мешалась, вот мы и сделали эту. Костюм полностью водонепроницаемый — можешь пыхтеть сколько влезет. — Понятно. Неподготовленными в бой не ходите, значит? Приходилось признать, что в возможности создавать всякую необычную экипировку Синдикат был на шаг позади. Оно и неудивительно — противник на финансировании у государства. Прищурившись, Микава мельком посмотрел на небо. Грозовые облака ещё не исчерпали себя, и, похоже, худшего исхода в виде окончания дождя можно было не опасаться. Впрочем, затягивать бой он тоже не мог. Скорее всего, снайпер сейчас движется к точке, с которой сможет возобновить стрельбу, и наверняка ещё и вызвал подкрепление. Больше всех из их рати — даже больше, чем этого маньяка с мечом — Микава опасался того невидимого Чёрного. Способность Микавы (то есть способность практически чистого атакующего типа) требовала прямого зрительного контакта с целью, поэтому перед врагами с нечестными приёмами вроде невидимости он был почти беспомощен. По правде сказать, если бы тогда Чёрный воспользовался не шокером, а ножом или огнестрелом, скорее всего, Микава был бы уже мёртв. Как бы ему ни хотелось ещё хоть немного поиграть с мечником, пора было сматывать удочки. На том и порешив, Микава убрал улыбку с лица. Кто знает, почувствовал ли Дивайдер кровожадность, но он почему-то тут же прищурил свои европеоидные глаза. Микава носом и ртом втянул массу воздуха. Дивайдер, высекая из мокрой каменной кладки снопы белых искр, с ужасающей прытью бросился вперёд. В тот момент, когда занесённый над головой меч ярко блеснул в вечерних сумерках и метнулся вниз, Микава нацелился на острое лезвие и дунул так тонко, как только мог. Прорываясь сквозь ливень, клинок, позволяющий Дивайдеру задействовать способность Расщепления, подбирался всё ближе... Благодаря Заморозке Микавы все капли, что касались лезвия, мгновенно транзицировали в твёрдое агрегатное состояние. Клинок рассекал их надвое, и около половины капель отлетало прочь, но остальные покрывали металл со сторон. Их количество стремительно множилось, за какие-то мгновения лезвие меча обросло ледяной коркой с краёв, и уже вскоре оружие превратилось в ледяную палку. Сила Дивайдера не работает на том, что не имеет лезвия. Европейский длинный меч лишился режущих свойств, прежде чем достиг тела Микавы, но Дивайдер, не обратив на это внимания, обрушил клинок на Руби Ая. Укреплённая паразитом и защищённая арамидовой подкладкой плоть, впрочем, вполне могла выдержать удар обычным тупым оружием. Отбивая правой рукой ледяную палку, Микава попытался выдуть припасённую половину воздуха Дивайдеру в лицо: с такого расстояния можно попасть противнику точно в глаз. В прошлый раз битва развернулась точно так же. Если ты настолько уверен в своей победе, мог бы подумать и о том, чтобы лицо водонепроницаемой маской закрыть , — пробормотал про себя Микава. И тогда... Казалось бы отражённый длинный меч метнулся по диагонали вверх, плавно скользнув по его телу от живота до левого плеча. Микаву захлестнула настолько невообразимая боль, что он даже не почувствовал шока. И всё же отдавал себе отчёт, что получил фатальное ранение. Встав в позу с высоко поднятым мечом, Дивайдер нацепил широкую злорадную ухмылку. — Сорян. Это тебе не мой старый Масамунэ, это Экскалибур, у него две кромки.

＊＊＊

Когда Минору сошёл на ближайшей к дому автобусной остановке, дождь всё продолжал лить. Раскрывая зонт, он бросил взгляд на спортивные часы: электронный циферблат показывал 18:15. На ужин, похоже, успеваю. Из штаба с ним не связывались. Скорее всего, это значило, что инцидент в Акасаке никак не связан с Руби Аями, но почему-то авария его жутко тревожила. Может быть, ему стоило самому позвонить и поинтересоваться? Но в таком случае делать это надо было ещё на станции... Без толку забивая голову волнениями, Минору быстро миновал последние двести метров и облегчённо вздохнул, когда увидел в окнах своего дома тёплый свет. С утра Нориэ обещала на ужин домашние суши. После возвращения в штаб он плотно насытился запоздалым обедом, но из-за Сёрд Ая ему приходилось есть за троих, а он тогда только вернулся с невероятной миссии по вторжению в энергоблок ядерного реактора, так что суши лишними не будут. Может быть, в итоге он слегка объестся, но сегодня можно. И когда он, замечтавшись о любимых роллах с тунцом и авокадо, проходил мимо вставшей почти прямо напротив его дома машины... — С возвращением, — неожиданно раздалось совсем рядом. Минору аж подпрыгнул от испуга. Ухватив едва не выпавший из рук зонтик, он спешно осмотрелся: на дороге никого. Что до легковушки рядом с ним — жёлтого Daihatsu Copen первого поколения — то и водительское, и пассажирское сиденья явно пустовали, а задних кресел у кабриолета и вовсе не было. Послышалось?.. — Тебе не послышалось, — очень вовремя вновь раздался чей-то тихий голос. Минору чуть было непроизвольно не развернул Защитную оболочку, но слегка хрипловатый девичий голос, почти не менявший интонацию, поспешил добавить: — Не волнуйся, я тоже из Спецпода. Подумала, что это хорошая возможность познакомиться. — Левая дверь пустующего «копена» сама собой щёлкнула и отворилась. — Заходи скорее, пока сиденье не промокло. Легко сказать. А если это ловушка Руби Аев или вообще настоящий призрак, что тогда делать? — поневоле заопасался было парень и тогда наконец заметил, что мельком где-то уже слышал этот загадочный голос . Где-то... точно, две недели назад, когда мы штурмовали Игнайтера в «Ариакэ Хэвензшор», по коммуникатору... — А... Ты же эта, Ре... Рефра... — Да. Ну же, скорее. — У... угу. Минору собрался с духом, сложил зонт и, наклонившись под низкую крышу кабриолета, протиснулся на пассажирское сиденье. Когда он закрыл дверь, шум дождя практически угас. Коротко вздохнув, он искоса посмотрел на водительское сидение, но как ни глядел, сколько ни всматривался, а на сидении никого не нашёл. В машине, однако, витал тонкий сладкий запах. Не такой, как у Юмико, но явно аромат, присущий девушке. Нервно сглотнув, Минору потянулся было к водительскому сидению рукой... — Я понимаю, что ты чувствуешь, но давай обойдёмся без внезапных прикосновений. — Х-хорошо... Он поспешно опустил руку обратно на колено, и голос на безлюдном сиденье обратился к нему уже помягче: — ...Меня зовут Комура Су. Кодовое имя в Спецподе — Рефрактор. Приятно познакомиться. — И мне п-приятно. Уцуги, Минору. Кодовое имя — Изолятор. — Надеюсь, мы поладим. — Д-да, я тоже... Даже пока они обменивались любезностями, Минору усердно напрягал глаза, пытаясь высмотреть хозяйку голоса, предположительно занимавшую место водителя. И ничего. На рыжее кресло падал тусклый свет стоящего неподалёку уличного фонаря и многочисленные тени капель, стекающих по лобовому стеклу, и даже при всём при том он не смог разглядеть ни намёка на световые искажения. Минору бы уже решил, что это не невидимость, а «невоспринимаемость», которая вмешивается в восприятие его мозга, как способность шефа Хими, но тогда было бы неясно, почему ему видно кресло и правую дверь сквозь тело Комуры Су. И думать забыв о том, что сидит в тесной машине с полным незнакомцем, он поинтересовался: — Чёрт, да что это за способность? Ты какая-то... слишком невидимая. — Ты знаком с понятием «метаматериал»? — Рефрактор задала встречный вопрос, и Минору, удивлённо моргнув, покачал головой. — Н-нет, не знаком... — Ясно. — Немного подумав, монотонный голос принялся за объяснение: — У любого материала есть параметр под названием «коэффициент преломления света». Грубо говоря, это то, насколько свет изменяет угол, когда проходит сквозь материал. Например, у воды коэффициент преломления — 1.33 единицы, а у линз для очков — приблизительно 1.7. Иными словами, линзы преломляют свет гораздо сильнее воды. — А-ага... — Минору старательно пытался впитать научную лекцию, ведомую невидимкой. — И если этот коэффициент преломления станет отрицательным... считалось, что материала, способного изменить угол отражения падающего на него света в противоположную сторону, не существует. И всё же его открыли. Или нет... его создали. Это металл, размер молекулярной структуры которого меньше, чем длина световой волны — метаматериал. — Изменить угол отражения... на противоположный?.. Не сумев это представить, Минору задумчиво склонил голову набок, и невидимый товарищ по Спецподу монотонно пояснил: — Если контролировать направление искривления света, то возможно сделать так, чтобы свет вообще не попадал на какой-либо предмет. Например: допустим, здесь у нас лежит мяч, и мы покрыли его метаматериалом. Свет, который падает на него со всех сторон, и который должен отражаться от его поверхности, начинает огибать мяч по контуру и выходить с противоположной стороны. Увидишь ли ты его? — Ну-у... Чтобы увидеть мяч, надо, чтобы он частично поглотил и отразил попавший на него свет. Если мяч отражает слишком много света, то выглядит белым, а если поглощает — то чёрным. Но если свет вообще не касается мяча, а просто скользит по его поверхности... — А... — издал Минору, наконец уловив суть. — Верно, — коротко подтвердила невидимка. — Можешь считать мою «рефракцию» идеальным метаматериалом. Любой свет избегает столкновения с поверхностью всего, что я признаю «собой». Поэтому никто не может меня увидеть. — Свет... Избегает столкновения... И верно, когда человек что-то видит, на самом деле он видит свет, отражённый и искажённый этим чем-то. И если такой предмет никак не отражает и не искажает свет, то он всё равно что абсолютно прозрачный. Минору более-менее уловил, как работает способность девушки, но что-то в её словах прозвучало страшно одиноко. И почему мне так показалось ? — ненадолго задумался он и вскоре понял. — Э-эм... Раз на тебя не попадает свет, то... получается, ты тоже не можешь видеть ничего вокруг? Рефрактор какое-то время помолчала. — ...Выходит, так. Когда я задействую способность на полную мощность, то становлюсь совершенно невидимой для всех вокруг, но и сама перестаю что-либо видеть... А я немного удивлена. — А? Ч-чему? — Ты первый, кто пришёл к этому выводу сразу после того, как узнал, как работает моя способность. — Э... н-ну, извини, — подумав, что случайно нагрубил, по привычке выдал парень, и справа пришёл тихий смешок. — Тебе на самом деле не за что извиняться. Просто малость впечатлил, вот и всё. — Когда вместо ответа Минору лишь застыл истуканом, невидимка продолжила: — Что же, познакомиться мы успели, а мне, пожалуй, пора. Услышав это, Минору потрясенно распахнул глаза. Неужели она собралась вести машину с активированной способностью... совсем вслепую ? — подумал он и всмотрелся в водительское сидение. И тогда парень обнаружил нечто странное. На высоте его глаз в воздухе парили две крохотные чёрные точки. На физические тела они не походили: скорее, на абсолютную тьму, поглощающую весь свет, что в неё попадал. Это ещё что такое? Нахмурившись, Минору попытался было пододвинуться, чтобы изучить эти точки непосредственно вблизи, как... — ...Что, собрался поцеловать на прощание? — раздалось у него прямо перед носом, и Минору понял, что именно пытается разглядеть. Эти чёрные точки — не что иное, как глаза Джет Ая по имени Рефрактор. Точнее, зрачки. Или даже, выражаясь ещё точнее, сам феномен исчезновения света, возникающий от поглощения его сетчаткой с последующей передачей в мозг по зрительному нерву в виде электронного сигнала. А это означало, что он только что почти вплотную поднёс лицо к лицу невидимки — с девяностодевятипроцентной вероятностью девушки. — Уа-а! — воскликнув, Минору со всех сил дёрнулся назад, ударился затылком о левое окно и, даже не заметив боли, принялся взволнованно оправдываться, неистово мотая головой: — П-прости, пожалуйста! Ты не так поняла! Мне бы и в голову не пришло... эм, ну... — Ничего страшного. Пока. После этих слов ключ с брелоком в виде милой зверюшки повернулся, и пришёл в движение стартерный мотор. Минору услышал, как резко зарычал хоть и маленький, но оснащённый турбонаддувом четырёхцилиндровый двигатель. — Э-э, правда, извини... Ну, я... тогда пойду, — ещё раз извинился он. Во рту пересохло от волнения. Минору потянулся к дверной ручке, но тут понял, что так и не спросил то, о чём должен был поинтересоваться в первую очередь. Остановившись, он вновь повернулся к водительскому сидению. — Т-точно... Комура-сан, а зачем ты ждала у моего дома? — Мне часто приходится тут бывать. Когда вы с Акселератор на задании, я или брат присматриваем за домом на случай, если на твою сестру нападёт Руби Ай. Такого ответа он совсем не ожидал. — Э... Минору просто онемел: ему об этом ничего не рассказывали. Действительно, он постоянно переживал, как бы на Нориэ снова кто-нибудь не напал. С тех пор, как Байтер вломился в дом, Минору ещё ни разу не использовал Защитную оболочку вблизи от Нориэ, и вероятность того, что какой-нибудь Руби Ай здесь, в Сайтаме, раскроет его личность и место жительства, оставалась близка к нулю. Чего, однако, не скажешь о заданиях Спецпода в других местах. Если битвы так и будут продолжаться, рано или поздно враги прознают о Минору, а в конце концов смогут вычислить, где он живёт. Но на нынешнем этапе он даже представить себе не мог, что к его дому приставят охранника. От штаба Спецпода в Синдзюку до сайтамского Сакураку путь совсем не близкий. Получается, колебания Минору насчет переезда стоили Рефрактор больших неудобств. — Вот оно как... Прости, из-за меня у тебя столько хлопот... — почти шёпотом извинился он. — Нет, что ты, — ответила она. — Если сюда и направится какой-то Руби Ай, то непременно кто-то из Синдиката. Поймаем такого — и сможем выведать много важной информации. От таких жутких слов, произнесённых почти бесстрастным голосом, у Минору аж губы скривились. Впрочем, он тут же оправился и ещё раз поклонился. — И всё же я благодарен за это. Огромное тебе спасибо. Поблагодарив, он потянулся было снова к ручке двери, но тут со стороны водительского сидения донеслось тихое урчание. Стартер уже успел отрычать своё. В таком случае, урчал только что... возможно, желудок Рефрактор? Робко переведя взгляд на пустое водительское сидение, Минору заколебался, стоит ли сделать вид, что ничего не слышал... но в итоге собрался с духом и предложил: — Н-ну... столько часов караулить... наверное, ты проголодалась? Может, поужинаешь у нас, если не против?.. Сегодня обещали домашние суши, и на ещё одного человека должно хватить... Минору хотел хоть как-то отплатить ей, но когда невидимка не подала и намёка на ответ, в голову к парню пришла ошеломляющая мысль. Нориэ, разумеется, не член Спецпода и о Сёрд Аях ничего не знает, поэтому, чтобы обедать за одним столом, Преломителю придётся отключить способность и показаться. Вот только, как однажды упоминала Юмико, Сёрд Аи создают способности на основе душевных шрамов... психологических травм. Получается, коллега из Спецпода, сидевшая перед ним, несла в себе достаточно серьёзный шрам, чтобы из него образовалась настолько сильная способность, как невидимость. А учитывая, что она, судя по всему, почти никогда её не отключает, возможно, её травма — нечто вроде страха перед чужими взглядами. А я, как всегда, не подумал о её чувствах и ляпнул что-то бессердечное. Неистово мучаясь от досады, Минору яростно прикусил губу и уже поклонился было так низко, что чуть не ударился о приборную панель, но прежде чем он успел начать в очередной раз извиняться, справа раздался неожиданный вопрос: — Домашние суши... а с омлетом будут? А? — не успел удивиться он, как на автомате кивнул. — Б-будут. Нориэ-сан их любит... — А с авокадо и тунцом? — Б-будут. Их люблю я... На несколько секунд повисла тишина. — Ладно, так и быть. Ключ повернулся в противоположную сторону, и двигатель «копена» замолк. Не успели в салон вернуться звуки дождя, как в машине раздался тихий гул, похожий на белый шум. Пока Минору с изумлением наблюдал, как на кожаном кресле словно из воздуха возникает силуэт стройной невысокой девушки, в голове у него пронеслось: «И это для неё достаточно веская причина показаться?»

＊＊＊

Времени оценить серьёзность полученного ранения не оставалось. Занесённый над головой Микавы обоюдоострый меч, негромко лязгнув, повернулся к нему тыльной стороной. Лезвие, покрытое белым льдом, теперь оказалось по другую сторону меча, а глазам предстало острое и яркое. На такой дистанции... и с глубокой раной, пересекающей туловище, полностью избежать следующего удара ни за что не выйдет. Рассудив так, Микава тонко выдул остатки воздуха, чтобы хотя бы лишить меч Расщепления. Уже третий раз за бой Дивайдер опускал на него клинок. Одна за другой пролетавшие мимо капли влаги касались лезвия и обращались в лёд. Из-за ускоренных чувств происходило это раздражающе медленно. Если меч не превратится в ледяную дубину до того, как коснётся меня, то... Я проиграл. Даже под дождём. Даже несмотря на то, что вокруг море воды. В этот момент обычно почти не проявлявший ярких эмоций Микава почувствовал, как в груди у него зарождается лишь единожды испытанный жар. Жар, который он чувствовал давным-давно, всего лишь раз. В тот день точно так же лил холодный дождь. Снующие в дождевиках взрослые все как один хмуро смотрели под ноги... никто даже взглядом нас не удостаивал.

Поэтому мы и пробрались в то место без лишних вопросов. Прокрались мимо мужиков в автопогрузчиках, пересекли огромную строительную площадку, открыли тяжёлую железную дверь и зашли внутрь. Помещение полнилось большими коробками почти до самого потолка, а каждый вдох обжигал нос. Никем незамеченные, мы с ... короткими перебежками продвигались между рядами коробок, напоминающими лабиринт. Ради будущего. Ради того, чтобы попасть в невиданный мир будущего, в котором царили такие наука и технологии, о которых никто и мечтать не мог. Мы не знали. Когда вода замерзает — она расширяется. Казалось бы, простой незначительный факт, но в определенных условиях он может обернуться катастрофическими последствиями.

— Кх!!! Микава силой заморозил поток начавших просачиваться воспоминаний. И, словно резонируя с его усилием воли, сфера в левом лёгком яростно дёрнулась. Исходящий из губ Микавы поток воздуха прямо у него на глазах засиял, точно алмазная пыль. Лезвие приближающегося с устрашающей скоростью меча становилось всё белее, белее, белее... Бац! — тяжёлый удар обрушился на левое плечо. Ключица разбилась вдребезги, а в голове серебряными искрами разразилась дикая боль. Однако Расщепление, которое должно было рассечь его напополам, не сработало. А затем Микава вопреки острой боли набрал в лёгкие самую толику воздуха и резко выдохнул противнику в лицо. Дивайдеру тут же пришлось прикрыться: левая рука покрылась тонкой ледяной коркой. Пользуясь заминкой, Микава извернулся и со всей силы оттолкнулся ногой от каменной кладки, широко подув на дорогу чуть впереди. Мокрая поверхность мигом замёрзла, и Микава заскользил по ней на правой ноге, словно фигурист. Когда же он израсходовал весь запас воздуха, то повернулся назад: Дивайдер стряхивал лёд в пятнадцати метрах поодаль. Схватив меч в обе руки, Джет Ай окинул врага кровожадным взглядом редкого в Японии цвета глаз и пустился в погоню. Только тут Микава наконец почувствовал жгучую боль от раны, пересекавшей его от живота до левого плеча. Ужасающее количество крови вдруг хлынуло наружу, окрашивая куртку в чёрный. Терпя боль, Микава дунул на рану. Кщ-кщ-щ ! — пронзил его тело звук застывающей крови. Контраст жара в теле и холода льда так усиливал боль, что у него аж искры из глаз посыпались. То, что Микава мог дышать, означало, что рана не достигла лёгких, но ребра два-три ему точно разрезало. К сожалению, продолжать бой в таком состоянии было бы тяжко. С другой стороны, отступать тоже небезопасно. Встретив взглядом Дивайдера, который нёсся на него, кроша замёрзшую дорогу шипами на ботинках, Микава приготовился. Сейчас было не время экономить силы. Вторая заповедь Синдиката: «Не раскрывай противнику все грани своей способности». Созданные Сёрд Аями особые способности черпают энергию из душевных шрамов носителя. А значит, если противник увидит твою силу, то сможет и предположить, какая травма лежит в её основе. У Чёрных есть человек с силой ментального типа, обладатель ужасающей способности к анализу, и он способен с невероятной точностью определить твою травму, исходя лишь из того, как именно Красный пользуется силой. Будучи источником сил, душевная травма также и главная слабость носителя Сёрд Ая. Многие из его товарищей погибли, именно когда враг сконцентрировал все силы на ней. Взять, опять же, Игнайтера, которого приглашала в организацию Ликвидайзер: противник разгадал, что суть его способности — это «разделять воду на кислород и водород», и тогда, пусть и устроив разрушительный взрыв в бассейне аквапарка, Игнайтер попал в плен, не сумев даже никого прихватить с собой. До сих пор Микава не показывал Чёрным ничего, кроме силы замораживать воду. Поэтому они не должны были раскусить страх, угнездившийся у него в сердце. Душевный шрам Микавы не был связан с одним лишь льдом. Заморозка, таяние, испарение и снова заморозка. Именно сами фазовые транзиции Микава любил, и в то же время боялся их до чёртиков. Если показать им другую сторону его силы, Чёрные получат новый кусочек паззла к травме Микавы и, быть может, сложат его в единое целое. А затем — как ни хотелось бы верить в обратное — возможно, смогут добраться и до той, кого Синдикат до сих пор прятал в потаённом уголке города. Но в нынешних обстоятельствах Микава больше не мог скрывать свою способность. Когда он попал в передрягу в прошлый раз, Ликвидайзер спасла его, но в то время он ещё находился под её опекой. Теперь же, когда он ушёл на вольные хлеба, узнав, что Микава пойман или же вовсе погиб, та женщина бы разве что разочарованно фыркнула. Пока Микава смотрел, как мечник очертя голову несётся на него, в голове у него промелькнула непрошеная мысль: Дивайдер-кун, что ж у тебя за рана такая?.. Почему для душевного спокойствия тебе обязательно надо что-нибудь порубить? А затем он, невзирая на боль, набрал полную грудь воздуха... ...Широко раскрыл рот и не дунул, а дохнул его на противника. Эта струя уже не мерцала синим оттенком, а имела насыщенный белый цвет. И как только белый выдох охватил всё, что было впереди Микавы... Буф-ф-ф!!! — глухой хлопок, похожий на звук удара палкой по плотной ткани, разнёсся по вечернему кладбищу. Это вся вода перед Микавой в одно мгновение транзицировала в газ... то есть в водяной пар. Способность Микавы управлять агрегатным состоянием воды не ограничивалась работой в одну сторону. Если он выдыхал тонкой струёй, то пар сгущался в воду, а вода замораживалась, понижая температуру окружения. Если же выпускал широкую, то лёд таял, а вода испарялась, тем самым создавая стоградусный жар. Созданная Микавой зона горячего пара достигала двадцати метров в диаметре. Разумеется, этот жар быстро рассеется по округе, а вода соберётся в мельчайшие капли и образует густой туман. Но Дивайдеру, который был посреди бешеного рывка, предстоит несколько секунд находиться посреди стоградусного пара; а может, он его даже вдохнёт. Ведь даже всеразрезающий меч не способен расщепить пар. Микава колебался: стоит ли подойти и добить противника? Ему пришлось раскрыть козырь, который он до сих пор никому не показывал — ни друзьям, ни врагам. Если взамен он не получит хотя бы жизнь заклятого врага, это не стоило того. С принятием решения Микаву поторопила винтовочная пуля, прилетевшая откуда-то с запада. Видимо, из-за витающего вокруг тумана пуля лишь прошла в опасной близости, оцарапав левую руку, и вгрызлась в каменную кладку. Заметив это, Микава резко пригнулся, развернулся и дохнул ещё раз. Вторая масса плотного тумана полностью укрыла центр кладбища от чужих глаз. Пора?.. Стряхнув лёгкую досаду, Микава побежал к западному выходу с кладбища. Рана на груди замёрзла и больше не кровоточила, но как только она разморозится, кровь снова хлынет рекой. Если в срочном порядке не укрыться в одном из убежищ Синдиката и не обработать ранение, то даже выносливость носителя Сёрд Ая не спасёт его от потери сознания. — ...Что ж, пусть сегодня будет ничья, Дивайдер-кун, — пробормотал Микава, держась рукой за ноющую рану, и состроил сквозь боль вымученную улыбку. В этот момент далеко позади раздался крик: — А ну стоять, Трансер! Не смей убегать! Вернись и сражайся!!! Полный искреннего негодования рёв Чёрного заставил содрогнуться окутавший всё пар. Но Микава — разумеется, и не думая идти на поводу — продолжил бежать на запад, без остановки создавая туманную завесу. Обжёг лёгкие в горячем паре и так орёт? Это, что ли, хвалёная выносливость контактного типа?.. Или просто гнев так распирает? Тяжело дыша, Микава ехидно усмехнулся. — Да не злись ты так, Дивайдер-кун. За твоей дорогой принцессой мы хороше-енько ухаживаем...

＊＊＊

Второй же мыслью, что пришла в голову Минору, когда он впервые увидел «Рефрактор» Комуру Су без её способности, была: «да откуда вообще Спецпод своему составу права берёт?» А всё потому, что как ни посмотри, а эта женщина... нет, девушка, никак не могла быть старше него. Почти наверняка ученица средней школы. Роста в ней было едва ли полтора метра. Мягкие и пушистые рыжевато-коричневые волосы, остриженные на уровне плеч. Кожа — на редкость белая. А лицо... настолько прекрасное, будто не от мира сего. Минору даже подумал, что в реальном мире не должно быть таких красавиц. Черты лица мягкие, как у куклы, переносица прямая, губы — обворожительно вишнёвые. А главное — её необычайно таинственные глаза. Такого цвета радужной оболочки Минору не доводилось видеть даже в фильмах или на фото: глубокий сине-фиолетовый. Цвет сумерек ... — определил он про себя, продолжая медитативно любоваться аметистами. Комура Су же ответила немного нервным взглядом, но очень скоро отвернулась и, коротко вздохнув, пожаловалась тоном, как обычно небогатым на интонации: — Я очень голодная... Минору ещё добрую секунду продолжал пялиться и лишь затем, наконец, очнулся. — А-а... п-прости! Т-тогда пойдём. Дом с-совсем рядом. — Знаю. Отточенным движением Преломитель вынула ключи и легко выбралась из машины. Минору последовал её примеру, по пути ударившись лбом о переднюю стойку. Он раскрыл зонт, и Су, заблокировав двери, пристроилась рядом, будто так и положено. Как же мне объясниться перед Нориэ-сан? И вообще, надо было хорошенько обдумать последствия, прежде чем приглашать девушку домой на ужин... — опомнился было парень и неуклюже, с неохотой начал сокращать последние пару десятков метров, отделявших его от дома.

— Э, э-эм... это мой друг, Комура-сан. Мы тут недалеко встретились, вот я и подумал, не пригласить ли её к нам на ужин... можно ведь? — с нотками неловкости в голосе объяснил Минору, и Нориэ, прекратив помешивать деревянной ложкой начинку для суши, удивлённо моргнула. При виде того, как её лицо, словно расцветший подсолнух, чуть ли не впервые за последние годы распустилось в счастливой улыбке, Минору и сам выпучил глаза. Я понимаю, что далеко не часто увидишь, как я домой девушку привожу, но такое лицо можно было и не делать, — подумал было он, и тут понял, что случай был совсем не просто редкий... А первый. За все восемь лет, что он тут жил, Минору привёл кого-то в этот дом, без преувеличения, впервые. Осознав это, даже он сам испытал неожиданное потрясение. Это вот этот вот я без задней мысли пригласил домой девушку, с которой едва познакомился? Даже не смотря на то, что такой редкий случай так врежется в память, что я этого потом в жизни не забуду? И даже не подумал, что, возможно, буду страшно сожалеть об этом и корчиться в бесконечных муках? Что я натворил... Пока Минору от шока застыл столбом, Нориэ, все так же искренне улыбаясь, крепко сжала ложку уже двумя руками. — Ничего себе!.. — воскликнула она. — Ну ничего себе! Ми-кун — домой — друга! Ить! Не зовите меня так! — взмолился мысленно парень, но не успел и звука издать, как Рефрактор, сложив руки чуть выше колен — на леггинсах, выглядывавших из-под короткого белого платья — глубоко поклонилась. — Добрый вечер, меня зовут Комура Су, — представилась она привычно спокойным и необычно вежливым голосом. — Нижайше благодарю вас за гостеприимство и извините за столь внезапный визит. Я ведь вам не помешаю? — Нет, что ты! — Нориэ так быстро закачала головой, что даже её коротко стриженные волосы затряслись. — Очень рада видеть тебя в нашем доме, Комура-сан. Просто я немного удивилась, только и всего. Ми-кун ещё ни разу никого к нам не приводил... тем более такую милую юную леди!.. Честные глаза Нориэ заблестели от влаги, а в голове Минору окончательно стало звонко и пусто. Хотел бы он сказать «мне просто было совестно, что она целый день под дождём сторожит наш дом от Руби Аев, вот и пригласил, не подумав!», но, увы, не мог. Не говоря уже о том, что Руби Аев и всё в этом духе упоминать было вовсе нельзя. Пока парень так и стоял с портфелем на плече, до его ушей донеслось обрывочное бормотание Су: — Я... первая... — После этих слов на лице невообразимо прекрасной девушки проступило несколько виноватое выражение, и она вновь глубоко склонилась. — Простите, сестрица, но я не девушка Минору-сана. К этому моменту Минору жутко захотелось умчаться на второй этаж, к себе в комнату, свернуться калачиком в шкафу и спрятаться в оболочке... но пришлось ему сдержаться и теперь.

Полчаса спустя от двух блюд суши не осталось и следа. Даже приправу смели подчистую. Как правило, Нориэ всегда перебарщивала с едой, вот и сегодняшнего суши со всем его рисом, водорослями и прочим запросто хватало на четверых. И всё же не только Минору, но и Су налетела на ужин с невообразимым аппетитом. Просто удивительно, как в такую худышку столько влезало. Нориэ с улыбкой наблюдала, как она ест, не в силах оторваться. Закончив с последним, сливово-кунжутным, роллом одновременно с Минору и хорошенько запив его жареным зелёным чаем, Су довольно выдохнула, а затем застыла, широко раскрыв фиалковые глаза. — А-а... Извините, я... забылась и нечаянно всё съела... а я ведь даже не его девушка... — она снова низко поклонилась. — Ну хватит уже об этом... — простонал Минору, бросив на нее короткий взгляд. — Хи-хи, что ты, ничего страшного. Приходи в любое время, буду рада тебя накормить. А, пойду ещё чаю сделаю, — сорвалась с места Нориэ. — Спасибо за ужин! — в один голос воскликнули и поклонились Су и Минору и тут же переглянулись. Парень спешно отвёл глаза, а Су тихо «уточнила»: — Так я... первая? Она что... нет, она точно надо мной издевается. И так в Спецподе полно шутников, почему и она туда же?! Оставив в покое взвывшего Минору, Су поднялась со стула и просеменила на кухню. До поникшего парня донёсся голос Рефрактор. — Простите, сестрица, можно мы чай в комнате Минору-сана попьём? Ситуация ураганными темпами выходила из под контроля, и если Минору и мог найти в чём-то хоть мало-мальское утешение, так это в том, что великодушная Нориэ частенько наведывалась в его комнату с уборкой. Посему в комнате по большей части царил порядок, а на полках не росла пыль. А главное, что, по крайней мере на поверхности ничего такого, что могло бы опозорить его перед Су, лежать не должно. Итак * , Минору, осторожно балансируя подносом с чашками чая и кексами, ступил на лестницу наверх — словно на эшафот. Чуть позади почти беззвучно следовала Комура. Да что же она задумала? — запоздало задался парень вопросом, с трудом повернул ручку двери и шагнул в тёмную комнату. Затем нащупал плечом выключатель и, дождавшись, пока загорится встроенная в потолок лампа, водрузил поднос на низкий столик посреди комнаты. Из крупной мебели в комнате на восемь татами были только компьютерный стол, книжный шкаф и кровать; последняя, впрочем, была на редкость просторной и занимала значительную её часть. — Вот, садись, пожалуйста, — сдавленным голосом Минору пригласил Су на одну из двух круглых подушек по разные стороны от столика. Трепетно закрыв дверь двумя руками, Преломитель молчаливо кивнула и присела на упругую подушку боком. Минору занял ту, что напротив, почему-то сев на колени, поднял с подноса чашку зелёного чая и поставил перед Су. Тарелку с десертом и своей чашкой он тоже поставил на стол, переложил поднос на кровать и отхлебнул дымящийся напиток. — ...Как будто смотрины, — вдруг пробормотала Су. Ненароком глотнув слишком много, парень скорчился в немой муке. Затем он поставил — вернее, почти уронил — чашку на столик, глубоко, прерывисто вздохнул и поинтересовался хриплым, еле слышным голосом: — Так... что здесь вообще происходит? — Что происходит?.. Это ты пригласил меня на ужин. — Да, так и есть, но... Не думал, что всё так обернётся... — А если думал, то, получается, у тебя был умысел затащить девушку в свою комнату? — А... да, действительно, — кивнув, ляпнул он и тут же неистово замотал головой. Су глотнула чаю, не удостоив его и взглядом. Затем коротко вздохнула и вдруг снова поклонилась. — Но, правда, спасибо, что пригласил. Я и не вспомню, когда в последний раз ела настолько вкусный ужин. У тебя такая прекрасная сестра, что я понимаю, почему тебе так неохота переезжать, — искренне поблагодарила она. Минору, растерянно захлопав глазами, промямлил: «Пожалуйста...» За разговором, сидя совсем рядом, было ещё сложнее игнорировать изумительную красоту Комуры Су. Наверняка в её родословную затесалась иностранная кровь. Спускавшиеся до плеч волосы имели сиреневый оттенок, который совсем не казался неестественным. Кожа была настолько бледная, что едва не просвечивала, белки глаз — белоснежные до голубизны... а глаза уверенно сияли, будто аметисты. Когда же Минору наконец выбрался из плена чёрных зрачков, обрамлённых радужкой послезакатного цвета, то виновато поник. Образовавшуюся густую тишину, сродни той, что бывает под оболочкой, прервал голос Су: — Минору-сан. Ты веришь в существование «линии взгляда»? — ...А? Не сумев понять внезапного вопроса, Минору в изумлении поднял голову и, повторив в голове вопрос ещё несколько раз, попытался сформулировать уточнение: — Линия взгляда... то есть, как бы это сказать... воображаемая линия между глазами и объектом, на который они смотрят? С этими словами он провёл указательным пальцем от своего правого глаза до лица Су. Впрочем, та коротко покачала головой, как всегда, почти не меняясь в лице. — Не в этом значении. Я про то, когда чувствуешь на себе чей-то взгляд и оборачиваешься. Некий сигнал или энергия, выпускаемая из глаз, если человек на что-то смотрит. — Э?.. — Настал черёд Минору мотать головой. — Разве это не просто фигура речи? Ведь человеческий глаз в этом вопросе как камера: только поглощает рецепторами свет... электромагнитные волны, и не способен ничего излучать. Поэтому в физическом смысле никакую линию взгляда глаза не выпускают... по крайней мере, насколько я знаю... За неловким разговором парень вновь ненароком остановил взгляд на фиалковых глазах Су. Даже эти прекрасные глаза не должны излучать никакую энергию. Но почему, когда я смотрю в них... мне так трудно дышать? Почему чувствую во взгляде такое давление, будто он буквально пронзает меня насквозь? Смотря в его глаза в ответ, Су мягко согласилась: — Да. Когда-то доктор сказал мне то же самое. — Эм... д-доктор?.. — Дело в том, что я могу видеть чужие линии взгляда. Уже очень давно... с самого детства, — еле слышно сказала Рефрактор. Ещё добрых пять секунд Минору переваривал эти слова. — ...С самого детства? — наконец спросил он. — Комура-сан, чтобы прояснить: ты же сейчас в средней школе? — Да. Третий год. Всего на год младше меня... Стоп, не уходить от темы. Впервые Сёрд Аи вселились в людей только три месяца назад. А значит, когда Су сказала, что может видеть линии взгляда, то не могла иметь в виду способность Сёрд Ая. Выходит... — Так ты что... настоящий экстрасенс? — взволнованно поинтересовался парень. — Или душевнобольная... — Опустив длинные ресницы, Су пояснила, едва шевеля губами: — Доктор был умелый, но и он сказал, что это частая для японцев скопофобия — боязнь взглядов. Но кое-что фобией нельзя объяснить. Например, однажды я видела взгляд человека, о котором даже догадываться не могла. — Даже так?.. То есть, что-то вроде «сперва заметила линию взгляда, потом проследила за ним и нашла человека, которому он принадлежал»? — Да, — кивнула Су. И действительно: если всё, что она сказала — правда, то нервным расстройством этот феномен не объяснить. Минору не знал, что и думать, а следующие слова Рефрактор повергли его в ещё большее изумление. — И ещё кое-что: у линий взгляда есть цвет. — Э, цвет?.. — Чистый и красивый. Представь, что в воздухе повсюду пляшут тонкие разноцветные лучики. Поэтому в детстве я хоть и не понимала их, но и не пугалась и не испытывала к ним неприязни. Бояться их я стала... когда немного подросла и поняла, что эти цвета означают. Су подняла взгляд больших фиалковых глаз и пристально посмотрела на Минору. Тот машинально напряг зрение, но, конечно же, никаких лучей света, исходящих из её зрачков, увидеть не смог. — Когда я была маленькой, взгляды большинства людей были жёлтых оттенков, — сорвались тихие слова с её едва шевелящихся губ. — Но незадолго до того, как я пошла в среднюю школу, почти все женщины стали смотреть на меня синеватыми взглядами, а мужчины — красноватыми. Поначалу я это списала на пол смотревших, но были люди и с жёлтыми, зелёными, оранжевыми линиями, и я стала изо всех сил думать, от чего это зависит. Су выдержала короткую паузу. А её изящное тело — всего на миг — пронзила дрожь. — И вот однажды кое-что произошло, и я по-настоящему поняла, от чего. Цвет чужих взглядов показывал, что окружающие чувствуют ко мне. Жёлтый — чувство привязанности. Цвет любви, обожания. А синий... цвет ненависти. Красный же — цвет похоти. — Ах! — резко вздохнул Минору. Иными словами, едва ли не каждая женщина ненавидела Су, а подавляющее большинство мужчин её желало. Или... в каком-то смысле это, пожалуй, даже естественно. Ведь девушка по имени Комура Су не только внешностью, но и производимым впечатлением в целом разительно отличалась от окружающих. Желание избавиться от такого конкурента, а ещё лучше — присвоить его качества уже стало полноценным инстинктом такого социального вида, как человек. Но для психики постоянно видеть весь этот негатив в зримой форме, очевидно, было бы просто невыносимо. Догадываясь, о чём думает Минору, Су слегка пожала плечами, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. — ...Теперь я тоже понимаю, что это заложено в человеческой природе. Но... одного я не могла вынести: видеть, как день за днём, мало-помалу взгляд моей мамы из жёлтого становится синим... а отца — по чуть-чуть, капля за каплей — красным. Окинув взглядом застывшего в ознобе Минору, девушка продолжила докладным тоном: — Если бы три месяца назад чёрная сфера, которая спустилась ко мне в руки, не дала мне «силу избегать чужих взглядов»... скорее всего, я бы покончила с собой. А затем Су вдруг встала, подошла к стене позади себя и коснулась выключателя. Комната разом погрузилась в мрак. На мгновение в глазах потемнело, но усиленное Сёрд Аем зрение тут же приспособилось под пробивающийся в щель меж занавесками свет уличного фонаря. Беззвучно обогнув столик, окрасившийся, как и вся комната, в серую гамму, Рефрактор села на колени рядом с Минору. Тот уже и пикнуть не мог: лишь наблюдал, распахнув глаза. Спокойный голос раздался в убаюкивающей тишине. — Я привела нас в твою комнату потому, что хотела ещё раз, как следует, посмотреть на твой взгляд. После этих слов Минору наконец-то осознал собственную глупость. Всё это время Су видела его взгляд, а вместе с ним и цвет его эмоций. Прекрасно зная, что смысла в этом уже нет, он крепко зажмурился. Су прошептала ему в правое ухо: — Не переживай, в машине твой взгляд не был ни красным, ни синим. Иначе я бы отказалась от приглашения. Ну же... открой глаза, посмотри на меня. Ни за что, — тут же подумал он. Ни за что на свете он не мог кому бы то ни было показать свои настоящие, искренние чувства... даже сводной сестре, которую он всем сердцем любил и уважал. Нет, возможно, даже собственным родителям. За всю жизнь лишь одному человеку удалось полностью разбить стену вокруг его сердца: Вакабе. Пусть сестра была на три года старше, они вместе смеялись, плакали, а иногда и ссорились. Если и был кто в этом мире, кого Минору ни капли не считал кем-то чужим, то это она. С тех пор, как она отошла в мир иной, Минору решил, что больше никому и никогда не позволит войти в своё сердце. Однако... «Посмотри на меня», сказала Комура Су. И её слова, будто какое-то заклинание, заставило веки Минору прийти в движение. Голос её был тих и лишён каких бы то ни было чувств, но, тем не менее, в нём было что-то, пошатнувшее то давнее решение. Минору медленно поднял затёкшие веки, которые всё это время сжимал изо всех сил. В тусклом свете всего в каких-то тридцати сантиметрах от него находилось нечеловеческой красоты лицо и сумеречного цвета глаза. По радужке стелился запутанный узор; ресницы были столь тонки, что можно было разглядеть каждую... Минору чувствовал, как испускаемые его глазами лучи пропадали в зрачках Су, будто исчезая в необъятной бездне. На мгновение фиалковые глаза расширились и тут же вернулись к привычному безучастному выражению. — ...Так... — В горле опять пересохло, хотя он только что пил чай. — Какого цвета моя линия взгляда?.. Су ещё несколько секунд сидела в прострации, не отвечая и то и дело моргая. Немного погодя она, едва приоткрыв губы, впервые произнесла что-то, что хоть капельку отдавало интонацией: — Теперь я понимаю, почему под светом твой взгляд было так сложно увидеть. Минору-сан, у твоей линии взгляда... нет цвета. — А?.. — Это очень тонкий, тусклый, прозрачный луч... Лишь раз я видела что-то похожее. Это был... да, цвет апатии. Минору эта новость крайне ошеломила. — Апатии?.. Серьёзно?.. — Да. Ты не чувствуешь ко мне ни похоти, ни, конечно, ненависти, ни, возможно, даже интереса как к человеку. После этих слов по личику Су почему-то скользнула лёгкая тень мягкой улыбки. Ещё раз окинув взглядом девушку, изящно сидящую рядом с ним на коленях, Минору быстро замотал головой. — Быть не может... Я точно чувствую к тебе интерес... по крайней мере, мне так кажется. — Как к носителю Сёрд Ая — возможно. Но как человек, Комура Су, я тебя совсем не интересую. Захваченный врасплох её словами, Минору не нашелся с ответом. Сам он считал, что это глупость, но в глубине души чувствовал, что, скорее всего, не прав. Её способность видеть чужие взгляды и Преломление, помогающее избегать их, вызывали в парне немалое любопытство. А вот девушка-владелица этих сил перед ним... Мог ли он сказать, что не спрашивал себя, какой смысл был с ней знакомиться? Левую щеку Минору защипало. Как раз в том месте, куда его неделю назад крепко ударил Дивайдер, Сайто Оливье. Оливье обвинил Минору в том, что тот ничего не чувствовал по отношению к водителю такси, который стал жертвой Руби Ая Игнайтера. И он был прав. Минору и вправду не мог позволить Руби Аям нападать на невинных людей и хотел сотрудничать со Спецподом, чтобы предотвратить будущие убийства, но и не чувствовал никакой настоящей боли за незнакомцев, погибших от их рук. Потому что все они были ему чужими — что убийцы-Руби Аи, что убитые люди. Это ведь какой-то изъян в моём сердце? И из-за него мой взгляд выглядит бесцветным? Минору кусал губу, буравя взглядом пол, пока его не одёрнул нежный голос: — Не куксись. Я ни в чём тебя не обвиняю. — Но... — Напротив, я даже рада. Ведь твой взгляд меня не пугает. И... наверняка мой такой же. — Э?.. Минору бросил короткий взгляд вверх: Су снова еле заметно улыбнулась. — Извини. Меня тоже больше интересует твоя способность, чем ты сам. Ещё с тех пор, как услышала про тебя в штабе. Ведь... наши с тобой силы — антиподы друг друга, хоть и так похожи. Минору несколько секунд раздумывал, нахмурясь, пока наконец не понял, что Су имела в виду. Похожи их способности были тем, что изолировали владельцев от внешнего мира. И были полными противоположностями, потому что способность Су изолировала от видимого света, тогда как сила Минору изолировала от всего, кроме видимого света. Пододвинувшись ближе к Минору — так, что их колени почти соприкасались — Су спросила: — Возможно, источники наших с тобой сил очень близки. Только почему ты подпускаешь к себе один лишь свет? Вот я больше всего боюсь чужих глаз. А ты, полагаю, нет? Вот на это я ответить не могу, — подумал Минору. Ведь Защитную оболочку придумал вовсе не он, а Сёрд Ай в его груди. И всё же он чувствовал, что обязан ответить. Ведь Су, против своей воли видящей в цвете взглядов чувства окружающих, было до жути страшно ступить за порог этого дома... нет, даже отключить способность в салоне «копена». И всё же она пошла на это — наверняка именно ради этого вопроса. — Я... — проигнорировав ту часть своего привычного мыслительного процесса, где он решал, о чём другим рассказывать не стоит, начал Минору. — Я тоже боюсь посторонних. Потому что они остаются в моей памяти, а я — в их. Пожалуй, то, чего я на самом деле боюсь — это воспоминания обо мне в памяти окружающих и воспоминания о них в моей голове. Но недавно я заметил, что, кажется, источник моей силы не в этом страхе. Если подумать, то будь всё так, я бы получил что-то похожее на силу шефа Хими управлять воспоминаниями... Незаметно для себя Минору начал объяснять уже не Су, а самому себе. — С тех пор, как я получил силу Защитной оболочки, в глубине души я постоянно думал: «это совсем не абсолютное одиночество, о котором я мечтал». Да... если бы источником этой силы был страх или отрицание, то в тот раз у меня бы ничего не получилось. Я бы не смог впустить под барьер другого человека... — Профессор рассказывала, что ты защитил Акселератор от сильнейшего взрыва Игнайтера. Вспомнив, что Су его слушает, Минору вздохнул и кивнул. — ...Да. Но вышло только раз. Буквально на днях проводили эксперимент, пытаясь повторить, и всё безуспешно... Юмико-сан была вне себя. — Хм... — услышав это, Су задумчиво наклонила голову и, блуждая взглядом по комнате, сказала: — Минору-сан. А если ничего не видно, то получится?.. — В-в смысле? — Если твой напарник невидимый, под оболочку его взять всё равно не выйдет? Минору надолго застыл в изумлении, после чего в панике воскликнул: — Н... ни в коем случае! Даже если я его не вижу, это не значит, что я его не ч-чувствую... и-и вообще!.. — скороговоркой выговаривал он все возможные отговорки. — И вообще, в случае провала тобой выстрелит как из пушки! В штабе мы подготовили полиуретановые маты полуметровой толщины, и даже так у Юмико-сан от ударов нос покраснел! С губ Су сорвался тихий смешок. — Она точно была вне себя. — Ага, ещё как... В общем, пока что я бы не хотел повторять эксперимент... То есть я хочу сказать, что он попросту опасен, не важно с кем, — чувствуя, как по спине скатываются капли холодного пота, Минору непонятно как всё же сумел объясниться и испустил вздох облегчения. Однако Су как ни в чём не бывало равнодушно парировала: — Мат вон там. — Тонкий палец указал на деревянную кровать у правой стены от окна. — Ч-чего-о?! Снова зависнув на добрых три секунды, Минору так неистово замотал головой, что у него аж шея заскрипела. — Какой... нет... это, ну, конечно, матрас, но тогда, эм, у нас появляется куча других проблем... например... ну, это. — Сглотнув, Минору посмотрел на Су. — Постой... ты меня подкалываешь? По личику эльфийской красоты пробежала тень разочарования. — Я всего-то хотела больше узнать о наших силах... — посетовала она, опустив ресницы. — А, п-прости, виноват! — Осознав свой промах, Минору по привычке низко поклонился. Она ведь только что призналась, что похотливые мужские взгляды приводят её в ужас, а значит, ей и в голову не могло прийти подтрунивать над Минору на такую тему. Она просто искренне хочет помочь мне разобраться в моей способности, а я ей такую гадость ляпнул... — привычно отругал он себя, кусая губу, и поднял голову: Су уже вернулась к обычной безучастной мине. — Что же, давай попробуем, — равнодушно объявила она. — Поглядим, получится ли взять меня под оболочку. ...Так что именно мне делать? Рефрактор спокойно пояснила, отвечая на немой вопрос во взгляде Минору: — Я лягу на кровать, а ты включишь способность надо мной. — Э... Пока Минору стоял истуканом, Су решительно встала, подошла к кровати и как ни в чём не бывало растянулась на одеяле. — Э... — повторил он. Су зыркнула на него сине-фиолетовыми глазами. — Не переживай, я задействую способность на полную, так что ни ты, ни я друг друга видеть не сможем. Так мы здорово сократим этот «взаимный обмен воспоминаниями», которого ты боишься. С этими словами Рефрактор, как и обещала, пустила в ход сверхспособность Сёрд Ая. Как и прежде, раздался негромкий гул, и элегантная фигура на кровати исчезла, словно растворившись в пространстве. Способность всего лишь заставляла свет уличного фонаря огибать тело хозяйки... и невероятным образом полностью стирала его с глаз. Однако, в отличие от упругого кресла «копена», на мягком одеяле осталась вмятина в форме человека, выявляя, что на нём явно кто-то лежит. — Ну, прошу, — послышалось из углубления. Но так просто взять и прыгнуть на кровать было не в силах Минору. Может, она и невидимая, но... Ошарашенный, парень продолжал смотреть на пустую на вид кровать. Если подумать, сейчас он чувствовал не меньше напряжения, чем когда прижимался сзади к стоявшей Юмико. Минору и представить не мог, чтобы у него хватило самообладания буквально лечь на девушку у себя на кровати. Не говоря уже о том, чтобы пустить её под Защитную оболочку... Он уже открыл было рот, чтобы сказать, что всё-таки не может, и что всё равно ничего бы не вышло, но в последний момент ему вспомнились недавние слова Су. «У твоей линии взгляда цвет апатии. Как человек я тебя совсем не интересую». Наложившись на обвинение Оливье с прошлой недели, эти слова больно кольнули Минору в грудь. «Бояться других» и «не чувствовать к ним ничего» — вещи похожие, но всё же разные. Последнее включает в себя равнодушие к тому, будут другие жить или умрут. Что, если источник его силы — на самом деле не страх, а апатия? Неужели он получил оболочку, потому что глубоко в душе ему плевать на всех, пока сам он цел? ...Ну уж нет! — в сердцах воскликнул Минору про себя, крепко сжал зубы и с решимостью подошёл к кровати. Если бы Защитная оболочка действительно была воплощением абсолютного эгоизма, желания защитить себя и только себя, то у него бы в жизни не получилось никого под неё впустить. И он не хотел, чтобы то, что произошло в «Ариакэ Хэвензшор», так и осталось случайностью — единственным нетвёрдым доказательством, что у его способности другие корни. Стараясь не наступить туда, где должны быть ноги Су, Минору забрался коленями на одеяло. Затем осторожно коснулся пальцами, чтобы убедиться, где находится верхняя половина её тела; и опустил ладони в районе её плеч. — ...Что ж, п-приступим.

В версии с изображениями тут находится картинка. Пробормотав так, парень глубоко вдохнул и осторожно опустился всем телом на кровать. Деревянный каркас заскрипел, а всю переднюю часть Минору окутала поразительная мягкость. Это был весьма странный опыт: он явно на чём-то лежал, но выглядело всё так, будто он парил над кроватью. Учитывая углубившуюся вмятину, между ним и одеялом был пятнадцатисантиметровый промежуток, но как он в неё ни вглядывался, а ничего так и не увидел. — Э-эм... не тяжело? — мирясь с лёгким ароматом шампуня, выдавил Минору из пересохшего рта. — Нет, всё хорошо. Я ведь тоже Джет Ай, — тут же ответил голос с привычной монотонностью. Действительно, для усиленного тела носителя Сёрд Ая вес одного человека — незначительная ноша. Но не тяжело ли психически? — волновался Минору. Может, всё это и затевалось как исследование его способности, но по факту её прижал к кровати незнакомец. — А... страшно?.. — отчасти само собой вырвалось у него. — Чуть-чуть, — подтвердила Комура Су, а затем призналась ему на ухо кое в чём неожиданном: — ...Извини. Я сказала, что только хочу узнать больше о наших силах, но это не совсем так. По правде... ещё я хотела измерить, насколько мне страшно. — Измерить страх?.. — Да. У тебя самый безобидный взгляд из всех мужчин, кого я встречала. И я подумала: «если смогу быть рядом с ним, не пугаясь, то, может быть, однажды»... — прервавшись, невидимая девушка нежно коснулась рук Минору кончиками невидимых пальцев. — ...Видишь? Всё в порядке, я не боюсь. Поэтому не бойся и ты, Минору-сан... начинай в любое время. Честно говоря, из её откровения Минору не уяснил и половины. Но от тепла кончиков её пальцев все его негативные мысли как ветром сдуло. Чувствуя на душе необыкновенное умиротворение, Минору решился: — ...Начинаю. И, отринув все мысли о том, что будет, если всё пойдёт не так, развернул Защитную оболочку. Ему казалось, что в комнате было мертвецки тихо, но теперь, когда барьер отсёк все звуки, стало ясно, насколько же много фонового шума не воспринимал его мозг. Шорох и рокот проезжавших перед домом машин; ставший привычным шум работы вентиляции; голоса из телевизора в гостиной, который смотрела Нориэ: все они исчезли, и настала идеальная тишина. А затем он услышал резкий вдох. Минору ожидал, что невидимую Су вышвырнет из оболочки и яростно вожмёт в матрац, но, насколько он мог судить сквозь пелену синего цвета, этого не произошло. Лишь одеяло чуть сменило положение. Выходит... — ...Получилось?.. Даже в шёпоте Су не смогла сдержать удивления. — Д-да... похоже, — тоже прошептал Минору и выдохнул воздух, теснившийся в груди. И почему эксперимент, который с треском провалился в штабе, теперь вышел с первого раза? Так сразу и не понять. Ясно одно: Защитная оболочка способна впускать под себя других людей. А значит, источник этой силы — не страх и не равнодушие к окружающим. Но тогда что? Какой душевный шрам создаёт этот невидимый барьер? — раздумывал парень, пока снова не услышал голос Су у своего уха: — Вот это да... Тут и правда стена. По ощущениям похожа на пустоту... ни температуры, ни текстуры, ни трения, но совершенно твёрдая... — Э... С-Су-сан, ты можешь касаться оболочки? В ответ он почувствовал, как прядь её невидимых волос скользнула по его щеке — видимо, означая кивок. — Угу, я её чувствую. Получается, её форма меняется вместе с твоей позой... — Т-тогда буду двигаться осторожней... — невольно сглотнув, взял он на заметку. До сих пор Защитная оболочка свободно изгибалась, держась в паре сантиметров от тела Минору. Скорее всего, сейчас она расширилась ровно настолько, чтобы вместить Су. Значит, ни ходить, ни бегать в таком положении почти нереально, — едва подумал Минору, но тут следующие слова Су повергли его в шок: — Кстати... что это за звук? — Какой ещё... Сам он уже совсем привык и почти забыл о нём, но всякий раз, как он разворачивал оболочку и изолировал себя от окружающих звуков, вместо них под барьером появлялось загадочное басистое биение. Парень списывал его на шум работы Джет Ая в его груди, считая, что тот исходит изнутри него. Однако... — Т... так ты тоже слышишь это биение?! — Слышу. Странный звук... — О-он исходит из моей груди? — Нет. Откуда-то... издалека... И почему-то... мне кажется, что где-то, когда-то я его уже слышала... Минору умолк было в раздумьях, но Су напала на него с новой просьбой: — Минору-сан. Я толком не могу двигаться, так что достань, пожалуйста, телефон у меня в нагрудном кармане. — Э?! — истерично воскликнул парень и затряс головой. — Н-ни за что! — Это ведь несложно. Ну же. — То-тогда отключи хотя бы невидимость, чтобы я карман увидел... — И тогда весь феномен может развалиться. Успокойся, буквально лапать меня тебе не придётся. Мы должны записать этот звук — Профессору на анализ.

Две минуты спустя... — Э, эм... Они отключили способности и сели рядом на кровати. Минору, невзирая на запоздало поливший холодный пот, заметил: — Вообще-то я мог свернуть оболочку, одолжить смартфон у тебя и записать сам... Су, прикладывавшая миниатюрный смартфон к уху, сперва удивилась, а потом пояснила: — Но чем реже мы пользуемся способностями, тем лучше. В идеале надо было закончить за один заход. Минору запоздало осознал, что впервые за долгое время включил способность дома. Да ещё и не один, а вместе с Су. Если поблизости были Руби Аи, они вполне могли это не пропустить. Заметив, как он напрягся, Су вернула телефон в карман. — Не волнуйся: я совсем недавно осмотрела округу, к тому же Радиус обнаружения моей способности — всего ничего, — успокоила его она. — Как-как, Радиус обнаружения?.. — Да. Это расстояние, на котором Руби Аи могут почувствовать запах активации способности Джет Ая, и наоборот. Про эту особенность Минору уже знал. Когда Руби Аи пользовались способностью рядом с ним, он чувствовал резкий запах из смеси металла и земли, можно даже сказать, звериный. Точно так же и они чувствовали способности Джетов, хоть Минору и понятия не имел, какой запах ощущают Рубины. Чего он не знал — так это что радиус отличается от человека к человеку, к тому же настолько разительно. Парень призадумался, а Су добавила: — Радиус обнаружения зависит от природы способности и её дальности. В двух словах, чем больше манипуляций с атомами она проводит, тем шире радиус. У Дивайдера и Акселератор, например, он довольно большой — почти двадцать пять метров. У Спекулятор и Сёрчера — наоборот, близок к нулю. — А-а... Представив по очереди способности перечисленных членов Спецпода, Минору кивнул. Действительно, силы «Дивайдера» Оливье и «Акселератор» Юмико здорово меняют состояние объекта или, соответственно, его положение. Способность же Спекулятор, Профессора Исы Рири, не выходит за пределы её мозга, а «Сёрчер» Ди-Ди никакие атомы не трогает ни прямо, ни косвенно. Но в таком случае сила, настолько вмешивающаяся в мир, как невидимость «Рефрактор» Комуры Су, тоже должна иметь широкий Радиус обнаружения. Вновь догадавшись, о чём думает Минору, девушка слегка пожала плечами. — Я ведь не в стекло себя превращаю, а всего лишь искривляю попадающий на меня свет — меньше, чем на мгновение. В последнем бою Руби Ай меня не замечал, пока я не подошла на расстояние вытянутой руки. — Примерно полметра. То есть, это и есть твой... «Радиус обнаружения», да? — пробормотал Минору и подумал: А какой тогда у моей оболочки? Создание непробиваемого барьера — это точно огромное вмешательство в мир. Тогда примерно такой же, как у Оливье с Юмико? — По словам Профессора... — начала Су, хмурясь, словно тоже о чём-то задумалась, — У твоей способности, Минору-сан, как ни посмотри, должен быть сумасшедший Радиус обнаружения, в несколько раз больше, чем у Дивайдера... Настолько серьёзно твоя Изоляция воздействует на пространство. Но данные битв с Байтером и Игнайтером этому противоречат: по ним он — самое большее десять метров. Она сказала, что это очень странно... Ненадолго прервавшись, девушка пристально посмотрела на Минору взглядом загадочных фиалковых глаз. — Но, побывав в твоей оболочке, я, кажется, поняла. Наверное, твоя сила испускает запах в момент активации, но как только оболочка полностью формируется, она блокирует даже сам Радиус обнаружения. Та стена — и правда абсолютный изолятор. В тот момент я ощущала, будто действительно попала в мир, где есть только мы с тобой... Быть может, в этом суть твоей силы. Плавно поднявшись вслед за этими словами, Су прошла к двери, сжала ручку бледной ладонью, но затем замерла и, не поворачиваясь к Минору, сказала: — Расскажи о нашем эксперименте Профессору... Приятно было побеседовать. А, и суши были прекрасные. Спасибо, и до встречи. Дверь, щёлкнув, отворилась, и когда Су чуть повернулась на выходе из комнаты, Минору показалось, что её губы украшала лёгкая улыбка.

Часть 2 Два дня спустя, тридцатого декабря, два часа дня. Минору стоял перед тропинкой, ведущей в глубину парка Тояма — к базе Спецпода — не решаясь на неё ступать. Позавчера он, конечно, согласился рассказать Профессору о том, как прошёл их с Су спонтанный эксперимент, но... как прикажете это объяснять? Едва познакомившись, он пригласил Су на ужин, потом они поболтали в его комнате, а в конце он попробовал впустить её под оболочку у себя на кровати, и у них всё вышло с первого раза... какие детали ни опускай, а рассказ получится дикий. — И вообще, почему именно я должен про это рассказывать?.. — пробормотал Минору, натянув шарф на нос и спрятав руки в карманах пальто. Одной Профессор ещё куда ни шло. Главный вопрос в том, что сказать Юмико, которая несколько дней назад участвовала в таком же эксперименте и до того не преуспела, что даже ободрала нос. Ну ничего, Юмико-сан уехала либо на праздники, либо на задание. Точно. Да. — без всяких оснований постарался уверить себя Минору и, пошатываясь, зашагал по тропинке. Дойдя до штаба Спецпода, внешне представляющего собой захудалую пятиэтажку, он зашел в древний лифт. Створки со скрежетом распахнулись, и последний этаж встретил его простором огромного зала. Минору вышел из лифта, стараясь вести себя как можно тише. Похоже, его желание исполнилось: кроме Сайто Оливье, сидящего по-турецки перед широким телевизором, да Рири, изучавшей монитор в научном уголке, в помещении никого не наблюдалось. Незаметно испустив вздох облегчения, а затем вздохнув ещё раз — уже для храбрости — Минору поздоровался: — В-всем привет. Профессор помахала в ответ; ссутулившийся Оливье только поёжился: видимо, погрузился в набор уровней в какой-нибудь старенькой RPG. Натянуто улыбнувшись, Минору переобулся в тапочки. — Миккун, прости, но совещание задержится на пятнадцать минут, — крикнула ему Профессор с той стороны зала. — А, хорошо, * — кивнул тот и, осмотревшись в поисках занятия, для начала примостился на диван позади Оливье. 65-дюймовый экран за Расщепителем показывал JRPG из какой-то наверняка знаменитой серии игр, названия которой Минору не знал и на этот раз. Судя по угловатым моделям, игра, скорее всего, вышла в начале века. Из звуковой панели под телевизором раздавалась напряжённая музыка, а на экране бушевал здоровенный монстр. У него бой с боссом? Значит, будет чем развлечься до начала совещания, — подумал Минору и увлечённо наклонился поближе, как вдруг заметил что-то странное. Жуткий монстр-босс посередине экрана собирался вот-вот обрушить какую-то мощную атаку на команду главного героя, но та совершенно ничего не предпринимала. Бой проходил не пошагово, а в реальном времени, так что если ничего не нажать, то враг преуспеет. Более того, при ближайшем рассмотрении двое из трёх членов группы уже лишились полосок здоровья и разбитые лежали на земле. Видя, что и здоровье последнего уцелевшего уже горело красным, Минору наклонился посмотреть на руки Оливье: те сжимали контроллер, не выказывая ни малейших признаков движения. Может, у него какой-то план, и он специально даёт боссу себя бить? Но такими темпами его ждёт только полный разгром... Немного поколебавшись, Минору окликнул не реагировавшего на него парня: — Эм... Оли-Ви-сан... — Ноль внимания. Он попробовал громче: — Оли-Ви-сан, сейчас проиграешь! Спина Дивайдера выпрямилась, как на пружине. — Э, а... А-а! Вскрикнув в унисон с Оливье, лишившийся соратников главный герой испустил последний вздох. Экран залили серые краски, а посреди него неумолимо образовались два слова: «Game Over». — А... а... А-а-а... Выронив из рук контроллер, Расщепитель понуро опустил плечи, застыл в таком положении на несколько секунд, а затем, тряся головой, простонал: — Вот же, а ведь до финального босса было всего-то рукой подать!.. Протяжно вздохнув, он потянулся к приставке неподалёку и достал диск: экран переключился на главное меню. Когда диск оказался в коробке, Оливье повернулся к Минору и подавленно улыбнулся. — Йо, Миккун. Сколько зим. — Д-да... давно не виделись. К удивлению Минору, на как всегда прекрасном лице Оливье красовался мозольный лейкопластырь телесного цвета — на правой щеке. За чёлкой и синей оправой очков тоже виднелось что-то похожее на волдыри. Сам Оливье, проигнорировав взволнованный взгляд товарища, посмотрел на коробочку как в последний раз, перевёл взгляд на Минору и спросил: — Миккун, у тебя такая приставка есть? — А? Д-да... была где-то... — кивнул тот. Последняя модель была ему даже близко не по карману, но в детстве Нориэ обожала ту, что на два поколения старше, и она до сих пор пылилась в гостиной на полке с видиками. Тогда Оливье швырнул коробку Минору на колени: — Ну, держи. — А?! — выпучил он глаза. — Н-но ты же не допрошёл! Сам же сказал, что скоро финал! — А, ну, — непринуждённо пояснил Оливье, пожимая плечами, — просто я дропаю игры, в которых проиграл, такие дела. — Проиграл?.. Но ты ведь сохранился? Почему просто не переиграть?.. — задал Минору очевидный вопрос, и Оливье, задумавшись, плюхнулся на диван рядом с ним. Затем положил ногу на ногу, опёрся затылком на ладони и пробормотал: — ...Ну смотри, Миккун. Что такое сейв в ролплее? Не вполне поняв значение жаргона, Минору, немного замешкавшись, выдал размытый ответ: — Сейв... разве не просто сохранение прогресса игры, которое хранишь, например, на карте памяти? — Ну, так-то оно так. Но это с точки зрения реального мира, когда мы обсуждаем игру по эту сторону экрана. А вот по ту сторону... что такое сейв для героев и дьявола, который им противостоит? — А-а... — Уловив, наконец, к чему ведёт Оливье, Минору склонил голову в раздумьях. — Тогда... магия или какое-то чудо? Во времена, когда в играх ещё не было сохранений, их роль выполняли пароли; кое-где они ещё, кажется, назывались «заклинаниями воскрешения». — Во-во. Но знаешь... — Оливье умолк, и лицо его стало зловещим. Он продолжил, мрачно понизив голос: — Если так, то почему дьявол не может сохраняться? Не знаешь? — Э-э... — Он ведь тоже в своём роде старается как может. Продумывает разные тактики, натравливает на героев своих слуг и тому подобное. Иногда это даже срабатывает как по маслу, и команда героя наконец-то погибает. И что он потом делает, празднует заслуженную победу? Нет! Герой одному только ему доступной «магией сейва» отматывает весь мир назад. И будет отматывать ещё и ещё, пока дьявол не помрёт. Будь я дьяволом, взбесился бы и всё бросил. Когда Оливье закончил, ошалело слушавший всё это Минору ещё несколько секунд пробыл в прострации, а потом спросил: — То есть когда ты сказал, что «дропаешь игры, в которых проиграл», то не имел в виду, что не можешь продолжить с сохранёнки, а что это, как бы... было бы нечестно? Так при смерти команды своего героя ты по сути признаёшь, что дьявол победил... правильно?.. Оливье грустно улыбнулся и обмяк на диване. — Да уж, вслух звучит нереально глупо. Чтоб ты знал, не я придумал это правило — «сохраняться нечестно». Но, как бы сказать... в какой-то момент эта идея просто засела у меня в голове, и я больше не смог нормально смотреть на героя, который как ни в чём не бывало воскрешается на контрольной точке... — Э-эм... я более-менее согласен и понимаю, но... — пробормотал Минору и растерянно посмотрел на героя и героиню на обложке игры. Оливье коротко усмехнулся и ткнул товарища локтем. — Не парься, я не заставляю тебя играть по моим правилам. — Л-ладно... А, так вот почему ты всегда копишь уровни как не в себя? Чтобы случайно не погибнуть? — Типа того. Правда, скука смертная... Но в игре до первой смерти есть и свои интересные особенности. — А? — повернулся Минору к Оливье: тот пробормотал, глядя в потолок: — Например, можно зафармить уровень до максимума и подготовить всё что только можно, но зазеваться на секунду — и всё, нет твоего героя. Или, скажем... в любой момент даже маленькая ошибка может стоить тебе всего. — Едва закончив, Дивайдер вытянул ноги, ловко поднялся и, вернувшись к привычному безмятежному выражению лица, добавил: — О, вот и совещание подоспело. Идём. Спрятав подаренную игру в портфель, Минору проследовал за Оливье. А в голове у него всё крутился ещё один вопрос, который он так и не успел задать. Кто же рассказал тебе о правиле «сохраняться нечестно»?

Зона для совещаний, бывшая частью исследовательского уголка Профессора, состояла из восьмидесятидюймового экрана и выстроенных перед ним складных стульев. На одном из них уже ждал невесть когда появившийся Даймон Денджиро, или Ди-Ди — как всегда в фирменной кепке с камуфляжным раскрасом. — О, здорова! — поднял руку Сёрчер, завидев Минору. Поздоровавшись в ответ, парень сел рядом с Оливье и только было удивился, что Юмико всё-таки не придёт, как позади тут же раздался воздушный хлопок. Не успел Минору обернуться, а перед его лицом уже трепыхалась серая плиссированная юбка. — Простите, задержалась. Поклонившись в знак извинения, Акселератор — Адзу Юмико — заняла место справа от Минору. А затем, с удивлением обнаружив, как окаменело его лицо, поинтересовалась: — ...Чего это ты такую морду состроил? — Н-нет, ничего, не важно, — замотал он головой, вытянувшись по струнке. К счастью, в этот момент прозвучал спасительный хлопок Профессора Рири. — Отлично, все в сборе. Извините, что пришлось собрать вас во время праздников, но Рубины тоже не планируют отдыхать. Итак, Ди-Ди, не доложишь ли для начала о позавчерашней битве? — Не вопрос! — как всегда беззаботным тоном отозвался тот и быстро затыкал по экрану смартфона. На огромном настенном дисплее появилась чья-то фотография во весь рост. Фото было обработанное, сделанное ночью инфракрасной камерой, поэтому кадр вышел довольно зернистым, но черты лица и сложение тела можно было разобрать. Заголовок над ней гласил: «Подтверждённый носитель красного Сёрд Ая, порядковый номер 11: Трансер». Помнится, Игнайтер был девятнадцатым; стало быть, этого Трансера обнаружили раньше. Так сказать, ветеран. Позволив Минору, который видел фото впервые, подольше его рассмотреть, Ди-Ди начал: — ...Позавчера после обеда был дождь, и мы с Оли как всегда патрулировали центр, так вот круг эдак на пятнадцатый мы, аллилуйя, наконец-то его почуяли. Мы как раз были в Оотэмати, а Трансер — совсем рядом, в Акасаке. — А?! — едва заслышав, Минору приподнялся с места. — Позавчера... в Акасаке?! Т-тогда та жуткая авария?.. — Угу, её спровоцировал он, — подхватила Профессор, занявшая «учительский» стул рядом с экраном. Её детское личико было необычно сурово. — Манипулирующий водой Руби Ай, кодовое имя... нет, кличка, которую он дал себе сам — «Трансер». Заслуженный ветеран и крупная фигура среди подтверждённых Руби Аев. Слушая её объяснение, Минору ещё раз взглянул на дисплей. На фотографии стоял паренёк примерно его возраста, ничуть не похожий ни на ветерана, ни на крупную фигуру. Судя по освещенной половине его лица, выглядел он интеллигентно, да и прямая короткая стрижка отлично подходила образу примерного ученика. И этот паренёк учинил такую аварию?.. Догадавшись о сомнениях Минору, Профессор рассказала подробнее: — Вблизи Акасаки улица Аояма переходит на склон и упирается в перекрёсток. Трансер этот склон заморозил и устроил аварию из нескольких десятков автомобилей, фуры и бензовоза. Бензовоз вспыхнул. Семь погибших, одиннадцать раненых. Страшная трагедия. Кажется, в Бюро безопасности Национального полицейского агентства настолько переполошились, что пригрозили следователям на месте происшествия завести дело о нарушении общественной безопасности, чтобы те списали это на несчастный случай... Как бы то ни было, вот насколько опасен этот человек. Его способность не только сильная, но и со множеством применений, а главное, все эти возможности он знает как свои пять пальцев. — Со множеством применений?.. В смысле?.. — Носители Сёрд Аев, что Джеты, что Рубины — трёх месяцев от роду; можно сказать, все как один младенцы. Даже мы, члены Спецпода, до сих пор не освоили наши способности в полной мере. То же относится и к врагу. Взять, например, последнего, Игнайтера: он только-только начинал развивать в себе истинную суть своей силы — «разделять воду на кислород и водород». Можно сказать, именно поэтому мы одержали победу... — После этих слов Профессор постучала ногтем по ЖК-экрану. — Но этот Трансер — другой. На данный момент он близок к полному контролю над своей способностью. Ди-Ди, продолжай, — Рири отошла. Заняв её место, Ди-Ди вернулся к докладу: — Так-с. В общем... Когда мы приехали на место преступления, Трансер, само собой, уже свалил, но краем носа я всё-таки уловил его запах. Мы спешились и рванули за ним, и он удачно пошёл через Аоямское кладбище, так что мы начали в полной готовности — я с винтовкой, Оли с мечом... Прервавшись на этом моменте, Ди-Ди бросил взгляд на Оливье, призывая продолжить. Тот, однако, просто молча сидел, с угрюмым видом сложив руки на груди. Тогда Ди-Ди вздохнул, откашлялся и продолжил: — ...Урок с прошлого боя мы усвоили, так что в этот раз Оли был в морозоупорном костюме, разработанном Профессором. Он был настолько полезен, что Оли даже удалось серьёзно ранить Трансера, но... потом он вытащил из рукава уже свой козырь и... — На этот раз он посмотрел на Профессора и повесил голову, словно нашкодивший ученик. — И доказал нам, что вы были правы, когда предположили, что он отверг наше изначальное «Фризер» и назвался Трансером, потому что может не только замораживать воду, но и испарять её. Мы были к этому готовы, но что застало нас врасплох, так это что его выброс пара оказался горяченным, и Оли принял его в лоб. Ну, пока я его вытаскивал, Трансер и смылся... вот, в общем-то, и всё. — Ясно. — Выслушав доклад Ди-Ди, Профессор вытащила руки из карманов, положив их на бёдра, и тряхнула косичками. — Это я виновата — не предусмотрела, что выброс пара сопровождается жаром. Поэтому не вините себя в его побеге. Но Ди-Ди... нет, спрос с тебя, Оли-Ви. Почему с момента, как Ди-Ди почуял силу Трансера в Акасаке, и до конца битвы на кладбище ты ничего мне не сообщил? Профессор наградила его строгим взглядом, но высокий мечник продолжал молчать. Наконец он медленно поднялся и поклонился. — ...Простите. Я решил, что мы с Ди-Ди справимся и сами. — В таком случае ты мог бы сперва отрапортовать, а потом добавить своё мнение, — тут же отрезала Профессор. Хоть на вид ей было едва ли десять, давлению во взгляде её карих глаз позавидовал бы любой учитель в школе Минору. — Оли-Ви, ты не решил, что вы с Ди-Ди справитесь сами; ты просто хотел победить Трансера в одиночку. И не отрапортовал, потому что не хотел, чтобы тебе мешали. Так? Безмолвно застывший Оливье потупил взгляд. Юная заместитель руководителя продолжала, лишь слегка смягчив тон: — ...Мы вычурно зовёмся «Специальное подразделение Департамента здоровья и безопасности», но по факту мы всего лишь временная мера правительства, которое не может определиться, что делать со всей этой ситуацией с Сёрд Аями. Даже я не знаю всех деталей о «Комитете противодействия инциденту 3Е», но на данный момент мнения разделились между «сохранять Сёрд Аи в секрете до тех пор, пока мы полностью не изучим их» и «предать всё огласке, подготовить соответствующий закон и обезвредить все Сёрд Аи». Если выбор падёт на второй вариант, нас всех тут же отправят на операционный стол. — Заметив затаившего дыхание Минору, Профессор изогнула уголки тонких губ в циничной улыбке. — На самом деле мы можем действовать относительно свободно от хватки Комитета 3Е лишь потому, что какие-то бюрократы и крупные политики из Министерства здравоохранения, труда и благосостояния решили, что Спецпод пригодится им в каком-то политическом конфликте. То же самое и с Особотрядом Сил самообороны, которых недавно повстречали Миккун и Юкко-чан, но у нас в любой момент могут отобрать и бюджет, и полномочия без объяснения причин... Поэтому я считаю, что крайне важно, чтобы хотя бы друг другу мы могли доверять безоговорочно. Как раз поэтому, Оливье, меня гораздо больше расстроило, что ты не связался со штабом... нежели что мы упустили Трансера. — Вот-вот, будь с нами чуток пооткровенней, Оли, — вмешался Ди-Ди, едва только Рири закончила отчитывать. — Не пора бы рассказать, чего ты так зациклился на этом Трансере? На этот раз тишина провисела гораздо дольше. Стало так тихо, что был слышен шум автомобилей, проезжающих по Мэйдзи... пока его не прервал короткий скрип: это Оливье положил руки на спинку складного стула, низко поклонившись. — ...Простите, я пока не могу вам рассказать, — не поднимая головы, выдавил Дивайдер. — Потому что для меня это не менее важно, чем исполнять обязанности в Спецподе... чем остановить убийства Руби Аев. Но я больше не буду пытаться завалить его в одиночку. Я уже понял, что в нынешнем состоянии... своими силами его победить не могу. Минору, пораженный этими словами, широко распахнул глаза. Он и представить не мог, чтобы всегда невозмутимый как скала Сайто Оливье, обладатель не имеющей себе равных в мощи способности разрезать всё и вся утверждал, что не может кого-то победить. Когда же Оливье выпрямился и увидел на соседнем стуле опешившего Минору, то горько улыбнулся, а затем ошеломил его и того больше: — Миккун, врежь мне. — Э... А?! — Не так давно я обвинил тебя в нерешительности и вмазал со всей силы. Сказал, что не понимаешь цены жизней людей, ставших жертвами Руби Аев. Минору рефлекторно коснулся левой щеки и тут же опустил руку. — Нет... я получил за дело... — А я такой же. Трансер, может, даже опаснее Игнайтера, а я поставил личные обстоятельства выше чужих жизней, бросился в бой и в конце концов дал ему уйти. Если он успеет ещё кого-нибудь убить, это будет на моей совести. Я не имел права тогда тебя поучать. Так что... бей. Минору сглотнул. Потом отвёл взгляд от Оливье и ещё раз покачал головой. — ...Не могу. Я... не могу так просто кого-то ударить. Впрочем, ответил он так лишь из страха, что если поступит как ему велели и ударит Оливье, то несмываемое ощущение удара навечно останется на его кулаке. Справа донёсся вздох Юмико. Оливье тут же состроил нарочито расстроенную физиономию и рассмеялся: — Ха-ха, ладно-ладно. Извиняй, не хотел, чтобы всё вышло так нелепо. — После чего он повернулся к Профессору и ещё раз поклонился. — Серьёзно, простите меня. Больше не повторится. — Принято, — коротко ответила заместитель руководителя. По ее лицу явно читалось, что какие-либо еще слова будут пустым сотрясением воздуха. — На этом обсуждение позавчерашних происшествий закончено. У нас ещё будут дождливые дни, чтобы поквитаться с Трансером. Я проанализирую всё, что мы узнали, и в следующий раз мы его точно не упустим. Затем разговор перешёл к административным темам, вроде бюджета Спецпода и противодействия СМИ. Минору слушал вполуха: слова Оливье не выходили у него из головы. Что-то настолько же важное, как работа на Спецпод... У Оливье есть что-то, не уступающее, а то и превосходящее по важности миссию, так сказать, Джет Аев — предотвращение нескончаемых убийств. Честно говоря, Минору до сих пор не мог почувствовать всей серьёзности этой миссии. Он и сам был здесь, чтобы с помощью шефа Хими воплотить мир, где никто его не знает, как только бедствие Сёрд Аев пройдёт стороной. А что настолько важное могло бы заставить меня отказаться от сделки? — на мгновение задумался парень . — Пожалуй, что-то уровня жизни Нориэ-сан, — тут же ответил он себе. Быть может, у Оливье тоже что-то похожее? Он должен любой ценой одолеть Трансера в одиночку ради кого-то, кто ему дороже всего на свете? Если так, то, наверное, это ещё одна месть? Как с Юмико, когда она зациклилась на Игнайтере, из-за которого её бывшая напарница, Икома Санаэ, теперь спит беспробудным сном в квартире 404, этажом ниже. Прекратив строить догадки, парень снова бросил взгляд на Оливье: увы, тот сидел к нему боком, понурив голову, так что Минору не смог понять, что выражает его лицо. — Что же, больше нам нечего обсуждать в этом году. Все свободны. Едва Профессор объявила об окончании, как Оливье поспешно встал и направился к лифту. Ди-Ди — похоже, решив не оставлять его в одиночестве — пошел следом. Они и правда близкие друзья... — невольно подумал Минору. И тут же подпрыгнул на стуле от внезапного оклика Профессора: — Миккун, Юкко-чан, простите, что прошу, но не могли бы вы задержаться на час-два? Продолжим с того, на чём остановились: у меня есть ещё несколько идей. — Коне-ечно, я даже специально ради этого шлем с мотоцикла захватила, — язвительно согласилась Юмико, вызвав неловкую улыбку на лице Рири. — Тебе не кажется, что это лишь усугубит чувство отторжения между вами двумя? — Ну снова нос обдирать я уж точно не буду! Наблюдая за пылким разговором и ломая голову над тем, как бы всё объяснить, Минору робко поднял руку: — Э-эм, Профессор. Это, а Комура-сан сегодня не придёт? — М? Старший или младшая? — А, ну... младшая. — Хинако-чан? Наверное, у себя в комнате. Обычно она просто смотрит совещания по трансляции. — П-простите, «Хинако... -чан»? Я, эм, имел в виду Комуру Су-сан... Профессор виновато улыбнулась и пожала плечами. — А-а, извини, это её прозвище. Её имя пишется иероглифом «хина», вот я и зову её «Хинако-чан»... Секундочку... Миккун, разве вас представили друг другу? — Нет... Видите ли, позавчера Комура-сан сторожила мой дом, вот и удалось познакомиться, а потом... — Э-э, она же была невидимой? — вдруг взволнованно перебила Юмико, до того не проронившая и слова. — И ты всё равно её заметил? — Нет, даже не заподозрил. Я просто проходил мимо пустой припаркованной машины, а она возьми да окликни меня... — Что?! — воскликнула Юмико, и даже почему-то Профессор вторила ей в один голос. — У-удивительно. Чтобы Рефрактор, да сама показалась кому-то, с кем едва познакомилась... — Профессор, уперев руки в бока, выпучила глаза и удивлённо моргала. А Юмико, напротив, мгновенно оправилась от изумления и, как показалось Минору, даже немного нахмурилась. Сам же Минору, изо всех сил пытаясь придумать, как бы рассказать как можно меньше неудобных деталей о визите Су, продолжил: — Эм... т-так вот. До сих пор я понятия не имел, что она охраняет мой дом, пока я хожу на задания, и всё как-то закрутилось-завертелось... ну и… в итоге я пригласил её на ужин?.. — Ну ты даёшь, — с новой неловкой улыбкой покачала головой Рири. — И ничем хорошим это не кончилось, да? Поэтому я всё время и откладывала ваше знакомство. Но пойми, у Хинако-чан есть свои причины... — Э, нет, эм, вообще-то не совсем... она зашла и поужинала вместе с нами — со мной и с сестрой... — А-А-А?! — снова закричали в унисон два девичьих голоса, слегка разных по тону. — Ну-ка постой-ка, Уцуги-кун! Она ела вместе с вами... то есть как, без невидимости?.. — Да, — кивнул Минору ошарашенной Юмико. Девушки надолго лишились дара речи. — Но ведь Миккун... — немного погодя спросила Профессор слегка охрипшим голосом. — У Хинако-чан есть... так сказать, и другие, естественные обстоятельства, кроме способности Преломления... Сомневаясь, можно ли ему об этом говорить, парень выдал туманный ответ: — Вы сейчас... о линиях взгляда, так? — Чего? Она даже это рассказала? Сама? — Да. — Уже который раз по счёту на лицах девушек возникло изумление. Рассудив, что такими темпами до конца он никогда не доберётся, Минору набрал побольше воздуха и залпом довершил рассказ: — Итак, Комура-сан заметила, что её Преломление и моя Изоляция очень похожи, и предположила, что если я возьму под оболочку кого-то невидимого, то что-то может и получиться... Поэтому, эм, мы провели эксперимент в моей комнате. И когда мы попробовали, то неясно почему, но... ну, у нас, похоже, получилось с первого раза. Комура-сан записала звук под оболочкой, чтобы вы изучили, и попросила меня всё объяснить. Так что, ну... как-то так. Ближе к концу объяснение стало совсем уж невнятным, но, как бы то ни было, Минору рассказал всё, что должен был, и глубоко вздохнул, вытирая пот со лба рукавом. На целых пять секунд в зале повисла гробовая тишина. Наконец Профессор медленно подняла руку и выставила дрожащий указательный палец в сторону Минору, будто без конца тыкала в невидимую кнопку. — П-подожди-ка, — едва ли не шёпотом поинтересовалась она. — Давай... сперва проясним одну вещь. Ты сказал, что «у вас, похоже, получилось с первого раза». Я правильно понимаю, что ты смог пустить Хинако-чан... Рефрактор под Защитную оболочку? Более того, с первой попытки? — Э-э-эм... Минору заколебался, предчувствуя, что если он сейчас даст положительный ответ, то спровоцирует череду не самых приятных событий. Но отрицать было уже поздно... Он нехотя кивнул. — Да, смог... можно и так сказать... наверное. И снова штаб Спецпода погрузился в безмолвную тишину. Рири опустила, почти уронила, руку в исходное положение и простонала: — Сказать, что я удивлена — это ничего не сказать... Дело в том, что Хинако-чан была невидима, или же в чём-то ещё?.. Придётся провести много самых разных экспериментов... Дальше Профессор перешла на совсем уж неразборчивое бормотание и принялась наматывать круги перед экраном. Минору искоса глянул на Юмико: та сидела, скрестив ноги, на соседнем стуле. Даже посреди зимних каникул Акселератор носила всё тот же чёрный блейзер. Когда их взгляды пересеклись, она на мгновение показалась удивленной, но потом вдруг моргнула, словно что-то поняв, и быстро отвернулась, продолжив смотреть вперёд. В профиль она выглядела будто бы даже подавленной. Едва Минору об этом подумал, как Юмико крепко зажмурилась, будто чего-то испугалась. Её руки, крепко сцепленные на коленях, мелко тряслись. Однако девушка не дала Минору времени понять, что означает её поведение. Спустя всего секунду она распахнула глаза, повернулась к нему и приятно улыбнулась. — Ах, ну и прекрасно! Не придётся сегодня нос обдирать! — довольно хлопнула она в ладоши, после чего повернулась уже к Профессору. — Раз такое дело, передаю пост подопытной свинки Комуре-сан? — М?.. А, хорошо... — Тогда пойду обратно к себе. Я ведь всё-таки школьница, иногда и учиться надо. Всем спасибо, всем хорошего дня, — ровно произнесла Юмико, поднялась, больше не удостоив Минору даже взглядом, и прошла к лифту. Спустя несколько секунд после того, как её шаги стихли за скрипучими створками, Профессор протяжно вздохнула. Лишь тогда Минору, рассеянно проводив Юмико взглядом и забыв даже попрощаться в ответ, пришёл в себя и повернулся к Рири. Посмотрев на него, четвероклассница-командующая заявила с лёгкой грустной улыбкой: — Вот поэтому я не гожусь в лидеры. — Ч-что? — Я могу вычислять число Пи до бесконечности, но не могу предугадать поведение человеческого сердца даже на секунду вперёд. Жизненный опыт нельзя одолжить или вычитать в книгах... — Эм... о чём вы... — Минору недоуменно наклонил голову. Всё так же горько улыбаясь, Профессор опёрлась спиной на соседний стол и ни с того ни с сего спросила: — Скажи, Миккун, ты когда-нибудь влюблялся? — А?! Сперва он подумал, что это шутка, и собрался было неловко посмеяться в ответ, но тут же понял, что это серьёзный вопрос, и замолк. А немногим позже — медленно покачал головой. — Нет... не припомню. Ни тоска по почившей Вакабе, ни любовь и уважение к Нориэ, разумеется, не были романтической любовью. Иногда он бегал по утрам вдоль Аракавы вместе с Миновой Томоми, подругой из клуба лёгкой атлетики школы Ёшики, но если бы его спросили, влюблён ли он в неё, Минору бы твёрдо ответил «нет». — Понятно. И я, — кисло поддержала Профессор. — Вернее, я помню, как тремя месяцами ранее меня немного интересовал один одноклассник, но это чувство исчезло, когда я получила Сёрд Ай и силу Размышления. — Н... но почему? Не могло же быть так, что ваши чувства к кому-то стали травмой, подпитывающей Сёрд Ай?.. — Да, не могло. Но я слишком увлеклась желанием получить интеллект, которым десятилетний ребёнок обладать не может. Жадно впитывала ответы на любые вопросы, даже совсем ненужные... даже те, на которые не стоило искать ответы. И в результате я упустила шанс самой найти настоящие ответы о человеческих чувствах... Из бормотания Профессор Минору не понял и половины. Ещё раз осмотрев прислонившуюся к столу девочку с косичками и в белом халате поверх джинс и свитера, он робко поинтересовался: — Эм... это как-то связано с тем... что вы как-то говорили, что «нашли, в чём смысл жизни»? И раз вы нашли ответ, то больше нет смысла пытаться понять, как работает любовь?.. — Что-то в этом роде. Не то чтобы смысла не было, просто я потеряла всякое желание узнать ответ. Конечно, я не против получить само знание... информацию, но не более того. Поэтому я и хотела послушать твою историю, Миккун... но, видимо, не судьба, — усмехнулась Профессор. — Простите, что разочаровал, — вжав голову в плечи, извинился Минору. Но... к чему вы это ни с того ни с сего? — А, это я пыталась определиться, что должна ставить во главу угла: изучение твоей способности или психическое здоровье членов Спецпода. — Ч-чего? Психическое здоровье?.. — Угу. Но я уже нашла ответ... Миккун, смена задания. Отложим эксперимент на потом, а ты пока спускайся на четвёртый этаж к Юкко-чан и позвони по интеркому. — Э?! — удивился парень неожиданным указаниям и на автопилоте повторил: — П-позвонить... а потом что, просто вернуться? — Ну нет. Что я тебя, по-твоему, хулиганить посылаю? Как позвонишь... а-а, в общем, удачи. Как-нибудь разберёшься.

Часть 3 Минору, хоть и не совсем понял задание Профессора, зашёл в лифт и спустился на этаж ниже. Затем прошёл по обветшалому коридору, минуя квартиру 403, выданную ему на случай, если он всё-таки решит переехать, и остановился перед 404-й, в которой жила Юмико и лежала в коме Шутер, Икома Санаэ. Перед тем, как уйти с пятого этажа, Юмико определённо вела себя необычно. Откровенно говоря, Минору не мог припомнить, чтобы она хоть раз так широко улыбалась. Но в чём именно дело, и зачем Профессор дала такое странное поручение? Оставалось только ломать голову. Конечно, даже Юмико в глубине души будет недовольна, если с ней эксперимент раз за разом терпел полный провал, а едва только её сменила Комура Су — прошёл как по маслу… Но, скорее всего, успехом они обязаны лишь невидимости Рефрактор, так что Минору не видел причин переживать по этому поводу. И о чём, по мнению Профессора, я должен с ней говорить?.. — гадал парень, робко нажимая кнопку звонка. Динь-дон. Звонок тут был самый обычный. Через добрый десяток секунд из динамика наконец донёсся холодный голос: — Да? — Это У… Уцуги. — ...Чего тебе? — А... ну... — Он замешкался с ответом, ведь дальше Профессор вместо указаний лишь пожелала удачи. Только он не имел ни малейшего представления, что теперь с этой удачей делать. Из динамика послышался лёгкий вздох, а немного погодя щёлкнул замок, и дверь отворилась. За дверью в полумраке стояла Юмико, всё ещё в школьной форме. — В чём дело? — хмурясь, повторила она. Минору разинул рот, но так и не придумал, что сказать. В конце концов он с неохотой выложил всё как есть: — В общем... Профессор послала меня поговорить с тобой. Акселератор тут же глубоко вдохнула и, оправдывая прозвище, недовольно затараторила: — Что ж, значит, задачу ты уже выполнил, скорее пойди к ней и передай, что со мной всё хорошо. Пока! Юмико тут же попыталась закрыть дверь, а Минору растерянно отступил на шаг. Тусклый свет с лестничного пролёта разогнал полутьму за порогом квартиры. И тогда Минору ясно увидел: глаза Юмико покраснели в уголках, а на щеках блестели дорожки от слёз. Парень тут же, толком не понимая, что делает, протянул руку и крепко схватился за край двери. Девушка, похоже, догадавшись, что он что-то заметил, прикрыла глаза рукой и отвернулась. — Ну что ещё?! Я же сказала, всё хорошо! Давай, возвращайся! — Её крик в сухом зимнем воздухе прозвучал особенно резко. — Н... но... — Иди уже! Оставь меня в покое!!! Под конец голос Юмико совсем задрожал. Впрочем, вскоре она сдалась, отпустила ручку двери, шмыгнула и принялась яростно тереть глаза. — Наверняка ты сейчас чего-нибудь лишнего навыдумывал… — Э... — И мне бы не хотелось, чтобы ты сохранил это недопонимание. — Э... — Заходи. Объясню всё как можно короче. На этот раз она позволила Минору войти в среднюю комнату. Большую часть из шести татами паркетного пола занимали письменный стол, узкая кровать и большое кресло-подушка. Судя по всему, это была комната Юмико, хоть из-за спартанской обстановки и не скажешь. Занавески — простые голубовато-зелёные, на стенах ни одного постера; пожалуй, лишь туалетный столик мог выдать в комнате жилище девушки. Он, да валявшаяся в углу кровати плюшевая игрушка, чем-то напоминающая оленя (из-за сплошной чёрной переносицы, придававшей игрушке комичный вид, Минору оставалось только гадать, что это на самом деле за зверь). — Это олень? — ожидая без дела у кровати, поинтересовался он, чтобы завести хоть какой-то разговор. — Вилорогая антилопа. Или вилорог, — бросив короткий взгляд на оленеобразное, пояснила Юмико. — Вило... рогая антилопа?.. И где они обитают? — Средний запад Америки. Самое быстрое травоядное... — добавила девушка и указала на кресло-подушку у кровати. — Присаживайся. Когда Минору робко примостился на круглую подушку, Юмико села на кровать, шлёпнула плюшевую антилопу себе на колени и обняла её. Акселератор ненадолго притихла, и юноша наконец осмелился взглянуть на её лицо. Ему не показалось: глаза у неё были красные. И голос звучал более хрипло, чем совсем недавно, на пятом этаже. Простыла? Или аллергия не в сезон? Зыркнув на Минору, во всю отрицавшего очевидный вывод, Юмико резко перешла прямо к сути: — ...Ладно, признаю. Да, наверху я просто притворялась. А как только сбежала сюда — забилась к себе в комнату и ревела как маленькая. — ...Как м-маленькая? — И ещё дубасила эту игрушку. — ...Д-дубасила? До сих пор Адзу Юмико ни разу не дала усомниться в своей непоколебимой уверенности, и у Минору при всём желании не получалось представить её плачущей и вымещающей злость на плюшевой игрушке. Да и с чего бы ей... — И вот тут ты всё неправильно понял! — вдруг выпалила она. — Ч-что-что? — Вот точно сейчас так и подумал. Что я ревела, мол, потому что Комура-сан забрала тебя у меня, да? — Чт... нет, я даже... — Так вот, ничего подобного!!! — Юмико стукнула вилорога в брюхо, а затем ткнула пальцем прямо в кончик носа Минору. — Я плакала из-за того, что я такая никчёмная. С тобой это никак не связано, заруби себе на носу. — Никчёмная? — решив пока не обращать внимания на второе заявление, он сосредоточился на первом. — Но ведь... это же я виноват, что эксперимент тогда проваливался раз за разом. — Вот именно. Это ты виноват, — согласилась девушка, опустив подбородок на голову игрушки.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Я чувствую себя никчёмной и жалкой... не столько из-за того эксперимента, сколько из-за того, что я всегда почему-то сравниваю себя с ней. Она про меня даже не вспоминает, а я всё равно зачем-то сама с ней соревнуюсь, сама проигрываю и сама расстраиваюсь... Как же это глупо... Голос девушки становился всё тише, пока под конец не превратился в хриплый полушёпот. Минору молчал, не зная, чем помочь. — Уцуги-кун, — подавленно коротко спросила Юмико, — ты видел Комуру-сан без маскировки? — М... да... — Значит... она сказала, какой цвет у твоего взгляда? — Да... — кивнул Минору. — Вроде бы бесцветный. Су... Комура-сан говорит, что это цвет апатии. — Значит, апатия... Ну что ж, хотя бы в твоём духе. — Поправив прядь волос, упавшую на щёку, Юмико слабо улыбнулась. — Около месяца назад она тоже наконец-то показалась мне. Наверное, только мы с тобой её и видели — не считая шефа Хими и Профессора. Но... Комура-сан не рассказала, какой цвет у моего взгляда. — Э... — Видимо, он был неприятный. Впрочем, я догадываюсь. Мой взгляд, скорее всего, фиолетовый. Цвет зависти. — Ты... завидуешь Комуре-сан? — Завидую. И завидовала задолго до того, как увидела... насколько она немыслимо прелестна... Эх... — вздохнула Юмико. Её взгляд устремился к окну в западной части комнаты. Наступал канун Нового Года, и дневное солнце уже катилось к горизонту, словно апельсин к краю стола, обливая комнату густым закатным светом. Любуясь лицом девушки, силуэт которой окрасился лучами в золотистые тона, Минору поневоле подумал, что она и сама, можно сказать, немыслимо прекрасна. Но тут же мысленно осёкся и отвёл взгляд, поняв, что даже этим уже сравнивает Юмико с Су. Девушка продолжила полушёпотом: — ...Спецпод основали через месяц после появления Сёрд Аев... то есть два месяца назад, и в начале были только я, Санаэ, Ди-Ди и Профессор. Очень скоро к нам присоединился Оли-Ви, а потом — оба Комуры, брат и сестра, — взглянув на молча вникавшего Минору, Юмико провела пальцем по воздуху, рисуя цифры. — В паре с Санаэ мы вывели из строя семерых Рубинов. Но Комура-сан, хоть и присоединилась позже, успела в одиночку разобраться со столькими же. Она сама себе авангард и поддержка, сильнейший Джет Ай Спецпода. — С... Сильнейший?! Она?! — выпалил Минору, вспоминая, какой ему запомнилась Су. Как она робко опускала взгляд, будто боялась Минору, когда впервые предстала перед ним в машине. Как с очень сосредоточенным видом укладывала на лист морской капусты маринованный рис, когда ужинала у него дома. И как сидела напротив Минору в его комнате, хрупкая и ранимая, рассказывая о линиях взгляда. Эта юная девушка, казалось, в любой момент может раствориться без следа — и в её случае это и правда было так... И Юмико утверждает, что она — сильнейшая боевая единица Спецпода? — По лицу вижу, что не веришь, — с тенью улыбки на лице отметила Юмико. — Но если чуть подумать, всё сходится. Когда Комура-сан включает способность почти на полную, от неё остаются лишь две маленькие точки зрачков, а её радиус обнаружения — всего полметра. То есть если вокруг врагов нет какой-нибудь воды или грязи... и если среди них нет сильного сенсора, не полагающегося на зрение, никто не заметит её, пока она не подойдёт вплотную. — ...И чем бы она ни била, с такого расстояния... — Да. Будь то шокер, транквилизатор или, конечно, пистолет, она не промахнётся, — Юмико прервалась; её до недавних пор лёгкая улыбка обернулась в самоуничижительную. — Единственная причина, по которой на позапрошлой неделе против Игнайтера вместо Комуры-сан поставили меня — в том, что операция проходила в бассейне... или, может быть, Профессор потакала моей помешанности на Игнайтере. Правда, всё, чего я добилась — это чуть не погибла и заставила тебя спасать меня, да?.. — Н-нет, что ты... — затряс головой Минору. — В атаке моя способность — смех да и только. Юмико-сан, без твоего Ускорения я бы в жизни его не победил. Юмико пристально смотрела Минору в глаза, прохладно прищурившись... а потом её взгляд вдруг стал серьёзным и искренним. — ...Буду честна. С тех пор, как мы под твоей оболочкой одним рывком одолели Игнайтера... с тех пор, как я всем телом прочувствовала эту немыслимую мощь, я всё время думала... что если сможем использовать это, когда захотим, то я смогу выиграть у Комуры-сан. — А?.. — Как доказала миссия на АЭС, твоя оболочка неуязвима к любому виду атак. А значит, неважно, заметил нас враг или нет: мы можем просто рвануть что есть мочи и протаранить любого Руби Ая. Да что уж там... если узнаем, где основная база Синдиката, сможем заявиться туда вдвоём и просто-напросто разнести там всех! «Синдикат»... это какая-то организация Руби Аев? — задумался было Минору, но восклицание Юмико тут же стёрло все сомнения. С трудом сглотнув, он поинтересовался: — Н-но... соревноваться с Комурой-сан? Вы же коллеги, какой в этом смысл?.. На мгновение ему показалось, что в глазах девушки вспыхнул недобрый огонёк. Впрочем, он быстро погас, а его хозяйка, смиренно опустив плечи, вновь самоуничижительно улыбнулась. — Да... Наша задача — обезвредить как можно больше Руби Аев и сократить количество их жертв. А кто сколько победил — дело десятое. — С-согласен... — И это правильная точка зрения. Мне и возразить-то нечего. Но знаешь, Уцуги-кун... Ты говоришь так только потому, что тебе ещё не приходилось их ненавидеть. Юмико говорила тихо, но Минору ясно чувствовал за её голосом разрушительное пламя. — Ненавидеть?.. — Да. Если они заберут у тебя кого-то из близких, дадут тебе личную причину ненавидеть их... Тогда ты тоже поймёшь. Парень посмотрел на противоположную от окна стену: в гостиной за ней спала «Шутер», Санаэ. — Но... — пробормотал он. — Ты ведь уже победила Игнайтера. Руби Ай, который отправил Санаэ-сан в кому, остался без способности и памяти, стал обычным человеком. Разве на этом твоя месть не закончена? — Поэтому я должна с чувством выполненного долга уйти с авангарда, ты хочешь сказать? Сбросить основную ношу боёв на Оли-Ви и Комуру-сан, а самой тихонько отсиживаться в тылу? — Э... в-вовсе нет... — Знаешь, я... — сказала Юмико чуть ли не шёпотом, с грустным блеском в глазах уставившись на Минору. — Моя способность сама по себе плохо подходит для боя. Если ускоряться на одних ногах, то что скорость, что расстояние получаются жалкие, вот мне и приходится обязательно сперва подобраться к врагу как можно ближе. Но я не умею становиться невидимой, как Комура-сан, поэтому чаще всего меня замечают до того, как я успеваю подойти на дистанцию удара. И когда так происходит, я очень уязвима для дальнобойных атак или Руби Аев-трасформаторов. Ты и сам видел, как Байтер победил меня всего из-за одной ошибки... В общем, с тех пор, как огневого прикрытия Санаэ не стало, я совершенно бесполезна. Но ведь... это совсем не так! — воскликнул Минору про себя. Ускорение Юмико — крайне грозная способность даже сама по себе. Когда дело доходило до ближнего боя, девушка перемещалась столь быстро и часто, что сложно было даже понять, где она находится. Объединяя свою прыть с ножом, она становилась опасным соперником, а оседлав любимый мотоцикл — гоняла по автострадам на сумасшедших скоростях свыше пятисот километров в час и совершала прыжки на несколько сотен метров. Как вообще кто-то с такими способностями может быть бесполезен? Однако Юмико, догадавшись, о чём подумал Минору, покачала головой. — Способность, которая сильна с мотоциклом, слаба без него... Да уж, я такая беспомощная... Всё время полагаюсь то на Санаэ, то на «агусту»... а теперь пытаюсь стать обузой и тебе. Санаэ давно должна была перестать дышать и потерять Сёрд Ай. Что, если она до сих пор спит потому, что волнуется за меня? Знает, что без неё я сражаться не смогу, вот и остаётся рядом? Поэтому я... обязана доказать ей, что даже если её не станет, мне хватит сил продолжать самой. Что за меня она может быть спокойна... А в итоге я просто вместо неё теперь использую тебя... Я... Я такая... Прозрачная капля прокатилась по щеке девушки. Медленно опустив голову, Акселератор уткнулась лицом в колени и тихо зарыдала. Соперничество с Рефрактор, Комурой Су. Ненависть к Руби Аям. Минору наконец понял, что источником переживаний, терзающих душу Юмико, была странная кома Икомы Санаэ. Ещё когда он впервые попал в эту квартиру, Юмико сказала, что они с Санаэ были идеальной командой из атакующего и поддержки. К сожалению, Игнайтерская атака разрежением подрезала им одно крыло. У Икомы Санаэ диагностирована смерть мозга, и она продолжает дышать лишь потому, что Сёрд Ай взял контроль над её телом — иными словами, потому что она впала в бесконечное «спокойное Буйство». Более того, Юмико считает, что это из-за её беспомощности Санаэ сознательно остаётся на границе между жизнью и смертью: переживает, что оставит напарницу, не способную полноценно сражаться в одиночку и втоптанную в грязь боевыми заслугами Комуры Су. Поэтому Юмико и мучает себя мыслью, что должна своими руками одолеть как можно больше Руби Аев и тем самым успокоить Санаэ. Конечно же, Минору не мог знать, в чём на самом деле кроется причина необычной комы. Может быть, Юмико права, а может, и нет. Но Минору было очень горестно видеть девушку в таком состоянии — рыдающую от безысходности у него на глазах. Ей так больно... — мелькнуло в его голове . — Я не один такой. Юмико-сан... нет, наверняка и Комура-сан, и Оли-Ви-сан, и Профессор — все терпят свои раны и боль. Все мы, носители Сёрд Аев. До сих пор Минору и в голову не приходило, что другие могут переживать что-то похожее. Он всегда воспринимал окружающих как «факторы, способные навредить», не более. Но, возможно, он ошибался. Быть может, каждый носил твёрдую оболочку поверх хрупкого сердца, иногда сталкиваясь с окружающими и раня друг друга. По крайней мере он знал, что эта девушка сейчас лила слёзы по его вине. И как раз поэтому... Она мне не чужая. В это мгновение у него на сердце зародилось странное чувство, грозясь исчезнуть в любой момент. Минору задержал дыхание, словно отчаянно стараясь удержать приятную вибрацию в себе. Да. Это чувство… Он не сомневался: именно оно переполняло его, когда он пытался защитить Юмико от взрыва Игнайтера и когда они с Су проводили эксперимент. Такое спокойное, без оттенка эмоций, и тем не менее полное страстного стремления. — Юмико-сан... — хрипло окликнул он всхлипывающую девушку. Её плечи вздрогнули, а плач немного поутих. — Если сейчас попробуем... мне кажется... Юмико приподняла заплаканное лицо: Минору решительно смотрел в ответ. Но не успел он договорить, как из колонки на стене раздался резкий гудок, а за ним последовал необычно нервный голос Ди-Ди: — Это Ди-Ди! Мы щас брели по улице с Оли и почуяли сильный запах Рубина со стороны Касуги! — Трансер?! — тут же откликнулась Профессор. — Н-нет, не он. До того этот запах я чуял только раз... но походу это она. Ликвидайзер ... — Даже не думайте подходить ближе! — напряжённо воскликнула Профессор, перебивая Ди-Ди . — Она слишком опасна. Сохраняйте дистанцию и следуйте за запахом, но ещё раз: не смейте лезть на рожон! Юкко-чан, Миккун... и Хинако-чан, сейчас же поднимайтесь на пятый этаж!

＊＊＊

— Как рана, мальчик? — посетитель «поприветствовал» Трансера, едва войдя в комнату, и тот натянуто улыбнулся в ответ. — Не могли бы вы не звать меня так? Я уже не ваш ученик. — О? Учитывая, какую глубокую рану ты пропустил, пока что ты зелен, как трава… эм, «Микава Рю»-кун. Губы посетительницы — одной из глав Синдиката, женщины с кодовым именем «Ликвидайзер» — изогнулись в саркастической ухмылке, когда она произнесла его имя. Однако очень скоро она нахмурилась и задала давно напрашивающийся вопрос: — И всё-таки, зачем выбирать такое безвкусное имя? — Ну за что вы так... «рю» — как капли дождя, «ми» — как в «три», а «кава» — река. Это отсылка к поговорке «капли с реки Сандзу», знаете такую? — Хм... И что она значит? — Если вышел за порог — будь готов к любой беде. — Понятно. Что ж, твоя авария тому хорошая демонстрация. Вновь цинично улыбнувшись, Ликвидайзер швырнула один из двух бумажных кульков, с которыми пришла, Микаве на кровать: из горловины выкатились моток марли, рулон бинтов и колбочка мази. Подобрав всё это, Микава, горько улыбаясь бывшей наставнице, взглянул на себя. Бинты, туго обматывающие грудь, насквозь пропитались кровью. Дивайдер позавчера вечером рассёк ему три правых ребра. И хоть он, по счастью, не задел лёгкие, рана всё равно была донельзя серьёзной. Настолько, что даже спустя два дня каждый его вдох отзывался глубокой колкой болью. Распаковав бинты одной левой, Микава с надеждой посмотрел на Ликвидайзер. — Как же сложно перевязывать себя самому... — Не буду спорить. — ...Если поможете, буду благодарен до глубины души. — Не-а, неохота. Микава предвидел такой ответ и снова горько улыбнулся. Но жаловаться был не в праве. Ведь позавчера именно эта загадочная женщина, когда он, удрав с Аоямского кладбища, залёг в нынешнем убежище, обработала его рану и даже временно скрепила рассечённые рёбра при помощи Растворения и медицинского клея. Размотав и бросив в мусорное ведро отслуживший своё бинт, Микава сорвал прилипшую к ране марлю: проступило немного свежей крови. Впрочем, рана почти затянулась за каких-то два дня — наверняка благодаря тому, что Сёрд Ай усилил регенерацию его тела, хотя и гладкость искусного разреза от нелепого Дивайдерского меча, скорее всего, сыграла не последнюю роль. Когда же он размазал по ране мазь-антисептик, накрыл новой марлей и с трудом попытался обмотаться свежим бинтом, Ликвидайзер с чарующей улыбкой предложила: — Ах да... за небольшую услугу я, так и быть, протяну тебе руку помощи, — а потом, не дожидаясь ответа, прошла через пустоватую на вид комнату к холодильнику в кухонном углу и достала бутылку минералки, которой затем наполнила стеклянный стакан из буфета неподалёку. — Вот, будь добр. Пожав плечами, Микава вдохнул сквозь боль и легонько дунул на протянутый ему стакан. На вид вода в нём не изменилась, но что-то отчётливо хрустнуло. — ...Готово, — проговорил он, и Ликвидайзер наклонила стакан над раковиной. Вода заструилась через край, но женщина ловко дёрнула кистью, прежде чем основное содержимое сосуда успело выкатиться вслед за водой. На дне стакана, покатываясь, звенела пятисантиметровая сфера льда, идеальная в своей форме и прозрачности. Микава создал её из минералки. Бездумное использование способности, конечно, могло привлечь чёрных, но на бесчисленные убежища Синдиката, разбросанные по всему Токио, запрет не распространялся. Ликвидайзер довольно прищурилась, любуясь ледяным шариком, переливающимся в свете лампы. А немного погодя достала из буфета бутылку скотча и плеснула янтарной жидкости «на два пальца» в стакан. Отойдя от кухонного уголка, она присела, скрестив ноги, на единственный стул в комнате. Микава ненадолго позабыл о боли, наблюдая за бывшей наставницей. Ничто в ней не выдавало возраст. Немного чересчур тёмные тени на глазах и губы в гламурной алой помаде он не мог описать иначе как «обворожительные». Прибавив к этому её рост — выше ста семидесяти — и не лишённое пропорций тело, можно было подумать, что она где-то в середине своего третьего десятка, однако во всегда выверенных речи и манере чувствовалась рука старческой хитрости. Светло-каштановые волосы она собирала в пучок, а строгие пиджак и юбка именитого бренда завершали образ величественной бизнес-леди. И бровью не поведя под долгим взглядом Микавы, Ликвидайзер любовалась стаканом, пока не решила, видимо, что достаточно, и одним глотком опустошила его. — Ах... — проглотив напиток, сладко вздохнула она. — Вкусно. Да, мальчик, с твоим шариком льда получается ощутимо лучше. Может быть, потому что из-за формы не появляются пузырьки? — Не ждите от меня глубоких познаний в алкоголе, — пожав плечами, отвернулся Микава. — Так что там на счёт моей помощи? — Ой, не будь таким занудой. Это «Далмор» тридцатилетней выдержки, к твоему сведению. Фыркнув с лёгким недовольством, Ликвидайзер, тем не менее, сдержала слово и, подойдя к кровати, начала обматывать Микаву. Каждый раз, когда холодные изящные пальцы касались кожи, по его спине пробегали мурашки. Отнюдь не из-за возбуждения: просто или инстинкты, или даже сам Сёрд Ай кричали ему, насколько невообразимо опасна хозяйка этих пальцев. А что бы я сделал, если бы пришлось сражаться с Ликвидайзер здесь и сейчас? — подставляя той беззащитную спину, вдруг подумал он. Главное оружие Микавы, то есть вода, в избытке хранилась в пластиковых бутылках, которыми полнилась гора картонных коробок в углу кухни. Сперва он бы всё это испарил, заполнив паром всю комнату. Затем — заморозил бы пар, что касался его противницы, постепенно, слой за слоем, сковывая её в толстой ледяной оболочке... Отвлекая Микаву от раздумий, Ликвидайзер нажала пальцем куда-то в центр его замотанной груди. Лёгкое мановение — и конец бинта исчез. Лишь на какую-то долю секунды её способность растворила хлопковую ткань, и вот она уже слилась с предыдущим слоем на молекулярном уровне. — Вот и всё, — сделав своё дело, отошла Ликвидайзер. Микава проводил её очередной грустной улыбкой. У него не было и шанса. На таком расстоянии эта женщина точно успела бы коснуться Микавы, прежде чем он сумел бы заковать её в льдину. И когда его тело испытало бы на себе силу Растворения, рана от меча Дивайдера показалась бы сущей царапиной. Больше всего её способность ужасает тем, что она может напрямую воздействовать в том числе и на человеческое тело. Даже Микава, по своей воле менявший агрегатное состояние воды, не мог управлять жидкостями внутри людей. Всё потому, что она распределена и насквозь пропитывает всё человеческое тело. Чтобы управлять ей, Микава должен распознать отдельные молекулы воды. По той же причине он не мог воздействовать на воду в почве. Это же ограничение касалось Игнайтера, оперирующего кислородом: он не мог управлять кислородом в крови. Однако Ликвидайзер это не касалось. Её способность моментально растворяла любую твёрдую материю, которой касались её руки, будь то предмет или живое существо. Стоит ей кого-то коснуться, как он превращался в протеиновый суп. И хорошо ещё, если под удар попадёт рука или нога — тогда ещё будет шанс спастись, но если растворить голову или торс — мгновенная смерть гарантирована. Так что если бы ему пришлось сражаться с ней, он был бы вынужден придерживаться дальнего боя и ни в коем случае не позволить ей подобраться вплотную. В тесной комнатушке он бы непременно проиграл. В идеале бой должен проходить на открытой местности с большим запасом воды вокруг... да, например, у пляжа, на мелководье... — Что, мальчик, даже спасибо не скажешь? — вернувшись в кресло, с улыбкой посетовала Ликвидайзер. Слегка растерявшись, Микава всё же не подал виду, о чём только что размышлял, и кивнул, улыбнувшись в ответ. — Прошу прощения. Большое спасибо за заботу. — В следующий раз чашкой льда не отделаешься. — Придётся выучить что-нибудь новое... Кстати, давно уже хочу спросить: что это за мешок? Микава указал на второй бумажный кулёк, который Ликвидайзер так и носила с собой. «Неужто она даже гостинцев из пекарни принесла?» — понадеялся Микава. — А, этот? Женщина, однако, вынула из кулька довольно большую и страшно изношенную видеокамеру. — ...И на что вам она? — нахмурился Микава. — Нашли призвание в киносъёмке? — Ещё чего. По правде сказать, по дороге сюда я заскочила в больницу. — Зачем?... — Навестила беднягу-старика, который, к сожалению, так и не стал нашим товарищем. От такой новости у Микавы глаза на лоб полезли. — Игнайтера?! Н-но не поздновато?.. Его Сёрд Ай изъяли, а память о том, кем он был, стёрли... — Как же жестоко со стороны Чёрных... Превратили обратно в бессильного человечка, влачащего бесцельное существование. Уж лучше бы убили — было бы гораздо милосердней. — ...Н-неужели вы... его убили? — нервно спросил Микава... — А-ха-ха! — ...но Ликвидайзер лишь звонко рассмеялась. Необычно для неё. — Нет, конечно! С какой стати мне тратить время на что-то настолько бессмысленное? Нет, я привела Эмпатайзера — посмотреть, не оставил ли нам бывший господин Игнайтер фрагментов воспоминаний в потаённых уголках головы. Микава скорчился, едва заслышав имя Эмпатайзера. — Эту любопытную Варвару?.. Гиблое дело. Когда это бывшие Руби Аи, погостив у Чёрных, хоть что-то вспоминали? В ответ Ликвидайзер чарующе приподняла уголки губ и вдруг бросила ему камеру. Торопливо поймав тяжёлую технику, Микава посмотрел на логотип и, к своему удивлению, обнаружил, что то была совсем не цифровая видеокамера, а давно вышедшая из производства Hi8, снимающая на плёнку. — Запусти и посмотри. Повинуясь, растерянный Микава открыл ЖК-панель и нажал на кнопку проигрывания. Экран показывал лишь пепельную бурю. Иногда чёрные точки сбивались в ком, точно пытаясь собраться в изображение, но тут же снова рассыпались в белый шум. — ...Она ничего не показывает... Не успел он договорить, как динамик закашлял, а на экране возникла обесцвеченная картинка. Беспорядочно покачивающиеся блики света... Поверхность воды. Чуть поодаль виднелся белый пляж с потрёпанными на вид пальмами. Сцена походила на южный остров, но выстроившиеся на фоне металлические колонны и стеклянные стены выдавали отдекорированный бассейн. Присмотревшись, можно было заметить, что больше половины пальм переломились посередине, а от стекла остались только осколки на полу. Словно после огромного взрыва. — Запрещаю!!! — вдруг раздался сиплый мужской голос. На экране показалась разорванная, истекающая кровью правая рука. В направлении, куда нацелились хищно согнутые пальцы, стояли, прижавшись друг к другу, две размытые фигуры. Рука, судя по всему, принадлежала Игнайтеру. А значит, двое перед ним — Чёрные охотники. Алый свет вырвался из-под его пальцев. Окружавший парочку пар вдруг смело яростным ветром: способность Игнайтера, управление кислородом. Оставшись без единого атома кислорода в лёгких, Чёрные должны были тут же подкоситься, корчась в агонии. Но... — ...Как? — простонал Игнайтер, озвучивая мысли Микавы. Двое Чёрных продолжали как ни в чём не бывало возвышаться над водной гладью. У них отняли кислород, и всё же они не то что не мучились, а даже не дёрнулись. — КА-А-А-А-А-А-А-АК?!! — раздался полный ярости рёв. Выставленная рука скрипела; из бесчисленных ран хлестала свежая кровь. А затем... Один из Чёрных шагнул вперёд. И благодаря этому, казалось бы, пустяку оба охотника в дружных объятиях с неистовой силой ринулись в центр экрана, будто в их обувь были встроены ракетные двигатели. Вода на их пути расступилась в стороны, образовав высокие стены брызг. Микава даже рефлекторно увернулся, хотя то и была всего лишь картинка на маленьком дисплейчике. Изображение было слишком размытым, чтобы разобрать лица, но охотники явно были молодыми мужчиной и женщиной. Быстро поравнявшись, парочка протаранила Игнайтера, и экран потемнел. — Значит... — после долгого молчания пробормотал Микава, — это видео... что-то вроде спиритической фотографии? Так Эмпатайзер может не только к людям в память лезть, а ещё и такое?.. — И такое. Правда, с цифровыми камерами это не работает, чёрт знает почему. Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило найти это старьё. Так вот зачем ей Hi8 в наши дни... Микава кивнул, снова нажал на «Play» и пересмотрел запись воспоминаний. Будучи обладателем похожей способности, он питал к Игнайтеру уважение и солидарность — пускай и совершенно односторонние. И потому душераздирающие крики Руби Ая сковывали его сердце болью. Если бы только я там был ... — скорбел Микава. Когда поблизости столько воды, он никому не проиграет, сколько бы Чёрных против него ни стояло. Но то же можно было сказать и об Игнайтере. Взрыв, уничтоживший крытый бассейн «Ариакэ Хэвензшор» — очевидно, атака Игнайтера, способностью разложившего воду. Как эти двое остались невредимы в эпицентре сокрушительного взрыва? — Без анализа в штабе ничего точно сказать нельзя... — словно почуяв сомнения Микавы, пробубнила Ликвидайзер. — Но что думаешь? Тебе не показалось, что во время их рывка вода расходилась немного странно? — Э... разве? — вскинул брови Микава и всмотрелся в размытое «спиритическое видео». И действительно: пока чёрные совершали свой скоростной рывок, вода в бассейне расступалась гораздо дальше, чем следовало ожидать. А их ноги, которые должны были всю эту толщу разгонять, казалось, и вовсе не касались её поверхности. — ...Давление воздуха, разве нет? Как у судна на воздушной подушке... — Может быть. А может... у них какой-то барьер... — Барьер?.. Микава задумался, не в силах представить ничего путного. Ликвидайзер покачала пустым стаканом, звеня льдом, который почти не растаял. — Например, невидимая стена. Из стекла, льда или ещё чего-нибудь прозрачного. — Уж явно не из стекла или льда, если защитила их от взрыва Игнайтера. — Ну тогда алмаз или орихалк. Как бы то ни было, давай предположим, что это мужчина-Джет Ай создал барьер, способный полностью защитить от взрыва, разнёсшего бассейн вдребезги, — заявила Ликвидайзер, наливая в стакан новую порцию виски. Микава робко поднял руку: — Почему он? С таким же успехом могла и женщина. — У длинноволосой женщины, скорее всего, сила перемещения. Она подходит под описание Чёрной, которая глубоко ранила мистера Игнайтера ножом. И если это её способность одним шагом отправила их в полёт, то барьер у мужчины... Скажи-ка, Трансер: как бы ты сражался с тем, кто создаёт барьеры с прочностью алмаза? — смакуя янтарную жидкость, спросила бывшая наставница. Недолго думая, Микава отмахнулся: — Никак. Если он правда может создавать алмазы из углерода в воздухе сколько душе угодно, я бы объединил с ним силы и разорил алмазную промышленность. — О, бросил бы вызов такому гиганту, как «De Beers»? — Звучит весело. А если без шуток, то... При условии, что рядом много воды — покрыл бы толстым слоем льда вместе с барьером и подождал бы, пока задохнётся. — Хм. А если у него с собой вместительный кислородный баллон? — Подождал бы, пока и он закончится. Смерть от жажды или голода тоже сгодится. Ликвидайзер, натянуто улыбаясь, вдруг вознесла стакан: — За твоё несравненное терпение, мальчик! Но с заковыванием в лёд ты хорошо придумал... — Эм, честно говоря, учитель, от вас такой вопрос слышать несерьёзно, — вернул он горькую усмешку. — Для вас ведь такой проблемы нет: как только вы коснётесь барьера — алмазный он или ещё какой — это конец... или нет? — Если только он из твёрдой материи — да. Прищурившись, Ликвидайзер коснулась стаканом алых губ и опрокинула янтарную жидкость. Затем непринуждённым движением протянула вновь опустевший стакан подальше от себя... Раздался плеск, и то, что было стеклянным сосудом, лужицей распласталось по полу. Микава с трепетом наблюдал, как мгновение спустя растёкшаяся лужица отвердела в стеклянную пластинку. — Знаете, как потом сложно это отдирать? — опасаясь, что Ликвидайзер заметит просочившийся в него страх, пожаловался Микава, захлопнув экран камеры. Ликвидайзер, впрочем, лишь ухмыльнулась, так что он пожал плечами и сменил тему. — ...То есть чтобы это записать, вы с Эмпатайзером пришли в больницу к бывшему Игнайтер-сану и использовали способности? Уверены, что это безопасно? Если они почувствуют, что вы там были, то смогут отследить нас... — Информация стоила риска. К тому же я оставила им приманку кое-где. Небось как раз сейчас собачонки Чёрных и разнюхивают ложный след.

＊＊＊

Коротко бросив, что умоется и догонит, Юмико удалилась в ванную, так что возвращался из квартиры 404 Минору один. От странного чувства, которое зародилось у него в груди перед звонком Ди-Ди, осталась лишь слабая тень, и по дороге к лифту он старательно пытался вспомнить, какими мыслями вызвал это чувство. «Она мне не чужая». Когда Минору мысленно произносил эти слова, ему казалось, будто что-то в глубине головы отзывается эхом. Однако чем больше он пытался докопаться до их сути, тем дальше ускользало откровение, посетившее его несколько минут назад. Кто-то, кто мне не чужой. Да, Минору знал о боли, которую всё это время скрывала Акселератор, Адзу Юмико — и в этом смысле она ему далеко не незнакомка. Но кто тогда? Напарница? Друг? Коллега? Ни одно из понятий не подходило для чувства, которое он пытался описать. Быть может, совсем недавно, у неё в комнате, Минору и был близок к правильному ответу, но сейчас на ум решительно ничего не шло. Но, по крайней мере, теперь стало ясно: ключ к тому, как пускать других под Защитную оболочку, крылся в восприятии Минору. Может быть, когда его эмоции и эмоции человека, которого он хочет взять под оболочку, совпадают, барьер перестаёт считать его посторонним предметом, подлежащим удалению? Если всё так, то... — Эмоции... — пробормотал он, вызывая лифт. Эмоции — реакция на что-то, что подпускаешь к сердцу. То есть, по сути, создание воспоминаний. То, от чего Минору, с тех пор как потерял семью, бежал последние восемь лет — ни с кем не сближаясь, упорно отказываясь узнавать что-либо об окружающих и даже смотреть в лица собеседникам. Всё потому, что его до жути пугало, когда окружающие оставляли в нём свой след, или, наоборот, когда они создавали своё видение о нём. Одной из причин этому был человеческий негатив. Даже просто представить, как он испытывает к кому-то негативные эмоции, или как его самого сторонятся, презирают, ненавидят, было достаточно, чтобы конечности Минору окоченели, а лёгкие отказались выполнять свою работу. Взрослые бы сказали, что это просто часть человеческой природы и лучше не обращать на такое внимание... но он лучше многих знал, какую чудовищную злобу способен породить человек даже из-за простого пустяка. Створки закрылись. Лифт, грохоча, начал подниматься. Минору крепко сжал вспотевшие ладони. Люди страшные. Никогда не знаешь, когда любого хоть как-то касающегося тебя человека вдруг переклинит, и он наорёт на тебя ни за что ни про что, а то и что похуже. И сам я тоже страшный. Над моим человеческим сердцем в любой момент может захватить власть внезапный порыв. Поэтому Минору предпочитал просто-напросто избегать любых эмоций к окружающим. Не хотел ничего о них знать. Не хотел находиться рядом. Выходит, теперь это вышло ему боком? А если из этих сокрытых желаний и состояла его оболочка? Не из страха и отрицания других, а из желания отстраниться? Но если так, то как же назвать эмоцию, которая зародилась в нём, когда он пустил под барьер кого-то кроме себя? Оказавшись на пятом этаже и переобувшись в тапочки, Минору задумчиво зашагал к западной стороне зала — мимо огромного телевизора, минуя островок с книжным шкафом — пока не прибыл к исследовательскому уголку, где его ждала Профессор Рири. — Юмико-сан скоро подойдёт, — обратился он к девочке, уставившейся в экран компьютера, и, выбрав из восьми складных стульев, выстроенных в два ряда, сел на задний правый — единственный, на котором лежала розовая подушка. — ...А? * Что-то было не так. Подушка оказалась какой-то слишком упругой. Спинка стула же — необычайно мягкой. В довершение всего что-то ещё и источало приятный аромат. И, кажется, где-то он его недавно чуял... — Здравствуй, Минору-сан, — вдруг прозвучало совсем рядом. — Эхи-и?! — с глупым визгом подпрыгнул Минору и развернулся так резко, что навернулся со стула. Раздался знакомый тихий гул, а шлёпнувшийся на пол Минору ошеломлённо глазел, как на подушке, на которую он парой секунд ранее приземлился всем своим весом, словно из воздуха проступает фигура Комуры Су. Одета она была снова в платье и леггинсы — почти такие же, как в прошлый раз — но каштановые волосы были собраны тонкой чёрной ленточкой. На мгновение эльфийской красоты лицо блеснуло слабой улыбкой. — Эта подушка отмечает, где я сижу, — объяснила она. — Запомни на будущее, будь добр. — Д-да... — кивнул Минору и, наконец, осознав, что со всего маху сел Су на колени, молниеносно пал ниц. — П, п-п-п-прости меня!!! Я н-н-не заметил... Эм, нижайше прошу прощения! — визгливо извинялся он. Су лишь пожала плечами. — Ничего страшного, Минору-сан. Было гораздо легче, чем в твоей комнате, когда ты на меня лёг. — О?.. — донеслось со стороны исследовательского уголка. Чувствуя, как кровь отхлынула от лица и что командир Спецпода за монитором не сводит с него глаз, Минору задрожал и, быстро мотая головой, отчаянно попытался оправдаться: — Д-д, для, для эксперимента! Ради безопасности... У нас не было выбора… — хрипло пояснил он. И тогда Су будто бы невзначай добавила: — Кстати, в сравнении с сорока с лишним секундами, за которые ты доставал смартфон у меня из нагрудного кармана, по времени тоже был сущий пустяк. — ...О-о?.. Заберите меня отсюда! — возопил Минору про себя и чуть случайно не включил оболочку, но тут позади загрохотал лифт. Едва это случилось, как раздался звук, похожий на треск статики, и Су исчезла, оставив на своём месте лишь розовую подушку. Если присмотреться, то можно было заметить на ней неестественную вмятину. Из-за створок лифта появилась Юмико: с её лица пропали все следы недавней истерики. Быстро дошагав до места сбора, девушка с удивлением посмотрела на рассевшегося на полу Минору. — ...И чем это ты занимаешься? — Н... ничем... — увильнул он и вскарабкался на другой стул. Юмико же бросила короткий взгляд вправо и, обнаружив розовую подушку, кивнула, не меняясь в лице: — Добрый день, Комура-сан. — Добрый день, Адзу-сан, — тут же ответил воздух над подушкой. Отвернувшись, Юмико заняла стул слева от Минору. Из колонки на стене тут же раздался нервный голос, будто только и ждал, когда все трое соберутся: — Это Ди-Ди, и я, кажись, добрался до места, где Ликвидайзер применила способность. Сама виновница уже смотала удочки. Но знаете... как-то это странно. — Что странно? — наклонившись, сказала Профессор в микрофон. После короткой паузы заговорил Оливье: — Никто не погиб. — Жертв... нет? — взмахнув косичками, повторила Профессор. И поинтересовалась с сомнением в голосе: — Тогда... что ей было нужно? — Ну-у-у, как сказать... — вновь заговорил Ди-Ди . — Место преступления — офис банка «Ямато» недалеко от станции Ооцука, ну и, ясен пень, полиция всё уже оцепила... Но из того, что мы выловили с их радио, деньги все целы. Походу, стащили что-то из нескольких депозитных ячеек, разворотив их перед этим. — Ячейки... Хм-м-м... Если всё так, то определить, что именно украли, будет очень непросто. — Да уж. Даже сами банки часто без понятия, что лежит в клиентских ячейках... — Хм-м-м... — сложив руки на груди и откинувшись на высокую спинку кресла, Профессор закрыла веки. Похоже, способность Размышления по ту сторону её гладкого лба сейчас демонстрировала всю свою мощь. Не открывая глаз, десятилетняя командир забормотала, будто бы рассуждая вслух: — Скорее всего, на самом деле Ликвидайзер нужна была только одна вещь, а остальные сейфы — диверсия. И раз она использовала силу, пойдя на риск подставиться нам, значит, украденная вещица для чего-то нужна господам из Синдиката... то есть, поможет либо провести масштабную атаку по человеческому обществу, либо уничтожить нас, Спецпод... Вдруг Профессор резко распахнула глаза, устремляя взгляд к стрелкам круглых часов на стене. — Но секундочку. Зачем в такой час? Ведь ещё нет и четырёх часов дня. Это не самое удачное время вторгаться в банк: могут увидеть как работники, так и прохожие. Так зачем она выбрала именно это время? — Может... высокомерие Руби Ая подтолкнуло? — негромко, но уверенно предложила Юмико, сердито сощурив глаза. — Они ведь людей считают за мусор. Им неважно, есть свидетели или нет: если станут помехой — можно избавиться... разве не так? — Хм... Нет, не совсем... Согласно информации с прошлых наших с ней встреч, Ликвидайзер — невозмутимый прагматик. Если что-то необходимо, она из кожи вон вылезет, но сделает, а если нет — и пальцем не шевельнёт. Очевидно, грабить банк ночью гораздо проще и надёжнее. Характер этой женщины обязывает её выбрать ночь, не говоря уже о том, что сам ход с проделыванием огромной дыры во внешней стене банка совсем не стоит свеч. А значит... а значит... — задумалась Профессор, проведя пальцем по переносице. А затем решительно утвердила: — А значит, диверсией были не все раскрытые ячейки, кроме одной... а все до единой. Всё это ограбление банка... это просто приманка для отвода наших глаз и носа Ди-Ди! Эту новость все в зале и Ди-Ди с Оливье на том конце связи встретили глубоким молчанием. — То есть... — немного погодя ошеломлённо поинтересовался Минору, — в это же время Руби Аи проворачивали другое дело где-то ещё, так? — Получается, что так. И, скорее всего, там они тоже никого не убивали. Потому что если бы убивали, то вряд ли стали бы так стараться, чтобы отвлечь нас. А значит, они сделали «что-то» «где-то» и не хотят, чтобы мы заметили. И это «что-то» нельзя сделать ночью. Вернее... они пошли в место, куда ночью их бы не пустили... — На этом сумбурное рассуждение Профессор под силой Размышления закончилось: повернувшись к Минору и остальным, она обвела взглядом своих слушателей. — У вас есть на примете места, куда пускают только до трёх-четырёх часов дня? — Другие банки, — немедленно ответила Юмико. — Почта, — донеслось предложение Су с пустого стула. — Ш... школа, — пришлось присоединиться Минору. А пока он пытался придумать другие варианты, девушки по бокам от него наперебой объявляли догадки: — Районное управление. — Музей. — Картинная галерея. — Больница. — Точно! — Профессор аж подпрыгнула на кресле. — Помнится, у нас были рапорты, что кто-то навещал бывших Руби Аев, проходивших реабилитацию после изъятия паразита. Если и сейчас то же самое, то их цель... С этими словами она схватила трубку телефона со стола и ткнула кнопку быстрого набора, а как только дозвонилась — скороговоркой что-то спросила. Получив же ответ — щёлкнула пальцами, коротко поблагодарила и с довольной ухмылкой повесила трубку. — Бинго. Сегодня в три часа дня в больницу в Минато к Накакубо Ёске — то есть бывшему Игнайтеру, — пришёл первый посетитель. — Э? — в этот раз подскочил Минору. — Н-неужели... они его... — Тогда они бы не стали пытаться это скрыть. Нет, Накакубо в порядке. Но медсестра увидела странную сцену: пока Накакубо дремал на койке, мужчина-посетитель снимал его лицо на большую старую видеокамеру. Причина не ясна, но на этом видео точно есть секретная информация достаточной ценности, чтобы Ликвидайзер пошла на фальшивое ограбление, пытаясь это скрыть. — Наконец, наклонившись к микрофону, Профессор совершенно уверенно дала указания: — Ди-Ди, Оли-Ви? Забудьте про банк. Простите, что гоняю, но сейчас же езжайте в больницу, где лежит Накакубо: мне нужны записи с камер наблюдения. А я пока договорюсь с министерством.

＊＊＊

Покинув здание, Микава остановился и окинул взглядом убежище Синдиката. На вид самая обычная пятиэтажка: стены все усеяны пятнами от дождя, у входа собралась куча песка. Но внутри — ни следа от внешней дряхлости. И по какой-то причине под её крышей можно пользоваться способностями сколько угодно, не боясь носов Чёрных: предположительно, эффект какого-то устройства внутри стен. Как-то раз Микава спросил у Ликвидайзер, как это работает, но его наставница лишь загадочно усмехнулась. У Синдиката ещё столько нераскрытых секретов... Он в организации уже два месяца, но понятия не имел, какова её численность, и до сих пор даже не видел лица лидера. Впрочем, в конечном итоге Микаве было без разницы. Синдикат предоставлял ему знания и защиту, при этом не требуя ничего взамен. Теперь, когда Микава ушёл в свободное плавание, ему неоткуда было ждать помощи в битвах с Чёрными, но он был безмерно признателен и за местечко, где можно спокойно залатать раны. Игнайтеру не нравилось строгое ограничение на убийства, прилагающееся к членству в Синдикате. В этом Микава его поддерживал, но также и понимал, что если своевольничать и убивать всех, кого хочется, то рано или поздно Чёрные псы возьмут его след, а тогда уже и организация не преминет его исключить. Благодаря неожиданному ливню многие вчера пали жертвами Микавы. Даже сейчас, закрыв глаза, он видел сладкое видение того, как бесчисленные автомобили сталкивались один за другим и тонули в море огня. Одного только этого воспоминания ему хватит, чтобы около месяца чувствовать удовлетворение, и даже глубокая рана на груди к этому времени должна затянуться. Наконец Микава оставил убежище позади и посмотрел в токийское небо, над которым сгущались сумерки. В январе наверняка будут и снегопады. А снег — это масса воды на земле, какая не копится ни с каким дождём. Если Микава придумает ещё более креативные способы использовать силу, то устроит что-то даже веселее, чем позавчерашняя авария. А люди, которые примут агрегатную транзицию воды за природное явление, познают, насколько эти явления бывают ужасными и беспощадными. Как когда-то не понаслышке узнал и я. И как до сих пор постоянно ощущает ... на задворках этого города. Придерживая раненую грудь, Микава заковылял к ближайшей станции метро.

＊＊＊

— Итак... н-начинаю. — Давай, — негромко раздалось у Минору за спиной. Бросив напоследок краткий взгляд в сторону молча наблюдавших Профессора и Юмико, парень обречённо развернул Защитную оболочку. Ну точно всё снова провалится. И Су-сан точно так же вмажется в стену, как Юмико-сан до неё. А что в моей комнате получилось — так это просто воля случая, точно. Чем ещё это может закончиться, когда у меня в голове такой беспорядок? — проносилось в мыслях у Минору в тот миг, когда его окутала полная тишина. Когда же он робко обернулся... вопреки его ожиданиям, полиуретановый мат, под оболочкой казавшийся голубым, не продавился ни на сантиметр. — А... значит... — хрипло промямлил парень и чуть было не подпрыгнул, когда из-за правого плеча тут же раздался ответ: — Я здесь, Минору-сан. Тут всегда... так странно... — А... это, ну, да. Почему сработало?! — мысленно взорвался Минору. Да, сейчас он не мог увидеть Комуру Су, укрытую способностью, а Профессор, взяв в расчёт прошлые неудачи, поставила её не перед, а позади него. Но едва ли это помогло перестать ощущать её присутствие: прижатый к ней спиной, Минору всё ещё чувствовал её тепло и дыхание возле уха. А значит, ощущения не имели значения. Может, успех этого «пускания под оболочку» зависит вообще не от моего отношения и настроя, а от капризов самого Сёрд Ая?.. Эй, я прав? — воззвал он к паразиту в груди и мельком взглянул на зрителей: Профессор Рири стояла рядом с оборудованием для записи и наблюдала с неподдельным интересом, в то время как Юмико на стуле неподалёку сверлила Минору сердитым взглядом. А ведь это она предложила повторить эксперимент, пока все дожидались новостей от Ди-Ди и Оли-Ви. Более того, она даже недвусмысленно шепнула Минору на ухо: «Если что, это не значит, что я жду от тебя провала». Поэтому я, конечно, не ждал, что ты будешь в восторге от успеха, но хотя бы взглядом не замораживай... — посетовал он, а тем временем Рири взяла со стола небольшой микрофон и поднесла его к губам. Из наушника на левом ухе Минору — точно такого же светового коммуникатора, как позавчера на операции с АЭС — полился голос, полный плохо скрываемого возбуждения: — Прекрасно! Теперь приступай ко второму этапу! — А?.. К-какому ещё... — наклонил Минору голову в изумлении. — Это она мне, — откликнулась Су, у которой был такой же наушник. — Мы договорились немножко заранее. — А... Су-сан, что ты собралась?.. Оставив этот вопрос без ответа, Су внезапно оплела туловище Минору незримыми руками. Вес и тепло на его спине удвоились, и парень остолбенел. А затем губы, оказавшиеся так близко к его уху, что он чувствовал девичье дыхание, тихо прошептали: — Минору-сан. Я не знаю, почему... а может быть, по многим разным причинам, но... как бы то ни было, мне не страшно рядом с тобой. А ведь я не смогла даже показаться шефу Хими, которому доверяю и уважаю... — А, ага... — глупо ответил Минору, не зная, как реагировать на её внезапное душеизлияние. — Поэтому и ты не бойся меня, — спокойным голосом продолжила она. — Э-э, конечно, я тебя не... — Позавчера я сказала, что твоя линия взгляда прозрачная. Но, признаться, в ней была слабая примесь... едва заметный оттенок серого. Чёрный — цвет страха. Если бы я могла видеть свою линию взгляда, то, наверное, она была бы чёрной как чернила. — Чёрный... — ошеломлённо пробормотал Минору, уже и думать забыв, что на них смотрят Профессор и Юмико. Но если подумать, всё складывалось. Пока что Комура Су для него, без сомнения, чужая. Сколь бы их способности ни были похожи, сколько бы они ни сочувствовали друг другу за боль, которую разделяют, Минору всё ещё понятия не имел, что творится у неё на уме. Кто знает, быть может, за прикрытием монотонного голоса она смеётся над ним, сторонится его, презирает... — Гх! Парень сжал зубы до скрипа, гоня прочь такие мысли. Подозревая Су в потаённой злобе, он, по сути, начинает думать о ней враждебно. — ...Извини. Вряд ли я смогу тебя... или хоть кого-нибудь совсем перестать бояться, — сказал Минору в полной тишине, прерываемой лишь ритмичным басовитым гулом неизвестного происхождения. — Но... по крайней мере, знай: я верю тебе. Что ты не боишься меня. — Спасибо, — коснулось его уха тёплое дыхание, донесшее тихое слово благодарности. Затем Су обратилась к коммуникатору, уже громче: — Итак, я приступаю. Раздался знакомый звук, напоминающий радиопомехи, и Минору тут же стал свидетелем того, как его тело... ноги в джинсах и туловище с руками в толстовке… стремительно растворились в воздухе. — У-уа-а?! — машинально закричал он и поднял правую ладонь к глазам, но сколько ни напрягал их, а так ничего и не разглядел. Когда он махал ей, то чувствовал ветерок; мог он и осязать, как касается своих носа и щёк, но увидеть руку — никак. — Это... же... — Моя способность, Преломление. Сейчас весь свет, который падает на твоё тело, огибает его, не касаясь. Кроме того, что попадает в зрачки. — П... получается, и ты?.. Су-сан, ты тоже можешь наложить свою способность на других?.. — хрипло спросил Минору и почувствовал, как Су покачала головой над его правым плечом. — М-м... не на каждого. До сих пор исчезнуть вместе со мной получалось только у брата. — Брата?.. — повторил парень, осознав, что о старшем брате Су знал только то, что он есть, и понятия не имел, ни как его зовут, ни сколько ему лет, ни какая у него способность. Однако судя по её словам, брата Су тоже не боится. Казалось бы, это естественно, но позавчера Су упомянула, что её пугают даже взгляды собственных родителей. Уловив краем глаза какое-то мельтешение, Минору отвлёкся от раздумий и посмотрел налево: Профессор довольно улыбалась, показывая им большой палец. — Что же, я отключаю невидимость. Интересно, что будет, если покрыть нас ею полностью? Узнаем в следующий раз. Стоило ей это сказать, как к телу Минору вновь вернулись краски. Затем он и сам свернул оболочку и протяжно выдохнул, когда Су отпрянула от его спины. Не успел парень отвести глаз от рук, как Профессор встретила их двоих звонким криком: — Отлично! Миккун, Хинако-чан, отлично сработано! — А... с-спасибо... — кивнул парень в знак благодарности и перевёл взгляд на Юмико: выражение лица у той было ещё жутче прежнего. Профессор, казалось, совсем забыла, что каких-то два часа назад ей пришлось послать Минору за девушкой вдогонку, чтобы успокоить её после почти такого же происшествия. — Э... Э-эм, ну-у... Надо что-то делать, пока не поздно! Отчаянно ломая голову, Минору с натянутой улыбкой попытался спасти ситуацию: — Ну, в общем, по-моему, эта комбинация Защитной оболочки и Преломления в итоге не особо-то и полезна. Для внезапных атак хватает и силы одной Су-сан... — Нет-нет-нет, ничего подобного, Миккун! — взволнованно затараторила Профессор, сведя все его усилия на нет. — С ней нам стала доступна миссия, которая до сих пор считалась невыполнимой! — А? К-какая миссия? — Как-то давно у нас была идея отправить невидимую Хинако-чан пошпионить за Синдикатом. Но как бы ни был мал её Радиус обнаружения, всё же есть риск того, что её обнаружат, если подойти слишком близко... Но в паре с твоей оболочкой это уже совсем другой разговор. Она блокирует даже Радиус обнаружения, а даже если вас, допустим, обнаружат, вы сможете вырваться силой. Проще говоря, объединив ваши способности, вы проберётесь во вражеское убежище и добудете мне данные про их главную базу... назовём это разведкой боем!

Когда стрелка часов указала на пять часов дня, из настенной колонки наконец зазвучал голос Ди-Ди — немного уставший. — Э-э, Ди-Ди на связи. Пришлось немного поругаться, но мы выудили у больницы копии записей камер за весь день. Плохая новость в том, что этот мужик, который пришёл к Накакубо, устроил натуральный маскарад... Шляпа, очки, усы там, лица не видно вообще. — Хм. Ну, что поделать... По крайней мере, мы узнали его рост, телосложение, походку и так далее — всё ещё весьма полезная информация, — ответила Профессор в микрофон на столе. Минору внимательно следил за разговором, не донеся вилку с куском панкейка до рта. * Перекус пришлось готовить ему — как обычно, по приказу Юмико. Сделать панкейки из магазинного набора — дело простое, но всё же была в нём одна хитрость: когда выливаешь тесто на сковороду, нужно хорошенько добавить огня, иначе не выделится достаточно углекислого газа, и вместо пышного цилиндра получится твёрдый растёкшийся холм. Когда же Минору, вложив в приготовление весь годами взращиваемый навык жарки панкейков, закончил, Юмико и Су нагромоздили на тарелки аж по четыре коржа и с сосредоточенными лицами принялись размазывать по ним масло и кленовый сироп. Вернее, наверняка судить он мог лишь по выражению лица Юмико; Су же, как обычно, не показывалась лишний раз на глаза, так что её порция панкейков как бы сама себя нарезала на кусочки невидимыми ножом и вилкой. Минору изумлённо наблюдал, как треугольные кусочки беззвучно исчезают в небытие, стоит только дыркам от вилки в них появиться. Похоже, способность Су могла охватывать не только предметы в её руках, но и всё, что она ими возьмёт. — Как вкусно... Минору-сан, из тебя выйдет отличная жена. — Так ведь неофициальное кодовое имя Уцуги-куна — Кулинар, — прокомментировала Юмико, неизвестно когда успев разделаться уже с целым коржом. В этот-то момент Ди-Ди и вышел на связь. Видимо, не желая допускать, чтобы во время разговора еда остыла, Профессор сперва прожевала здоровый кусок и только потом вернулась к деловым вопросам: — Ну, а что насчёт записи с парковки? — ...А у вас там, видать, что-то вкусное творится... — О-о, а у тебя, смотрю, не только нос, а ещё и уши хоть куда. Это Миккун пожарил нам панкейков. — Эй, так нечестно! Почему вы вечно готовите домашние закуски только когда меня нет?! — Ладно, кусочек, так и быть, оставлю. Так что, узнал ещё что-нибудь? — ...Типа того. Когда наш мужик уезжал, то буквально на долю секунды засветил номер машины. — Есть! Скорее всего, номер у неё тоже подделка, но его перемещения за сегодня система N, скорее всего, сумеет отследить. Какой номер? Угу... угу, готово. Молодчина! Оборвав связь, Профессор вернулась к еде, при этом виртуозно справляясь с клавиатурой одной правой. Минору же склонил голову в недоумении и спросил у Юмико, взявшейся уже за третий панкейк: — Эм... а что такое система N? — Сеть камер, которая автоматически записывает и распознаёт номера машин; развешана по всем главным дорогам города. Даже если номер той машины фальшивый, система всё равно его записала, и мы сможем отследить, где она побывала. — А-а... понятно. Значит, мы узнаем, и откуда приехал этот переодетый мужчина, посетивший Игнайтера, и куда уехал?.. Парень невольно перевёл взгляд на спину Рири, стучащей по клавишам. Может, скачущие на детской спинке хвостики и не внушали уважения, но способность их командира — Размышление — воистину грозная сила. Всего лишь по какой-то еле заметной несостыковке она раскусила, что ограбление банка на самом деле для отвода глаз; догадалась, что на самом деле противники задумали навестить Игнайтера; и в итоге даже разузнала их маршрут. А пока Минору втайне ей восхищался... — Миккун, давай ещё! — воскликнула Профессор, размахивая вилкой за монитором. — И мне. Поражённый, он повернулся к Юмико, но та продолжила, и бровью не поведя: — Вот что я в Сёрд Ае просто обожаю, так это что можно наесться всласть, а все лишние калории пойдут в него, а не в жир. — Полностью поддерживаю, — скромно согласилась невидимка, и опустевшая тарелка сама собой пододвинулась к Минору.

Часть 4 Утро тридцать первого декабря только началось, а Минору уже трясся в поезде на линии Сайкё. Ему казалось, что из-за его постоянных поездок в Токио Нориэ начинает подозревать что-то неладное — однако сегодня сестра, как ни странно, даже не поинтересовалась, куда он, а лишь c доброй улыбкой пожелала приятного дня. Может, она что-то не так поняла про нас с Су и думает, что я еду к ней? — думал Минору, держась за поручень. В каком-то смысле он действительно ехал к Су (и из-за этого чуть меньше корил себя за очередной обман), но что-то подсказывало ему, что если не развеять заблуждение, то однажды недоразумение перерастёт в настоящую катастрофу. Кажется, правда пора задуматься о переезде... но тогда как объяснить это Нориэ-сан? — переживал он всю дорогу от станции Ниси-Васэда, где сошёл, до штаба Спецпода на улице Сува. К тому же он никак не мог поверить, что вчерашний приказ — это всерьёз.

— Вы не шутили?! Проникнуть во вражеское убежище?! — невольно отпрянув, выпалил Минору. — Угу, — с улыбкой кивнула Профессор. — Я же вчера говорила — «разведка боем». В системе N номер того автомобиля пробился как миленький, и по камерам я вычислила, на какой парковке он остался. Компания-владелец парковки — очевиднейшая пустышка, но рядом есть здание, зарегистрированное на ту же фирму. Скорее всего, это и есть так нужное нам убежище Синдиката! — Рири щёлкнула пальцами и продолжила взволнованно тараторить: — И как раз в такой момент вы с Хинако-чан успешно прошли эксперимент, ну не чудо ли? А если включите способности подальше и заранее, то даже вопрос с Радиусом обнаружения отпадёт сам собой! С невидимостью вы подойдёте к зданию, проберётесь внутрь и запишете все данные до последней капли. Если повезёт — возможно, даже выйдем на их главную базу! — По... нятно... — пробормотал изумлённый Минору, а потом подумал: Это что же получается... нам с Су придётся всё это время как приклеенными ходить? Жаться либо спереди, либо сзади минутами, а то и часами... — А-а п-погодите секундочку... — отчаянно попытался возразить он, но тут невидимая рука хлопнула его по плечу. — Мы согласны. У нас всё получится, Минору-сан, — раздался за его спиной голос, в котором не было ни капли рвения, ни толики волнения — лишь обычный ровный тон. Похоже, Су всё это время была рядом. Сбитый с толку ещё сильнее, Минору обернулся. — Как согласны?.. Но ведь… ну... — повернулся он туда, где, как он надеялся, находилась невидимая собеседница и, неистово жестикулируя, уточнил: — Чтобы нас не заметили ещё до начала, придётся укрыться под оболочку очень заранее... т-то есть тебе придётся всё это время прижиматься ко мне! А, н-н-нет, я-то не против, но... — Я тоже не против. Потеряв ненадолго дар речи, Минору собрался с мыслями и предпринял новую попытку возразить: — Н-но... ах да, форма Защитной оболочки ведь повторяет мои движения... то есть, просто прислонившись ко мне, ты не сможешь ходить, Су-сан. Скорее, давление барьера может даже сломать тебе что-нибудь... Э-это слишком опасно! — Нет, думаю, ничего страшного не случится, — вмешалась Профессор. — Я ещё не закончила с анализом данных с того раза, но исходя из моего, пока грубого, представления... возможно, оболочка Миккуна — не сверхтвёрдый физический барьер, как мы все думали. — Э... к-как это не твёрдый? — Твёрдый. И в то же время немного эластичный. Но только с одной стороны, — просеменив к хлопавшему глазами Минору, Рири выставила правую ладошку. — Смотри: когда ты включаешь способность, из поверхности твоего тела вырывается невидимое нечто и покрывает тебя с трёхсантиметровым промежутком. Снаружи оно в самом прямом смысле слова неуязвимо. Его не пробурить никакой алмазной дрелью и не прорезать никакому гидравлическому резаку. — Профессор помахала ладонью у бока Минору, делая вид, что её отталкивает прозрачный барьер, а потом крепко вцепилась в него рукой. Терпя щекотку, парень слушал продолжение. — Однако изнутри оболочки это ограничение действует иначе. Когда ты её разворачиваешь, твоя одежда оказывается в трёхсантиметровом промежутке, но... помнишь, как в одном из недавних экспериментов я попросила тебя развернуть оболочку с бейсбольным мячиком в кармане? — Д-да. — Он был семи сантиметров в диаметре. Я ожидала, что он под огромным давлением так вдавится тебе в бок, что аж бороздки от швов останутся, но не тут-то было... — Пока Минору стоял с открытым ртом, Профессор, злобно ухмыльнувшись, продолжала: — Как ни странно, этого не произошло. Вернее, давление было, но не настолько сильное, чтобы впечатать мяч в кожу. Так, к чему это я... Тогда я потрогала оболочку прямо над мячом: на ней образовалась явная выпуклость. Получается, если на твою Защитную оболочку надавить изнутри, то, скорее всего, она прогнётся. — Прогнётся... изнутри... — повторил Минору, правой рукой пытаясь коснуться барьера над ней. Разумеется, безуспешно, ведь оболочка повторяла его движения и подстраивала форму, чтобы не сковывать, так что самостоятельно проверить её упругость не вышло бы при всём желании. — А... Я более-менее поняла, — неожиданно раздался голос Су совсем рядом. — Когда оболочка Минору-сана покрывает меня, я чувствую слабое давление. Как будто на меня натянули тонкую эластичную одежду... хотя нет, всё не совсем так. Когда я прикасаюсь к ней уже изнутри, то она совсем не поддаётся. Совершенно твёрдая. — Что? Совсем не растягивается, даже когда толкаешь изо всех сил?.. Странно, я ожидала, что будет тянуться, примерно как резина... М-м... Профессор скрестила руки и уже принялась наворачивать круги, когда её робко окликнул Минору: — ...Эм, так что, наверное, лучше будет отложить разведку, пока не разберёмся, как это работает?.. — Хм... Значит, это не свойство самой оболочки?.. Неужели упругость меняется?.. Но тогда от чего? Не от времени... Твёрдость объекта под оболочкой?.. Не то... Решив предоставить её самой себе, парень уже начал было медленно отступать, но тут в спину ему уткнулся невидимый палец, а его владелица негромко окликнула Профессора. Младшеклассница в белом халате вдруг очнулась от раздумий, вспомнила, о чём был разговор, и хлопнула в ладоши: — О, о-о, точно. Что ж, какими бы хитрыми свойствами ни обладала оболочка, если мы как следует зафиксируем Хинако-чан, то проблем не будет. Так что... Пройдя к исследовательскому уголку, Профессор взяла со стола нечто странное и бесформенное. Когда же Рири расправила нечто, по виду напоминающее клубок перепутанных верёвок, это оказалась сложная система переплетающихся широких ремней, защитных подушечек и невесть скольких прочных на вид пряжек. Было ясно, что это для крепления чего-то к чему-то, но о конкретном назначении Минору оставалось только гадать. — ...Эм, Профессор. Это... что вообще такое? — с опаской спросил он. — Это, — довольно послышалось в ответ, — творение нашего отдела снаряжения, «Бэкмаунтинг харнэс». — Бэкма... что? — И он прекрасен! Ремни — из арамидного волокна, аналогичного армейскому; подушечки — из лучших охлаждающих материалов, так что в поту не пропитаются; а пряжки — цельные и из углепластика, высокопрочные и ультралёгкие... — Да, н-но... что это всё-таки за штука? — Ну, упрощённой версией такого предмета пользовались в Японии с незапамятных времён. Называется рюкзак для ношения грудничков. Секунду Минору провёл в тяжёлом молчании. На вторую же со всех сил попытался бежать, но лишь вновь наткнулся на руку Су.

Район Минато, шестой квартал Минами-Аоямы. Согласно системе N, именно там расположилось одно из убежищ организации Руби Аев. Штаб-квартира Спецпода осталась позади, и теперь Минору сидел, затаив дыхание и обливаясь холодным потом, на заднем сиденьи чёрной «делики D:5», ехавшей по проспекту Гайэн Хигаси. Нервничал он на восемьдесят процентов, конечно же, из-за предстоящей разведки боем. В половине из оставшихся двадцати было виновно новое снаряжение у него в руке, «какой-то там харнэс». Ну а оставшиеся десять процентов лежали на «Акселератор» Юмико, занявшей соседнее с водителем сиденье и не проронившей ни слова за всю поездку. Что ж, я понимаю, что в такой миссии без поддержки не обойтись, но почему именно она? — посетовал Минору на Рири, оставшуюся в штабе. Ведь как раз она в первую очередь и велела следить за психическим здоровьем Юмико, а определение Комуры Су ему в напарницы этому явно не способствует: Юмико и без того считает её главной соперницей в устранении Рубинов, а то, что Минору мог взять под оболочку Су, но не её, сильно усугубляло вопрос. Зачем было собирать их в одну команду — решительно непонятно . И о чём только Профессор думала?.. Хотя, зная её — может, и о том, чтобы посмеяться. А тем временем «делика» в очередной раз встала на месте. Впереди уже несколько минут ехала ужасно нерасторопная «BMW», из-за которой они на каждом светофоре попадали на красный. И когда у помешанной на скорости Юмико уже кончалось последнее терпение, Ди-Ди, не выдержав льющегося через край напряжения, возьми да и ляпни: — Э-э... а знаете... Может, после миссии Уцуги-кун и Юмико-чан на спине покатает? ГОСПОДИ, НУ ЗАЧЕМ?! — завопил Минору про себя; Юмико же протянула руку к баранке и издала дли-и-и-инный гудок в адрес «BMW», которая не трогалась с места, даже когда загорелся зелёный. Вопреки ожиданиям, автомобиль не поторопился тронуться: вместо этого его двери разом распахнулись, а из них повыскакивали суровые на вид мужчины и резво направились к «делике». — Ыть! — взвизгнул Ди-Ди, выкрутил руль вправо и дал по газам. «ЭУ-КУДА-СОБРАЛСЯ-МУДИЛА-ЗАМОЧУ-ГАДЁНЫШ!!!» — доносился сквозь окна хор голосов, когда они проезжали мимо мужчин. Опасно разогнавшись и лавируя в потоке машин, Ди-Ди не сбавил скорость, пока «BMW» не пропала с зеркал заднего вида. А затем снова закричал: — Ну что ты вытворяешь, Юмико-чан?! Это ж явно была якудза!!! Небось, наследник босса только получил права и водить практикуется! — Так приклеили бы наклейку «начинающий водитель», — отрезала девушка, после чего повернулась к заднему сиденью и широко улыбнулась. — Уверена, ты и так прекрасно понимаешь, но — нет, ни один атом моего тела не хочет, чтобы ты катал меня на спине. — Д... да. — К тому же в бою с Игнайтером ты и так меня уже пообнимал, так что незачем мне опускаться до спины. Логично? — добавила она и, фыркнув, отвернулась. На смену ей тут же пришла Су, полушёпотом поинтересовавшись: — ...Минору-сан, это правда? — Э-э... а-а... насчёт... этого... — пролепетал тот, всем нутром предчувствуя, что какой ответ ни даст, а всё равно загонит себя в ещё больший просак. К счастью, пока парень отчаянно водил глазами по сторонам, из коммуникатора раздался спасительный голос Профессора: — Так, повеселились и хватит: заканчиваем спектакль и начинаем потихоньку готовиться. Для начала, скорее всего, дом будет закрыт на замок, но если дверь не навороченная, то ваш пистолет-отмычка должен справиться. — А-ага, — ответил Минору, изучая первый этаж здания на предварительно розданном плане. — Разумеется, сперва Ди-Ди проверит, есть ли внутри Руби Аи, — продолжала наставлять Рири .— На девяносто процентов уверена, что их нет, но даже если будут — просто смените стратегию на скрытное наблюдение. — Замётано, — отозвался Ди-Ди. Никто и не заметил, как автомобиль выбрался из Синдзюку и зашёл на территорию Минато. От вражеской крепости их отделяла какая-то пара минут езды. Минору бросил взгляд за окно. Улицы, над которыми низко повисли серые облака, пустовали — что неудивительно для середины дня тридцать первого декабря. Даже несмотря на обогреватель, в машине было достаточно холодно, чтобы заставить Изолятора зябко ёжиться, растирая ладони. Припомнив всё, что знал про Минами-Аояму, Минору ожидал увидеть ухоженные улицы с рядами дорогих магазинов, однако когда «делика» сбросила скорость, вокруг оказались лишь бесконечные ряды серых многоэтажек. Немного южнее виднелась эстакада третьей линии Сибуйского шоссе, по которой грохотали большегрузы. — Так, сперва мы разок прокатимся мимо вражьего убежища, постарайтесь запомнить дорогу, — объявил Ди-Ди. — Понял, — коротко отозвался Минору и уставился в лобовое стекло. «Делика» неторопливо ехала вдоль двухполосной улицы, по краям которой то и дело встречались столбики парковочных счётчиков. Так же неторопливо прокручивалась и карта на широком экране навигатора, и вскоре на ней показалась красная метка конечного пункта. — Вон, справа. Голая бетонная пятиэтажка. В стороне, куда указывал Ди-Ди, стоял самый обычный, ничем не выделяющийся многоквартирный дом. Не похоже, чтобы в нём кто-то жил, но и объявлений об аренде на стенах не висело. Даже шторы во всех окнах были опущены. Окружённое с обеих сторон более высокими собратьями, здание словно старалось спрятаться от чужих глаз. — …Когда все говорили про «убежище», я как-то… представлял себе что-то вроде крепости, — пробормотал Минору, и Ди-Ди ответил с натянутой улыбкой: — Какой смысл в убежище, которое выделяется? Наш штаб тоже чёт не сильно смахивает на секретную базу, а? — Обычная поросшая мхом пятиэтажка, — добавила Юмико, как всегда с фирменной угрюмой миной на лице, и повернулась к Минору. — Послушай: Профессор сказала ставить в приоритет сбор информации, а не бой, но твоим главным приоритетом должна быть безопасность. Если заподозришь хотя бы намёк на что-то неладное — оставайся под оболочкой и уходи оттуда кратчайшим путём, пусть даже через окно. — Д-да, конечно, — парень напряжённо кивнул. — Ну, по этому поводу можете не париться, — беззаботным тоном уверил Ди-Ди. — В ста метрах вокруг здания нет ни одного Рубина, эт я вам гарантирую. На таком расстоянии мой нос бы их без вариантов засёк даже без активных способностей. — А как еда — так за километр унюхает… — безжалостно упрекнула Юмико. Тем временем машина наконец проехала здание и остановилась на парковке неподалёку: убежище осталось в прямой видимости примерно в той самой сотне метров от них. — Тэксь, значит, мы будем ждать здесь. Оли заранее послали на разведку, он сейчас тоже где-то рядом и мониторит здание. Хотел бы я сказать, что для экстренной связи используем светопередатчик… но без второй половины Трансмиттер сквозь стены работать не будет… — Можно было бы заставить всё внутри световыми ретрансляторами, но так риск открыться врагу будет слишком велик. Кажется, Профессор время от времени пытается придумать, как уменьшить дизайн… но в этот раз придётся связываться по телефону. Разговор Юмико и Ди-Ди Минору слушал лишь вполуха: ведь следующей по списку была самая сложная миссия в его карьере, и речь шла отнюдь не о разведке. — Эм… А почему нельзя было связать нас только в ногах?.. — покосившись на «творение отдела снаряжения, “Бэкмаунтинг харнэс”», хрипло спросил Минору. — Как в «гонке на трёх ногах» там, или «сороконожке» * … — В обоих я не сильна. Смиряясь с неизбежным, парень перебрался на задний ряд сидений. Юмико была в привычном блейзере, а вот Минору и Су оделись в чёрные куртки, похожие на оснащение спецназа. Поверх такой он и надел крепление, обернув ремешки через плечи и вокруг пояса, а затем защёлкнув пряжки. — Комура-сан, т-теперь ты… — сказал он и повернулся спиной примерно в её сторону. — Прошу прощения, — тихо послышалось от неё, и к Минору подступили сперва лёгкий приятный аромат, затем ощущение мягкости, и наконец — скромной тяжести вес за спиной: трёхсторонняя атака, почти парализовавшая все шестерёнки в его голове… — Уцуги-кун, тебе помочь? — милейшим голоском промурлыкала Юмико. Минору мелко затряс головой: — Н-не-ет, у меня всё хорошо! А, эм, Комура-сан, сможешь сама застегнуться? Раздались два щелчка, а за ними последовал негромкий запоздалый ответ: — Не могу достать до нижней под бёдрами.

Спустя две крайне напряжённые минуты Минору закончил-таки застёгиваться и, затянув покрепче все ремни, немного покрутился на месте: высокотехнологичное крепление прекрасно удерживало Су, так что она никуда не падала, даже не держась руками. — Л… ладно, я готов. — И я. Кивнув, уже привычно кислая Юмико вышла из машины, внимательно осмотрелась и постучала по задней двери: сигнал к активации способностей. — Ээм… тогда после тебя, Су-сан, — собираясь с мыслями, сказал парень и почувствовал кивок над правым плечом. — Хорошо. Едва она согласилась, как раздался статический шум, и тело Минору словно растворилось. Пусть он испытывал это не в первый раз, ощущение всё равно было крайне странным. Минору даже похлопал по себе прозрачной рукой, дабы убедиться, что никуда не исчез, после чего растерянно объявил: «Ладно… теперь я» и собрался было развернуть Защитную оболочку, но на мгновение заколебался. До сих пор ему удавалось укрыть ею Су только в условиях эксперимента, когда неудача ничем не грозила. Применить этот трюк против Руби Аев, то есть в настоящих полевых условиях, ему предстояло впервые. Если сейчас у него не получится, то оболочка разорвёт крепление и отшвырнёт Су со скоростью пушечного ядра. Даже носитель Сёрд Ая не останется невредимым, влетев на такой скорости в кузов автомобиля. Иначе говоря, сейчас провал абсолютно непозволителен. И когда спина Минору окоченела от разом возросшей ноши… его правого уха коснулось тёплое дыхание. — Всё будет хорошо. Всего три простых слова. Однако большего и не требовалось. Коротко кивнув, Минору отбросил сомнения и развернул Защитную оболочку. Все звуки пропали, все цвета сместились в синий спектр, а тело слегка приподнялось. Ощутив глубокое облегчение от того, что вес на спине никуда не пропал, Минору постучал в дверь уже сам: Юмико открыла её и посторонилась. Девушка не могла ни видеть его, ни разговаривать с ним, ни прикоснуться к нему, отрезанному от мира двумя слоями способностей. И всё же Акселератор посмотрела прямо ему в глаза и беззвучно произнесла: Бе-ре-ги се-бя. — Обязательно, — прочитав по губам, ответил Минору — хоть и знал, что она его не услышит — и отправился на север, назад по дороге.

И пусть путь их представлял собой сто метров обычного тротуара, ощущался он страннее некуда. Стоит ли говорить, что до сих пор Минору ни разу в жизни не ходил по улице с девушкой на спине. Для постороннего зрителя наверняка получилась бы та ещё сценка, но ни один прохожий не удостоил их и взглядом. Не пытался никто и посторониться, как это обычно бывает, так что Минору приходилось всех обходить, иной раз делая большой крюк и частенько поглядывая через плечо, чтобы в спину не врезался какой-нибудь велосипедист, так что короткий, казалось бы, путь неожиданно затянулся. Впрочем, если не считать подозрительного взгляда уличной кошки, Джет Аям удалось добраться до нужного здания без происшествий. — …Это оно, да? — пробормотал парень. — Должно быть, — раздалось над его правым плечом. Всеми силами игнорируя очередную волну щепетильных ощущений, возникавших каждый раз, когда Су ёрзала у него на спине, Минору безмолвно уставился на вход. Ничего подозрительного в мрачном подъезде он не углядел: слева располагался лифт, а справа — лестница. — Захожу, — коротко объявил он и, собравшись с духом, шагнул за порог. Намереваясь для начала проверить квартиры на первом этаже, Минору настороженно огляделся… — Э-э-эм… …и недоумённо промычал. Их не было. На первом этаже не оказалось ни дверей, ни коридоров: лишь лифт и лестница. В понимании Минору напротив входа обязана была быть хоть какая-то дверь, однако встретила его лишь гладкая бетонная стена. — Минору-сан, — одёрнула Су беспокойно вертевшегося парня. — Стена впереди… кажется, отличается по цвету от боковых. — А, разве? Озадаченный, он присмотрелся к стене, но из-за синей пелены оболочки так никакой разницы и не разглядел. Тогда он слегка постучал по бетону сквозь оболочку, но и это ни к какому прозрению не привело. Минору неуверенно спросил: — Они что, догадались, что мы узнали про это место, и замуровали все входы… или что?.. — Мы нашли его вчера. Не думаю, что им бы хватило на это времени. — П-пожалуй… — Ладно, извини. Наверное, мне просто показалось. Пойдём на второй этаж. По-прежнему не доверяя стене, парень всё же отошёл от неё и взобрался по тёмной лестнице на следующий пролёт. На этот раз в средней стене, как и положено, стояла металлическая дверь. Минору осторожно подошёл поближе. Согласно хвалёному носу Ди-Ди, Руби Аев внутри точно нет, но на этаже могут находиться люди, не связанные с Синдикатом. И для того, чтобы это проверить, и для того, чтобы открыть дверь, оболочку придётся свернуть. Убедившись, что вокруг нет камер наблюдения, Минору предупредил Су, что ненадолго уберёт оболочку, и отключил способность. Ступни его тут же опустились на пол. Су тоже отключила Преломление, открывая взору их тела. На какое-то время они полностью сосредоточились на окружающих звуках, температуре воздуха и запахе. Ощутили они лишь зимний холод, уличный шум да вонь сухой пыли — и ни намёка на жестокий звериный запах Руби Аев. Переведя дух, Минору достал из внутреннего кармана куртки небольшой мобильник-раскладушку и нажал кнопку быстрого набора. Когда же между ним, ребятами в машине и штабом установилась связь, парень прошептал: — На связи Изолятор и Рефрактор. Проникаем на второй этаж. В ответ мгновенно раздалось «принято» от Профессора и «Руби Аев не чувствую» от Ди-Ди, и Минору сбросил звонок. Тем временем Су, протянув руку из-за плеча Минору, приложила к двери устройство, похожее на стетоскоп, и немного погодя сообщила: — Внутри ничего не слышно. Вряд ли там кто-то есть. — П-понял… Тогда открываю… — полушёпотом ответил парень и вынул теперь уже из другого кармана устройство для взлома — пистолет-отмычку. Потом нацелился наконечником, состоящим из невесть скольких сложно изогнутых игл, без колебаний вставил в замочную скважину и, убедившись, что устройство погрузилось до упора, повернул его против часовой. Замок, щёлкнув, отворился: Минору коротко вздохнул. Спрятав инструмент, он опустил ладонь в тонкой перчатке на ручку двери и потянул: та открылась удивительно легко. Внутри царила тьма. Всё, что он видел, это тонкую полоску света в глубине квартиры. В воздухе, медленно струившемся наружу, улавливался слегка настораживающий запах. Тяжёлый, с привкусом ржавчины… — …Пахнет кровью, — тихо подметила Су. Неожиданно тревожный знак, но всё же не повод поворачивать назад. Зайдя внутрь и закрыв дверь на замок, они снова активировали способности, и запах железа пропал. Заставляя себя не думать о том, от чего этот запах исходил, Минору включил маленький мощный фонарик, что держал в левой руке. Белый круг света быстро прогнал мрачную темноту. — …По-моему, вполне обычная квартира… — шёпотом отметил парень, несмотря на то, что барьер ни звука наружу бы не пропустил. — Трёхкомнатная… кажется, — согласилась Су. И, наверное, чувствуя его напряжение, добавила: — Не волнуйся, никто не ждёт нас в засаде. А если бы и ждал, я бы увидела синюю линию взгляда — цвет враждебности. — А… действительно, — кивнул Минору, глубоко вздохнул и, разумеется, не снимая обуви, двинулся вглубь коридора. В здании оставалось ещё три этажа, и потратить всё оставшееся время на этот — непозволительная роскошь. Расположение комнат оказалось стандартным, однако квартира ощущалась какой-то необжитой: на входе ни одной пары обуви; ковров или тапочек нигде не видать. По пути Минору заглянул в ванную, но не нашёл там даже мыла. Затем он медленно открыл ближайшую дверь по коридору — к счастью, ручка у той оказалась не круглой, так что оболочку отключать не потребовалось. Комната была площадью где-то в восемь татами, и первой под свет фонарика попала простая металлическая койка. Однако в комнате была деталь, выделяющая её на фоне ванны: на одеяле лежал бумажный кулёк. Посветив правее, Минору обнаружил небольшую раковину и холодильник, а рядом — груду картонных коробок. Когда же он не без труда распахнул холодильник, содержимое его немного удивило: полочки двери были забиты бутылками минералки — это ещё ладно — а в основном отделе оказалось лишь несколько стеклянных баночек. На них имелись этикетки, но о названия можно было язык сломать, так что Минору только и мог, что хмуриться в попытках прочесть, пока ему не подсказала Су: — Антибиотик… кровоостанавливающее… это всё лекарства. Если точнее, для лечения открытых ран. — Лекарства… А, точно. А полкой ниже — дезинфицирующее средство. Оставив холодильник, парень открыл буфет над раковиной и обнаружил там приличные запасы марли и эластичного бинта. Из всего этого многообразия медикаментов выбивались несколько бутылок виски, примостившиеся в углу, но он предположил, что и это для дезинфекции. — Так эта комната… больничная палата? Или что-то вроде травмпункта… — Возможно. Может быть, здесь они оказывают первую помощь после битв с нами. — …Тогда не отсюда ли пахло кровью?.. Минору машинально направил фонарь на пол, но никаких пятен крови на кафельной плитке не увидел. Впрочем, он не сомневался, что если побрызгает тут каким-нибудь реагирующим с кровью химикатом, как детектив с телевизора, то комната засветится как новогодняя ёлка. Содрогнувшись, Минору продолжил исследовать «травмпункт», но не нашёл ничего похожего на документы или компьютер, так что вскоре они перешли к следующей комнате. Уверившись, что на этот раз там точно всё в крови или, и того хуже, труп, парень в ужасе открыл дверь, но… — А?.. Вопреки ожиданиям, комната оказалась совершенно обычной. Вернее, совершенно пустой. На полу в шесть татами не было даже покрытия — только голый серый бетон. Стены тоже бетонные — вернее, из бетонных колонн с гипсокартоном в промежутках, а с потолка свисала одинокая лампочка без абажура. На всякий случай зайдя внутрь, Минору потопал сквозь оболочку по полу тут и там, но тот оказался однородно твёрдым и никакого люка, насколько можно было судить, не таил. — Пойду дальше… — …Давай, — раздался ответ чуть погодя. Похоже, Су тоже подумала, что тут что-то не так, но даже ей не хотелось тратить драгоценное время на поиски непонятно чего в совершенно пустой комнате. Выйдя в коридор, они, наконец, открыли стеклянную дверь в конце. Зал — судя по всему, исполняющий роль гостиной — оказался довольно просторным. По площади, наверное, татами на двадцать. Мебелью или бытовыми приборами и он оказался не богат, а из-под жалюзи на южной стене просачивалась тонкая полоска света: немного, но достаточно, чтобы видеть без фонарика. Минору тут же выключил его и быстро пробежался глазами по интерьеру. — О... — О, — в унисон встрепенулись они. У западной стены стояло офисное кресло и обычный письменный стол. А на нём — то, что они всё это время искали: тонкий чёрный прямоугольник — явно небольшой ноутбук. Более того, сбоку от него, помимо шнура питания, тянулся ещё и LAN-кабель, оканчиваясь в разъёме в стене. — …Наверное, стоит заглянуть? — задал парень риторический вопрос и кивнул, когда Су тут же согласилась. Вот только из-под оболочки компьютером не воспользуешься. Заглянув в коридор и убедившись, что никто не пришёл, Минору ещё раз отключил способность. Подошвы кроссовок щёлкнули по полу. Одновременно подступили прохлада воздуха, новые запахи и звуки. Никто не спешил на них набрасываться. Минору было выудил из кармана телефон, но из-за действующего эффекта Преломления не увидел ни экрана, ни собственной руки. Впрочем, в ладони у него был не смартфон, а раскладушка, так что после двух неудачных попыток ему удалось-таки неуклюже набрать номер штаб-квартиры Спецпода. — Это Изолятор. Мы успешно пробрались на второй этаж и нашли ноутбук. Подключен к интернету. — Есть! — немедленно раздался голос Профессора . — Вставьте флешку, которую я вам дала, и включайте. Она скопирует все данные, а по окончанию вернёт всё как было. Когда программа запустится — можете опустить экран, ей не навредит. — П-принято. Ничего себе, прямо как в фильмах, — восхитился Минору, доставая из кармана флешку и вставляя в разъём сбоку ноутбука. Затем осторожно поднял крышку: чтобы загореться, экрану хватило и этого. Видимо, компьютер был в ждущем режиме. А ещё, похоже, в нём были мощный процессор и SSD, так что уже через пару секунд перед глазами возник рабочий стол. Фон его был сплошь чёрным, из иконок — только установленные по умолчанию. Посередине экрана выскочило маленькое окошко с полосой загрузки, а индикатор USB-подключения быстро замигал. — Копирование началось, — отрапортовал Минору и медленно закрыл крышку. — А… чёрт, у нас проблемы! — выпалил Ди-Ди . — К вам с северо-запада подходит один Руби Ай! Распознать не могу… но давление от него просто дикое, у меня аж нос горит! Изолятор, быстро под оболочку! Войдёт в ваш Радиус обнаружения меньше чем через минуту! — Н-но копирование ещё… Лампочка подключения по-прежнему дрожала синим светом. С Защитной оболочкой Минору уже не смог бы взять флешку в руки. С другой стороны, если оставить её работать и не вернуть ноутбук в ждущий режим, враг может заметить взлом. — Забудь, главное — безопасность. Сейчас же под оболочку! — приказала Профессор. Повинуясь, парень бросил в ответ «принято» и развернул Защитную оболочку. Согласно анализам предыдущих битв, Радиус обнаружения силы Минору, то есть расстояние, с которого Руби Ай почует активацию его способности, составлял примерно десять метров. От этой гостиной до входа в подъезд на противоположной стороне дома — больше, так что приближающийся враг пока не должен был ничего заметить. Рассудив так, Минору, вновь оказавшийся под покровом синей тишины, всё же на всякий случай двинулся к юго-западному углу зала. — Присядь, чтобы мы оказались в тени стены, — вдруг скомандовала Су. Сбитый с толку, Минору всё же послушался, и девушка объяснила: — Сейчас мы с тобой почти невидимы, кроме чёрных точек от зрачков. Если позади нас будет светлый фон, то есть шанс, что нас заметят. — П-понятно… От такого объяснения сердце забилось только чаще. Су крепко обвила его руками. — Нам нечего бояться. Если придётся — сразимся с ним. Ведь никакая сила никакого врага не одолеет наши, Минору-сан, когда мы работаем вместе. — …Ага. Чувствуя, как прохладные ладони Су вместе с теплом его тела впитывают и страх, и нетерпение, а колокол в груди уверенно стихает, Минору кивнул. Примерно минуту спустя ручка двери в гостиную опустилась. До сих пор Минору сталкивался лишь с двумя Руби Аями: Байтером и Игнайтером. Возраст, телосложение, характер — в чём они только не различались, но одно у них было общее: ненависть. В них таился, казалось, неисчерпаемый запас ненависти ко всему человечеству, которая сочилась из них, словно миазмы. Минору явственно ощущал её на себе даже сквозь барьер. Однако человек, который показался из-за стеклянной двери, был совершенно не похож ни на Байтера, ни на Игнайтера. Каждое его движение, походка и словно бы даже производимое впечатление находились под полным его контролем, не давая и шанса понять, что у него на уме. И ещё одна очевидная деталь отличала Руби Ая от двух предыдущих: это была женщина. — …М?! — под впечатлением нечаянно хмыкнул Минору, затем в панике зажал рот и только потом вспомнил, что по ту сторону его в любом случае не слышно. Он вздохнул с облегчением и снова всмотрелся. Скользнув по паркету просторного пола, женщина подошла к дивану напротив угла, где затаилась парочка Джетов, и опустила на пол сумку. Затем широко потянулась, глубоко вздохнув; перешла к окну и открыла жалюзи. Свет полился в комнату, освещая стройную фигуру. * Женщина оказалась довольно высокой, не меньше ста семидесяти сантиметров. Волосы, судя по всему, тёмно-каштановые, были собраны в пучок. Носила она сизый пиджак явно дорогого пошива, безупречно ей подходивший и дополнявшийся узкой юбкой. Её длинные ноги украшали глянцевые каштановые чулки, а лицо… нельзя было описать иначе как завораживающее. Высокая переносица, которую не замаскировал даже обильный макияж, и европеоидный разрез глаз выдавали в ней иностранное происхождение. На вид ей было лет двадцать пять-тридцать, но сложно судить наверняка. Интуиция подсказывала Минору, что она точно не обычный человек, но не чувствовал он в ней и угрозы. — А она… точно Руби Ай?.. — хрипло пробормотал он. — …Не исключено. — Раздавшийся из-за спины голос Су тоже не мог похвастать уверенностью. — Впервые вижу её лицо… жаль, что нельзя сфотографировать. — Э… А, точно… Минору собрался было спросить, почему, но быстро догадался и сам. Способность Су, Преломление, делала её саму, одежду или предметы на ней невидимыми, потому что изгибала лучи видимого света, что падали на поверхности в её досягаемости. А значит, ни один фотон не доберётся до объектива камеры. Тогда хотя бы постараюсь выжечь её внешность на сетчатке, пока дым не повалит, — решил Минору и уставился в оба глаза… — Уоа! …а затем растерянно воскликнул: Су ни с того ни с сего закрыла ему глаза ладонями. Хоть те и были прозрачными, свет, который должен был попасть в его зрачки, искривлялся о её кожу, так что он ничегошеньки не видел. — В-в чём дело?! — …У-у… — Что значит «у-у»? — У-у. Вновь издав загадочный стон, девушка неохотно развела ладони. Взору Минору предстала такая сцена, что он ненароком дёрнулся, едва не ударив затылком в лицо Су. Предполагаемая Руби Ай, расстегнув молнию, бросила юбку на пол. В каких-то десяти метрах от парализованного Минору женщина одну за другой расстёгивала пуговицы на блузке. Он настолько оторопел, что даже взгляд отвести не догадался, а только и мог смотреть, как белая ткань соскользнула с её плеч, обнажая фигуру в чёрном кружевном белье.

В версии с изображениями тут находится картинка. Она присела на диван, складывая одежду на спинку, и начала стягивать чулки, а Минору, забыв закрыть рот, добросовестно старался перестать на это смотреть. Под оболочкой повисла жуткая напряжённая атмосфера, источник которой сидел у Минору на спине и не сулил ничего хорошего. Подумав, что надо как-то разрядить обстановку, парень было собрался о чём-нибудь пошутить, но после недолгих сомнений всё же решил не рисковать. Когда же продолжительная тишина стала уже совсем невыносимой, он, щёлкая в процессе онемевшей шеей, отважился повернуть голову к письменному столу и наконец нашёл тему для разговора. — О… Т-т-там, кажется, всё скачалось. Синяя лампочка, до недавнего мигающая в корпусе ноутбука, успокоилась: знак того, что информация скопировалась, а компьютер вернулся в ждущий режим. — …Но если она решит его включить, то заметит… что сбоку торчит флешка… — Возможно. — Или ему показалось, или ответ Су прозвучал необычно холодно. — Лучше забрать, пока есть шанс. — С-согласен. Но… чтобы её вынуть, придётся свернуть оболочку… — А в оболочке совсем никак не получится? Испытав облегчение, что разговор понемногу клеится, Минору покачал головой. — Думаю, никак… Поверхность оболочки совершенно гладкая, трения не должно быть вообще. Если на дверную ручку нажать я ещё могу, то вытащить маленькую флешку… — М… Пока Су притихла, он мельком глянул в сторону дивана. Женщина уже закончила снимать чулки, поставила на стеклянный столик небольшое зеркальце и, достав из сумки какой-то крем, намазывала им лицо. Видимо, стирала макияж. Дело это, по идее, не быстрое, так что самое время забрать флешку… если бы не проблема с оболочкой. В этот момент глубоко о чём-то задумавшаяся Су шепнула: — …Мне кажется, коэффициент трения оболочки не обязан быть нулевым и может меняться. — Э… это почему? — Потому что когда ты ходишь, то совсем не скользишь. Ты гораздо крепче стоишь на ногах, чем я ожидала. Помнишь, что говорила Профессор перед заданием? Про непостоянную упругость оболочки. — …Ах да… Припоминаю… — Если всё это можно отнести и к коэффициенту трения, то… Минору-сан, возможно, оболочка подстроится под твои намерения и позволит схватить флешку… — Подстроится под намерения… В принципе звучит логично, — думал он. Недавно, когда они с Юмико пробрались в особняк Накакубо Ёске или Игнайтера, Минору пришлось спуститься в барьере по лестнице в затопленный погреб. Деревянная лестница вся покрылась плесенью и блестела от слизи: на ней должно было быть очень скользко даже без оболочки, однако стопы Минору цеплялись к дереву как влитые. Так, если сосредоточиться, как тогда… может быть, и сейчас всё получится? — …Давай попробуем, — пробормотал он и ещё раз глянул на диван: женщина в одном нижнем белье втирала крем вокруг глаз и даже не смотрела в сторону ноутбука. Приподнявшись, Минору стал осторожно продвигаться вдоль стены. Пусть они называли гостиную просторной, в ширину в ней было всего четыре-пять метров. Но сейчас эти метры ощущались как никогда длинными. Потратив целых десять секунд, чтобы добраться до стола, парень потянулся к компьютеру невидимой рукой. Затем слегка развёл большой и указательный пальцы и вставил флешку в получившийся между поверхностями барьера проём. Когда же он ещё раз глянул в сторону женщины, Су остановила его: — За ней следить буду я, а ты, Минору-сан, сосредоточься на управлении оболочкой. — Х-хорошо, — кивнул он и медленно… ме-е-едленно начал сводить пальцы, пока не ощутил давление на подушечках. Повторяя в уме «цепляйся, цепляйся», Минору потянул руку, но пальцы скользнули по флешке безо всякого сопротивления. Трение отсутствовало как таковое, словно он пытался вытянуть её стеклянными палочками, смазанными маслом. Значит, совсем не выйдет, — вздохнул было он . — Нет, погоди-ка. Когда я хожу в оболочке, то совершенно не обращаю внимание на ощущение поверхности. Более того, чувствую, будто касаюсь земли именно подошвами ног. Значит, нужно брать её не барьером… а пальцами… Минору снова взглянул на флешку и на этот раз сосредоточился на ощущениях подушечек пальцев. На практике между ними и флешкой было по три сантиметра, но если сосредоточиться на сокращении этого пробела до нуля и крепко схватить её пальцами… — …О! — негромко крикнул он, почувствовав рукой сопротивление. — П-получается! — Она уже закончила с губами, — тут же отозвалась Су. — Быстрее вытаскивай и прячь в карман! Кивнув, Минору быстро, но осторожно потянул флешку. Дешёвый коннектор бы в такой миг упрямо отказался вылезать из порта, но Профессорский был и с золотым покрытием, и тщательно отполирован, так что отцепился от ноутбука гладко и без заминок. Если бы та женщина сейчас повернулась к нам, то увидела бы, как флешка летает над письменным столом. Задержав дыхание, Минору как можно скорее спрятал устройство в карман куртки. Чёрная флешка растаяла в воздухе, едва только вошла в поле действия Преломления Су. — Ф-ф-ф, — глубоко вдохнул парень и направился обратно к безопасному углу, как… — А… шнур! — резко крикнула Су. Не заметив, как запутался правой ногой за интернет-кабель, свисавший сбоку от ноутбука, Минору успел слегка дёрнуть его. Кабель, в свою очередь, похоже, немного сдвинул компьютер. Они под оболочкой ничего не слышали, но если тот издал хоть звук, то для женщины он не остался незамеченным. Сжав зубы, Минору бросил взгляд на диван. Предполагаемая Руби Ай не шевелилась. Но всё ещё смотрела в зеркало. Либо сосредоточенно проверяла, не оставила ли где макияжа, либо внимательно вслушивалась. — …Мы не знаем, какая у неё способность. Придётся ударить на упреждение, — прошептала Су ожидаемо нервным голосом. — Если она пойдёт сюда — обойди вокруг и сверни оболочку: я обезврежу её шокером. — …Хорошо, — коротко ответил Минору, замерев в полуприседе и скрежеща зубами. Вскоре фигура в чёрном нижнем белье резво поднялась с дивана и пошла… не направо к Минору с Су, а налево — к кухонному уголку. Затем нагнулась над раковиной и, открыв кран, принялась умываться. Коротко вздохнув, Минору медленно и очень осторожно вернулся в тень у стены. Спустя минуту, вытеревшись полотенцем, женщина вернулась и снова опустилась на диван. Потом распустила связанные в пучок волосы и, расчесав их, разделила надвое, соединила за спиной в хвост и подвязала чёрной резинкой. По-моему, к пиджаку эта причёска совсем не идёт… — проскочило в мыслях у Минору, и действительно: женщина достала из сумки сменную одежду, расправила незамысловатую тёмно-синюю ткань, взмахнула ей и… На мгновение парень вновь оторопел с выпученными глазами. Су, похоже, тоже не осталась равнодушной: над его правым плечом раздался вздох. Как ни посмотри, а новым нарядом женщины оказалась школьная форма-матроска. Оставаясь в неведении, что на неё ошарашенно глазела парочка шпионов, первым делом женщина натянула обтягивающую блузку — высвободила волосы из воротника, застегнула молнии на боках и три пуговицы на груди. Затем надела чёрные чулки и просунула ноги в тёмно-синюю плиссированную юбку. И, наконец, достала белый шейный платок, повязала под воротник, продев концы в петлю на груди, и разгладила его. Взмахнув волосами, перед ними встала уже не молодая бизнес-леди. Лишившееся косметики лицо вместо обаяния лучилось целомудрием, а вместе с простой причёской и юбкой до колен создавало легко узнаваемый образ старшеклассницы из престижной школы. В качестве последнего штриха надев очки в чёрной оправе, добытые со дна сумки, женщина ловко и быстро убрала косметику и броский костюм. — …И какая из них — она настоящая? — сухо спросил Минору, надеясь на женскую мудрость Су, но и она покачала головой. — Не знаю… Сёрд Ай ведь омолаживает тело владельца, так что сложно судить о возрасте по внешности…

В версии с изображениями тут находится картинка. Впрочем, немного погодя девушка всё же собралась и добавила: — Но если она и правда старше двадцати, то, мне кажется, было бы крайне сложно ходить в таком виде, не вызывая подозрений. Даже Руби Аю. Даже так? — пробормотал про себя Минору. Тем временем старшеклассница-в-очках-бывшая-бизнес-леди подобрала вновь располневшую сумку, закрыла жалюзи и наконец направилась к ноутбуку. Даже если она его включит, следов на нём быть не должно, — подумал он, но старшеклассница, не став даже садиться в кресло, вырвала листок из блокнота, лежавшего на краю стола, и что-то записала прилагающейся к нему ручкой. А затем поспешила к двери с листком в руках. — У-уходит… кажется. Интересно, что это был за листок?.. — Может быть, послание союзнику? — Наверное… Надо бы проверить. Пока они переговаривались, старшеклассница успела отворить стеклянную дверь и не оборачиваясь нырнуть в прихожую. Переждав около десяти секунд, Минору поднялся и передвинулся чуть в сторону, чтобы видеть коридор: он едва успел заметить, как закрылась входная дверь. Спустя ещё несколько секунд наблюдения сквозь щель в жалюзи он увидел, как старшеклассница вышла из дома и быстро зашагала по дороге на север. Вскоре её спина скрылась за ветками придорожных деревьев. — …Записку в руках не держала… — сказал под нос Минору: Су кивнула. — Может быть, оставила в другой комнате. — Да, давай поищем. Убедившись, что флешка надёжно осела в кармане, парень открыл дверь и шагнул в коридор. В глаза сразу бросилась распахнутая дверь пустующей второй комнаты. Нервничая, несмотря на то, что в квартире уже никого быть не должно, он подошёл ко входу и посветил фонариком. — А… Посреди голого бетонного пола лежал белый лист бумаги. Не иначе как тот самый, на котором что-то записала женщина-Руби Ай. Учитывая подозрительное расположение, наверняка это для следующего союзника, который зайдёт в квартиру. Если всё так и было, то они просто обязаны узнать, что это за послание. Минору вступил в тоскливую комнату. Су крепко вцепилась в его плечи. — Ч-что такое? — …Нет, ниче… го. — Ладно… Подивившись, Минору продолжил шаг за шагом продвигаться в комнату и, вскоре остановившись прямо над листком, присел на корточки и попытался прочесть надпись, выведенную чёрными чернилами. Состояла она лишь из одного короткого предложения, но написана была латиницей и элегантным почерком, так что сразу Минору не далась. Подобрав записку, он максимально пристально уставился на неё. — Что это значит?.. Это… не английский ведь. Э-эм… A, u, r… Когда он прочитал почти половину… — О нет… уходим, сейчас же!!! — вдруг крикнула Су. — Э?.. Инстинктивно приподнявшись, Минору тем не менее дочитал записку.

Au revoir * .

Где-то он эту фразу уже видел или слышал. Кажется, она французская. А означает… точно… «Прощай». Мгновение спустя бетон под его ногами лишился твёрдости. Бульк, — явственно почудилось Минору, хоть звуки снаружи и не могли добраться до его ушей. Он провалился прямо вниз, и за какой-то миг тьма поглотила его ступни, живот, лицо и сомкнула пасть над головой.

Часть 5 Тепло — это, если не вдаваться в подробности, кинетическая энергия молекул. В горячих телах молекулы часто-часто вибрируют; в холодных — остаются в относительном покое. То есть холод и покой, по сути, одно и то же. Чем больше охлаждать мир, тем спокойнее он станет. Если залить поверхность Земли жидким гелием, то за какую-то минуту с неё исчезнет весь рукотворный шум. Там, где сейчас лежал Микава Рю, стужа царила ещё та — минус тридцать по Цельсию. Хотя с жидким гелием она, конечно, не сравнится. Возвышающиеся до потолка бесчисленные коробки побелели от инея. Вьющиеся на полу трубы и шланги покрылись толстым слоем льда, а в воздухе, мерцая, танцевали крохотные кристаллики. Микава пробрался в один из холодильных складов в порту и уже почти восемь часов лежал на голом полу. Разумеется, даже он бы замёрз насмерть, если бы просто лежал здесь в синтетической куртке и джинсах, и никакая принадлежность к новому виду человечества — носителям Сёрд Аев — его бы не спасла. Микава постоянно изменял агрегатное состояние воды, касающейся одежды, создавая минимум тепла для поддержания температуры тела. Однако он отдавал себе отчёт, что где-то в глубине души ему хотелось перестать сопротивляться и попросту замёрзнуть. Не то чтобы он желал умереть. Просто хотел… замёрзнуть. Ощутить, каково это. Всем телом прочувствовать этот покой. Ну почему организмы-эукариоты такие хрупкие? На макроуровне не могут жить без транзиций воды, а на микроуровне не выносят ни замёрзшую, ни кипящую. Лёжа на полу, Микава выдохнул струю воздуха и, любуясь сверканием тут же образовавшихся кристалликов, задумался: Тот мужчина, из Чёрных, на спиритическом видео, которое вчера показывала Ликвидайзер… смог бы он с его невидимым барьером приблизиться к покою льда даже ближе, чем я сам? Если бы пришёл в лабораторию с экстремально низкими температурами какого-нибудь университета, смог бы почувствовать этот холод? …Нет, — тут же решил он . — По-настоящему фазовую транзицию сквозь барьер он не почувствовал бы даже на северном полюсе. Единственный способ — это отдать морозу свою плоть без всякой защиты. Конечно, в процессе ты умрёшь: кровь застынет, дыхание прекратится, а клетки мозга прекратят работу. Однако перед смертью ты почувствуешь его. Полное спокойствие, полную тишину. Миг, что продолжался бы вечно… В тот раз … наверняка это ощутила… Вдруг во внутреннем кармане куртки родилось тепло… то есть вибрация. Нахмурившись, Микава вынул из-за пазухи небольшой дрожащий механизм, укрыл меж ладоней и нажал кнопку приёма вызова. — Трансер слушает. — Это я, мальчик. — …Просил же, не зовите меня так, — вздохнул он, образовав новое белоснежное облачко. — Так, в чём дело? В последний раз вы мне звонили бог знает когда, Ликвидайзер. — Что лишний раз подтверждает, насколько всё серьёзно. Будь добр, сейчас же приходи к убежищу в Готанде. От такой новости Микава снова нахмурился. — Туда? Не к обычному в Минами-Аояме? — К нему подходить даже не думай. Возможно, в него пробрались Чёрные. — Ого… — Трансер подскочил от изумления и, понемногу разгоняя шестерёнки в охлаждённом мозгу, спросил: — А почему «возможно»? — Недавно зашла переодеться, и вдруг что-то скрипнуло… Помнится, у них был кто-то с невидимостью? Я на всякий случай оставила в пустой комнате ловушку и ушла, но чтобы проверить, попался ли кто-нибудь, нужно вернуться. — «Скрипнуло»… А ловушка, значит, это та самая яма? — Да, не зря же я ради неё целый этаж цементом заполнила. Для таких вторжений и затевалась… Так или иначе, в худшем случае они украли информацию и успешно сбежали, и тогда нам придётся закрыть всю связанную с этим убежищем ветвь. Но если же они добыли информацию и попали впросак… то это отличный шанс. — ...Какой ещё шанс? — Из моей ямы не выберется ни один Сёрд Ай. Попади туда хоть Чёрные, хоть Красные, им придётся использовать способности, а для них нужно много кислорода. Которого на дне трёхметрового бетонного бассейна попросту нет. Наверняка они давно мертвы... но Чёрные не такие, как мы, — они поддаются нелогичным эмоциям. Даже понимая, что опоздали, они поспешат к друзьям на помощь. — Понятно... — Наконец уловив, к чему клонит Ликвидайзер, Микава улыбнулся. — А раз такое дело, то придёт и он . — Сам-то не устал ещё с этим самураем играть? Прикончи его наконец... Кстати, погода сегодня отличная. С восьмидесятипроцентной вероятностью обещают снег. — Ой, даже так? — Позабыв даже о грубом нарушении его глубокой медитации, Трансер растянулся в широкой ухмылке. — Но вряд ли он придёт один, да? — Если будут ещё — с ними с удовольствием поиграю уже я. Прямо рядом с Аоямским убежищем как раз стоит очень удобный заброшенный завод. Я послала карту, проверь. — Получил. Уже выхожу. Микава закончил звонок и медленно поднялся: тонкая корка льда посыпалась со всего его тела, тихо разбиваясь о пол. Затем он бросил взгляд через плечо — в глубину коридора, куда падал лучик света — и прошептал дремлющей там части себя: — Ещё вернусь... А пока спи спокойно...

＊＊＊

Когда он провалился в мутную жидкость, а зрение заволокло темнотой, Минору инстинктивно поднял руки и попытался всплыть. Ничего не вышло. И секунды не прошло, как жидкость, проглотившая их с Су, перестала быть жидкостью. Расставленные в стороны руки вдруг оказались в неимоверно крепкой хватке: ни на сантиметр их было не сдвинуть. Если уж на то пошло, то и головой, и ногами, и всем остальным он не то что двинуть, даже пошевелить не мог. Единственная причина, по которой Минору не впал в полную панику, крылась в тепле у него за спиной. Он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться, пока не успокоился достаточно, чтобы выдавить из себя хриплый голос: — Ты ц-цела, Су-сан? — Я в порядке, примерно как ты, — незамедлительно ответила та. — ...Д-да... логично. Комура Су ведь тоже была под защитой оболочки, так что раз он не пострадал, то, естественно, и она не должна была. Сумев немного расслабить до предела напрягшиеся руки и ноги, Минору пробормотал: — Это... что, сила врага?.. — Без сомнений. Она растворила бетонный пол, погрузив в него нас с тобой. Значит, той женщиной была не кто иная как Растворитель... Ликвидайзер из руководства Синдиката. Если бы я только сразу поняла — напали бы первыми... На миг даже позабыв, что оказался в ловушке, Минору грустно улыбнулся её горьким словам. — Если бы поняли тогда, я бы точно к месту примёрз... Но если это была её способность, то она, получается, использовала её совсем издалека и даже не видя нас... — Думаю, она или активировала её с задержкой, или оставила как капкан, одно из двух. — Она и так умеет?.. Поняв, что прямого столкновения они избежали, Минору с облегчением вздохнул, но потом вспомнил, что и нынешнее их положение далеко не назовёшь безопасным. Парень осторожно ухватился за светодиодный фонарик, удачно повисший на ремешке на левом мизинце. Если бы тот упал в ноги — Минору, способному двигать только ртом и пальцами, не видать бы его как своих ушей. Когда он нажал пальцем на выключатель, в «потолок», разгоняя тьму, устремился пучок чистого белого света. В трёх сантиметрах от лица, плотно окутав границы оболочки, его ждала однородная стена, цвет которой свидетельствовал о бетонном происхождении. Впрочем, не совсем, ведь бетон — это смесь гравия или песка с цементом, а Минору, как ни всматривался, не обнаружил ни песчинки. — Бетон такой гладкий, будто уже не бетон, а штукатурка какая-то... — сказал он под нос. — Наверное, она не откатила бетон в жидкое состояние, а разрушила связи на молекулярном уровне, — предположила Су. — Иначе я не могу объяснить, как мы так быстро погрузились. — ...То есть у неё та же способность, что у Оли-Ви-сана?.. — В своей сути — да. Но... Су неожиданно остановилась на полуслове. — Но что? — поторопил её Минору. — ...Он ей совершенно не ровня... — мрачно продолжала девушка. — Сила Дивайдера работает только вместе с острыми предметами, то есть служит продолжением лезвия и действует на материю только в двух измерениях. Но Ликвидайзер... она свободно управляет межмолекулярными связями в трёхмерном пространстве... — Ах! — Минору резко вдохнул. До сих пор он считал, что в бою нет ничего сильнее, чем способность Сайто Оливье разрезать всё что угодно. Когда дело касается чистой пробивной силы, среди всех Джет Аев Спецпода он — бесспорный лидер. Акселератор Юмико и Рефрактор Су, конечно, сильны, но урон от их атак всегда будет ограничен оружием в их руках, будь то нож, шокер или ещё что. Однако если по силе Ликвидайзер на голову превосходит даже Оливье, то в прямом столкновении с ней у нынешнего Спецпода нет ни шанса. — Минору-сан. Нам нужно срочно выбираться, — прошептала Су мрачнее некуда. — Скорее всего, Профессор отправила остальных нас спасать, а Ликвидайзер предугадала это и будет поджидать их. Даже втроём на одного им придётся несладко... — ...Да, — сухим охрипшим голосом ответил Минору. Вот только... — Но, эм, мы и сами на волоске висим... Честно говоря, я даже не уверен, сколько мы ещё так протянем, а о том, чтобы выбраться, вообще молчу... — рассудил он. Не из страха — никакой настоящей опасности Минору пока не чувствовал — просто даже трезвый взгляд на их положение подсказывал, что оно, мягко говоря, ужасное. — Так... кислород под оболочкой кончиться не должен, — продолжал он полушёпотом. — Но воду или еду взять неоткуда... А что до того, чтобы сломать бетон — я даже пошевелиться не могу... Он замолчал… Су продолжала хранить тишину. Наверное, сейчас придумает невероятный план спасения , — обнадёжил себя Минору и терпеливо ждал, что скажет напарница годом младше него. Наконец, девушка молвила... — ...Ой, и правда. Действительно, такого ответа он никак не ожидал.

＊＊＊

Пальцем в кожаной перчатке Микава поймал белую снежинку, беспечно пролетавшую перед его носом. Опустившись на чёрную синтетическую кожу, миниатюрный шестиугольный кристалл тут же растаял, обратившись в капельку. Трансер безмолвно поднял глаза к небу: бесчисленные шестиконечные кристаллики неспешно пикировали со свинцовых облаков, мрачно повисших над крышами домов. Первый снег в этом году, который, по словам синоптиков, скоро перерастёт в густой снегопад. В прошлом году снег всерьёз так ни разу и не пошёл — все вокруг постоянно твердили что-то заезженное про глобальное потепление и CO₂. Однако в последнее время некоторые учёные утверждали, мол из-за слабой солнечной активности или чего-то в этом духе вскоре вообще может начаться новый ледниковый период. Если они правы, то вполне возможно, что в недалёком будущем люди начнут с ещё большим рвением засорять атмосферу диоксидом углерода, чтобы согреть планету. Микава усмехнулся, быстро шагая по тонущей в сумерках улице. Ледниковый период его бы очень порадовал. Микава мечтал о ледяном мире, а если люди будут препятствовать его наступлению, то конечная цель Синдиката, который существует ради истребления человечества, идеально бы ему подошла. Его недавняя жуткая рана только-только затянулась, и, честно говоря, Трансер пока не горел желанием сражаться с Чёрными, но эта погода всё меняла. Каждая молекула воды служила ему и мечом, и щитом. И в отличие от дождя, что, едва окатив землю, исчезал в водостоках, снег прилежно оставался там, где упал, становясь полезнейшим подспорьем. К тому же в этот раз Ликвидайзер, по-видимому, и сама серьёзно настроилась на бой. В убежище в Готанде, из которого он только что вышел, бывшей наставницы к его приходу уже не оказалось; впрочем, она оставила ему подарок. Из внутреннего кармана его куртки выпирал автоматический девятимиллиметровый пистолет: свидетельство тому, что сказанные как бы невзначай слова «прикончи его наконец» были совсем не шуткой. В отличие от Чёрных, которые могли по первой прихоти хоть снайперскую винтовку достать, Синдикат не стал бы безалаберно выдавать оружие низкоранговым представителям. Этим управление организации показывало, что не собирается слепо доверять даже коллегам-Руби Аям. И в то же время это означало, что выдача пистолета — это своего рода тест, и в зависимости от того, как Микава выполнит сегодняшний приказ, его могут повысить до доверенных членов Синдиката. Честно говоря, Микава не испытывал никакой жажды подъёма по карьерной лестнице организации. Но ему обязательно нужно было кое-что узнать. Верхушка синдиката оставалась для него полнейшей загадкой: ни лиц, ни имён... что вообще творится в их головах? Как они собираются воплощать в жизнь громкие слова об истреблении человечества, если в нынешнем состоянии организации ей даже Силы Самообороны не по зубам? Да даже неважно, как. Есть ли вообще хоть малейший шанс, что смогут? Вот это он и хотел узнать. Любой ценой. Убедившись, что твёрдая сталь оружия никуда не делась из-под куртки, Микава продолжил легко шагать в направлении Минами-Аоямы под непрекращающимся снегом.

＊＊＊

— Для начала... Даже после осознания дилеммы, в которой они оказались, и последовавшим за этим долгим молчанием голос Су так и не выказал никаких отчётливых эмоций. И удивительно, и в то же время так в её духе ... — подумал Минору. — Где мы сейчас? — спросила она. — Где?.. В бетоне, как бы, — глядя на освещённую фонариком серую стену, пробормотал он. — Да, но... Этот бетон как минимум два метра в глубину. Мы были на втором этаже и провалились сквозь пол, так что по всей логике должны были оказаться на первом. — А... и правда... Чуть поводив лучом света, Минору осмотрел всё, до чего доставал взгляд, но не нашёл ничего кроме серости стены. Если бы они сейчас находились в несущей колонне, то вокруг были бы штыри арматуры, и их отсутствие означало, что они действительно замурованы в каком-то здоровенном блоке чистого бетона. В обычном здании такому попросту неоткуда взяться. А значит... кто-то сделал его специально. Вернее, залил. Кто-то заполнил жидким бетоном весь первый этаж, или по крайней мере целую квартиру. Су коротко вздохнула, видимо, придя к тому же заключению. — ...Получается, это всё — одна большая ловушка для поимки незваных гостей. К тому же работающая на силе растворения Ликвидайзер... — Н... но... — не желая так просто соглашаться с выводом, Минору коротко, насколько позволял бетон, покачал головой. — Я бы ещё понял, если бы так сделали во время строительства, но заполнить жидким бетоном давно готовую квартиру... разве это возможно? Прямо из грузовика-бетономешалки залить не выйдет, да и не высохнет он так... — Жидким не обязательно. Достаточно поднять бетонные блоки на второй этаж и Растворением вылить на первый. — А-а... т-точно... — Парень медленно выдохнул. — Бросить бы ей людей убивать и пойти в архитекторы или скульпторы какие-нибудь. Могла бы без всяких плавильных печей наделать гору каменных и бронзовых статуй... — пожаловался он и сменил тему: — В общем, я так понимаю, вокруг нас как минимум метровый слой бетона? И нам надо его как-то разрушить... — Да. — Согласился голос Су возле его уха. — А для этого... Минору-сан, наверное, тебе придётся свернуть оболочку. Минору неспешно кивнул. Защитная оболочка защищала их от любой угрозы, но в нынешнем неподвижном положении ещё и мешала взаимодействовать с внешним миром. Под ней даже пощупать бетон и проверить его на прочность не выйдет. Только есть одна проблема. Между Минору с Су и бетоном было каких-то три сантиметра промежутка, и без барьера воздуха в нём останется совсем немного. Вдвоём они потратят его в считанные мгновения. Или даже хуже — вдохнут концентрированный углекислый газ, а тогда уже потеряют сознание и точно больше не очнутся. — ...Э-эм, только, наверное, без оболочки дышать будет опасно. Вдохнём поглубже и как задержим дыхание — отключаю. За это время постараемся узнать побольше всего. — Хорошо. Насчёт три, пожалуйста. Кивнув в ответ, Минору выдохнул всё содержимое лёгких, на последнем издыхании прошептал «итак, раз, два, три!» и вдохнул так глубоко, как только мог. Поскольку их грудным клеткам уже некуда было расширяться, одновременный вдох парочки вынудил их крепко прижаться друг к другу. Едва не выпустив весь воздух, когда в спину ему упёрлось что-то упругое... Минору развеял Защитную оболочку. Исчезло гулкое биение, сменившись болезненно вязкой тишиной. Ни толики шума снаружи дома сюда не проникало. Парень второпях провёл правой рукой по поверхности бетона. Ощущалась она жёсткой как наждак, холодной как лёд и до безобразия твёрдой. Для пробы он ткнул в неё ногтем, но не оставил и царапины. Тогда Минору постучал по ней кулаком: отсутствие эха подтвердило, что стена неимоверно толстая. Спустя несколько десятков секунд, когда из такого положения уже вряд ли что-то ещё можно было изучить, Минору начал задыхаться. Обернувшись, он процедил через плечо: — Готова? Возвращаю оболочку. Су — точно так же сдавленно — ответила неожиданным советом: — А, только сначала чуть поменяй позу. — Л-ладно... Пусть и не понял, к чему это, Минору послушался указаний, расположил руки перед животом и снова развернул Защитную оболочку. Ладони глухо вжались в пресс, но не так, чтобы до боли... а потом на глазах у Джет Ая произошло нечто неожиданное. Переразвёрнутая оболочка продавила бетон напротив нового положения рук. В стене, почти не уступавшей в твёрдости натуральному камню, возникла яма, точно кто-то большущей ложкой зачерпнул. — ...К-как это?! — выкрикнул Минору, после того как жадно вдохнул порцию безвкусного, невесть откуда восполнившегося воздуха. Су за спиной ответила задумчивым тоном: — Минору-сан, ты должен лучше меня понимать природу Защитной оболочки. Когда ты разворачиваешь её, всё, что пересекает границу, выталкивается наружу... так что, поменяв позу, ты заставил часть бетона оказаться на этой границе и вытеснил её. — А-а... я, ясно. Тогда получается... — быстро моргая, парень уставился на серую стену, — ...что если я буду двигаться и постоянно включать-выключать оболочку, то расширю это место?! — ...Не думаю, что у нас есть выбор. Своими руками мы с этим бетоном не справимся. Если только не... — девушка умолчала остаток предложения, но осекла Минору, не успел тот задать ей немой вопрос: — ...Нет, забудь. Попробуй, Минору-сан. — Х-хорошо. Кивнув, он снова отсчитал до трёх и отключил оболочку. Затем резко повернулся боком, плотно прижал ладони к бетону и вернул барьер. На этот раз ему даже почудилось, как стена громко трещит. Скорее всего, ему и правда послышалось, однако на поверку в бетоне под его руками действительно объявилась сеть тонких, как нити, трещин. Разворачивая оболочку, Минору почувствовал, что и стена сопротивлялась чуть сильнее. Но всё ещё не до боли в ладонях. Можно продолжать , — подумал он и сжал было кулаки, но Су вновь окликнула его с лёгким беспокойством в голосе: — ...Откуда эта отдача?.. — Э... отдача? — Когда появляется оболочка, стена прогибается, но, мне кажется, нас тоже немного отталкивает. Это не опасно, но... И снова смолкла. Минору задумчиво наклонил голову, но так и не понял, что гложет девушку. Ощущение сопротивления, конечно, неприятное, но вполне терпимое. — М-м, так я продолжу? — решил он, что стоит пока проигнорировать вопрос и поспешить на свободу. — ...Давай. В очередной раз развеяв барьер, Минору повернулся и повторил процесс. Дыщ ! — громыхнул бетон, заметно расступившись. Их темница была уже почти вдвое просторнее. Минору перестал останавливаться на разговоры, сосредоточенно работая. Когда рук стало не хватать, он подключил ноги и туловище, опираясь и изо всех сил толкая стену в попытках прорваться глубже. Проделав же это около десяти раз... он наконец понял, о чём беспокоилась Су. — А?.. М-меня отталкивает... За это время их бетонная каморка расширилась из щели объёмом в два человека плюс три сантиметра в длинный эллипсообразный кокон. Стены усеялись бесчисленными трещинами, став напоминать старый фарфор, а пол — должно быть, от большого давления — покрылся лёгким глянцем. Однако когда Минору, в очередной раз пытаясь расширить дыру, упёрся ладонями о стену и развернул оболочку, та, вопреки ожиданиям, резко оттолкнула его руки. Опешив, он собрался с силами и, толкая стену что есть мочи, ещё раз активировал барьер... Итог такой же. В момент формирования оболочки некая неощутимая сила противодействия отталкивала его руки без всякого вреда для стены. — Так и думала... — пробормотала Су. — О-о чём так и думала?! — нетерпеливо спросил Минору. — Почему оно вдруг перестало работать?.. — Наверное, комната просто стала слишком большой. Если так посмотреть... Минору-сан, когда ты включаешь оболочку, например, в штабе, в полу под тобой ведь не появляется дыра? — Ага... Меня просто приподнимает. — Здесь то же самое. Если вокруг достаточно свободного места, а масса цели слишком большая, то отталкивать начинает уже тебя. Выходит... дальше этим способом нашу дыру не расширить... — К-как же так!.. Отказываясь сдаваться, Минору упёрся ногами в пол, руками в стену и, напрягшись всем телом, активировал оболочку: итог прежний. Что бы он ни делал, откидывало лишь его. Минору повторил несколько коротких вдохов, чтобы отогнать вновь подкравшуюся панику, а Су тихо и напряжённо сказала: — ...Нет... мы заперты уже двадцать пять минут. Если Профессор не медлила с командой на спасение, то остальные скоро будут здесь. — А? Мы тут так долго?.. Торопливо проведя фонариком в левой руке по комнате, парень нашёл самую потресканную стену и яростно запустил в неё кулак в оболочке. Пусть Минору и был чистейшим защитным типом, под барьером его кулаки били не на шутку больно. Ему не приходилось заботиться о целости рук, и от такого решительного удара гнулись даже средней толщины стальные пластины. Но из-за того, что ему негде было как следует замахнуться, кулак лишь беспомощно ткнулся в стену. Ни камешка не упало с безмолвной и неумолимой бетонной преграды. — Твою мать!.. — в сердцах выкрикнул Минору. Су нежно сжала его руку. — Мы не сможем его пробить. Из-за компрессии бетон становится только твёрже. — Да уж, похоже... — Глубоко вздохнув, Минору ткнулся головой в стену. — Видимо, дальше мы не уедем... Придётся ждать, пока кто-нибудь снаружи... Оли-Ви-сан пробьёт стену мечом и вызволит нас... Меч Расщепителя, Сайто Оливье, как масло бы разрезал этот бетон и запросто спас бы их. Придётся ждать помощи, — решил Минору и приготовился к длительному дежурству наготове. Однако следом раздался голос Су — полный невиданной им ранее решимости. — ...Так не пойдёт. Нельзя позволить нашим сюда даже близко подходить. — Э... — Если Ликвидайзер ждёт в засаде, они все умрут. Без своей засады этого Руби Ая нельзя одолеть. Мы не просто так до сих пор её не победили. Поражённый необыкновенной ясностью и твёрдостью её голоса, Минору широко раскрыл глаза. — К-как-то не верится... Какой бы сильной она ни была, против Оли-Ви-сана, Ди-Ди-сана и Юмико-сан вместе взятых даже она... — Они проиграют. В открытую противостоять Ликвидайзер, наверное, можешь только ты, Минору-сан. Именно поэтому Профессор и доверила эту разведку тебе. Мы обязаны выбраться до начала битвы, даже если... получится только у тебя... Только у меня? Минору недоверчиво покачал головой. Он не представлял, как такое вообще может получиться. Их крепко связывали ремни и Защитная оболочка; они были в одной лодке. Если им и суждено выбраться, то только вдвоём. — Только я? Так не получи... Не успел он договорить, как Су заключила его в мягкие объятия. И пока Минору затаил дыхание — шёпотом объяснила: — Нет. Получится. Есть один способ выпустить тебя отсюда. — Э... Б-быть не может. У нас нет ни дрели, ни взрывчатки... Секундное молчание. Следующего заявления Су он совсем никак не ожидал. — Тебе ведь довелось его видеть? Феномен... отделения Сёрд Ая. — Отде... ления... — изумлённо повторил Минору, и в его памяти, раньше даже, чем значение термина, возникла картина. Поздняя ночь. Подземная парковка. Высокий и широкий силуэт, буйствующий в языках пламени. Он так обгорел, что почти вся кожа превратилась в уголь, и главное, большая часть его головы попросту отсутствовала. Вдруг из свисавшего с толстой шеи огрызка вырвался яркий алый свет. С неистовой скоростью он взмыл вверх, пробил дыру в потолке парковки и улетел высоко-высоко... пока не растворился среди звёзд ночного неба. «Отделение» Сёрд Ая. “Отделение” — явление, когда паразитирующий человека Сёрд Ай возвращается на небо, туда, откуда пришёл. Это происходит в двух случаях: в результате операции по извлечению или со смертью носителя. До ушей остолбеневшего Минору донёсся спокойный голос Су: — Если извлечение Сёрд Ая проводит Спецпод, обычно это происходит в кузове большого автомобиля, переделанном под операционную с выдвижной крышей. Но был случай, когда не связанная с нами правительственная научная группа попыталась заполучить из умирающего Рубина Сёрд Ай: в итоге он пробил трёхслойный барьер, а затем и пятнадцать этажей здания, в котором проходило извлечение, оставив в каждом по большой дыре. Отделение Сёрд Ая ничем не остановить. Даже десятью метрами бетона... * — О ч... о чём ты говоришь? — хриплым сдавленным голосом перебил Минору, не в силах слушать её дальше. — Ты же не хочешь прямо тут устроить принудительное Отделение и проделать Сёрд Аем дыру в бетоне?.. Это же абсурд! У нас нет анестезии, даже кровь остановить нечем... и без него ты уже никогда не сможешь сражаться! — возражал он, не веря, что ему приходится объяснять, почему этот план даже рассматривать нельзя. Однако Рефрактор неожиданно осадила его: — Минору-сан. Даже в идеальных условиях мой Сёрд Ай нельзя прооперировать. — А?.. — Сёрд Ай во мне... слился с таламусом в моём мозгу. Его никакому хирургу не извлечь. Поэтому... — Поэтому о чём вообще речь?! — воскликнул Минору, сам не заметив, как крепко схватил руку Су, что до сих пор обвивала его шею. — Значит, это с самого начала полный бред! Какой смысл пробивать Сёрд Аем дыру в бетоне, если мы не выберемся живыми?! — Но ты выберешься. — Я говорю, в этом не будет никакого смысла! — кричал он, ещё крепче сжав ладонь. — Я... я только и могу, что запираться в прозрачной скорлупке! В войне с Руби Аями — Спецподу — ты в сотни раз нужнее! Даже если бы я смог выбраться один, это совершенно не стоит того, чтобы потерять твою жизнь!!! С комом в горле он отчаянно тараторил слова непослушным языком, а Су отвечала ему полным спокойствия голосом: — Нет, это неправда. В твоей силе есть гораздо, неимоверно больше потенциала, чем ты думаешь. Только ты сможешь защитить всех от нападения Ликвидайзер. А на флешке у тебя наверняка есть зацепка к местонахождению их основной базы. Когда мы его узнаем, на этот раз даже Комитет 3Е не останется равнодушным. Если так я смогу спасти всех, уничтожить вражескую организацию и освободить тебя из этой темницы... то это стоит моей жизни. — Стоит, не стоит... Ты не можешь пожертвовать собой ради каких-то предположений! — не помня себя продолжал Минору, неистово мотая головой. — Точно... Лучше я. Мой Сёрд Ай всего лишь в грудной клетке, выколоть его — несмертельно. Мы оба выберемся, и никому не нужно будет умирать! Разве так не логичнее?! Расстегнув куртку свободной рукой, он приготовился разорвать воротник под ней. Тогда уже Су положила свободную руку на его ладонь. Её белоснежные пальцы хранили в себе достаточно сил, чтобы остановить опрометчивый поступок Минору. А в спокойном голосе таилась не менее сильная решимость. — Я не смогу защитить ни Юмико-сан, ни Оливье-сана, ни остальных. Минору оторопел. До сих пор Су всегда звала их либо по фамилии, либо по кодовому имени. Он не понял, почему теперь она впервые решила произнести их имена, но не стал заострять на этом внимание. — Н-но и я не смогу! Я даже не могу выбраться из этого дурацкого бетона! Я... у меня нет той силы, о которой ты говоришь! Только оболочка, чтобы сбежать в неё и спрятаться... Щёлк. Резкий звук прервал его отчаянную речь. Затем другой, третий... В какой-то момент вес разом пропал с плеч Минору. Су расстёгивала пряжки связывавшего их крепления. Даже нижняя, на обратной стороне ноги, про которую она говорила, что «не может достать», ей поддалась, и вскоре тепло на его спине померкло. — Ч-что ты... нельзя, не смей! Должен быть другой способ. Если хорошо подумаем, то обязательно что-нибудь найдём! — Возможно. Но времени думать не осталось. С этими словами Су неожиданно положила руки ему на плечи и попыталась развернуть. Поддавшись, Минору повернулся к ней, и оболочка подстроилась под новую форму. Её столь близкие, окаймлённые глубокой сиренью зрачки смотрели ему прямо в глаза. В них не было ни страха, ни беспокойства — лишь свет сильной воли. — Минору-сан. Мне очень дороги эти люди. Я люблю ребят из Спецпода. Из-за своей робости я никогда не показывалась им на глаза, и всё же все они... моя семья. Пожалуйста, Минору-сан... Защити их. В ответ решительному голосу Минору лишь затряс головой и возразил, словно моля: — Но... но я... я так не смогу... После того как ты пожертвуешь собой, а я спасу Юмико-сан и остальных, я точно не смогу как ни в чём не бывало сражаться дальше... — Не волнуйся. Ты забудешь, — с лёгкой улыбкой на губах прошептала Су. — С нашей встречи и трёх дней не прошло. Пройдёт ещё три дня, и ты точно меня забудешь. — Д... да с какой стати?! — крикнул Минору и попытался схватить её за тонкие плечи. Но прямо перед этим фиалковые глаза нежно закрылись, раздался статичный звук, и Су — одна — исчезла. Парень выпучил глаза и всмотрелся туда, где прежде были её глаза, но как ни старался, не нашёл даже чёрных точек зрачков. Лишь блеклый свет фонарика освещал тесную комнату. Уставившись в место, где должны были быть её глаза, Минору отчаянно обратился к Су дрожащим голосом: — Су-сан. Ты говорила, что когда я смотрю на тебя, цвет моего взгляда — прозрачный, цвет равнодушия, с лёгкой примесью чёрного — страха. Я и правда боюсь других людей. Не хочу иметь с ними дел, становиться с ними ближе. Но это потому, что я боюсь разделять с ними воспоминания! Су-сан... ты уже глубоко отпечаталась в моей памяти. Я ни за что тебя не забуду! Тишина ненадолго заполнила серую комнату. Наконец раздался слегка дрожащий голос Су. — ...Спасибо тебе. — Э-э... — Ах... Я вижу твой взгляд даже на свету. Как же давно я забыла... этот красивый... тёплый цвет... Вдруг ощущение нежных ладоней охватило его щёки. А затем что-то неописуемо мягкое и тёплое коснулось его губ. Когда же оно отступило, тихий голос достиг его ушей: — Если встретишь моего брата, передай ему, что я ухожу первой. Прощай, Минору-сан. А затем он почувствовал сильное сотрясение в центре груди. Интуиция подсказывала, что Су со всей силы толкнула его рукой. И в тот короткий момент, когда его подсознание распознало в этом действии явное отторжение, та ниточка, что до сих пор связывала их и позволяла делить способности, оборвалась. С ужасающей мощью Защитная оболочка вышвырнула Рефрактор, Комуру Су, в направлении бетонной стены.

＊＊＊

Небольшой снег перерос в снегопад. Асфальт почернел от влаги, а вскоре покрылся белым ковром. Четвёртый час дня только начался, а вокруг уже стемнело и сильно похолодало. Похоже, из-за гололёда автокатастроф сегодня будет предостаточно даже без силы Заморозки. Микава слегка дохнул на ладони, взглянул сквозь белый пар на Синдикатское убежище в Минами-Аояме и спросил ожидавшую рядом особу: — То есть там правда замурованный в бетоне шпион Чёрных? — Ну, мою ловушку точно кто-то активировал. А вот кто в неё попался — Чёрный охотник или какая-нибудь мышь — это уже хороший вопрос. — А нельзя просто откопать и проверить? — Конечно, нельзя. Стану я помогать кому-то выбраться из собственной ловушки, — фыркнула женщина. Микава посмотрел на неё и пожал плечами. Они расположились на крыше заброшенной фабрики, что стояла юго-западнее — сразу наискосок от пятиэтажки с убежищем, в небольшом отдалении от дороги. Разумеется, открытые всем стужам и ветрам, так что дешёвая куртка Микавы совершенно не помогала бороться с кусачим морозом. А вот Ликвидайзер, одетую куда легче, холод, казалось, и вовсе не заботил. Впрочем, куда больше Трансера заинтересовала смена наряда с привычного брендового костюма на школьную матроску, дополненную незамысловатыми чёрными очками и новой неброской причёской. Микава собрался с духом и спросил: — Эм, не могу больше замалчивать этот вопрос, так что... Это маскировка? Или настоящая вы? Ликвидайзер ответила неизменной многозначительной улыбкой. — А какую бы ты предпочёл? — ...Мне особо без разницы, вы так и так меня старше. — Какой ты скучный. Сбегая от её пристального взгляда, Микава ещё раз осмотрел окрестности. Участок заброшенной фабрики опоясывал здание с убежищем с юга и запада. Вернее, это убежище заняло северо-восточный угол фабрики. Судя по фрезерному станку и прочему хламу, ржавеющему под карнизом, раньше тут был металлообрабатывающий завод. Само здание завода наполовину сгнило, в крыше тут и там зияли дыры. Как такой рухляди вообще нашлось место в богатой Аояме, пусть даже на задворках? По версии Ликвидайзер, когда-то одно агентство недвижимости при помощи вымогательства заполучило этот участок, чтобы перепродать подороже, но в процессе обанкротилось, и завод остался в запустении на радость червям. Благодаря этому в округе не было жилых домов, и в такую погоду, а тем более в последний день года, никто им не помешает, каким бы громким и яростным ни развернулся бой. Остался только один неразрешённый вопрос... — Они там идут вообще?.. — пробубнил Микава. Даже самые отпетые борцы за справедливость, вроде Чёрных, должны понимать, что враг сидит в засаде, и было бы очень глупо с их стороны беззаботно показаться ему на глаза. А если они всё-таки бросили горе-шпиона, то Микава с Ликвидайзер и вовсе зря тут носы морозят. К тому же шпион почти наверняка уже мёртв. Бывшая наставница, впрочем, ответила уверенно и коротко: — Идут. — Здорово рискнут и потратят кучу сил, ломая бетон, только чтобы вытащить какой-то труп? — О, он пока что жив. Отделения ведь не было. — ... Нахмурившись, Микава ещё раз взглянул на убежище. Здание было выше фабрики, так что крышу он проверить не мог, но ни одно окно до сих пор не разбилось. Чем больше Отделению Сёрд Ая препятствовать, тем большую разруху он после себя оставляет, а пронзить пять этажей и оставить внешние стены невредимыми он и подавно не мог. — ...Жив? Но прошло уже около получаса, правильно? — Да. Может быть, предусмотрительно носил с собой баллон сжатого воздуха, а может... Глаза под линзами в чёрной оправе опасно сощурились, а несказанные слова растворились в тонкой улыбке. Выучивший, что когда Ликвидайзер строит такое лицо, просить договорить уже бесполезно, Микава поднапряг смекалку и вскоре догадался: — А-а, понял. Может, это тот, со спиритического видео... Однако Ликвидайзер вдруг быстро опустила белый палец на его губы. — Пришли. — Э, серьёзно? Посмотрев, куда указывала бывшая наставница, сквозь непрекращающийся снег Микава увидел чёрный минивэн, быстро приближающийся по улице с юга. — Вон там, останови их. — Понял, — мгновенно ответил Микава, глубоко вдохнул и... ...Тонкой струёй задул на автомобиль, не подобравшийся и на пятьдесят метров. Слой шербетного снега на асфальте захрустел, враз обернувшись гололёдом. Минивэн потерял сцепление с дорогой и закачался из стороны в сторону, но скорость сбавлять не спешил: видимо, решил во что бы то ни стало подобраться к убежищу. — Ну это вряд ли, — промурлыкал Микава и на этот раз коротко дыхнул тёплым воздухом на ряд придорожных деревьев по правый борт автомобиля. Вместо того, чтобы испарять кучу снега на сухой листве, он лишь чуть расшевелил молекулы и растопил её. А когда вода хлынула на дорогу — ещё раз заморозил. Наехав на внезапно возникший ледяной склон, машина завращалась, но водитель, блестяще поработав рулём, вывел её из штопора. Впрочем, прежний курс восстановить не сумел, заскользил влево и... ХРЯСЬ! — ...снёс закрытые ворота, вместо убежища ворвавшись на территорию заброшенной фабрики. — Упсь... доехали. А тем временем минивэн вдарил по тормозам, раскидывая снег из-под колёс, погрузился бампером в стену завода и остановился. Под взглядами Руби Аев его двери отворились, и изнутри выскочили три чёрных фигуры. — Пойдём. Ты, мальчик, возьми на себя правого, а я разберусь с двумя слева. Можешь его убить, но постарайся не повредить мозг. Пусть Эмпатайзер из него потом что-нибудь выудит. В голосе Ликвидайзер не было и капли предвкушения. Когда Микава бросил последний взгляд на бывшую наставницу, на её лице читалась лишь невероятно невозмутимая улыбка. — Понял. С этими словами Микава положил в карман куртки то, что соорудил из снега во время ожидания, и, последовав примеру учителя, спрыгнул с крыши без тени сомнения. Приземлившись на пролёт ржавой пожарной лестницы, он перемахнул через перила, преодолел последние пять метров и очутился на земле. И тут же уловил краем глаза, как справа к нему яростно метнулась тень. Микава что есть мочи бросился влево, и долю секунды спустя серебряный луч скосил место, где он только что стоял, оставив в воздухе тонкую полоску снега. — ...Чего сегодня такой неразговорчивый, Дивайдер-кун? — пробормотал Микава с лёгкой улыбкой на губах, не сводя глаз с блестящего от влаги обоюдоострого лезвия рокового меча. Быстро выставив меч перед грудью, рослый смазливый боец Чёрных басом процедил сквозь зубы: — Больше ты у меня никогда ничего не украдёшь. Если так приспичило что-то заморозить — отправляйся в глубины ада и морозь там себя хоть до скончания времён. Глядя в решительные голубые глаза, Микава парировал, не теряя улыбки: — Ой-ой, какие мы злые. А я ведь просто исполняю приказ, только и всего — что тогда, что сейчас. Ничего личного, в отличие от тебя. На густом занавесе падающих снежинок спроецировались обрывки воспоминаний. Два месяца назад, вскоре после вступления в Синдикат, Микава с двумя коллегами атаковали машину, в которой был Дивайдер. Правда, целью был не он, а пассажир на заднем сидении. В задачи Микавы входило сковать её льдом и похитить так, чтобы ни волосинки не слетело с её головы. — Знаешь, Дивайдер-кун... Я ведь вообще ничего о ней не знал, когда мы её «крали». Да и разве правильно это так называть? Ведь, в отличие от тебя, она... — Больше ни слова, — отсёк Дивайдер речь Микавы острыми словами и вдруг бросился навстречу. Приближающееся со свистом лезвие Трансер встретил так же, как несколько дней назад: дунул холодной струёй. Он замораживал молекулы воды в снежинках, едва они касались клинка, ожидая вместо меча вскоре увидеть ледяную дубинку... Но тут у рукояти Длинного меча вспыхнула маленькая искорка, и клинок целиком обуяло шипящее оранжевое пламя. Так вот чего он так странно блестел! Потому что весь был в каком-то горючем, — подсказала Микаве интуиция, а вот контрмеру сразу придумать не получалось. Никаких снежинок не хватит, чтобы пересилить жар этого огня. Тогда Микава широко раскрыл рот и выдохнул остаток воздуха — и водяные молекулы перед ним транзицировали не в лёд, а в пар. Белая стена тумана заслонила врагу обзор, но на большее воздуха в лёгких не хватило: пар получился недостаточно горячим, чтобы ранить противника. Прорываясь сквозь белую завесу, огненный меч с неистовой прытью понёсся к Микаве — тот до предела выгнулся назад в попытке увернуться от кончика клинка, но рана, которую на днях нанёс этот самый меч и которая только недавно, наконец, закрылась, дала о себе знать, немного сковав движения. К счастью, впопыхах созданная завеса выполнила свою роль, и выпад Дивайдера тоже оказался не вполне точным. Полыхающий кончик меча ограничился тем, что слегка подрезал Микаве левое плечо. Последний тем временем закончил вдох и снова создал ошпаривающий пар, прикрывая отступление. Противнику пришлось разорвать дистанцию прыжком. — ...Вот это ты удивил. Я-то думал, показушный длинный меч — и так уже стремнее некуда, а он теперь загорается! Чем покрыл-то? Подсолнечным маслом? — Триоксаном, — пояснил ничуть не задетый Дивайдер. Микава о таком никогда не слышал, но, видимо, это какой-то химически синтезированный высокоэффективный реагент. Это лишний раз показывало, насколько большая пропасть между Чёрными и Красными в разработке снаряжения. — М-м. Ну, фокус явно одноразовый. Ох, какая жалость, что он сейчас кончится, а того удара не хватило, а, Дивайдер-кун? В подтверждение его слов пламя на мече доживало свои последние мгновения. Каким горючим лезвие ни покрывай, а хватит его от силы только на десять секунд непрерывного горения. Теперь моя очередь, — подумал Трансер и сунул было руку в карман, но не успел он схватить содержимое, как Дивайдер предпринял кое-что неожиданное. Он быстро обмакнул лишившийся огня меч в длинную трубку за спиной. Дз-з-зын-н-нь! — с острым звоном покинул ножны клинок, снова заблестев от влаги. — Вот оно что... — прошептал Микава под нос; улыбка, наконец, исчезла с его лица. Не теряя бдительности, Трансер бросил взгляд направо, проверяя, как проходит соседний поединок. По ту сторону минивэна, протаранившего носом стену завода, столкнулись «школьница»-Ликвидайзер и двое оперативников Чёрных. Первым была длинноволосая молодая женщина в чёрной форме «пиджакового» образца — скорее всего, обладательница способности подвижного типа под кодовым именем «Акселератор». Другого же — низкого молодого мужчину в камуфляжном жилете — Микава не знал. Оба сжимали в руках по автоматическому пистолету с глушителем и, похоже, успели сделать несколько выстрелов — судя по разбросанным по снегу пустым гильзам. От Руби Ая их разделяло от силы метров десять, и едва ли все эти пули промазали, но Ликвидайзер как ни в чём не бывало стояла на месте, очевидно, оставшись невредимой. А пока Микава дивился, каким образом она избежала пулевых ранений, двое Чёрных возобновили пальбу. Раздалось не меньше десяти приглушённых выстрелов, напоминавших по звуку пневматическое ружьё. Оказавшись под плотной очередью огня, Ликвидайзер лишь непринуждённо выставила вперёд правую руку и расправила пальцы. Микава, а вместе с ним и Дивайдер, с круглыми от изумления глазами наблюдали, что случилось дальше. Направленный на неё рой смертоносных пуль — и даже те из них, что не коснулись её ладони — обращались свинцовыми каплями и рассеивались прямо в воздухе. О том, насколько страшной может быть способность Растворения, Микава знал не понаслышке. Но он и подумать не мог, что этой женщине необязательно даже касаться предмета, чтобы влить в него силу. Ожидаемо, радиус у эффекта был мал — не более полуметра от центра её ладоней; но для защиты от пуль этого хватало с лихвой. Продумав всё это за короткий миг, Микава задался новым вопросом: почему растворённая пуля теряет кинетическую энергию? Разве металлическая капля не должна продолжить движение, насколько-то ранить Ликвидайзер и только тогда уже разбиться? Задача оказалась решена, когда он увидел, как растворённый свинец перед исчезновением обратился в воронку. В стволе пистолетов есть так называемая винтовая нарезка — спиральные каналы, из-за которых газ, выталкивая пулю, придаёт ей вращение и позволяет лететь точнее. Но после растворения вращение играет с пулей злую шутку: она не выдерживает центробежной силы и разлетается на мелкие брызги. Получается, оружие с гладким стволом без резьбы — если такое существует — против Ликвидайзер будет эффективнее. Чёрные наверняка и сами успели это понять. Увы, они не смогут ничего поделать с полученной информацией. Потому что, показав свой козырь, Ликвидайзер их уже не отпустит. Когда весь десяток пуль превратился в серебристые брызги, а жар металла заполнил холодный воздух белыми облачками, девушка — Акселератор — видимо, решила, что должна попробовать хоть что-то, бросила пистолет, достала притаившийся под юбкой армейский нож и резко оттолкнулась от земли. Шух!!! Снег на земле взметнулся от воздушного хлопка. Способность Ускорения. Даже глаза Микавы уловили лишь смоляно-чёрную тень: настолько поразительной была скорость её рывка. Следом, однако, раздался отнюдь не звук разрываемой сталью плоти, а лишь лёгкий всплеск. Ликвидайзер отмахнулась от стремительно приближающегося лезвия тыльной стороной правой ладони, и клинок моментально растворился, рассыпавшись стальными каплями. Тогда она протянула к Акселератор уже левую руку. Белая ладонь легонько толкнула соперницу в правую половину живота. Она труп, — решил Микава, глубоко уверенный, что тело девушки вот-вот растворится в протеиновый суп. Однако разлетевшаяся по округе жидкость оказалась полностью чёрной. Растворился только её блейзер. Акселератор тут же далеко отступила, сопровождаемая громким хлопком. Когда она остановилась, верхнюю половину её тела прикрывал лишь серый комбидресс. — ...Неужели ваша стратегия — выпустить побольше пуль и положиться на удачу? — невозмутимо обратилась Ликвидайзер к Акселератор и её товарищу. От лёгкой улыбки слегка окрашенных губ и огоньков в глазах за чёрной оправой бросало в дрожь несоизмеримо сильнее, чем когда её лицо покрывал идеальный макияж. — Что ж, придумайте что-то получше. Бывшая наставница плавно шагнула вперёд, а Микава, рассудив, что её победа — лишь вопрос времени, вернулся к Дивайдеру. Смазливое лицо заклятого врага обуяла невиданная ранее ярость, а на длинный меч опустилась новая искра. Глядя на моментально вспыхнувший клинок, Микава не оставил себя в обиде и, наконец, вынул из кармана куртки уже своё секретное оружие.

＊＊＊

Опоздай он с отключением Защитной оболочки хоть на миг — и, скорее всего, Комура Су погибла бы мгновенно. Её бы сплющило в трёхсантиметровом промежутке между оболочкой и бетоном, моментально раздробив все кости и разорвав внутренние органы. Но едва почувствовав, что Су выталкивает, Минору почти что неосознанно стёр барьер. В итоге он предотвратил разрушение её тела и немедленное Отделение Сёрд Ая — но, скорее всего, этим лишь немного отсрочил неизбежное. С неистовой силой Комура Су налетела спиной на бетонную стену и под раскатистое эхо глухого удара откинулась в руки к Минору. Её аккуратная головка опрокинулась без сил, а из затылка прямо на глазах у Минору страшным потоком лилась кровь. * — А... А!.. — пробился его хриплый крик. Отчаянно прижимая ладонь к области раны, он развернул оболочку. В крепко прижатой к нему груди ещё ощущалось слабое биение, но кровотечение и не думало останавливаться, а краски стремительно исчезали с девичьего лица и сомкнутых век. В свидетельство тому, что её ранения далеко не ограничиваются затылком, с губ, пузырясь, непрестанно падали капли крови. Должно быть, повреждён пищевод или лёгкие. — Су-сан... Су-сан! — потеряв голову, звал девушку Минору, но ответа, конечно, не добился. Такими темпами совсем скоро её сердце остановится, а Сёрд Ай, почувствовав смерть носителя, отделится, в процессе разорвав голову Су. Если этого и правда никак не избежать... то Минору оставалось сделать только одно. Он должен здесь и сейчас своими руками прервать её жизнь, спровоцировав Отделение. Потому что худшим из всех возможных итогов, какие он мог представить, был такой: Сёрд Ай Су освобождает его из бетонной темницы, но к тому времени Юмико и все остальные уже мертвы. А тогда Су отдала свою жизнь совершенно ни за что. Эта девушка добровольно пожертвовала собой, вверив Минору своё желание: спасти Юмико, Ди-Ди и Оливье — свою семью. Но... Но он не мог. Ему это попросту не под силу. «С нашей встречи не прошло и трёх дней, поэтому ты быстро меня забудешь»... Так сказала ему Су, но в таком случае и со встречи с остальными в парке Акигасэ прошло «всего три недели». Минору не мог выбирать между ними. Не мог никого бросить умирать. Ни за что. — ...Я найду способ. Я спасу всех. И Юмико с остальными... и тебя, — цедил он дрожащим голосом сквозь сжатые зубы. — А если не получится... то тоже здесь умру. В конце концов, я сражаюсь не за то, чтобы спасти мир. А просто... просто хочу защитить то, до чего могу дотянуться... мой маленький мирок с дорогими мне людьми. И ты уже в нём. Поэтому... поэтому... Не в силах говорить дальше, Минору вместо слов крепко прижал к груди голову потерявшей сознание Су. Если в таком положении её Сёрд Ай вырвется прямо вверх, то неминуемо проделает в Минору огромную дыру. Но его это не пугало. В его груди ярко пульсировала лишь одна, незнакомая пока эмоция. В отличие от обжигающего жара, что он чувствовал, когда спасал Юмико от взрыва Игнайтера, эта наполняла его грудь тихой безмятежностью. Словно подталкиваемый ею, Минору вознёс правую руку и толкнул бетонную стену. Он уже успел убедиться, что даже если сейчас отключит барьер, приставит ладонь к стене и развернёт его обратно, то та его только оттолкнёт. Тогда надо надавить на стену сильнее, чем у него до сих пор получалось. А для этого... Для этого ему придётся каким-то образом расширить Защитную оболочку. Бесцветное прозрачное поле абсолютной неприкосновенности обволакивало тело Минору с запасом примерно в три сантиметра. И ему придётся увеличить этот запас до десяти — нет, даже больше. Минору ещё ни разу не пытался такое проделать. Но интуиция кричала ему, что это — единственный способ выбраться. — У... У-у-у-у!.. — глухо застонал он, со всей силы толкая бетон правой рукой. И хоть ладонь его на самом деле ничего не касалась, суставы кисти и локтя ощутимо скрипели. Защитная оболочка Минору. Долгое время он считал, что сила, которую, спустившись с неба три месяца назад, ему подарила смоляно-чёрная сфера, это воплощение эмоции отторжения. Но, судя по всему, он ошибался. Ведь эта сила позволила окутать барьером Юмико, а затем и Су. Если бы она черпала силы из психологической травмы, из-за которой он настойчиво отталкивал от себя людей, то просто не смогла бы их защитить. Эмоция, которой полнилось это поле — не отторжение или страх. Всё как раз наоборот. Это глубокая привязанность. Единственный уголок на земле, которому он мог довериться и где мог почувствовать себя в безопасности. Тихий мир... подарок единственного человека, которому он полностью верил и которого очень любил — старшей сестры, Уцуги Вакабы. — Сес... трёнка... — Скривив лицо от прокатившейся по руке острой боли, Минору старательно выдавливал слова. — Пожалуйста... Дай мне... сил. Я хочу... защитить... их всех. Не хочу их потерять!.. Ответа, конечно же, не последовало. Но Минору продолжал мысленно взывать к сестре. Восемь лет назад кто-то ворвался в их дом и зарезал родителей и сестру. Вакаба спрятала брата в погребе в глубине кладовой, а сама ушла звать на помощь. Но не успела. На выходе из гостиной она наткнулась на злоумышленника и стала жертвой его кинжала. Последние слова сестры, которые Минору услышал перед тем, как закрылся люк погреба, был полушёпот сквозь подавленную, но уверенную улыбку. «Всё будет хорошо. Потому что я защищу тебя. Главное — верь, а пока меня нет — звука не подавай и считай про себя». И она сказала чистую правду. Убийца перевернул все комоды и ящики на кухне в поисках Минору, но люк в погреб, в котором он прятался, так и не открыл. Защитная оболочка — имитация того тесного убежища. Пространство абсолютной безопасности, которое пожелала для него Вакаба. Мир, в который не может вторгнуться никакая злоба или угроза. — Сестрёнка... Я... бросил тебя умирать. И больше... больше никогда... такого не повторю. Поэтому пожалуйста... поделись со мной силой... чтобы спасти Су-сан... и Юмико-сан... и всех остальных!.. Следом за этим Минору услышал треск в правой руке: похоже, сломал какую-то кость. От правого плеча прямо в голову ему била острая боль, от которой белело в глазах. Однако... в то же время и по стене паутиной пробежала тонкая трещина. — У... Гх... у-у-у-у-у-у!!! Крепко прижимая тело Су, Минору собрал все силы, какие у него только были, и с новым рвением навалился на бетон. Конец сломанной кости прорвался сквозь тыльную сторону ладони, разбрызгивая свежую кровь. Из руки то и дело раздавалось щёлканье и хруст. Он чувствовал, как выпадают суставы пальцев; как даже кости предплечья покрываются трещинами. Такими темпами он разорвёт себе руку быстрее, чем разобьёт бетон. Но Минору не отступал, отчаянно сосредоточившись на единственном образе. Пространство, которое, как он считал, ограничено тремя сантиметрами, медленно но верно увеличивалось... Всё шире. Всё дальше. Одна за другой по стене бежали всё новые трещины. И с каждой следующей в руке Минору раздавался свежий треск рвущихся сухожилий. — Уа-а... а-а-а! А-А-А-А-А-А-А-А!!! От дикой боли из глаз против его воли хлынули слёзы, застилая обзор. Даже сжатый в левой руке фонарик трещал по швам, мерцая расплывчатым белым светом. И наконец, прямо перед тем как фонарик сломался, погружая его во тьму, Минору явственно увидел... Чья-то рука, покрытая тусклым золотым свечением, медленно протянулась из-за его правого плеча и нежно опустилась на окровавленную ладонь.

＊＊＊

Из кармана куртки Микава вытащил обычный десятисантиметровый ледяной шарик. Он ничего не спрятал внутри. Просто слепил снежок и заморозил его покрепче. Если есть время и желание, точно такой же можно сделать и дома в холодильнике. Крутанув покрытый реагентом пламенный меч, Дивайдер бросился в атаку. Микава резво метнул шарик льда ему навстречу и сильно дыхнул вдогонку. Дивайдер лишь слегка прищурился и выставил лезвие на пути сферы: видимо, решил, что ледяной снежок такого размера расколется надвое от лёгкого прикосновения к мечу. И он был прав. Однако как только горящий меч вонзился в ледяной шарик на несколько миллиметров… БАХ ! — прогремел страшный взрыв. Микава транзицировал сердцевину сферы, моментально поменяв агрегатное состояние молекул воды на газ… на водяной пар. От внутреннего давления простой шарик льда превратился в небольшую гранату и, взорвавшись в упор, усыпал Дивайдера бесчисленными острыми осколками. — Гух! Враг застонал, пошатнувшись. С располосованных лица и плеч потекли тонкие кровяные дорожки. И тем не менее Дивайдер твёрдо стоял на ногах, отказываясь падать. Тогда Микава наметился и запустил ему в живот второй ледяной шарик, уже из левого кармана, и послал ему короткий сильный выдох. На этот раз взрыв громыхнул низко и глухо, почти полностью впитавшись в тело противника. От удара Дивайдера откинуло далеко назад, и перед тем, как тот повалился спиной на землю, Микава широко выдохнул в третий раз — не в противника, а на снег, в который он падал. Двухметровый круг белого снега исчез — став, впрочем, не газом, а жидкостью, — и как только в новоиспечённую лужу плюхнулся Дивайдер, Трансер без промедления закрепил успех тонкой струёй. По ушам ударил сухой треск, будто кто-то разрывает цветущее дерево. Любуясь противником, крепко скованным вновь побелевшей лужей льда, Микава издал протяжный выдох. Не для способности — он просто вздохнул. — Ну, похоже, сработало, — пробормотал он, слегка улыбнувшись. — Со стороны, может, так не кажется, но это ужасно сложно — скакать между заморозкой и таянием. Приходится быстро представлять то одно, то другое. Не то чтобы я ждал, что ты поймёшь — ты ж просто рубишь всё, что под руку попадётся. Быстро подойдя к Дивайдеру, который, стиснув зубы, силился разбить лёд, Микава что есть мочи пнул догорающий меч в далёкий сугроб. Тихий щелчок привлёк его внимание: по сковавшему Дивайдера льду пробежала трещина. — О, ну даёшь. Хочешь сломать мой лёд грубой силой? Увы… Широко ухмыляясь, Трансер выдохнул тонкую струю, и снежинки, что за короткий промежуток уже успели обильно осыпать противника и растаять от его тепла, моментально замёрзли. Микава равномерно обдувал Дивайдера; щёлкая и треща, ледяная корка всё глубже поглощала его. — Ну, Дивайдер-кун, всё равно бы всё этим и закончилось. Даже ты наверняка с самого начала понимал, что под таким снегопадом я тебе не по зубам. Неужто попавшийся коллега так дорог? Хотя нет, ты просто не умеешь бросать товарищей в беде. Вот отсюда, Чёрные, и растут все ваши проблемы… К этому моменту было уже даже не ясно, слышит ли ещё Дивайдер его болтовню. Потому что белый лёд окутал его лицо, и только рот оставался нетронутым. Если продолжу покрывать его слоями льда, по идее он скоро перестанет дышать и мирно умрёт, да? Уж не знаю, откуда у него вырвется Сёрд Ай, но если не из головы, то мозг останется замороженным и невредимым. И даже пистолет не пригодился, — подумал Микава и посмотрел, как проходит другой бой. Похоже, парочка Чёрных пыталась провернуть какой-то отвлекающий манёвр при помощи скорости Акселератор. Тот, что в камуфляже и кепке, начинал пальбу, и пока Ликвидайзер была занята его пулями, Акселератор молниеносно меняла позицию и стреляла под другим углом. Тактика что надо, но Руби Аи из руководства Синдиката на голову превосходили обычных даже по базовым физическим данным. Акселератор непредсказуемо летала по полю боя, но Ликвидайзер, словно у неё глаза на затылке, каждый раз безошибочно определяла её местоположение и растворяла по граду пуль каждой рукой. Похоже, этот пат тянулся уже с полминуты. В какой-то момент парень в камуфляже далеко отпрыгнул и сунул руку за пазуху толстовки. Видимо, остался без патронов, поскольку следом он стряхнул магазин из пистолета и собрался было воткнуть в него добытый с пазухи… В тот миг Ликвидайзер рванула к Чёрному с прытью, способной посоперничать с Акселератор. Выгнувшись вперёд, протянув руку так далеко, насколько могла, кончиком пальца Руби Ай дотянулась до глушителя его пистолета. Этого было более чем достаточно. Металл оружия от кончика до середины затвора растворился в стально-синеватую жидкость и расплескался по заснеженной земле. А пока опешивший противник пучил глаза, Ликвидайзер развернулась в воздухе и взмахнула рукой: ребро ладони опасно приближалось к его затылку. Но когда роковые пальцы бывшей наставницы почти коснулись его кожи, чёрная тень скользнула к её левому боку: Акселератор снова рискнула перейти на ближний бой. Но теперь руке она сжимала не нож, а чёрное устройство в форме дубинки. Наблюдавший издалека Микава в изумлении раскрыл рот. Это был высоковольтный парализатор. И будь его наставница хоть трижды Растворителем, даже ей не под силу растворить электричество. Она получит удар током раньше, чем успеет коснуться дубинки. Бросив попытку достать до парня в камуфляже, Ликвидайзер пригнулась и проворно отпрыгнула. К сожалению, сколь бы ни была она проворна, она не могла перегнать Акселератор. Всего за пару шагов та поравнялась с ней и окатила электрошоком. …Вернее, так всё казалось, но за мгновение до удара Акселератор вдруг покачнулась и накренилась вперёд. Приглядевшись, Микава заметил, что подошва её правого ботинка утонула в асфальте, расчищенном от снега длительной битвой. Отступая, Ликвидайзер на долю секунды коснулась поверхности, немного растворила её и — стоило только Акселератор в неё ступить — уплотнила обратно, приклеив подошву. Противница помрачнела в лице. Она тут же нагнулась и попыталась расстегнуть водонепроницаемые ботинки, но… Похоже, чтобы обувь выдерживала сверхскоростные ускорения и торможения, Акселератор носила не обычные ботинки, а полусапожки, крепко облегающие её ноги до лодыжек. Это-то и сыграло с ней злую шутку. Не успела она расстегнуть обувь, как правая рука Ликвидайзер снова прижалась к асфальту. Буль. Нога Акселератор провалилась по колено, и поверхность тут же уплотнилась обратно. Похожим образом Микава поймал Дивайдера, но хватка у ловушки наставницы, конечно, была не в пример крепче. — Чёрт!.. — выругался парень в кепке, бросил оплавленный пистолет и вытащил было ему на замену небольшой револьвер, как… — Не двигайся! — Резкий голос Ликвидайзер сковал его движения. — Брось оружие, — продолжала она, не отрывая руки от асфальта. — Если не хочешь, чтобы она погрузилась по голову. Ещё с секунду Чёрный оставался молчалив и неподвижен, но в конце концов подчинился и отшвырнул револьвер. — Умничка, — язвительно улыбнулась Ликвидайзер. — А теперь, раз уж выдалась свободная минутка, расскажи-ка мне кое-что. Ваш друг, которого я замуровала в том здании… мальчик, который создаёт невидимый барьер. Как его сила работает? Он там уже больше получаса, так почему до сих пор не задохнулся? Какая же она страшная… — промелькнуло в мыслях Микавы . — Явно ведь собирается убить обоих — вернее, троих, вместе с Дивайдером, — но не убивает, пока не выжмет всё, что им известно. Даже отсюда было видно, как остолбеневший парнишка в камуфляже сжал зубы до скрипа. — Ничего не говори! Беги, сейчас же!!! — сокрушённо крикнула пойманная в землю Акселератор. Короткое Растворение, и в асфальте утонула её вторая нога. Парнишка в камуфляже скорчился и собрался было что-то сказать… Как вдруг Микава услышал странный шум. Гр-р-р… Тяжёлый глухой треск. Гул или, скорее, даже дрожь исходила как будто из глубин земли, и Микава заозирался в поисках источника. А затем ахнул, увидев совершенно неожиданную сцену. Пятиэтажка Синдиката в двадцати метрах в стороне. С краёв её крыши сыпались пласты снега. Не от ветра или землетрясения. Само здание сотрясалось под какой-то чудовищной силой. Всего на миг изумлённый Микава отвлёкся от замороженного Дивайдера за спиной. И потому слишком поздно заметил его движение. Незаметно для него Дивайдер сумел освободить палец правой руки. С его конца свисало маленькое лезвие… сосулька сантиметровой длины, которой он постепенно разрезал лёд вокруг. Раздался звон разбитого льда, и когда удивлённый Микава повернулся на шум, Дивайдер уже вырвал руку из ледяной хватки. В ней он уже сжимал оружие побольше: ледяной осколок полуметровой длины. Не успел Микава заморозить врага обратно, как ледяной клинок стремительно замелькал вокруг Дивайдера. Так его силе не нужно лезвие из металла, она работает даже на ледяном?! — пронеслось у Микавы в голове, когда Дивайдер за какие-то мгновения вскочил на ноги, метнулся к нему и рассёк ему грудь ледяным мечом до левого плеча. — У-ух… — застонал Трансер и отпрыгнул назад, но Дивайдер за ним не последовал. Весь израненный, истекающий свежей кровью, он высоко занёс правую руку… — О… О-о-о-о-о-о!!! — и, взревев, метнул ледяной клинок прямиком в стену дрожащего здания. Прочертив воздух белоснежным сверканием, вращающийся осколок льда устремился к цели. Коснувшись же бетонной стены — не разбился, а беззвучно вонзился в поверхность. Падая в снег, Микава заметил, как из глубокой щели вырывается некая энергия. С неистовым грохотом кусок стены разлетелся на мелкие кусочки. Казалось, такое способна учинить только взрывчатка, но тогда человек внутри бы тоже подорвался. * Однако… зажав свежую рану, Микава явственно слышал, как из густой тьмы, обволакивающей дыру двухметрового диаметра, доносятся тихие, но уверенные шаги. И не только Микава. Что согнувшийся Дивайдер; что пойманная Акселератор; что Чёрный в камуфляже и даже Ликвидайзер, не смея шевельнуться, уставились на дыру в стене. Вскоре под падающим снегом ожидаемо показался парень со спиритического видео. Разумеется, маленькая сосулька Дивайдера не могла взорвать здание изнутри. Неясно, каким образом Джет Ай выбрался из глубин бетона, но, судя по крови, стекающей с разорванной в клочья правой руки, это далось ему немалой ценой. В левой же он держал незнакомую девушку в ещё более плачевном состоянии, чем сам Микава. Половину её лица покрывала кровь, и она явно была на пороге смерти.

В версии с изображениями тут находится картинка. Одним словом, ни тот, ни другая не представляют угрозы в бою, — решил он и задумался, не ударить ли издалека на упреждение, но кое-что подсказало ему этого не делать. Его глаза. Парень продолжал медленно идти им навстречу, и на первый взгляд его глаза казались полными слабости, но в них горело что-то, что заставило Микаву засомневаться. Ликвидайзер тоже отошла от заключённой в землю Акселератор и стала внимательно наблюдать за развитием событий. Первым опомнился паренёк в камуфляже, ближе всех стоявший к зданию. Словно по щелчку он бросился к Джет Аю, взял бессознательную девушку из его рук и осторожно опустил на землю. Затем извлёк из толстовки что-то, похожее на аптечку, и начал обрабатывать её раны. Джет Ай немного понаблюдал за этим и снова зашагал навстречу. Наконец раздался низкий голос Ликвидайзер: — Надо же, выбрался из моей ловушки. Очень любопытно… Как тебя звать, мальчик? — Изолятор, — коротко ответил пепельноволосый юноша в чёрной куртке, не сбавляя шаг. — Хм… Как в «отделении»... или, наверное, как в «одиночестве»? — Качнув хвостиками, Руби Ай таинственного возраста усмехнулась. — Жалкое имя. С другой стороны, как ещё назвать того, кто своей силой может защитить только себя. Быть может, слова Ликвидайзер задели его за живое, но парень вдруг остановился. На лице его, однако, возникла светлая, хоть и немного грустная улыбка. — Ты тоже уже наверняка заметила, Ликвидайзер-сан. Что Рубины, что Джеты… все мы, носители Сёрд Аев, без исключения черпаем силу из нашего страха к окружающему миру. Это был тот редкий случай, когда Ликвидайзер не попыталась сразу кому-то возразить. Парень продолжал, голосом тихим, как падающий снег: — Сила напасть на мир. Сила сбежать от мира. И сила изучить мир. Воплощения разные, но источник один… Мы боимся мира, который так больно нас ранит. В этом смысле все мы, носители Сёрд Аев, «изоляторы». Но… у меня всё же есть люди, которых я хочу защитить. Мир, который я хочу защитить. А есть ли они у тебя, Ликвидайзер-сан? Кого ты хочешь защитить этой невероятной силой? Если никто не приходит на ум, то… — взяв короткую паузу, парень направил непоколебимый взгляд, по-прежнему полный печали… нет, наверное, даже жалости , на менеджера Синдиката. — …Ты гораздо более одинока, чем я. Микава остолбенел, на миг позабыв даже о согнувшемся рядом Дивайдере. Как он может без страха нести такую чушь Ликвидайзер в лицо?.. — высмеивал он Джета, но эта мысль очень быстро сменилась тем, что его действительно задело. …Боюсь? Окружающего мира? — поневоле подумал он . — Ну и бред. Я люблю всю воду этого мира. Поэтому и ненавижу людей, которые только и делают, что загрязняют её, не замечая её драгоценности. Какой тут, к чёрту, страх? Бред да и только. Я ничего не боюсь… Но вдруг чей-то голос эхом отозвался в его голове.

Тогда почему ты меня не разбудишь? — А?.. Почему заставляешь всё время спать? Почему оставляешь одну в таком тёмном и холодном месте?.. — Потому что… если он растает… если лёд растает, то… Боишься? Того, что будет со мной, если растает лёд?..

Из короткого транса Микаву пробудил низкий напряжённый голос Ликвидайзер. — …Ясно. Тогда покажи мне, мальчик, как ты их защитишь. Тех, кого ты любишь… и себя. Проморгавшись, Микава увидел, как пролетающие поблизости от неё снежинки обращаются в крупные капли. Необузданная сила просачивалась из Ликвидайзер, даже без прикосновения растворяя снег в воду. Совсем недавно он заявлял, что не знает страха, но в этот момент прочувствовал его всеми фибрами души. Ликвидайзер — высокоуровневый Руби Ай, в любой ситуации сохранявшая вальяжную улыбку, была в бешенстве. Здравый смысл подсказывал ему, что лучше бы сейчас сбежать, пока не попал под перекрёстный огонь, но Микава не смел пошевелиться. Ему во что бы то ни стало надо было узнать, как пепельноволосый парень собрался защитить своих друзей. * Застрявшая почти по пояс в земле Акселератор, разумеется, двигаться не могла; то же касалось и серьёзно раненного Дивайдера, и Чёрного в камуфляже, который обрабатывал едва живую девушку. Если Джет Ай хочет их защитить, ему придётся держать оборону. Но против Ликвидайзер невозможно держать оборону, особенно безоружным. И пепельноволосый парень должен прекрасно это понимать. Ликвидайзер сделала шаг. В тот же миг Чёрный охотник по имени Изолятор оттолкнулся от земли. Микава заметил, что его тело едва заметно парит над поверхностью. Должно быть, его способность, «Прозрачный барьер». Оставляя странные следы на снежном полотне, парень решительно бросился по прямой без каких-либо ухищрений. На бегу он занёс левую руку, размашисто взмахнув кулаком. Легко читаемый удар, выдающий с головой его нулевые познания в боевых искусствах. Проворной Ликвидайзер ничего не стоило увернуться. Но вместо этого она выставила навстречу правую ладонь, решив подставиться, а точнее, растворить его руку. Из какого бы материала Изолятор не создавал свой барьер, Микава уже заранее видел во всех красках, как в миг прикосновения лужицей разлетается сперва невидимая защита, а затем и сам кулак. Однако… Раздался неприятный хруст, и барьер отбил руку Ликвидайзер. Два её пальца неестественно изогнулись в суставах. Это не материя! — воскликнул Микава про себя, сам не заметив, как расплылся в улыбке. Если он не растворился от силы Ликвидайзер, то это не какой-то лёд, стекло или алмаз. Тогда, наверное, некое силовое поле? Мощная отталкивающая сила, которая не подпускает никакие химические элементы? Да уж, «Изолятор» ему отлично подходит. Наверняка Ликвидайзер удивилась не меньше, — подумал он, но женщина в матроске не растерялась ни на секунду. Будто бы даже не ощущая боль от сломанных пальцев, она плавно вывернулась из-под удара и пригнулась к земле. Парень попытался было ещё раз ударить кулаком, но за время взмаха левая рука Ликвидайзер успела прижаться к асфальту у него под ногами. Бульк. Джет Ай пошёл ко дну. Бывшая наставница же быстро отступила, не отрывая руку от поверхности. Может быть, его барьер и из нематериального поля, но выбраться из бетона ему было непросто — израненная правая рука тому подтверждение. А на этот раз его замуровали в земле, которая бесконечно тянулась во все стороны. Даже если через несколько часов он и выберется с такой глубины, его товарищей уже давно перебьют. — …Уог… — услышал Микава странный звук из своего же горла. Ещё мгновение назад тонувший парень… одним шагом вытянул себя из растворённой земли. Способность Ликвидайзер ещё работала, а по асфальтовому озеру у него под ногами расходились круги. Но он не тонул. У жидкости, которой становилась растворённая материя, была околонулевая вязкость, и тем не менее этот «Изолятор» стоял посреди неё как ни в чём не бывало. Плавучесть? Нет… Сила «одиночества» изолировала его даже от гравитации самой планеты.

＊＊＊

Защитная оболочка хранила множество загадок даже от Минору, её непосредственного владельца. Почему под ней не заканчивается кислород? Почему сквозь проходит только видимый свет? Что за низкое биение всегда раздаётся внутри? В сравнении с этими вопросами, загадка о том, как он может ходить, не поскальзываясь, хотя у оболочки нулевой коэффициент трения, казалась тривиальной. Поэтому Минору даже не принимал это за интересную задачу, не говоря уже о том, чтобы пытаться её решить. Но сейчас, стоя на «топи» Ликвидайзер, Минору интуитивно понимал: под оболочкой он в обычном смысле слова никогда и не ходил — то есть, не отталкивался от земли при помощи силы трения. Ступая на поверхность, он на самом деле силой воли фиксировался к площади, на которую опустился барьер, — к точке соприкосновения с материалом внешнего мира, — и отталкивался уже от самого пространства. Потому-то Минору и не скользил, спускаясь по склизким ступенькам, и не буксовал, разгоняясь что есть мочи по песчаному пляжу. Гравитация на него всё ещё действовала, так что, неожиданно оказавшись под водой, он не смог бы быстро выскочить на воздух, но зато, будучи заранее готовым, мог этого избежать. Нужно лишь зафиксироваться на поверхности. Оставаясь на толще жидкого асфальта, Минору опустил взгляд на Ликвидайзер, которая стояла неподалёку, не отрывая ладони от земли. Глаза за чёрной оправой не выдавали её эмоций. И всё же давление, которое в них ощущалось, казалось, способно смести его, как лавина, расслабься он хоть на миг. Растворением земли Минору не взять, но было ясно, что её способности этим далеко не ограничиваются. Но сейчас он не мог позволить себе поддаться страху. Вряд ли Минору сможет одолеть её с единственным дилетантским ударом в арсенале, и она уж точно не станет больше подставляться под его атаки, и всё же он любой ценой обязан её хотя бы отогнать. И как можно скорее: Су требовалась полноценная медицинская помощь — серьёзнее, чем перевязка Ди-Ди. А значит, оставалась лишь одна сила, на которую он мог положиться: Ускорение Юмико. Им придётся повторить совместную атаку, разбившую Игнайтера, против Ликвидайзер. Отступив длинным прыжком, Минору приземлился рядом с девушкой, по-прежнему закованной ногами в асфальте. Стоило ему развеять оболочку, как вместе с кусачим морозом его кожу окатила пробирающая до костей кровожадность Руби Ая. Изливающая её Ликвидайзер, однако, была совершенно спокойна в лице. Она отпустила поверхность и выпрямилась, а асфальт затвердел обратно, став гладким пластом чёрного стекла. — …Не переживай за меня. Просто сосредоточься на бое, — крайне подавленным голосом произнесла Юмико. С первого взгляда было ясно, что она вся извелась в попытках выбраться. Чулки порвались в месте соприкосновения с асфальтом, а обнажившаяся кожа сильно кровоточила. Снова посмотрев на врага, Минору тихо ответил: — Нет… Без твоей силы мне не обойтись. — Но… твоя оболочка меня… — озвучила она главную проблему. Так и есть. Ещё ни разу за многочисленные эксперименты ему не удалось впустить Юмико под Защитную оболочку. Но Минору начинал смутно догадываться о том, как решить и эту задачу. Почему на протяжении последних дней оболочка не раз принимала Комуру Су, но продолжала отвергать Адзу Юмико? Его свежее, самое рациональное предположение — потому что впустить Юмико означало бы противоречить самой сути Защитной оболочки. Превратить способность, даже название которой свидетельствует о её защитной функции, во всесокрушающее оружие. Глубоко в душе Минору боялся этого противоречия. Его безумно ужасала сама идея использовать силу, порождённую самым святым, что было у Минору — последним желанием сестрицы Вакабы, — чтобы чему-то… кому-то навредить. Но сейчас… И только сейчас ему нужно было это оружие. Чтобы во что бы то ни стало защитить дорогих ему людей. Поэтому… — …Не волнуйся, — прошептал парень, крепко обхватил Юмико левой рукой и, притянув к себе, активировал способность. Он не слышал, как разбился застывший асфальт. Но вокруг девушки разошлись трещины, и вскоре её ноги были свободны. На мгновение Минору почувствовал, как Юмико задрожала, прижатая к нему под оболочкой. Её руки сомкнулись у него за спиной, лоб уткнулся ему в плечо, а голос снова нескрываемо хрипел: — …Ну ты… Раз всё-таки можешь… то так бы с самого начала и сделал. — Извини. С этими словами они вместе повернулись, встретившись глазами с Ликвидайзер, что держалась в десяти метрах поодаль. Даже теперь, когда Акселератор выбралась из заточения, она не поменялась в лице. Скорее, напротив, сильнее сосредоточилась — до самого предела. * Только Минору так подумал, как холодные глаза за чёрной оправой совершенно по-настоящему зажглись красным светом. Ликвидайзер вознесла руку ладонью вверх. — В сторону!!! — закричала Юмико, и Минору отступил вбок. Девушка подключила Ускорение, и вместо шага они в момент скользнули на три с лишним метра. В месте, где они только что стояли, тут же, словно гейзер, возник столб жидкости. — Ах?! Минору с изумлением наблюдал, как жидкость сразу же застыла, образовав двухметровый каменный сталагмит — вернее даже, копьё. Впрочем, Ликвидайзер не собиралась давать им времени удивляться и атаковала уже двумя руками. Когда они отпрыгнули, из земли вырвалось второе каменное копьё, полоснув по Защитной оболочке. А стоило им приземлиться, как тёмно-коричневый поток хлынул прямо у них из-под ног, застелив обзор. Но, конечно же, никакая растворённая земля не могла пробить оболочку… …Только было так подумал Минору, как всё его тело неподвижно застыло. Струя жидкой земли вперемешку с асфальтом окутала оболочку и окаменела, сковав его движения. — Кх-х-х!.. Минору собрал все силы в конечностях и разбил каменную скорлупу, а затем скользящим рывком Ускорения разорвал дистанцию с Ликвидайзер. Похоже, способность на расстоянии пускать гейзеры земли не работала дальше десяти метров. Ликвидайзер перестала двигаться и улыбнулась им. Юмико сверлила её взглядом. — Мы к ней даже подойти не можем! — хрипло пожаловалась она. — …Нет, камень нетвёрдый, с Ускорением мы легко его пробьём. Времени нет. Закончим всё следующим рывком! — объявил Минору, чуть согнул колени, приподнял Юмико в руках и встал в позицию для решающего движения. Стоит им всего раз протаранить Ликвидайзер, и с ней будет покончено. Вместе Минору и Юмико весили под сотню килограмм. Она гарантированно не выдержит удар такой массы на скорости, за которой даже глазом сложно уследить. — О-О-О-О-О! — горячо взревел Минору и что есть сил бросился вперёд.

＊＊＊

Микава не смог сдержать восторженного вздоха при виде того, как бывшая наставница показывает всё новые грани её способности — растворение земли на расстоянии, извержение гейзером, затвердение в форме копья. Одно только растворение земли аж с десяти метров уже не укладывалось в голове, но это он ещё мог как-нибудь принять. За последние три минуты Ликвидайзер практически не сдвинулась с места: учитывая, что всё это время прошло в бою, может, она успела синхронизироваться с землёй вокруг, так немыслимо долго её контролируя. Но по какой логике она пускает земляные струи выше человеческого роста? Исследование Синдиката давно установило, что все необычные способности владельцев Сёрд Аев, Красных или Чёрных, строятся вокруг управления молекулами и атомами. Так, например, Игнайтер просто управлял молекулами кислорода, а Байтер трансформировал тело, изменяя молекулы протеина. Среди бесконечного многообразия способностей Фазовая транзиция Микавы и Растворение Ликвидайзер очень походили друг на друга. Именно по этой причине та женщина и взяла его в ученики; никакой эмоциональной подоплёки. Когда Микава превращал воду в газ или кристалл, он управлял колебаниями её молекул. Сдерживал их — и молекулы крепче связывались друг с другом, формируя лёд, а усиливал — и они отделялись, образуя водяной пар. Вот и весь предел его способности. Микава не мог, например, создать воду из кислорода и водорода или управлять водой и её формой. Что же до Ликвидайзер, то она управляла любым твёрдым веществом в её досягаемости, ослабляя Вандерваальсовы силы, которые делали его твёрдым. В отличие от Микавы она не управляла колебаниями молекул, и её Растворение не производило тепло. И она не могла управлять чем-то, что и так находилось в жидком агрегатном состоянии. Так что в теории пределом её способности должно быть только базовое Растворение. Любые другие манипуляции, такие как заставить растворённое вещество бить струёй вопреки гравитации, по идее невозможны, вот совсем. А раз она может, значит, Синдикат, или по крайней мере его элита, прячет некое неизвестное Микаве логическое знание… Все эти рассуждения пронеслись в голове Трансера за какое-то мгновение. Тем временем пепельноволосый парень взял Акселератор под загадочное защитное поле и при помощи её силы увернулся от двух, а затем и от трёх каменных копий. Вернее, третье поймало парочку Чёрных, застыв поверх барьера, но оказалось слишком тонким и не смогло их удержать. Возможно, набравшись решимости после этого успеха, парень по имени Изолятор повернулся навстречу Ликвидайзер, что стояла возле стены заброшенной фабрики, и встал в уверенную стойку. Глаза прильнувшей к нему Акселератор тоже загорелись решительностью и не сводили взгляда с врага. А спустя секунду парень разразился беззвучным криком и бросился вперёд. С умопомрачительной скоростью они понеслись навстречу Ликвидайзер, но для Микавы, который сосредоточился так, что позабыл даже о боли в плече, последующие события ощущались как в замедленной съёмке. Сперва Ликвидайзер вознесла обе руки над головой, и из земли незамедлительно вырвались каменные копья. Они мгновенно застыли на пути у Чёрных, но их рывок тут же разбил колонны в пыль. Копья состояли из затвердевших асфальта, почвы и песка и должны были не уступать в твёрдости природному камню, но, видимо, извержение с последующим быстрым застыванием оставляли слишком много пузырьков воздуха в их структуре. Они бы легко выстояли и разбили мягкое человеческое тело, но против защитного поля Изолятора оказались совершенно бесполезны. Лишившись каменных копий, Ликвидайзер будто в последней отчаянной попытке высоко подняла правую ладонь.

＊＊＊

Как Минору и предсказал, каменным копьям Ликвидайзер не хватило сил остановить совместную атаку Защитной оболочки и Ускорения. Вдребезги разбив две колонны, они с Юмико чуть потеряли импульс, но всё ещё с устрашающей скоростью неслись на врага. Опустив голову, Минору сжал зубы и приготовился к столкновению, как вдруг Ликвидайзер подняла руку в третий раз. В отличие от прошлых попыток, вместо открытой ладони она выставила лишь тонкий указательный палец. А затем он указал прямо на Минору. Перед его глазами развернулась страшная сцена. Стальные опоры заброшенной фабрики за спиной Ликвидайзер согнулись полукругом, переплелись в воздухе и, образовав три гигантских металлических копья, понеслись навстречу к ним с Юмико. Столкновения было не избежать. Когда до Ликвидайзер оставался едва ли метр, Защитная оболочка обрушилась на острия стальных копий. Неистовый грохот не проник под барьер, и даже сотрясение от удара чувствовалось необычно мягко, словно они влетели в толстый полиуретановый мат. Единственным неприятным ощущением было тяжёлое, тупое сопротивление их движению. Сталь перед их глазами хрустела и прогибалась, но и рывок их ослабевал. Когда лицо Минору оказалось в каких-то десяти сантиметрах перед Ликвидайзер, оболочка остановилась. Всего на секунду он схлестнулся взглядом с элитным Руби Аем Синдиката. Глаза за чёрными очками были словно бездонные колодцы тьмы и в то же время будто до блеска отполированные зеркала. Её взгляд будто высасывал душу Минору и ничем не делился взамен, не выдав даже следа той боли, что должна таить носитель Сёрд Ая . В её глазах он не ощущал ничего, кроме отрицания. Никакого желания или тяги. Лишь безраздельное отторжение всего и вся. Словно в знак того, что она прочла страх Минору, по прекрасному лицу Ликвидайзер растянулась сладкая улыбка. А затем сдержавшие рывок стальные копья вновь растеклись и вмиг скрыли под собой Защитную оболочку. — Нет!.. — воскликнула Юмико, когда они остались в полной темноте. Надо быстрее выбраться! — подумал Минору и оттолкнулся правой ногой. Но не успел он выпрыгнуть, как сталь толстой скорлупой отвердела вокруг оболочки, сковав любые движения. Минору попытался сломать её, напрягшись даже больше, чем когда вырывался из каменной колонны, но на этот раз как бы он ни силился, а темница не поддавалась. — Она же… Ди-Ди и Комура-сан!.. — раздался отчаянный крик Юмико рядом с его ухом. Пока они заперты здесь, а Оливье занят Трансером, некому защитить Ди-Ди и Су от Ликвидайзер. Минору крепко зажмурил глаза и через мгновение решился: — Юмико-сан. Я разобью эту стальную скорлупу. Но после этого не смогу развернуть оболочку ещё около трёх минут. Когда выберемся, мы должны решить всё одним ударом, или на этот раз… …убьют нас всех. Этого Минору не успел договорить: Юмико прервала его кивком. — Поняла. Доверься мне, — решительно ответила она посреди кромешной темноты. Кивнув ей в ответ, Минору до предела наполнил лёгкие воздухом. Грудь скрипела от натуги, но он проигнорировал боль и сосредоточился. Ту-дум, — ударила сфера в центре его груди. А затем из неё, заполняя пространство Защитной оболочки, хлынула некая энергия. Она сгущалась всё больше и больше, пока во тьме не зародились мерцающие огоньки золотого света. Огоньки собрались воедино, засияли ещё более ярким световым шаром, и когда он, наконец, стал ритмично пульсировать… — О-О-О-О-О-О!!! — закричал Минору. Сама Защитная оболочка расширилась в размерах — нет, взорвалась. Грохот разрыва стальной скорлупы на тысячи мелких кусочков окатил Минору. За лучами угасающего золотого света и разлетающимися осколками металла показалась спина Ликвидайзер, направляющейся к Су и Ди-Ди. Нацелившись на спину женщины в матроске, что начала было поворачиваться к ним, Юмико изо всех сил толкнулась от земли. Пронзительно разорвав воздух, Акселератор без тени сомнения ринулась к врагу, оставляя за собой размытый след голубых искр от парализатора в левой руке. С ужасом поняв, что на неё надвигается, Ликвидайзер выставила руку навстречу приближающемуся шокеру. Шоковая дубинка растворилась, рассыпавшись чёрными каплями…

В версии с изображениями тут находится картинка. И в то же мгновение из усиленного аккумулятора вырвался высокоамперный ток, целиком охватив Ликвидайзер. Она отлетела, словно ударенная рукой незримого гиганта, кубарем покатилась по асфальту и, наконец, остановилась, будто брошенная кукла. Минору только и мог, что смотреть, не в силах пошевелиться. Ликвидайзер лежала на боку, совершенно неподвижная. Она почти наверняка потеряла сознание, но Минору не сводил с неё взгляда, опасаясь, что это очередная ловушка. Закрыв глаза и слегка приоткрыв губы, она выглядела удивительно беззащитной. Он смотрел на её лицо сквозь падавшие снежинки, а в груди вскипало какое-то непримиримое чувство. Все они — носители Сёрд Аев; и всё же Руби Аи и Джет Аи погрязли в бесконечных битвах, просто и только из-за того, что их сферы разного цвета. Да… Если бы три месяца назад Минору получил красную, то мог бы стать подручным Ликвидайзер. И наоборот, если бы её сфера оказалась чёрной, она бы сейчас была ценнейшим союзником Спецпода. Их разделяла лишь простая воля случая. Ведь пока не настал тот день, она наверняка была такой же, как Минору: одиноким человеком, которого пугал этот мир… Металлический щелчок положил конец этой благородной мысли: Юмико вынула пистолет с кобуры на бедре и извлекла магазин. Затем проверила оставшиеся пули, вставила на место, и, сжав пистолет обеими руками, навела его точно на Ликвидайзер. — Юмико-сан… — почти что прошептал Минору. Девушка процедила сквозь ком в горле: — …По-другому никак. Она была права. Обычные способы удержания Руби Аев бесполезны против Ликвидайзер. Свяжи они её хоть ремнями из арамидного волокна, хоть титановыми цепями, она всё растворит в тот же миг, как очнётся. Пытаться изъять её Сёрд Ай — слишком опасно. Отведя взгляд и затаив дыхание, Минору стал ждать звука выстрела.

＊＊＊

Опёршись на полуразрушенную стену заброшенной фабрики, Микава смотрел, как некогда его наставница пала, получив разряд ярко-голубого электричества. Поначалу он удивился. Ликвидайзер — и так проиграла? Он всегда считал, что её убьёт только огнемёт, ядовитый газ или что-то в этом роде, но уж точно не ждал от неё поражения перед каким-то шокером. Впрочем, электричество — тоже вид атаки, который она не может растворить. А какая ирония… Чёрные пришли убить их, вооружившись пушками и ножами, а в итоге победили её нелетальным оружием, которое только парализует. Да… простая ирония судьбы, только и всего. Как бы силён ты ни был, на любого найдётся управа. Размышляя над тем, что, скорее всего, станет последним уроком бывшей наставницы, Микава медленно вдохнул. Чтобы испарить весь снег в округе и сбежать под покровом белой завесы. Он ничем не мог помочь Ликвидайзер в такой ситуации. Дивайдер глубоко рассёк ему левое плечо, и хоть Микава заморозил рану, от резких движений она тут же раскроется. И всё же… Увидев, как на Ликвидайзер по ту сторону разбитого минивэна уставилось дуло пистолета, Микава не смог не дунуть протяжной струёй на тёмную сталь. Выдох вышел слишком жалким, чтобы заморозить пистолет целиком. Однако его хватило, чтобы заблокировать курок, и вместо выстрела раздался слабый щелчок. Акселератор и Изолятор тут же послали Микаве недобрые взгляды, и он, зажав левое плечо, заковылял к ним навстречу. Не успел он пройти пары шагов, как справа раздался тихий хриплый голос: — Ты… почему… не убегаешь?.. С залитого кровью лица Дивайдера, который, как он думал, отключился после взрывов ледяных гранат, на него глядели горящие синие глаза. — Действительно, почему?.. — Микава слегка покачал головой. До сих пор он испытывал к женщине под именем Ликвидайзер только безраздельный страх, который не оставлял места для преданности или доверия, не говоря уже о привязанности. В конце концов, Микава повиновался ей, только чтобы исполнить свою цель: отточить способность, стать сильнее и однажды, как он надеялся, покрыть мир ледяной тишиной. У него не было причин заступаться за бывшую наставницу, отлично зная, что, скорее всего, добьётся только пули в лоб с ней за компанию. Поэтому Микава, чуть улыбнувшись, ответил: — …Я и сам не понимаю. Ах да… Твоя принцесса в безопасности. Они с неё чуть ли не пылинки сдувают. Не то чтобы я знал, что творится в головах у верхушки. Дивайдер лишь молчаливо уставился на него. Отвернувшись, Микава продолжил идти. Он обошёл автомобиль и направился прямо к пепельноволосому Джет Аю. Правую ладонь, прижатую к плечу, обдало теплом: рана снова закровоточила. Акселератор быстро наставила на него пистолет, уже очищенный от льда. Но Микава её проигнорировал, остановился в трёх метрах от пепельноволосого и обратился к нему.

＊＊＊

— Рад встрече, Изолятор-кун. Я Трансер. Минору молча уставился на так внезапно представившегося мужчину… мальчика-Руби Ая. Сам он пока не оправился от Разрыва Защитной оболочки и не мог использовать Сёрд Ай, но Трансер выглядел ещё менее боеспособным. Кровь, что сочилась из пореза, оставленного, судя по всему, Оливье, вымочила одежду аж до джинсов; в лице он был крайне бледен и, казалось, готов упасть от слабого толчка. Но не стоило обманываться: этот паренёк, на вид ровесник Су, — виновник трагедии трёхдневной давности в Акасаке. — …А не поздновато для такого? — недоверчиво наблюдая за его движениями, сказал Минору. — Да… пожалуй, поздновато… И всё-таки я хотел кое-что спросить. Ты сказал, что все мы, заражённые Сёрд Аями, боимся окружающего мира, так? Тогда почему вы так стараетесь его защитить? Этот испорченный мир, который только и делает, что отвергает, ранит и нападает на нас? Минору не сразу нашёлся с ответом. Юмико тоже — лишь набрала воздуха, ничего не говоря. На вопрос мальчика ответил немного ослабший, но всё ещё твёрдый женский голос: — Потому что разумом Чёрных… тоже управляют. Прямо как… нашим. Резко обернувшись, Минору обнаружил, что Ликвидайзер успела очнуться и лежала, слегка приоткрыв глаза. Но пока не могла свободно двигаться: руки и ноги её то и дело содрогались в конвульсиях. Трансер, пошатываясь, проковылял к ней. И повалился на колени, немного обрызгав щёки Ликвидайзер каплями крови. — Да… да ничего подобного!!! — сорвалась Юмико. — Мы просто пытаемся помешать вам, Руби Аи, убивать людей, из собственной воли! Нет, из обычного человеческого сострадания! Никто нами не управляет! — Когда-нибудь… ты поймёшь. Когда встретишь… врага, который не вписывается… в твоё чёрно-белое… понимание добра и зла… — Наш враг — вы!!! — закричала она и несколько раз спустила курок. Но когда прозвучали выстрелы, Ликвидайзер с Трансером исчезли. Вернее, погрузились в растворённую землю. Пули угодили лишь в чёрную жидкость, оставив круги на поверхности… которые вскоре застыли в сопровождении неприятного скрипа затвердевания. Когда спустя некоторое время никакого красного сияния Отделения так и не появилось, стало ясно, что это был не самоубийство, а рискованный побег. Скорее всего, под местом погружения Руби Аев проходила канализация или какой-нибудь тоннель обслуживания. Это явно не совпадение. Ликвидайзер наверняка заучила детали подземных структур вокруг убежища как раз на такой случай. — Как она посмела!.. — заверещала Юмико, видимо, всё сокрушаясь по прощальным словам Ликвидайзер, и разгневанно топнула по застывшим кольцам на асфальте кровоточащей ногой. Опустив ладонь на её руку, Минору негромко попросил: — Обработай, пожалуйста, раны Оливье-сана. Я свяжусь с Профессор и попрошу прислать помощь. — …Ладно. Кратко согласившись, Юмико вернула пистолет в кобуру и мгновенно ретировалась Ускорением. Минору проводил девушку взглядом, повернулся к северо-восточному углу здания фабрики и пустился бежать. Раздробленная правая рука отказалась слушаться, так что пришлось обходиться левой: парень вытащил телефон, что ютился во внутреннем кармане куртки, и неуклюже нащупал кнопку быстрого набора. Выслушивая гудки в левом ухе, он взволнованно спросил Ди-Ди, оторвавшего взгляд от Су: — Су-сан лучше?! Как она?! Ди-Ди снова потупил взгляд, пряча под кепкой необыкновенно мрачное выражение лица. — …Кровотечение остановил. Но её пульс и дыхание очень слабые. И, похоже, у неё множественные повреждения черепа и несколько сломанных рёбер. Честно говоря… её сердце может остановиться в любую секунду. И он не драматизировал: лицо Комуры Су, закутанной в его камуфляжную толстовку, было белее свежего снега под ногами. Минору опустился рядом на колени и нежно положил израненную руку над её сердцем. — Я схожу к машине, принесу дефибриллятор. Побудь с ней, — сдавленно выдавил Ди-Ди. Когда его шаги удалились к воткнувшейся в стену «делике», из телефона, наконец, раздался голос Профессор. — Простите, задержалась. Какова ситуация? — Ли… Ликвидайзер и Трансер оба сбежали. Но Су-сан серьёзно ранена, нужна скорая… — старательно выговаривал он сдавленным голосом. — Ди-Ди уже звонил, медвертолёт в пути, — совершенно спокойно отвечала она . — Миккун, скорее перешли всё, что скачал в их убежище. Ошарашенный до глубины души, Минору застыл, не веря своим ушам. * — Чт... Нашли время об этом думать, — негодующе возразил он. — Су-сан еле дышит. Я… я же ещё могу что-то сделать... переливание крови… или что-нибудь… — Перешли информацию! — прервало его бормотание до бездушия прагматичное требование . — Нужно срочно её проанализировать и атаковать вражескую базу. Особотряд из Сил самообороны ждёт наготове с вертолётом. Погода всё хуже и хуже, время уходит! — Наготове?.. — полушёпотом повторил Минору, вдруг скривился в лице и, не веря, медленно покачал головой. — Если у вас был полный вертолёт военных наготове, то почему не отправили его сюда?.. Мы бы отогнали врага гораздо быстрее. Су-сан борется за каждую секунду. Почему нельзя оставить их базу на потом и… — Мы готовы понести некоторые потери! У нас была причина поступить так, а не иначе. Слушай, это приказ: сейчас же перешли… — Готовы понести потери?! — он перешёл на крик. — Вы что, хотите сказать, что всё прошло по плану?! Если Су-сан у… умрёт, сможете это повторить?! Ему ответил… мягкий голос — такой тихий, что его затмевали даже касающиеся земли снежинки.

— Минору… сан.

Минору охнул, широко распахнув глаза. Длинные ресницы Су самую чуточку приподнялись, а из-за них еле заметно выглянули фиалковые глаза, словно только на это ей хватило сил. — С… Су… сан… — хватал он ртом воздух. Су слабо улыбнулась. — …Не вини… Профессор. Меня… предупредили, что эта… миссия смертельно, опасна. И я, всё равно… вызвалась. Тогда-то… и решила. Что если… моя жизнь спасёт твою, то так… тому и быть. …Потому что… Она закашлялась, а с её тонких губ спустилась ярко-алая струйка крови. — …Потому что… ты — надежда… всех, у кого… есть Сёрд Ай… И потому, что… впервые в жизни, я… Остаток её слов утоп в окатившем их с неба рёве мотора. Красно-белый санитарный вертолёт опустился на испещрённую следами боя площадку перед заброшенной фабрикой и выпустил двух мужчин в лётных комбинезонах. Похоже, они знали об обстоятельствах Спецпода, потому как ловко и без лишних вопросов уложили Су, вернувшуюся в забытьё, на носилки. Один из них занялся медосмотром, а другой посмотрел на правую руку Минору и сказал: — Мы можем взять на борт ещё одного. Пойдёшь? Минору было почти сказал «да», но опомнился и покачал головой. — Нет… возьмите, пожалуйста, лучше его, — попросил он, указав взглядом на Оливье, свисавшего с плеча Юмико. Мужчина — судя по всему, борт-медбрат — кивнул, жестом пригласил Оливье следовать и повернулся к вертолёту. — Подождите!.. — отчаянно окликнул его Минору. — П-пожалуйста, спасите Су-сан. Пожалуйста. Медбрат посмотрел через плечо, бросил короткое: — Сделаем всё возможное. …и исчез за дверью вместе с носилками. Вертолёт завёл мотор, взлетел, раздувая снег, и вскоре растворился в мрачном сером небе. Провожая его взглядом, Минору поднёс телефон к уху, продолжая разговор. — …Профессор, объясните только одно. Почему вы не предупредили меня, насколько опасна эта миссия? — Думала, что если скажу, ты откажешься. Не ради себя, а чтобы не подвергать опасности Комуру-кун. — …Ясно. Ему нечем было на это возразить. Она совершенно права: Минору действительно бы так и поступил. Но тем больше его мучило, что Су всё равно согласилась так рисковать собой. — …Извините. Сейчас пошлю, — дрожащим голосом окончил он, вынул из кармана флешку и, изрядно повозившись без второй руки, вставил в разъём. Пара нажатий, и передача пошла. Минору смотрел на полосу загрузки, а на его глаза медленно наворачивались слёзы. Когда он свесил голову и закусил губу, чья-то ладонь нежно коснулась его плеча. Серая, вымокшая от снега юбка колыхалась от ветра. — Уцуги-кун, скоро полицейское Бюро безопасности тут всё оцепит и будет убираться. Тебе тоже стоит поехать в госпиталь… Ди-Ди подбросит. В подтверждение её словам вдалеке завыл приближающийся хор сирен. Но Минору пока не мог сорваться с места, а его уцелевшая рука мелко дрожала. — Юмико-сан… — шёпотом процедил он. — Как ты находишь в себе силы продолжать? Когда дорогая тебе напарница… Санаэ-сан может уже никогда не очнуться… Мне… кажется, я не выдержу. Мы раним, нас ранят, а в конце… тех, кем мы начали дорожить… просто отнимают?.. Я так… — Я продолжаю как раз потому, что её отняли, — тут же ответила девушка. Её голос едва не срывался от сдерживаемых чувств, но упорно держался до конца. — Не знаю, может, это обычная месть. Но точно не только она. Ещё я защищаю то, что пыталась защитить Санаэ. Да и… по-моему, я уже говорила, но если сдамся, то эта девчушка будет в бешенстве — если ещё когда-нибудь мы с ней сможем поговорить. Минору неподвижно стоял, не находя слов. Обхватив его рукой, Юмико поднесла губы к его уху и продолжила шёпотом: — Не волнуйся, Комура-сан так просто не пропадёт. Я опять повторяюсь, но она — сильнейший Джет Ай Спецпода. И по способностям… и по силе духа. Глазом моргнуть не успеешь, как она вернётся. — …Да. Так и будет… — только и смог что сказать Минору и, заметив, что перекачка закончилась, захлопнул телефон. Будто только того и ждав, правая рука с новой силой заныла от боли, но Юмико подставила Минору плечо. По пути к машине, которую Ди-Ди успел вынуть из стены, он запрокинул голову и вгляделся в заснеженное небо. Забравший Су и Оливье медвертолёт давно растворился в свете далёких небоскрёбов. Но парень неотрывно смотрел в их направлении, безмолвно произнося обещание.

Я обязательно увижу тебя ещё раз. И узнаю, что ты пыталась мне тогда сказать.

Конец

↑ В данном случае под этим не совсем удачным словом понимается смена агрегатного состояния, phase transition. Оттуда и Transer.

↑ К слову, портовый район с выходом в океан, где-то там Игнайтер и топился. А ещё может быть знаком по Ускоренному Миру как база Белого легиона.

↑ На этом моменте врывается ди-джей Саунд и портит всем погружение! Iris — Simple Love, http://bit.do/e8KnW

↑ Музла в стиле Оливье вам. Acro Jazz Laboratories — Faithful https://youtu.be/BAZguUJRmOk

↑ Я долго ждал момент под этот трек ) Iris — Akizora, https://www.youtube.com/watch?v=S52muvjxeDw

↑ Если вдруг кто не знает — толстенные блины, популярные в северной Америке и уже много где ещё.

↑ Эстафетные конкурсы: в первом двое участников бегут, поддерживая друг друга за плечи, а левая нога одного и правая другого связаны у лодыжек; во втором участники (чем больше, тем лучше) бегут в шеренге, положив руки на плечи впереди бегущего, и левая нога каждого привязана метровой верёвкой к левым ногам соседей, аналогично с правыми.

↑ Darren Korb — The Spine, https://www.youtube.com/watch?v=cyOLpv9nNfs

↑ Читается приблизительно как «орэвуар».

↑ Re:plus - A Fall and Rebirth, https://www.youtube.com/watch?v=WndOOv-Mzz4 Простите за невтемные барабаны, но концовка со скрипочками того стоит.

↑ В кои-то веки что-то спокойное. Mick Gordon — Alex, https://www.youtube.com/watch?v=2YGA2eJzcxo

↑ Всё, я себя не контролирую и спамлю треками, держите меня семеро. Mick Gordon — Everything Is Going to Be Okay, https://www.youtube.com/watch?v=TZkb-AeVEC0

↑ David Maxim Micic — Living Room, https://www.youtube.com/watch?v=3Ekqqz1NUps

↑ Hiroyuki Sawano — Keep on Keeping on, https://www.youtube.com/watch?v=o4wfiUmta0g

↑ Ну и напоследок, Darren Korb — Signals, https://www.youtube.com/watch?v=BuMKZIN57hU Неплохо так украшает мрачность концовки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Минору-кун наконец-то начинает походить на нормального главного героя!.. Предположу, что что-то такое вертится у вас на уме. Здравствуйте, с вами Кавахара Рэки, и большое спасибо, что прочли третий том Абсолютного Изолятора. С выхода прошлого тома прошёл целый год, и в нынешнем наш протагонист заметно привык к будням члена Спецпода, так что по сравнению с началом стал куда меньше закрываться от всех в оболочку (метафорическую, не Защитную). Но не думайте, что я забыл его изначальные намерения (?), так что временами, пожалуй, он всё же будет жаться в углу комнаты, обнимая колени. Поэтому, надеюсь, вы продолжите читать про Минору и его друзей, ряды которых пополнил новый член команды — Су-сан!

Итак. Я меняю тему, но с одиннадцатого марта 2011-го года, мне кажется, перед очень многими писателями новелл и манги возникла большая дилемма. А именно, когда пишешь в сеттинге современной Японии, стоит ли включать в хронологию истории инцидент с атомной электростанцией и Великое восточно-японское землетрясение? Конечно, я не стал среди них исключением и до сих пор не нашёл ясного ответа. Помимо работ, описывающих реальную историю тех событий, я почти не помню книг, выпустившихся в первые примерно два года после землетрясения, которые бы касались тем землетрясения и аварии на АЭС. Однако с тех пор скоро будет уже пять лет, и у меня появляется впечатление, что книги, которые не внесли землетрясение в свою хронологию, теперь наоборот в меньшинстве. События Изолятора пока разворачиваются в декабре 2019-го года, и это довольно близкое будущее. Если в 2011-м землетрясение произошло, то для людей их времени разрушенная АЭС — по-прежнему большая проблема. И если бы появились люди со способностями вроде Минору-куна, и высокопоставленные чины правительства о них знали, то разве могли бы они ими не воспользоваться?.. Меня долго тревожил этот вопрос. И кроме того, даже сейчас то, что нам известно об инциденте с АЭС, постоянно обрастает новыми мелкими деталями, а ведь он, опять же, может быть слишком щепетильной темой, чтобы поднимать её в художественной литературе. Мы с редактором поговорили о том о сём, и теперь в мире Абсолютного Изолятора инцидент случился на несуществующей в реальности «Атомной электростанции Токийского залива», так что по сути события Изолятора происходят в чуточку отличающемся параллельном мире. Хотя у них в 2019-м на луне есть исследовательская база, так что, пожалуй, он и так изначально параллельный даже без всей истории с Сёрд Аями… Как бы то ни было, из всех этих идей родилась интерлюдия «Доставщик», попавшая в начало тома. В истории появились новая немного подозрительная организация и новый нечеловеческий персонаж (?), так что буду рад, если смог порадовать даже читателей веб-версии. Всё, что касается АЭС и радиации, я старался описать как можно точнее, но наверняка пару раз где-нибудь да ошибся, так что простите меня за это. Опять же, если моя история заставила кого-то вспомнить неприятные события о настоящем инциденте с АЭС, то, пользуясь случаем, прошу прощения и у вас. Надеюсь, в будущем я смогу написать ещё какую-нибудь интерлюдию, в которой отправлю Минору-куна в ещё одно странное и необычное место. Если у вас есть интересные предложения, обязательно напишите мне в твиттер или ещё куда! Я подумывал о жерле вулкана, но не уверен, как он будет оттуда выбираться…

В завершение: иллюстратору, подарившему нам невероятно милые и привлекательные обложки сначала с Юмико и «агустой», а после и с Су и «копеном»: Шимеджи-сан, спасибо вам большое! Кстати, его основная работа — аниматор, и он создал дизайн персонажей и был режиссёром анимации к одной известной игре на смартфоны, рекламу которой сейчас часто крутят по телевизору. Видео есть на сайте компании-разработчика, «Studio Colorido», так что, если можете, обязательно посмотрите! Наконец я хотел бы поблагодарить моего редактора, Мики-сана, который год за годом неизменно помогает мне выпускать книги, несмотря на то что с каждым годом у него всё больше работы. Всем же тем, кто дочитал досюда: удачного нам 2016-го!

Январь 2016-го, Кавахара Рэки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Soundwave

Бонусы:

В версии с изображениями тут находится картинка. Рири из превью ко второму тому.

В версии с изображениями тут находится картинка. Рисунок лично Кавахары к веб-версии Изолятора. Найдите Минору.

Что ж, прошли очередные два года (к сожалению. Десять главных фанатов изоленты из десяти, ага), и спасибо, что прочли лучший том Изолятора. Как раз на этом моменте когда-то закончилась веб-версия, и фанаты далёких 2005-х ждали четвёртого тома около двенадцати лет... Помянем. Держите грустненького, под стать концовки, на фон * , и поехали. К сожалению, как вы могли заметить, у лучшего тома худшие иллюстрации. И чёрно-белые фонов и толковой прорисовки лишились, и вместо цветников парочка халтурных инфо-иллюстраций — на одной даже заметно, что должен был быть цветник с Дивайдер vs. Трансер на кладбище. А уж какой мог бы быть разворот с финала или бетонной ловушки — даже представлять обидно... Ну, что поделать. Кстати, в своё оправдание за очередные два года — это самый длинный том из всех! И если бы не досадная поломка новенького жёсткого диска (и моё пренебрежение бэкапами), финал мог бы выйти в начале августа, так что, учитывая чередование изоленты с переводами для работы, процесс пошёл заметно быстрее. Меня подмывает прыгнуть к кульминации тома, уж так она затмевает всё остальное, и вообще в этом томе лучший баланс повседневщины и боёв, но не единой концовкой дышит том... Так что начнём как Кавахара, с АЭС. Серьёзно, побольше бы такого. И в интересном месте побывали, и новые гаджеты показали, и триллер держал в напряжении почти до самого конца. К сожалению, на момент пятого тома ничего подобного ещё не повторялось, так что жерла вулкана мы пока не увидим. Ах да, и этот червяк, Созерцатель. Заметили, от чего он отключился? Дырка двухсантиметровая прожжённая, ИИ какой-то слишком умный... наверное, стоило перевести его/её имя как Мюзер? Интересно, такая же дырка на крыше реактора никаких лишних утечек радиации не вызывает? Хе-хе. Рефрактор. Весьма и весьма твёрдая конкурентка сильной главной женской роли. Милая и способная троль-тян, так подходящая Минору, что заставила меня поколебаться с выбором фаворитки. Хорошо, хоть и не до конца, раскрыта всего за один том, отчего трагичные сцены последней главы ох как работают... никакой Метатрон из ускорки и не снилось. Вот бы Кавахара так нынешние тома ускорки писал... Я бы повосхищался сценой самопожертвования, но не хочу разводить графоманию прошлого послесловия ) Думаю, обилие бесячих сносок с музыкой в последней главе сказало всё за меня. И всё же у меня пока по-прежнему выигрывает Юмико, чисто из-за сцены «и всё же я верю в тебя» из прошлого тома. Я бы сказал, если Су — девушка, которую Минору заслуживает, то Юмико — герой, который городу нужен... тьфу, ну вы поняли. В общем, именно вторая потихоньку распутывает клубок его эмоциональных травм. Злодейская сторона в этом томе, конечно, не уровня Байтера, но весьма вкусная. Руби Ай, который менее твердолобый, всё ещё болеет синдромом училки ака «моя стихия главная», но при этом открыт к дискуссии и подвергает сомнению собственные чувства, навеянные инопланетной промывкой мозгов. Следующий том тоже будет от его лица. И Ликвидайзер... нам не дают заглянуть в её голову, но как препятствие она работает на ура. Жуткая дама, заставившая и наших, и Трансера перестать так нагло разбрасываться фразой «с этой силой я непобедим» :D Кстати, я сколько думаю, так и не придумал, по какой такой тайной логике она пускает эти земляные гейзеры, так что если у кого есть идеи — я весь внимание. Честно, вот иногда читаю эти куски про психику Минору, как он боится, что все вдруг начнут на него наезжать на ровном месте, или что сам он такой же, и кажется, будто Кавахара пропустил какой-то важный кусок, где должен был показать, как, например, все одноклассники отвернулись от него из-за пустяка, там, или где у него язык чешется наговорить друзьям гадостей, потому что с ним все так раньше обходились, но он сдерживается чисто на хорошем воспитании. Но нет... и вот не работает это. Есть правило «показывай, а не рассказывай», а тут Кавахара просто пропустил оба. Ладно, были в первом томе ситуация с тортиком Нориэ и стрелкой гопарей из клуба, но этого немного мало. Ещё парочку случаев как с тортиком, и всё б работало. Тем не менее, персонажу не нужно быть идеально прописанным, чтобы писать с ним шикарные сцены. Как он держит на руках полумёртвую Су и хочет кричать, но горло отказывается... «Я сражаюсь не ради спасения мира, а просто хочу защитить свой маленький мирок»... просто браво. Кстати о его боевых навыках. Его в этом томе не хило прокачали, но ей богу, научите уже человека удару кулаком! Вы ж говорили, что у вас там чуть ли не ежедневные тренировки по утрам, куда они делись? Прикиньте оказаться в такой жопе и не мочь никого спасти, потому что на твою физподготовку положили болт. Нет, есть, конечно, отговорка, что он приезжает не так часто и в среднем всего на шесть часов, так что Рири решила натаскивать его в аспекте защиты и сконцентрировалась на овладении секретами оболочки, но в этот раз у них всё на таком волоске из-за этого держалось... Ну, не то чтобы прямо из-за этого, вряд ли хук левой бы кардинально что-то изменил, но вы поняли. И кто виноват, что они в такой ситуации вообще оказались? Плохая лолька, бяка лолька! Шучу. Но всё это очень настораживает. Эти прощальные слова Ликвидайзер, и это её поведение. В этом и проявляется промывка мозгов Джетов? Что они жертвуют союзниками или родными, если на другой чаше весов теоретическое благополучие мира? Если так, то занимательно будет посмотреть на ситуацию, где нужно спасать кучу людей, при этом где-нибудь в другом месте к шее Нориэ опять приставят гипотетический нож, а Минору физически не сможет броситься ей на помощь, ибо шарик твердит другое. И почему Минору не выбрался из стальной ловушки тем же способом, которым бетон раздвигал? Просто потому что сталь плотнее? Даже пытаться не стал? Судя по словам Су, если оболочке места не хватает, то это в любом случае должно работать. Может, боялся, что второй раз оболочка Юмику не впустит? И что случилось с осколками этой стали? Оболочку взорвал, а осколки просто осыпались, а не рванули как десять гранат? Эх, кавахарафизика... С другой стороны, этот Разрыв оболочки — расширение пространства, так что, может, никакого привычного взрывного давления там нет? Как бы то ни было, этот приём сворачивания-разворачивания оболочки может когда-нибудь стать основой его личного боевого стиля. Будет потом разворачивать оболочку в момент удара и посылать тушки врагов в стометровый полёт, хех. И вот ещё что... Что было бы, если б Трансер не мешался под ногами, и против Ликвидайзер вышел бы Салат? У него такая же способность, как у неё, но растворяет по линии... то есть при условии, что он смог бы к ней подойти и не утонуть под асфальтом, при их соприкосновении первым бы он разрезал ей руку, а не она растворила бы его меч. У неё бы фактически не было защиты от него. Ну, разве что извернуться и расплавить меч, прикоснувшись сбоку, но это финт из разряда «стрелы руками ловить», т.е. удачи провернуть. Вообще против неё можно было бы какую-нибудь заказную работу сделать типа копья из лезвий, чтоб острое со всех граней. А что, резало бы так же... Да что уж там, ему бы не с мечом ходить, а кунаями кидаться, раз он метательные предметы силой напитывать может. И в броню из клинков одеться ) Кавахара беднягу совсем загнобил, заставляет с мечом на перестрелку ходить и не даёт ни способов сближения, ни способов защиты. Ждём его звёздного часа томе этак в шестом, когда пойдёт свою «принцессу» спасать. И напоследок как всегда немного о косяках. А точнее, обо всём этом проникновении. Что им мешает не палиться и поставить один-два не слишком заметных передатчика, чтоб второй стоял на окне и транслировал луч света в машину к остальным? Вместо того чтобы отключать оболочку каждый раз, когда надо позвонить. И в чём вообще смысл был закутываться в неё заранее и издалека, так бояться радиуса обнаружения, а потом разворачивать-сворачивать прям под носом у Ликвидайзер, когда она буквально в той же комнате? Пусть и длинной. И самое смешное: зачем так стараться вытащить флешку, не рассеивая оболочки, а потом сразу же её отключить, чтобы флешку в карман засунуть? Боялись, что ноутбук невидимым станет, и это как-то привлечёт внимание мадам-косплеерши? Помнится, от такого использования способностей должен остаточный запах оставаться, а тут вот почему-то его не было, удобно. В общем, ребятки постарались спалиться всеми правдами и неправдами. Ну да истории это особо не помешало, в отличие от всеобщего забывания о том, что отпускать на волю бога апокалипсиса — немножко плохая затея... простите, до сих пор горит. Ну и, хе-хе, на этот раз обойдёмся без десятистраничной графомании, так что у меня всё. В силу рабочих завалов нас, к сожалению, покидает редактор Шерг, так что спасибо ему огромное за всю проделанную работу. Если в последней главе где-то заметили просевшее качество — это вот оно. Просто потому что два редактора всегда лучше, чем один. И поприветствуем редактора Рысь, которая присоединилась к нам где-то на середине, растёт на глазах и время от времени радует изящно исправленными оборотами. Постараюсь подвезти к релизопаду главу-две четвёртого тома, который в силу особенностей злодея и устоявшегося стиля перевода кодовых имён стал называться «Шершень», а не «Пронзатель» или, боже упаси, «Жалитель». До встречи в следующей кавахарщине!

Рысь

Всем привет! Думаю, редакторы, которым когда-либо приходилось подхватывать проект с его середины, заменяя выбывшего участника команды, понимают, как это непросто. В короткие сроки необходимо вникнуть в сюжет, изучить особенности стиля и сработаться с переводчиком. Такое не всегда под силу профессионалам своего дела, что уж говорить про новичков! Надеюсь, итоговый томик, который вы прочитали, был не слишком ужасным, и вы смогли получить от него удовольствие. В ближайшее время мы планируем усердно работать над парочкой глав для релизопада. Пожелайте мне побольше эффективных пинков и поменьше авралов на работе, чтобы всё задуманное осуществилось! До новых встреч! Редактор Рысь ↑ David Maxim Micic — The Flock, https://www.youtube.com/watch?v=9NPlOeaFqWU

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Izolyator/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)