Ранобэ: Эльфийская кровь

Описание: В отдаленной деревеньке жили сестра с младшим братом, а рядом глубоко в лесу - брат с младшей сестрой. Казалось, спокойная жизнь закадычных друзей не закончится никогда. Но неожиданное вторжение эльфов в людской мир изменил судьбу четверки. Война безжалостно поглотила, втоптала в грязь и растерзала мечты о счастье.

В конце концов юноша Имина и эльфийка Эллис ступили на поле боя. В его руках багровый меч, чье лезвие приобрело цвет однажды пролитой им жидкости...

Кол-во глав: 1-10

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Прелюдия. "О нем"

В версии с изображениями тут находится картинка. Глупо судить о чем-то, опираясь на мнение других. Один подтвердит. Другой возразит, что все по-другому. Третий согласится. Четвертый поспорит и предложит свою версию. Мнения нескольких людей не раскроют сути. Иначе говоря, бессмысленно искать истину, опрашивая других. Ведь мнение — это итог обсуждения и анализа. Беспристрастным оно быть не может. Но о некоторых вещах действительно можно судить лишь субъективно. Читатели по-своему понимают переплетенные, связанные и слившиеся воедино точки зрения наблюдателей. Это неразумно, но люди — всего лишь люди. Они не всеведущи, поэтому, если хотят узнать о чем-то, могут лишь полагаться на чужое мнение. По-настоящему объективным может быть только Бог. Тема сегодняшнего разговора — Имина Хаймати. И я постараюсь описать «его» именно так. Конечно, если смотреть на него непредвзято, то он обычный человек. Понятно, что это далеко не объективная точка зрения. С другой стороны, я многого о нем не знаю. И все же, я горжусь тем, что могу как следует описать его, а не довольствоваться слухами и сплетнями. Замечу, прежде чем высказывать свое мнение, составленное на основе всего услышанного ранее, будет лучше вспомнить слова окружающих. «Лучше» в данном случае означает, что «лучше», то есть удобнее, будет мне. Итак. В Имперской столице многие называют его героем. Во Второй Эльфийской Войне Имина в рядах авангарда Рыцарей Золотого Волка совершил множество отважных подвигов. Он в одиночку расправлялся даже с эльфийскими генералами, за что прослыл в Империи храбрецом. С другой стороны, некоторые люди насмехались над ним, считая его заслуги преувеличенными. Имина обезглавил вражеского генерала, однако непонятно, своими ли силами. К тому же, этот подвиг почти не повлиял на ход войны. В конце концов, Имина всего лишь обычный солдат, который привлек внимание Ее Высочества принцессы Милифики. Не думаю, что кто-то из них прав. Он одолел немало врагов, демонов и демонических зверей, которые держали всех в страхе. В бою один на один убивал ранее упомянутых эльфов — племя фей, каждый член которого стоит сотни человек. С другой стороны, битвы, в которых Имина участвовал, едва не оканчивались поражением. Совершенные им подвиги хорошо известны, но сам он никогда этим не хвастает. Юноша даже не принимает за них благодарность. Я понимаю, что это прозвучит двусмысленно и может быть неверно истолковано, но командир Рыцарей Золотого Волка Ее Высочество Милифика Юсала Астозеллен интересуется им, выходцем из простолюдинов. Однако не сильно преувеличенные слухи о его героизме — это просто домыслы людей, живущих в далекой от войны Имперской столице. Те же, кто видел его в бою, испытывают совсем иное. А именно — страх. Имину боятся даже среди Рыцарей Золотого Волка. Я знаю его, однако мне все равно страшно. Причем до такой степени, что я, носительница почетного звания командира войск поддержки Рыцарей Золотого Волка, чувствую себя трусливой девчонкой. Отважное сражение юноши с приближающейся катастрофой жестоко и хладнокровно. Он невероятно силен, тем не менее, несмотря на риск, всегда кидается в бой как безумный. Имина полон противоречий, чем вселяет в людей страх. Верно и то, что некоторые солдаты в отряде называют его сумасшедшим или берсерком с разбитым сердцем. Но я думаю, что они знают только одну сторону юноши. Солдаты судят о нем только по тому, каков он на поле боя. Однако те ребята многого не знают. Что у него на сердце, когда он идет в атаку, когда сжимает меч, когда сражается с эльфами. Но есть и другие — близкие — они знают о переживаниях Имины и испытывают к нему совсем иное. Например, уважение. Почтение. Восхищение. Признательность. Сострадание. Привязанность. И так о нем думают эти мужчины и женщины. Они говорят: «Его меч невероятно острый. Как мечник я должен превзойти его». Они говорят: «Он потрясающий человек. Я хочу однажды сразиться с ним плечом к плечу». Они говорят: «Он и впрямь неплох. Только с ним мы как-то держимся». Они говорят: «Он спас нас. Поэтому однажды мы прикроем его своей грудью». Они говорят: «Ему стоит быть веселее, иногда на него тяжело смотреть». Они говорят: «Он — сердце рыцарей. И больше никакие слова не нужны». Я испытываю то же самое. Считать его героем — правильно. Признаться, не могу отрицать, что Имину можно назвать и берсерком с разбитым сердцем. Но для нас он — воин, заслуживающий доверия и искусно владеющий мечом, бесценный товарищ, спаситель, человек, посвятивший свою печальную жизнь самоистязанию в битвах. Человека, окруженного многочисленными предположениями, можно описать очень просто. Настоящий друг. Все мы любим Имину Хаймати. *** Итак. Несмотря на подробное описание нашего друга, он по-прежнему окружен ореолом таинственности. Читающие эту запись — не знаю, из ближайшего они будущего или из далекого – вряд ли смогут понять его. Поэтому хочу привести здесь слова одного человека. Мнение Эллис Иине командующей транспортным подразделением Рыцарей Золотого Волка и подруги детства Имины Хаймати. Они вместе провели детство, вместе выросли, вместе пережили трагедию в деревне Салайдо, вместе пошли на фронт. С Иминой девушка рвется в самую гущу сражения. Иначе говоря, она самый близкий ему человек, с которым он провел больше всего времени. Их связывают прочные узы. Мнение Эллис самое необъективное из всех. Однако ее слова могут оказаться ближе всего к истине. Одно это мнение превзойдет все остальные. Как бы иронично это не прозвучало, оно может быть самым близким к истине.

Она сказала: Имина не изменился. Он добрый, честный, у него милая улыбка — я люблю его.

Записано командиром войска обеспечения Рыцарей Золотого Волка Лайми Сели-Сютиремил. Отрывок из многотомной автобиографии «Путешествие и завещание».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Улыбающиеся на лугу

В версии с изображениями тут находится картинка. 1 Минула половина 1499 года по имперскому календарю. Следующий год — 1500-й. Фестиваль столетия, проходящий раз в сотню лет. В столице империи уже идут приготовления. До праздника еще полгода, но все уже в предвкушении. В далекой деревне же о предстоящем событии почти не говорили. Заезжие торговцы из имперской столицы приносили только слухи, которые селяне не слишком-то жаловали. Детям хотелось поехать и повеселиться на фестивале, поэтому взрослые беспокоились — все-таки деревня находилась рядом с территорией эльфов. На повозке, запряженной лошадьми, до столицы месяц пути, так запросто туда не поедешь. Разумеется, фестиваль проходил и в деревне. Но селяне в основном просто пировали, играли на музыкальных инструментах у костра и танцевали всю ночь напролет. Готовиться к большому празднеству за полгода не было никакой нужды. Селяне жили обычной жизнью. И поэтому Имина Хаймати, как всегда, упражнялся с мечом. *** Невысокий юноша напоминал проворного зверька. Другой — высокий — походил на красивую статую. У первого был деревянный меч, короткий и широкий, похожий на фальшион для дуэлей. Узкое и гибкое деревянное оружие в руках высокого напоминало двуручную саблю. Невысокий юноша мгновенно обрушил свой меч вперед, тут же отвел его назад и рубанул снизу вверх. Другой — с деревянной саблей — величественным взмахом парировал обе атаки и сделал точный выпад. Это состязание, точнее, поединок, продолжалось около десяти минут. В нескольких десятках метров от них, на небольшом холме, мирно щипали траву овцы и коровы. В стороне от мальчишек сидела девушка, исполнявшая роль судьи. Внимательно наблюдая за ходом боя, она от скуки левой рукой поглаживала листья астрагала и, скорее всего, думала: «И что в этом интересного? Парни странные...» К голове ребят прилила кровь. Они увлеклись и не обращали на девушку внимания. В пылу мальчишки крепко сжали губы, словно в радостной улыбке. Однако поединок подходил к концу. Атака сверху была критической. Оппонент блистательно отбил ее, и невысокий юноша потерял равновесие, но устоял на ногах и снова встал в стойку. Однако когда поднял голову, он не обнаружил своего оппонента. Ощутив присутствие позади, парень поспешно рубанул мечом с разворота, но такой неаккуратный удар никак не мог попасть в цель. Клинок рассек воздух, а верхнюю часть тела юноши свело от неестественной позы. Его противник остался спокоен и без лишних движений направил острие сабли на горло невысокого юноши. На этом состязание закончилось. — Ладно, хватит! — громко объявила девушка. — Поединок окончен. Она смотрела ехидно, с вызовом, поэтому невысокий юноша — Имина — лишь мельком взглянул на нее. Резко выдохнув, он заявил: — ...Я проиграл. Не девушке, а противнику, который его одолел. Острие деревянной сабли медленно опустилось. Оппонент Имины чуть улыбнулся, грациозно отшагнул назад и поклонился. — Неплохо. — Плохо! Такое чувство, что ты меня жалел, — грубо ответил Имина, вонзил деревянный меч в землю и бухнулся на траву. Поддавшись раздражению, он взлохматил темно-рыжие волосы так, что они стали похожи на воронье гнездо. — Твой меч точен. Даже я с трудом отбил бы такой удар, если бы ты двигался быстрее. Прозвучавшие в ответ скромные и в то же время холодные слова ударили по самолюбию Имины. Статный и красивый юноша. Продолговатые глаза, обрамленные ресницами, изящный нос, тонкие губы, узкий подбородок и широкие плечи. Серебристые волосы, как лунный свет на волнах озера. Если не обращать внимания на рост, юноша был настолько красив, что его можно было принять за девушку. Внешне он выглядел ровесником тринадцатилетнего Имины. Но только по сравнению с людьми. В отличие от Имины, который был человеком, юноша принадлежал к племени фей. Иными словами, он был эльфом. Выглядывавшие из-под распущенных волос уши были длиннее, чем у людей, и острыми, как иглы. Сами волосы серебристые, обычного среди эльфов цвета. Эльфы выглядели моложе своих лет. Сиржис Эндвейл на три года старше Имины — ему шестнадцать. — А, черт! Снова проиграл, — вытянув ноги, крикнул в ясное голубое небо Имина. И посмотрел на молчавшего эльфийского юношу. — Я продолжаю тебе проигрывать. — Я ведь тоже пока далек от совершенства, поэтому я не могу позволить тебе превзойти меня... но, признаться, теперь ты намного лучше управляешься с мечом — не даешь расслабиться. Сиржис подошел и присел рядом с Иминой. Выступавшая судьей девушка, будто следуя за ним, присела рядом. — Правда? Сиржис, можешь с ним не деликатничать. Имина помрачнел. — Заткнись, а. Девушку, старшую сестру Имины, звали Уруха Хаймати. В этом году ей исполнится шестнадцать, как и Сиржису. Ярко-рыжие волосы и красивые губы, узкие глаза и стройные ноги. Ее окружала аура изящества. Однако ехидство разрушало весь ореол взрослости и привлекательности, за которые все в деревне ее хвалили, — по крайней мере, именно так считал Имина. — Я не деликатничаю. Сегодня я мог много раз проиграть. — Не хочу, чтобы ты проиграл, — игриво сказала Уруха Сиржису, садясь рядом. А Имину одарила вызывающим взглядом. — Человеку никогда не победить эльфа. У вас есть органическая некромантия. Если бы ты использовал Призыв, то стал бы намно-о-ого сильнее, верно? Даже будь у Имины демонический меч, который можно использовать как сосуд некромантии, он бы не уследил за твоими движениями. — Не в этом дело! — невольно стал повышать голос Имина. — В поединке между мужчинами Призыв не важен! Женщине не понять. Ему не понравилась ее снисходительность к их с Сиржисом поединку. Хотя Уруха сказала правду. Органическая некромантия использует текущую в земле и всех существах духовную энергию. Эльфы умеют впитывать ее и таким образом усиливать свое тело. Их физические качества, зоркость и скорость реакции возрастают в несколько раз. Люди, обладающие намного меньшим духовным сопротивлением, на это не способны. Если изначальные способности Сиржиса еще и усилить, разница между противниками станет колоссальной. Имина мог с ним соперничать во время практики только потому, что Сиржис не использовал органическую некромантию. Конечно, не из жалости. Использовать Призыв было бессмысленно. Во время тренировочного поединка нужно прикладывать усилия, чтобы тренировать тело и оттачивать умения. Только то, на что ты способен сам. Много лет прошло с тех пор, как Имина начал тренироваться с Сиржисом. Они тренировались вместе с того момента, как кое-как сумели держать в руках деревянные мечи. Соотношение побед равнялось примерно сорока к шестидесяти процентам. Последнее время Имина постоянно проигрывал, и это отдавалось внутри раздражением. — Верно, Призыв не важен, — улыбаясь, кивнул Сиржис, когда Имина начал сердиться. — Ведь органическая некромантия лишь повышает физические качества. Увеличение скорости и обострение восприятия бессмысленны, если основные умения не отточены. А в отношении владения мечом между эльфами и людьми... между мной и Иминой от природы нет большой разницы. — Хм-м. Уруха по-прежнему выглядела недовольной. Спорить с Сиржисом она не стала и вместо этого вызывающе посмотрела на Имину. — Тогда Имина проигрывает потому, что владеет мечом хуже тебя. Девушка сказала правду. Это-то и раздражало. — Сестра, ты такая шумная. Имина демонстративно хмыкнул и отвернулся. Чувствуя себя так, будто горло кольнула деревянная сабля, он тайком почесал его. Юноша посмотрел в выцветшее безоблачное небо. Запах травы и солнечный свет радовали душу, легкая влажность напоминала о раннем лете. К осени он хотел отточить умения и хотя бы сравнять счет. Он прищурился от слепящего света, когда у подножия холма раздался голос. — Имина! Уруха, бра-ат! Повернувшись, он увидел бегущую и радостно зовущую их фигурку. Эльфийская девочка. Ее острые ушки были очень маленькими и милыми, а их кончики напоминали скорее капли воды, чем иглы. Голубовато-серебристые волосы сверкали разноцветными бликами в солнечном свете. Большие глаза, блестящие губы и очаровательное личико. Она производила впечатление наивной девочки и непроизвольно успокаивала окружающих. По человеческим меркам девочка выглядела на двенадцать лет. Однако на самом деле ей, как и Имине, было почти четырнадцать. Звали ее Эллис. Эллис Эндвейл — младшая сестра Сиржиса и подруга детства Имины и Урухи. В версии с изображениями тут находится картинка. Эллис быстро бежала к ним, прижимая к груди большую корзинку. Ее беззаботность вызвала у ребят и улыбку, и настороженность. Потому что в такие моменты всегда... — Ах, она упадет. — …Не упади. — Точно. Вместе высказали они свои предостережения. — Знаете, мы с тетей напекли хлеба... ай! Великолепное «памс». Маленькая девочка повалилась на землю. Она либо поскользнулась на камне или траве, либо у нее просто подвернулась нога. Скорее, второе. Иногда она спотыкалась на ровном месте. Ее детская неуклюжесть. Но за эти годы она, похоже, приноровилась и сейчас вряд ли поранилась. — Ау-у... В этот раз так и случилось. Она неосознанно вывернулась в воздухе и вместо того, чтобы упасть лицом, плюхнулась на попу. Корзинка, которую она прижимала к груди, тоже была цела. Пожалуй, Имина был впечатлен. Ее можно назвать ловкой. — Эх... снова, да. Имина поднялся, подошел к потиравшей попу Эллис и, подав руку, помог подняться. — Ты всегда падаешь, так что хотя бы не бегай... — Но хлеб... Свободной рукой она держала деревянную корзинку, содержимое которой было в полном порядке, несмотря на эффектное падение. От нее исходил вкусный запах орехов и пшеницы. Хлеб, безусловно, был хорошо пропечен. И она, должно быть, хотела принести его еще теплым. — Понял. Не поранилась? — Нет. Прости, Имина. — Не извиняйся. Увидев виноватое лицо Эллис, Имина усмехнулся. — Ага, не извиняйся, — дразнящим голосом вставила Уруха. — Имина должен был предвидеть это, кинуться к тебе и подхватить. Поэтому он виноват, что не сделал этого. Юноша нахмурился. — Не выдумывай. — Боже, это твой долг. Ты же рыцарь, который защищает эльфийскую принцессу. — Прекрати... Имина был сыт ее словами по горло, но не знал, что делать. Уруха с давних пор твердила это. Своего брата и Эллис она называла «принцесса и ее рыцарь», а себя и Сиржиса — «принц и его деревенская воздыхательница». Имине не нравилось это увлечение сестры. Неужели ей не стыдно? Открывая крышку полученной от эльфийки корзинки, Уруха продолжала нести чушь: — Но ведь это правда. Эллис на самом деле принцесса. Сиржис помотал головой. — Ничего подобного. Ни относительно моей сестренки, ни меня, — с усмешкой ответил он. Однако девушка не остановилась. — В человеческом обществе вы были бы принцем и принцессой. На самом деле она была права. Сиржис и Эллис родились в семье Эндвейл, которая в стране эльфов являлась одной из королевских. Если точнее — «Домом вождя». Страна эльфов состоит из шестнадцати кланов, что управляются главами семей, зовущимися «Вождями Дома». Из которых выбирается король путем голосования. Нынешний правитель — глава клана Эндвейл — отец Сиржиса и Эллис. Однако. — Трон не передается по наследству. Когда король умирает, старейшины — совет и священники — выбирают из шестнадцати претендентов следующего. Если вождь дома стал правителем, это не значит, что следующий будет из того же клана. Очень редко королей избирают из одной семьи два поколения подряд. Рассказывая, Сиржис насмешливо фыркнул. Хоть он и был из королевской семьи, не очень-то правильно примерять к ним с сестрой человеческие законы. Эльф уже рассказывал ребятам это. Несмотря на то что они были детьми избранного короля, к ним не относились по-особому. Юноша говорил, что они могут делать что угодно, хотя и несут некоторую ответственность как рожденные в семье вождя. И правда, в стране людей свободно играть было бы невозможно. Человеческих брата и сестру охватили разные чувства. Старшая сестра, Уруха, завидовала эльфам. «Быть знатью само по себе великолепно, но ничего при этом не делать еще лучше!», — говорила она. Имина же, наоборот, сочувствовал. «Вы можете пойти поиграть в человеческую страну, но дальше пограничной деревушки зайти не можете, да? Вам, наверно, здесь тесно», — сказал он. Хотя по-настоящему понять друзей они не могли. В эльфийском королевстве все было по-другому, к тому же Имина с Урухой родились в глухой деревушке и едва ли знали, как живет человеческая знать. — И все же это замечательно. Уруха пристально посмотрела на Сиржиса. Смущенный эльфийский принц ответил ей горькой улыбкой. Тем временем его младшая сестра Эллис смотрела на Имину. — Эй, попробуй хлеб. Как тебе? Это я испекла. Если точнее, на еду в его руках. Похоже, эльфийскую принцессу больше беспокоил испеченный ею хлеб, чем ее социальное положение. — Ты? Не мама? — Тетя мне помогала, но я смолола муку, добавила в тесто орехи и поставила в печь. — Хе-е. С каких пор Эллис заинтересовалась готовкой? Точнее, человеческой кухней. По сравнению с привычной людям эльфийская пища кажется очень простой. Можно сказать, эльфы как можно меньше обрабатывают продукты. Основная их пища — орехи, зажаренное с солью мясо и прочее. Разумеется, вкус и прилагаемые усилия тем более несравнимы. Однако Эллис давно увлеклась человеческой пищей и ее приготовлением. Имина откусил от хлеба. Снаружи хлеб ароматно пах, внутри был мягким и нежным, а текстура запеченных орехов прибавляла еще больше удовольствия. И прежде всего, вкус привычный. — Почти не отличается от маминого. Этот хлеб ни в чем не уступал тому, что пекла мама Имины. — Правда?! — Эллис сердито наклонилась вперед. — Эм-м, я смолола муку, слепила хлеб и добавила туда орехи! — Это я уже слышал. — Вкус правда такой же, как у тетиного хлеба? — Ну, не точно такой же... но почти не отличается. — Правда?! — Сколько раз ты еще спросишь «правда?», прежде чем поверишь?! Правда, правда! — Ура! Эллис, широко улыбаясь, снова и снова спрашивала колеблющегося Имину. — Вы тоже попробуйте! Ну же! Эллис радостно протянула корзинку с хлебом Сиржису и Урухе. Ее брат усмехнулся. — Ну надо же, наконец-то ты повернулась к нам, простым смертным, — поддразнила ее Уруха, присоединившись к Сиржису. — Точно. Имина у тебя всегда на первом месте. — !.. Щеки Эллис запылали так же ярко, как цветы астрагала под ее ногами. — Н-неправда. — Успокойся. — О, вкусно. Действительно не уступает маминому. С такими способностями ты без проблем управишься с моим глупым младшим братцем. И да, он обожает картофельную похлебку. — У-у-у... Брат с Урухой вредины. — Э, а... прости. К счастью или нет для эльфийки, Имина почти не заметил ее смущения. Может, он еще не настолько повзрослел, чтобы рассматривать ее как девушку, а может, не догадывался о своем особом статусе. Однако слова Урухи «Имина у Эллис всегда на первом месте» возмутили его. Парень не понимал причины, но ему было неловко. — К-кстати. — Словно пытаясь разрядить атмосферу, эльфийка сменила тему. — Тетя велела идти домой. Обед готов. — Да, уже пора. Имина посмотрел на стоявшее в зените солнце. Принесенного Эллис хлеба хватало на два-три укуса, что лишь подогрело аппетит ребят. Булочки такого размера, несомненно, приготовлены по наставлениям матери Имины, Лилу. Она хорошо знала своих детей. — Ах... Она попросила набрать перечной мяты, чтобы добавить в салат. — У нас очень умная мама, да? Уруха усмехнулась и посмотрела на кустарник на краю леса по ту сторону холма. В таком месте перечная мята росла сама. Здесь ее было много и можно собирать сколько угодно, поэтому селяне не сажали ее в поле специально. — Тогда давай побыстрее закончим. Вы ждите здесь. Уруха потянула Эллис за руку и направилась к кустам. Она немного испорченная и вредная, но заботится о других, причем настолько хорошо, что Имине не хотелось этого признавать. — Эллис, давай я понесу корзинку. Если снова упадешь, можешь раздавить ее попой. Будет плохо и тебе, и корзинке. — Ничего. Я ведь держусь за твою руку, Уруха. — Вот и хорошо. Девушки удалялись вместе, словно сестры. Когда они порядочно отошли. — А ничего, что мы и сегодня придем? — осторожно спросил Сиржис. Он был взрослее и всегда беспокоился о подобном. Имина нахмурился, ощущая одновременно и раздражение, и нечто вроде зависти. Это тоже было обычным делом. — О чем ты? Вы нам как родные, а родным всегда рады. Скромный красивый эльфийский принц выглядел как сказочный. — ...Понятно. — К тому же мама может попросить Эллис помочь. — Ха-ха, точно. Развеваемые ветром красивые серебристые волосы, острые уши, прекрасное лицо, белая кожа, стройные и длинные ноги и руки, а также благородное происхождение — все в нем было по-другому. Имина прекрасно это понимал. — Вы во многом нам помогаете и с вами весело. Мне, сестре, маме... и всем в деревне. Имина не ощущал между ними стены. Он вспомнил, как эльфы — брат с сестрой — впервые пришли в деревню. Поселение находилось на границе, но разные расы оставались по разные стороны. Между собой они не контактировали. Прежде далекие соседи, но однажды из леса появились эльфийские дети. Пока взрослые наблюдали издалека, заговорить с ними осмелились только Имина и Уруха. Имина — просто из любопытства. Уруха — из одержимости эльфами. Заговорив с гостями, ребята узнали, что те интересуются людьми и пришли поиграть. Тогда брат с сестрой вызвались показать им все: дома, поля, водяное колесо, окраины деревни, небольшую пещеру, ставшую их секретной базой. До этого в деревне почти не было сверстников. Имине с Урухой приходилось общаться с детьми на пять-шесть лет старше. И они были счастливы встретить ровесников. Невинно шатаясь по деревне, ребята сдружились еще до конца дня. Благодаря Имине и Урухе селяне вскоре приняли эльфийских гостей. Теперь же все были с ними знакомы. — Мы такие же. — Сиржис тихо опустил глаза, потом снова посмотрел на Имину. — Страна эльфов скучная. Скучная и тесная. Мы дети из семьи хана, и для нас все еще хуже. Мы связаны традициями леса... В вашу деревню мы пришли в поисках спасения. А теперь я искренне рад этому. Мы узнали, что вне леса светло, а люди — не варвары. Он замолчал и снова посмотрел вдаль. — Нет, я рад не потому, что поладил с людьми. Наше величайшее счастье и гордость — знакомство с вами двумя. — …О-ох, прекрати. Своими словами Сиржис смутил друга. В красивом лице и движениях эльфа чувствовалось достоинство, в них не было места суетливости. В такие мгновения Имина считал различие между расами нечестным. Неудивительно, что его сестра сходит с ума по эльфам. Даже Имина испытывал подобное чувство. Осознав, что смутил Имину, Сиржис изогнул брови. — Я благодарен, что ты считаешь нас семьей, но позволь нам держаться чуть в стороне. Я не Эллис, но... человеческая еда вкусная. Готовка Лилу особенно хороша. Вам ничего не останется, если мы будем слишком часто приходить. — Ты ведь ешь меньше меня, — рассмеялся в ответ на шутку Имина и подтолкнул Сиржиса локтем. — Если не хватит, мама с радостью приготовит еще. Не хватит продуктов — селяне поделятся с нами, а если нет, то мы можем просто добыть что-нибудь на охоте. К тому же в последнее время Эллис... — Имина, брат! Мы закончили! — закричала с вершины холма та, о которой он говорил, будто стараясь перебить его. Девчушка радостно махала рукой. — Поспешим домой! Видите, я не только с хлебом помогаю! — …Именно. Эллис случайно произнесла именно то, что хотел сказать Имина. Поэтому он продолжил: — К тому же в последнее время Эллис помогает с половиной дел. Вы всегда желанные гости. — Тогда не буду сдерживаться. — Сиржис с вежливым выражением лица пожал плечами. — Простите, что заставили ждать. Обе девушки быстро подошли к юношам. Уруха тянула Эллис за руку. Это была ее давняя привычка. Девушка беспокоилась, чтобы эльфийка не упала, прямо как настоящая «старшая сестра». — Эй, о чем вы говорили? — Что мы семья и все такое. Однако больше Имина ничем в ней не восхищался. Услышав это, Уруха заигрывающе посмотрела на эльфа. — Семья, да... Эй, Сиржис, ты предпочитаешь девушек, которые умеют готовить? И снова она сказала нечто странное, одновременно с тем, как бы невзначай, толкнула Эллис к Имине, а сама проворно прижалась к Сиржису, обхватив его руку своими. — Ваши мужчины предпочитают таких женщин? — удивился Сиржис. Он не знал. Эльфы и не стараются проявлять мастерство в готовке, поэтому их представление о хорошей жене и матери отличается от человеческого. Имина улыбнулся. — Я еще ни разу не видел, чтобы Уруха помогала маме. Иронично отозвавшись о сестре, он посмотрел на Сиржиса. — Давай после обеда еще сразимся. В следующий раз я не проиграю. — Конечно. Но и я уступать не собираюсь. — Ох, хватит уже. Вы только об этом и говорите! Успокаивая надувшуюся Уруху, Сиржис — эльф и лучший друг Имины — улыбнулся, прямо как человек. 2 Деревня Салайдо, в которой жили Имина и Уруха, находилась на восточной границе империи Мидгальдз. Эта часть империи — окраина континента, которым правят люди. К востоку от Салайдо лежат леса непригодные для жизни людей. Страна эльфов. Эльфийское королевство. Люди называют его «Страна эльфов». Ее размер неизвестен, равно как и численность населения. Между странами подписан мирный договор, но реальных дипломатических отношений нет. Страна эльфов находится глубоко в лесу, окутанная более плотной духовной энергией. Это источник жизненной силы всех обитателей этого мира. В отличие от эльфов, у которых сопротивление к ней выше, для человека эта энергия в избыточном количестве становится ядом. Поэтому люди не могут пересекать границу. Общение с любопытными эльфами, иногда приходящими поиграть, — вот и все взаимоотношения рас. Салайдо — маленькая деревушка. Она очень, очень далеко от столицы империи, поэтому тут почти не ведутся торговля и производство. Сама жизнь здесь монотонна. Выращивание овощей и пшеницы на полях, охота на зверей, рубка деревьев в лесу (разумеется, не в эльфийском, а человеческом), ловля рыбы в реке — вот и все, чем занимаются селяне. Население деревни — менее трех сотен человек, домов не больше пятидесяти. Все жители друг друга знают, ничего серьезного не случается и путешественники сюда не забредают. Даже детей мало. Такая маленькая деревушка была по-настоящему тесной для настолько активного юноши, как Имина. *** Однако парень любил ее. Деревня Салайдо — маленький тесный сад — была ему дорога. Возвращавшиеся с пастбищ селяне вели неизменную жизнь, установившуюся задолго до рождения Имины и Урухи, поэтому были беззаботны и добры. — Привет, детишки Лилу. И вы, эльфы. Сегодня, как всегда, энергичны. — Здравствуйте, Дольмоа. У дороги с пастбищ стоял единственный в деревне постоялый двор. Содержал его Дольмоа — крепкий добрый мужчина средних лет. Подчиняясь своей жене Нане, сегодня он, как домохозяйка, развешивал в саду белье. — Снова упражнялись с мечом? Мальчишки такими и должны быть. Он кивнул на деревянный меч у Имины на поясе и ухмыльнулся. — Ой, дядя, звучит не очень убедительно из уст человека, развешивающего белье. — Ха-ха, малышка Уруха правда суровая. Ну, все так. Уруха говорила с легкой иронией. — Что делает тетя Нана? — Обед готовит. Великолепно пахнет тушеным мясом, правда? — Ах, судя по запаху, это олень, да? — спросила Эллис, глаза которой заблестели, когда речь зашла о готовке. — Верно. Вчера мы поймали добротного оленя. Уруха дразнила его, однако Дольмоа был превосходным охотником. В горах он мог одной стрелой убить большого кабана или оленя. Поскольку посетители на постоялый двор заходили нечасто, он обычно занимался работой в поле и охотой. — Я благодарен за дары эльфов. Дольмоа подмигнул Сиржису и Эллис. Вероятно из-за близости к стране эльфов, в деревне принято благодарить их и называть добытое в горах и на полях «дарами эльфов». Селяне не заходили на чужую территорию. Однако это было заботой о соседях по ту сторону границы, дань уважения жителям леса. Сиржис покачал головой. — Вовсе нет. Вы сами поймали эту добычу. — Здешняя живность ничто по сравнению с демоническими зверями в эльфийском лесу. — Большой разницы между ними нет. В это мгновение из дома послышался женский крик. — Обед почти готов, развешивай белье поскорее! — Да, я почти закончил... такие вот дела, простите. Поспешите домой к стряпне Лилу. Хотя моя жена готовит получше. — Да-да, приятного аппетита. Уруха подшутила над Дольмоа, расчетливо похвалившим жену, а потом компания двинулась дальше. И так было каждый раз, когда они встречали односельчан. Работающая на поле женщина опустила мотыгу и произнесла: «Дружны, как всегда». Зазывальщица и торговец в лавке пытались казаться взрослыми и подшучивали над ними: «Легко быть детьми». Хотя всего два года назад сами играли с Иминой и остальными ребятами. С легкостью несущий на плече большого кабана мужчина с седой бородой, проходя мимо, сказал: «Вечером будет хорошее мясцо» и расхохотался. Несмотря на свои семьдесят лет, он был очень энергичным. Игравший меж полей ребенок заметил Эллис и радостно побежал к ней, крича «эльфиечка». Девушка присела и погладила его по голове, но поморщилась, когда он нещадно потянул ее за острые ушки. Работавшая в поле мать выпрямилась и закричала: — Эй! Что ты делаешь?! Ох... Простите за беспокойство. — А-ха-ха, все в порядке. — Ты что, нельзя так делать. Она эльфийская принцесса. — М-м-мгх-х... Оттаскиваемый матерью ребенок, похоже, хотел еще потянуть за уши Эллис. Наверное, потому что они совершенно отличались от обычных и вызывали у него любопытство. Все разговоры с селянами проходили по-доброму и заставляли их улыбаться. Это были успокаивающие и теплые слова, но Имина все равно скучал. Однако имелось одно исключение. Когда Имина заметил живущего по соседству человека, Лакшуса, его сердце забилось быстрее. — Привет. Как обычно, полны энергии, — спокойно поднял он руку, узнав Имину и остальных. Ему было чуть больше тридцати. Руки и ноги закрывала прочная кожаная броня. На узком добром лице выступал шрам, идущий от лба до уголка левого глаза. Боевое ранение намекало на воинскую храбрость, скрытую под добродушием. Лакшуса прислали из столицы на охрану пограничной территории. В основном ему предстояло уничтожать монстров, сбегающих из страны эльфов. Из-за влияния плотной духовной энергии флора и фауна той страны отличалась от человеческой. Демонические звери и демоны — опасные существа вроде церберов и саламандр, огров и гоблинов — время от времени забредали на эту сторону. Но отец Сиржиса, глава семьи Эндвейл, твердой рукой управлял своим царством, и такое происходило очень редко. Поэтому Лакшус обычно помогал селянам с охотой и работой в поле. — Привет, Лакшус! И все же глаза Имины загорелись. Его притягивала кожаная броня Лакшуса, натренированное тело и, прежде всего, покачивающийся на поясе меч. Он отличался от охотничьих луков, тесаков, топоров и копий, которые люди держали в домах для самозащиты. Это было оружие для использования Призыва. Иными словами, демонический меч. В отличие от эльфов люди не умели усиливать свои тела, вливая в них духовную силу. Из-за слабого духовного сопротивления она превратилась бы в яд, а тела бы перестали их слушаться из-за избыточной подпитки. Поэтому люди изобрели свою технику Призыва с использованием неорганических объектов вместо своих тел. В качестве сосуда они брали такие предметы, как мечи и посохи. Это назвали неорганической некромантией. В отличие от эльфов которые вливали жизненную силу в свои тела, неживым предметам эта магия давала стихии, вроде огня или льда. — Ха-ха, как обычно, по тебе не поймешь, меня ты приветствуешь или вот его. Лакшус ухмыльнулся и кивнул на висящий на поясе меч. Уже по ножнам можно было понять, что это боевое оружие. Ятаган. Лакшус уже несколько раз показывал завораживающе красивый клинок, выкованный из драконьего серебра и покрытый сверкающей сталью. Но больше всего юношу привлекало устройство вокруг рукояти — выгравированный узор и трубка зарядки духовной силы со спусковым крючком. Еще Имина знал, что в кожаном мешочке, висящем на поясе Лакшуса, лежали запасные колбы. Назывался меч «Улыбка Лиминалии». Лакшус любил это демоническое оружие. Сейчас клинок сидел в ножнах, но, если наступит опасность, то Лакшус обнажит его. Тогда он достанет из кожаной торбы колбы — цилиндрические сосуды с высококонцентрированной духовной силой. Вставит такую в устройство, нажмет на спусковой крючок, духовная энергия вольется в выгравированную печать. Та в свою очередь запустит Призыв и перенесет его на клинок, высвободив определенную стихию. Иными словами, огонь, лед, кислоту, вибрацию, а иногда такие мечи даже содержали в себе силы гарантированного уничтожения — само воплощение разрушения. Уничтожение врага с одного удара... В Имине, только мечтающем о таком, загорелся огонь желания. — Ты и сегодня практиковался с мечом? — Да. — Впечатлен. Ты, видно, и навыки отточил, — довольный Лакшус широко улыбнулся. — Ну, не торопись. Развивайся шаг за шагом. Ты станешь прекрасным мечником. Я гарантирую. Не утерпев, Имина спросил: — Как вы? — Не-е-ет. — Лакшус ответил отрицательно, но тут же сказал то, что Имина не ожидал: — Намного, намного лучше, меня... как твой отец. Паренек непроизвольно вздрогнул. Каждый раз, когда он видел оружие Лакшуса, перед глазами, как во сне, возникала картина. Величественный храбрый мужчина с мечом в руке. Это одновременно был и Лакшус, и сам Имина, и тот, кого он никогда не знал, — его отец. Его отец служил в императорских войсках. Однако его больше не было в этом мире. Его отец погиб, отважно сражаясь на войне с южными варварами, еще до того, как Имина осознал себя. Лакшус находился в подчинении у его отца, командующего отрядом из ста человек, и, похоже, был у того на хорошем счету. После гибели командира Лакшус пожелал отправиться в эту деревню, на родину отца Имины, чтобы отдать долг. Поэтому Имина с детства расспрашивал Лакшуса об отце. Лакшус говорил: «Твой отец был смелым. Замечательным храбрым человеком, любящим свою семью и свою страну. Даже не знаю, сколько раз он спасал мне жизнь. Я много слышал о Лилу и о вас, так что не считаю вас чужими. Поэтому после его смерти я обязан защищать эту деревню вместо него». Имина гордился. Гордился отцом и Лакшусом. И поэтому хотел быть похожим на них. Имина мечтал отточить умение владеть мечом, отправиться в столицу и стать превосходным мечником, защитником империи. И тут... — И-имина. Эллис вдруг крепко сжала и потянула рукав Имины, взволнованно встретившего взгляд Лакшуса. Она выглядела встревоженной. — Тетя ждет. Мы опоздаем на обед. Пойдем уже? — Н-н? Ага, — кивнул застигнутый поведением Эллис врасплох Имина. — Верно. Поспешите. — Лакшус сложил руки на груди и рассмеялся. Похоже, он воспринял слова Эллис серьезно. — Нельзя позволить блюдам Лилу остыть. Это будет упущением. — Да. Пока, Лакшус. — Ага, увидимся. Они поклонились и помахали. Лакшус перешел через дорогу. Он явно шел домой обедать. Вскоре Имина увидел свой. Дом, в котором они жили втроем, был чуть больше, чем остальные. Из него пахло хлебом, который недавно ел Имина, и жареной рыбой. Они пришли домой. Уруха открыла входную дверь. Втянутый ею Сиржис произнес «Простите за беспокойство». И когда Имина собирался войти идущая позади Эллис... — ...Эй. Снова, дернув за рукав, остановила Имину, как и в прошлый раз. — М-м, что такое? — повернулся он. С еще более встревоженным видом Эллис подняла на него большие глаза. И дрожащим голосом спросила: — Ты хочешь стать солдатом, как Лакшус? Чтобы стать им, нужно пойти в военное училище, да? Далеко отсюда. — Э. — Я слышала, в солдаты берут с четырнадцати лет. А у тебя день рождения в конце года. — Да, но... — Когда тебе исполнится четырнадцать, ты уедешь в школу. И больше никогда... В печальном голосе слышалось волнение. И будто не желая, чтобы Имина уезжал, Эллис крепко держала его рукав. Он хотел сказать «нет». Конечно, Имина хотел стать солдатом. Он мечтал об этом, стремился к этому. Каждый день упражнялся с мечом. Ему действительно нужно покинуть деревню и пойти в военное училище, чтобы стать солдатом; он думал так поступить, когда ему исполнится четырнадцать. Однако Имина не мечтал просто стать солдатом. Он хотел стать воином и вернуться охранять границу. Он бы вместе с Лакшусом последовал предсмертной воле отца и собственными руками защищал бы деревню, мать, сестру и эльфийских брата с сестрой, которые приходили сюда играть. Смущение помешало ему сказать это. Поэтому он потряс головой, стряхнул руку Эллис и, отвернувшись, сказал: — Я не знаю, что будет дальше. Имина взял ее за руку и потянул за собой. — Ах... Уволакиваемая им эльфийка нырнула следом. Юноша громко крикнул «Я дома!», чтобы скрыть смущение. Конечно, поскольку это его будущее, то вскоре ему нужно будет определиться. Но сейчас он очень сильно хотел сохранить привычное течение жизни. 3 А затем сменились времена года, весна сменилась летом, затем наступила осень. До начала 1500 года по имперскому календарю, до фестиваля Эры оставалось три месяца.

Жизнь в деревне Салайдо текла размеренно. Однако Имина каждый день проводил в крайнем беспокойстве. На то было две причины. Во-первых, его будущее. До его четырнадцатого дня рождения оставалось два месяца, пора было принимать решение. Иначе говоря, он за два месяца должен был определиться: остаться в деревне и продолжать упражняться с мечом, или покинуть ее и добровольцем отправиться в солдаты проходить обучение в городе. Во-вторых, Сиржис и Эллис. Эльфийские брат и сестра уже какое-то время не появлялись в деревне. Случалось такое редко. Они всегда приходили раз в неделю, но их не было уже два месяца. К тому же это накануне дня рождения Имины. Он хотел поупражняться на мечах с Сиржисом. Он хотел поговорить с Эллис. Тем более если он собирался покинуть деревню. Нет, ему это нужно для того чтобы решить, уходить или нет. Имина должен был победить Сиржиса, чтобы понять, достаточно ли силен, чтобы отправляться в город. Он должен был серьезно, без смущения и неясностей поговорить с Эллис о своей мечте. Ему нужно было решить обе проблемы. Имина изнывал от нетерпения. Они не могут не появиться до его дня рождения, но если не придут в следующие два месяца, не будет ли странным остаться еще. Его старшая сестра Уруха тоже была недовольна. Однако не по такой серьезной причине как Имина, она просто хотела увидеть Сиржиса, в которого была влюблена. — Интересно, что случилось? Положив голову на стол в гостиной, Уруха испустила тяжелый вздох. Полдень — подходящее время, чтобы выйти из деревни поупражняться с мечом и пособирать на холмах дикие цветы. Многие годы они вместе проводили дни. А сейчас, без своих эльфийских друзей Имина и Уруха скучали. — У девушки за два месяца может прическа измениться. Как Сиржис смеет не заглядывать к нам. — Мне все равно, — посмотрел на старшую сестру Имина, бесцеремонно усевшись на подоконник. Отвернувшись от нее, Имина посмотрел на свою ладонь. Он вспомнил ощущение от столкновения их с Сиржисом деревянных мечей. Вспомнил вес Эллис, когда он помогал ей подняться после падения. Как же давно это было. Даже без Сиржиса Имина продолжал тренироваться с мечом. Время от времени просил Лакшуса о поединке. Но это было бессмысленно, если это не был Сиржис. Когда он тренировался один, ему недоставало соперника. А их с Лакшусом мастерство слишком разнилось, и Имина не напрягался. Парень не ощущал, что тренируется, если сражался не с ним – не с другом детства, с которым они все время сражались с раннего детства. — Сколько еще вы собираетесь бездельничать? — закончив развешивать белье, их мать Лилу вошла в гостиную. — Не сидите в четырех стенах, а выходите наружу. Например, наберите диких растений, разнообразим сегодня ужин. — Не хочу. Будь здесь Сиржис, я бы пошла. — Не оправдывай их отсутствием свою лень. — ужаснувшись, мать пожала плечами. — Делайте что хотите. Кстати, я собираюсь заварить сладкий чай, но, полагаю, дети, которые отказываются помогать, его не хотят. — Ужас! И не пытайся заставить нас его заваривать! Уруха поджала губы и испустила преувеличенный стон. Лилу некоторое время смотрела на нее, фыркнула и исчезла на кухне. Характер дрянной и у матери и у дочери, подумал Имина, но вслух не сказал. — Эй, Имина, ты ведь тоже недоволен, что не можешь увидеться с Эллис, да? Когда мать ушла, Уруха принялась за Имину. — ...Я хочу сразиться с Сиржисом. — О, значит встретиться с Эллис ты не хочешь? «Я этого не говорил», — хотел возразить он, но тогда она бы наверняка сказала: «Все-таки ты хочешь ее увидеть». Поэтому он сменил тему. — Интересно, почему они не приходят? Впрочем, просто перешел к главному. Уруха в ответ тоже встревоженно нахмурилась. — Да. Ребята не могли встретиться с теми, кого любили. Они хотели увидеть лица друзей, но те не появлялись. И это не эгоистичные чувства девушек, это искреннее волнение о других. Имина и Уруха беспокоились не о себе. Должна быть причина тому, что Сиржис и Эллис не приходят в деревню Салайдо. Они чем-то заняты? А может, заболели? Может, с ними что-то случилось... Брат и сестра не могли отправиться в страну эльфов, чтобы узнать о друзьях. Средств связи не было. Письмо доставить никто не мог — почтовые голуби, как и люди, не переносили плотную духовную энергию. Поэтому Имина и Уруха могли только ждать. — Эх. Если что-то случилось, они должны были нам сказать, — с угрюмым лицом пробормотала Уруха, будто обвиняя Сиржиса. — Ага, — в тон ей ответил Имина. — Если бы они сказали что-нибудь, мы бы не волновались. — Может, ему не через кого передать сообщение? — Да, наверное, — безразлично отозвался Имина, поставив локти на стол. Смотря вдаль, он ждал появления Сиржиса и Эллис. Но за окном двигались лишь колыхаемые ветром растения и белье. — Боже... Трудно это, наверно. Вернувшаяся с чаем Лилу увидела подавленных детей, вздохнула и беспомощно улыбнулась. Но ни Имина, ни Уруха не захотели отвечать. Их мысли занимал не сладкий аромат сахара и мяты, а отсутствующие друзья. «Если бы наши чувства их достигли. Я так беспокоюсь о друзьях, что хочу отправится к ним. Нужно лишь пересечь границу, где духовная энергия нестабильна», — думая о бессмысленных вещах, он вздохнул.

Брат с сестрой не знали, достигнут ли их чувства страны фей.

Вскоре кое-что произошло. Сиржис появился в деревне, когда до дня рождения Имины оставалось всего две недели. *** Случилось это холодной ночью, предвещавшей наступление зимы. Полночь прошла. Мать и сестра уже спали, в доме стояла тишина. Снаружи не доносился даже волчий вой, и Имина слышал только собственное дыхание. В последнее время он много думал о своем будущем и Сиржисе с Эллис. Особенно перед сном, из-за чего засыпал позже всех в семье. Шерстяное одеяло в этот раз казалось теплее, чем обычно, парня разморило. Имина расслабился и ощутил, как сознание проваливается во тьму. «Да, так я сегодня смогу уснуть без посторонних мыслей». Только он начал расслабляться, как... «Бам!» Тяжелый звук чего-то, стукнувшегося об окно. — Н-н. Имина еще не спал, лишь задремал. Он открыл глаза. «Бам! Бам!» Звук повторился снова. Это не орехи осыпались. Имина приподнялся. Когда глаза привыкли к темноте, он перевел взгляд на фигуру за окном и смутно увидел развевающиеся в темноте серебристые волосы и белую, как молоко, кожу. — ...Сиржис? Имина не мог обознаться даже в темноте. Прошло уже около трех месяцев. Там стоял тот, с кем Имина хотел встретиться все это время, его близкий друг. Удивленный юноша выскочил из постели. Потом кинулся к окну и открыл его. — Ты, что случилось?! Придти ночью... нет, что ты до этого... Громкий выброс эмоций прекратился сразу же, как только Имина увидел лицо друга. Сиржис, которого Имина так долго не видел, выглядел очень изнуренным. — Прости. Есть минутка? Голос звучал настолько измученно, что Имина не решился дать волю эмоциям. — ...Д-да. Тело неожиданно остыло. Сердце екнуло. В голове возникло множество вопросов. Чем Сиржис все это время занимался? Почему не появлялся последние три с половиной месяца? Почему внезапно пришел ночью? Но Имина все их проглотил — потому что Сиржис выглядел не как обычно. Сиржис смотрел отчаянно, просто излучал напряжение. — Понял. Около десяти секунд они смотрели друг на друга. Имина наконец кивнул. Он смог только кивнуть. — Погоди немного. Имина развернулся, надел висевшую на стене накидку и вышел из дома, стараясь не шуметь. Сестра и мама не должны об этом знать. Сиржис явно этого не хотел. Он пришел только к нему, к Имине. Узнав Имину, Сиржис молча пошел со двора. Это значило «иди за мной». Имина последовал за ним. Он подавил сильное желание начать расспрашивать Сиржиса. Луна была почти полной. Даже ночью было светло — опустив глаза, Имина увидел их тени. Темнота не мешала ему быстро следовать за идущим впереди юношей. Выйдя со двора, они пошли вниз по дороге и примерно через десять минут пришли к лужайке на холме. Тут они обычно сражались на мечах. Сиржис остановился, повернулся и наконец-то посмотрел Имине в лицо. Сохраняя молчание, он будто провоцировал Имину. «Спрашивай что хотел». Имина прищурился. — Что случилось? Глубокий вздох — Имина впервые видел, чтобы Сиржис так вздыхал — и он отрешённо ответил: — Отец умер. — Э... Услышав это, Имина оторопел. Отец Сиржиса и Эллис. Глава семьи Эндвейл, вождь Эндвейлов и король всех шестнадцати эльфийских кланов. Эльфийский король мертв? Имина с трудом представлял механизм общества на той стороне. Ему рассказывали только обрывки. Но он понимал, что это нечто очень сложное. Для Сиржиса и Эллис их отец был прежде всего отцом, а уже потом королем. Имина не знал, что сказать. Утешить Сиржиса, подбодрить или скорбеть вместе с ним? Имина не знал, о чем думает друг. Сиржис, казалось, терзался чем-то, а не грустил об отце. — Эээ... ты как? На ум ему пришел лишь неопределенный несмелый вопрос. Сиржис закрыл глаза и... — Это случилось три месяца назад. И заговорил медленно, будто выдавливая из себя слова. — Отец был вождем клана Эндвейл и Королем Страны фей. Он был великим эльфом. Нынешнему мне ни за что не стать таким, как он. Он явно обуздывал чувства. Сделав паузу, Сиржис продолжил: — Но я должен занять его место. Должен поддерживать клан вместо моего великого отца. Взвалить на себя заботу о будущем клана... Это обязанность старшего сына вождя семьи Эндвейл. Время не будет ждать меня, каким бы юным я ни был, каким бы суровым ни было положение. Я больше не могу оглядываться назад. Сиржис крепко сжал в кулак трясущуюся руку, которая виднелась из-под плаща. Его губы были бледно-красные. Он твердо смотрел на Имину. Имина непроизвольно сглотнул. Что он хочет сказать? Вернее, что хочет выдавить? — Со смертью короля мой дом начал меняться. Нет, не начал... он уже изменился. И я должен исполнить свою долг и стать новым вождем. — ...Так ты будешь новым королем? Сиржис покачал головой. — Нет. Нового короля избрали из клана Лилитгрейв. Я же просто вождь. Однако мое положение и мой долг тяжелы… непосильны. — Вождь, да. Так он больше не сможет вести себя, как раньше. Он больше не волен приходить в деревню, видеться с друзьями. Когда Имина подумал об этом, Сиржис на миг посмотрел на него полными одиночества глазами. И в следующий миг скривил губы в вымученной улыбке. — ...Имина. Он сунул руку под плащ и достал это. И бросил его Имине. — Э? Длинный вытянутый предмет, вращаясь, прочертил в воздухе дугу. Рефлекторно поймав его, Имина понял, что это деревянный меч. Широкий обоюдоострый клинок в виде одноручного меча для дуэлей — тот, с которым Имина упражнялся каждый день. Если Имина не ошибался, меч должен был лежать на заднем дворе. Должно быть, Сиржис взял его, перед тем как постучать в окно. Сиржис быстро взглянул на меч и снял с пояса еще одно оружие. Чуть изогнутую заточенную с одной стороны деревянную саблю. Его любимое оружие. Сбросив плащ, эльфийский юноша отшвырнул его. Взору Имины открылись стройные ноги и руки. Несмотря на то, что тело Сиржиса скрывала одежда, Имина понимал, что оно хорошо тренировано, а мускулы прекрасны, как у статуи. — ...Сиржис? — Ты ведь хотел стать солдатом, верно? — тихо сказал Сиржис своему другу, человеческому юноше. — Тем, кто служит стране, защищает ее. Как и я. Но все наоборот. Какая ирония... твой день рождения, смерть отца. Сейчас идеальный момент сделать выбор. Взяв деревянную саблю. — Эй, ты чего... Выдохнул, готовый к приближающейся трагедии. — Я должен выбрать. Позволь мне решить так. Почему-то голос Сиржиса прозвучал так, будто он искал помощи, и... — Давай сразимся всерьез, Имина. И в то же время убедительно. — Сир... жис? — Я поставлю свою судьбу на кон в этом поединке. Поэтому сражаться буду во всю силу. Я не говорю тебе поступать также. Тебе решать. Но запомни: если ты не сможешь одолеть меня... ты не сможешь защитить деревню и страну. — !.. Сердце Имины бешено застучало. Просьба стала вызовом. Иначе говоря, Сиржис желал серьезного поединка. Имина напрягся. Он понял, что это не шутка. Но не мог отказаться. И в дополнение... — Знаю, я заставляю тебя считаться с моим эгоизмом. Прости за это. Но... кроме тебя, Имина, больше некому. Это можешь быть только ты. Если Сиржис сказал такое, Имина просто не мог не воспрять духом. — Не извиняйся, Сиржис. Имина поднял меч и подал корпус вперед. Он не знал подробностей. Что это за поединок? Сиржис сказал, что вложит в него свое будущее, но что именно? Но если Имина Хаймати не ответит серьезно, то больше не будет лучшим другом Сиржиса Эндвейла. Он потеряет право им быть. — Понял, я буду серьезен. Проигрывать я не собираюсь, что бы ни случилось. — ...Да, я тоже. Пространство между ними накалилось. В версии с изображениями тут находится картинка. Напряжение готовое вот-вот взорваться — сотни раз обозначенная во время тренировок грань. Они напряглись так, будто ставили на кон свои жизни. Нет — для них все так и было. Они не остановят мечи в последний момент, даже если бы те были из металла. — ...Поехали! Имина первым бросился вперед. Опустив центр тяжести, он рубанул мечом по диагонали, снизу вверх. При попадании такой удар мог бы что-нибудь сломать, но Сиржис уклонился, без лишних движений, — просто сделал полшага назад. Разумеется, Имина уже предвидел уклонение Сиржиса, включая необходимое для этого движение. Пользуясь импульсом удара Имина повернулся и пнул Сиржиса. Не сумев уклониться, Сиржис заблокировал удар рукой. Стоя на одной ноге, Имина из немыслимой стойки рубанул с другой стороны. Противник защитился деревянной саблей. Когда дерево ударилось о дерево, пальцы до дрожи вцепились в рукоять. Редкое явление для Сиржиса. Его тактика заключалась в уклонении и парировании ударов. Если эльф блокировал лобовой удар, значит, не мог уклониться. А атака продолжалась. С силой замахнувшись мечом, Имина притворился, что наносит мощный удар — и тут же отвел меч. Стойка противника была нарушена. Не теряя времени, Имина ударил кулаком в левую щеку Сиржиса. Но на этом его превосходство и закончилось. Сиржис не стал снова вставать в стойку. Оставив движение тела инерции, он подсел, опустил меч и отпрыгнул в сторону. Кулак Имины рассек воздух, Сиржис же приземлился чуть в стороне. Теперь настал черед Сиржиса. Имина ощутил острую, как лезвие, жажду крови. Смело выступив вперед, Сиржис сделал молниеносный выпад. Только Имина, сделав шаг назад, увернулся от первого удара, как сразу же последовали второй и третий. Солнечное сплетение, сердце, плечо — Сиржис целился в самые опасные точки. После этой атаки невредимым ему не остаться, даже с деревянным мечом. Четвертый удар был нацелен ему в горло. Сабля оцарапала Имине шею, он отбил ее, стерпев боль. Но атаки не прекращались. Ранее парированная сабля вернулась снизу. Прежде чем Имина успел заметить ее, она уже неслась по-диагонали с другой стороны. Имина чисто инстинктивно отступил назад, но Сиржис продолжал наступать. Разорвать дистанцию Имине было не под силу. Сверху, в грудь, из-за плеча, по диагонали. Точные атаки с выпадами продолжались. Имина отчаянно уворачивался. Потом решил принимать удары. Когда Сиржис последний раз настолько напряженно атаковал? Клинок как будто окутывали его эмоции. Каждый из многочисленных ударов был тверд. Физически Сиржис был сильнее обычного, но что важнее — через меч передавались его чувства. Не то чтобы он положился на инстинкты и просто махал мечом. Удары были холодны и спокойны, сдержанны и блестящи. Это несомненно был меч Сиржиса. Но что-то в его душе было не так, как на тренировках. В начале Сиржис сказал, что поединок серьезный. Именно. В каждый удар он вкладывал все, что имел, атаковал своими заветными чувствами. Несомненно, Сиржис не мог выразить эти чувства словами, только мечом. И принимал их Имина. Не Уруха, не Эллис — Имина. Удары походили на мольбу. Жаждущий ответа, чтобы принять решение. Поэтому Имина сощурился и сжал зубы. Найдя в атаках Сиржиса брешь, он пошел в контратаку. Доносились звуки ударов не атаки и защиты, а лишь атаки. Уклонение оборачивалось контратакой, Имина стал выискивать возможность атаковать между ударами и выпадами. — Уо-о-о-о! Сиржис, на лбу которого выступила испарина, отчаянно закричал. — Ра-а-а-а! Имина смахнул пот и тоже закричал. И соударяющиеся под лунным светом мечи начали издавать доселе неслыханные звуки. Они снова и снова замирали. Снова и снова разрывали дистанцию. Снова и снова прыгали друг за другом. Снова и снова бросались друг на друга. Хотя у их мечей не было лезвий, они со всей силы и скорости рассекали воздух, срубали цветы, вырывали комья земли, кромсали одежду и ранили кожу. Они запыхались, плечи неистово вздымались и опускались, размазались слабые очертания теней. Напряженная атмосфера еще больше накалилась. Тут Имина осознал, что улыбается. Улыбается сквозь сжатые зубы. Стало весело. Настолько весело, что он не мог терпеть. Настоящий поединок, во время которого даже моргнуть некогда, явно отличался от обычной тренировки, но именно это было весело. Даже деревянным мечом можно сломать кости, повредить внутренние органы, а в худшем случае и лишить жизни. Однако Имина был не против. Именно поэтому поединок радовал его. Он чувствовал духовный подъем, потому что всерьез скрестил мечи с лучшим другом, а может, и из-за самого поединка. Имина не знал. Не знал, но ощущал, что может бесконечно совершенствовать разум и тело, пока полностью отдается битве. Он ощущал, будто идет туда, где прежде не был. Сиржис же наоборот, становился все серьезнее и серьезнее. Он брал верх в поединке. Неудивительно, если бы один из них упал во время боя. Несмотря на это — нет, именно поэтому он крепко сжимал губы. Сиржис смотрел так пристально, что казалось, будто в глазах пылает огонь, а взгляд колючий, как лед. Даже побеждая, он двигался как раненый зверь. В момент неудач излучал жажду крови, напоминая преследующего добычу охотника. Он впился в рукоять деревянной сабли и шагал, не отрывая ног от земли. Ему было совсем невесело. Скорее наоборот, он выглядел так, будто испытывал боль. Словно его молитва и рука, протянутая к свету, не достигли цели, а он сам едва дышал, будто взбирающийся на гору отшельник. Имина не замечал страданий на лице Сиржиса. Сиржис не замечал радостного лица Имины. Имина желал продолжать бой вечно. Сиржис, должно быть, хотел закончить его как можно скорее. Тем не менее каждый вкладывал в поединок всего себя, всю душу.

Сколько уже продолжается поединок: полчаса, час или больше? Скоро он закончится. Вопреки противоречивым лицам сражающихся, бой шел честно. Иначе говоря, только по их способностям. После более чем двенадцати минут вложения сил, чувств и физических умений в поединок, наконец-то появилась небольшая возможность. Возбуждение, усталость и сосредоточенность достигли пика, и был нанесен решающий удар. *** Два силуэта под лунным светом до ужаса контрастировали. Имина сидел на земле и сжимал правую руку, на которую пришелся удар. Сиржис же взирал на него сверху вниз, направив конец сабли на горло. Деревянный меч Имины валялся метрах в двух от них Юноша больше не мог его подобрать. Победитель стоял, побежденный сидел. Победитель держал меч, побежденный его лишился. Объединяло их только тяжелое дыхание. — Победа... моя, — тихо и хрипло сказал Сиржис. Он впервые объявил свою победу. Обычно, проигрывал он или выигрывал, это делал Имина. Но сегодня это сказал Сиржис. Будто убеждая кого-то, кого здесь не было. Имина не мог объявить свое поражение. Он прикусил губу, опустил голову и вцепился в траву, забыв о ноющей руке. На его глаза выступили слезы. Проигрыш обескуражил его. Такой веселый бой закончился. Он осознал, что его умений оказалось недостаточно. Сказанное Сиржисом в начале поединка больно ударило в грудь. «Если не сможешь одолеть меня, не сможешь защитить эту деревню и страну». Имине будто сказали, что он не достоин стать солдатом. Ты еще ребенок, воплощение этой мечты тебе не по силам. — Спасибо, Имина. Сиржис отвел саблю. Имина не мог поднять головы. Получить благодарность было обидно. Он подумал, что лучше бы уж его пронзили и добили, хотя понимал, что это всего лишь прихоть побежденного. Тем не менее эльфийский юноша поблагодарил его. — Я рад, что ты сражался серьезно. — Я... — Я принял решение и пойду своим путем. Сабля вернулась на пояс к Сиржису. Потом послышался шелест подбираемого с земли плаща. Имина по-прежнему смотрел вниз и не двигался. Незаметно для себя он заплакал. От отчаяния, печали, от странного чувства потери. Слезы не останавливались. — Повторю, я очень благодарен тебе, Имина. Назвавший его имя голос звучал мягко как никогда. Имина почему-то ощутил, что с Сиржисом — своим лучшим другом — он больше не встретится. Поэтому он должен поднять голову. Поднять голову и посмотреть на него. Он о многом хотел спросить друга. Почему Сиржис вызвал его на поединок, какое решение он принял. И что сейчас делает Эллис. Однако Имина не мог даже посмотреть на Сиржиса, не то что остановить слезы и спросить. Шаги удалялись. Даже смешиваясь со всхлипами, они звучали четко.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Смерть в холодном пламени

В версии с изображениями тут находится картинка. 1 До Фестиваля столетия остался месяц. Четырнадцатый день рождения Имины прошел буквально на днях. Год уже подходил к концу. Фестиваль столетия начнется на рассвете нового века. В течение года в столице империи проводили великое множество пиров и празднеств, но в Салайдо необычайно пышное празднование Нового года больше походило на культ. И все же фестиваль оставался фестивалем, поэтому в воздухе витало предпраздничное настроение. Посреди всеобщей радости печаль на лице была лишь у одного человека – Имины. В путешествие он пока так и не отправился. Не то чтобы он отказался от мечты, или его кто-то удерживал. Мать дала ему разрешение, и он мог бы начать собираться хоть завтра, если бы захотел. После своего дня рождения Имина достиг возраста, когда мог официально стать солдатом, однако в ту ночь исход поединка с Сиржисом заставил его сомневаться. Имина помогал по дому и, пока шли приготовления к Фестивалю столетия, в одиночестве колотил деревянным мечом по дереву. Лакшус просил его прекратить: «Если поступишь в тренировочную школу с нынешними умениями, никто из сверстников там не сравнится с тобой в навыках». Это явно было не просто утешение. Но Имину это не разубедило. Он места себе не находил: сможет ли стать тем, кто сумеет защитить деревню и всю страну. Если бы можно было еще хоть раз сразиться с Сиржисом. Сказанные полмесяца назад Сиржисом слова запали в душу и не давали двигаться дальше. Победа в реванше позволила бы Имине сделать шаг вперед. С той ночи Сиржис больше не появлялся. Не зная, как дела у друга, Имина не знал, что делать дальше. И не только из-за Сиржиса, но даже больше из-за того, что Эллис тоже не приходила в деревню. Уруха тоже больше не заговаривала о них. Еще недавно она только имя Сиржиса произносила по пять раз на дню и в подавленном настроении пребывала лишь половину времени, а теперь почти не поднимала эту тему. Она, должно быть, поняла, что для отсутствия эльфа есть свои причины, и решила ждать. Тем не менее Уруха выглядела вполне веселой. Наверное, она думала: «Может, он вдруг появится». Когда Сиржис приходил к Имине, своим отчаянным видом, поведением и словами в конце поединка он как будто прощался с прежней жизнью. Но Уруха этого не знала. — Послушай, — окликнула брата Уруха несколько дней назад. Случилось это, когда Имина, пользуясь переполохом перед фестивалем, попытался улизнуть в восточный лес с деревянным мечом. — Не жди Сиржиса, — ласково улыбаясь, сказала она. — Ты, верно, хочешь сразиться с ним в последний раз перед уходом из деревни. Но Сиржиса уже давно не было, ты только зря тратишь время на ожидание. К тому же я уверена, что он бы не обрадовался, если бы знал, что ты задержался из-за него. Иди, я буду ждать за тебя. Оставь Сиржиса и Эллис мне. Езжай в столицу, стань сильнее и возвращайся. Мы с Сиржисом, уже как настоящая пара, и еще более красивая Эллис встретим тебя. Последняя фраза была вполне в духе Урухи, но, как ни удивительно, не вызвала у него неприятия. Скорее, ее слова прозвучали по-взрослому и даже немного приятно. Невзирая на все сказанное до этого, Уруха была его старшей сестрой — забота о младшем брате заслуживала уважения. Однако Имина не принял решение, даже когда сестра подбодрила его. В последние дни он начал подумывать о том, чтобы остаться еще хотя бы на год. Но если он не будет придерживаться плана, у него не хватит решимости отправиться в столицу. Именно поэтому, пока шли приготовления к Фестивалю столетия, Имина каждый день целенаправленно колотил своим мечом растущее на краю леса большое дерево, пока не выбивался из сил, что не мог стоять на ногах — потому что во время движения не приходилось думать ни о чем. Тренировки позволяли на время забыть о тревогах. Вот и сегодня он закончил помогать по дому и отправился в лес, где до конца дня изо всех сил махал мечом. Заметив, что уже вечер, Имина, тяжело дыша, опустил меч. Пропитавшийся потом плащ стал тяжелым и больше не грел. Зима уже наступила, он мог простудиться, несмотря на разгоряченное тело. «Хватит на сегодня». Только он об этом подумал, как сзади раздался голос: — Привет, Имина, и сегодня тренируешься? Это был хозяин постоялого двора Дольмоа. — Добрый вечер. Имина поклонился и посмотрел на мужчину. В руках Дольмоа держал охотничий лук, на поясе висел колчан со стрелами. По-видимому, он ходил на охоту, но ничего не добыл и возвращался с пустыми руками. Заметив взгляд Имины, Дольмоа грустно улыбнулся. — Ах, плохая же сегодня была охота. Я зашел довольно далеко, но не нашел кролика. — Странно это. Несмотря на внешность Дольмоа был превосходным охотником. — Ага, странно. Творится что-то неладное, — кивнул Дольмоа. Стоит отметить, Дольмоа понял, что дело не в нем, а в самом лесе. — В чаще было слишком тихо. Зима уже наступила, но приманки в ловушках нетронуты, а гнезда пустуют. Даже птиц не слышно. — Хе-е. Имина не заметил. И это было естественно, ведь он увлеченно махал мечом. К тому же он находился на лесной поляне близ человеческой деревни. Звери здесь показывались редко. — Ну, и такие деньки бывают, — с легкой усмешкой Дольмоа немного разочарованно пожал плечами. — Я совсем недавно здесь охотился, так что зверье попряталось. Может, они все ушли севернее? ...Хотя, это было бы странно. Северная часть леса находилась очень близко к эльфийской территории. Если еще немного зайти вглубь Страны эльфов, экосистема изменится мгновенно. Концентрация духовной энергии на той стороне настолько сильная, что душит зверей; растения тоже мутируют, ветки отдельных видов даже могут извиваться, как щупальца, и атаковать зверей. Конечно, у саламандр, церберов, гоблинов и огров, как и у обычных животных, есть свои ареалы, которых сторонятся даже медведи и волки. Имина тренировался на поляне в восточной части леса неподалеку от эльфийской земли. Он хотел встретиться с Сиржисом и Эллис, но, с другой стороны, оказался бы в неловком положении, если бы встретил их выходящими из кустов за спиной. «Даже на мой взгляд это жалкие мысли», — подумал Имина. — Моя жена опять начнет браниться, что я вернулся без добычи. Имина, пойдем со мной. Может, так она не будет очень уж кричать, — лукаво подмигнул Дольмоа. Он явно не хотел, чтобы ребенок заигрывался допоздна. Такие шуточки были как раз в его духе. Именно поэтому Имина усмехнулся, рукавом вытер пот со лба и подошел к Дольмоа. — Хорошо. Но вряд ли тетя станет сдерживаться в моем присутствии. — Думаешь? ...Наверное. Я вчера поймал фазана, так что она должна простить меня. Перешучиваясь, они направились в деревню. Они прошли по дороге среди холмов, миновали пастбище и вскоре увидели крыши домов. Из труб поднимался дымок. Несмотря на приготовления к Фестивалю столетия, уже наступила пора ужинать. — Проголодался же я, — произнес Дольмоа, держась за большой живот, который совсем не выглядел пустым. — Хорошо пахнет, а? — Правда. Согласившись с ним, Имина втянул воздух и нахмурился. — Мм? Кажется, что-то подгорело. Пахло не жареным, а горелым мясом. — И правда. — Дольмоа грустно улыбнулся. — Откуда? Ближе всего стоял дом Кашуса. Дом пожилой пары и их ребенка. Их единственная дочь Сист скоро должна была достигнуть брачного возраста, но с точки зрения родителей она была еще маленькой, и замужество они не одобряли. Сама же она хотела выйти за коробейника из соседней деревни, Викку. Запах гари усиливался по мере приближения к дому Кашуса. Сомнений в этом не было. — Малышка Сист, наверное, недоглядела за ужином. А может, Сурара. Несмотря на непринужденный голос, Дольмоа выглядел встревоженным. Если Сист внутри — все в порядке, но если ее не было, то в доме оставалась лишь престарелая пара. Если начнется пожар, может произойти непоправимое. — ...Пойду, посмотрю. Иди вперед, Имина. — Я тоже пойду. Если что-то случилось, лишние руки не помешают. И не важно, погасить ли пламя или позвать на помощь. — Вот как? Спасибо. Они остановились перед входом в дом. Дольмоа постучал в дверь и крикнул. — Кашу-у-ус, гарью воняет, вы в порядке? Сильный голос вполне соответствовал его внешности. Но ответа не последовало. — ...Кашус? Вы там? Кашу-у-ус! — снова крикнул Дольмоа, еще громче, но ответа по-прежнему не было. Дольмоа нахмурился, помрачнел. Живущие здесь люди хоть и были стариками, глухотой не страдали и могли услышать запах горелого. — Мы входим! Положив руку на дверь, Дольмоа толкнул ее. Дверь оказалась незапертой. Стоявший рядом с Дольмоа Имина приготовился звать селян, если дом охвачен огнем. Еда явно подгорела. Лежащие на огне мясо и овощи уже почернели. Но главнее всего. Стол, стулья, плита, деревянные стены. В гостиной, не слишком-то отличавшейся от имининой, обставленной в типичную для деревни мебель, было два тела и монстр. — Э... Имину это настолько потрясло, что он застыл на месте. Трупы пожилого человека и молодой женщины. У мужчины не хватало правой руки, а внутренности лежали рядом, вырванные из живота. Тело лежало на полу вниз лицом, демонстрируя лысую голову. На столе он различил лицо девушки. Точнее, только голову. Сист. Всего на пять лет старше Имины. В детстве они нередко играли вместе. Уруха говорила, что та расцвела, когда влюбилась. Но ничего красивого в ней теперь не осталось. Растрепанные волосы прилипли к залитым кровью щекам. Выражение отчаяния и страдания на лице. Голова Имины отказывалась соображать. Он искал глазами тело, которое вскоре нашел — его пожирал монстр. Существо стояло спиной, но Имина сразу понял, что это не человек. Бугрящиеся мышцами плечи, тело в густой темно-коричневой шерсти, толстыми руками оно железной хваткой держало тело Сист. И прежде всего, огромный рот с клыками, превративший ее грудь кровавое месиво. В природе этой стороны такой монстр не жил. Иными словами, это существо из эльфийского леса в Стране эльфов. Похожий на примата «демон», передвигающийся на двух ногах, человеческого роста, но покрыт шерстью... — Безобразный демон... тролль, — прошептал Дольмоа. Он тупо стоял в проходе. Но это продолжалось лишь мгновение. В отличие от Имины, Дольмоа был охотником, который регулярно ходил в лес, и, прежде всего, взрослым мужчиной. Он сразу же взял себя в руки и повернулся к Имине. Беги, — убедительным голосом тихо и коротко произнес Дольмоа. Он поднял лук и вложил в него стрелу. — Созови мужчин. Потом иди к Лакшусу. «Не хочу, позволь мне остаться», — эти слова Имина проглотил. Дольмоа знал, что парень захочет сражаться, и дал ему другое задание. Чтобы защитить его и позволить сбежать . Имина бы точно не смог сохранить при непривычных обстоятельствах, когда демон пожирал знакомого, рассудительность и принять такое решение. Имина подумал, что будет только мешать, и послушался. Тролль продолжал свое безумное пиршество и не обращал на них внимания. Именно сейчас у Имины был шанс. — Понял. Коротко ответив, Имина развернулся. Он должен был это сделать. Пока Дольмоа сдерживает монстра, мальчик позовет подкрепление и этим поможет деревне. Имина на дрожащих ногах бросился бежать. Он знал, что такое могло случиться, потому что Королевство эльфов рядом. И все же, столкнувшись с реальностью, он очень испугался и растерялся. Демоны и магические звери появлялись и раньше, но их убивали, так что он видел только трупы. И в уголке сознания зародилась мысль. Демоны и магические звери почти не появлялись в деревне потому, что эльфы не допускали этого. Они тщательно следили, чтобы монстры не проникали в человеческий лес. Так почему же сейчас демон внезапно напал на деревню? Сиржис сказал, что король сменился. Его отец умер, и выбрали нового. Может ли быть, что беда случилась поэтому? А если и так, то что из этого? Нет, он все равно ничего не сможет поделать, даже если будет думать об этом. Неясно, придет ли Сиржис на помощь, а времени ждать нет. Имина тряхнул головой, избавляясь от лишних мыслей, и сосредоточился. Сперва он забежит в первый в деревне дом, а потом к Лакшусу. Надо торопиться. Дольмоа превосходно владеет луком, но Имина сомневался, что он справится с демоном. Пронзит ли стрела вообще это покрытое густой шерстью тело. Подбежав к дому, Имина, тяжело дыша, забарабанил в дверь. — Госпожа Амари! Здесь жила семья из трех человек, двое взрослых и ребенок. Все должны быть внутри и ужинать. — Это ужасно! На дом Кашуса напал тролль!.. Не дожидаясь ответа, Имина распахнул дверь — в нос ему ударил отвратительный запах. — ?!. Вонь стояла жуткая. Сдерживая тошноту Имина закрыл рот. Он испытал эффект дежа вю. Несколько минут назад он уже чувствовал это. Смешанный с запахом подгоревшей еды. Прежде он не смог осознать открывшееся перед ним зрелище, но сейчас ясно понял. Это был запах внутренностей, крови и испражнений. Магический зверь разорвал на куски и растащил по дому всю семью — мужа, жену и их ребенка. Это был пес. Но с тремя головами. Каждая голова впивалась зубами в свое тело. Одна в шею мужа, вторая в руку жены, а третья в бок ребенка. Монстр размером со среднюю собаку был покрыт жестким, как стальные иглы, мехом, его бугрящиеся мышцы были тверды, как камень. Демонический зверь, живущий в Стране эльфов, цербер. Эльфы приручали их как сторожевых или пастушьих собак, но для людей это был просто свирепый монстр. Почуяв Имину, одна из трех голов повернулась к нему. Быть... не может. У Имины зуб на зуб не попадал. Его всего трясло, по телу бежали мурашки, от вони к горлу подкатывала тошнота. Похоже, цербер следующей добычей наметил Имину. Он перестал пожирать, всем телом повернулся к Имине, включая две другие головы, и зарычал. Подогнул лапы, наклонился, оскалился, оттолкнулся от залитого кровью пола и прыгнул на Имину. — А-а-а... а-а-а, — у Имины вырвался крик ужаса. Но. – А-а-а! — почти неосознанно перерос в боевой клич. Имина машинально снял с пояса меч. Обычно он держал его одной рукой, но сейчас обеими, напряг ноги и нацелился в основание одной из голов цербера. — ...Р-а-а-а! Получив в воздухе удар, цербер завизжал, как собака, и упал на пол. Разумеется, зверь не получил и царапины, не говоря уже о смертельной ране. Он в мгновение ока вскочил на лапы и снова кинулся на Имину. Тело двигалось само собой. Вот результат ежедневных тренировок. Подпустив зверя поближе, Имина откатился в сторону и пырнул цербера в бок. Противник замер, и у Имины появилась возможность. Он ударил монстра по голове, а потом со всей силы пнул его в живот. Цербер вылетел из дома и покатился по земле. Имина не думал, что монстра получится остановить деревянным мечом. Он скользнул в дом, огляделся и забаррикадировал вход. От вида разорванных на куски знакомых он съежился, к горлу одновременно подступили рыдания и тошнота. Через силу проглотив их, он стал искать что-нибудь, что можно было бы использовать как оружие. Ничего. Он ничего не нашел. В доме не было ничего, кроме трупов. Семья Амари погибла, не оказав сопротивления. Может, надо выйти наружу. В амбаре должны лежать соха и серп. Дверь сотряслась от удара зверя. Долго она не выдержит. Оставалось только вылезти через окно и добраться до амбара. Решившись, Имина только хотел пройти вглубь дома, как... Снаружи раздалось нечто вроде свистка. Свист продолжался около пяти секунд, потом наступило короткое затишье, и свист раздался снова. Так повторилось три раза. Имина не ослышался, звук явно не был естественным. Имина нахмурился. Когда прозвучал свисток, зверь перестал кидаться на дверь. Дом окружила тишина. Имина вслушивался как мог но больше не слышал дыхания цербера. Что это значит? Быть может, один из селян засвистел в знак предостережения, чудовище услышало и погналось за новой добычей? Нет, даже демонический зверь оставался зверем. Навряд ли бы он отказался от жертвы, на которую положил глаз. На ум приходила лишь одна мысль... Цепной пес слышит свист хозяина и сразу же бежит к нему. А эльфы приручали магических животных как собак или кошек. — Сиржис?.. Он пришел? Наверно, он пришел и пытается отозвать монстров. Глаза Имины загорелись. Внутри внезапно вспыхнула надежда. «В таком случае можно не баррикадироваться здесь, а пойти помочь ему», — подумал он. Он кинулся к двери и поспешно снял с нее засов. Но теплившуюся в груди надежду... — Э... ...погасил царивший за порогом ад. Вылетев из дома Амари, Имина увидел всю деревню. Обдуваемые ветрами пологие холмы, родные дома. Больше половины из них поглотило пламя. — Не может... быть. Освещаемые закатом и пламенем, селяне пытались бежать. Демоны настигали их и разрывали на куски. Потрясенно повернув голову, Имина увидел дом Кашуса. Приглядевшись, Имина увидел на крыльце нечто вроде заветревшегося куска мяса. Это был труп Дольмоа, шея которого была повернута в неестественном направлении. Имину вырвало. Ад начался уже давно. 2 В деревне повсюду пылал огонь, лилась кровь, разлеталась брызгами грязь, раздавались крики, тела лежали вперемешку с обломками. Это можно было описать лишь словом «кошмар». По мере приближения к центру деревни число тел на дороге росло. Разумеется, он знал всех этих людей, превратившихся теперь в куски мяса; каждый раз, когда Имина смотрел на них, его дыхание перехватывало. Хотел он того или нет, ему пришлось избегать зверей и демонов, но на пути ему попадались трупы. Из окна постоялого двора бессильно свешивались руки жены Дольмоа Наны. Головы на месте не было. На дороге лежала мертвая женщина в разорванной одежде. Одна обнаженная грудь была откушена, промежность была вся в крови, ноги широко разведены. Было очевидно, что с ней делали, прежде чем убить. Пустой желудок Имины снова скрутило. Дочь хозяев лавки разорвал на куски зверь. Витрина лавки, где стояли товары, рухнула, и Имина видел только несколько частей ее тела. В детстве, всякий раз, когда Имина падал, она помогала ему подняться, а потом они вместе бегали по полям. Последние годы она повзрослела, но глаза ее по-прежнему были добры. Теперь же товары, посуда, деревянные утварь и ее внутренние органы смешались в огромную кучу. У дороги лежал труп храбро сражавшегося мужчины — вокруг него валялись убитые им чудовища. Но против демона мужчина с мачете не выстоял: тело разорвано пополам. Конечно, Имина обращал внимание не только на трупы. Люди в деревне продолжали умирать. В саду одного дома лежала еще живая женщина, ее живот выедал маленький демон — гоблин. Кожа монстра была ярко-синей. Уткнувшись мордой в грудь сидевшей в углу сада женщины, он пожирал ее внутренности. Конечно, Имина ее знал. Она была матерью очень привязанного к Эллис ребенка; звали ее Самадзи. Встретившись с ней взглядом, Имина беззвучно взревел. Он рефлекторно взмахнул деревянным мечом и хотел было ударить гоблина от злости, печали и отчаяния, но Самадзи слабо улыбнулась, покачала головой и остановила его дрожащей правой рукой. Это значило «не подходи». Взгляд ее был нежным и спокойным. Так она смотрела на сына, игравшего с Эллис. Это был взгляд матери. Остановив Имину, Самадзи обеими руками обхватила и прижала к себе гоблина, продолжавшего въедаться в ее живот. Ее губы дрогнули. Беги. Ты — беги. Она в кровь искусала губы и с такой силой сжала кулак, что он побелел. Самадзи улыбнулась и кивнула, хотя слышала лишь стук собственного сердца. Верно. Ее уже не спасти, поэтому нужно позаботиться о более важных для Имины людях. Женщина оттолкнула его. Оттолкнула, превозмогая ужас и боль. — Простите, — не вытерпев, произнес Имина. Его могли услышать и гоблин, и бродящие рядом демонические звери. Но Имина не мог уйти, не сказав этого. — Простите... Самадзи, простите. Повторяя слова извинения, которые не могли ничем помочь женщине, Имина развернулся. До его дома было уже рукой подать. Здание перед ним еще не обрушилось и не сгорело. Перед глазами Имины вспыли лица сестры и матери, их вытеснили трупы, которые затмила улыбка умирающей Самадзи. Имина как будто сходил с ума. Именно поэтому он побежал со всей мочи на заплетающихся ногах. Поравнявшись с родным домом, он толкнул дверь. Закрыто. Заперто изнутри. Имина на мгновение запаниковал, но тут же понял, что, раз дверь не открывается, значит, она перегорожена изнутри. — Мама! Уруха! Это я! — Имина?! Раздавшийся голос значил, что внутри заперлись живые люди. Из дома послышался приглушенный ответ. Со скрежетом открылся засов. Из-за двери выглянула сестра. Увидев Имину, она изо всех своих сил обняла его. — Быстрее заходите! Прозвучавший сбоку голос, несомненно, принадлежал его матери. В это же мгновение сестра втащила его внутрь, и дверь сразу же закрылась. Его обняла стоящая за спиной Лилу. — Слава богу... ты жив! — Балда, дурень! Ты жив... Имина... Я так рада-а... Мать залилась слезами, которые слышались и в голосе сестры. Имина тоже расплакался от облегчения. — Простите. Я рад, что вы целы. — На меня один раз напали, — восстановив самообладание, ответила его мать, вытирая слезы. — Когда я вышла набрать дров... это была большая ящерица. Но Лакшус спас меня. — Лакшус... — Верно. Узнав о нападении, он в первую очередь пришел сюда. — Так он сражается. Услышав это имя, Имина успокоился. Защитник удаленного региона, посланный из столицы империи, единственный в деревне имел магический меч. Иначе говоря, мог почти на равных сражаться с чудовищами мира эльфов. Магический меч мог окутаться пламенем, начать создавать лед, выделять кислоту и вибрировать. Сила этих элементов, объединенная с искусством владения мечом, должна легко пробивать твердый мех и мышцы монстров. Поэтому сейчас Лакшус где-то в деревне несомненно истребляет чудовищ. Их много, так что на это понадобится время, но разыгравшаяся трагедия скоро закончится. Стоявшая рядом с пытавшимся придти в себя Иминой Уруха пробормотала: — ...И все же, почему такое случилось. — В деревне такого никогда не происходило, — озадачилась его мать, прикусив губу. — Эльфы внимательно следили, чтобы демоны и магические звери не забредали сюда. Даже в лесу трудно найти их следы. Именно поэтому деревня Салайдо могла мирно существовать на границе Страны Фей, которую можно назвать иным миром. Люди не заходили охотиться далеко в лес, где на них могла повлиять плотная духовная энергия, а демоны со зверями не нападали на деревню. И все же, почему? Та история, которую Сиржис рассказал ему полмесяца назад, вновь возникла у Имины в голове. Смерть отца Сиржиса и смена эльфийского короля. Это как-то связано с разыгравшейся трагедией. Должно быть, охрана границы ослабла из-за суматохи. — Уруха, мама, все хорошо, — уверенно улыбнулся Имина. Какой бы бардак не царил в Королевстве эльфов, Сиржис ни за что не станет сидеть сложа руки, когда Имина и остальные в опасности. Он скоро придет на помощь. Нет, уже пришел. В конце концов, именно он спас Имине жизнь в доме Амари. Цербер убежал, услышав свист эльфа. Они умели управлять демонами и демоническими зверями. Все могло уже закончиться. Доказательством этого служило то, что снаружи стояла абсолютная тишина. Ничто не указывало на то, что монстры подбираются к дому. Внезапно. Дверь с грохотом сорвалась с петель. Все изумленно застыли на месте. Казалось, что их сердца остановились. Имина, Уруха и Лилу затаили дыхание. Через выломанную дверь вошла огромная туша. Существо было не только высоким — более двух с половиной метров — но и широким. Огромное мускулистое тело. Черная кожа, напоминающая камень. Раскосые внимательные глаза, вытянутые уши, пасть с выглядывающими клыками. Сам мех короткий, но начиная с головы и по спине шла колючая грива. Свирепый демон — огр, самый опасный из всех. Для слабых людей он был символом безысходности. — Хи-и, — беззвучно выдохнула Уруха. — !.. Вероятно, движимая материнским инстинктом Лилу закрыла собой детей, пытаясь защитить их. Однако, прежде чем Лилу обняла их, стоявший рядом с дрожащей Урухой Имина посмотрел не на устрашающего монстра, а ниже. На руку огра. Толстая, как бревно, она сжимала нечто. Слабо сияющий ятаган, диссонирующий с черным телом. На рукояти находился громоздкий прибор — устройство с выгравированным узором, спусковым крючком и трубкой для вливания духовной энергии — главный элемент демонического меча. Имина хорошо его знал. Сердцевина из драконьего серебра и лезвие, покрытое сверкающей сталью. Меч под названием «Улыбка Лиминалии». Имина знал о нем все. На рукояти было вырезано имя сестры владельца, рано ушедшей из жизни. — Это же... Лакшуса... Восхищавший его предмет, всегда висевший на поясе подчиненного отца Имины. — Не может... быть. Почему? Почему у огра меч Лакшуса? Лакшус побежден? Им?! Побежден, убит и лишен меча? И. — ...А-а. Осмотрев огра, Имина был потрясен. Ужасной формы уши, клыки, торчащие изо рта, продолговатые раскосые глаза. Левый глаз. По-диагонали со лба шел старый шрам от меча. Она очень напоминала рану у Лакшуса — нет, была точно такой же. Сознание Имины было до ужаса спокойно, он внезапно будто в замедленной съемке увидел последние события. И в результате. Все сошлось. Нет, стало сходиться. Сначала дом Кашуса. В семье было три человека, и все же тролль пожирал всего два трупа. Там была дочь Сист и отец. Тогда где мать? Семью Амари убили. Однако сожравший их цербер, как ни странно, находился в доме, но дверь была закрыта; как будто он был там с самого начала. Да, верно. Они держали собаку. Пастушьего пса по кличке Джордж. Торговая лавка. Хотя там лежал труп девушки, в такое время она не могла оставаться одна. Непосредственный хозяин, ее отец, должен был быть дома. Он бы не убежал, пока его дочь убивали Но его там не было. Его трупа не было. Даже пожираемая гоблином, Самадзи спокойно прогнала Имину. Монстр был размером с человеческого ребенка. Он выедал ей живот, обнимаемый Самадзи как дитя. В отличие от людей, эльфы впитывали духовную энергию и усиливали свои тела, а не неорганические предметы. Это была так называемая органическая некромантия. Сила, зрение и рефлексы эльфов возрастали в разы. Но что если органическую некромантию использовать не на их собственных телах, а на чем-то ином? Имина вспомнил, что раньше читал о чем-то подобном в учебнике. Природа Страны эльфов отличалась от человеческой, растения и животные под влиянием духовной энергии видоизменились. А значит. Если животные и растения Страны эльфов росли под влиянием плотной духовной энергии – то, возможно, изначально флора и фауна соседних королевств были идентичны. Если животных и растения окружены плотной духовной энергии, такое возможно. Иначе говоря, если демонические звери обрели такой облик из-за органической некромантии, то изначально это были обычные животные. То изначально демоны были... — Чело... век? Огр не забирал меч Лакшуса. Он держал его с самого начала. — Не может быть. Невозможно… Как раз когда Имина прошептал это, огр зашевелился. Сделал шаг вперед и протянулся к Лилу — матери, собой защищающей детей. — Ах... — Мама?! Грубая сила монстра разорвала объятия семьи. Разлука была неожиданной, странной, вечной. Лилу просто небрежно схватили за голову и оторвали от земли. Ни Имина, ни Уруха даже не пикнули, пока их мать извивалась в воздухе, пытаясь вырваться. — ...Кх... ...мм!.. Что-то с глухим хрустом переломилось. — Э?.. Дергавшиеся сначала ноги и руки, мучительно пытавшиеся зацепить огра, бессильно повисли. В нос ударил запах крови. Крови, вытекающей из головы их матери. Огр отбросил тело в угол комнаты. — Ма... м... а?.. Ответа не последовало. Их мать даже не шелохнулась. Запах крови усиливался. «Быть не может», — подумали они. Все случилось слишком быстро. Этого не может быть. Монстр ведь только схватил ее за голову, поднял и немного сжал. И этого оказалось достаточно. Энергичная женщина, в одиночку растившая детей. Немного ворчливая, но все же заботливая мать. Когда Имина сказал, что хочет стать солдатом, она чуть тоскливо и в то же время очень радостно сказала: «Все-таки ты сын своего отца». Их мать не могла вот так просто умереть. Огр даже не посмотрел на ее тело. Он смотрел на Имину и Урухой, переводил взгляд с одного на другую. Защищать их больше было некому. Взгляд остановился на Урухе. — А-а... хи-и. Гигантская рука, с которой стекала кровь Лилу, снова потянулась вперед. Монстр схватил старшую сестру. На этот раз правой рукой. Не обращая внимания, что своей хваткой сломал ей руку, как ветку, игнорируя крик боли огр поднял Уруху и поднес к морде. Магический меч — призванный защищать деревню, — он уже отбросил. Затем огр как бумагу разорвал ворот одежды Урухи. — ...Хи-и. Вывалив из серповидной прорези рта длинный язык и облизал девичьи губы сестры Имины. Бросив полуголую Уруху, огр прижал ее лицом к полу. — Не...т... Огр оседлал ее. И Имина, и Уруха поняли, что он хочет сделать. — Не... т... Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! — закричала Уруха, как будто сгорала заживо. — НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ, НЕ ХОЧУ-У-У-У-У! Сидящий сверху огр громко зарычал. — НЕТ, НЕ-ЕТ, ОСТАНОВИСЬ, ПРЕКРАТИ, ОТПУСТИ МЕНЯ... ОТПУСТИ, ОТПУСТИ, ОТПУСТИ-И-И-И-И! Имина побелел от разворачивающейся перед ним картины. Его мать убили, а с сестрой вытворяли ужасные вещи. Творивший все это монстр прежде был гордым воином, которым он восхищался и вознамерился превзойти. Почему он делает это? Кто его так изменил? Лакшус был солдатом, служившим стране, и подчиненным погибшего отца. Он пришел в деревню и стал ее охранять, чтобы отдать долг отцу Имины. Но теперь осквернил память о человеке, которому был должен, и, прежде всего, пытается изнасиловать его дочь. Такое... такое что, и вправду нормально? Черта с два. Имина поднялся. Ноги дрожали. Но он шел. Если он может двигаться, то сможет и это. Быстрее. Пока с сестрой не произошло непоправимое. Скорее. Имина рванул к мечу, отброшенному огром. Подобрал, взялся за рукоять. Меч оказался намного тяжелее деревянного, к которому он привык. Возможно, из-за отличий между одноручником и ятаганом. А может, дело в разнице между деревянным мечом и настоящим. Или из-за реальности. Имина не знал, вставлена ли колба с духовной энергией. Раньше он никогда не пользовался магическими мечами. Но не важно. Другого выхода все равно нет. Парень напрягся и вцепился в рукоятку со спусковым крючком. — Уо-о-о! И с силой замахнулся на огра. Магический меч окутало голубое пламя. Активировался Призыв. Окутанный огнем ятаган попал огру по плечу. Огр остался невредим. Клинок его почти не задел. Жар только подпалил его шкуру. И рука, словно отмахиваясь от мошки, шарахнула Имину сбоку. От удара парня пошатнуло, в глазах помутилось. Удар лишил парня равновесия и на время ослепил. Имину отбросило. Пробив стену дома, он вылетел наружу. — Ка... ха-а-а! Он не мог дышать. И еще что-то горячее потекло по затылку. Липкая жидкость — кровь. Если бы он расслабился хоть на миг, тут же бы потерял сознание. Имина не чувствовал боли в животе, куда пришелся удар. Земля, по которой он проехался щекой, видна до ужаса отчетливо. Имина стиснул зубы и поднялся. Опираясь о магический меч, который он чудом не выронил, как о трость, Имина вложил все оставшиеся силы в ноги. Из дыры в стене показалась туша огра. Его глаза косили еще больше, и он скалился, как тигр. Ужасное зрелище. Очевидно, огр злился, что Имина ему помешал. Но, даже обрушивая ярость на Имину, огр не отпустил Уруху — он шел, держа ее под мышкой. И все же, хоть Имине и не удалось спасти сестру, он остановил действо до его начала, и это стало единственным утешением посреди отчаянии. Яростно вырываясь, Уруха подняла голову. Перед ней был Имина. — Имина... Имина! Волнение о брате и желание, чтобы ее спасли. Имина понимал, что эти два чувства отчаянно боролись в ней. Она бы не пережила смерти Имины. С другой стороны, она слишком боялась изнасилования, поэтому не пыталась заставить Имину бежать. Все это было написано на ее лице. От горя разрывалось сердце. Чувство настолько сильное, что Имина забыл о боли в теле. — Черт!.. От ярости и раздражения глаза заволокло красной пеленой. Нужно его остановить. Что бы ни случилось, проигрывать нельзя. Проиграю — сестра умрет. Лакшус убьет ее. — К-гх-х, о-о... о-о-о-о-о! Подбадривая себя криком, он снова поднял меч и пошел вперед. И в то самое мгновение. В голову огра одна за другой вонзились четыре стрелы. — Э? Все произошло слишком внезапно. С точки зрения Имины стрелы словно выросли из головы огра. То же касалось и чудовища: он рухнул вперед только через несколько секунд, будто осознал, что мертв. Еще огр выпустил сестру Имины, и она прокатилась по земле. — Н-гх-х!.. Держась за голову, Уруха приподнялась над землей. Имина же ошарашено застыл на месте. Не в силах подбежать к сестре, он посмотрел туда, откуда прилетели стрелы. Рефлекторно повернувшись в ту сторону, он увидел их. Там стояло семь фигур. *** Это были не селяне. Нет, вообще не люди. Белоснежная кожа, сверкающая в лучах заходящего солнца. Невзирая на индивидуальные отличия, все как один выглядели элегантно. А главное — острые, как иглы, уши. Это были эльфы. — Тц. Ну зачем ты его убила, он ведь хорошо получился, — с легкой улыбкой произнес юноша, прислонившийся к стене с осыпавшейся облицовкой. Детскими чертами лица и небольшим ростом он напоминал невинную озорную девочку. — Хотя бы дождалась, пока огр убьет ребенка. Но его слова совершенно не походили на озорство. — Зачем ты спасла их? Простых людишек пожалела, Эмине? — иронично выплюнул другой, стоявший рядом с ней, худощавый и тоже молодой. Глаза отражали его ужасный характер, в них искрилось высокомерие и истеричность. Юноша выразил свое мнение не только словами, но и делом: пнул лежавшую на земле голову. Имина ахнул. Это была голова соседа Роффена. — Повода мешать ему не было. Или ты передумала? — ...Мне, как девушке, не хотелось смотреть на такое, — ответила девушка, стрелявшая с крыши, уперев в нее одно колено. Волосы ее были коротко подстрижены на крутой манер; ее красота была холодной, даже ледяной. В руках ее был лук. По-видимому, это она спасла Уруху. Конечно, это вовсе не означало, что она на их стороне. — Это единственная причина. Есть возражения? — …Хмпф, — хмыкнул в ответ худощавый. — Ху-ху-ху, правда? Знаешь, а мне понравилось. — И мне, и мне. Обожаю такие вульгарные вещи. Ху-ху-ху. Словно подливая масла в огонь спора произнесли две девушки, стоявшие позади лучницы, на гребне крыши здания, и зловеще рассмеялись. Похожие друг на друга как две капли воды, вероятно, близняшки. Прекрасные, как цветок лотоса, однако мрачный взгляд — Любопытно наблюдать за спариванием скота. — Меня забавляет эта уродливая картина. Сказанные ими ужасные слова контрастировали со словами женщины. — Я не возражаю. Какой бы ни была причина, Эмине все сделала правильно, — твердо произнес мужчина средних лет, прислонившийся спиной к столбу . Он выглядел старше других. На раненном в бою глазе была надета повязка. Лицо его было жестким и бесстрашным, крепкое тело и поведение выдавали в нем опытного воина. — Демон, что не слушается команд, не годится для приручения. Избавиться от его было верным решением… Трудно управлять демонами, созданными из Трупных семян истока они не подчиняются. — Ха! Надо было с самого начала делать все самим, а не полагаться на демонов. Да я сам бы все зачистил, — громко выплюнул огромный эльф и уселся на землю. Большой и крепкий, он больше походил на огра. Он производил противоположное впечатление, нежели одноглазый эльф. Лезвие огромного боевого топора, который он воткнул в землю рядом с собой, было размером с тигриную голову. — Мы не соревнуемся. Люди нам не ровня. Тот воин был весьма неплох. А ты взял и сделал из него огра. Откровенно пренебрежительный тон, пугающее поведение и взгляд, снисхождение, намекающее на завышенное самомнение. Эльф, в котором сочетались грациозность и жестокость. — Да тебе просто нравится издеваться над слабыми, Воргуно, — с вызовом сказал невысокий. — А? Что, хочешь подраться, Цисса? Или хочешь, чтоб я и над тобой поизмывался? Конечно, мне нравится издеваться над слабыми. Знаешь, ты тоже хиляк, как по мне. — Хе-е, хочешь проверить? — бесстрашно рассмеялся эльф по имени Цисса, с загадочным образом окутавшись жаждой крови. — О, все-таки хочешь? Сказал ведь уже, я не настолько разозлился, — как зверь оскалился эльф по имени Воргуно, вытянув ноги. Перепалку остановил одноглазый: — Деритесь, если хотите. Но, затевая никчемные ссоры, помните. Доблесть – это сосуд. Сосуд того, кто разменивается по мелочам, ничего не стоит. Нам, Эндвейлам, такие воины не нужны. Только из-за того, что вы молоды, я не собираюсь это терпеть. — Цисса, Воргуно, как насчет сразиться сначала со мной? – убрав лук и положив руку на кинжал, сказала стоявшая на крыше высокая девушка по имени Эмине. — Мы, «Шесть лепестков», должны служить щитом вождя. Наша доблесть — доблесть вождя, наша кровь – кровь вождя. Я не прощу, если будете разбазаривать их просто так. — Хмпф. Блин, ты правда помешана на вожде, — усмехнулся стройный эльф, за что удостоился косого взгляда Эмине. — Тогда зачем ты спасла эту человеческую женщину? Теперь ведь твоя доблесть тоже ничего не стоит. — Ху-ху-ху… хи-ха-ха! Кузан снова завидует. — Ага, ага. Эмине ведь его проигнорировала. Синхронно поддразнили стройного близняшки. — Заткнитесь, Нокт, Микт. Противно вас слушать, — прищурившись, выплюнул Кузан. – Вам языки пооткусывать? Или трахать до тех пор, пока желание болтать не отпадет? — Ого, собираешься продемонстрировать нам свою «Уникальную способность»? — Ху-ху-ху… звучит заманчиво. «Уникальная способность» – Имина уловил незнакомый термин. Кузан, однако, презрительно нахмурился. — Хмпф. Я всегда готов проявить «доблесть», показать свое «Уникальная способность», но такие, как вы, меня даже пальцем пошевелить не заставят. Короче, хватит и демонстрации на церберах с орками. — Ну и ну, как прекрасно. Интересно, какая на вкус собачья слюна. Как думаешь, Микт? — И правда, Нокт. А как текут демоны? Уфу… ху-ху-ху. С мрачным видом грязно передразнивали близняшки. — Хмпф, больные, — раздраженно фыркнул Кузан и двинул ногой. Лежащая на земле голова Роффена отлетела к девушкам. Одна из близняшек просто подхватила ее в воздухе. — Из него получился бы хороший орк, но, к сожалению, в одну только голову семя не посадить. Утратив к голове интерес, она выбросила ее. Пока они пикировались, Имина стоял на месте, не в силах пошевелиться. Чем дальше заходил разговор, тем больше его губы дрожали, а пальцы немели. Семь эльфов. От каждого в той или иной мере исходила опасность. Их слова беспокоили Имину. Он не мог не заметить кое-что в их поведении, в их разговоре. Чем больше он вникал в происходящее, тем сильнее разум кричал об опасности. Другая его часть не давала Имине думать. Если он приведет в порядок мысли, то придет к естественному выводу. Простому и единственному заключению. Однако именно поэтому он не был на это способен. Он не должен придти к этому выводу. Потому что… — Закройте рты, юнцы — все также сидя, Джи-диг посмотрел единственным глазом на кого-то у Имины за спиной. – Вождь здесь. Вождь. Имина повернулся. Не мог не повернуться. Его одеревеневшее тело как будто потянули за веревочку. Эльфы разом притихли. Впереди находился разрушенный дом. Принадлежал он Роффену, чью голову недавно отбросили в сторону. По дороге, идущей от дома к центральной площади, кто-то шел. Он остановился позади сидящей на земле полуголой Урухи, прикрывавшей рукой грудь. В эти секунды Имине показалось, что время остановилось. Он не хотел, чтобы Уруха оборачивалась. Если она повернется, то увидит лицо. Его лицо. Оно стало бы ее величайшей надеждой и вместе с тем ее наибольшим отчаянием. «Хотя нет», — подумал он, — «поворачивайся». Если не повернешься, не сможешь ответить. Не сможешь избежать ожидающего тебя отчаяния. «Надо что-то делать», — подумал Имина. Двигаться, бежать так, чтобы она не обернулась, спасти от отчаяния, — нужно просто защитить ее. Его единственную дорогую старшую сестру. Уруха всегда раздражала его. Сестра придиралась к нему, обожала говорить о любви и почему-то примеряла ее на него, чего Имина терпеть не мог, шутила над другими. Это все кране раздражало парня. Но он же понимал, что она искренне заботится о нем и Эллис. Именно за это ее любили селяне, несмотря на ее тягу к сплетням. Теперь, когда мать мертва, он может спасти только последнего члена семьи. Но. Разум его работал намного быстрее, чем тело реагировало. Имина хотел броситься к Урухе, однако ноги не слушались. Хотел поднять руку, но она не шевелилась. Хотел, чтобы пальцы сжали рукоять меча, но силы в них не было. И даже голос. Одного слова достаточно. «Стой», — хотел закричать он со всей мочи. И все же не раздалось ни звука. Только взгляд неотрывно следил за юношей, который стоял за спиной Урухи. В руке меч. Тонкий, длинный, изогнутый, заточенный с одной стороны клинок. Почти такой же, как тренировочная деревянная сабля. Но в отличии от нее, этот меч сиял серебристым. Серебро волос красивых, как поверхность реки, перекликалось с цветом клинка. Резкое, но завораживающее лицо было столь утонченным, что юношу можно было принять за девушку. Гибкие, но сильные члены вызывали в памяти образ оленя, легко бегущего по полям и лугам. Имина хорошо знал его. С самого детства они каждый день проводили вместе. Это был он. Тот, кого Имина и Уруха считали членом семьи. Эльфы позади Имины лихорадочно с почтением выстроились в ряд. Они считали людей низшими существами, и относились к ним высокомерно. Однако в словах «Вождь» и «клан Эндвейл» Имина чувствовал непритворное уважение. Появившийся «Вождь» выглядел точно так же, как тот эльф, которого знали Имина и Уруха. Он обнажил меч. С холодным, лишенным эмоций лицом он посмотрел на Имину, потом опустил взгляд на Уруху. Губы Имины наконец-то разомкнулись. Он попытался закричать. Голосовые связки наконец заработали. Но. Но. Может, угадав по серьезному лицу Имины, а может, ощутив позади чье-то присутствие, Уруха безучастно подняла взгляд. Красные и опухшие от слез страха глаза. Мокрые щеки. Синие губы. Лишенное самоуверенности лицо не шло ей, всегда заботившейся о своем образе. Это был конец. Сиржис Эндвейл опустил меч и пронзил сердце Урухи. 3 Имина пришел в себя, только когда Сиржис вытащил меч и тело сестры падало. Слишком поздно, чтобы что-то делать, поэтому Имина закричал. — Уа-а-а-а-а-а! На заплетающихся ногах он подбежал к лежавшей на земле сестре. Отбросив меч, Имина обхватил ее тело руками. Теплое. Еще теплое. Но тепло быстро уходило. Ее сердце больше не билось. Ни пульса ни дыхания. Признаков жизни не было . В прикрытых глазах нет ничего. Где ее душа? Должно быть, витает рядом. Откроет ли сестра глаза, если душу через рот втолкнуть обратно, пока она не слилась с духовным потоком? С помощью эльфийского Призыва такое возможно. Так почему Сиржис не делает этого? Почему молча смотрит на нас? Почему?! Почему?.. — Поче… му? Обнимая тело сестры и стирая с ее сжатых губ кровь, Имина, как в тумане, посмотрел на лучшего друга – на юношу, которого до этого момента считал лучшим другом. — Сиржис, почему? Почему?! — Вождь — раздался сзади голос, — зачистка деревни завершена. Остался только он. — Хорошая работа, Джи-диг. И «Шесть лепестков», – проигнорировав вопрос Имины, Сиржис кивнул всем. – Благодарю вас. Мы, клан Эндвейл, нанесли первый удар. Все семеро разом подтянулись, склонили головы и ударили левым кулаком по груди. Так эльфы отдавали честь. Иными словами, эти эльфы были подчиненными Сиржиса. И виновниками трагедии в деревне. Джи-диг жестко и решительно произнес: — Вождь… нет, Сиржис, это мы должны благодарить тебя. Ты спас нас. Вынужден был принять тяжелое решение. — Дядя Диг, не говори так. Сиржис улыбнулся мягкой дружелюбной улыбкой, так хорошо знакомой Имине. Однако адресована она была не ему, а эльфийскому воину. — Эмине, Воргуно, Нокт, Микт, Цисса, Кузан. Вы тоже. Вам пришлось поволноваться. И сделать всю работу. Однако… предстоящие тревоги и битвы мы будем переживать вместе. Благодарность за заслуги, обращенная к эльфам. Каждый отреагировал по-своему. Кто-то облегченно выдохнул, кто-то радостно закричал, кто-то кивнул с невинным лицом или мрачно рассмеялся, саркастично изогнув губы. Имина переводил взгляд с лиц эльфов, на грудь сестры, на тело матери в задней части дома, на улыбающегося над головой Сиржиса и думал. С каких пор. Когда это началось. Когда было решено. Той лунной ночью, после серьезного поединка с Иминой. Или когда сменился правитель эльфийской страны. Или еще раньше, когда Сиржис только познакомился с Иминой и Урухой. Не знаю. Не знаю, но… — Сир… жис. Прояснить нужно было лишь одно. И это- — Посмотри на меня, на сестру, на маму. Посмотри на деревню, на жителей! Имина, Имина Хаймати… — Это ты? Все это… твоих рук дело?! Потерял все: семью, дом, лучшего друга. Нет, не так. Его лишили этого, лишил он – Сиржис Эндвейл. — Верно, — Сиржис наконец взглянул на него. Посмотрел на Имину сверху вниз и кивнул. Холодно, равнодушно, словно незнакомец. — Это я. Все сделали по моему приказу. Причина не интересовала больше Имину. Если Имина задаст этот вопрос, Сиржис ответит? А если ответит, чувства Имины исчезнут? Все в деревне оживут? Все станет прежним? Мать и сестра снова будут смеяться? — …Ха. Имина поднялся. Бок, куда пришелся удар огра – удар Лакшуса, преображенного Призывом эльфов — все еще ныл. Даже дышать было тяжело. Но Имине было все равно. Парень подобрал меч. Меч был слишком тяжел для него, трубка духовной энергии была пуста. Теперь меч стал не сильнее обычного металлического оружия. В качестве оружия против эльфов он не годился, но Имину это не волновало. Да, верно. Ему было плевать. И на причины Сиржиса. И на собственное положение. Совместные игры и беготня по холмам, пот во время тренировок с деревянными мечами, веселые деньки – теперь Имине было на все это наплевать. — Сиржис!.. – выкрикнул Имина имя бывшего лучшего друга, вложив все в ярость. Ситуация отличалась от привычной тренировки. И от поединка той ночью тоже. Имина взял меч, чтобы убить врага, а не победить соперника. В его взгляде горел не вызов на дуэль, а стремление убить Сиржиса. Верно. Я убью. Убью его. Должен убить. Он предал нас. Меня, Уруху, маму – он предал всех в деревне! Имина присел, собрался с силами и махнул тяжелым мечом, сжимаемым одной рукой. Атаковал, поддерживая равновесие другой. Удар сверху был нанесен со скоростью, за которой не поспевал разум. Должно быть, ярость и ненависть пробудили силу, превосходящую физические пределы. Имина махнул магическим мечом так быстро, что даже демонические звери и демоны не поспели бы. Однако клинок рассек воздух. Перед глазами Имины как будто что-то вспыхнуло. Не обратив на нее внимания, Имина рубанул мечом по свету. Сверху сверкнул меч Сиржиса, и ощущение меча – нет, скорее его тяжесть – исчезли. — ?! Отрубленная по локоть правая рука по инерции продолжила движение. Сиржис отсек ее одним взмахом. Имина не удержался на ногах и упал. Прокатившись по земле, он понял, что произошло. Удар, который должен был все решить, был предугадан еще до совершения. Кроме того, противник даже не вставал в стойку. Сиржис одолел Имину, стоя прямо; он трубил руку в момент замаха. Возможным такое не только благодаря владению мечом. Собрав духовную энергию земли и влив в свое тело, Сиржис обострил рефлексы, увеличил скорость реакции и физические способности, такие как зрение и сила. Это была органическая некромантия. Прежний Сиржис никогда не использовал усиление доступное лишь эльфам. «В честном поединке на мечах пускать в ход только собственные способности» – так они договорились между собой, это было доказательством их решимости вместе стать сильнее. Это соглашение не нарушилось даже во время серьезного поединка той ночью. Сейчас же о нем легко забыли. — Н-гхо-о-о! Попробовав землю на вкус, Имина поднялся. Отрубить руку недостаточно, чтобы остановить его. Перед ним был больше не лучший друг, с которым он состязался. Нет – именно потому, что раньше Сиржис был его лучшим другом, Имина ненавидел его еще больше, считал врагом, которому нужно отомстить. Уравновешивая себя оставшейся рукой, Имина нанес удар ногой. Как бы не было усилено тело Сиржиса, от удара в слепую зону ему не уклониться. Как и планировалось, Сиржис не стал уклоняться. Но не потому, что не видел атаку. Удар человека, даже в слепую зону, изначально лишен смысла. Усиленная органической некромантией нога Сиржиса не сдвинулась ни на миллиметр. Как будто столкнулся с большим деревом, Имина упал на спину. Сиржис наконец-то ответил на атаку Имины и взмахнул мечом. В этот раз он отсек левую ногу у колена. Как и правая рука недавно, она покатилась по земле. — А-а… о-о-о-А-А-А-А-А! Имина кричал. Кричал не от боли. Не от потери частей тела. Ненависть, ярость, плач, проклятия, обида – в этом крике смешались все схожие чувства, существующие в мире; это не назовешь жаждой убийства, это был гнев. Горло Имины сотряслось, он ощутил, как кричит имя Сиржиса. И не только его. Урухи, матери, Лакшуса, знакомых из деревни. Не от злости, а от тоски и печали. В голове возникли обжигающие и болезненные мысли. Перемешавшись, они пронзили тело, словно холодный металл. Имина, вероятно, встал на единственную ногу, вытянул оставшуюся левую руку и попытался схватить Сиржиса за горло. А может, у него не осталось сил даже встать. Имина не знал. Потому что посреди криков. — Прощай… Имина Хаймати. Сабля Сиржиса вонзилась Имине в живот. — Я не стану молить о прощении или искупать вину. Я должен двигаться вперед. И, провернув меч, пронзил сердце Имины. Окрашенное красным поле зрения Имины начало затуманиваться. Он больше не ощущал вкуса крови, вытекавшей изо рта. Не чувствовал конечности. Запах внутренностей и поглощающего деревню пламени отошел на второй план. Угасающим слухом он едва расслышал их разговор. — Сиржис, может превратить его в демона? — Нет. — Почему? Из него получится хороший демон. — Хватит. Это мой последний каприз. Я хочу, чтобы хотя бы эти трое вернулись в землю. — Жаль. Ну, ничего не поделаешь. Но их слова только прозвучали в его ушах. Поглощенное тьмой сознание Имины рассеялось в пространстве. *** Последним чувством перед тем, как Имина отключился, был слух, он же стал первым, когда парень пришел в сознание. — …т…и… р… Пр… т… Про… и… Звук чего-то, падающего на него. Барабанные перепонки пребывающего в полубессознательном состоянии Имины сотряс голос, мозг различил слова. — Пр…с…т…и… Про… ти… Прости. Повторяющиеся извинения. И в то же время покаяние. Придя в себя, Имина понял, что его кто-то обнимает. Он почувствовал тепло тела, дрожь рук и капли, одна за другой падающие на его щеки. Открывать глаза было слишком тяжело. Приподнять и одно веко стоило больших усилий. Веки не поднимались, но Имина не желал засыпать вновь. Поэтому открыл глаза. Сфокусировав расплывающийся взгляд, он увидел заплаканное лицо. В версии с изображениями тут находится картинка. — Имина… Имина. Его звали по имени. Голос звучал звонко, как колокольчик, даже когда она всхлипывала и плакала. Белая, будто фарфор, кожа опухла от слез. Милое лицо сморщилось. Из глаз рекой лились слезы. Голубовато-серебристые волосы свисали вниз, щекоча щеки Имины. — Элли…с. Имина ответил – назвал девушку по имени. В горле пересохло. — Имина… Прости, прости, прости. Они воссоединились. Имине казалось, целую вечность не видел ее лицо. Оно не изменилось. Она всхлипывала так же, как в детстве, когда спотыкалась и падала. Имина лежал и рассеянно тосковал о прошлом. Со временем все пять чувств вернулись. Голова Имины лежала на коленях Эллис. Похоже, она склонилась и обнимала его голову. Когда Имина попытался пошевелить пальцами, они послушались. «Странно», — подумал он, потому что чувствовал отрубленные Сиржисом правую руку и левую ногу. Значит, это сон. Если подумать, такое невозможно. Сиржис превратил селян в монстров и убил Урухе и Лилу, которые были ему семьей. Нет, это не сон. Имина оттолкнул Эллис, словно отбиваясь от нее, и вскочил на ноги. Имину тошнило, во рту стоял привкус железа. Он не исчез, даже когда Имина вдохнул, потому что сам воздух был пропитан кровью. Юноша посмотрел на правую руку и левую ногу. Они были присоединены как надо. Точнее, повторно соединены. Как будто пересажены. На месте разреза конечности соединяло вязкое затвердевшее вещество красного цвета. Имина коснулся груди слева. Его торс был обнажен. Разрез, тянувшийся от плеча к животу, и рана на груди были заполнены тем же веществом и превратились в шрамы. — Это ты сделала?.. – повернувшись, спросил Эллис Имина. Органическая некромантия, которой владели эльфы. Так она и раны может лечить. — Прости… Прости, Имина. В перерывах между всхлипами раздавались только извинения. Имина огляделся. Деревне, находящейся на вершине небольшого холма, пришел конец. Они находились на лугу, на котором часто играли вчетвером. Далеко от того места, где он потерял сознание. Сюда его явно перетащила Эллис. День подходил к концу. Несмотря на сумерки, все было хорошо видно. Имина до ужаса четко различал происходящее в дали. Дома превратились в груды тлеющих обломков, от которых поднимался дым. Повсюду лежали трупы. Трупы убитых демонами или магическими зверями, сгоревших в огне, тела, похоже, убитых эльфами и туши самих демонов и магических зверей. Некоторые трупы шевелились. Точнее не сами трупы, а что-то, вырывающееся и растущее из их животов, напоминая вылупляющихся из яиц насекомых, выползающих из куколок гусениц, маленьких червячков, выползающих из брюха богомола. Имина увидел что-то в этом роде. Растения развивались, высасывая питательные вещества из трупов. Не принадлежащие человеческому мир представители флоры невиданной формы росли с немыслимой для человека скоростью. — Эт… о… Приглядевшись, Имина осознал, что деревня не такая, какой он ее помнил. По всей деревне росли зеленые кусты. — …Эльфийский… лес? Происходящее было очевидно. Не удовлетворившись разрушением деревни и убийством всех ее жителей, эльфы посадили в людские трупы семена. Нет, они убили людей, чтобы посадить семена. Обеспечить ужасные цветы и деревья питательными веществами. Когда они вырастут, то будут высасывать плотную духовную энергию из земли, а потом начнут выпускать ее в атмосферу. На утро растения человеческого мира зачахнут, животные разбегутся, а их место займут магические звери и демоны, завершив преобразование в эльфийскую землю. Иначе говоря, это был захват. Вошедшее в Страну эльфов место рождения Имины преобразилось. Имина нашел глазами свой дом. Смертельно опасные деревья и кустарники разрослись почти по всей деревне. Имина понятия не имел, где лежат тела матери и сестры. Скорее всего, они тоже стали подкормкой для растений. — У-у-а-а-а-а… Левой рукой Имина впился в то место, где ему пронзили сердце, а правой – в землю луга, на котором когда-то играл. В голове всплыли лица селян, матери, сестры. И, будто стирая их, уничтожая деревню, эльфы, Сиржис. — А-а-а… а-а-а-а-а-а! Имина закричал. Будто его душу разрывали на части. Волны ярости прокатились по его телу. Он обрек себя на месть за скорбь убитых людей. Ногтями он разодрал кожу на груди, впившиеся в землю пальцы кровоточили, надорванное горло наполнилось кровью. Улыбаясь уголками рта, со слезами на глазах он прокричал: — …Убью! Я убью их! Этих мерзких эльфов… и Сиржиса! Убью собственными руками! Никому не позволю сбежать! Я точно… убью, убью, убью их! — Прости… Имина, прости. И когда Эллис, не переставая извиняться, прислонилась к его спине, передавая ему свое тепло, Имина перестал сыпать проклятиями. Эллис. Верно. — Эллис?.. Так звали девушку позади него – эльфийскую девушку. Эллис Эндвейл. Младшая сестра Сиржиса. Имина медленно повернулся. Пристально посмотрел на ее заплаканное лицо. Брат и сестра не очень похожи друг на друга. Но она была его родственницей. Имина почти бессознательно протянул руки. К ее белому горлу. Ухватив его обеими руками, Имина всем телом придавил Эллис к земле. Она не сопротивлялась, когда он сел на нее сверху. Но. — Прости… Прости. Всхлипывая, она продолжала извиняться. — За… чем? – медленно напрягая руки, сжимающие горло Эллис, выплюнул Имина. – Зачем.. вы сделали это?! Мысли, которые Имина не мог высказать Сиржису, он изливал на его младшую сестру. Эллис слегка покачала головой. По ее лицу и поведению Имина сразу же понял, что она ничего не знала. Они давно знакомы. Он даже без слов понял, что она хотела сказать. Сиржис напал на деревню втайне от Эллис. Эллис где-то узнала об этом и бросилась в деревню. Но когда прибежала сюда, все уже кончилось. Да, так все и было. Она ничего не знает, а я… — Т…ы… Эллис. Ты… Тут Имина осознал, что пальцы, сжимающие ее горло, дрожат. Не от желания убить. Скорее, наоборот, от растерянности. Несмотря на негодование, проклятия и ненависть, распиравших грудь, он не мог причинить боль Эллис. Поэтому он спросил. — Ты, я… кто? Кто я… для тебя? Его семью убили. Его родная деревня превратилась в чудовищный лес. Его соседи стали ненавистными врагами. Его лучший друг стал предателем, которому нужно отомстить за семью и родной дом. А эта девушка… — Я… — Эллис улыбнулась. Всхлипывая, задыхаясь, она все равно улыбалась. И ответила: — Я – Эллис. Эллис, которая очень сильно любит Имину. Это была чистая любовь, а не жалость к душащему ее Имине и не мольба о прощении, которую она до этого повторяла. Эллис медленно подняла руку. Протянула ее к лицу Имины. — Я люблю тебя больше, чем брата, чем родной город, чем весь клан Эндвейл. Для меня ты намного важнее. Поэтому… вверяю тебе свою жизнь. И, будто принимая его ненависть. — Если хочешь убить меня, убивай. Убивай, если это хоть немного тебя утешит. Мучай меня сколько хочешь… убей меня как пожелаешь, Имина. — А-а… На щеки Эллис упали капли. По расплывающемуся зрению Имина понял, что это его слезы. Глядя, как его слезы сливаются со слезами Эллис, Имина осознал, что за чувство горит в его груди. Я… — Не мели… чушь. Он медленно убрал руки от горла Эллис. — …Я не убью тебя. Как будто… я могу. Верно. Ее нельзя убивать. Определенно нельзя. Ведь эта девушка не сестра его врага. Не ненавистный эльф. Она – другая. Другая. Она единственная не изменилась. Не изменилась. Осталась прежней. Как вчера, нет, даже сейчас она единственная, кто осталась с ним. — Ты… последний член моей семьи. Он погладил ее мягкие серебряные волосы. Зарывшись лицом в ее грудь, Имина, глубоко вздохнул и прошептал: — Спасибо, что спасла меня, моя дорогая Эллис. 4 Когда вести о вторжении дошли до столицы империи, в городе поднялся шум. Эльфы уничтожили восточную границу империи Мидгальдз, деревню Салайдо и территории, прилегающие к Стране эльфов. Другими словами, вторжение было объявлением о начале войны. Давным-давно, еще до начала ведения летописей, уже произошла Эльфийская война. Поэтому поначалу все были спокойны, ведь империя занимала большую часть континента. Страна фей казалась каплей в море. Ее площадь предположительно была в сто двадцать раз, а население примерно в десять тысяч раз меньше. Нападение сочли всего лишь назойливым дополнением к стычкам с южными варварами. Фестиваль столетия 1500 года все же отпраздновали пышно. Однако вскоре это предубеждение было опровергнуто. Численное превосходство людей не представляло проблемы для эльфийской органической некромантии. Большая стая магических зверей и демонов могла разнести в пух и прах взвод из тысячи солдат. А один эльфийский воин мог запросто расправиться с сотней человеческих воинов. Полностью вооруженные деревни с отрядами солдат уничтожались за ночь. Единожды захваченная эльфами земля присоединялась к Стране эльфов – превращалась в эльфийский лес, из-за чего вернуть ее было уже невозможно. Люди не могли находиться в плотной духовной энергии. Иными словами, если людей оттесняли с какой-то территории, они навсегда теряли над ней власть. В течение года часть империи Мидгальдз была захвачена, и в Столице все-таки поняли, что эта война несравнима со стычками с южными варварами и Эльфийская война возобновилась. Фестиваль столетия сразу же свернули. Времени отмечать сотню лет процветания не оставалось. Потому что наступил кризис, какой бывает один на тысячу лет. Начался масштабный набор в армию, загорелись глаза у торговцев, закипела работа в мастерских и кузницах, все больше и больше становился интерес к изучению некромантии, а простые граждане завыли от взлетевших налогов. Рядом с линией фронта день и ночь строили крепости, деревни и города, готовясь к битве, возводили баррикады. Вся страна оказалась вовлечена в войну. Когда потери составили около двух процентов всей территории, империи удалось остановить наступление, однако перехватить инициативу так и не вышло. Эльфы оставались на границе и атаковали всякий раз, как представлялась возможность. *** Прошло время. 1504 год по календарю империи Мидгальдз. Февраль, спустя четыре года после вторжения эльфов в деревню Салайдо. В город Юсала, находящийся на севере Империи, примерно в двухстах километрах от столицы, прибыли юноша и девушка. Это был военный город, в котором тренировались начинающие солдаты. Город недалеко от линии фронта, к западу от великой крепости Астозеллен.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Фронт далеко, но скоро станет ближе

В версии с изображениями тут находится картинка. 1 Главная улица военного городка Юсала была как обычно запружена новобранцами. По обе стороны каменной мостовой в центре города выстроились торговые палатки. Здание военной школы стояло на вершине холма, а общежитие у его подножия, на другом конце улицы. Между ними было множество мест, где после окончания лекций можно было погулять и отдохнуть. Торговцы это понимали: продавали чай и сладости, выставляли на прилавки фрукты. У каждой палатки располагались столы и лавки, чтобы люди тут же могли перекусить. Курсантами были юноши и девушки в возрасте от четырнадцати до двадцати лет. На курсы они делились в зависимости от года поступления, а не возраста. На каждом курсе обучалось около двухсот человек. Около семидесяти процентов из них были аристократами и детьми из влиятельных семей, остальные тридцать составляли простолюдины. По окончании обучения, выпускники с самыми высокими оценками присоединялись Королевским Рыцарям. Конечно, если курсант просто хотел стать солдатом, ему не обязательно было вступать в ряды Королевских Рыцарей. Выпускники считались подготовленными офицерами, поэтому могли стать наемниками или стражниками какого-нибудь аристократа. Но там они могли дослужиться максимум до командующего взводом десяти человек. Поэтому подавляющее большинство желало пойти в Королевские Рыцари. В конце концов, те служили в Имперской столице. Иными словами, служба проходила вдали от линии фронта, и на сторожевом посту можно было не опасаться за свою жизнь. Вдобавок ко всему, даже если плохо подготовленные дети аристократов и богачей присоединялись к Королевским Рыцарям, это никак не отражалось на достоинстве их семей. Даже поступив в военную школу, они самое большее становились командирами частных войск, и дальнейшая их жизнь проходила в относительной безопасности. Поэтому город заполонен молодыми людьми с беззаботными лицами. Никого не волновало, что линия фронта проходила в двухстах километрах от города. Вторая Эльфийская Война довольно близко и в то же время далеко от Юсала. Пять дней пути через горы на повозке или день верхом на быстрой лошади. Сторожевые башни отсюда не видны, да и шум сражений не долетает, поэтому люди совершенно не боятся того, что находятся недалеко от фронта. Великая крепость Астозеллен уже шесть месяцев противостояла атакам. Но даже если бы эльфы каким-то чудом прорвались сюда, курсанты не обязаны сражаться, их бы эвакуировали. Тем не менее казалось, что обученные курсанты перестали бояться угрозы. Главная улица. У палатки с закусками. Сидя перед палаткой, двое курсантов увлеченно спорили о демоническом оружии. – Метод Жуерамиля неактуален, – с жаром произнес крупный юноша, болтая стаканом с имбирным пивом. – Прежде всего, в реальном бою «...менять Призыв в зависимости от ситуации…». Сомневаюсь, что в нынешних условиях такое возможно. Конечно, это полезно, когда сражаются два человека. Но сейчас мы противостоим эльфам, демоническим зверям и демонам. На поле боя нет времени рассматривать врага и подбирать колбу с духовной энергией. Лучше сосредоточится на одном мощном Призыве. Голос у юноши был грубым, низким и соответствовал его внешности, а сам юноша почему-то выглядел круто. – Но и метод Эфтала лучшим не назовешь ведь? – ответил ему приметный юноша с вьющимися волосами, производящий впечатление человека не от мира сего. Держа в руке сандвич с вяленым мясом, он зачем-то продолжил спор: – В этой войне есть смысл использовать один Призыв до конца. Демонические звери и демоны – это звери, просто очень опасные. Чтобы их убить, достаточно всего лишь пробить мех, кожу и кости. И не нужно на полную использовать мощные атаки. К тому же, ограничив Призыв, можно упростить механизм и конструкцию клинка, что облегчит производство и добавит прочности. Будет меньше случаев, когда от постоянного применения оружие плавится. С точки зрения простоты обслуживания и широкого производства метод Эфтала идеален. – Видишь, в нем полно преимуществ. – До конца дослушай. Как мне кажется, несмотря на эти преимущества, этот метод не компенсирует принципиальных недостатков демонического оружия. Ты ведь слушал лекцию по некромантии? – Эй-эй, и это у меня спрашивает человек, который всегда спит на лекциях? – иронично отозвался здоровяк, однако юноша с вьющимися волосами лишь улыбнулся и пожал плечами. – Важного я не упускаю… ну, хватит. Оба метода не способны запустить Призыв, когда заканчивается духовная энергия. Мы, люди, не можем впитывать ее из земли, как эльфы. Иначе говоря, нам жизненно важны колбы с духовной энергией. Если до того, как колба опустеет, Призыв можно использовать только один раз, то какой метод лучше? По сути, если мечник опытен, у метода Жуерамиля разрушительная сила больше. – Это не так, – блондин недовольно нахмурился. – Знаю. Но, в итоге все так и есть. Крупный парень замолчал. Его собеседник пожал плечами и воспользовался моментом, чтобы разом доесть оставшийся кусок. Быстро прожевав, он налил себе виноградного вина. – Чтобы исправить этот недостаток, нужно высасывать и концентрировать духовную энергию. Такая технология… сейчас это можно делать только на заводах по производству демонического мечей. На первом курсе ты ведь тоже был на одном, да? Такой громадный аппарат никак не уменьшить и не встроить в механизм меча. Кроме того, устройства накопления духовной энергии имеют в себе органические части. Со временем ткани отмирают и начинают гнить, и их надо заменять, что на поле боя не слишком уместно. – …А я все равно думаю, что метод Жуерамиля не актуален. Такая обида в ответе довольно неожиданна для мужественного парня. Юноша с вьющимися волосами слизнул с пальца крошку и со вздохом произнес: – Флим, понимаю, ты расстроен после поражения Винту в спарринге, но не стоит в этом винить свое оружие. – !.. Флим, крупный юноша, скорчил такую гримасу, словно его задели за больное место. Он нахмурился и почесал в затылке. – Да, ты прав. Ты все верно говоришь, Саштал. Сдавшись юноше с вьющимися волосами, Сашталу, он вновь смущенно почесал в затылке. – Знаю, не стоило так говорить. И поставил на стол кружку с элем. Потом откинулся на спинку стула и посмотрел на свое оружие. Завернутое в ткань длинное копье. Кивнув на него, Флим вздохнул. – Но меня раздражает, когда это говорят в лоб. Знаешь, я приобрел его в школе. Моя семья здорово потратилась на это копье. А эти хвастаются методом Жуерамиля, словно говоря, что дешевое оружие Эфтала неудобное, понимаешь? Демонические мечи были дорогие. Оружие, изготовленное по методу Жуерамиля, стоило целое состояние, что непосильно для простолюдинов. В школе учились люди из еще более отдаленных мест, чем Флим. Их предки жили за счет охоты. Влезая в долги, они покупали кинжалы, массово изготовляемые по методу Эфтала. – И все же Винт… единственный сын почтенного маркиза Калиаса, хоть и богат, пользуется дешевым оружием Эфтала. И, несмотря на это, он одержал блестящую победу над оппонентом с демоническим копьем Жуерамиля! Саштал усмехнулся в ответ на слова Флима. – Он практичный, хоть и дворянин. Совсем не показушник. – А-а-а? Защищаешь его? Ты тоже патрульный, поэтому и на его стороне. – Если так, я бы не выслушивал твои жалобы. Безучастное лицо Саштала не изменилось, когда он отмахнулся от Флима. Потом он чуть прищурился и произнес слегка серьезным голосом: – Ну, я понимаю, что после проигрыша хочется от досады свалить вину на оружие. Но ты не должен перекладывать все на копье, на которое твоя семья собрала целое состояние. Если уж на то пошло, вини себя и свои навыки. Флим на мгновение замолк. Потом коротко встретился взглядом с Сашталом и произнес: – Ты прав, прости. Это было грубо по отношения к нему и моей семье, которая купила его мне. Демоническое оружие у простолюдина в школе – это воплощение надежды, возложенной его семьей, и их усилий. – Ага. Честность – твоя хорошая черта. – Саштал рассмеялся и хлопнул Флима по плечу. – Ну, ничего не поделаешь. У Винта благородные корни, превосходные отметки, и он красавчик, прямо образчик идеального курсанта. После патруля мне тоже хотелось пожаловаться на него. Если он олень, то я обезьяна, а ты кабан. – Можешь сколько угодно сравнивать, раз ты из семьи охотников, но не вовлекай меня в это. Тут Флим снова наполнил кружку элем. – …Н-н? Эй, глянь-ка. Нахмурившись, они посмотрели на соседнюю палатку. Сидевшему спиной Сашталу пришлось обернуться. У палатки стояла девушка. Капюшон мантии она надвинула на глаза, как будто не хотела, чтобы ее лицо увидели. В то же время спереди незнакомка не столь внимательна: вырез на груди и короткая юбка открывали невероятно гладкую и прелестную кожу. Привлекало не только ее тело. Выглядывающее из-под капюшона лицо – в конце концов, тоже не полностью закрытое – притягивало взгляд. Иными словами, было прекрасным. Круглые глаза, четкие черты лица, тонкие брови, мягкие на вид губы – все ее лицо было изящным. Чем-то озабоченное выражение пробуждало у мужчин желание защищать ее. Серебристые волосы с голубоватым отливом точь-в-точь как эльфийские. Конечно, эльфа здесь быть не могло, да и серебристые волосы не были редкостью среди людей. Однако благодаря сочетанию цвета волос и очаровательной внешности она заслуживала эпитета «красива, как эльфийка». Стоит отметить, что даже сейчас, во время войны, это было величайшей похвалой чей-то внешности. Поскольку девушка была одета не в форму школы Юсала, а в обычный плащ, то, должно быть, была путешественницей. Похоже, она хотела что-то купить. Паниковала перед ящиком с фруктами и орехами. Наверное, искала кошелек, поскольку шарила по карманам на груди и на поясе. Занятая этим девушка не замечала, что еще больше оголяется. И ее внешность, и выражение лица, и жесты заставили курсантов, сидящих у соседней палатки, вульгарно присвистнуть. И винил Флим не девушку, а их. – Они… – Дружки Каскеса. «Жди беды», – подумал Саштал. Каскес, как и Винт, о котором они недавно говорили, был аристократом, однако представлял собой полную противоположность товарища. Он злоупотреблял своим положением имел дурной характер, с ним стоило быть осторожным. Ходили слухи, что он неоднократно применял силу в городе, но дальше разговоров дело не шло, поскольку своих жертв он запугивал Похоже, девушка-путешественница заинтересовала их. Каскес Киришиахам – лидер этой компании – приходился маркизу лишь третьим сыном, однако, как друзья и ожидали, с ухмылкой поднялся. – Дорогая моя, у вас проблемы? – подкравшись сзади, спросил он. При этом на лице его не было ни капли благородства. – Хья-а?! Вздрогнув от неожиданности, девушка обернулась. На лице под капюшоном промелькнула растерянность. Однако это, вместо того, чтобы вызвать у Каскеса желание защищать ее, только подогрело его садизм. – Хочешь фруктов? Или орехов? Я заплачу. – Не-нет. Э-эм, мне ничего не нужно. Девушка, похоже, была сбита с толку. – Да все нормально. Кстати, ты ведь не курсантка? Зачем ты пришла в город? Ищешь работу? Я помогу тебе. Понимаешь, я знаю всех владельцев палаток здесь. Если мы поладим, я мог порекомендовать тебя кому-нибудь. Что думаешь? В разговоре Каскес вел себя нагло. Уверенный в своей безнаказанности, он застал собеседницу врасплох. С простой путешественницей можно будет делать что угодно, думал он. Учитывая влияние семьи Киришиахам, очень немногие купцы посмели бы отказаться. Девушка сможет выбрать работу по вкусу, если примет его предложение. А если не примет – его это ни капли не обеспокоит. – Сперва, чтобы укрепить нашу дружбу, как насчет немного поболтать вон у той платки? У них аппетитные сладости. – Черт, заканчивал бы он уже. – Прекрати, – остановил Саштал уже встающего разъяренного Флима. – Иначе проблем не оберешься. Ты ведь на год младше, будет плохо, если он затаит на тебя злобу. – Предлагаешь мне просто сидеть и смотреть? – Да. Ты сиди и смотри. Пойду я. Считая затею самоубийством, Саштал поднялся. На самом деле он считал это напрасной затеей. Острое чувство справедливости не относилось к чертам его характера. Помогать путешественнице, которая даже не была курсанткой, было слишком утомительным занятием. Тем не менее. – Как патрульный, я не могу стоять и смотреть, когда на моих глазах твориться такое. Иначе Представитель на меня разозлится. Патруль – независимая организация военной школы, в которой он состоял. Разумеется, на это место его никто не рекомендовал, и сам он не вызывался. Его назначил представитель военной школы. Тем не менее это не означало, что он отказывался от ответственности. Саштал подумал, что предпочел бы, чтобы Винт, о котором они недавно говорили, был здесь. Он бы охотно взялся за решение проблемы. Каскес не обратил внимания на то, что Саштал встал. На глазах приятелей он с ухмылкой… – Идем. Закатим пир. …фамильярно положил руку девушке на плечо. Однако, вопреки ожиданиям Каскеса, она нахмурилась и стряхнула его руку. – Убери руки. – …А-а? – голос Каскеса стал низким и надменным. – Что это за пренебрежение? Саштал уже злился. С одной стороны, он считал, что этот надменный аристократ получил свое, а с другой – он бы предпочел, чтобы девушка отказала ему чуть вежливее. А так это больше напоминало провокацию. В худшем случае все могло выйти из-под контроля. – Я сказала, убери руки. Девушка пристально посмотрела на Каскеса. – Хе-е, корчишь из себя недотрогу. Однако Каскес усмехнулся. Он не разозлился. Ему захотелось заставить эту нахалку плакать. Его взгляд скользнул к ее груди, потом по бедрам. Как и ожидалось, медлить больше было нельзя. Саштал сделал глубокий вдох и хотел было окликнуть Каскеса. – Н-н?.. Как увидел человека, подошедшего прямо к девушке. Это был юноша. Семнадцати или восемнадцати лет. Выглядел он юным, но, возможно, был старше. Само собой, курсантом он не был. Выглядел как путешественник. Изношенный плащ. Из-под изорванной полы виднелся меч. Одноручный меч с широким коротким обоюдоострым клинком – вероятно, фальшион. Взъерошенные темно-красные волосы. Небольшой для парня его возраста рост. И невероятно пронзительные глаза. Одной только походкой он производил впечатление свирепого зверя. Юноша остановился перед девушкой и тихо сказал: – Эллис, не уходи одна. Девушка – очевидно, ее звали Эллис – подавленно ответила: – Прости, Имина. Они продают орехи, так что я… – У тебя ведь нет кошеля. – Д-да. Я только тут вспомнила, что он у тебя… – Поэтому я и сказал тебе не отходить от меня. Голос юноши по имени Имина звучал сурово. Однако вопреки этому, он нежно погладил девушку по голове. – Похоже, постоялый двор вон там. Давай остановимся здесь на несколько дней и отдохнем. – Э-э, Имина. Я хотела купить орехов и испечь хле… – Знаю. Я слышал, если есть продукты, можно воспользоваться кухней. – Правда? Лицо Эллис внезапно прояснилось. Все, включая Саштала, ахнули. Они были абсолютно очарованы. Недавно она была напугана и растеряна, а тут улыбалась во весь рот. Перед ними словно расцвела водяная лилия. Юноша посмотрел на торговца за прилавком. – Дайте, пожалуйста, мешочек орехов? – Ко-конечно. Э-э… двести пенсов. Вероятно, девушка очаровала и старого торговца. Он поспешно раскрыл мешочек. Но на одного человека ее улыбка не подействовала. – Эй… ты, а ну стой. Это был Каскес, пристававший к Эллис. Его переполняли ярость, досада и злоба. И не удивительно. Юноша появился из ниоткуда, чтобы увести девушку, к которой подкатывал Каскес, не выказывал враждебности, а просто игнорировал его. Это злило его и потому, что он привык выставлять напоказ свою принадлежность к аристократии. Должно быть, такое пренебрежение было для него нестерпимым оскорблением. – Что за кривлянье? Даже самый неотесанный деревенщина в этом городе лучше знает, как вести себя. Встав перед юношей, Каскес зло посмотрел на него. Каскес был выше ростом и смотрел сверху вниз с угрозой. – Слушай сюда. Курсанты этого города… мы – будущее Королевской Стражи. Мы будем защищать вас, простолюдинов, так что не стоит вести себя так заносчиво. Однако его бравада не задела юношу, Имину. – Так это военный город Юсала, – пробормотал он себе под нос. – …Ха-а. Я опоздал на четыре года, но все-таки попал сюда. Его губы изогнулись в самоуничижительной усмешке, и… – Эй! Я сказал, не игнорируй меня!.. Терпение Каскеса, наконец, иссякло, и он схватил предмет на поясе. Напоминающий эсток демонический меч, который купили его богатые родители. Толпа наблюдателей напряглась. Однако клинок он так и не обнажил. Имина без каких-либо очевидных признаков врезал Каскесу с правой. Так это увидели наблюдатели со стороны. Однако и торговец и те, кто не обучался военному делу, не различили даже движения руки. К тому же в действительности удар пришелся в челюсть. Каскес мгновенно рухнул на колени. Он упал на землю, как марионетка, у которой обрезали веревочки. Флим за спиной Саштала восхищенно втянул воздух. Блестящий точный удар – даже инструкторы в школе не смогли бы повторить его. – !.. Ублюдок! Наблюдавшие на расстоянии дружки Каскеса разом враждебно повскакивали. Каждый из восьми был дворянином, однако из менее высокопоставленных семей, чем Каскес. Судя по виду, они не могли простить того, что сделали с их лидером. – Вы его друзья? Их враждебность ничуть не смутила Имину. Он совершенно равнодушно произнес: – Не волнуйтесь, он всего лишь без сознания. Я не люблю стычки. – Чего?.. Нарываешься, ублюдок? – взбесились они. «Я не люблю стычки» звучало совсем как «с вами в лучшем случае выйдет мелкая стычка». Они либо не осознавали свое положение, либо не могли отступить – а может, и то и другое. Восемь человек одновременно взялись за оружие. Клеймор, жезл, булава, кинжалы – каждый из них владел дорогим оружием, купленным на деньги родителей. – Эй-эй. За спиной Саштала скрипнул стул Флима. – Они вышли за рамки дозволенного. Флим был прав. Школьные правила строго запрещали использовать мечи в городе, за исключением экстренных случаев. Это могло отразится на их отметках, а в худшем случае их могли исключить. – Эй, быстрее останови их… – напомнил ему Флим, однако Саштал занервничал по другой причине. Он нахмурился. Саштал волновался не за юношу. Все было наоборот. Возможно потому, что он с детства охотился в горах, он осмыслял это на подкорке. И интуиция говорила ему, что тут нечто куда более опасное, чем пешки Каскеса и выход Призыва из-под контроля, который мог нанести городу огромный ущерб. Это был спокойно стоящий юноша. Тот, кого девушка назвала Иминой. Он источал жажду крови. Не приготовился к бою. Именно поэтому. Именно потому, что от него исходило не желание сражаться, а гнетущий образ раненого зверя, производило странное впечатление. Было ясно, что он не простой человек. Вероятно, он опытный наемник. Разумеется, дружки Каскеса не замечали исходящей от юноши угрозы. Девушка за спиной юноши прищурилась. Плохо – они буду нападать. Именно поэтому Саштал решился и приготовился выкрикнуть : «остановитесь!». В этот миг. – …Что здесь происходит? Женский голос как меч рассек напряженную тишину. Он не был громким. Скорее, тихим. И тем не менее прозвучал отчетливо. Наблюдатели, дружки Каскеса и Флим за спиной Саштала посмотрели на нее и ахнули. – Пре-представитель, – прошептал кто-то изумленно. В версии с изображениями тут находится картинка. Девушка. Светлые волосы, ниспадающие до пояса. Заколка из угольно-черного коралла. Вздернутый нос и изящные черты лица. Немного узкие глаза и утонченная красота, привлекающая прохожих и заставляющая их непроизвольно выпрямляться. Одета девушка была в форму военной школы Юсала, но не в обычную черную с голубой каймой, а белую с вишневой каймой, что производило совершенно иное впечатление. Дизайн украшений тоже доказывал, что в школе – вернее, во всем городе – эта девушка – важный человек. На поясе у нее висел меч с выгравированной надписью «След молнии в небесах». Этот меч выковал известный кузнец, равных которому не было во всей империи Мидгальдз, Сюриели Саймонд. Он ковал редкие мечи высочайшего качества. Купить их было трудно даже аристократам, не говоря уже о простолюдинах. Звали ее Милифика. Милифика Юсала Астозеллен. Представитель военной школы Юсала, двенадцатая наследница трона королевской семьи Астозеллен империи Мидгальдз и второй ребенок герцога Юсала. Она была не какой-то аристократкой, а принадлежала к королевской семье с древними корнями. И в то же время непосредственным командующим патрульного отряда, в котором служил Саштал. Милифика беспощадно повторила вопрос: – Я спросила, что тут происходит. Кто разрешил вам обнажать оружие в городе? – Ха-а… Нет! Дружки Каскеса один за другим побросали оружие и бухнулись на колени. Однако лицо Милифики осталось непреклонным. – Это серьезное нарушение правил. Задержать их. При этих словах студенты, которые прежде равнодушно сидели в стороне, подбежали и схватили не пытающихся сопротивляться нарушителей. Если бы они продолжили сидеть в стороне, подозрение могло пасть и на них. Никому не хотелось, чтобы его сочли подпевалой Каскеса. Саштал же облегченно выдохнул. Благодаря вмешательству Милифики, окружавшая Имину угрожающая аура исчезла. Кроме того, он беспомощно смотрел на нее. Появление Ее Величества принцессы Милифики сыграло свою роль. Так Саштал подумал, но… – Давай спокойно поговорим в школе… Удостоверившись, что все, включая лежащего без сознания Каскеса, задержаны, Милифика повернулась к паре, не являющейся курсантами, к юноше и девушке, и с легкой официальной улыбкой произнесла: – Похоже, мы причинили вам беспокойство… Но, поскольку я пришла поздно, я не знаю обстоятельств. Если это возможно, я бы хотела услышать всю историю. Видимо, она собиралась продолжить, но прервалась. На ее лице читалась озадаченность. – Что случилось? Путешествующие юноша и девушка – Имина и Эллис. Почему-то изумленно смотрели на Милифику. Губы Эллис дрогнули. – …Не может… быть… – Не может быть? О чем ты? В ту же секунду, когда Милифика задала этот вопрос. Поступок Имины изумил всех. Как и Эллис, он утратил самообладание, затем шагнул вперед. Одну руку он положил Милифике на плечо, а другой коснулся ее щеки, и уставился на нее. – Уру…ха?.. Никто не понял, что он прошептал имя. Потому что всех до единого ошеломило его наглое поведение. В то мгновение, когда все пришли в чувство, Милифика стряхнула его руки и влепила пощечину. – Ах ты наглец! На главной улице прозвучал громкий хлопок. 2 Их отвели в тренировочный корпус. Находился он рядом с учебным. Здесь каменные стены старались сделать прочными, а не красивыми; тут и там виднелись небольшие трещины. На земляной пол был насыпан мелкий песок. Покрытие идеально подходило для того, чтобы не поскальзываться на тренировках. Деревянная крыша с большими не закрывающимися окнами для проветривания, сквозь которые проникал холодный зимний ветер. Гостям дали складные стулья, изготовленные из железных прутьев и дубленой кожи. Точно на таких же стульях отдыхали солдаты. Возможно, им были не рады, а может, это было нормально. Или и то и другое. Не похоже, что их считали гостями, но школьный холл, через который они прошли, тоже не был особо вычурным, что наталкивало на мысль о весьма спартанских традициях. Конечно, от военной школы, построенной королевской семьей, другого ждать не стоило. Даже в этом простом исполнении наружности зданий и атмосфере ощущалось достоинство. Вот и в тренировочном корпусе, если поднять голову, можно увидеть балки под потолком и плотно подогнанные друг к другу камни. Площадь помещения составляла примерно пятнадцать квадратных метров. На входе висела табличка «Седьмой тренировочный корпус», что означало, что есть еще как минимум шесть зданий такой же площади. На расходах явно не экономили. Имина стоял в углу, размышлял и смотрел на внутреннее убранство помещения. – Что с нами будет? – подняла голову Эллис, сидящая рядом на стуле. Имина пожал плечами. – Неприятности будут, но нас точно не съедят. – Но я… Без капюшона Эллис нервничала. Перед входом в школу их попросили снять плащи. Подчинившись настоятельной просьбе, они отдали свою маскировку. Манеры и беседы вокруг светские. Эллис постоянно трогала голову руками, точнее, поправляла пластыри на ушах. Волосы прекрасно их скрывали, но она все равно дергалась. – Не волнуйся так, – Имина легонько погладил ее по голове. – Если что-то случится, я тебя защищу. – …Ага. Эллис зажмурилась и радостно кивнула. – К тому же это я виноват в том, что все так обернулось. Имина горько, даже немного самоиронично улыбнулся. – Ничего не поделаешь, – похоже, Эллис думала о том же. – Они так похожи… – Да, кроме цвета волос и производимого впечатления. Он невольно забыл, что Уруха мертва, – насколько они были похожи. Как две капли воды. Похоже, она была важным человеком в этом военном городке. Имина повел себя очень неуважительно. Из-за этого они и оказались здесь. Было бы прекрасно, если бы их просто отпустили без всяких проблем. Ребята по возможности не хотели затягивать с этим. Знай Имина, что это военный городок Юсала, они бы не остановились на постоялом дворе. Он не хотел видеть его. Если бы ничего не случилось, он бы не узнал об этих корпусах. Стоило лучше смотреть на карту и обратить внимание на название города. – Простите за ожидание, – раздался приятный голос, и дверь открылась. Вошли три человека. Два юноши, одна девушка. Впереди шла блондинка, которая дала Имине пощечину. Как он и думал, черты Милифики и Урухи были очень схожи. Можно сказать, одно лицо. С той, которая погибла четыре года назад, – с его старшей сестрой Урухой. Но если присмотреться, это была явно не Уруха. Цвет волос и манеры совсем другие, и подавала она себя совершенно иначе. – Наша была не так элегантна. Кроме того, его сестры больше не было на этом свете. Девушка перед ними не могла быть Урухой. – Ты что-то сказал? – Нет, ничего. Он отвернулся и притворился, будто ничего не случилось. Похожая на Уруху девушка поклонилась и коротко представилась: – Прошу прощения, что не представилась сразу. Меня зовут Милифика Юсала Астозеллен. Я представитель этого города и военной школы. Услышав ее имя, Имина распахнул глаза. – Астозеллен? …Так ты принцесса. Не удивительно, что ты разозлилась. Даже родившийся в отдаленной деревне слышал фамилию королевской семьи. Правда не знал, насколько высоко положение побочной ветви Юсала. Подумать только, она копия принцессы. Будь Уруха жива, она бы точно обрадовалась. Когда Имина задумался о том, чего уже не изменить, его лицо ожесточилось. И стоявший позади принцессы человек обвинил его в этом. – Сколько еще ты собираешься вести себя так непочтительно? Это был высокий юноша примерно одного с Иминой возраста. У него изящное лицо, вероятно, он аристократ. Чтобы не раздражать его, Имина пожал плечами и отвел: – А, простите. Не хотел никого задеть. – Я говорю, что само твое поведение грубо по отношению к Принцессе… – Хватит, Винт. Одернул его стоявший рядом юноша. Его открытая поза выдавала всю несерьезность отношения. В нем не было ни капли изящества, так что, скорее всего, второй парень не относился к аристократам. – Мы в школе. Здесь нет «Принцессы», здесь «Милифика». Если хочешь уважительно говорить с ней, зови ее «Представитель». Иначе это ты ведешь себя непочтительно, разве нет? – Саштал, не меняй тему. Разговор сейчас не обо мне, а о нем… – Прекратите, вы оба. Принцесса – Милифика строго посмотрела на них. – Он отнесся ко мне неуважительно не как к принцессе или представителю, а как к девушке. А потом она вновь повернулась к Имине. – У тебя есть оправдание своему поступку? Ответить Имина мог только вежливо. Он честно признался: – Я был потрясен тем, что ты – копия моей погибшей старшей сестры. И еще, я извиняюсь за свои манеры. Такой неотесанный деревенщина, как я, мало что знает о королевской семье. – Понятно, это разумное объяснение… Я прощаю тебя. Все прошло так гладко, что даже разочаровывало. Это из-за того, что она королевской крови? Или из-за ее характера? – Откуда ты? – спросил несерьезный юноша. Кажется, его звали Саштал. – Я тоже из деревни, с запада. Знаешь, где находится Лэйксенд? – Извини, не знаю… Я вырос в Салайдо. – …Салайдо. Услышав это слово, все стоявшие перед Иминой побледнели. – Так ты… По-видимому, за прошедшие четыре года родная деревня Имины стала очень известной. Если подумать, оттуда и началось эльфийское вторжение. – Да, я выживший. Имина самоуничижительно улыбнулся. Они знали, что Салайдо разрушена, но не видели трагедии собственными глазами. Это и раздражало, и вызывало странное чувство. – Кстати, мы же еще не представились. Я Имина, а это – Эллис. Мы оба из Салайдо. Мы остановились здесь во время путешествия к Великой крепости. – Великой крепости? Хочешь стать наемником? – Верно. Саштал кивнул, услышав ответ. – А девушка? Она не похожа на воина. – Она хочет стать медсестрой. По виду не скажешь, но она хорошо завязывает бинты. – Где ты был до того, как пришел сюда? – На севере. Уединился в горах и практиковался с мечом. – Хех, весьма старомодно. Как далеко на севере? Эльфы довольно глубоко зашли. – Мы жили в месте за Миморой. – Хм, понятно. И как там? Люди, воздух и прочее? – Мы мало общались с селянами, но они живут мирно. То место очень далеко от фронта, потому что вторжение продвигается в другом направлении. Конечно, я не знаю, что с селянами стало после нашего ухода. – Понятно, понятно. Так… Юноша говорил очень легко. Но создавалось впечатление, что он пытается заговорить Имину. Иначе говоря, он задавал наводящие вопросы под видом небольшого разговора, чтобы разузнать об Имине и Эллис. – Тебя зовут Саштал, верно? – прервал его Имина, когда Саштал хотел продолжить. – К чему эти расспросы? – Ого. – Саштал горько улыбнулся и почесал голову. Имина попал в точку. – Меня раскусили. Эх. Что будем делать, Милифика? – …Пожалуйста, не перекладывай это на меня, – недовольно вздохнула девушка. – Ну правда, ты хорошо выведываешь информацию, но слишком быстро сдаешься. Она производила впечатление излишней строгости, но всё же выражение ее лица немного удивило парня. Возможно, вопреки ожиданиям, принцесса может вести себя дружелюбно, если собеседник готов ей довериться. – Мои извинения. Мы решили расследовать происшествие, устроенное курсантами нашей школы, и в то же время выслушать и вашу точку зрения. – Мы ничего не сделали. Они сами к нам подошли. – Это я слышала. Но дело в том, что… – Эй, эй, раз все уже раскрылось, позволь мне спросить. В каких вы с ней отношениях? – Э, я… э? А, эм, э-э. От обращенных на нее взглядов Эллис смутилась, и тут. – Саштал, это низко! Ну что ты за человек? Голос Милифики стал жестким. – Прин… Представитель верно говорит. Не роняй достоинство представителей военной школы Юсала, – со строгим лицом сказал второй юноша, Винт. Слушавший их разговор Имина непроизвольно улыбнулся. Похоже, они неплохие ребята. Имина положил руку на плечо покрасневшей от смущения Эллис. – …Мы дружим с детства. Она очень робкая, так что не дразните ее очень уж. Выслушав ответ Имины, Милифика посмотрела ему в глаза и кивнула. – Пожалуйста, извините нас за нашу неучтивость. – Ничего. Мы тоже вели себя не должным образом… Мы путешествуем, поэтому были бы благодарны, если бы вы отпустили нас поскорее. – Насчет этого… – Милифика неожиданно прищурилась. – На совещании мы решали, нужно ли предъявлять обвинение курсантам нашей школы. Поэтому мы вынуждены задержать вас еще ненадолго. Тут же уголки ее губ чуть приподнялись – так Милифика хотела показать, что обеспокоена. У Имины возникло ощущение, что это доставит много хлопот. – Под вопросом стоит их мотив. Иначе говоря, они «затеяли ссору с человеком, которого не смогли одолеть» или «пытались числом притеснять слабых»… конечно, оба этих поступка жалки. Однако за каждый свое обвинение и наказание. За первое их обвинят в недостатке рыцарских качеств, за второе – в недостатке джентльменских. – …Иными словами? Его опасения оправдались. – Мы должны выяснить, что ты умеешь. Милифика подняла руку, и один из юношей за ее спиной, Винт, молча повиновался. Он быстро вышел вперед и достал два деревянных меча прежде чем Имина понял. Один взяла девушка, а второй был протянут Имине. – Так вот что. Имина вздохнул. В теории все как она сказала, но на самом деле принцесса просто решила развлечься. Внезапно в городе появился юноша того же возраста одолел курсантов военной школы. Будучи представителем, она заинтересовалась и захотела проверить, насколько он силен – вот что это означало. – А что если я откажусь? Она больше не скрывала улыбки. – Придется выведать уровень твоих способностей и прошлое. Говоря точнее, тебя будут расспрашивать намного, намного дольше. – Короче говоря, этот допрос растянется, да. – Негоже называть это «допросом». На наглую ложь Саштала никто не отреагировал. Имина почесал затылок. – …Они и вредностью похожи, да. – Что будешь делать? Решай быстрее, а то Винт устанет. – Устанет? Мне кажется, он в такой позе может простоять как минимум час… Ладно, понял. Сражаться будем здесь? – Это все-таки место для тренировок. Иными словами, она задумала это с самого начала. – Эллис, отойди назад, – взмахом руки велев ей отойти, Имина вышел вперед Милифика с легкой улыбкой на губах встала перед Иминой. Глядя на это… – Ну и ну, Принцесса такая азартная. Винт сделал неподдельно обеспокоенное лицо… – Я ведь пытался остановить ее, но ничего не вышло. Раз мы больше ничего не можем, как насчет ставок, кто выиграет? А Саштал вновь повел себя легкомысленно. – Н-не неси вздор! Ставки, да еще и с участием Принцессы… – Эй, эй, я пошутил. Не злись. – Плохие у тебя шутки! – Винт, будешь судьей. Властный голос прервал спор. – Д-да. Винт выпрямился и встал между ними. Имина легонько сжал деревянный меч. Он был легче и длиннее оружия, к которому он привык. Ну, не важно. Их с Милификой взгляды встретились. Он невольно распахнул глаза. Милифика уже приготовилась к бою. Взяв меч обеими руками, она устремила его вперед. Величавая и непоколебимая стойка выглядела идеальной для фехтования. Девушка хладнокровно, медленно подняла меч. Имина осознал, что она очень умелый противник. – Хе-е. Сердце Имины невольно забилось быстрее. Он давно уже забыл это чувство. Радость поединка. Поединок – меч к мечу, чистая игра навыков. Существовали лишь двое, он и его оппонент – не враги, и их бой, цель которого – не убийство. Но Имина сразу же выбросил эти мысли из головы. Потому что он больше не жил в таком мире. Поэтому все это, этот поединок, не имеет смысла. Низко опустившись и отведя одну ногу назад, Имина опустил лезвие и отвел руку назад. Увидев, что они приготовились, Винт подал сигнал. – Начали! В защите Милифики не было ни единой дыры, ее можно было назвать великолепной. Девушка, казалось, могла мгновенно ударить в любую часть его тела. Она, вероятно, с детства обучалась фехтованию. Имина вспомнил, что некогда сказал ему Лакшус. «Ты уже искусен, там не будет столь же умелых курсантов ровесников». Это была ложь. Имина не знал, смог бы одолеть ее, если бы поступил четыре года назад. Не сокращая дистанции, Милифика прошептала: – Не нападаешь? – не дожидаясь ответа, она совершила еле заметное движение мечом. – Тогда нападу я! Вслед за этим последовала вспышка. Принцесса сократила дистанцию и взмахнула деревянным клинком над головой. Все это практически без лишних движений. Она провела высокоскоростную атаку без ненужного подготовки. Целилась она в оружие противника. Ударила сверху, тут же подвела клинок под меч оппонента и поддела. Все произошло в мгновение ока, парень даже моргнуть не успел. Оружие вылетело из рук Имины. А меч Милифики был неумолимо направлен на его горло. В следующую секунду далеко отлетевший меч шумно проехался по песку. – …Поединок окончен! – поднял судья руку, оглашая победу Милифики. – Поразительно. Я проиграл. Имина вздернул брови и пожал плечами. Движение было простым, отточенным. Рука даже не занемела, что означало, что меч из нее не выбили, а скорее вывели. Это удар совершенно не полагался на физическую силу. – Прекрасно, как и ожидалось от Представителя. Даже когда он сделал ей комплимент, Милифика не сдвинулась с места. Она, насупившись, смотрела на Имину. Продолжалось это около пяти секунд. – Эм, Принцесса? Наконец, когда озадаченный Винт обратился к ней, девушка громко выдохнула. – …Хорошо. И наконец-то отвела меч. – Благодарю тебя за схватку. С этими данными мы можем продолжить совещание, – отсалютовала, но отчего-то недовольно произнесла Милифика. Естественно, ведь противник так легко проиграл. – Хорошо, – вежливо ответил Имина, хотя терялся в догадках, на каком совещании помогут знания об этом поединке. – На сколько вы задержитесь в городе? – Примерно на три дня. В отличие от изначального плана юноша продлил остановку на день. Ребята нажили неприятностей и вымотались, поэтому он подумал об отдыхе и сборах к продолжению пути. – Тогда школа оплатит ваш отдых. Считайте это компенсацией за доставленные неудобства. – Нет, это… – Не стоит отказываться. Пусть это послужит нашему примирению. – Хорошо, я понял. Спасибо. Имина кивнул. Незаметно подошедшая к нему Эллис тоже склонила голову. Милифика признательно улыбнулась сначала Имине, а потом Эллис. – Если совещание закончится раньше вашего ухода, я нанесу вам визит. «Не стоит», – подумал Имина, но не стал затевать новый спор. – Понял. Ну, если вы так хотите, – с улыбкой ответил он, помахав рукой. *** После этого курсанты проводили путешественников из школы. Вернувшись в свой кабинет, Милифика Юсала Астозеллен села за стол и задала вопрос двум юношам, стоящим перед ней, – Винту и Сашталу: – Что думаете? – О чем? – спросил Винт Кулиас. Он был старшим сыном Кулиасов, одной из древнейших семьи империи Мидгальдз, и давним другом Милифики. Он был учтив, спокоен и хорош в фехтовании. Преданность королевской семье заставляла его чрезмерно опекать Милифику и смотреть на ее поведение сквозь пальцы, но человек он был искренний. – О поединке. Я никак не могу его понять. – На мой взгляд, это была полная победа Принцессы… – озадаченно склонил голову Винт, не понимая ее вопроса. – Саштал, а ты что думаешь? – Я? – уныло улыбнулся другой ее подчиненный, Саштал Дей. В отличие от Винта, Саштал был простолюдином, родом из западной деревни. Он не соблюдал этикет, был легкомысленным, спокойным и умел заговаривать зубы. С другой стороны, воспитанный в семье охотников, он умел распознавать истинную натуру и силу, видел насквозь ложь и тайны других людей. – Когда я сказала, что хочу с ним сразиться, ты пытался меня остановить. Ты сказал: «Лучше сдайся». Милифика, наверняка, подумала, что Имина невероятно силен, и поэтому еще больше захотела с ним сразиться. Предостережение Саштала возымело противоположный эффект. Принцесса решила любой ценой помериться силами с незнакомцем. – Однако результат оказался таков. – Ага. – Ты ошибся? – Нет, не думаю. Твое недовольство – прекрасное тому подтверждение. Он один из немногих людей, которые могут спокойно разговаривать с ней без соблюдения субординации. Винту это не нравилось, но сама Милифика была рада, что к ней не относятся по-особенному. В школе она, прежде всего, была курсантом, а уже потом принцессой. – Что ты имеешь в виду? Услышав его ответ, она подалась вперед. – Прежде чем я озвучу свое мнение, я хотел бы услышать твое. – Мое мнение… О поединке с юношей, назвавшемся Иминой. Поединок закончился в мгновение ока. Милифика победила. Результат определило ее блестящее мастерство. Однако. – Не знаю почему, но я ощутила странный дискомфорт. Не похоже, что он сдерживался или специально проиграл. Он как будто… – она на мгновение замялась, подыскивая подходящее слово, – …совершенно не хотел побеждать. Так будет точнее всего. Именно поэтому она и была недовольна. Она не отвела меч даже после объявления ее победы. – Это была полная победа Принцессы! – вмешался Винт. – Он проиграл ее мастерству, в этом нет сомнений. – Тогда что за беспокойство я ощутила? Я впервые почувствовала нечто подобное. Да и Саштал не считает, что я победила. Парень кивнул под вопросительным взглядом Милифики. – Он не сдерживался. Он просто не собирался побеждать. – Значит, он проиграл намеренно? – Все немного иначе, – Саштал покачал головой и пожал плечами. – Сам поединок окончился твоей полной победой, Милифика. Замах меча и удар… «Укол шипа» решил все идеально. Вероятно, в чистом мастерстве ты его превосходишь. – Тогда… – Дело в поединке. Иначе говоря… С улыбкой, А не как обычно несерьезно. – Не будь этот поединок пробным, Милифика, ты бы проиграла. Нет…ты была бы убита. – Что?! С горькой улыбкой, в которой ощущался благоговейный трепет, сказал Саштал. – После «Укола шипа» он лишился меча. Поединок на этом закончился. Но если бы вы сражались, чтобы убить друг друга, все было бы иначе. В этот момент он бы начал атаку: еще больше сократил дистанцию и голыми руками вырвал тебе глаза или свернул шею. Такое Милифика даже вообразить не могла. Они с Винтом даже слова не проронили от удивления. – У меня на родине обитает зверь известный как «Черноспин». Этот большой медведь, который зимой не впадает в спячку, рвет и мечет, когда его ранят. Он в разы злее многих демонических зверей. В конце концов, он оценивает, смертелен ли удар, и если нет – не уворачивается от него, а хладнокровно бьет в ответ. Этот парень… прямо как «Черноспин». И сражается он точно также. – Это… «Очень неразумно», – подумала Милифика. Но с другой стороны, тяжесть в голове исчезла, и она вновь смогла думать нормально. Милифика не чувствовала себя победительницей. Потому что она действительно не победила. Это не значит, что он сдерживался, он всего лишь не был заинтересован в поединке. Даже зная о приближающемся «Уколе шипа», он не стал уклоняться. – Весьма вероятно, что ему не впервой встречаться со смертью. Он, должно быть, сражался в настоящем бою и пережил нечто подобное. Он на порядок превосходит курсантов, – сказал Саштал. В его глазах и голосе скользило предупреждение для Милифики. – Поэтому лучше к нему не приближаться. Ты хотела пригласить парня к нам учиться, верно? Наш ровесник и, вероятно, обладает схожими навыками. Но ему это не нужно. Ему нечему здесь учиться. 3 Решение об исключении Каскеса Киришиахама и его прихвостней из школы было принято в тот же день в девять. Поводов для этого было более чем достаточно. Начиная с приставаний к девушке, неподобающего курсанту поведения, применения демонического оружия в городе и заканчивая групповым нападением с оружием на гражданского. Вдобавок, благодаря анонимным жалобам на свет всплыло множество их прежних преступных деяний. Оправдаться они больше никак не могли. Несмотря на свою относительно короткую двухсотлетнюю историю, семья Киришиахам имела огромное влияние. На подвластной им территории они прославились торговлей лекарственными травами и снабжением тыла провиантом во время войны с южными варварами. Вследствие этого род обладал огромным влиянием в империи. Каскес пользовался этой властью для прикрытия, когда совершал преступления. Однако военная школа находилась под покровительством герцога Юсала. Даже семья Киришиахам не могла сравниться с королевским родом. К тому же чинимый Каскесом и его подпевалами произвол нельзя было утаить. Идти против решения королевской семьи было невозможно. Отец ему не поможет. Он даже не наследник, а всего лишь третий сын, грязное пятно на безупречной репутации и позор семьи – поэтому с ним безжалостно обрубили все связи. Вдали от дома Каскес расслабился и злоупотреблял властью, данной по праву рождения. Не сознавал своего истинного положения в кругу мелких дворян, подлизывавшихся к нему. Он заигрался. В первую очередь после решения об исключении связывались с родителями курсантов. Самих провинившихся запирали в карцере, пока за ними не приезжали, либо пока не приходили документы об отказе семьи от них. По сравнению с остальной территорией школы, карцер казался нежилым, пустым и строгим. Комната без окон, маленькая ванна и твердые тонкие лежаки. На двери стоял замок, отпиравшийся ключом только снаружи. Самовольно покинуть комнату курсанты не могли. Поэтому она походила скорее на тюрьму. – …Черт! – выругался в пустоту Каскес Киришиахам, сидя на кровати. В тюрьме он просидел всего день, но сделал это уже несколько десятков раз. Конечно, этого никто не считал. «Почему все так обернулось?» – его переполняли злость и раздражение. Он не испытывал чувства вины. Не пытался раскаяться. Он понимал, что нарушил школьные правила, но его не должны были обвинять в этом. Когда Каскес называл фамилию Киришиахам, все его боялись. Во всей империи найдется крайне мало людей, превосходящих его по положению, а в городе их было и того меньше. Военный городок Юсала служил перевалочным пунктом на пути к Великой крепости Астозеллен, через него проходили лечебные травы Киришиахамов. Иными словами, торговцы здесь старались сблизиться с ним. – Че-ерт… «И почему мне приходится проходить через это?» – удивлялся он. Может, не стоило вообще поступать в строевую школу. Из-за отсутствия в нем деловой жилки семья Киришиахам сбросила его со счетов и не содержала его. Поэтому он с детства хотел стать солдатом. Он мог бы сохранить честь семьи как королевский рыцарь. Да, он помнил эту мечту. Когда Каскес поступал, его переполняли надежда. Он серьезно относился к занятиям и отчаянно тренировался. Тогда это и произошло. Юноша заметил, что имя Киришиахама, которое тяготило его дома, вне его приносило пользу. Все с готовностью служили ему. Юноша научился оправдывать свою самовлюбленность. И все же, несмотря на такие мысли, Каскес не испытывал раскаяния. С этой точки зрения он был глуп и ничего не понимал. В школе его все ненавидели, хоть и пытались угодить. Более гордые за спиной смеялись над ним, а те, кто льстил, были всего лишь шутами, польстившимися на его золото. – Черт, черт, черт!.. Юноша со всей дури пнул кровать. Задержанные вместе с ним прихвостни содержались в других комнатах. Он задумался над тем, что они делают. В конце концов, они лишь представители мелкого дворянства. Им не приходилось волноваться о репутации их семей, к тому же, несмотря на исключение из школы, родители от них, вероятно, не откажутся. Но Каскес был другим. Даже если он вернется домой, там ему не будет места. Услышав стук в дверь, Каскес поднял голову. Он посмотрел на висящие на стене часы. Девять вечера. С ужина прошло меньше двух часов. За такой короткий срок отказаться от него бы не успели. Но он испугался и с досадой произнес: – Делайте что хотите, дверь мне все равно не закрыть. Раздался звук поворачиваемого в замке ключа, и дверь медленно открылась. Показалось лицо инструктора Сисирия. – А ты не очень то сдержан, Каскес Киришиахам. Очевидно, глумящийся сейчас инструктор дежурил сегодня. Этот худой, с приятными чертами лица человек старше сорока преподавал историю. Характер у него тихий, но ему не хватало достоинства, и курсанты его ни во что не ставили. Обычно ребята потешались над ним, приговаривая: «На уроках очкарика только спать можно». Конечно, Каскес не был исключением. – Ха, я больше не курсант, манеры ни к чему. Инструктор был виконтом. Этот титул отличался от маркиза. Однако Сисилий не обратил на оскорбление Каскеса внимание. – Тебе подарок. Не от меня, конечно. Он поставил на пол поднос, который держал обеими руками. Там стоял бокал с вином и небольшой кекс. Напиток в чаше напоминал вино. Кекс же выглядел дешевым, будто предназначался для простолюдина. Каскес безрадостно спросил: – От кого это? – Это всего лишь доказательство того, что даже у такого, как ты, есть кто-то, кто за тебя волнуется. – …А? В ответ раздались саркастичные слова. Каскес непроизвольно ахнул. Но. – Как бы то ни было, ничего не произойдет, если ты не будешь это есть. Неожиданно Сисирий многозначительно улыбнулся. Такой совет сбил Каскеса с толку. Инструктор никогда раньше не делал ничего подобного. Каскес ни разу не видел у него такой улыбки, хотя и посещал лекции по истории все эти три года. Он правда так может? С широкой улыбкой на худощавом лице инструктор продолжил: – Это очень вкусный кекс. Особенно крем, он изысканный – мужчина замолчал, как будто его больше ничто не волновало. – Утром я приду забрать поднос. Слушай, не оставляй даже крошки. Неестественный акцент. Пока Каскес отходил от потрясения, инструктор развернулся и вышел. После того, как он закрыл за собой дверь и запер ее, в карцере вновь воцарилась тишина. Каскес нахмурился, но потом резко подошел к столу. Посмотрев на «подарок» на подносе, схватил вилку, лежавшую тут же, и резко разрезал кекс. Как и ожидалось, в обычном кексе для простолюдинов не было крема. Вместо него внутри лежал клочок бумаги. На нем была короткая надпись. «Завтра я спасу тебя, поэтому просто жди». – …Хе-е, – Каскес невольно ухмыльнулся. Вероятно, это «спасу» означало не побег отсюда. Даже если юноша сбежит из строевой школы и станет жить как простолюдин, семья от него все равно откажется. Тот, кто написал это, должен это знать. В таком случае под спасением подразумевалась отмена решения об исключении или нечто совершенно иное – возможно, большие беспорядки, в силу которых Каскеса простят. – Ху-ху-ху, ха-ха-ха. Но звучало это интересно. Похоже, кто-то собирается устроить беспорядок. Более того, в это вовлечен даже инструктор. Это означало, что они ставят на кон все, и это был отличный шанс для Каскеса. Да – это куда более удачная перспектива, чем та, что нависла над ним сейчас. Каскес сунул клочок бумаги в рот и запил вином. Затем, чтобы избавиться от сдавленного ощущения, вызванного инородным предметом, запихнул в рот кекс и решительно прожевал. Вино и кекс оказались грубые терпкие – проще говоря они были невкусными. Наверное, такое могло бы понравиться бедному простолюдину. Тонкому вкусу аристократа это не подходило. Но ему приказали не оставлять ни крошки. Нужно избавиться от всех улик. Если на бумажке уцелеет хоть капля чернил, можно будет узнать, что было написано в записке. Каскес съел подчистую безвкусный подарок и улыбнулся. Вероятно, то же самое принесли и его дружкам. Хотя он сомневался, что эти глупцы должным образом оценят «подарок». Размышляя об этом, он бухнулся на лежак. Все еще ощущая едкое послевкусие, юноша закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он жаждал наступления следующего дня. Ведь, когда закончится ночь и наступит утро, начнется это. Каскес с нетерпением ждал этого момента.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Вторжение в сад

В версии с изображениями тут находится картинка. 1 К рассвету Имина и Эллис стали главной темой городских сплетен. Утром они вышли позавтракать на главную улицу – курсанты глаз от них не отводили. Когда ребята проходили мимо или встречались с наблюдателями взглядом, те отворачивались. А перешептывания за версту слышно. Имину это раздражало. Эллис же все время прижимала скрытые под волосами уши. Имина считал, что им лучше вернуться на постоялый двор. Однако лавки с едой были открыты только на главной улице. Гости, по-видимому, должны были кушать там же. Так что друзьям ничего не оставалось кроме, как идти за легким завтраком. Чай, хлеб и отваренные овощи. Стоило Имине и Эллис сесть на соседние деревянные стулья, как собрали на себе еще больше взглядов. – …Какие надоедливые. Сидящая рядом Эллис сдавленно улыбнулась. – Мы сделали что-то странное? Вчера они действительно устроили небольшую заварушку с курсантами, но разве это причина столь пристального внимания? – На нас ведь не злятся… да? – Не думаю, – покачал головой Имина в ответ на вопрос Эллис. В людях не чувствовалась злоба или враждебность. Похоже, это было чистое любопытство – и почему-то оно не вызывало раздражения. – …Ну, все равно. Но через несколько дней ребятам предстояло покинуть город. Так что Имину все это не особо интересовало. Он надкусил хлеб. Свежая выпечка почему-то казалась пресной. – Вчера нам так и не удалось купить орехов. – Да… А я ведь впервые за долгое время хотела напечь хлеба. – Давай потом купим продукты и пообедаем на постоялом дворе. – Правда?! Эллис повеселела. – Э-э, знаешь, я… я хочу сварить похлебку из бычьего хвоста! – Не знаю, продается ли он здесь. Тут только лавки. Интересно, где рынок? – И на гарнир картошку с зеленью! – Чудесно. Предоставлю это тебе. Эллис взволнованно подалась вперед, в груди ее потеплело. Пока они тренировались в горах, выбор у них был невелик. Конечно, там было много других замечательных вещей, которых не найдешь в городе. Но время от времени Эллис начинала тосковать. «Многое произошло. Поэтому я хочу приготовить что-нибудь из того, что готовила нам тетя», – говорила она. Эллис училась этому у Лилу. Все четыре прошедших года эльфийка готовила все, что освоила тогда. В особенности сладкий хлеб с грецкими орехами – коронное блюдо матери Имины. Иногда Эллис говорила сама себе: Я хочу, чтобы Имина всегда ел этот хлеб. Я буду печь его вместо тети. На самом деле Эллис и сама неплохо готовила. Даже когда она готовила не блюда Лилу, а свои, получалось отменно. Однако Имина пока не мог сказать ей об этом. Парень смущался и явно тосковал по своей семье. Вместо этого он протянул руку и решительно погладил спутницу по голове. – Т-ты чего? – Просто так. У него осталась только эта девушка. Его предал лучший друг, семью убили, а родную деревню поглотил эльфийский лес. Рядом с ним осталась только Эллис. Они с Иминой связаны. Эллис отвергла эльфов, свой родной дом, отвергла клан Эндвейлов, свою семью, и осталась с Иминой. Она не только отреклась от всего, но и в то же время стала всем для него. Имина считал это печальным и нежно любил ее. Несмотря на то, что она была эльфом – родом с вражеской стороны. Нет, именно потому, что она была эльфом, и все же встала на его сторону. – Этот чай какой-то безвкусный. Поскольку Эллис стала допытываться, зачем он ее погладил, Имина отпустил ее и сменил тему. – Да, думаю, его очень мало заваривали. Наверно, из-за большого количества посетителей, – заглянув в чашку, кивнула Эллис. Похоже, на том конце главной улицы находилось общежитие. Здесь курсанты шли в школу, стоящую на холме. По пути они забегали перекусить в кафе и лавки. Посетители спешили, поэтому в итоге все так и получалось. Только Имина подумал об этом, как… – Утром чай плохо продается. Особенно потому, что аристократы пьют дорогой чай у себя в комнатах. Так что этот дешевый чай покупаем только мы, простолюдины. В их разговор внезапно вклинился курсант. Он остановился перед столом и улыбнулся им. – Привет. Спасибо за вчерашнее. Беззаботный кудрявый юноша. Это он вчера был вместе с принцессой и еще одним парнем. А звали его… – Саштал, если не ошибаюсь? – Ага. Правильно. – Э-эй, Саштал! Зачем ты так внезапно подошел к ним… – прошептал из-за его спины крупный юноша. На вид второму было восемнадцать или девятнадцать. Вероятно, так взросло он выглядел из-за своего размера, а на самом деле был младше. На заурядном лице с резкими чертами явственно читалась паника. – Да все нормально. Невежливо смотреть на кого-то издалека. Он совершенно отличался от щуплого, но со стальными нервами Саштала. – Может и так, но… простите за грубость. Я Флим, его однокурсник. – Имина. А это Эллис, – представил себя и спутницу путешественник в ответ на вежливость Флима. – Приятно познакомиться. Честно говоря, Имина обрадовался, что они подошли. Можно было не сдерживаться и спрашивать их о чем угодно. – Кстати, это… творится потому, что я врезал одному из ваших? Он показал на наблюдающих за ними курсантов. – А-а-а, думаю, да, – усмехнулся и кивнул Саштал. – Но не пойми неправильно, они не со зла. Он поднял руку и тряхнул ей. Флим принялся объяснять. – Парня, доставившего вам неприятности… вернее, приставшего к этой девушкой, ненавидит вся школа. Он постоянно занимался подобными вещами, прикрываясь именем семьи Киришиахам. Всех достал, но никто не осмеливался выйти против него в открытую. – Понятно. Словом, все радовались тому, что Имина побил ненавистного богача, бравировавшего своими деньгами. Имина, честно говоря, практически ничего не запомнил об этом парне по имени Каскес. Ему было плевать. Он вырубил Каскеса только потому, что тот его достал. Конечно, если бы он хоть как-то навредил Эллис, Имина тут же бы не оставил бы это без внимания. – Мои извинения. Это должны были сделать мы. Один из нас, курсантов Юсалы, должен был остановить его, – извиняющимся тоном произнес Флим. – Да ладно. Имина просто пожал плечами. Не то чтобы он сделал это для них. Парень сделал это для себя и Эллис, потому что Каскес затевал ссору. К тому же Эллис не настолько слаба, чтобы позволить себя увести такому, как он. – Кстати, Имина, – обратился к нему Саштал. – Что? Имина невольно насторожился. – Я все хотел спросить. Ты наемник? Действительно хороший вопрос. Настолько прямой, что Имина горько улыбнулся. Вчера юноша задавал наводящие вопросы, а сегодня прямолинеен. Сбитый улыбкой Имины с толку, Флим упрекнул Саштала. – Эй, это грубо. – Да нормально все. Принцесса заинтересована в твоей силе… тот удар, которым ты вырубил Каскеса, был великолепен. Так он был тут вот зачем. Ну, все равно. Имине было безразлично, поэтому он просто отмахнулся. – Ничего подобного, обычная внезапная атака. – О-о, кстати, – в это мгновение Флим хлопнул в ладоши, будто что-то вспомнив. – Насчет Представителя, почему ты… Должно быть, он хотел спросить о том, что побудило его хлопнуть в ладоши. Но вопрос… – Что там насчет меня? Прервал голос, прозвучавший из-за спины Имины. – П-представитель?! – О, легка на помине. Флим замялся, Саштал же лишь подернул плечом. Имина озадаченно склонил голову, оглянулся и увидел улыбающуюся светловолосую девушку. Она очень похожа на его старшую сестру Уруху, но с более благородным выражением на лице. – Салют, Принцесса. Милифика Юсала Астозеллен повела бровью и вдруг стала строгой. – Мог бы ты обходиться без «принцессы»? Здесь я такая же курсантка, как и все остальные. – Но ведь здесь я не учусь, а обычные горожане должны выказывать принцессе уважение. – На мой взгляд, это прозвучало не очень-то почтительно, – удивилась Милифика. Однако почему-то показалось, что она веселится. Ее щеки чуть расслабились. – А твоего поклонника… Винта здесь нет, да. Впрочем, другой ко мне все-таки подошел. – …Что ты творишь, Саштал? – пораженно вздохнула Милифика, но… – Я их случайно увидел и решил поздороваться, – невинно улыбнулся Саштал. Милифика нахмурилась и перевела взгляд обратно на Имину. – И вообще, он не поклонник, а патрульный. «Тогда интересно, поклонницы ли эти девушки за твоей спиной?» Пять-шесть курсанток. Они с интересом выглядывали из-за спины Милифики. Должно быть, девушка заметила направление взгляда Имины, потому что ответила прежде, чем он успел спросить. – Это мои подруги из класса. – Понятно. В Мидгальдзе женщины-солдаты встречались довольно часто. Одни занимались поддержкой армии. Другие готовили пищу. Третьи доставляли припасы. Многие женщины работали медсестрами. Также некоторые сражались на фронте с оружием в руках. Существовала теория, что женщины-командиры поднимали боевой дух армии. Принцесса как раз из таких. Однажды она станет военачальником, ведущим в бой войска. Члены королевской семьи славились храбростью и отвагой. Милифика перевела взгляд на Эллис. – Доброе утро, как спалось? – А, это… доброе утро! Спасибо, хорошо. Не ожидавшая, что с ней заговорят, Эллис всполошилась, покраснела и опустила голову. – Понравилась ли тебе еда? – Да, было очень вкусно. – Могу я присесть? Хочу поговорить с тобой. – А, э-э, д-да… Похоже, Эллис чем-то заинтересовала Милифику. – Вчера нам не выдалась возможность поговорить… да и сейчас спокойной беседы не получится, потому что скоро начнутся лекции. – А, ээ, это… – Эллис начала запинаться. Должно быть, из-за того, что Милифика походила на Уруху или принадлежала к королевской семье. Эллис тоже была принцессой, но упоминать об этом не стоило. Они не могли раскрыть эту часть ее личности. Смутившись, Эллис посмотрела на Имину, который кивнул ей. – Принцесса хочет поговорить с тобой, попытайся не заикаться. Другой путь до школы займет не больше десяти минут. Если Милифика станет слишком любопытствовать, Имина всегда может прервать их. К тому же он считал это отличной возможностью. Эллис крайне неохотно разговаривала с другими людьми – боялась, что они узнают об ее эльфийском происхождении. Но парню было больно смотреть, как она пугается и робеет. Настоящая Эллис была радостной и веселой девушкой, которая очень часто смеялась. – Вы все это время путешествовали вдвоем? – Да. – Должно быть, трудно вам пришлось. – Нет, э-э-э… ничего подобного. Имина всегда защищает меня. Неожиданно кто-то коснулся плеча слушавшего их разговор Имину. – Что такое? – Эй-эй, эта девушка твоя возлюбленная? – с пламенным интересом в глазах прямо спросила одна из девушек. – …Ха? Остальные девушки тут же окружили его. – Кя-а-а, ну зачем так сразу?! – Но вам же самим интересно. – Да, но… – Что «но»? – Не кричите так, это неприлично. – Ой как строго. А тебе самой не интересно? – Не-нет… – А почему ты тогда покраснела? – А-ха-ха, как мило-о-о! Когда девушки звонко расхохотались, Имина невольно нахмурился. В глубине души он опешил. Что вообще творится, такой гам поднялся. Поначалу это привело Имину, который вырос в деревне, где сверстников было мало, в замешательство. Уруха говорила легкомысленные вещи, да и Эллис, с ним наедине тоже была весьма разговорчивой. Но кто бы мог подумать, что небольшая группа людей может так шуметь. Кроме того, несмотря на вполне обычную тему, девушки были очень тактичны. Имину как будто окатили водой. – Прекратите докучать ему, – не стерпела и пришла на помощь Милифика. Смутившись, все извинились, хотя не похоже, что они хоть на мгновение задумались о том, что докучают. – Эй-эй, Эллис, верно? Сколько тебе лет? Внезапно девушки переключились с Имины на Эллис. – А? М-м, это… восемнадцать. – Леди Милифике столько же. – Ты очень красивая. У тебя такая белая кожа и замечательный цвет волос. Я завидую. – Она такая миленькая, прямо как эльфийка. В версии с изображениями тут находится картинка. Эллис на мгновение поджала губы и перевела взгляд на Имину. – Лучше не употреблять это сравнение, – строго укорила Милифика своих однокурсниц. – Это старинная традиция, но сейчас мы воюем с эльфами. Конечно, сказала она это не потому, что знала, что Эллис не человек. Вчера принцесса узнала, что пара путешественников родом из Салайдо. Она, вероятно, посчитала, что Эллис будет неприятно сравнение с эльфам, и не хотела ее оскорбить. – Ты права… я не подумала. Прости, Эллис. – Пу-пустяки. – Но ты и правда очень красивая. – Да-да, ее внешность меня очаровала. Девушки снова оживились и зашумели. – …Ну и ну, весело же тут, – Флим встал рядом с вытесненным из общей беседы Иминой. Девичье непостоянство оставило Имине роль наблюдателя. – Ну, ничего не поделаешь. Видишь ли, они больше хотели расспросить девушку, а не парня, – продолжил Саштал. Показав на Милифику, он улыбнулся: – Наша принцесса очень популярна. – Похоже на то. У нее, несомненно, много поклонников. Величавая, щедро одаренная красотой, с прекрасными манерами, превосходно владеющая мечом. Ко всему прочему – принцесса. Во имя нее многие мужчины и женщины сложат свои головы. Если она ступит на поле боя, станет великолепным командиром. – Кстати, ты в суматохе так и не ответил… Ты правда наемник? – Нет, еще нет, – покачал головой Имина в ответ Флиму. – Всего лишь кандидат. Направляюсь в крепость Астозеллен. Великая крепость Астозеллен. Обращенная на равнины Ми-Ри огромная крепость размером с целый город, возвышающаяся у подножия гор Ми-Но, примерно в двухстах километрах от Юсала. Первая линия обороны человеческой расы настолько важна, что названа в честь королевского дома. Если она падет, передовая сместится на четыреста километров вглубь империи к замку «Обрыв Фуобиниолмус». Противостояние армии людей эльфам продолжается здесь уже почти полгода. Армии постоянно не хватает солдат, так что желающих всегда возьмут в какой-нибудь отряд. – Хмм… Ты участвовал в битвах? – В небольших. Ничего масштабного. Похоже, Имина невольно расслабился. Сам того не подозревая, он ответил честно. – А с эльфами бился? – Хмм. Некоторые из них участвуют в больших сражениях и развлекаются, нападая на деревни. Я сражался с эльфами. Это похоже на уничтожение бандитов. Он помогал поселениям и людям – убивал магических зверей и демонов. – Где ты учился владению мечом? – Чему-то сам, а остальному у отставной мечницы, жившей в горах. Имина не знал, можно ли назвать то, чему он научился у той женщины, «владением мечом», но она была невероятно сильна. – Хех, понятно, – глубоко впечатленный Флим опустил взгляд и почесал подбородок. – Я уважаю таких солдат, как ты, которые добиваются славы. Я хочу отточить свое мастерство владения мечом и стать гордым защитником родной страны. Я с детства мечтал стать воином. В ответ Имина лишь кивнул. Некогда он и сам мечтал о том же. Однако после следующих слов Флима в его сердце что-то екнуло. – Я мечтал стать солдатом и пошел в строевую школу, чтобы защищать страну, но реальность оказалась иной. Все эти аристократы учатся здесь только ради почета и свысока смотрят на нас, простолюдинов, когда мы практикуемся. По крайне мере я хочу научиться лучше владеть мечом. Но эти аристократы сильны. Многие из них одарены природой или занимаются с раннего детства. Мне таких ни за что не одолеть. Опыта-то у них больше. – Понятно, – Имина согласился с Флимом, начал осознавать трепет у себя в груди. – Я заканчиваю школу меньше чем через два года. И Саштал, и Представитель тоже… Мы все на одном курсе. Но я понятия не имею, сколько наших однокурсников собираются отправиться на поле боя. Отличники могут присоединиться к Королевским Рыцарям и получить престижную работу в Имперской столице. Аристократы хотят стать командирами личных армий своих семей или родственников и ни о чем не заботиться. Очень немногие всерьез настроены сражаться. Именно эта мысль застряла у Имины в голове с тех пор, как они пришли в город. Почему все здесь такие беззаботные? Шла война. Великая крепость Астозеллен – передовая – совсем рядом, там эльфы и люди прямо сейчас убивали друг друга. В этом военном городке муштровали будущих солдат и командиров, на плечи которых ляжет ответственность за будущее страны. Тем не менее атмосфера в городе была мирной, курсанты тоже не казались обеспокоенными. Не чувствовалось ни намека на спешку. Скорее всего, каждый здесь отлично владел магическим оружием. Однако Имина сомневался, что хоть кто-то понимал, что значит настоящий бой. По ходу войны видно, что люди в крайне невыгодном положении. С захвата Салайдо прошло четыре года, за это время империя Мидгальдз потеряла почти двадцать процентов своей территории. Отбить ее на сегодняшний день не представляется возможным. Такими темпами человечество ждет неминуемое истребление. Тем не менее в этом городе все вот так. Людям крайне недоставало чувства опасности. В конце концов, для большинства поле боя так далеко. Страна лишилась лишь пограничных территорий – небольшой области, где проживало не так много людей. Поскольку эльфы превращали земли в леса, а людей в демонов, выживших оставалось очень мало. Свидетелей почти нет, беженцы не текли рекой в города. Крупные города, где шло производство, оставались в безопасности. Кроме того, война спровоцировала всплеск торговли особыми товарами, люди жили в роскоши и безопасности в спокойных областях. Но если Астозеллен падет, тут же везде воцарится хаос. Если эльфы прорвутся через горы, перед ними предстанет равнина. До ближайшего замка «Обрыв Фуобиниолмус» четыреста километров . На континенте очень мало широких рек и больших озер, а значит, не будет естественных препятствий, чтобы остановить их. Равнины Нахата – крупный поставщик пшеницы, Билиджина с конными заводами и научный городок Элинами. Их потеря нанесет огромный ущерб национальной экономике. Взлетят цены на зерно, передвижения и связь из-за недостатка лошадей, а научные разработки вообще прекратятся. Последствия отразятся на всех отраслях производства. Они не понимают, что это может произойти уже завтра. И, скорее всего, не только курсанты, но и большая часть населения страны. В конце концов, они никогда не видели. Как эти проклятые эльфы убивают, как погибают люди. Как разрушают человеческие деревни. Как превращают наши земли в свои. – Кстати, Имина. Договорив, Флим вновь посмотрел на парня. Должно быть, для него Имина стал человеком, заслуживающим уважения. Он думал, что стать солдатом, отточив свои навыки, замечательно. Что нужно гордо сражаться за свою страну. Что Имина – солдат, которым он сам мечтал стать с раннего детства. Как иронично. Конечно, прежде Имина тоже мечтал об этом. Стать солдатом, служить стране и защищать родную землю. Но сейчас он уже не тот человек, кем должен восхищаться Флим. А затем Флим задал вопрос. Как ни странно, самый важный вопрос для Имины. – Почему ты хочешь стать солдатом? Имина невольно оскалился. Лицо Флима изменилось. Уважение и дружелюбие сменились изумлением и ужасом. Не подозревая о своей улыбке, Имина ответил: – Ради мести. В конце концов, все так и есть. Месть для меня все. – Я просто хочу пронзить мерзких эльфов своим мечом. 2 Почти полдень. Утром в военной школе шли лекции. Стояла тишина, лишь где-то вдали слышались выкрики и звон клинков. Каскес Киришиахам был один, изолированный от всего этого. Юноша даже слышал дыхание курсантов, запертых в соседних камерах карцера в самом углу здания. Если бы он захотел, то мог бы перекинуться парой слов со своими дружками. Однако Каскес был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на внешний мир. Далеко не в том. Некоторое время назад он стал замечать отклонения в своем теле. Прошлой ночью он был абсолютно здоров. Когда проснулся утром и съел безвкусный завтрак, все тоже было нормально. Теперь же у него кружилась голова, онемели руки, его знобило, жар все не проходил. Осознав свое состояние, Каскес мог только чувствовать боль. Тяжелая голова ужасно болела, как будто ее разрывали на куски. Онемение прошло, в руках начались покалывания, словно втыкали иглы. Сердце колотилось все быстрее, к горлу подступила тошнота. Каскес никогда прежде не сталкивался с такими симптомами. Сначала он закричал. Его терзала жгучая боль, но рядом никого не было. Он звал на помощь всех, кого мог. Юноша даже пнул дверь и пожаловался на самочувствие, он услышал только своих дружков за стеной. «Позовите доктора, мне плохо», – кричали они. Так Каскес понял, что паршиво не ему одному. Он подумал о массовом отравлении. А может, кто-то затаил на него злобу и подмешал что-то в еду. И тут он неожиданно понял. Вчерашние ужасные пирожное и вино оставили странное послевкусие. Тогда Каскес решил, что они просто дешевые. Что простолюдины всегда едят такую отвратную еду. Но что если причина в другом? – …Кх-х… А-а-а-а-а! Сидя на кровати, Каскес схватился за живот и закричал от боли. Он задумался о своих друзьях, запертых в комнатах по обе стороны от него. Юноша уже давно ничего не слышал от них. Почему никто не приходит? От него уже отказались? Все-таки его отравили. Но кто? Должны быть люди, которые спланировали это. Черт. Он понятия не имел, кто это, но никогда их не простит. Чтобы хоть как-то заглушить боль, юноша отчаянно сосредоточился на своем возмущении. Каскес согнулся и так стонал, что не слышал поворачиваемого в замке ключа. Но узнал вошедшего. – …Как ты себя чувствуешь? Каскес перевел взгляд на говорившего и увидел омерзительное лицо. – Сисирий, уб… людок… Тот улыбался также мягко, как и прошлой ночью, когда принес подарок. Что этот тощий очкарик сделал со мной? Он хотел спросить, но вместо этого у него вырвалось лишь звериное рычание. Инструктор Сисирий приложил к тонкому подбородку руку, отклонился чуть в сторону и сказал с интонацией, подобной той, с которой он говорил, глядя на карту, во время лекций по истории. – Хм-м… неплохо. Он сказал «неплохо»? Куда он вообще смотрит, чтобы говорить такое? – Выглядит слегка ненадежно из-за медленной реакции, но удовлетворительно. – А-а… ву-у… агу-у… Что за бред я несу? – Трупное семя истока, вот что ты теперь. – Ухя? Семя… чего? Каскес не понял слов инструктора. – Сперва мы сажаем семя. Прорастая, оно выпускает запасенную в зародыше духовную энергию. Носитель подвергается органической некромантии. В нормальных условиях это происходит через несколько десятков минут, но в этот раз я изменил время прорастания в качестве эксперимента. – Аэ-э? Уэ-эу? Семя? Сажаем? – Сознание… твое «Я» еще сохранилось, не так ли? Хотя по внешности не скажешь. – И-и-и-и? И-иа-а? А-а-аи. «Сознание? «Я»? Я спросил, что ты…» – Инструктор, с каких пор вы стали таким разговорчивым? За спиной тощего очкарика появилась еще одна человеческая фигура. – Оа-а, е-е, ха-а… Каскес знал этого человека. Они практически никогда не разговаривали. Как-никак, он был очень мерзким. На курс младше Каскеса, отличник, приятный характер и весьма недурная внешность в придачу. Популярный, не то что Каскес. Кроме того, мучающийся от боли юноша один из немногих, перед кем этот человек не скрывал свое истинное лицо. Человек отождествлял себя с Каскесом достаточно, чтобы говорить честно… погодите, что значит «отождествлял»? У Каскеса возникло чувство, что он забывает нечто важное. Свое происхождение, свою гордость, нечто важное. – Как прискорбно. Меня, ученого, это очень печалит. – Ху-ху… Инструктор вел историю. – О-о, ты прав. Но Призыв – это тоже замечательная наука. Давай на этом и остановимся. По сравнению с долгой человеческой историей… таинственное и неизведанное воплощение эльфийской органической некромантии намного интереснее. – Вот как. Честно говоря, для меня, как человека, она довольно ужасна. – Все так и есть, она ужасна. Интересно, как он сейчас себя чувствует. О чем эти двое говорят? Чувствую? Что я чувствую? Нечто великолепное. Тело как в огне, я переполнен силой, и голова не болит. О-о-о, я голоден. Я хочу съесть что-нибудь. Я хочу – мяса. – Пф, скоро оно станет опасным, – отдал команду Сисирий и отступил. – Если будешь медлить, тебя сожрут. – Что в остальных комнатах? – То же, что и здесь. Они уже должны быть завершены. – Понятно. Ну тогда я пойду их отпирать. – Пожалуйста. И все же… это очень неожиданно. На два месяца раньше плана. – Ха-ха. Человек рассмеялся. Такую гримасу он, вероятно, никому не показывал. Лицо, искаженное жестокостью. И потом разговор продолжился. – Они настоящая находка. Только я задумался, что делать, как их всех схватили. Появилась такая возможность. И я был в настроении. – Ты имел в виду «я хотел сокрушить что-нибудь». – Просто прихоть… Ну, я обещал помочь тебе, так что не буду жаловаться. Пока есть возможность пробить брешь в той большой крепости, меня все устраивает. Но все же эта игра в человека позабавила. – Рад слышать. Думаю, пора перестать притворяться. – Да, ты прав. Голос инструктора Сисирия – человека, прежде известного под этим именем в военной школе Юсала, – внезапно изменился. Прежде он был вежливым, теперь же он стал надменным и пугающим. Следом он сделал глубокий вдох. Произошло нечто странное: его внешность начала меняться. Впалые щеки надулись, кожа увлажнилась, на руках и ногах выступили мускулы. Он словно помолодел на пятнадцать лет. Волосы в одно мгновение отросли, и, став сначала белыми, а затем ярко-синими, стали серебристыми. Уши заострились, как иглы. – Ну и ну, сколько бы раз не видел этого, все никак не привыкну, – с восхищением и почтением вздохнул человек. Тот, кто раньше был Сисирием, гордо кивнул. – Хмф, даже у нас никто не может меняться и приспосабливаться так, как я. Поэтому мой Призыв купается в лучах славы так же, как и мое имя… он называется «Разделяйся и рычи». В конечном итоге и голос тоже стал как у юноши лет двадцати. – Меня переполняет почтение, инструктор. Хотя пора называть тебя настоящим именем. – Зови как хочешь, – великодушно рассмеялся эльф. – Вряд ли сейчас кто-то назвал бы меня Сисирием. – И правда. Тогда… начнем, Кузан Эндвейл. Человек улыбнулся, после чего они вышли из комнаты. – Для начала девять Трупных семян. Потом их станет больше. Скоро от этого города и ближайших окрестностей ничего не останется, – цинично прошептал эльф. – Ха, мне мало этого городишки. Но… это ради клана и вождя. Вот что значит работать под прикрытием. Сказав это, Кузан посмотрел куда-то в пространство. Человек и эльф ушли вместе. За их спиной то, что прежде было Каскесом Киришиахамом, протиснулось в дверной проем. – О-о… а-а… А-а-а-о-о-о-а. Ничего не осталось от хулигана, кичившегося своей принадлежностью к семье маркиза. Ростом больше двух метров. Кожа черная, будто запачканная грязью, и твердая, как камень, необычайно развитая мускулатура. Внимательные раскосые глаза, гигантский разрез рта, большие клыки и заостренные зубы. От головы до спины топорщилась грива. В дверном проеме стоял злобный демон. Свирепый и жестокий монстр именуемый «Огр». Вероятно, это из-за своего характера Каскес и стал огром. Он громко зарычал. Те, кто были его дружками, вышли из своих комнат для наказания. Три огра, пять троллей. Девять, вместе с Каскесом. Они положились на почти исчезнувшие остатки своей памяти, оглядели помещение, и с необузданным аппетитом и похотью направились к курсантам – нет, в классные комнаты, где была еда. *** Милифика Юсала Астозеллен упрекала себя за неспособность сосредоточиться на лекциях. Через несколько десятков минут должен начаться обеденный перерыв. Военные Исследования были одним из ее любимых предметов. Но сегодня слова инструктора влетали в одно ухо и вылетали из другого. Вернувшись в общежитие, она своими равнодушными ответами на вопросы взволновала Винта и Саштала. Принцесса знала причину. Это были два путешественника, которых она вчера случайно повстречала. Особенно юноша, Имина. Тогда, на главной улице, когда она подошла узнать, в чем причина суматохи, он внезапно погладил ее по щеке. Чтобы выслушать историю целиком, она отвела его в школу. Потом ей захотелось испытать способности парня. Ведь он с одного удара вырубил Каскеса, чем пробудил ее любопытство. Под выдуманным предлогом сразившись с юношей, она одержала безоговорочную победу. Однако это было подозрительно. Когда путешественники ушли, Саштал сказал, что юноша с самого начала не собирался сражаться всерьез. В ней загорелся интерес. Тогда же девушка поняла, что не может найти себе места. Увидев его утром, она хотела поговорить, но вместо этого почему-то беседовала только с его подругой, Эллис. Пообщаться с Иминой оказалось на удивление непросто. Милифика задумалась о причине. Злость за то, что он сдерживался во время поединка? А может, надежда, желание увидеть его сражающимся всерьез? Конечно, она жаждала сильного соперника. Ни один курсант в строевой школе больше не мог потягаться с ней в фехтовании. Она была настолько сильна, что побеждала даже преподавателей. Также вероятно, что в ней закипело любопытство, желание рассеять окутывающую его ауру таинственности. Он родился в деревне Салайдо. Откуда четыре года назад началось вторжение эльфов. Еще Милифике хотелось узнать о его погибшей старшей сестре, которая, по его словам, была ее копией. Должно быть, они действительно очень похожи, раз он забылся и сотворил такое, увидев ее лицо. К слову, тогда впервые в жизни Милифики мужчина прикоснулся к ее коже. Милифика была родом из королевской семьи, поэтому прежде ей уже целовали руку. Что до танцев (танцевала она плохо, но все же), тогда она держалась с партнером за руки. И во время поединков на мечах с другими курсантами. Однако это сложно назвать настоящим «прикосновением к коже». Прикосновение к коже – это то самое. Обстоятельства ей были понятны, но вспоминать об этом было неприятно. В то же время от смущения щеки Милифики краснели, и она не могла сосредоточиться. Девушка прежде не встречала таких людей, как Имина. Милифика родилась и воспитывалась как аристократка, другие люди всегда относились к ней с уважением и содроганием. Некоторые льстили, пытаясь поднять ей настроение, другие старались сохранять дистанцию, третьи восхваляли каждое ее движение. Ее воспитывали привычной к такому отношению. Будучи членом королевской семьи она задыхалась. Поэтому, поступив в военную школу, Милифика решила начать общаться с остальными как курсантка. В результате жизнь стала чуть легче, но по существу изменилась мало. Принцессу каким-то образом продвинули на пост представителя, и теперь она представляла школу от лица своего дяди, снова оказавшись в ловушке своего положения. Но Имина был другим. Он ее не боялся, не почитал, даже не смотрел на нее с уважением. В беседе с ней он не только не нервничал, но и позволял себе говорить грубо. Саштал тоже едва не переступал черту грубости, но делал это нарочно. Узнав, что Милифика хочет быть рядовой курсанткой, он специально ходил на грани, когда говорил с ней. Имине же с самого начала было все равно, кто она. Он, вероятно, даже не осознавал, что она особое существо. Парень смотрел на нее, как на что-то чужое, что-то очень далекое. Милифика чувствовала, что Имина похож на человека, которого она всегда искала. Она жаждала чего-то. С раннего детства была неудовлетворена. Девушка желала не что-то определенное, но чего-то ей не хватало. Вот что она испытывала. Нехватку чего-то. Она что-то хотела. Не знала что, но понимала, что в королевском дворце этого никогда не получит. Именно поэтому ей претило жить во дворце. Она нашла спасение в фехтовании – не женском деле – но дыру в сердце оно не заполнило. Затем началась война с эльфами. Принцесса пожелала сражаться на передовой, покинула Имперскую столицу, с дядиной помощью поступила в строевую школу, но и этого ей было мало. А Имина, возможно, знал, чего она жаждала. То, что Милифика искала с самого рождения. Это, без сомнения, было настолько важным, чтобы перестать волноваться о королевской семье. И… Ее размышления прервал необычный звук. Простая деревянная дверь соответствовала скромной обстановке школы, но была очень тяжелой. Открываясь, она издавала характерный протяжный скрип. В начале лекций это служило сигналом к тишине, поскольку входил преподаватель. Но сейчас шла лекция, и дверь не должна была открываться. Лектор, объяснявший построение отряда из ста вооруженных магическим оружием человек, с удивлением прервался. В класс вошел друг Милифики. Винт Кулиас. Старший сын маркиза Кулиаса. Тоже патрульный. Семья Кулиасов долгое время состояла в приятельских отношениях с семьей герцога Юсала. Поэтому Милифика и Винт дружили с детства. Кулиасы присягнули королевской семье Юсала, однако Винт их примеру не последовал. Следом за Милификой он поступил в военную школу. Парень считал себя ее слугой, а не однокурсником, и продолжал называть принцессой, сколько бы раз она не его не корила за это. Взмыленный Винт тяжело дышал, как будто только что бежал. В аудитории повисла тишина. Милифика встала. – Что случилось, Винт? Ее с самого детства наставляли в такие моменты брать инициативу в свои руки, но сама она об этом не подозревала. – Если будешь вот так вбегать с бледным лицом, растеряешь свое достоинство. Как один из патрульных, как старший сын маркиза, он должен сохранять самообладание во время любого кризиса. Взволнованный человек не может рационально мыслить. Лицо Винта осталось того же цвета даже после упрека. Он обвел аудиторию взглядом, глубоко вдохнул и громко сказал: – Прошу прощения, Принцесса. Но… это ужасно. – Можешь рассказать, что случилось? – тихо спросила Милифика. Она доверила решать Винту, стоит ли говорить об этом на людях. Он умен и не принял бы неверного решения. – …Да. Я считаю, об этом должны знать все. – Хорошо. Тогда говори. Обходительный и привлекательный Винт пользовался у курсантов популярностью. Он обладал силой привлекать и вести других. Поэтому юноша точно не стал бы запудривать курсантам мозги. – Да. Мои извинения. Он выпрямился, поднес к лицу левую руку с оттопыренным пальцем ладонью наружу. Завершив приветствие, как это принято в строевой школе Юсала, он серьезно произнес: – Только что обнаружили тело… инструктора Сисирия. Аудитория погрузилась в безмолвие. Все поняли значение этих слов. Но они казались нереальными. Даже Милифика была сбита с толку. – Это… Инструктор Сисирий Фейртред был мужчиной среднего возраста, преподававшим историю. Худощавым, лишенным чувства собственного достоинства и производящим впечатление человека бесхребетного. Тем не менее курсанты любили его за спокойный и мягкий характер. Милифика вспомнила, что три дня назад видела его в коридоре. Преподаватель улыбнулся в ответ на ее кивок. Тогда девушке ничего не показалось странным. В таком случае… – Я обнаружил его тело. С момента смерти прошло около дня… – Винт кивнул и посмотрел на Милифику, словно отвечая на ее молчаливый вопрос. – …Его убили. Казалось, в аудитории резко похолодело. Курсанты наконец заговорили. – Что это значит?.. – Инструктора Сисирия?.. Быть не может. – Что значит «убили»? Зачем? Перешептывания раздавались по всей аудитории. Неудивительно. Дело серьезное. Но когда шум перерос в суматоху… – Постой. …стоявший на подиуме инструктор, Элла Мойип остановил Винта. Плотный мужчина средних лет. – Винт Кулиас. Я понимаю, что ты не стал бы так шутить, но… я этим утром видел инструктора Сисирия. Немного странно, что обнаруженному телу день с момента убийства, не находишь? – в гневном замешательстве спросил Элла, нахмурившись. Всех ошеломило указанное противоречие. – Быть может, ты просто неправильно определил время смерти… но от этого твоя репутация серьезного и честного курсанта может значительно пострадать. «Если это дурная шутка, я этого не прощу» – вот что имел в виду инструктор. Но в груди Милифики возникло иное чувство. Ее обеспокоило необычное поведение Винта. Нет, время смерти Сисирия не розыгрыш – это то, что только она могла заметить, ведь они провели вместе столько времени. Инструктор Сисирий Фейртред занимался историческими исследованиями, в которые Кулиасы вкладывали деньги. Узнав об этом, они устроили его инструктором, когда Винт поступил в строевую школу. Юноша должен с детства уважать его. И все же. Убили близкого ему человека. Так почему. Почему у Винта такое довольное лицо? В аудиторию он вбежал в панике. Запыхавшись. Но теперь он был спокоен и собран. Он проигнорировал гневный взгляд инструктора Эллы. Если подумать, а не притворялся ли он, изображая смятение? – Ваши сомнения обоснованы, – улыбнулся Винт инструктору. А затем окинул взглядом застывших и затаивших дыхание курсантов: – Но, как вы и сказали, я бы не стал так шутить. И я бы правильно определил время чьей-то смерти. Убийство инструктора Сисирия – неоспоримый факт. Он умер вчера и был обнаружен сегодня на пустом юго-западном складе. Сказанное вами тоже верно. Вы видели инструктора Сисирия этим утром. Почему-то он выглядел торжествующим. – Что ты… – Вы знали? Эльфийскую органическую некромантию можно использовать для изменения своего облика. Они умеют принимать чей-то образ. Но полностью изменить скелет и телосложение, даже изменить свой возраст… Из всех эльфов на это способен только мой лучший друг. Милифика не выдержала и крикнула. – Винт! Она поняла значение его слов. Ее сердце сжалось. Ее подчиненный, ее лучший друг с самого детства Винт Кулиас – она ошибалась в нем. С самого детства ошибалась. – Ты же не… – Инструктор Элла, все, – громко произнес Винт. – Я покажу вам, как умер инструктор Сисирий. Вот так! Он элегантно положил руку на свой обожаемый меч на поясе, разом выхватил его и обезглавил инструктора Эллу. Голова упала на пол. Из шеи Эллы с напором хлынула кровь, тело рухнуло на пол. Алые брызги окропили щеки Винта и стены аудитории. Спустя несколько секунд раздались вопли курсантов. – Принцесса… о-о, моя прекрасная возлюбленная принцесса Милифика! Винт широко развел руки. Как овации вкушая крики однокурсников, он посмотрел в центр аудитории, на оцепеневшую Милифику и с пылающей одержимостью в глазах произнес: – Я… Винт Кулиас хочу вкусить твое отчаяние! Вопили не только в аудитории, но и снаружи. Не только ужас. Отчаяние, выдавливаемое из глоток. Стенания тех, кто хотел сбежать от всего этого. Крики тех, кто не понимал, что происходит. Визг, пронзительный как сама боль. Смертельные муки, сыгранные на голосовых связках умирающих людей. Рычание магических зверей и демонов. Милифика еще не понимала, что происходит. Но она поняла, что это началось. 3 Саштал Дей вспомнил, как однажды головой окунулся в кадку с внутренностями. Неприятное воспоминание из детства. Его отец тогда затравил большого кабана. В их доме это было обычным делом. А маленького Саштала часто заставляли помогать его потрошить. Так же случилось и в тот день. Кровь слили, обдали кипятком, потом сбрили щетину, сняли кожу и выпотрошили, рассортировали мясо. Ненужные части – щетину, кишки и мозг, который никогда не ели, не желая навлечь на себя гнев бога гор, – выбросили в большую деревянную кадку. Потом проводили поминальную службу и хоронили останки. Это была та самая кадка с внутренностями. Случилось это во время работы. Он споткнулся и упал головой в кадку. Она была достаточно маленькой, чтобы взрослый мог поднять ее двумя руками, но огромной для ребенка. Саштал окунулся в кровавое месиво с внутренностями, щетиной и костями зверя. Из-за ужасного смрада его стошнило и он потерял сознание. Даже сейчас, больше десяти лет спустя, это было самым отвратительным воспоминанием в его жизни. Но происходящее сейчас превзошло по отвратительности даже ту кадку. В конце концов, беспорядочно разбросанные кровь и внутренности принадлежали не кабану, а людям. Хорошо то, что хоть в этот раз он не застрял головой в кадке с потрохами и не перепачкался. Но если бы он окунулся в человеческие внутренности, то точно бы сошел с ума. В аудитории царил хаос. Разорванные трупы. Трупы, сохранившие и не сохранившие изначальный вид. Саштал заметил совершенно нетронутую нижнюю часть тела, но не обнаружил верхней. Около десятка людей. Вероятно. Он не мог собраться и сосчитать точно. К его облегчению, трупов друзей он не обнаружил. Насколько видел по лицам. Это был не класс Саштала. А два смежных – третий и четвертый – выпускные классы. Оказались они здесь, потому что сбежали, и остались, потому что прятались. Когда напали магические звери и демоны, аудитория Саштала не продержалась и нескольких минут. Некоторые храбро попытались дать врагу отпор, но орки с легкостью их убили. От того курсанты потеряли желание сражаться. Их разорвали на части. Одни погибли, другим удалось сбежать. Не то чтобы он не думал что-то сделать. Саштал был одним из исполнительных офицеров и мог отдавать приказы. Но своими силами он не смог бы успокоить паникующих товарищей и заставить их сражаться с опасным противником. Нужно было бежать, но повсюду сновали магические звери и демоны. В результате он нашел временно укрытие – место, где монстры уже завершили бойню. В итоге он скорчился, подавляя тошноту, вызванную вонью человеческих внутренностей. В аудитории остался не только Саштал. Были и другие, подумавшие о том же. Трое, включая его. Они разом затаили дыхание. – Не надо. Нет, нет, не-е-е-ет… Одной из них была курсантка. Она схватилась за голову и стучала зубами. В глазах за круглыми очками плескался ужас. Кажется, ее звали Лайми Сели-Сютимерил. Известная библиоманка со второго курса – на курс младше Саштала. Она всегда торчала в библиотеке и показывала плохие результаты на практике. Ее прозвали «Пылесборщица Лайми», потому что она читала даже пыльные книги. – …По сравнению с ней ты очень спокоен. Завидую я тебе, Саштал, – произнес апатично другой. Это был юноша, однокурсник и друг Саштала. Флим Эйдза. Обычно надежный крупный парень затаился здесь, словно устал. – Неправда, – с тонкой улыбкой отозвался Саштал. Было опасно повышать голос. Но перешептываться, наверное, было можно. Тишина угнетала. – Просто я еще не осознал происходящего. Я жалок. – Не имеет значения. По сравнению со мной ты уверенно держишься. Саштал был не настолько уверен в себе, чтобы кивнуть, поэтому в ответ лишь усмехнулся. – Но… Что, черт подери, произошло. Риторический вопрос Флима поставил Саштала в тупик. Он выдавил нервный смешок: – Я тоже понятия не имею, что происходит. Только… – Только? – То, что мы называем «война», оказывается намного ближе, чем мы представляли. – Ты прав… Да, так и есть. Они считали, что станут сражаться по окончании военной школы – как минимум в следующем году. Но происходящее здесь разительно отличалось от их понятия «пойти на войну». Сейчас эльфы захватывали человеческую территорию, люди лишь оборонялись. Поэтому эксклюзивной привилегией вступления в войну обладали лишь захватчики. Оборонявшиеся могли только встречать врага на поле боя. Другими словами, их дом становился полем боя. Первая линия обороны – Великая крепость Астозеллен, по эту сторону безопасно. Какая ошибка. Просто иллюзия. Прямо сейчас в городе демоны и магические звери. Небольшая группа, в худшем случае даже рейд-отряд во главе с одним эльфом. Они проникли сюда, чтобы уничтожить военную школу и убить курсантов, будущих офицеров, в долгосрочной перспективе ослабить людей. Разумная стратегия. Странно, что их до сих пор не убили. – Это не шутка. – Да, совсем не шутка. Чего мы тут прохлаждаемся? – Боже… Только Саштал с Флимом насмешливо улыбнулись друг другу… – М-м?.. Эй, помолчи-ка секунду. Саштал услышал снаружи чьи-то шаги. – Что такое? – Кто-то идет. Это был не демон и не магический зверь. Демоны двигались очень шумно, а магические звери очень быстро и тихо. Саштал весь обратился в слух. Шаги принадлежали человеку. Паре человек. Но шли они немного странно. Нормальный человек, напуганный лежащими повсюду трупами, крался бы тихо и осторожно, чтобы демоны и магические звери его не обнаружили. А эти шаги звучали уверенно. Как будто владели коридором, по которому разносился звук. Точнее, словно прямо заявляли о своем местоположении. Шаги затихли. Прямо перед аудиторией. С протяжным скрипом открылась дверь. Лайми вздрогнула. Флим охнул. Саштал настороженно опустился на колено и рукой протянулся к оружию на поясе. Вошедшие не были курсантами. С ними ребята познакомились только вчера, но их лица глубоко врезались в память Саштала. – Вы… Это были путешественники, планирующие стать наемниками, – Имина и Эллис. – О, Саштал. И… Флим, да? Рад, что вы в порядке. Узнав красноволосого юношу, Саштал мрачно, но облегченно улыбнулся. – А как та девушка? – Мы не пострадали… Почему ты здесь? – Мы делали покупки в городе, когда с холма сбегала толпа курсантов. Ну я остановил одного и спросил, что случилось. Он сказал, что в городе появились демоны и магические звери. Вот я и пришел. – Ты что, серьезно? Он сказал, что пришел поэтому? Он без колебания сказал что-то столь странное. Курсанты сбежали. Жители города, вероятно, тоже эвакуировались. И все же эти двое пришли сюда, хотя не знали, сколько монстров бродит в округе. – Ты можешь встать? Он быстро подошел к девушке. В походке не было и намека на испуг. Его выражения лица не изменил ни жуткий вид трупов, ни их запах. И не только Имина, но и Эллис. На лице ее была печаль, словно она скорбела, но совершенно не было страха или отвращения. Саштал содрогнулся. Он вновь подумал о разнице между ними. Они в корне отличались от Саштала и остальных курсантов. – Хи-и… Курсантка, к которой обратился Имина, – Лайми – подняла на него глаза и тихо вскрикнула. – Эллис. – Да. Эллис опустилась перед ней на корточки. – Нигде не болит? Теперь все в порядке. Кивнув Лайми, Эллис нежно погладила ее по голове. От прекрасной улыбки Эллис Саштал и Флим невольно расслабились. Словно посреди ужасного кровавого побоища распустился цветок. – Хи-и… не-неправда… Лайми все же слабо покачала головой. Она напугана, бледное лицо так осталось бледным. Нет, все стало еще хуже. Она дрожащим пальцем показала за спину Эллис – на вход в аудиторию. – Ты… не… права… это… это! Не-е-е-е-е-ет! – и закричала. – !.. Саштал оглянулся и стиснул зубы. Он был беспечен. Этого стоило ожидать. Зачем он ослабил бдительность? Пока они были настороже, они оставались в безопасности. Через оставленную открытой дверь в аудиторию проникли монстры. Толстый демон – орк. И маленький – гоблин. Всего двое. Вероятно, они бродили где-то рядом и почуяли людей. – Проклятье!.. – непроизвольно выругался Саштал. По всему телу прокатилась волна беспокойства. Повезло еще, что он не слишком испугался. Возможно, потому, что он родился в семье охотника, или потому, что вокруг его родной деревни обитало множество медведей. Юноша привык к противникам, превосходящим его. Хотя его вполне могло полностью парализовать. Саштал отчаянно пытался придумать выход. Тело дернулось. «Нужно сражаться», – решил он. Как там Флим? В его глазах еще не потух огонь. Он поднялся со своим магическим копьем. Курсантка, по-видимому, двигаться не могла. Итого, если принять в расчет Имину и Эллис, есть как минимум три человека, способных сражаться. У них численное преимущество над врагом. Если им удастся сдержать противника и сбежать, у них будут все шансы выжить. Продолжая мечтать о несбыточном, Саштал схватился за рукоять магического оружия. На поясе висел кинжал. В его родной деревне он назывался «кукри», изогнутым клинком слегка напоминает мачете. Для сражения с крупным противником он не подходит. Но Саштал хотя бы возьмет на себя гоблина. Мысленно дойдя до этого момента, Саштал кое-что осознал. Имина и Эллис абсолютно спокойны. Перед двумя демонами они не проявляли ни страха, ни волнения, ни даже беспокойства. Эллис должна была услышать дыхание монстров, но не обернулась. Ее не волновала надвигающаяся со спины угроза, она положила одну руку на голову дрожащей Лайми и мягко гладила ее по спине другой. Она улыбнулась. – Не волнуйся. Я ведь сказала, верно? … Теперь все будет хорошо. В то же время. Имина шагнул вперед. Он взял за эфес меч, висящий за спиной на поясе, обнажил его. Одноручный меч, фальшион. Толстый, широкий и обоюдоострый. Саштал невольно охнул. Это был магический меч. Но отличавшийся от «магических мечей», которые знал Саштал. Во-первых, гарда, соединяющая эфес и клинок. В большинстве магических мечей там находился механизм. Выгравированные узоры для запуска неорганической некромантии, колбы с зарядом высококонцентрированной духовной энергии, спусковой крючок для активации Призыва – все это объединено в один механизм. У магического оружия, созданного по методу Жуерамиля, механизм большой. Но он практически не имеет ограничений по количеству использования Призыва. А по Эфталу, оружие не такое функциональное, но само устройство значительно меньше. Меч же Имины выглядел так, будто на нем нет механизма вообще. Гарда была аутентичной, старого образца, то есть небольшой и простой. Потому Саштал и подумал, что механические части в ней отсутствовали. Клинок же был странным. Полупрозрачного красного – точнее, багрового – цвета. Словно огонь, вернее – кровь. Конечно, это не железо и не бронза. Металл такого цвета вообще существует? Наиболее часто используется руда сверкающего или солнечного железа. Но она не такого ярко-алого оттенка. Материал клинка напоминал скорее драгоценный камень, вроде рубина или красного коралла, нежели металл. Но из них не создать лезвие магического меча. В лучшем случае кузнецы инкрустировали драгоценными камнями сердцевину клинка. На поверхности алого меча был выгравирован сложный узор. Он напоминал печати, но больше смахивал на имитацию. Гравировка на мече – это контур, необходимый для придания потоку духовной энергии нужного направления. Узор обязательно должен сводиться к петле, иначе говоря, должен быть непрерывным. Но рисунок, выгравированный на мече Имины, напоминал больше не герб, а орнамент южных варваров. Духовная энергия по такому узору потечет только в одном направлении. Другими словами, меч в корне отличался от привычного Сашталу демонического оружия. Но и назвать его простым оружием язык не поворачивался. Меч производил слишком необычное впечатление, чтобы не быть демоническим. Для такого вида наверняка есть причина. Должен быть смысл в похожем на кровь материале и причудливом узоре на поверхности клинка. Взмахнув мечом, Имина встал в ту же стойку, что и во время поединка с Милификой: левым боком подался вперед, а меч острием вниз отвел вправо. Это была естественная поза, не требовавшая никаких усилий. Должно быть, стойка для сражения фальшионом. С ним она выглядела куда естественнее, чем с деревянным мечом. Осознав, что засмотрелся, Саштал поспешно поднялся, обнажил кукри и тоже встал в стойку. Сколь бы собранным Имина ни был, какой бы силой его оружие не обладало, в одиночку двух монстров ему не одолеть. Прежде всего, нужно помочь ему – отвлечь внимание другого монстра. Раздумывая об этом, Саштал… – …Э? …не успел отреагировать на первое движение противника. Исказив в ухмылке страшный рот, гоблин резко бросился вперед. Нацелился он не на вышедшего вперед Имину, а на замешкавшегося позади него Саштала. Монстр с безобразной голубой кожей согнулся и прыгнул, выставив когти и оскалив клыки. Гоблин двигался быстрее маленькой обезьяны, из-за чего его жажда крови не предшествовала ему. Саштал с детства охотился в лесу, и только сейчас осознал, что демон – не просто зверь. «Мне конец», – подумал Саштал. По иронии судьбы опыт охотника говорил ему, что от этой атаки не уклониться. Но благодаря Имине это предсказание не сбылось. Он просчитал движения гоблина и момент прыжка, затем шагнул вбок и поднял на его пути меч. Однако не режущей, а тупой гранью. Придерживая меч левой рукой, Имина воспользовался им как щитом. Гоблин столкнулся с алым клинком. Легкий и быстрый монстр отлетел назад и покатился по полу с глухим звуком и режущим уши криком. В то же мгновение Имина на бешеной скорости бросился в атаку. Наклонившись, он оттолкнулся от пола и бросился за гоблином. Фальшион он отвел немного в сторону. Тут Саштал заметил, что меч светится. Верно, это сияние. Фальшион слабо светился. Это была не иллюзия и не блик оконного света. Клинок сиял, словно его облепили светлячки. И этот тусклый алый свет вошел в монстра снизу. Гоблина просто-напросто рассекло надвое. Разрезанный по-диагонали монстр, оглушительно верещал, прополз несколько метров и лишь потом умер в конвульсиях. – Что?!. Саштал не поверил своим глазам. Каким бы маленьким не было тело, это демон. Кожа и мышцы его крепкие, крепче, чем у любого человека. Нет – самой странной была не их прочность. Имина двигался очень быстро, он бы не успел вложить в удар столько силы. К слову, в момент удара меч перестал светиться. Так вот в чем фокус. – Бу-у-о-о-о-во-о-о-а-а! – зарычал орк, по-видимому, разозлившись из-за смерти товарища. Этого монстра еще называли свиньей-демоном. У него уродливое толстое тело, большое свиное рыло и вытянутая как у кабана морда. Он отличался особым желанием жрать и совокупляться. Слабый удар не пробил бы толстый слой жира под зеленой кожей. Монстр медлителен, но силен. Люди боялись его наравне с ограми. Гулко топая по полу, орк направился к ним и наотмашь ударил лапой, чтобы рассечь Имину надвое. По сравнению с ручищей чудовища человеческая казалась тонкой, как карандаш, – !.. Уклоняйся! – невольно выкрикнул Саштал. Но Имина не стал уклоняться. Как и в прошлый раз он загородился мечом как щитом, поддерживая его левой рукой – решил заблокировать удар и орка. Такой удар он бы ни за что не выдержал. Его отбросило как щепку. Он врезался в столы, расставленные на подиуме по кругу. Громко треснуло дерево. От беспокойства Саштал подбежал к Имине, надеясь, что тот принял удар вскользь и отделался легким шоком. Но Имина медленно поднялся и выбрался из груды сломанных столов … – Не может… быть. Парень остался совершенно спокоен. Его лицо заливала кровь, сочившаяся со лба. На локтях и коленях были ссадины. Но все это были не смертельные раны. Должно быть, во время столкновения он отвел удар или поглотил его мечом. Невероятное искусство. – … Хмпф, неплохо. Имина смахнул кровь с глаз и тонко улыбнулся. Улыбаясь, он кинул взгляд на фальшион в руке. – В этот раз я накопил достаточно. В этот раз клинок сиял куда ярче. Свет бил так, что Сашталу резало глаза. При движении клинок оставлял в воздухе слабый след. Саштал понял. Он догадался, каким свойством обладает этот магический меч. Все, что делал Имина, было необходимо. Он сознательно блокировал атаки мечом. И прыжок гоблина, и удар орка, от которого отлетел назад. Он копил. Сила удара осталась в мече. Существует и такой Призыв? Такой демонический меч? Имина плотно сжал губы. Несмотря на то, что орк разъяренно фыркнул и повернулся к ним, Имина держал светящийся алым клинок только одной рукой. Увидев это, Саштал неожиданно кое-что вспомнил. Да, верно. Я же вчера сам это сказал. Он объяснял это с умным видом сразу после поединка Милифики. Имина – просто воплощение печально известного безумного медведя «Черноспина», обитающего в лесах рядом с его родной деревней. Он понимает, что первый удар не будет смертельным, встречает его в лобовую, после чего спокойно бьет в ответ. Этот парень действительно сражается в таком стиле. Низко наклонившись, Имина бросился вперед. Оказавшись рядом с орком, он взмахнул мечом. Пространство, где пронесся окутанным алым клинок, продолжало сиять. А свет, превратившийся в разрушительную силу, рассек орка надвое. Твердая кожа, толстый слой жира и прочные кости его не спасли. Разрубленный надвое демон просто рухнул на пол. *** Убедившись, что орк мертв, Имина убрал меч в ножны. Он осмотрел пропахшую внутренностями аудиторию, убедился, что других живых врагов нет, вздохнул и повернулся к Сашталу и остальным. – Вы как, в порядке? В школу он вошел около двадцати минут назад. Убивал всех демонов и магических зверей, что встречал по пути, уже в четвертый раз помогал выжившим. Однако в этот раз ему попались знакомые. Саштал Дей из исполнительного комитета и Флим, с которыми друзья говорили этим утром. А имени девушки он не знал. Похоже, все они были в порядке. – Спасибо, ты нас спас, – за всех поблагодарил его Саштал. – Ты без преувеличения спас наши жизни. Мы в большом долгу перед тобой. – Пустяки, – тряхнул головой Имина. Для него видеть знакомого живым уже достаточно. Он не хотел бы наткнуться на труп того, кого знал, даже если они встречались всего лишь раз. Было бы очень неприятно. Имина посмотрел на них. Саштал, казалось, хотел что-то сказать. Флим думал о чем-то с озабоченным лицом. Непрерывно всхлипывающая девушка, которую обнимала Эллис. Имина кое-что заметил в их глазах. – Я пойду дальше, – он повернулся к ним спиной и посмотрел на дверь. – Кто-то еще мог выжить. И… где-то должен быть тот, кто выпустил монстров. – Эльф?.. Здесь, в школе? – Да, скорее всего. Парень невольно закусил губу. Именно. Эльф. Демоны и магические звери, в конце концов, просто пешки. Если не убить зачинщика, этот кошмар не закончится. Юноша вновь повернулся к ним и спросил: – Что будете делать? – Что будем делать… это ты спрашиваешь у тех, кто трясется от страха? – почесал голову Саштал. Имина в ответ рассмеялся: – Тогда спрошу иначе, Саштал Дей. Ты и теперь собираешься храбрится? – О-о-о. На лице Саштал отразилась грусть. Замечание пришлось прямо в цель. Поэтому Имина спросил снова. – Все, кого я спас до этого, ужасно напуганы. Но ты другой. Не испугался до такой степени, что не можешь двигаться, но все равно не сбежал, а остался в школе. Иными словами…тебе нужно что-то тут сделать, я прав? Саштал поднял руки, показав, что сдается. – Ну и ну. А я подумал, что легче предоставить все тебе. – Я не против. Если тебя это устраивает. – «Вот и ладно» – хотел бы я сказать, но не могу. Называй это моей принципиальностью. – А вы? – спросил Имина у Флима и девушки. На мгновение установилась тишина. Первым заговорил Флим. – …От меня, наверно, не будет пользы. Я буду только мешаться. Флим опустил голову, что не сочеталось с его внешностью, его голос дрожал. Но кулаки он сжал крепко. Имина понимал, что блеск в глазах Флима, появившийся во время его сражения с монстром, не исчез. Флим поднял голову. Насколько мог выпятил грудь. – И все же… можно? – Да, – кивнул в ответ Саштал. Сомнение и паника в их взглядах пропали. Голоса больше не дрожали. – Мы – воины, а это – поле боя. Еще недавно мы были курсантами в строевой школе, но… здесь и сейчас мы стали солдатами. Какой воин оставит сражающегося товарища? Саштал молча хлопнул Флима по плечу. А Имина посмотрел между ними. – Ме-меня зо-зовут Лайми Сели-Сютимерил, – прекратив всхлипы, заговорила девушка. – Я… э-э, люблю книги… Я не умею находить с людьми общий язык и баллы за практику у меня ужасные… все смеются надо мной и называют «Пылесборщицей Лайми». Это неожиданное само-представление поразило Саштала и Флима. Но Имина не удивился. Эллис крепко сжала ладонь Лайми, чтобы подбодрить ее. – Но… но… – продолжила девушка. – Только леди Милифика… Представительница не смеялась надо мной. Она похвалила меня, сказала, что любить книги замечательно. «Узнай побольше из книг и примени эти знания на поле боя, чтобы спасти страну» сказала она. Поэтому я… я… я!.. – Прости, Лайми. Увидев, что Лайми снова собирается разреветься, Саштал склонил перед ней голову. – Я тоже называл тебя «Пылесборщицей». Искренне прошу за это прощения. Позволишь загладить вину? Саштал и Флим наконец поняли. – Ты смелая курсантка. Я… Мы салютуем тебе. Она испугалась до слез, но не убежала. Вероятно, она не могла двигаться. Дрожала от отчаяния. И все же не сбежала. Не пыталась. Потому что. – Вот же досада. Представительница явно тоже осталась. – Солдаты не могут сбежать, если их командир сражается. – Я… не хочу снова оказаться посмешищем. Я хочу, чтобы леди Милифика снова меня похвалила! Похоже, все они испытывали схожие чувства. Саштал выступил вперед. – Прости. Может, мы и будем мешаться… – Не важно. Если бы я так думал, я бы не спрашивал, что вы будете делать. Он действительно не ждал от них помощи в бою. Просто на него накатили воспоминания. О произошедшем в Салайдо четыре года назад. Когда эльфы атаковали, послав вперед демонов и магических зверей, он не смог ничего сделать. Имина хотел спасти важных для него людей – свою семью и селян, – но у него ничего не вышло. Если они спасутся бегством, то потом будут сожалеть. Это ранит их сердца. Ребята будут страдать вечно, как Имина. Поэтому если они хотят пойти, парень возьмет их с собой. Даже если окажутся бесполезны, даже если будут мешаться. – Ладно. Вдохнув ту же вонь, что и четыре года назад, Имина стиснул зубы. Посмотрел на Эллис – та кивнула. – Идем. Позвав Саштала и остальных, стоявших с задумчивыми лицами, Имина повернулся к двери. Они не станут такими, как он. Парень этого не допустит. Он защитит ребят и дорогих им людей. И, кроме этого, сделает кое-что еще.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Кровь Эллис

В версии с изображениями тут находится картинка. 1 Винт Кулиас всегда обожал Милифику Юсала Астозеллен. Шестьсот лет назад во время гражданской войны один из Кулиасов спас герцога Юсала. По слухам, того человека произвели в рыцари прямо на поле боя. С тех пор Кулиасы стали верными подданными семьи герцога Юсала. Эти отношения продолжаются и по сей день. Винт встретил Милифику еще в младенчестве. Ему с детства внушали, что она – госпожа, которой он обязан служить, даже рискуя своей жизнью. Винт и сам считал, что родился, чтобы стать мечом и щитом принцессы. Начав практиковаться в фехтовании – не женском занятии – Милифика стала особенно очаровательной. Об основателе в династии Кулиасов даже ходил анекдот: во время войны шестьсот лет назад главой семьи Юсала была красавица-рыцарь. Его отец как-то в шутку сказал, что «должно быть, история повторяется». Из-за этого Винт начал воображать себя и Милифику главными героями легенды из далекого прошлого. Если бы они оба были мальчиками или просто одного пола, этого бы не произошло. Отцы Винта и Милифики были скорее друзьями, чем господином и его вассалом. Как бы то ни было, Винт Кулиас настолько любил Ее Высочество принцессу Милифику, что почти поклонялся ей. Он был очень рад стать ее личным помощником и очень гордился, что они могут проводить время вместе. Мысли о ее образе приносили радость. Он вырос с этим и считал это естественным. Милифика была красива с самого детства. В детстве она часто улыбалась – сколько же раз он уже видел эту улыбку. Юноша каждый день следовал за фигуркой Милифики, которая носилась за стражей особняка. Временами она спотыкалась и плакала – тогда он подавал ей платок, чтобы она могла стереть слезы с голубых глаз. Каждый день, который девушка посвящала фехтованию, Винт тренировался подле нее. Юноша помнил это непокорное выражение лица. Тогда отец поучал ее, что подобное занятие не подобает королевской особе. А после принцесса сбежала из дома в особняк Кулиасов. Но воля ее была сильна, и она не прекратила тренировки. С возрастом Милифика стала меняться – становиться степеннее. Это его обрадовало, но в то же время он почувствовал себя одиноким. Вскоре в девичьей внешности стали проступать грация и благородство – Винт был тронут и рад служить ей. Когда Милифика впервые услышала о вторжении эльфов, на ее лице не отразился ни гнев, ни печаль – лишь в глазах вспыхнул огонь решимости. Она поступила в военную школу – и в форме выглядела еще более утонченной. Она стала заниматься рутинной работой представителя военной школы. Не сразу привыкла к жизни в общежитии. Познала трудности человека, наделенного властью и ответственностью. Говорила с людьми независимо от их социального положения. Наслаждалась свободной жизнью курсантки. Винт каждый день в подробностях наблюдал все ее чувства, все выражения ее лица и гордился этим. Но однажды заметил. Не мог не заметить. Что еще не видел, как она плачет от отчаяния. Странно. Он должен был запечатлеть в своей памяти всю Милифику. Так почему еще оставались эмоции, выражения лица, которые он не видел? И не только отчаяние. Он не представлял, какую гримасу Милифика скорчит, если ее ударить. Что испытает, если сорвут одежду и изнасилуют. Как принцесса будет выглядеть, если ее начнут душить. Как она будет биться в агонии, когда он мечом пронзит ее и вырежет матку. Винт не мог простить себе, что не знает Милифику полностью. Не будет ему покоя, пока он не восполнит все пустоты… «Безумец!» – сказала Милифика, – «С каких пор ты стал таким?» Но Винт не осознавал собственное сумасшествие. Если он и безумен, то с самого начала. Верно – с самого начала. С момента их встречи. Ведь Винт родился с обязанностью увидеть всю Милифику. И девушка, как его госпожа, была обязана показать ему все. *** Услышав пылкую речь Винта Кулиаса, Милифика побледнела и потрясенно уставилась на него Она ощутила глубокую утрату и страх. Винт всегда спокойный и воспитанный юноша. Они вместе с самого детства. Друг был ей страстно предан Милифика от всего сердца доверяла ему. Ей не нравилась дистанция между ними, хоть Винт и был ее подданным. Принцесса хотела, чтобы однажды они стали близкими друзьями, как их отцы. Надеялась, что к окончанию школы дистанция между ними сократится, если они, как курсанты, будут уважать друг к друга. И все же. Ответ на вопрос «когда ты стал таким?» был очень прост. – С самого начала. Иными словами, Винт был таким с тех пор, как начал осознавать себя. Манеры, справедливость, доброта и преданность Милифике – все это, вероятно, было результатом его безумия. Доверие и привязанность принцессы с самого начала были бессмысленны – как в притче про слепую девочку, которая по ошибке приняла монстра-людоеда за друга. Аудиторию окутала тишина. Милифика стояла на краю подиума. Винт приставил острие рапиры к ее горлу так, что она не могла пошевелиться. Перед ней лежали несколько трупов. Голова инструктора Эллы и с десяток однокурсников. Остальные, почти половина, убежали. Все дезертировали и бросили Милифику, принцессу и представителя. Но она не винила их. Она больше жалела храбрецов, которые попытались защитить ее. Ее однокурсников убили Винт и… – Ху-фу-фу-фу. …высокий юноша, нервно посмеивающийся в углу аудитории. Волосы голубоватого оттенка, стройные члены и тело, белая кожа, привлекательное лицо, а также заостренные уши – иными словами, это был эльф. Ко всему прочему, при нем стоял огр, подчинявшийся его приказам. Вселяющий ужас огромный демон куда страшнее, чем изображенные на иллюстрациях в учебниках. Сильнее и свирепее, чем принцесса могла себе представить. Сейчас огр спокойно стоял за спиной эльфа, но по приказу мог тут же наброситься на Милифику. Принцессу давно заставили бросить меч . Сопротивляться она не могла. Тем не менее Милифика осталась собранной. Посмотрев на Винта, она спросила: – …Зачем? – Что «зачем»? Если ты о моей цели, то я же сказал – хочу… – Нет. Я спрашиваю, зачем ты переметнулся к врагу? Она пристально посмотрела на эльфа. – Если бы ты хотел увидеть мои страдания, ты мог бы парализовать меня ядом, проникнуть в комнату и просто связать. Но ты, похоже, избрал куда большую цель. Ты предал нас, страну… людей. Примкнул к эльфам. Зачем? Эльф – по-видимому, его звали Кузан – остался спокоен. Проигнорировав враждебность Милифики, он задумчиво улыбнулся. – Умная. И храбрая. Какое расточительство оставлять ее человеком. – Отвечай! Эльф многозначительно пожал плечами. – Думаешь, война эльфов и людей – это так просто? Его загадочные слова заставляли задуматься, Милифика прищурилась. – Все сводится к политике, Принцесса, – ответил вместо Кузана Винт. Он подавил вульгарный смешок, но все же выпрямился, как аристократ. – Ты, вероятно, не знаешь всей правды о стране… Нет, ты веришь, что империя едина, что люди сообща пытаются остановить объединенное вторжение эльфов. – О чем ты?.. В ответ последовала усмешка, которая словно растоптала чувства Милифики. – Многие в империи поддерживают с эльфами связь. Подумай, куда эльфы наносят удары. Они не заинтересованы и не привязаны к человеческому обществу и самой империи. Как доказательство – все захваченные города и деревни уничтожены. Эльфы не ищут власти, они только отнимают. В таком случае, что они отнимают? Отнимают. То есть… – Земли страны?.. Винт заметил понимание в выражении Милифики и кивнул. – Именно. Эльфы захватывают земли. Они всего лишь расширяют свою территорию. Земля принадлежит не только Империи. Аристократы, начиная с простого дворянина и выше, владеют собственными участками. Значит не было бы странно, если бы некоторые люди предоставляли врагу информацию в обмен на неприкосновенность или земли других, так ведь? – Ты должно быть шутишь… Губы Милифики дрожали. В глазах помутнело, в голове что-то щелкнуло. Будучи принцессой Империи Мидгальдз, этого она простить не могла. – Какой вздор! Они действительно считают, что сумеют защитить свои земли?! Чтобы аристократия Империи поступала так подло… Поистине глупое и презренное решение! Что же эльф пообещал Винту? Знал ли об этом его отец, маркиз Кулиас? Быть может, именно он и отдавал Винту приказы. Но Винт не обратил никакого внимания на вопрос Милифики. Позабыв о собственной гордости и выгоде, он смотрел и видел только одно. – А-а-ах, великолепно. Замечательное выражение! Я впервые вижу на твоем лице такую ярость. Это слишком. Оно прекрасно… настолько, что заставляет душу трепетать. – !.. От иступленного выражения на лице Винта прямо перед собой, Милифика содрогнулась всем телом. Не отводя оружие, Винт протянул левую руку к ее лицу. Провел пальцами по подбородку, потом передвинул пальцы на губы девушки. Он держал ее, словно хрупкий бокал. Прикосновения его были полны почетом и привязанностью, от чего возникало крайне неприятное чувство. – Но, Принцесса, кое-что я не могу понять. Поглаживая щеки Милифики, цокнул языком Винт. – На самом деле атака на школу должна была состояться позже. Я планировал начать действовать после того, как ты отбудешь во дворец Имперской столицы на празднование твоего дня рождения. Вернувшись, ты бы увидела, что любимая школа и однокурсники захвачены Королевством эльфов… Таков был план. Я хотел увидеть то твое выражения лица. Но-о-о! Винт схватил принцессу за горло. Затем приблизился так, что почти коснулся своим носом ее. Не замечая, что изо рта течет слюна, он громко произнес: – Но, но, но-о-о! Эти путешественники! Мерзкие парень и девушка… нет, этот парень! Я не знаю выражения, которое твое лицо приобретало при нем! Разговаривая с ним, ты смотрела на него так, как не смотрела на меня! Ты думала о нем с выражением, которое никогда не показывала мне! Этого не может быть, не может, не должно! – Только… из-за этого?.. – Только из-за этого? Только из-за этого?! Для меня это все! – !.. Омерзительно. Знакомое с детства лицо, голос, ругающий ее каждый раз за шалости, руки, что часто держала в своих, пока ей не исполнилось десять. Однажды они вполне могли пожениться. Стоны человека, за которого она согласилась бы выйти замуж – все это внушало невероятное отвращение. – Я все не могу решить, что выбрать. Его интонация выровнялась. Винт говорил мягко, словно хотел утешить ее, но не смог сдержать возбуждения. Тут он произнес что-то столь ужасное: – На какую боль и отчаяние мне посмотреть: на твое лицо, когда девственности тебя лишаю я, которому с детства ты доверяла, или уродливый и жестокий монстр. – Хи-и… Милифика, наконец, осела. Прежде она была спокойна, собрана, преисполнена изящества. Все-таки ее с детства приучали к дисциплине. Но теперь она больше не могла себя контролировать. – Нет. Нет… прекрати. – А-а-ах, прекрасно! Как маленькая девочка! – Пожалуйста, прекрати. Это… – Огр, так и думал! Со мной было бы скучно! – Не-е-е-е-ет! Ее грубо толкнули. Обычная Милифика тут же бы нашла возможность улизнуть, однако сейчас тело не слушалось. Принцессу сковали страх и отчаяние. – Лорд Кузан, если вам не трудно. Эльф наблюдал за происходящим, прислонившись к стене, и с улыбкой кивнул: – Хорошенькое же у тебя хобби… Ну, я не против. Я поклялся слушаться тебя. Эльфийские аристократы держат свое слово, какими бы дикими не были просьбы, – он взмахнул рукой, отдавая безмолвный приказ. – К тому же я не против подобных вульгарных зрелищ. Гигант, который стоял в углу и смотрел на потолок, низко зарычал и направился прямо к девушке. – Не волнуйся, Принцесса. Это бывший аристократ… маркиз, как и я. Хоть и не настолько благородного происхождения, чтобы породниться с королевской семьей. – Нет, нет… Милифике было не до размышлений о том, что он имел в виду под «бывшим аристократом» и «маркизом». Отчаянно тряся головой, она пыталась отползти назад, но ноги не слушались. Оперлась на руки, но поскользнулась. Огр остановился перед ней. – Хи-и-и-и!.. К горлу девушки подкатила тошнота. Развернувшись к монстру спиной, Милифика попыталась отползти. – О-о-о-о, Принцесса хочет сзади? Не обратив внимания на пошлое замечание Винта, она как можно быстрее поползла к лежащему впереди мечу. Еще три метра и она дотянется. С оружием еще есть шанс… Тут с непреодолимой силой ее схватили за руку. – Не-е-е-е-ет! Милифику резко оторвали от земли. Огр каменной хваткой сжал руку принцессы – девушка завопила от боли и вида приближающейся морды. В нос ударила вонь гниющей плоти. Чудовище высунуло из провала-пасти язык, похожий на огромную личинку. Монстр медленно облизал щеку Милифики. Язык был ужасно мокрым и шершавым. Огр пропихнул толстые, как рукоять меча, пальцы за воротник, и дернул лапой. Острые когти разорвали форму и нижнее белье до самой талии, обнажили жемчужно-белую кожу девушки. Разорванная одежда открывала ложбинку между грудей и плавные изгибы низа живота. Ужас и отчаяние, превосходящие даже стыд, захлестнули ее. Все кончено. Зубы стучали, но Милифика крепко сжала их и решилась на последнее средство. Откусить себе язык и умереть. Иного пути нет. Она поместила язык между зубов. Насколько сильно сжать? Нет, об этом лучше не думать. Просто сжать зубы изо всех сил… Когда она уже собиралась воплотить план в жизнь… «Бум!» Ее слегка качнуло. Девушка, желая узнать, что случилось, приоткрыла глаза… и тут же широко их распахнула от удивления. В спину огра вошел меч цвета крови. *** Имина и остальные направились к аудитории, в которой предположительно находилась Милифика. По пути они одолели трех демонических зверей и двух демонов – позволили сбежать четырем прятавшимся курсантам; на это ушло около десяти минут. За десяток метров до нужной аудитории они прибавили шаг; тогда же из открытой двери раздался крик. Все разом побледнели и кинулись туда что есть мочи. Первым в аудиторию вбежал Имина. И обезумел от представшей картины. Демон стоял спиной к двери. Выше человека, его мышцы бугрились, чернела грубая кожа, а грива напоминала кривые иглы. Огр. Монстр поднял в воздух девушку. Грубо схватил за руку и поднес к морде. Из-под разорванной формы виднелась белая, нежная, гладкая кожа. Отвратительным длинным языком огр слюнявил ее щеку. Это лицо – эта девушка. Она как две капли воды похожа на его сестру. Реальность наложилась на события четырехлетней давности. Огр и его попытка изнасилования. Девушка, которую вот-вот опорочат. Полное отчаяния лицо сестры. Сердце Имины в очередной раз екнуло. – О-о-о-о-о-о-о-а-а-а-а-а!!! Он и сам не понял, на самом ли деле закричал. В голове что-то щелкнуло, и все звуки исчезли. Мигом в горле пересохло, подступила тошнота, но Имина не обратил на это внимания – в груди кипела ярость и ненависть. Ноги двигались с трудом. Меч в руках отозвался жаром. В спешке Имина настолько сильно оттолкнулся от пола, что кости загудели от напряжения. Прыгнув, он пронзил плечо огра. – Имина, не надо! Он еще не… В этой тишине я отчетливо слышу только ее голос. Верно. Эллис все время волнуется за меня. Поэтому она единственная, кого я слышу. Я знаю, что она хочет сказать. Клинок накопил мало энергии. Такая рана – это просто царапина. Кожу огра меч проткнет, но не повредит кости и мускулы. Знаю. Я все знаю. Но не могу остановиться. Огр отбросил Имину. Так же, как четыре года назад. Его отбросило ударом ужасной силы. Тогда он проломил стену и вылетел из дома. Из-за повреждений внутренних органов в тот раз его тошнило кровью, и он не смог подняться. В результате он навсегда потерял родных. Значит ли, что в этот раз все закончится также? К черту! Не будет такого. Здесь уже начинается разница. Имина оценил свое состояние еще до того, как врезался в стену и упал на пол. Кости – сломано два ребра. Внутренние органы – повреждения не смертельные. Меч – по-прежнему в руке. Клинок – светится. В мгновение удара он почти рефлекторно закрылся клинком. Это бесспорно было результатом тренировок и борьбы со смертью, результатом его одержимости все эти четыре года. Хорошо, что клинок вошел не слишком глубоко, иначе вытащить его не получилось бы. – Гуо-о-а-а? Огр обернулся, посмотрел в лицо Имине, почему-то наклонил голову и зарычал. И в следующее мгновение – …Ги-и-а-о-о-у-у-у-во-о-о-у-у-о! Он издал безумный вой, отбросил Милифику и направился к Имине. – Тц… У него еще остались человеческие воспоминания! – раздраженно выплюнул стоявший рядом с огром Винт Кулиас. Из этих слов Имина понял, что тут делает этот типа, и кем изначально был монстр. Имина посмотрел на клинок. Чтобы разрубить огра, накопленного не хватало совсем чуть-чуть. Принять еще удар или накопить силу во время атаки. Вспомнив про раны, он выбрал последнее и крепче сжал меч. А затем ощутил рядом чье-то присутствие. Имина перевел туда взгляд и нахмурился. – Флим?.. Крупный юноша держал в руках демоническое копье. Его руки дрожали. Тем не менее он стоял твердо, но напрягся, когда посмотрел на огра. – Давай! Ра-а! Флим нажал спусковой крючок на рукояти и кинулся вперед. В механизм оружия из колбы потекла концентрированная духовная энергия. Выгравированный узор распознал ее свойство и выдал соответствующую стихию. Копье окутало голубое пламя – Призыв огненного вида. По стечению обстоятельств ятаган Лакшуса четыре года назад окутывало похожее пламя. Тогда его силы не хватило, чтобы пробить кожу огра. Огонь ее лишь опалил. Однако в этот раз все иначе. Флим силен и, помимо всего прочего, отлично знает, как обращаться с копьем и Призывом. Целился он огру в морду, точнее, в глаз. Радиус атаки у копья велик, поэтому атаковать врага можно и простым выпадом. Вкладывать силу, чтобы ранить противника, не было нужды. Просто воспользоваться пламенем. – Гуо-о-ому?! И, пусть ненадолго, но отвлечь врага. Пламя потянулось к морде огра. Вместо того, чтобы рубить противника, нужно довести огонь до цели. Именно так работал метод для этого типа Призыва. – П-п-п-представитель! Ты в порядке? Лайми воспользовалась замешательством и прошмыгнула мимо огра. Она поспешно подбежала к принцессе, едва не споткнувшись. Девушка прикрыла своим пиджаком грудь Милифики, подняла и обняла пострадавшую. – Твои раны… А-а-а, держись! – Лай… ми? Почему ты… – А-а-а, твоя рука… Что же делать?! Позади них возникла фигура. – Не мешай. Это был Винт. С яростью на лице он сжимал рапиру и прямо источал жажду крови. – Выражения замешательства и облегчения Принцессы – мои! А не для такой никчемной бабы, как ты. Не прощу! Острие рапиры устремилось к горлу Лайми, что стояла с отсутствующим видом. Но меч так не достиг ее, а взлетел в воздух. Саштал подошел сбоку и кинжалом выбил оружие из рук противника. От неожиданности Винт оцепенел. Саштал только того и ждал. – Эх… Какой позор, коллега. До последнего оставаясь беззаботным, с печалью в глазах Саштал перехватил рукоять кинжала и рукоятью оглушил Винта. – Гхх… Винт потерял сознание. Глядя на медленно оседающее на пол тело, Саштал пробормотал: – А я тобой восхищался. Имина рванулся вперед. Накопленного мечом света не хватит, чтобы разрубить огра. Но обезглавить вполне можно. А сейчас противник лишился зрения, рухнул на колени, и его голова повисла в ожидании смертного приговора. Имина посмотрел на курсантов. В глубине души парень восхитился ими. Прежде он считал ребят лишь наблюдателями. По дороге сюда встречных монстров Имина одолевал в одиночку. Саштал и остальные лишь могли восхищаться этим. Но они не просто смотрели. Они наблюдали и готовились, чтобы в экстренной ситуации при спасении Милифики знать, что делать. Раньше он считал, что они ослеплены страшной реальностью, но теперь понял, что ошибался. Милифика отлично владела мечом не только благодаря таланту. Все курсанты много тренировались, но прежде никогда не сражались с монстрами. Поэтому, внезапно оказавшись на поле боя, растерялись и не могли показать свои навыки. Но они набрались решимости и теперь с легкостью действовали сообща. – Спасибо, – тихо поблагодарил он Саштала, свой меч, Эллис… и себя. Четыре года назад то же произошел кошмар. Но теперь все иначе. Милифика жива, Имина способен убить врага, и ему помогают товарищи. Меч опустился и обезглавил огра. 2 Лайми обнимала Милифику. Флим рухнул на колени перед трупом огра. Саштал осматривал лежащего без сознания Винта. Имина мысленно отсалютовал им и посмотрел в угол на мужчину, который прислонился к стене и не участвовал в бою. О его присутствии Имина узнал еще в сражении с огром, но успел только мельком взглянуть на него. Теперь же парень наконец повернулся к нему, чтобы рассмотреть лицо. Высокий, стройный, со струящимися до лопаток серебристо волосами, белоснежная кожа, несмотря на жизнь в лесу, слишком идеальными чертами лица и заостренными как иглы ушами. Конечно, это эльф. Имина с самого начала знал это. Никто другой не смог бы контролировать демонов и зверей. Но его лицо. Такое же, как и четыре года назад. Нервное лицо и садистская ухмылка. А еще – поведение. Такое же, как и четыре года назад. Отвратительное пренебрежение человеческими останками. Тогда это была голова соседа Роффена. А сейчас – курсантки, которую Имина не знал. – Ты… Он знал. Имина знал – он знал этого эльфа. – Хм-м? Ощутив взгляд Имины, эльф приподнял брови. – Мы где-то встречались? В ответ Имина невольно оскалился улыбкой убийцы. – …Понятно. Так ты забыл мое лицо. На мгновение в сердце всколыхнулось нечто черное. По всем жилам и нервам прошла волна боли. Но разум остался ясным. Должно быть, благодаря тому, что Имина прежде выплеснул ярость на огра. Как бы иронично ни звучало, парню повезло. Если бы он поддался порыву, то уже напал бы на эльфа. – А я не забыл. Никогда не забуду. Они встречались лишь раз четыре года назад, Имина с тех пор прилично повзрослел, но все же. Даже сейчас он помнил их лица и имена. За спиной Имины раздались шаги. Должно быть, Эллис тоже узнала его. – Н-н? – озадачился эльф. Он смотрел прямо на Эллис. Остановившись рядом с Иминой, девушка опустила капюшон. Затем сняла и отбросила плащ, распустила волосы – открыла спрятанные уши. – Что?! – охнули позади Саштал и остальные. Эллис Эндвейл – эльфийская девушка посмотрела на юношу и заговорила. – Давно не виделись, Кузан. – Это… Ничего себе. На его лице проступило изумление. Он крепко зажмурился, заставил себя успокоится, открыл глаза и с недоверием заговорил. – Леди Эллис… Принцесса, вы тоже тут? – Он сказал «Принцесса»? Раздался позади шепот Саштала. – Так она… – потрясенно продолжила Лайми. – Она из эльфийской аристократии? Эллис вдохнула и заговорила. Пока эльф Кузан и люди – Саштал и другие – пытались оправиться от потрясения, она закрыла глаза, покачала головой и сказала: – Нет, – она широко распахнула глаза, подошла к Имине и крепко взяла за руку. – Я больше не дочь вождя клана Эндвейл. Теперь я семья Имины. Обычная девушка, которая сражается рядом с ним. Враг эльфов, что несет им месть, – решительно заявила Эллис. – Вот значит как, – понимающе улыбнулся Кузан. Вскоре его улыбка превратилась в усмешку. – Принцесса пропала во время вторжения четыре года назад. Когда вождя спросили об этом, он ответил только «считайте ее мертвой» и сказал, что ты не вернешься. Кто бы мог подумать, что все так обернется! Ну надо же, ты влюбилась и сбежала с человеком, – Тогда ты, наверно, тот самый! Да, теперь я вспомнил. Ребенок, который тщетно пытался противостоять огру. Ха-ха-ха, интересно! Другие из «Шести лепестков» и вождь знают об этом? Эллис пристально посмотрела на Кузана. – Не важно. Для меня это не важно. Голос эльфийки стал грозным. Она до боли сжала руку Имины. Одновременно гневно и решительно сказала девушка. – Я ведь уже ваш враг. – …Хм-м, вот как. Тогда это неизбежно. В улыбке Кузана проступила жесткость. На нервном лице появилось садистское выражение. – Перебью людей, а потом решу, что с тобой делать. Кузан источал жажду крови. Его окутывала совершенно незнакомая человеку мощная аура. Имина выпустил руку Эллис и вышел вперед, в то время как она отошла назад. В груди парня пылал огонь. Пламя вспыхнуло, когда он увидел лицо этого эльфа, и усилилось, когда Эллис распустила волосы, а Кузан наконец вспомнил его. – Похоже, ты вспомнил меня. В глубине души Имина был благодарен. Он не думал, что возможность представится так скоро. Даже не предполагал, что появится один из тех эльфов. – Член клана Эндвейл… Кузан Демиэндвейл. Перед Иминой стоял один из тех, кто сжег его родную деревню. Его задача – отомстить за селян, Лакшуса, свою семью – маму и сестру. Перед парнем стоял его – Сиржиса – подчиненный. В груди пылал огонь ненависти. Тело окутывал жар ярости. Юношу сжигал экстаз. – Да, – гордо заявил Кузан, словно дух Имины был ничем. – Меня зовут Кузан Демиэндвейл. Старший сын побочной ветви семьи Эндвейл. Один из лепестков гордых «Шести лепестков», жемчужины клан. – Знаю. Рад снова встретится. Все эти четыре года Имина жаждал этого момента. Спасенный Эллис, он уединился в горах и тренировался. Юноша посвятил всего себя мести тем эльфам. Держа меч, Имина опустился на одно колено. – Снова встретить тебя действительно великая удача. Убить тебя будет куда лучше, чем обычных эльфов. Я убью тебя, напомню о том дне четыре года назад и заставлю сожалеть. Прокричал юноша искаженным жаждой крови голосом. – Сначала я отучу тебя ногами играть с телами! Имина подпрыгнул. На его лице сияла улыбка. Если бы кто-то увидел ее, то назвал бы ужасной, пугающей и печальной. *** Милифика Юсала Астозеллен, которую обнимала Лайми, закусила губу. Сломанная огром правая рука сильно болела. Плоть была раздавлена, кости раздроблены. Есть вероятность, что восстановить прежний вид не удастся. Но собраться и наблюдать ее заставила не боль, а разворачивающаяся перед глазами битва. Невероятно ужасающее зрелище вызвало в груди не утихающую боль. Еще со вчерашнего дня ее съедало любопытство, на что же он смотрит. Юноша не из узкого мира Милифики. Его взгляд обращен в неведомую ей в даль. Жизнь члена королевской семьи рутинна, поэтому Милифика не удовлетворилась простым владением мечом, а жаждала чего-то неизвестного. Ей казалось, что она желает именного того, что видит этот парень. Принцесса считала, что это нечто яркое и замечательное. Эгоистично убедила себя в этом. – У-о-о-о! Имина с намерением зарубить Кузана взмахнул мечом. – Ха! Тот, коротко усмехнувшись, на волосок уклонился от меча и выбросил в ответ кулак. От безжалостного удара в бок Имина на огромной скорости отлетел назад. Эльф уже увеличил свои способности с помощью органической некромантии и здорово превосходил человека – Кхх… Гах! Имина врезался в стоящие кругом парты курсантов. С громким треском сломались столы и стулья. Взметнулась пыль; Имина поднялся и снова кинулся в бой. В этот раз он атаковал из низкой стойки. Противник ответил ударом ноги – нацелился попасть точно Имине в голову. Имина сразу же попытался закрыться мечом, но… – Охо. Кузан, словно понял что-то, остановил ногу, отпрыгнул назад и оказался вне досягаемости. – Твой меч окутан странным Призывом… похоже, удар по нему преобразуется в разрушительную силу. Я прав? – Думаешь, я скажу тебе?! Выкрикнул Имина и бросился к Кузану. – Лучше не прикасаться к нему. Кузан поднял из-под ног чье-то тело и бросил. Прикрывшись им, эльф атаковал из слепой стороны. Имина хотел оттолкнуть труп, но снова пропустил удар и отлетел. – …Гх-х! В этот раз парень врезался в доску за преподавательским столом. Имина скатился на тела на полу. Закашлялся, сплюнул кровь. Несмотря на то, что изо рта текла алая жидкость, он улыбался. Меч в его руке слабо светился. – Хм-м, так энергия копится даже от удара такой силы. – Ра-а-а! Имина не ответил, а снова кинулся вперед. Эльф встал в боевую стойку. – Тебе еще не надоело? Должно быть, Кузан и скорость реакции увеличил с помощью органической некромантии, поскольку с легкостью уклонился от меча и точно выбросил кулак. В аудитории раздался глухой звук ломающейся кости. Однако в этот раз Имина не отлетел. В момент удара он пригнулся. Но кулак попал в левую руку, которая изогнулась под неестественным углом. Когда его потянуло на встречу удару, в глазах Имины зажглось упорство. Он по инерции взмахнул мечом – проделал нечто вроде кругового удара. – Нгх! Лицо Кузана наконец изменилось. Он еще не успел восстановить стойку после атаки. Сияющий демонический меч понесся к незащищенному боку. Но возросшая благодаря органической некромантии реакция превзошла дальность атаки Имины. Кузан отпрыгнул в последнее мгновение. Несмотря на полностью нарушенную стойку, он сумел увернуться благодаря чрезмерной реакции и усиленным мышцам ног. Имина же по инерции пролетел вперед и рухнул на колени. – Ого, опасно, – облегченно выдохнул Кузан. – …Ха! – Насмешливо хохотнул Имина. – Что такое? Наконец понял, что тебе не победить и сошел с ума? – Нет… Все наоборот. Через рассеченную одежду Кузана виднелась красная полоса на коже. – Ну поцарапал ты меня, и что? – Я доказал, что мой меч может тебя задеть. – …О чем ты? – озадачился эльф. Сердце наблюдавшей за боем Милифики сжалось. Не из-за Кузана – из-за Имины. Он сказал: – Если он заденет тебя один раз, второй придется глубже. Потом последуют третий и четвертый. Я буду продолжать так… и вскоре отрублю тебе голову. Радостно – да, именно так. Он сказал это с радостью от всего сердца. Имина чувствовал во рту привкус крови. Конечно, некоторые органы и кости были повреждены. Левая рука просто болталась. Юноша больше не мог держать меч. Его рука пострадала больше, чем рука Милифики. Принцесса находилась в жутком состоянии из-за одной только руки. А парень широко улыбался. Вместо беспокойства о своих ранах он пришел в экстаз от того, что его меч достал врага. Милифика поняла, какая она глупая и избалованная. Так сильно желала что-то, что тяготилась титулом принцессы. Этот парень видел то самое что-то, что она искала. Хотя она считала, что оно яркое и прекрасное. На самом деле это не приятная и наивная вещь. Тьма вместо блеска. В душе он тешил желание разрушать. То, что Имина видел – смерть. Юноша находится в невообразимо трагичном месте. Милифика даже представить не могла, насколько там ужасно. Восхищаться этим страданием было бы оскорбительно для его решимости. Но. Все же. Его трагичный и темный путь залит кровью, проклят. И все же это ужасное путешествие она считала невероятно благородным и священным. Милифика перевела взгляд на Эллис, наблюдавшей за Иминой со спины. Она не человек, а эльф. Более того – их принцесса. И, похоже, она оставила свое положение, чтобы сопровождать Имину. Милифика не злилась, что Эллис скрыла свою личность. Судя по всему, она не враг. Милифика очень сильно ей завидовала. По стечению обстоятельств Эллис находилась в том же положении, что и Милифика, но решила бросить все ради Имины. Она видела в нем нечто более светлое. Смогла бы Милифика сделать тот же выбор? Сумела бы бросить страну, титул, обязанности, чтобы последовать путем, в который верила? Особенно если бы понимала, что путь этот тернист. Милифика не знала, кто падет в этом поединке. Имина или проиграет, или одержит победу. Но независимо от исхода этот день станет последним для маленькой девочки Милифики. Восторг Имины стал для нее обрядом инициации. *** Кузан Демиэндвейл родился в клане Эндвейл. Это один из шестнадцати эльфийских домов. Его предыдущий вождь, Эйису, правил страной, другими словами, был эльфийский королем. Он придерживался политике сосуществования с людьми. Эльфийские леса находились на краю северо-восточной части континента. Их раса спокойно жила в своем королевстве. Туда люди не вторгались, да эльфы тоже без надобности не заходили в человеческие деревни. Между соседями общения практически не происходило. Раньше все было спокойно и мирно. Но некоторым это наскучило. Нет, таких было много. По крайней мере, он так считал. После смерти Эйису правительницей Королевства эльфов избрали вождя клана Лилитгрейв Радиаату, и она объявила о вторжении в Мидгальдз. Мало кто противился этому. Конечно, Радиаата проводила теневую политику и затыкала рты всем несогласным. Кузан же считал, что в глубине души они рады. В конечном итоге в войне участвовали все. Эльф удивился, когда новый вождь – Сиржис – один из первых объявил об участии во вторжении. Кузан думал, что молодой глава, как и его отец, решит сосуществовать с людьми. Но все оказалось наоборот – при помощи авангарда клана «Шести лепестков» он вторгся в соседнюю деревню Салайдо. «Шесть лепестков» – элита дома Эндвейл. Порядочные мерзавцы, но даже в других кланах мало кто мог с ними сравниться. И Кузан был одним из них. Как бы то ни было, эльф с радостью принял решение Сиржиса. Хотя было бы слишком назвать вторжением захват такой маленькой деревни, как Салайдо. Клан Эндвейл первым ударом завоевал уважение и сильное влияние при правительнице Лилитгрейв. Их воинская слава продолжала расти, и им доверили захват Великой крепости Астозеллен в первых рядах. Если члены семьи продолжат совершать отважные подвиги, после смерти Радиааты Сиржис вполне может стать следующим правителем Королевства эльфов. Так Кузан понял его решение. Хотя даже на их блестящей военной карьере были пятна. Одно из них – этот самый юноша, который в данный момент противостоял Кузану, и наблюдавшая за ним эльфийка. Особенно Эллис Эндвейл. В отличие от старшего брата Сиржиса, который без колебаний повел авангард клана в бой, младшая сестра, судя по всему, решила сосуществовать с людьми. Словно в одиночку она взвалила на себя последнюю волю отца, отвергла родину и собратьев. Кузан не собирался винить ее за это. Должно быть, она решила так потому, что всем сердцем была против вторжения. Некоторые эльфы продолжали кричать, что они отказываются, но все равно принимали участие. По сравнению с ними, охотниками за достижениями, она была куда более смелой. Хотя нужно смотреть правде в глаза. Винить ее было бы нелепо. Кузан от всей души радовался, что она восстала. Пропавшая Эллис Эндвейл объявилась снова. Вдобавок ее старший брат и вождь клана Эндвейл объявил ее мертвой. К тому же Кузан проводил здесь тайную операцию. С падением Великой крепости Астозеллен исход войны будет предрешен. Он решил нанести удар в тыл и принял предложение Винта Кулиаса. Другими словами, кроме него эльфов тут не было. Только он один знал, что Эллис жива и здорова. Поэтому никто не будет винить его, даже если он поставит Эллис в безвыходное положение. И он сможет выяснить, каким Призывом обладает Эллис. – Кстати, Принцесса, не хочешь помочь ему? – лукаво спросил он и посмотрел на принцессу за спиной Имины. – Ситуация складывается не в вашу пользу. Нет, только моя победа возможна. Так что если не вступишь в бой, он и все здесь погибнут, а город поглотит лес. Он превратится в анклав Королевства эльфов. Это приглашение – провокация. – Но если ты им поможешь, ваши шансы возрастут. Как бы далеко не было Королевство эльфов, ты член главной семьи клана Эндвейл. Ты не можешь не владеть сильным «Уникальным призывом»! В отличие от человеческой неорганической, эльфийская органическая некромантия плохо упорядочена. Это потому, что эльфы через свои тела способны интуитивно управлять духовной энергией земли. Самые известные способы – усиление разных частей организма и создание зерен для Трупных семян истока. Люди считают, что в первом и состоит вся органическая некромантия, но для эльфов это лишь основа основ, как умение ходить. На самом же деле с этого только начинается сама суть органической некромантии. Индивидуальные особенности Призыва, «Уникальный призыв». Особенность, врожденный талант эльфа определяет его сильные стороны в управлении духовной энергией. А «Уникальный призыв» – это особый навык использовать свои индивидуальные способности. Например, превосходное управление собственными телами или Трупными семенами, быстрое поглощение энергии. Если использовать свои сильные стороны можно достичь недостижимых иными высот. Но в эльфийском обществе суть своего Призыва не торопились открывать всем подряд. Это ведь врожденная особенность, открыть ее, как открыть кому-то душу. Конечно, не все это скрывают. Некоторые «Уникальные способности» обладают мощными, редкими и ценными свойствами. Их владельцам старейшины даруют «Уникальное имя». Получить такое – большая честь для эльфа. И Эллис Эндвейл, вероятнее всего, тоже обладательница «Уникального имени». Это одна из причин, по которой клан делится на главную и побочные ветви. Почти все, рожденные в семье вождя, обладали даром достаточной силы, чтобы получить «Уникальное имя». Немногие знали, что из себя представляют «Уникальные способности» главной семьи. Рассказы о них считались проявлением невоспитанности, а расспросы – грубостью. Однако сейчас война. Если придерживаться обычаев, войну не выиграть. Тем более что Эллис встала на сторону людей. – Я… почти никто не знает, какая у тебя способность. Но она не может быть слабой. Ты же умеешь ею пользоваться? Так действуй. Покажи мне свою «Уникальную способность»! «Я хочу его увидеть. Я хочу увидеть Призыв Эллис». Эльф жаждал увидеть истинную природу девушки, которая с детства не могла ни с кем подружиться. Его распирало от любопытства, желания узнать и, прежде всего, обыкновенной похоти. Показывая свое или видя чью-то еще «Уникальную способность», эльфы свое рода стесняются. На деле же показывать свою и видеть чужую доставляет удовольствие. Как две стороны одной медали. Кузан верил в это больше остальных. Наверняка «Уникальная способность» Принцессы – сила, с которой рождаются раз в триста лет. – Не используешь его – проиграешь. Не время сомневаться! У тебя нет времени стесняться! – провоцировал Кузан, скрывая похоть за насмешкой. Но Эллис по-прежнему не двигалась. Она молча и неотрывно смотрела на Имину, а Кузана даже взглядом не удостоила. – Тц… Эльф принял ее поведение за гордыню и решил, что она его презирает. Кузан взбесился. Это задело его самолюбие. Ведь его «Уникальному умению» тоже присвоили «Уникальное имя». «Они даже не считают мою способность угрозой. А она так прекрасна. Хотя ему дали «Уникальное имя». Я так хочу показать его. Может, эта девчонка просто не умеет пользоваться своим? Может, она не имеет «Уникального имени», неотъемлемого признака главной семьи? То есть она хотела бы использовать его, но считает, что это не принесет пользы? Если так, я разочарован». – Понятно. Ты об этом пожалеешь, – заявил Кузан и кровожадно улыбнулся. Он напрягся и сосредоточился. Кузан в деталях ощутил духовную энергию земли, воздуха и свою собственную, соединил в единое целое. Ее поток увеличился, и эльф направил его в себя с эффектом, похожим на человеческий выгравированный Призыв. Духовная энергия разлилась по телу, а затем… – Моя «Уникальная способность» – «Различие и вой». Смотрите, дрожите от ужаса и умрите. Он применил ему одному доступный Призыв. – !.. – у Имины перехватило дыхание. – Что… – Эй! – Да вы шутите. – Не может быть… На лицах наблюдателей проступили удивление и страх. Кузан наслаждался. На него смотрели из-за его Призыва – его «Уникального имени» «Различие и вой». То есть на его тело. Тело, которое изменялось. Кузан мог как угодно управлять духовной энергией внутри себя. Тело – это так называемый «сосуд» духовной энергии. Если провести параллель с настоящими сосудами, то человек – это дешевый глиняный горшок, который легко ломается, а эльф – деревянная чаша, сломать которую трудно. В таком случае тело Кузана – кожаный мешок. Благодаря этому эльф мог свободно изменять свой скелет и внешность. Другие в лучшем случае умели менять части тела вроде рук или ног, а если повезет, то лицо. Есть и такие, кто даже этого не мог. Удобная способность для проникновения. Со вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра Кузан притворялся человеком по имени Сисирий. Он мог превратился в точную копию своей цели. Но это лишь возможное применение. Суть его силы заключалась в ином. – Гх… О-а-о-а, – застонал он, когда позвоночник начал вытягиваться. Раза в три увеличилась грудь, объем легких, да и мускулы торса уплотнились. Затем начали меняться ноги: бедренная часть распухла и затвердела, голени искривились, – теперь они напоминали задние конечности лошади, хорошо подходящих для прыжков и рывков. Руки уподобились змеям: количество суставов с хрустом увеличилось до двенадцати в длину, а мышцы стали гибкими, как кнут. Ногти теперь острые, словно лезвие меча. Лицо преобразилось в птичье. Вырос клюв. Глаза по бокам головы дали широкое поле зрения. К ним присоединились дополнительные нервы. Огромное количество светочувствительных клеток улучшило зрение. Теперь Кузан видел все идеально и не упустил бы и пылинку в воздухе. Эльф закончил менять отдельные части тела и принялся подгонять их. Удлиннил конечности для свободы движений. Уплотнил кости таза – сместил центр тяжести – и обрел устойчивость. Изогнул спину вперед, чтобы было легче атаковать. Эту идеальную для боя форму Кузан создал после бесчисленных проб и ошибок. Прообразом для нее послужил демонический зверь, грифон, но сейчас эльф выглядел крепче, быстрее, опаснее и красивее. Конечно, они сильно отличались. Демоны и демонические звери – это следствие перегруза тел людей и животных духовной энергией. Их тела уничтожены, а от личности осталась лишь тень. Кузан же лишь изменил форму своего «сосуда» и ничуть от этого не пострадал. Духовная энергия бежит по телу нормально. Его разум не затронут и он не сошел с ума. – Да вы шутите… – потрясенно прошептал кто-то сзади. Эльф рассмеялся. – Хе-хе-хе, это не шутка. Их страх тешил его самолюбие. Чем сильнее был ужас в глазах наблюдателей, тем большая радость и исступление охватывали Кузана. Пора окропить радость кровью и криками. Он в один миг напряг ноги и подсел. А потом оттолкнулся от пола и прыгнул на Имину. – !!! Парень лишь чудом успел отреагировать. Он рефлекторно выставил перед собой меч. Кстати, этот меч же поглощает удар и превращает его в разрушительный свет. Раньше я старался его не касаться, но теперь это уже не важно. Сколько бы оружие не получило, противник всего лишь жалкий человек. Если одолеть его, проблемы исчезнут. – Га-ха… – Заблокировал прямой удар мечом? …И что из этого? Имина, вероятно, насмешки Кузана не слышал. Он, как снаряд, пронесся по воздуху, пробил стену и оказался в соседней аудитории. 3 Когда Имина упал, Кузан Демиэндвейл, превратившийся в причудливое существо, медленно двинулся к нему. Парень не шевелился. Не двигался он из-за ранений, или потому, что потерял сознание, а может, притворялся раненым и ждал. Или просто погиб. Эллис успокоила готовое выскочить из груди сердце и лишь наблюдала за происходящим. Кузан сказал «Используй Призыв. Покажи свою «Уникальную способность». Эллис не сделала этого не потому, что не хотела. Тем более не из-за смущения. Просто она еще не получила разрешения. – …Имина, – словно в молитве она прижала руки к груди и прошептала. – Пожалуйста. Она не молилась богу. Эллис больше не верила в шестнадцать священных столпов. Эльфийка бросила все: прошлое, семью, родной дом, веру. Более того – посвятила всю себя Имине. Поэтому сейчас она молилась ему – Имине, своему возлюбленному. Желала, чтобы юноша снова поднялся и одержал победу. И чтобы снова стоял рядом, улыбался и нежно поглаживал ее по голове. Четыре года назад. Эллис совершила два греха, в результате чего Имина был глубоко ранен. Первый грех заключался в незнании. Эллис ничего не знала о том, что новая правительница страны, Радиаата, начала вторжение в страну людей, что ее старший брат тоже решил участвовать, что он в рядах авангарда уничтожил Салайдо. Ее об этом не известили. Все произошло, пока эльфийка оплакивала отца. Они оставили Эллис и ушли. В какой-то момент она заметила, что «Шесть лепестков» и ее старший брат пропали. Девушка удивилась состоянию Королевства эльфов и с мыслью «Не может быть» поспешила в деревню Салайдо. Но когда добралась туда, все уже было кончено. Со старшим братом, который вернулся в Страну эльфов, Эллис разминулась. Деревню уже начал поглощать лес. Дома сожжены и разрушены. Эльфийка не смогла ничего не сделать. Она была бессильна в своем неведенье. – Имина… – его звали по имени, голос стал громче из-за напряжения. Кузан пролез в дыру. На другой стороне под обломками лежал юноша. Длинные змееподобные руки откопали его, затем схватили за голову и подняли. Руки Имины бессильно повисли. Чудо, что он вообще еще держал меч. Или упрямство. – О, он дышит. Кузан насмешливо улыбнулся и снова бросил его. Но не очень сильно, поэтому Имина лишь раз провернулся в воздухе и не получил особого урона при падении. Парень покатился по полу и застонал. – Ого, и даже в сознании, – удивился Кузан. – Че… рт… Имина медленно поднял голову. Его лицо заливала кровь. Сломанная левая рука сильно опухла и ни на что не годилась. Вероятно, почти все его кости и внутренние органы повреждены. Но правая рука крепко держала меч. Дрожащие ноги сами несли его в бой. Имина поднялся, хотя был на грани гибели. Кузан остановился и презрительно посмотрел на израненного человека. Добить эльф юношу не пытался и вместо этого предложил Эллис использовать ее «Уникальную способность». Сзади раздался голос. – Монстр! Теперь с тобой сразимся мы! Милифика с тем же выражением, что и Уруха, смотрела на Кузана. Она держала меч. Вопреки тому, что ее правая рука была сломана, Милифика оперлась на Саштала и взяла оружие левой. По бокам стояли Флим и Лайми. Конечно, никто из них не мог скрыть страха. Копье в руках Флима непрерывно дрожало. Лицо Саштала выражало готовность к смерти. Лайми ревела. Милифика тоже кусала губы, вероятно, боролась со страхом. Но во взгляде принцессы горел огонь непреклонности. – Мы гордые солдаты Мидгальдза! Пусть мы курсанты, здесь, на поле боя, мы должны исполнить свой долг. Раз нас все равно убьют, мы решили умереть сражаясь! – Хо-хо, храбро, – Кузан повернулся и широко ухмыльнулся орлиным клювом. – Ху-ха-ха! Весело… но вы же понимаете? Прекрасно желать смерти в сражении, но погибнуть с пониманием, что ты сражался храбро – совсем другое. Если бы я хотел, то уже понаделал бы дырок в ваших животах. – … Он сказал правду. Сейчас Кузан мог с легкостью убить человека. Сколько бы решимости они ни накопили, факт останется фактом. – Стой… – М? Кузан, собиравшийся повернуться к Милифике и остальным, остановился, когда услышал голос Имины. – Я сказал стой, мерзкий эльф. Не трогать, – приказ относился не только к Кузану, но и к остальным. – И вы тоже… не трогать мою добычу! Он с трудом поднял меч. Кровь со лба залила щеки. – Это моя битва. Моя – и Эллис. Поэтому… Мы будем сражаться до конца. Парень яростно уставился на Кузана. – …Имина. Эллис переполнили эмоции. Юноша перевел взгляд на нее. И тихо произнес сквозь зубы: – Прости. …Иначе это будет невозможно. – …Да. – Черт… Досадно. Очень досадно, – Имина сожалел, что недостаточно силен – Ее недостаточно. Я еще недостаточно силен. Оказаться перед врагом в таком виде... – Это неправда, – Эллис покачала головой и смахнула собравшиеся в уголках глаз. – Не беспокойся обо мне. И… – Прости, Эллис. – Ничего. Она была рада. Так рада, что не могла сдержаться. Ведь он сказал «Это наша с Эллис битва». Волновался за нее, попросил прощения. И тому, что положился на нее. Поэтому эльфийка, поток любовь которой обратилась в эмоции, улыбнулась. – Я вся принадлежу тебе. Можешь использовать меня, как и когда захочешь. Этот разговор на самом деле был и вопросом и просьбой. Вопрос «Могу я использовать это?» и просьба «Пожалуйста, используй». Да, верно. Если Имина не может победить своими силами, он просто обязан воспользоваться силой эльфийки. Должен использовать ее силы как свои. Весь покрытый ранами парень медленно пошел к Эллис. На ходу он держался за левую руку. – …Что?! – с надеждой спросил Кузан. – Так ты наконец… наконец покажешь его? – Да, – кивнула девушка. Ни разу не посмотрев на противника, она не отрывала взгляда от Имины. – Если так хочешь. Четыре года назад. Эллис совершила два греха, в результате чего Имина был глубоко ранен. Первый грех заключался в незнании. А второй грех... В тот день, когда между пылающими домами уже росли эльфийские растения, Эллис бежала по деревне, от которой осталась лишь тень, и наконец нашла Имину. Но было уже поздно. Его правая рука и левая нога лежала отдельно, от плеча до живота и в сердце зияли раны от меча. Парень был уже мертв. Сердце не билось, он потерял огромное количество крови, даже душа почти растворилась в духовном потоке. Поэтому Эллис возродила его – бездыханное тело любимого. Благодаря своему Призыву. Когда Имина очнулся, эльфийка не переставала извиняться. «Прости, прости, прости», – беспрестанно повторяла она. Девушка не могла найти других слов. Прости, что ничего не знала. Прости, что не остановила брата. Прости, что сделала тебя таким… С того дня началось искупление Эллис. С того дня эльфийка существовала для него. От кончиков волос и до мысков. Ее улыбка, слезы, злость, радость, боль, раны, удовольствие, течение духовной энергии, сияние души, каждая капля крови – все было посвящено Имине. Эллис нежно прикоснулась к руке возлюбленного. На предплечье правой руки из-под потрепанного в бою плаща виднелся шрам. Выглядело так, словно руку сначала отрубили, а потом присоединили на место. Нет, так все и было. Конечно, это не все. На левой ноге имелся такой же рубец, скрытый одеждой. Еще один от плеча и до живота. Колотая рана на груди, словно кто-то раздавил напротив сердца фрукт. Все эти шрамы – красные. На слегка бледной коже они казались кровавыми, багровыми. – …Что это за рана? – растерялся Кузан. – Она не из нашей с ним битвы. Но выглядит довольно свежей, чтобы быть старой. – Призыв, – ответила Эллис. – Моя «Уникальная способность»… мой Призыв. Его «Уникальное имя» – «Запятнанная багровым водяная лилия». Водяная лилия олицетворяла саму эльфийскую расу. «Запятнанная» означает «жизнь в грязи» – жизнь в чаще леса, цветок же символизирует красоту и гордость народа. И эта водяная лилия окрашена багровым. «Уникальное имя», которое даровали старейшины, было скорее ужасающим, чем почетным. И это естественно. Те, кто знал о ее духовной особенности, все без исключения боялись, дрожали от ужаса и сторонились Эллис. Если бы девушка использовала силу во вред, эльфийскую расу ждала бы гибель. «Эта способность поглотит нас, твоих братьев. Поэтому не используй ее без нужды. Это «Уникальное имя» мы даруем тебе в знак напоминания». – Скажу тебе, пока есть возможность, – продолжил Имина, остановившись рядом с эльфийкой. Парень поднял багровый меч, фальшион, который держал в правой руке. – Этот меч тоже сделан с помощью Призыва Эллис. Его имя – «Эксэллис» * . – «Сделанный из Эллис»? И ведь точно. Меч в руках Имины напоминал те, что использовали люди, но все же отличался. Он не сосуд для неорганической некромантии. И сделан не из металла. А из крови. Кровь Эллис Эндвейл сжали и придали форму меча. – Моя духовная особенность заключена в крови. Кровь – это система, которая циркулирует по организму и разносит жизненную силу. Жизненная сила – это кислород, питательные вещества и, прежде всего, духовная энергия. По мнению ученых именно кровь отвечает за поглощение, хранение и передачу последнего. Эллис же обладала способностью, которой не имел никто другой, – скорость поглощения и объем хранимой духовной энергии у нее были в десятки раз выше, чем у обычного эльфа. И Призыв, основанный на этом, назывался «Запятнанная багровым водяная лилия». В первую очередь Эллис исцелила Имину. Эльфийка залечила его раны, передавая духовную энергию, вновь запустила сердце и вернула парня к жизни. Как правило, человеческое тело не выдерживает много этой силы. Но, если учесть, что Имина был уже мертв, а Эллис передавала духовную энергию через свою кровь, то она возродила его, человеческий облик и душу. А меч. Это просто огромное количество крови в форме меча. Изо дня в день Эллис капля за каплей выдавливала свою кровь и при помощи Призыва многократно увеличивала ее плотность. Если бы меч вновь превратился в жидкость, она, вероятно, заняла бы три, а то и четыре кадки. Поэтому меч получился куда прочнее, чем металлические. Самой главной его особенностью стала способность хранения огромного количества духовной энергии. Благодаря гравировке на поверхности клинка, накопленная духовная энергия превращается в багровый свет – в саму разрушительную силу. Принцип действия меча такой же, как у демонических, только сосудом служит сам клинок, а узоры на его поверхности – устройством преобразования. Однако кровь в Имине и мече не могла проявить свои изначальные свойства. Причина тому проста – она находились вне тела Эллис. Иными словами, хоть и швы и меч и созданы с помощью Призыва, эльфийка не сохранила с ними духовной связи и соответственно не могла ими управлять. Значит, чтобы девушка получила контроль, ее кровь должна вновь вернуться к ней. Духовную энергию по организму разносит кровь, которую приводит в движение сердце. Оно – источник духовной энергии в теле, и органическая некромантия управляет потоком духовной энергии именно через это орган. – Имина, все хорошо, – стоя перед ним, Эллис закрыла глаза и развела руки. – Возвращайся… ко мне. Парень кивнул, погладил ее по голове сломанной левой рукой и подошел ближе. Он накрыл ее губы своими. И багровым мечом «Эксэллисом» пронзил живот девушки. *** – Что?! – разом обомлели Кузан, Милифика и все остальные. – Что… ты делаешь? Имина не ответил. Он целовал губы Эллис, она его. Их языки переплелись. Во рту распространилась сладкая с привкусом железа кровь. Эллис прокусила свой язык, Имина сделал то же самое, и они прижали ранки друг к другу. В версии с изображениями тут находится картинка. Кровь девушки и парня перемешалась. Другими словами, духовная энергия эльфийки потекла в тело человека. Тоже самое и с мечом, пронзившим ее живот. Кровь в ее теле вошла в контакт с клинком. Окутала поверхность, разлилась по узору гравировки. Другими словами, духовная энергия через кровь потекла в меч. Имина прервал поцелуй, вытащил меч. – Эллис… – Все хорошо… Побледневшая Эллис вытерла кровь в уголках рта и решительно улыбнулась. Конечно, она сразу же залечила раны с помощью Призыва. От дыры в животе не осталось даже шрама. Однако создание и поддержание духовных потоков в теле Имины очень быстро расходовали силы. Так сказать, она продолжала вливать свои жизненную энергию в парня и его меч. – Я быстро с этим покончу. Подожди немного, – сказал Имина. Спокоен он был только внешне, в душе же сильно волновался за нее. – Спасибо. Буду ждать, – кивнула Эллис и улыбнулась. Хотя ей было трудно, хотя ей и было больно. Девушка не притворялась. Вероятно, она от всей души радовалась. Эллис было достаточно уже того факта, что возлюбленный волнуется за нее. Причина этой преданности чистая любовь или чувство вины? Имина не знал. Но это было трагичное, печальное и все же теплое чувство. – Что это? Чтоэто, чтоэто, чтоэто?! – радостно закричал Кузан в ту же секунду, как Имина повернулся к нему. – В жизни не видел ничего подобного. Никогда не видел такой Призыв! Кровь… она сказала «кровь»? Какой особенностью обладает ее кровь? Что вы только что сделали? Я чувствую ее, просто стоя перед тобой, даже если ты молчишь, я чувствую ее… Что это за ошеломляющая духовная сила?! – Думаешь, я скажу тебе? На объяснения не было ни желания, ни времени. Пока он стоит тут, жизнь капля за каплей покидает Эллис. Нужно покончить с этим прежде, чем она умрет. – Поехали. Сказав это, Имина прыгнул. – Э?.. Птичье «лицо» исказилось от удивления и предвкушения. Естественно. Имина двигался значительно быстрее, чем раньше, – со скоростью эльфа, изменившего себя Призывом. Резкий удар снизу вверх, нацеленный на змееподобную левую руку Кузана, оставил за собой серповидный след. Эльф не только укрепил органической некромантией, но и Призывом обратил кожу в чешую, поэтому уклоняться не стал. «Глупец», – изогнул Имина уголки губ. Энергия от недавнего удара еще оставалась в мече. Свет этот преобразовался в разрушительную силу, и клинок как по маслу прошел сквозь то место, которое не так давно задел. Иначе говоря, безжалостно отрубил левую руку Кузана. – Ублюдок!.. – впервые за все это время разъярился эльф и попытался пнуть Имину лошадиной ногой. Юноша вскинул левую руку. Еще недавно она была в ужасном состоянии – кости сломаны, а плоть раздавлена, – но полностью восстановилась, когда Эллис создала духовный поток. Нет, не просто восстановилась, но и стала сильнее. Имина спокойно заблокировал пинок Кузана этой самой рукой. – Кх?! Удар был ужасающий. Тело вдавило так, что пол аудитории заскрипел. Однако парня не отбросило. Он лишь отступил на десяток сантиметров. Орлиный клюв распахнулся от изумления. «Невероятно», – говорил его вид. Действительно. Сейчас рефлексы, зрение, сила, реакция, скорость восстановления Имины вышли за человеческие рамки. Конечно, юноша не стал видоизменять тело, как Кузан, но, если учесть навык владения мечом, сумел сравниться с эльфом. Все благодаря крови Эллис. Четыре года назад она присоединила части его тела своей силой. Кровь находилась вне тела Эллис, поэтому обычно прибывала в состоянии покоя и не оказывала никакого влияния на Имину. Но когда эльфийка вновь запустила духовный поток и пульсацию, кровь вновь стала активной и запустила особенность «Запятнанной багровым водяной лилии». Кровь Эллис смешалась с кровью Имины, энергия начала поглощаться из воздуха и расходиться по рукам и ногам, даруя Имине псевдо-органическую некромантию. И Призыв привел к видимому изменению. Когда парень заблокировал удар. С похожим на хлопок звуком с него посыпались искры. Темно-красные, очень напоминающие небольшие молнии, – это ионизированная духовная энергия смешанная с кровью. Излишки силы Эллис просачивались наружу. Искры подобно фонтанам били из шрамов четырехлетней давности на сердце, теле, правой руке и левой ноге, покрывая все тело Имины. – Что это?! Они оставались в воздухе после движений, так что это был явно не атакующий Призыв, но Кузан все равно насторожился. Имина бесстрашно ухмыльнулся. Если противник насторожился – появляется возможность атаковать. Заблокирован явно смертельный удар, поэтому враг напряжен. Имина не упустил возможности. Юноша только что нанес удар, и клинок не светился. Поэтому он решил накопить энергию: отвел за голову и опустил «Эксэллис» по-диагонали. – Нгх!.. Кузан не мог уклониться даже в форме монстра, которая отрицала здравый смысл человека, поэтому защитился оставшейся рукой. Клинок не отрубил ее, но одновременно со звуком удара вновь засветился красным. – Тц! Заблокировав удар, Кузан наконец отпрыгнул. И довольно далеко. – Объясни. Его лицо исказилось от изумления и боли. Несмотря на короткую схватку, эльф тяжело дышал. – Лечение ран, движения, превосходящие человеческие способности и этот таинственный свет… Это же органическая некромантия – наша, эльфийская способность! – Так и есть, – кивнул Имина, оценивая расстояние. – Это уникальный Призыв Эллис… «Уникальная способность» по-вашему, так? Как и ожидалось от эльфа, он сразу же понял, что сыплющиеся с тела Имины искры – это духовная энергия. Хотя больше, судя по всему, ничего. А Юноша не собирался объяснять. – Смотри своими чудовищными глазами. Размахивай своей чудовищной рукой. Прыгай на своих чудовищных ногах. Дыши чудовищным горлом. Теперь я могу со всем этим тягаться. И… – Имина снова нагнулся вперед, – рано или поздно одолею тебя. Он занес над головой меч, который держал обеими руками, и прыгнул. – Ку… Ке! – Кузан в нетерпении издал крик, напоминающий птичий. Что будешь делать с ударом сверху? Отпрыгнешь назад? Или заблокируешь? Поступок Кузана превзошел все ожидания Имины. Эльф наклонился и бросился вперед. Дистанция сократилась – меч не попал. А Имина получил прямой удар в живот. – Гх!.. После удара темно-красные искры рассыпались. Просочившаяся духовная энергия растворилась в воздухе. Имина выстоял. «Думал, я позволю снова и снова кидать меня в стену?» Когда Кузан еще только встал в стойку, парень провернул рукоять, взял меч обратным хватом и за секунду до удара со всей силы всадил острие меча противнику в плечо. Брызнула кровь. – Ки-и!.. В итоге правая рука эльфа оказалась разорвана и бессильно повисла. Имина же не сумел погасить импульс удара и упал, выплюнув кровь от повреждения внутренних органов. Но не назад, как ожидал Кузан, а вперед, мимо врага. Дистанцию они, конечно, не разорвали. Когда Имина приземлился, эльф развернулся и попытался пнуть его. Юноша выставил меч плашмя и заблокировал атаку. Вместе с ударом меч наполнился силой. Парень отпрыгнул назад, взмахнул мечом и тут же кинулся вперед. Клинок рассек огромные, как у гориллы, грудные мышцы. Кузан издал пронзительный птичий крик – его явно захлестнули эмоции. Пришел ли он в ярость от стольких ран? Наконец возненавидел Имину? Запаниковал от того, что его так теснит человек? Или обрадовался, что Эллис показала свой Призыв? Атаки эльфа стали еще точнее. Размахивая наполовину отрубленной рукой, он наносил удары клювом всякий раз, когда Имина уклонялся от руки. Не позволяя парню контратаковать, Кузан воспользовался предоставленной возможностью. Раны на теле эльфа затягивались одна за другой. На частично отрубленной руке выросла кость, которая затем чуть укоротилась и превратилась в нечто вроде клинка. На почти отсеченной правой руке стала нарастать плоть, и вскоре от раны не осталось ни следа. Разрез на груди тоже затянулся. Имина был одновременно поражен и восхищен. Это тело явно не нормально. Кузан изменил свое тело, отбросил эльфийскую внешность, чтобы получить физическое превосходство и силу атаки. В результате вливания духовной энергии его причудливый организм приобрел поразительную способность к регенерации. Как ни посмотри, этого эльфа можно было назвать только монстром. Конечно, все благодаря его «Уникальному имени». Однако. Имина уклонился от ударов в самый последний момент и полоснул по плечу Кузана накопленной силой. К юноше устремилась заострившаяся левая рука. Ценой царапины на щеке Имина отрубил ее снова. Тут же согнулся, проскользнул между ног и оказался у Кузана за спиной. Ожидаемый пинок заблокировал мечом. Чем дольше они сражались, тем больше бой складывался в пользу Имины. Парень чередовал атаку и защиту, нанес несколько серьезных ран, а сам был почти цел. Понял ли Кузан причину этого? – Я ведь уже говорил, Кузан Демиэндвейл? – рассмеялся Имина, заблокировав атаку сбоку. – Что мой меч достанет тебя. – Заткнись, никчемный человечишка! – принялся выплевывать оскорбления Кузан, которому уже было не до веселья. – Это конец! Сдохни-и-и! Он полоснул левой рукой сверху. Судя по настрою и виду, в этот удар эльф вложил все силы. А значит, причин уклоняться не было. Имина выставил меч боком заблокировал атаку. – Гх!.. Удар был невероятной тяжести. Имину вдавило в пол. Руки занемели. Тело ныло. Колени подгибались. С парня с громким треском посыпались искры духовной энергии. И все же Имина выстоял. Он не потерял сознание и не получил урона. Вместо этого парень усмехнулся и посмотрел на Кузана из-за меча. – Что?.. – птичьи глаза распахнулись. «Почему он еще стоит? Почему его кости не сломались?» кричало лицо Кузана. Почему под его ногами не треснула ни одна доска? Действительно. Это не чудо и не случайность. На то была причина. Имина стряхнул левую руку противника. Кузан пошатнулся. Этого хватило, чтобы он неверно отступил. – Я же говорил. А ты недооценил меня и не слушал? Юноша выстоял не только потому, что его тело было усилено. Он встал прямо и выставил багровый меч «Эксэллис» перед собой. Клинок сиял настолько ярко, что Имина невольно прищурил глаза. – Я сказал, что если раню тебя один раз, второй удар придется глубже. За ним последуют третий и четвертый. Я буду повторять это… и вскоре обезглавлю тебя. – ранее сказанные слова были намеком. – И еще… что сравняюсь с тобой, а вскоре превзойду. Имина чуть изогнул уголки губ, и Кузан, проследив за его взглядом, посмотрел на свою левую руку. – Почему?! – ничего не понимая, дрожащим голосом закричал он. И это было естественно. Потому что его причудливая левая рука вновь стала обычной белоснежной эльфийской. И не только рука. Кузан потерял равновесие и рухнул на колени. И это тоже было естественно, ведь его правая нога перестала напоминать лошадиную и вновь стала человеческой, поэтому он не смог стоять так, как в другой форме. – Не может… быть… Он рефлекторно попытался опереться на змееподобную правую руку, но не сумел. Чтобы двигать длинной рукой с несколькими суставами, нужна соответствующая сила. С нейтрализированным преображением ее явно не хватало. – Вспомни, сколько раз и где мой меч тебя коснулся. – Невозможно… Да. Точно. Все участки тела, которые задел Имина, чтобы накопить силу, вернулись к первоначальному виду. – Удар после того, как ты преобразился в эту форму, и сейчас. Как ты думаешь, почему результат другой, хотя ударил я в то же место? Думаешь, Призыва Эллис, текущего в моем теле, достаточно для этого? – Так это… – Кузан внезапно все понял. Он наконец заметил – это отразилось на его лице. Превращение прекратилось, а значит, Призыв эльфа больше не действовал. Некромантия перестает работать, когда у нее нет источника силы. То есть. – Моя духовная сила поглощена?.. – Моей «Запятнанной багровым водяной лилией», – сзади спокойно продолжила его слова Эллис. – Старейшины предупреждали меня не использовать ее без нужды. Они страшились моего Призыва, потому что он мог привести эльфийскую расу к гибели. А все потому, что… Девушка была бледна и часто дышала. Она выглядела так, будто в любой миг упадет без сил. Но эльфийка держалась. Потому что знала, что Кузан испугается, если она скажет это. Чем увереннее Эллис будет себя вести, тем в больший ужас он впадет. – …Моя кровь может хранить огромное количество духовной энергии. То есть способна поглощать ее и забирать у других духовную энергию. Теперь понимаешь? Мой Призыв… показывает свою истинную силу при убийстве эльфов. – Та-так этот меч… Имина кивнул дрожащему от потрясения Кузану: – Именно. Эльф с самого начала не понял особенности меча. Конечно, Имина давал ему подсказки, но это непонимание и стало главной причиной поражения. – «Эксэллис» не только преобразует полученный удар в разрушительную силу, но поглощает духовную энергию противника, преобразуя ее в разрушительную силу. Конечно, физические атаки тоже не бессмысленны, если в крови Эллис активирована «Запятнанная багровым водяная лилия». Это так называемый триггер меча. Запущенный Призыв поглощает и накапливает духовную энергию противника при контакте с мечом. Как только оружие накопит достаточно, окутывается багровым светом, который через выгравированные на поверхности меча узоры превращается в разрушительную силу. Значит, этот меч проявляет свою силу при взаимодействии с Эллис? Ответ прост. Без запуска духовную силу меч поглощает даже при касании, а от удара ее количество возрастает в разы. Сколь бы быстро Кузан не вытягивал духовную силу из земли, ему не сравниться со скоростью Эллис. С этой «Уникальной способностью» не могло тягаться ничто. В сражении с Иминой Кузан лишился своей духовной энергии. С потерей силы уменьшалась и продуктивность Призыва. Духовные потоки в местах непосредственного поглощения иссякли, и сам Призыв сошел на нет. Конечно, отменой превращения все не закончилось. Поскольку тело эльфа тоже было усилено духовной энергией, с ее потерей оно ослабло. Кости стали более хрупкими, волокна мускулов истончились, скорость реакции снизилась. Все его тело превратилось в пустой сосуд. – Готов, Кузан Демиэндвейл? – По-постой! Погоди. Потрясенные птичьи глаза. Бессильно болтающаяся змееподобная рука. Рука и нога не до конца восстановили прежний вид, став уродливыми. «Эксэллис» поглотил всю его духовную силу. Пока эльф не знал об этом, он еще мог обмануть себя наличием боевого духа. Тем более если им двигали сильные эмоции. Будь Кузан в ярости, смог бы сражаться еще немного. Но когда он осознал это, его силы иссякли, по всему телу разлилась слабость и он не мог даже пошевелиться. Духовная энергия – источник жизни. Основа всего сущего. Лишившись ее, Кузан лишился выносливости, сил, энергии – даже силы воли. Не только рука, нога и плечо, но и другие части тела начали возвращаться к обычному виду. С потерей духовной энергии закончилось и превращение. Его лошадиные ноги меняли форму. Змееподобные руки укорачивались. Лицо вновь стало не птичьим, привлекательным эльфийским. – Д-да, я разрушил твою деревню. Но на самом деле это сделали демоны и демонические звери. И я просто подчинялся приказам. Вся ответственность лежит на командирах, солдаты невиновны, так? Насчет этого раза… Точно, я сдаюсь! Это ведь обычное дело на поле боя. Я признаю поражение. Так тебе не нужно будет лишать меня жизни! Когда он начал молить о прощении, в его уродливой внешности не осталось и следа эльфийской гордости. Поэтому Имина улыбнулся. С насмешкой, печалью, радостью и яростью. А потом расхохотался, оставив все жажде убийства. – Ты, ты правда думаешь, что есть смысл вымаливать прощение после того, как ты разрушил мой дом и убил семью? – Э-это… – Ты первый. Сегодня настоящее начало моей мести. Я оборву ваши лепестки один за другим. Покончив с каждым из шести, я пронжу Его сердце своим мечом. Как он пронзил сердце моей сестры, как он пронзил мое. Истинные ли это мысли или проклятие Имина и сам не знал, хотя и сказал это. Его взор затуманился. Перед глазами возникли лица матери, сестры, жителей деревни. И наконец – лицо Сиржиса. – С-сто… – Может, хватит? Не заставляй мою месть ждать. Имина обеими руками взял меч и поднял над головой. «Эксэллис» сиял настолько ярко, что слепил глаза; багровый свет нес разрушение. В версии с изображениями тут находится картинка. – Помогите! Пожа… – Заткнись! – невольно закричал Имина и выпустил жажду крови. Когда клинок коснулся деформированной головы, энергия превратилась в разрушительный поток. Со звуком, от которого затряслась земля, произошел взрыв света, заставивший всех зажмуриться. Вскоре сияние угасло. Наступила тишина. Кузан Демиэндвейл превратился в пепел. Остались лишь выжженные круги на полу. 4 Некоторое время царила тишина. Эльф исчез в сиянии меча Имины, от которого все зажмурились. На полу остались следы крови, жара и ударной волны, что говорило об ужасающей силе. Царство тишины нарушало лишь тяжелое дыхание юноши, который возвышался над всем этим. Наконец Имина, на которого все потрясенно смотрели, стал медленно опускаться на колени. – Ими… на. Сребровласая девушка сделала неуверенный шаг и на дрожащих ногах кинулась к нему. Она была бледна и тяжело дышала. Силы можно восстановить, впитав духовную энергию, но от усталости не избавит ни один Призыв. И все же эльфийская девушка, Эллис, улыбалась. – Имина… Имина! – произнося его имя, Эллис прижала его голову к груди. – …Мы победили. – Ага, – кивнул Имина. – Мы сделали это. – Ага. – Вот и хорошо. – Ага. Приглушенный грудью Эллис голос дрожал. Имина наконец выпустил из рук багровый меч – меч, сделанный из крови девушки, – и оружие упало на пол. Оставаясь в объятиях Эллис, Имина сам обнял ее. – Но… еще не конец, – прошептал он. Вероятно, не Эллис, а кому-то, кого здесь не было. – Недостаточно. Только этого – недостаточно. Мне нужно двигаться вперед, иначе я не попаду туда, где все. …Мама, сестра, жители деревни. – Все хорошо. Все будет хорошо, – Эллис еще сильнее обняла всхлипывающего Имину. – Однажды мы его достигнем… обязательно достигнем. *** Глядя на них, Милифика поднялась. Она не знала, что за чувство охватило ее. Это страх? Откровенно говоря, они ненормальные. Жаждущий силы человеческий юноша, ищущий лишь месть, ради которой превратил кровь своей любимой в меч и пронзил им ее живот. Но несмотря на всю ненависть к эльфам, он оставил подле себя эльфийскую девушку и все же с улыбкой на устах убил ее кровного родственника. Эльфийская девушка с невинным лицом, поддерживающая его. Она отдала свою кровь, позволила пронзить свой живот – и все ради того, чтобы помочь ему отомстить. Несмотря на свою эльфийскую кровь, она питала к эльфам ненависть и даже помогла убить своего кровного родственника. Слово «ненормальные» не передавало всего вложенного в него смысла. Что ими движет? Почему они стали такими? Милифика начинала дрожать только при мысли об этом. Однако. Это не все, что испытывала Милифика. Она понимала, что эти двое ненормальные, возможно, даже безумные. Что ждет их после того, как они разорвут на части свои души, сердца, сожгут тела ради одной лишь мести? Противник силен, путешествие бесконечно. Со стороны очевидно, что их путь будет отмечен только страданием, болью и отчаянием. Кроме того, что останется, когда они свершат месть? Семья Имины не вернется, то, что любимый Эллис убьет ее кровных родственников, останется с ними. Эти отношения, эти поступки – они просто бессмысленны. Им бы лучше забыть обо всем и спокойно жить в каком-нибудь уголке страны. Настолько бесплодно и ужасно было то, что они делали. Однако. На лицах всех присутствующих – Саштала, Лайми и Флима – было то же выражение, что и у нее. Трясясь от страха, они испытывали нечто гораздо большее. При виде обнимающихся окровавленных влюбленных, в груди Милифики родилось это чувство. Почему? Почему они настолько прекрасны?..

Почувствовав взгляды ребят, Эллис подняла голову и робко посмотрела на них. Это было смущенное лицо девушки, застуканной на свидании. Поэтому Милифика улыбнулась в ответ. Перевела взгляд на спину юноши, которого прижимала к груди Эллис, молча посочувствовала и восхитилась им.

↑ На фуригане название читается «Кровь Эллис».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия. Встреча рассвета на закате

В версии с изображениями тут находится картинка. 1 К вечеру здание военной школы Юсала залили кислотой, ядом и негашеной известью. Приказала это представитель Милифика Юсала Астозеллен.

Согласно заявлениям Винта Кулиаса, школу атаковал эльф с отрядом демонов и демонических зверей. Атака оставила след, который никогда не забудется. Другими словами, из всех двухсот семи курсантов, тридцати лекторов и двенадцати работников и двухсот сорока девяти гражданских погибло восемьдесят пять человек, тридцать восемь пропали без вести, восемнадцать были тяжело ранены и двадцать пять отделались легкими ранениями. В этой трагедии была убита или бесследно исчезла почти половина всех обитателей школы. Поскольку около семидесяти процентов курсантов составляли дети аристократов, инцидент имел национальный масштаб. С внешней стороны здания не было заметно особых повреждений, но внутри царил кошмар. Разбросанные по аудиториям трупы приводили людей в ужас. Опознать некоторых так и не удалось. Это было настолько ужасно, что люди даже не могли вести подсчет. От всех трупов избавились особым образом. То есть погрузили в кислоту и яд. Эльфийские методы жестоки и бессмысленны. Сперва они с помощью органической некромантии превращали людей в демонов, а животных – в демонических зверей. Затем заставляли их сражаться заместо себя. Полученные трупы автоматически становились подкормкой для растений Королевства эльфов. Место, где расцветали мутировавшие деревья, превращалось в «Эльфийский лес». После этого люди уже не могли вернуть эту территорию, потому что не могли войти на нее из-за плотной духовной энергии. Чтобы предотвратить это, использовали негашеную известь, кислоту и яд. Другими словами, прежде чем эльфийские растения прорастали из трупов демонов, демонических зверей и людей, их семена покрывали известью, сжигали кислотой и отравляли ядом. Конечно, нормально похоронить погибших было нельзя. Требовалась огромная решимость, чтобы использовать этот метод. Его открыли три года назад, но людям не представлялась возможность использовать его, поскольку они не успевали прибыть на место атаки. Но Милифика решилась. Превратись это место в «Эльфийский лес», у эльфов бы появился кусок территории в империи Мидгальдз. Сейчас, когда жестокие битвы проходили неподалеку у Великой крепости Астозеллен, допустить это никак нельзя. Поэтому она и другие курсанты складывали трупы своих товарищей в кучи и поливали их кислотой и ядом. Отвратительная и ужасная работа. Усиленный кислотой запах крови и внутренностей разнесся по округе; растворявшиеся бесцветные куски мяса падали на пол. На это ушло несколько часов, и под конец уже мало кто сдерживал отвращение. Каждому эта трагедия нанесла рану, которая не заживет и за всю оставшуюся жизнь. Но Милифика перенесла все стойко. А может, держалась она потому, что уже не могла повернуть назад. Вот так со всем было покончено. Незадолго до наступления сумерек. Примерно в то время, как солнце начинает клониться к закату, окрашивая все красным. Представитель объявила о закрытии военной школы Юсала перед ста двадцатью шестью выжившими курсантами. Никто не удивился и не стал сопротивляться. Все считали это естественным. Все-таки потери достигли такого числа. Возражений от жителей военного городка, стоявших у основания холма, тоже не последовало. В основном это были семьи работников школы и торговцы, жившие за счет нужд курсантов. После закрытия школы причин задерживаться тут не осталось. Никому не хотелось жить в месте, которое стало местом эльфийского вторжения. Однако все обомлели от заявления, последовавшего за объявлением о закрытии школы. Милифика Юсала Астозеллен очень решительно сказала: – Я набираю добровольцев из числа курсантов этой школы. С ними мы отправимся в Великую крепость Астозеллен. Я хочу выступить на фронт в качестве солдат. Несмотря на то, что она член императорской семьи. Принцесса, пусть и не самая первая в очереди наследования. Несмотря на то, что во время атаки сломала руку. Она представитель военной школы, но на самом деле это не более чем титул, который она получила, как член королевской семьи. Вот и в этом происшествии предстояло разбираться секретной военной службе империи, которая прибудет через несколько дней. Самым важным для девушки должно быть сообщение в столицу о том, что она в порядке. И все же Милифика решила не возвращаться, а двигаться дальше. Сама решила стать добровольцем и отправиться на фронт. Все лишились дара речи, размышляя, не сошла ли она с ума. Обычно от опрометчивых заявлений принцессу предостерегал Винт Кулиас, но его больше не было рядом. Юношу задержали за государственную измену и поместили в городскую темницу до прибытия Королевских рыцарей. Быть может, она придумала это после предательства близкого человека? А может, это всплыла опрометчивость девушки, когда сдерживать ее стало некому? Большинство курсантов ничего не поняли. Естественно. Подавляющая часть выживших не сражалась во время атаки. Они или сбежали из школы, или спрятались, дрожа от страха, или отступили, когда поняли, что с противником им не справиться, и именно поэтому выжили. Всех храбрецов и энтузиастов убили демоны и демонические звери. – Я покину это место завтра утром. До тех пор, добровольцы, пожалуйста, подходите ко мне. Это не обязательно… просто эгоистичная просьба воительницы. Неизвестно, согласился бы кто-нибудь, даже если бы она использовала свои популярность, красоту и социальный статус. Но в словах Милифики не было ни намека на воодушевление, подбадривание или подстрикание. Никто не проронил ни слова даже после того, как она замолчала. Поэтому девушка просто подняла руку в знак того, что собрание окончено. 2 Наутро на небе не было ни облачка, и отчетливо виднелась линия хребта Ми-Но. До Великой крепости Астозеллен, которая лежала за этими горами, двести километров. На повозке путь туда занимал пять дней, а пешком – все десять. Сперва следовало пересечь безымянную равнину, а затем пройти через перевал. Путешествие предстояло нелегкое. Особенно если учесть усталость от вчерашнего боя. Однако Эллис Эндвейл шла неожиданно легко. Разумеется, Эллис не шатало от потери крови. Легкость была у нее на сердце. Девушка радовалась попутчикам. – Ты как? Не устала? – в очередной раз спросила Эллис девушку, идущую рядом. – Можешь поделиться со мной. По мне не скажешь, но я сильная. – В-все нормально! – девушка замотала головой, и ее очки съехали на нос. – Я взяла их из собственной прихоти, поэтому понесу сама, – с улыбкой сказала Лайми Сели-Сютимерил и налегла на тележку перед собой, в которой везла гору книг. – Если тебе тяжело, попроси меня, – пожал плечами Флим Эйдза, указывая на себя. – Мне не дает покоя, что такая хрупкая девушка тащит такую тяжесть. Если устанешь, скажи мне – я понесу. – А может, лучше везти их на лошади? – хлопнул по крупу животное Саштал Дей, гонявший во рту стебелек. Тащившая еду и питье для нескольких человек лошадь всхрапнула. – Думаю, можно книги перевязать и перекинуть через седло. – То-тогда они могут повредиться! Лайми густо покраснела. «Ни за что», – говорило ее лицо. – Это же не простые книги, а гримуары! Если с узорами от тряски что-то случится, может произойти что-нибудь ужасное! Гримуары – это особые книги, написанные для использования неорганической некромантии. Узоры Призыва отпечатывали на особой бумаге с помощью чернил с добавлением духовной энергии и просто скрепляли в книгу. Призыв запускался уничтожением нужной в данной момент страницы. Преимущество гримуаров заключалось в возможности записать на каждой странице определенный Призыв, но, по сути, они были одноразовыми, к тому же на поиск нужного уходило время. Они были непопулярны, поскольку не годились на практике. Лайми тащила экземпляры, которые просто собирали пыль в школьной библиотеке. – Не думаю, что с ними что-то случится. – Я с таким трудом принесла их из библиотеки… Чем я буду сражаться, если они придут в негодность? – Понял, понял, прости. Вот насколько расходилась Лайми, когда дело касалось книг. Даже разговорчивый Саштал не мог ее переговорить. – Кстати, где ты взял гарпииную мяту? – посмотрел Флим на рот Саштала. – Не так давно сорвал у дороги. – Сказал бы раньше. Я бы тоже сорвал. Гарпииная мята – растение с длинным и тонким стеблем, напоминающая траву. При жевании она выделяла освежающий аромат и приводила в легкое опьянение. Одним словом, это было нечто вроде табака. – Путь долгий, найдем еще. – И то верно. – А разве она не запрещена школьными правилами?.. – пораженно спросила Лайми. – Может и так, но в моей деревне это обычное дело. К тому же мы больше не курсанты. Подчиняться школьным правилам уже не нужно, – рассмеялся Саштал и театрально пожал плечами. А затем с провокацией в голосе спросил девушку, идущую впереди – …Ведь так, Принцесса? Милифика Юсала Астозеллен повернулась и нахмурилась. – Саштал, сколько раз тебе говорить не называть меня так? – Тогда как? Представитель? – Просто «Милифика», – она перестала хмуриться и задорно улыбнулась. Не только Сашталу, но и Флиму, и Лайми. – И вы тоже. Для вас я просто товарищ, просто Милифика. Поэтому не нужно титулов. Это приказ, поняли? – Н-но… э-э, а можно «госпожа Милифика»? – Все же обращаться к тебе без титула ужасно… Ребята одновременно растерялись. Идущий рядом с Эллис Имина покосился на них и рассмеялся. – Не думаю, что товарищи раздают друг другу приказы. Милифика обернулась через плечо и весело ответила: – Ого, какие слова от человека, который с самого начала не выказывал мне никакого уважения. Имина отвел взгляд. – …Э-э, не делай такое ехидное лицо, пожалуйста. Оно навевает мне неприятные воспоминания. – Эй, как грубо. Я по натуре такая. – Это не так… Погоди, так у тебя такой характер? – Да. Я с детства озорничала, принося прислуге одни только хлопоты. – …Ну и ну. Эллис невольно рассмеялась. Она понимала, почему Имина озадачен. Потому что своими лукавостью и ехидством Милифика напоминала одну девушку, которая при любом удобном случае дразнила своего младшего брата. Заметив веселое лицо Эллис, Милифика внезапно посмотрела на нее. – Кстати, Эллис, а тебе не нужно прятать уши? – А, э? – Эллис от неожиданности растерялась. Она скрывала уши волосами и носила плащ с капюшоном, чтобы во время путешествий притворяться человеком. Это уже вошло в привычку. – Это не важно, тут же только мы. – Но… Рядом никого не было, но они шли по дороге. Им могли попасться другие путешественники. Милифика замедлилась и подошла к сбитой с толку Эллис. Мягко погладила ее голубоватые волосы. – Я перестала пытаться делать невозможное. Принцесса? Представительница? Образцовая курсантка?.. Мои идеалы стали обязанностью, и я не жалела себя ради этого. И посмотри, как я закончила, – она приподняла правую руку с наложенной шиной и самоуничижительно фыркнула. – Поэтому впредь я хочу быть просто Милификой. Конечно, будут ситуации, когда это невозможно, но хотя бы перед всеми вами, кто не оставил меня с моим эгоизмом, я хочу быть просто Милификой. Она как будто обращала это увещевание к себе самой. Поэтому… – Хорошо… Милифика, – Эллис обратилась к ней без титула и смущенно кивнула. – Я могу вылечить твою руку по дороге. Легкая органическая некромантия не навредит человеческому телу. Я же эльф, поэтому умею это. – Хорошо. Эллис посмотрела на Милифику, Лайми, Флима. Потом, словно спрашивая разрешения, на Имину, который шел рядом. Он кивнул. На его лице почему-то была радость. Эллис не показалось. Они были знакомы с самого детства и провели вместе столько времени, что она только по его лицу понимала, о чем он думает или что хочет сказать. Она знала это выражение. С ним Имина встречал их, когда они с Сиржисом приходили играть в деревню. Радостное и полное надежды выражение, с которым он встречал друзей. – Какой приятный ветерок! Эллис развязала волосы и тряхнула головой. В конце пути их снова ждут кровавые битвы и гнев, поэтому нужно наслаждаться моментом. Стали видны кончики ушей, напоминающие капли воды. Голубовато-серебристые волосы, подставленные восходящему солнцу, отбрасывали на землю зеленовато-голубоватые блики. На ветру ощущался сладковатый запах травы. 3 Спустя три дня после того, как Имина, Милифика и остальные отправились в путь. В противоположной стороне по дороге в Имперскую столицу был атакован экипаж. Его сильно охраняли. Металлическую карету без окон можно было открыть только снаружи ключом. Ее стерегли десять караульных. В броню были закованы даже кучер и лошади. Разумеется, все солдаты были вооружены демоническими мечами. Эти солдаты принадлежали секретной военной службе, подчиняющейся напрямую королевской семье. Очень способные воины, прославившиеся в войне с южными варварами. По сравнению с личными армиями аристократов, они могли сражаться с тысячью человек. Но теперь их трупы лежали на обочине. Некоторым перерезали горло, некоторым размозжили головы, другим проделали в сердце отверстие, верхняя часть туловища остальных была развернута в обратную сторону. Освобожденные лошади застыли на месте. Не потому, что увидели трупы. Это были боевые кони, привыкшие к запаху крови. Они боялись девушку, стоявшую рядом. Когда она погладила лошадиную морду, сзади раздался голос: – Не убивай лошадей, Микт. Голос был женским. Его обладательница пинала с места на место голову кучера. – Не стану. Но почему, Нокт? – спросила девушка по имени Микт. – Мы посадим в них Трупные семена истока и оставим в ближайшей деревне, – ответила девушка по имени Нокт, противно рассмеявшись. Они очень походили друг на друга. Милые лица, словно цветок лотоса, что расцвел на лугу * . Зловещая аура, разрушающая очарование. Темные круги под глазами. Поджатые губы, напоминающие увядший вьюнок. Темно-серебристые волосы. И слегка заостренные уши. – А, хорошая идея. Как думаешь, сколько людишек погибнет, пытаясь избавиться от них? – Будет весело, если еще изнасилуют какую-нибудь девку. Ху-хи-хи. Эльфийки-близняшки весело говорили ужасные вещи. Тут за их спинами раздался странный металлический скрип. – А, наконец готово. – Ты права, готово. Они шаг в шаг подбежали к карете. Фигура, которая взламывала замок, повернулась. – Готово. – Мы видим. – Ага, видим. Оттолкнув фигуру, они открыли дверь. – Эй, ты жив? – Ты жи-ив? – Нгх… Когда юноша отозвался, близняшки радостно рассмеялись. – Мы пришли к тебе на помощь. Это был приказ, так что ничего не поделаешь. – Ничего не поделаешь. Хотя нам не очень хотелось помогать никчемному человеку. – Вы… – Винт Кулиас, пошатываясь, встал на ноги. – Понятно, того эльфа… Близняшки встали перед ним и чуть подобрали подолы юбок, когда представлялись. – Да. Я Нокт, а она – Микт. Мы один из лепестков цветка, украшающего клан Эндвейл, «Шести лепестков»… Мы проделали весь этот путь, чтобы забрать тебя. Ху-фу-хи-хи! Милы они были лишь лицами, их смех и производимое впечатление ужасали. Словно грязь приняла облик котят и стала проказничать. Винт обрадовался, что его спасли, но спасители не очень подходили. Юноша сжался от страха, как прежде лошади. Но сразу же после этого он получил удар, от которого совершенно забыл о страхе. Он невольно посмотрел на фигуру, стоявшую за спиной близняшек. Узнав ее лицо, он не поверил своим глазам и от изумления невольно воскликнул: – Принцесса!.. Он подбежал к ней, чуть ли не оттолкнув близняшек. Винт безнадежно жаждал этого лица. Ее лицо было причиной его одержимости, предательства империи, ареста – причиной всех действий Винта Кулиаса. Эти глаза. Этот нос. Эти губы. И волосы… – Ваши волосы… – удивился Винт. У нее должны быть светлые волосы цвета солнца. Но у девушки перед ним волосы были огненно-рыжими. – Вам что-то от меня нужно? – спросила девушка. Верно, девушка. Она выглядела старше той девушки, на вид ей было лет двадцать. Хотя они походили друг на друга как две капли воды, это явно был другой человек. – И я не принцесса. Ее голос звучал необычайно ровно, в нем не было эмоций. Если присмотреться, на ее лице их тоже не было. Она казалась ненастоящей. Но голос Винта все равно звучал громко. Перед той, кто так напоминала его любимую, его сердце билось очень быстро. – Ты, как твое имя? – дрожащими губами спросил он. Она ответила, словно ей приказали: – Я живая кукла леди Нокт и леди Микт. Меня зовут Уруха. И поклонилась. Словно ее потянули за веревочки.

На груди из-под ворота открытого платья виднелся шрам. На левой половине на месте колотой раны, из сердца торчал шип. На темно-красной коже вокруг него выступали сосуды. Этот цвет напоминал иссохший ядовитый цветок.

↑ Так в оригинале.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Приятно познакомиться, а может, давно не виделись. Меня зовут Ю Фудзивара. Я представляю «Эльфийскую кровь».

Будучи автором, я захотел написать фэнтезийную работу, отличающуюся от привычных. Но еще раз просмотрев содержимое, я понял, что там неожиданно много крови и внутренностей. «Кровь» есть даже в названии. Работа сама собой превратилась в темное фэнтези. Раньше я писал только яркие и веселые комедии, поэтому очень волнуюсь, как читатель воспримет эту книгу. Простите, соврал. Я никогда раньше не писал яркие романтические комедии. В общем, я писал эту книгу так, как хотел. Тем, кто уже читал мои предыдущие работы: я собираюсь писать ее в своем обычном стиле, поэтому не беспокойтесь. Тем, кто начал с этой: расслабьтесь и наслаждайтесь. Многие просто любят или ненавидят яркие или темные истории, но я считаю, что книгу нужно оценивать по тому, интересная она или нет! …Итак, я попытался похвалить себя. Я очень признателен тем, кто помогал готовить эту работу. Благодарю иллюстратора kona-сана за то, что он вдохнул жизнь в персонажей: Имину, Эллис, Милифику и остальных. С тех пор, как я увидел иллюстрации в книжном, я думаю, что было бы великолепно всегда работать вместе. Ответственному редактору Сато-сану и Хирай-сану. Я принес вам много хлопот, поэтому хотел бы выразить свою признательность. Большое вам спасибо. Еще хочу поблагодарить критиков и дизайнеров, людей в каждом из отделов издательства. Спасибо, что позволили мне написать такую хорошую книгу. И наконец, читателей, точнее, тех, кто прочитал эту книгу. Я очень рад, если привнес в вашу жизнь красок.

Второй том серии уже в процессе написания, но в этом жестоком мире издание зависит от продаж. Если вам понравилась книга, то расскажите о ней своим друзьям и знакомым, а также в Интернете. Я буду очень рад, если вы сделаете это. Мы встретимся снова, конечно, если книга будет продаваться. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Ну что, увидимся в ближайшем будущем.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

Reglais

Приветствую всех, кто читает это послесловие. С вами Реглайс. Благодарю, что прочитали первый том «Эльфийской крови». Не буду ничего писать по поводу тома – получается вода – и сразу перейду к благодарностям. Большое спасибо Урании за редактирование, Мучителю за оформление иллюстраций, а также всем, кто так или иначе помогал нам выпустить том. Еще хочется извиниться за все причиненные хлопоты (а они были). Насчет 2 тома: к нему я приступлю, когда достаточно подтяну японский и продвинусь в переводе своего главного проекта (да, Эльфийка бралась как побочный проект и таким же остается). До встречи.

Urania

Утра. Ну собственно это мой первый том в Руранобе и первое послесловие. В таких случаях стоит начать с благодарностей. Спасибо нашему чудопереводчику за то, что терпел меня все это время. Поверьте, ему несладко пришлось. Спасибо нашему эдитору, с которым мне, правда, так и не удалось пока пообщаться. Спасибо замечательной команде за помощь, понимание и терпение. Ну и отдельное “спасибо” автору за фудзиварабиологию. Думаю, мой кусок обращения к вам, дорогие читатели, будет самый длинный, так что на правах болтушки займу ваше драгоценное внимание еще ненадолго. На основе впечатлений от первого тома выделю, пожалуй, любимых и нелюбимых персонажей. Начнем с первых. Это Винт Кулиас и близняшки-эльфийки. Да-да, я люблю миленьких чокнутых маньяков. Очень рада на самом деле, что парнишке-аристократу в конце удалось сбежать, и, как персонажа, его не слили в первом же томе. Ну а девочки… я с большим нетерпением жду, когда наш дорогой переводчик освоит японский и подарит нам том с их участием. Теперь о нелюбимых. Собственно, это главный герой. Что поделать, я желаю ему смерти каждую битву. Надеюсь, в конце серии мои молитвы обратятся в явь, и темное фэнтези оправдает себя. Спасибо за внимание, дорогие читатели. Увидимся в следующем томе.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Elfijskaya-krov/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)