Ранобэ: Дева Мария наблюдает за вами

Описание: Академия св. Лилианы – женская католическая школа со старинными и уважаемыми традициями. Особого внимания заслуживает Совет Горной Лилии – орган школьного самоуправления, который возглавляют три Розы: Китайская (Красная), Персидская (Желтая) и Гигантская (Белая). Естественно, титулы Роз получают только выдающиеся девушки, нет, молодые женщины, способные твёрдой рукой и добрым словом наставить на путь истинный многочисленное «сестринство». Именно так, ибо второй традицией Лилианы является система soeurs, где старшие ученицы выбирают себе «младших сестёр», скрепляя союз ожерельем с распятием. Младшие, то есть petite soeurs, учатся у старших, помогая им во всех школьных делах. Самая ответственная роль у младших сестёр членов Совета, которые, в свою очередь, получают титул «бутона» соответствующей Розы, и должны активно участвовать в управлении школой.

развернуть

Кол-во глав: 1-39

Пролог

- Доброго дня.

- Доброго дня.

В спокойном голубом небе звучат утренние приветствия.

Сегодня девушки, что собрались в саду Девы Марии, вновь проходят сквозь высокие врата и невинно улыбаются друг другу.

Их чистые тела и души скрывает темная школьная форма.

Складки на юбках не должны быть заметными, белые воротнички всегда должны быть аккуратными. Здесь предпочитают неспешный шаг.

Школа для девочек имени Святой Лиллианы.

Эта школа, основанная в 34 год правления эпохи Мейдзи (1901), изначально создавалась для молодых девушек из благородных семей, теперь же это католическая школа с престижными традициями. Здесь девушки могут получить образование от дошкольного до университетского уровня. Бог хранит это место, расположенное в центре Токио, откуда еще можно разглядеть зеленые поля города Мусасино.

Время идет, и даже сейчас, в эпоху Хейсей, три эпохи спустя после Мейдзи, обучение в этой школе - большая ценность. После 18 лет воспитанниц бережно отправляют во взрослую жизнь, словно цветы, заботливо выращенные в теплицах и аккуратно упакованные в коробки.

Она, Фукудзава Юми, лишь одна из этих воспитанниц.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Беспокойный понедельник. Часть 1

- Подожди.

Это случилось в понедельник.

Стоя на развилке дороги, где кончается аллея гинкго, Юми услышала, как кто-то окликнул ее сзади.

Это был ледяной, пронзительный голос, достаточно громкий, чтобы сойти за иллюзию. Кроме того, поскольку это произошло прямо перед статуей Девы Марии, на мгновение Юми подумала, что, возможно, сама Дева Мария просит ее задержаться.

Стоит отметить, что в таких случаях следует сначала остановиться и ответить «да», а затем повернуться всем телом. Даже если это было неожиданно, не стоит поддаваться спешке. Поворот только головы совсем не соответствует поведению истинной леди.

Как можно элегантнее, как можно красивее нужно повернуться к человеку. Ведь это еще один шаг к тому, чтобы стать похожей на старших сестер.

Вот почему, как только вы поворачиваетесь и оказываетесь лицом к собеседнику, нужно улыбаться и желать доброго утра. К сожалению, последнее Юми не смогла сделать.

Юми лишилась дара речи, узнав человека, обратившегося к ней.

Не будь она преданной ученицей школы Святой Лиллианы, она бы тотчас подскочила бы на месте. Ее сдержанность в этот момент была показателем ее целеустремленности. По крайней мере, ей хотелось, чтобы это было так. На самом деле, она так сильно удивилась, что тело застыло, не пытаясь успеть за стремительно несущимися мыслями.

- Эм…вы обращаетесь ко мне? – недоверчиво спросила Юми, пытаясь совладать с собой.

Конечно, Юми уже убедилась, что вокруг никого нет, кроме нее самой и девушки, обратившейся к ней. Но даже несмотря на это, Юми с трудом верила в происходящее.

- Ты не ошиблась. Нас здесь только двое.

Не ошиблась. Тем не менее, Юми с ужасом думала, что допустила какую-то ошибку, хотела убежать прочь. Не представляя, для чего к ней могли обратиться, она находилась в панике.

Губы девушки плавно растянулись в тонкую улыбку, после чего она подошла прямо к Юми.

Они были на разных курсах, поэтому раньше Юми никогда не видела это лицо так близко. К тому же, она впервые отчетливо слышала этот пронзительный голос.

Смотря на ее сияющие прямые волосы, доходящие до талии, Юми невольно задалась вопросом, каким шампунем пользуется эта девушка. Ведь они были настолько ухоженными, ни единой спутанной пряди.

- Подержи это.

Юми приняла сумку. Освободившиеся руки девушки потянулись к шее Юми, стоявшей в недоумении.

(Кья!!)

Не понимая, что происходит, Юми закрыла глаза, опустила голову и застыла.

- Твой воротничок. Узел криво завязан.

- Что?

Когда она открыла глаза, прекрасное лицо все еще было перед ней. Очевидно, девушка поправляла узел воротничка.

- Тебе всегда следует помнить о своем внешнем виде. В конце концов, Дева Мария смотрит.

После этого девушка забрала сумку у Юми, пожелав ей доброго дня, и направилась к школьному зданию.

(Это… это было…)

Оставаясь на месте, Юми обдумывала произошедшее и чувствовала, как кровь медленно приливает к голове.

Не осталось никаких сомнений в том, кем была эта девушка.

Второй курс группы “Сосна”, Огасавара Сатико-сама. Кстати, она занимала 7-ое место в списке учениц и была известна как «бутон Розы Хинэнсис».

Она была объектом всеобщего внимания в школе, поэтому у многих девушек невольно возникал вопрос, можно ли произносить ее имя или даже упоминать ее тем, кто находился ниже по статусу.

(Это…)

Юми была готова сгореть от смущения.

(Это нечестно!)

Некоторое время она просто стояла, потрясенная случившимся.

Она обменялась словами с девушкой, к которой она мысленно стремилась все первое время, проведенное в школе. Да, это был ужасно смущающий эпизод в ее жизни. Это было слишком жестоко.

Дева Мария, это подло!

Она со злостью взглянула на статую. Дева Мария молча стояла посреди маленького зеленого сада, поддерживая Юми своей неизменной целомудренной улыбкой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Беспокойный понедельник. Часть 2

- О, так вот что произошло.

Кацура-сан, сидевшая перед ней, лишь рассмеялась, выслушав историю.

- Ты была такой мрачной, когда вошла в класс. Можно было подумать, что на тебя напал насильник в поезде или что-то вроде того.

- Лучше бы это был насильник.

- Почему?

- Не бери в голову.

- Юми-сан, похоже, ты никогда не сталкивалась с насильником.

- Я езжу на автобусе.

Ученицы школы Святой Лиллианы, как правило, садятся на автобус, идущий от северного входа станции М и довозящий их прямо до школы. Юми и Кацура также не были исключениями, однако Кацура-сан добиралась до станции М в переполненном поезде, в то время как Юми подъезжала на другом автобусе к южному входу станции М. Поэтому их пути отличались по степени приятности (неприятности).

- Разве тебе не говорили про вагон Лиллиан?

- Ямаюрикай призывал к тому, чтобы ученицы Лиллианы договаривались садиться во второй вагон с конца. Но если ты занята днем, или занимаешься в кружке, или уезжаешь раньше, рядом остается довольно мало девушек, это уже не так эффективно.

Очевидно, однако, что слухи об этом вагоне распространились за пределы школы Святой Лиллианы, и девушки из других мест тоже стали использовать его, чтобы избежать встречи с насильниками. Конечно, полностью избавиться от присутствия мужчин не удавалось, но, как и ожидалось, число джентльменов, отваживавшихся на поездку с толпой девушек, оставалось невелико. К тому же, в таком вагоне практически невозможно сделать резкое движение.

Школьная форма Святой Лиллианы представляла собой неблестящую черную, с оттенком зеленого, одежду и была очень изящной. Матросский воротничок цвета слоновой кости, имевший одну черную линию, завязывался узлом по типу галстука. В это время года носили цельные, с низкой талией юбки по колено. Этот комплект дополнялся белыми носками, подвернутыми три раза, и кожаными ботинками, напоминавшими собой обувь для балета. Получался очень традиционный наряд, снискавший устойчивую популярность у обычных людей и, конечно, маньяков формальной одежды.

Этот привлекательный наряд подтверждал высокий статус леди, носившей его. Из-за этого даже обычная матросская форма стала привлекать нежелательное внимание.

- Поезда переполнены, поэтому я всегда проверяю свой внешний вид прежде, чем войти.

Сказав это, Кацура-сан, используя Юми в качестве зеркала, продемонстрировала, как она поправляет волосы и завязывает воротничок. Так вот что она имела в виду.

- Понятно, я была такой небрежной.

Юми склонилась над своей партой. Кацура-сан погладила ее по голове, словно желая утешить.

- В общем, да. Но люди, которые могут элегантно сидеть по пути в школу, не раздумывали бы о подобных вещах. Не волнуйся, это не повод для беспокойства.

- Как раз повод для беспокойства.

- Это даже хорошо, что ты пока не забыла об этом.

- Почему?

- Потому что она звезда школы Святой Лиллианы. Звезды не тревожатся о каждой обычной ученице.

Звезды и обычные ученицы.

Даже если это правда, такое больно слышать. Утешение Кацуры-сан оказалось немного жестоким.

Между прочим, Кацура – имя, а не фамилия. В школе Святой Лиллианы фамилии, как правило, не используются. При общении с ученицами, находящимися на той же ступени образования, принято в конце добавлять к имени “-сан”, а при обращении к более старшим – “-сама”.

- Неудивительно, что ты так застыла, когда к тебе обратились. Любая первокурсница в нашем группе потеряла бы самообладание, если кто-то из Ямаюрикай заговорил бы с ней.

Сказав это, Кацура-сан быстро оглянулась назад. Юми проследила за ее взглядом и увидела Тодо Симако, входящую в класс.

- Доброго дня, Кацура-сан. Доброго дня, Юми-сан, - поприветствовала их Симако-сан и элегантно заняла свое место.

- До-доброго дня.

Юми и Кацура-сан посмотрели друг на друга, словно спрашивая: «Почему ты так сильно смутилась?»

Хоть они и были одного возраста, Симако-сан очень сильно отличалась от них. Да, она выглядела совсем не так, как Сатико-сама, но в то же время была такой же потрясающе красивой.

Смотря на нее, невольно начинаешь думать о том, что красивые люди выглядят неотразимо еще с ранней юности. Это очень разочаровывало. Малейшая надежда на то, чтобы стать такой же красивой, как Сатико-сама, просто перейдя на второй курс, мгновенно рушилась.

- Ты слышала?

Кацура-сан перешла на шепот, поэтому Юми тоже понизила голос.

- Это та Симако-сан, которая стала бутоном Розы Гигантеи? Она превзошла всех второкурсниц.

Она была знаменитостью. Роза Гигантея объявила, что Симако будет ее младшей сестрой, несмотря на то, что Симако учится на первом курсе.

- Не это.

- Не это?

Кацура-сан приложила указательный палец к губам и рассказала последнюю новость от своей старшей сестры. Ее сестра ходила в теннисный клуб и училась в той же группе, что и Сатико-сама.

- Сатико-сама тоже сделала предложение Симако-сан.

- Эээ?!

- Юми-сан, не так громко.

Обе девушки склонились к одной парте. Такое поведение не соответствовало образу леди, но эти двое не придали этому никакого значения. Дева Мария, пожалуйста, прости их, ведь во все времена женщины любили посплетничать.

Система сестер (Soeur system) в школе Святой Лиллианы была создана для поддержки независимости учениц старшей школы. Как только заканчивалась средняя школа, во время которой они находились под контролем учителей и сестер, девушки отправлялись в новую жизнь, где требовалось проявить собственные силы. Систему сестер утвердили, в результате старшие сестры направляли младших в течение этого довольно непростого времени. Как только система прочно закрепилась, каждое поколение стало вести непорочную, праведную жизнь, для которой не требовались строгие школьные правила.

В переводе с французского Soeur означает “сестры”. Предположительно, чтобы избежать недопонимания, стараются не употреблять английского варианта этого слова, обозначающего послушниц в церкви. Изначально только отношения по типу сэмпай/кохай назывались Soeur, но в конечном итоге эта фраза стала обозначать сильную привязанность между двумя девушками. Никто точно не знает, когда появился ритуал передачи розария (католических четок) для вступления в систему сестер.

- Говорят, что Сатико-сама первая предложила стать сестрами, однако Симако-сан предпочла Розу Гигантею, хотя та сделала предложение позже.

Кацура-сан выглядела немного высокомерной, но распространение сплетен определенно приводило ее в восторг.

- Я думаю, она просто предпочла белый красному.

- Дело не в этом. Шшш… Юми-сан, ты немного странная. Неужели не понимаешь? Такие люди, как Симако-сан, еще выбирают между двумя розами.

- Как грубо.

- Но, по правде говоря, Сатико-сама была отвергнута.

- Ммм.

“Какая бесполезная трата времени”, - подумала Юми.

- Что означает твое “ммм”, разве ты не считаешь это ужасным?

- С чего бы? Если нельзя иметь двух старших сестер, приходится выбирать между ними.

- И ты выберешь ту, которая пришла позже?

- Но это не гонка.

- Это она и есть!

Тяжело вздохнув, Кацура-сан прекратила спор. Если подумать, в тот день, когда она присоединилась к теннисному клубу, у нее и появилась старшая сестра.

- Кстати говоря, что насчет Розы Фетиды?

- Там все спокойно: первый, второй и третий курсы.

- Понятно.

Юми больше удивило не то, что за Симако-сан боролись Роза Гигантея и бутон Розы Хинэнсис, а то, что ни у одной из них в то время не было младших сестер.

- Как бы то ни было, Сатико-сама сделала ей предложение, а она не поспешила принимать его.

Закончив фразу, Кацура-сан посмотрела на часы.

Колокол прозвенел к утренней молитве.

Затем, из школьной системы вещания зазвучал гимн. Если не считать молитву в святилище, проходившую один раз в неделю, все молились в учебных комнатах. Все пели гимн, слушали речь директора, а затем замолкали и мысленно обращались к Богу.

“Пожалуйста, позвольте мне прожить сегодняшний день достойно”, - думала Юми.

В тот день она также подумала, что ее спокойная повседневная жизнь очень скоро закончится.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Беспокойный понедельник. Часть 3

- Юми-сан, Юми-сан. Юми уже выходила из музыкального класса, в котором она наводила порядок, когда ее внезапно позвали. - А, Цутако-сан, ты уже закончила с уборкой? - Да, поэтому я сразу поспешила сюда, чтобы не упустить тебя. Вижу, ты захватила сумку с собой. Поскольку кабинеты, в которых занимались первокурсницы, находились далеко от музыкального класса, ученицы все время брали сумки с собой. Но зато рядом находились выход из школы и резиденции клубов, это было довольно-таки удобно. - Ты искала меня? - Я хотела кое-что обсудить. - Обсудить?? - Да, - кивнула Цутако-сан, сдвигая очки ближе к переносице. – Юми-сан, нам нужно на занятия в клубах, поэтому сейчас нам придется разойтись. О, еще я захвачу с собой журнал для учета уборки и верну его в учительскую. Три ученицы, помогавшие с уборкой, искренне улыбнулись. - Ох… спасибо тебе. - Нет-нет. Не думайте об этом. Хорошего дня. - Хорошего дня. Школьные формы, напоминавшие по цвету намокшее вороное крыло, проплыли по коридору. Цутако-сан и Юми проследили за ними взглядами. - Ты, наверное, знаешь о том, что я состою в фотоклубе? – спросила Цутако-сан, внезапно повернувшись к Юми. - Д…да. Кажется, об этом знали почти все. Во внеучебное время она почти не расставалась со своей камерой. Юми даже смутно помнила, как Цутако-сан однажды расплакалась из-за того, что упустила очень удачный кадр. Это чувство сожаления побуждало ее всегда держать камеру при себе. Когда началась учеба в старшей школе, Юми оказалась в одной группе с Цутако-сан, но та уже успела показать ей две или три фотографии, казавшиеся невероятными. Хоть она и не могла сказать, насколько Цутако-сан хороша в своем деле, Юми должна была признать, что сама она выглядит на этих фотографиях как минимум на 30% симпатичнее, чем есть на самом деле. - Ты ведь помнишь, что совсем скоро наступит школьный фестиваль? Из-за этого я с самого раннего утра делаю здесь снимки. Для Цутако-сан люди были лишь объектами, которых можно было сфотографировать. В особенности это касалось старшеклассниц. По правде говоря, это не доставляло никаких проблем, но она часто говорила: “Снимки не будут хорошими, если люди будут находиться в вынужденных позах”. Поэтому она тайно фотографировала ничего не подозревающих “объектов”. - Цутако-сан, разве ты не считаешь, что стоит прекратить делать снимки, подглядывая за другими? - Зачем лишать себя этой привилегии, будучи активной ученицей школы Святой Лиллианы? Я лишь хочу запечатлеть красоту такой, какая она есть, без ограничений. В конце концов, все когда-нибудь состарятся, но свое нынешнее состояние мы можем сохранить во всем его сверкающем великолепии. Я просто считаю, что выполняю свой долг перед Богом с камерой в руках. С этими словами Цутако-сан взметнула в воздух сжатый кулак. - Даже так. - Не волнуйся, я получала разрешение от всех тех, кого фотографировала. Я всегда уничтожаю неудавшиеся или просто нежелательные снимки. И обязательно, прежде чем показывать фотографии, я должна убедиться, что люди в этом заинтересованы. - Разрешение? - Сейчас-то мне и нужно его попросить. Цутако-сан протянула Юми две фотографии. - Что?

В версии с изображениями тут находится картинка.

Три, два, один.

Ей понадобилось три секунды, чтобы осознать увиденное.

- Эй!

Юми вскрикнула значительно громче, чем было принято в школе Святой Лиллианы, поэтому Цутако-сан зажала ей рот рукой.

- Это…

А, вот что это было.

Утренний случай, который она бы предпочла стереть из своей памяти. На обеих фотографиях были Огасавара Сатико-сама и Юми.

Как и ожидалось от самого ценного члена фотоклуба. Она не упустила своего “удачного кадра”. Сатико-сама обеими руками крепко сжимала воротничок Юми. Можно даже было представить себе звук затягивающегося узелка.

С трудом держа свою сумку, Юми пристально разглядывала фотографию, пытаясь рассмотреть каждую деталь.

Как и всегда, Сатико-сама была прекрасна. И из-за ее присутствия Юми, стоявшая рядом, делалась похожей на ангела.

- Первый снимок был сделан крупным планом с помощью линзы дальнего действия. А второй, на котором вы видны целиком, представляет собой нечто более серьезное. Так ведь даже лучше, не правда ли? Кстати, фотография будет называться “Наставление”.

Юми ничего не оставалось делать, кроме как согласиться.

- Могу я забрать их?

В ответ Цутако-сан рассмеялась и забрала фотографии. Она выглядела так, будто подцепила рыбу на крючок, и этой рыбой оказалась Юми.

- Я не против, но при двух условиях.

- Условиях?

- Условие первое: ты позволишь мне использовать эти фотографии для выставки фотоклуба, которая будет проходить во время школьного фестиваля.

- Э…

Выставка? Она сошла с ума?

Как это опрометчиво, размещать Юми, человека со средней успеваемостью, стандартным ростом, весом и фигурой, рядом с Огасаварой Сатико-сама, безупречной во всех отношениях. И все ученицы будут смотреть на это.

- Цутако-сан, ты же пошутила?

- С чего бы мне шутить? Я абсолютно серьезна, ведь это лучшие снимки, сделанные мной за этот год. Поэтому я сразу пошла проявлять пленку ценой своего обеда.

Как бы в подтверждение этих слов из живота Цутако-сан раздалось урчание, не подобающее образу леди. Ее обед остался лежать нетронутым в сумке. Увлечение может заставить человека забыть даже о голоде.

- Но выставка… - Юми посмотрела под ноги.

- Ты не хочешь фото?

Цутако-сан помахала фотографиями перед лицом Юми.

- Я знаю, что ты всегда втайне восхищалась Огасаварой Сатико-сама. Тем не менее, если не считать вашего совместного снимка, который практически невозможно было получить, у тебя даже нет фотографии ее головы. Когда из учительской убрали снимки из школьной поездки, ты была очень расстроена, потому что не могла получить копии, так как вы с разных курсов, верно же? А поскольку ты не состояла ни в одном клубе, то не могла обратиться к какой-нибудь второкурснице за копией. Единственная фотография, которая у тебя есть, осталась с состязания по легкой атлетике. На заднем плане была Сатико-сама, готовившаяся принять эстафету. Вот только на снимке она была размером с небольшое пятнышко, если даже не с рисовое зернышко.

- Извини, но она была, по крайней мере, размером с карандаш. И даже если так, я очень дорожу этой фотографией.

Цутако-сан могла бы сделать карьеру частного детектива, если бы захотела.

- Интересно, будешь ли ты довольна этим “карандашом” после сегодняшних событий.

Линзы ее очков сверкнули, словно вспышка камеры.

- Ты само зло…

Конечно, ей бы этого было недостаточно, если есть такая хорошая фотография.

- Но если Сатико-сама откажется…

- А теперь об этом.

Цутако-сан подняла указательный палец вверх и торжественно рассмеялась.

- Условие второе: ты получишь разрешение от бутона Розы Хинэнсис.

- Эй!? Это невозможно, совершенно невозможно.

Вот опять она так спокойно говорит о таких волнующих вещах.

- Почему?

Цутако-сан широко раскрыла глаза от удивления.

- Здесь вы выглядите так, будто очень близки. Как сестры.

- Если бы!

Юми рассказала, как этим утром по дороге в школу ее внезапно окликнули и попросили внимательнее относиться к собственной внешности.

- Так, получается, поэтому она поправила твой узелок. Одноклассницы завидовали бы тебе, если бы узнали об этом.

- “О, как же завидно”. Они бы так и сказали?

Уже одни воспоминания о случившемся заставляли ее краснеть.

- Сатико-сама, возможно, подумала про себя: “Какая неряшливая ученица”.

Все должно было произойти иначе.

Знакомство со старшей сестрой в ближайшем будущем представлялось ей чем-то более красивым.

Например, как сцена в фильме. Эпизод, воспоминания о котором вгоняли бы в краску даже после выпуска. Даже, если бы это длилось лишь мгновение. Например, носовой платок Сатико-сама сдует ветром, и Юми подберет и вернет его ей. Ну, или что-то подобное.

Но поправка воротничка… Она так разволновалась, что не смогла ни поприветствовать ее, ни отблагодарить. Она лишь упала в ее глазах, поведя себя как невежливая первокурсница.

- Неопрятная ученица, что в этом плохого? В конце концов, так ты становишься ближе к своей очаровательной старшей сестре.

- Эм…

Юми не знала, что возразить на это. Если бы ее воротничок был аккуратно завязан, Сатико-сама не обратилась бы к ней так до конца жизни.

- Цутако-сан, почему бы тебе самой не поговорить с ней? Ведь ты все время договариваешься с людьми.

- Даже храбрая и бесстрашная Цутако-сан побаивается Ямаюрикай.

Ямаюрикай – школьный совет старшей школы Святой Лиллианы. Тех, кто входит в него называют Красной, Белой и Желтой Розами. Хоть они и школьницы, члены совета отличаются по статусу от обычных учениц. Сатико-сама – младшая сестра Красной Розы.

- Кроме того, Юми-сан, я решила, что будет выгоднее использовать именно тебя в этих переговорах.

- П… почему?

- Потому что ты привлекла внимание Сатико-сама.

- Это из-за моего воротничка…

- Если бы неряшливого воротничка было достаточно, чтобы заинтересовать Сатико-сама, все ученицы ходили бы в таком виде, - возразила Цутако-сан.

- Ни за что.

- Честно говоря, мне встречались очень расчетливые первокурсницы.

Первокурсницы, которые предприняли смелую попытку пройтись перед Сатико-сама с развязанным воротником, желая привлечь ее внимание хоть на секунду. Цутако-сан рассказывала об этом так, будто исполняла серенаду. В тот момент она была похожа на ведущую актрису, стоящую на середине сцены в центре внимания.

- При этом стоит отметить, что Сатико-сама считается одной из самых требовательных к чистоте и порядку в школе. Она известна тем, что терпеть не может неряшливости в одежде, так что можно предположить, что не одна ученица пыталась проделать такой дурацкий трюк.

“Обладатель чистой души должен иметь соответствующий внешний вид.” В течение примерно 11 лет, с самого детского сада, ей твердили это непрерывно, в то время как она ждала только одного дня встречи с ее обожаемой сэмпай. В конце концов, она удостоилась лишь единственного холодного взгляда Сатико-сама. Это означало полное пренебрежение.

Но это еще не все. Старшей сестре этой девочки было высказано предупреждение.

- Сатико-сама… пугает.

- Ты только сейчас это поняла? Огасавара Сатико-сама пугает. Конечно, это только в том случае, если она чего-то не одобряет.

- И ты предлагаешь мне поговорить с этой пугающей Сатико-сама…?

Честно говоря, Цутако-сан казалась ей в тот момент такой же страшной.

Юми уже готовилась сбежать. Носы ее школьных ботинок были повернуты в сторону выхода.

- Ты не понимаешь, Юми-сан. Сатико-сама – не демон. Она ангел. Архангел Михаил.

- А-архангел Михаил…?

Она хоть понимает, что говорит? Глаза Цутако-сан смотрели куда-то вдаль.

- На самом деле, она величественная и терпеливая. Но все, что задевает ее эстетическое чувство, является совершенно непростительным. Ведь Сатико-сама родилась принцессой. У нее особое чувство справедливости.

Цутако-сан мысленно уносилась все дальше и дальше. Юми ничего не оставалось делать, кроме как поднять руку и спросить:

- Эм… Цутако-сан, я получаю только средние оценки по японскому языку.

- И?

- Ты не могла бы спуститься на землю и объяснить, пожалуйста?

- Спуститься на землю?

- Эм, другими словами, можешь выражаться яснее, пожалуйста?

Цутако-сан скрестила руки и глубоко ушла в собственные мысли. Трудно объяснить кому-то теорию, только что сложившуюся в твоей голове.

- Проще говоря, Сатико-сама никогда не бывает зла без повода, так что с этим все хорошо. Если она сердится, то всегда называет причину.

- И?

- Поэтому не волнуйся и соглашайся.

- Почему я?

- Похоже, что вы подходите друг другу. Ты и Сатико-сама.

Черт, я не понимаю ход мыслей Цутако-сан.

- И по каким признакам ты это определила?

- Признакам? Нет, дело не в признаках. Это все на уровне инстинктов. Интуитивно.

Сатико-сама, которая никогда не беспокоилась о воротничках первокурсниц, этим утром внезапно обратилась к ней, отчитала ее, а затем перевязала воротничок Юми собственными руками. Цутако-сан была твердо уверена, что для такого блестящего события нужно нечто большее, чем просто чистая удача.

- Я думаю, что одинаково мыслящие люди подсознательно идут навстречу друг к другу, даже не зная об этом.

- И снова ты говоришь нелогичные вещи.

По существу, она хотела свалить на Юми то, что не хотела делать сама.

- Если ты опечалена тем, что выглядела как неряшливая ученица, то измени эту ситуацию. Вежливо поблагодари ее и скажи: “Спасибо, что предупредили меня этим утром”. Тогда ты будешь казаться благовоспитанной леди.

- Ох, Цутако-сан, ты умеешь убеждать.

- Что ж, спасибо. Как-то раз меня даже приглашали в клуб дебатов.

Ее торжествующий смех был настолько мастерским, что было бы неудивительно, если бы ее пригласили и в театральный клуб.

Спустя десять минут Юми стояла перед дверью в штаб школьного совета Ямаюрикай – Особняк Роз.

В конце концов, убийственный удар Цутако “Ты не хочешь фото?” побудил Юми согласиться на переговоры с Сатико-сама.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Беспокойный понедельник. Часть 4

Школьный совет старшей школы Святой Лиллианы назывался Ямаюрикай (Совет Горных Лилий). Название должно было выражать почтение душе Девы Марии.

Сердце Девы Марии – как голубое небо, как вечнозеленый дуб, как соловей, как горная лилия, как сапфир. Эту песню приходилось учить еще с детского сада.

(Но почему сапфир…?)

Юми занимал этот вопрос с самого детства, да и сейчас продолжал вызывать недоумение. Голубое небо, вечнозеленый дуб, соловей, горная лилия и внезапно сапфир.

Она понимала, почему сердце Девы Марии сравнивалось с такими прекрасными и возвышенными вещами. Но этот материалистический символ всегда выбивался из общего ряда. Драгоценный камень противопоставлялся красотам природы. К тому же, сапфиром могли обладать только очень богатые люди, тогда как все могли смотреть вверх на небо и наслаждаться им.

(Но, возможно, такие состоятельные леди, как Сатико-сама, не нашли бы в сапфире ничего необычного.)

Вот о чем думала Юми, когда стояла перед Особняком Роз и безучастно глядела на входную дверь.

В школе Святой Лиллианы, изначально предназначавшейся для “девушек из высших слоев общества”, было сравнительно много дочерей из богатых семей. Юми начинала свое обучение здесь еще с детского сада. Ее отец был главой конструкторского отдела, так что Юми можно было бы назвать дочерью президента компании.

В классе было не принято обсуждать профессии родителей, но в повседневных разговорах довольно часто упоминалась подобная информация. Врачи, юристы, владельцы малого и среднего бизнеса, начальники отделов крупных компаний, университетские профессора и другие выдающиеся люди: все они были родителями этих учениц.

Тем не менее, Огасавара Сатико, с которой Юми собиралась встретиться, была совершенно другой. Она внучка президента корпорации Огасавара, которая управляла многими универмагами и учреждениями для досуга. Помимо этого, ее мать происходила из благородной семьи, что делало ее идеальной принцессой с родословной.

Особняк Роз. Он назывался особняком, но на самом деле представлял собой маленькое здание, размером примерно в половину классной комнаты, построенное в углу двора, рядом с высокими зданиями школы. Однако, будучи местом, которым могли пользоваться только члены школьного совета, а также из-за фасада и двухэтажного строения, можно понять, почему его стали называть особняком.

- Интересно, Сатико-сама действительно здесь? – спросила Юми у Цутако-сан, поднося кулак к двери, чтобы постучать.

- Ну, ее не было в классе, и все говорят, что каждый день после уроков Ямаюрикай собирается в Особняке Роз, чтобы подготовиться к школьному фестивалю.

Сказав это, Цутако-сан указала ей на дверь. Очевидно, она ходила по пятам и играла роль сопровождающей. Юми была главной целью. Конечно, Юми могла пожаловаться на то, сколько усилий ей стоило добраться до этого места и какая задача стояла перед ней, но пока она не получит фотографии, ей нужно вести себя сдержанно. К тому же, как Цутако-сан упоминала, если все пойдет хорошо, она избавится от плохой репутации, полученной этим утром, а если все пойдет совсем хорошо, ей даже удастся поговорить.

- Да, они приходят сюда каждый день…

Другими словами, назад пути не было.

Юми снова занесла кулачок, но не смогла заставить себя постучать в деревянную дверь.

(Ахх, какая же я слабая.)

Как бы то ни было, любой нормальной первокурснице, не считая Юми, потребовалась бы незаурядная смелость, чтобы постучать в эту дверь. Вот почему Цутако-сан намеренно не торопила ее. Если бы она спросила: “Ты не можешь даже постучать?”, то Юми сразу бы ответила: “Тогда ты сделай это”.

Юми почувствовала, как ее ладони вспотели. Странно, ведь даже не было жарко.

Ее сердце начало биться сильнее, а ноги задрожали.

Мир, скрытый за этой дверью, был слишком чуждым.

Как только Юми опустила кулак, отказавшись от всякой надежды, раздался чей-то голос сзади.

- У вас какое-то дело к Ямаюрикай?

- А?!

Юми и Цутако-сан моментально, как пружинный механизм, повернулись.

- Ой, прошу прощения. Кажется, я напугала вас двоих.

Перед ними стояла Тодо Симако-сан.

Юми вздохнула с облегчением. Если бы Сатико-сама появилась в тот момент, когда она еще не была уверена в своем решении, то Юми скорее всего упала бы в обморок. Что ж, хоть обморок и кажется преувеличением, но она точно опозорилась бы еще больше, чем сегодня утром.

- Симако-сан тоже, но почему…

Как только Юми начала это говорить, Цутако-сан легонько толкнула ее локтем, прошептав “дурочка”.

- Симако-сан - бутон Розы Гигантеи. Очевидно, поэтому она и здесь.

- Ох, точно.

Симако-сан не была “обычной первокурсницей”.

- Юми-сан и я хотим поговорить с бутоном Розы Хинэнсис. Симако-сан, не могла бы ты ей это передать?

Воспользовавшись случаем, Цутако-сан тотчас завела разговор с Симако-сан. Даже при том, что она была бутоном, разница между красным и белым бутонами была огромна.

- О, в таком случае, не желаете ли пройти внутрь? Уверена, что Сатико-сама сейчас на втором этаже.

Также легко, как и ее локоны качались на ветру, Симако-сан открыла дверь и пригласила девушек, которые стояли как вкопанные снаружи.

Не только красивая, но добрая и обаятельная Тодо Симако-сан. Юми была очарована ею.

Поэтому было нетрудно догадаться, почему Сатико-сама и Роза Гигантея боролись за нее. Она была таким человеком, с которым хотелось стоять рядом или гулять вместе. Светлая кожа, мягкие коричневые волнистые волосы.

Напротив, волосы Юми были просто непослушными, хоть и имели такой же цвет. Но все же ей удалось справиться с ними, когда она стала делать прическу с двумя хвостиками. С одной стороны Симако-сан с мягкими, как сахарная вата, волосами, а с другой Юми с волосами, как у дикого зверя.

- Идемте?

Держа дверь открытой, она снова предложила им войти.

- Пойдем, Юми-сан.

Сглотнув, Цутако-сан взяла Юми под руку.

Если все пойдет не по плану, она собиралась увести Юми вместе с собой.

Они сделали один шаг, и сразу же оказались в таинственном месте.

- Ого…

Сразу за входом можно было увидеть высокий потолок, несмотря на небольшой пол. Чуть левее была крутая лестница. Поднимаясь на второй этаж, нельзя было не заметить витражное окно, через стекло которого вечернее солнце каждый день освещало саму лестницу.

На первом этаже не было никаких признаков жизни. Справа и наверху были комнаты, но, по словам Симако-сан, там тоже никого не было. Даже если Юми постучала бы, никто бы ее не услышал, и это заставило бы ее исчерпать все свои силы еще до начала важного разговора.

- Сюда.

Симако-сан ловко поднялась наверх, придерживая при этом складки юбки, чтобы они не касались лестницы. Юми и Цутако-сан посмотрели друг на друга, кивнули и решили последовать ее примеру.

Прошло примерно полгода с момента поступления Юми в старшую школу. Для нее Особняк Роз был таким же запретным местом, как жилые палаты послушниц.

- Эм... Симако-сан?

Юми вдруг почувствовала сильное беспокойство.

- Да?

- У тебя не будет неприятностей из-за того, что ты так легко приводишь сюда посторонних?

Внезапно Симако-сан остановилась на верху лестницы и повернулась. На какое то мгновенье можно было заметить ее удивление, прежде чем она сказала: “О, дорогая”.

- Почему вы считаете себя посторонними? Школьный совет использует это здание в качестве своей штаб-квартиры, поэтому его члены поддерживают здесь чистоту и порядок. Но ведь Ямаюрикай создан для всех учащихся, не так ли? Мы рады людям, которые хотят встретиться и поговорить с нами. Конечно, если придет сразу сто человек, может не выдержать пол…

С этими словами Симако-сан засмеялась, слегка подергивая плечами.

По ее словам, это старое деревянное здание может выдержать не более пятидесяти человек одновременно.

“В какой же эпохе оно построено?” – подумала Юми. Школа Святой Лиллианы была определенно не новой во всех отношениях, но, по крайней мере, лестницы там не скрипят, как здесь.

Поднявшись по лестнице, они увидели справа дверь, по форме напоминавшую печенье. Юми и Цутако-сан последовали за Симако-сан и подошли ближе. За дверью они услышали оглушительный голос.

- Тогда почему я должна это делать?!

Находясь рядом с дверью, они смогли четко расслышать крик. Когда Юми подумала о том, что такой громкий голос неуместен в Особняке Роз, он раздался еще раз.

- Да это просто тирания какая-то! Сестра, ты жестока!

Немного странно было слышать слово “жестока” и видеть висящую на двери табличку с надписью “Пожалуйста, соблюдайте тишину. Идет собрание”.

Невероятно. Девушка смогла выкрикнуть такие слова в присутствии старших.

Здесь, в Особняке Роз. Здесь, где берут свое начало Розы, где они заседают каждый день.

Обычная школьница не могла присутствовать на этом заседании и тем более говорить: “Сестра, ты жестока”.

- О, хорошо. Сатико-сама точно здесь.

Симако-сан повернула дверную ручку.

- Что!?

- Так это был голос Сатико-сама…

Юми не могла в это поверить. Сатико-сама повысила свой голос, да еще и говорила такие слова, как “жестокая”. Казалось, Цутако-сан тоже была ошарашена.

Однако Симако-сан только улыбнулась, сказав: “Это всегда так”, и без стука открыла дверь.

И в этот момент все началось.

- Ладно, я поняла. Если это все, что требуется, я просто приведу ее сюда! Да, я сделаю это прямо сейчас!

Это была последняя фраза, после которой девушка резко вылетела из комнаты. Этот несчастный случай произошел потому, что все это время она держалась за дверную ручку с внутренней стороны. И когда дверь открылась, девушка не смогла удержаться на месте.

- А!

- Ой!

Как только Юми поняла, что случилось, ее тело приняло на себя легкий удар спереди. Затем она почувствовала головокружение, увидела вращающийся потолок и ощутила резкую боль в месте чуть пониже спины.

Симако-сан использовала дверь в качестве щита, а Цутако-сан стояла несколько дальше от места происшествия. Поэтому человек, выдернутый из комнаты, приземлился прямо на Юми, которая шла второй.

Возглас “А!” принадлежал этому человеку, Юми в свою очередь вскрикнула “Ой!”.

- Ты в порядке?

Она услышала голоса Симако-сан и Цутако-сан.

- Хнн…нн.

Это была неловкая ситуация, потому что Юми не совсем понимала, что происходит. Больно было только ягодицам, но в то же время что-то мягкое давило на живот и грудь. К тому же, чьи-то волосы закрывали ей лицо, не давая возможности видеть. Юми не могла сообразить, где же она находится, хотя и помнила о своем намерении поговорить со старшими.

- Ох… - пробормотал человек, лежащий сверху, и осторожно приподнялся.

Первой, кого увидела Юми, была никто иная как бутон Розы Хинэнсис, Огасавара Сатико-сама. Она тоже еще не успела понять, что произошло, и просто сидела, медленно качая головой.

Ее черные волосы, прямые и длинные, плавно отлетели назад, как у модели из рекламы, и так же плавно вернулись в свое обычное состояние. Разница с телевизионной рекламой была лишь в том, что от этих волос еще чувствовался цветочный аромат.

- Ох, превосходное падение.

- Какая трагедия! Быть сбитой с ног 50-ю килограммами веса…

- Эй, жертва осталась в живых?

Другие ученицы, до этого находившиеся в комнате, медленно стали подходить к месту происшествия. Здесь были все те, кого можно было увидеть только на общем собрании Ямаюрикай. Роза Хинэнсис, Роза Гигантея и Роза Фетида, рядом с которой стояли бутон Розы Фетиды и ее младшая сестра.

- Ах, я сбила кого-то!? С тобой все в порядке!?

Окончательно осознав произошедшее, Сатико-сама попыталась наспех поднять Юми.

- Сатико. Тебе не следует просто так поднимать ее. Если она ударилась головой, это может обернуться катастрофой.

Бутон Розы Фетиды вышла вперед. Второй курс группы “Хризантема”, номер 30, Хасэкура Рэй-сама. В ее семье очень много внимания уделялось боевым искусствам. Возможно, именно поэтому она так часто видела людей, получавших сотрясения мозга.

Впрочем, ее матросский воротничок и длинная юбка делали ее больше похожей на красивого юношу – стройная фигура, очень короткие волосы. Подобное довольно редко встречалось в школе Святой Лиллианы. Свою школьную форму она носила не так, как это бы делала кукла из антикварного магазина, а как мужчина носил бы юбку-брюки.

- А, я в порядке, всего лишь немного ударилась спиной.

Юми поспешно встала с пола. Ее мягкое место все еще болело, но возникло бы гораздо больше шума, если бы ситуация сложилась по-другому.

- Уверена?

Сатико-сама наклонилась к ней и посмотрела в глаза обеспокоенным взглядом.

“Ах, она так близко. Хочу сбежать отсюда, чтобы не заставлять ее прекрасные глаза смотреть на такую замарашку, как я”, – думала Юми.

- Да, как видите.

Желая разрядить обстановку, Юми стала бегать, словно возродившийся из пепла феникс. Ее поведение казалось ей же самой глупым, но иначе ей бы вызвали скорую помощь.

- Какое облегчение.

Успокоенная Сатико-сама крепко обняла Юми. Опять это же чувство в груди. Ах, так вот что это было. Тогда это была грудь Сатико-сама. Школьная форма была пошита таким образом, что было трудно на ощупь догадаться, какая это часть тела. Но ее грудь заметно выдавалась.… Сейчас не время думать об этом! Великодушие Сатико-сама смущало Юми.

- Кстати… - начала шептать Сатико-сама. – Ты ведь первокурсница, да? У тебя есть старшая сестра?

- А?

В тот момент Юми вспомнила об утреннем случае и решила, что вместо нее Сатико-сама планирует отругать ее “старшую сестру” за неопрятный воротничок своей подопечной.

Однако…

Стала бы она в таком случае обращаться к ее “старшей сестре” из-за этого столкновения? Ведь в этом инциденте виновата Сатико-сама, толкнувшая Юми.

- Есть или нет? – настойчиво прошептала Сатико-сама.

- Я не… в чем дело? – Юми тоже понизила голос, так как, по всей видимости, разговор не должен был быть предназначен для посторонних ушей.

- Прекрасно.

- Эм, что…

- Не о чем волноваться. Просто делай то, что я скажу.

Решительно, без объяснения причин, Сатико-сама потащила ее за собой и поставила перед экстравагантными членами школьного совета.

- Сестра, я хочу кое-что сообщить.

Теперь к Сатико-сама вернулся ее прежний ледяной голос, хотя несколькими минутами ранее из-за закрытой двери раздавались ее отчаянные крики.

- О? Интересно, что же? – спросила Роза Хинэнсис, доброжелательно улыбнувшись.

Посмотрев на улыбающееся лицо Розы Хинэнсис, каждый мог убедиться в том, что это очень интеллигентный человек. Впрочем, как и ожидалось от старшей сестры Сатико-сама. Чтобы заставить свою подопечную ходить на цыпочках, ей достаточно было лишь сохранять спокойствие и отзывчивость.

- Эта девушка…

После этого небольшого вступления Сатико-сама шепотом попросила Юми представиться. Она только теперь поняла, что никогда не спрашивала у нее об имени.

- А! Первый курс группы “Персик”, номер 35, Фукудзава Юми.

Она стояла вполоборота к Сатико-сама и к Розам, чтобы представиться сразу для всех присутствующих в комнате.

- Понятно, Фукудзава Юми-сан. А как это пишется иероглифами?

- Фукудзава – от “Фукудзава Юкичи”, Ю – от 祐 “помощь”, Ми – от 巳, так как родилась в год Змеи.

- Какое хорошее и жизнерадостное имя, - ослепительно улыбнулась Роза Гигантея.

- И? - спросила, наконец, Роза Фетида.

Она начала осматривать Юми с головы до ног своим оценивающим взглядом.

- Что с Фукудзавой Юми-сан?

Сама того не заметив, Юми внезапно оказалась окружена тремя Розами.

Возможно, именно так чувствует себя лягушка, пойманная змеей. Хоть в ее имени и был иероглиф змеи, ей хотелось попросить прощения за это недоразумение. Она чувствовала себя так, будто запуталась в кустах шиповника. Говорят, что даже у самых прелестных роз есть шипы. Но Юми совершенно точно для себя поняла, что Розы не были просто “прелестными старшими сестрами”.

И хотя при падении она ударилась только ягодицами, голова Юми закружилась от какого-то невидимого давления. Что планировала делать Сатико-сама после того, как захватит в заложники слабенькую первокурсницу?

- Сестра, не могла бы ты прекратить так пристально рассматривать Юми, пожалуйста? Посмотри, она же очень напугана.

(Ю… Юми!?)

Ого, ну надо же.

Теперь она с ней на короткой ноге, хотя до этого момента даже не знала ее имени? Юми была бы рада что-то возразить на это, но так как речь шла о Сатико-сама, она решила просто наблюдать и не думать.

Юми.

В школе Святой Лиллианы было принято после каждого имени добавлять “-сан”. Поэтому обращение только по имени, без каких-либо суффиксов, было приемлемо только в отношениях между очень близкими людьми. Даже ее родители не позволяли себе подобного и называли свою дочь “Юми-тян”. Только братишка, ставший в последнее время довольно дерзким, называл ее просто “Юми”.

Тем не менее, ей очень нравилось, как звучит “Юми”, когда это произносит Сатико-сама.

Ей становилось хорошо, хоть она и не совсем понимала, что происходит. Поэтому Юми решила подыграть Сатико-сама, чтобы принести ей, пусть и небольшую, но пользу. О, это чувство…

- Да, сказать по правде, это было не очень любезно с нашей стороны. Мы просим прощения… эм, Фукудзава Юми-сан.

С этими словами Роза Гигантея вытянула шею и сделала небольшой поклон. Эта девушка была старшей сестрой Симако-сан. Ее лицо выглядело более экзотичным, чем у Симако-сан, но было и не менее красивым. Настолько красивым, что не стоило бы его рассматривать на очень близком расстоянии. Средней длины волосы выглядели прелестно и развевались так, словно на них постоянно дул легкий ветерок.

- Тем не менее, мы не можем ничего сделать, кроме как прислушаться к желанию бутона Розы Хинэнсис. Надеюсь, ты понимаешь это?

- … д-да.

Юми осознавала, почему Розы так внимательны к Сатико-сама. Но она не могла понять, зачем они так пристально разглядывали ее саму.

- Роза Гигантея, я была бы очень признательна, если бы вы перестали обращаться к Юми таким презрительным тоном.

Сатико-сама сделала шаг вперед и загородила собой Юми, словно живой щит.

- О, и как давно Юми-сан стала твоей личной собственностью? – хихикнула Роза Гигантея, приподняв бровь.

Даже стоя за спиной Сатико-сама, Юми могла с уверенностью сказать, что ее лицо начало приобретать озлобленное выражение.

- Подожди, Роза Гигантея. Сначала позволь нам послушать то, что хотела сказать Сатико.

- Ах, да, точно. Она говорила, что желала нам что-то сообщить.

Когда Роза Хинэнсис и Роза Фетида восставили нарушенный порядок, гнев в глазах Сатико-сама тотчас исчез. Она окончательно успокоилась и удовлетворенно кивнула.

- Хорошо, но вам придется сдержать обещание, которое вы дали ранее.

- Обещание? – переспросила Роза Хинэнсис.

- До тех пор, пока я не выберу, все идет своим чередом, верно? В таком случае я выбираю Юми.

С этими словами Сатико-сама схватила Юми за плечи и выставила перед собой так, словно показывала свою новую игрушку из магазина.

- Хм…

Юми окончательно запуталась, потому что не знала, о каком обещании идет речь.

Она вопросительно посмотрела на Цутако-сан и Симако-сан, взглядом прося о помощи, но они лишь покачали головами. Девушки пришли сюда одновременно с Юми, поэтому тоже ничего не понимали.

- Под словом “ранее” ты имеешь в виду то, что выкрикнула перед тем, как выйти за дверь?

Три Розы пристально смотрели на Сатико-сама.

- Конечно.

Лицо Сатико-сама озарилось победоносной улыбкой. Не изменяясь в голосе, она произнесла такие слова, которые потрясли всех присутствующих:

- Я объявляю Фукудзаву Юми своей младшей сестрой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Беспокойный понедельник. Часть 5

- Прошу. Перед Юми поставили белую чашку, примерно на 70% заполненную красной дымящейся жидкостью. Эта жидкость называлась “черным чаем”. - Добавить сахар или молоко? Девушка с косичками протянула ей какой-то предмет в форме палочки. Она была довольно невысокого роста по сравнению с другими девушками в комнате. “Если я ничего не путаю, она тоже первокурсница, - подумала Юми. – Не помню ее фамилию и группу, но точно знаю, что это младшая сестра бутона Розы Фетиды, Хасэкуры Рэй. Кажется, ее зовут Ёсино-сан.” - Нет, спасибо. “Я была в каком-то забытье, когда отказывалась, - пронеслось в голове у Юми. – Эм, так что там насчет молока? А-а-а-а, я так запуталась”. Заявление Сатико-сама оказалось самым удивительным именно для Юми. Эффект оказался настолько сильным, что она застыла на месте и перестала обращать внимание на происходящее вокруг. Сколько еще раз за этот день Сатико-сама должна шокировать ее? Ладно, лучше успокоиться и просто поговорить об этом. Именно так все и произошло, поэтому сейчас они вместе сидят в этой комнате. Даже если на какое-то время Сатико-сама потеряла рассудок, она сделала довольно-таки эгоистичное заявление. Кроме того, она оставила свою сестру, Юми, и прошла в комнату в гордом одиночестве, раздраженно поводя плечами. Казалось, будто она готовится к битве. - Война, с Сатико-сама… В действительности, все выглядело так, будто этих двоих ничто не связывало. - Да уж, какая беспомощная старшая сестра! Ушла без своей младшей сестренки. Роза Гигантея приобняла Юми за плечи, и они вместе вошли в комнату. Похоже, Сатико-сама поняла, каким нелепым было ее поведение. Она поднялась, отодвинула стул рядом с собой и поманила Юми: “Садись сюда”. Затем, когда остальные разместились за столом, был подан черный чай. Вот так все и произошло. В этой комнате царила особая атмосфера, не такая, как в любом другом месте школы. Хотя бы из-за потертых деревянных стен, лестниц, пола. Если не считать одной стены, отделявшей помещение от коридора, то три другие имели эркеры*. Чистые хлопковые занавески на окнах были распахнуты и перевязаны тонкими лентами. В центре комнаты, размером примерно с половину класса, находился овальный стол, украшенный цветами и скатертью. За этим столом могло уместиться до восьми человек. В общем, все это было больше похоже на старинный обеденный зал в западном стиле, нежели на штаб школьного совета. За столом сидели Сатико-сама, Юми, Симако-сан и, конечно же, три Розы. Цутако-сан также была принята в качестве гостя. Рэй-сама и Ёсино-сан оттащили свои стулья ближе к раковине. Электрический чайник, в который только что добавили свежей воды, издавал булькающие звуки. В какой-то момент на столе даже появилось печенье. “Никогда бы не подумала, что ученицы могут так элегантно сидеть после уроков и пить черный чай в школьном здании, - подумала Юми. – Не понимаю, почему со мной стали так хорошо обращаться, когда я стала членом Ямаюрикай”. - Позволь кое-что сказать для начала, - прошептала Сатико-сама, сидевшая рядом. - Пожалуйста, не пойми меня неправильно, мы вкладываем много усилий, чтобы в этом месте было приятно находиться. Сатико-сама словно читала мысли Юми. Видимо, она хотела сказать, что чаепитие обеспечивают они сами, а не бюджет Ямаюрикай. А печенье, похоже, было принесено из класса кулинарии. - Если хочешь, можем предложить тебе кофе или какао. Однако они быстрорастворимые, поэтому вкус не будет первоклассным. Улыбка озарила лицо Розы Хинэнсис. - Приходи в любое время. Так как теперь ты сестра Сатико-сама, то и для нас ты стала ценным другом. Розы определенно не были обычными людьми. Усыпили бдительность Юми и затем, как ни в чем не бывало, снова поразили ее этим вопросом, словно выстрелом.

* Эркер - застекленная часть здания, выступающая за плоскость фасада, тем самым позволяющая увеличить внутреннее пространство.

(Да, верно, на этой важный вопрос до сих пор не нашлось ответа.) Все были потрясены заявлением Сатико-сама, из-за чего лишь удивленно смотрели друг на друга. Юми искренне хотела забыть обо всем. Будучи жертвой неудачного стечения обстоятельств, она не понимала, по какой причине она сидела теперь на этом стуле. Больше было похоже на то, что ее вызвали на заседание в парламент или на судебное разбирательство в качестве свидетеля. - Так, Роза Хинэнсис, ты согласна с тем, что сказала Сатико? - Роза Фетида… Если Сатико приняла решение, мы не имеем права вмешиваться в это. Разве я не права? Роза Гигантея, что ты об этом думаешь? - Я думаю, что бы мы ни решили, стоит отложить это на потом. По крайней мере, пока предмет обсуждения не перестанет вращать глазами от страха. Все тут же посмотрели на Юми. (Пр…Предмет обсуждения. Это они обо мне!?) - Бедняжка, изо всех сил старается собраться с мыслями. Розы захихикали. Юми начала думать, что они просто решили посмеяться над ней. (Конечно. Должно быть, причина именно в этом.) Она не могла подумать, что члены школьного совета, великолепные во всех отношениях люди, восприняли эту шутку всерьез. Прежде всего, несмотря на то состояние, в котором находилась Сатико-сама, она никогда бы не сделала Юми своей младшей сестрой. Это было бы слишком невероятно. (Погодите, погодите.) Возможно, все это – одна большая шутка, и Сатико-сама лишь ее часть. Конечно, так оно и есть. Теперь все встало на свои места. “Мы просим прощения. Возможно, наша шутка зашла слишком далеко”, - это им стоило сказать прямо сейчас. “Да, было немного неловко”, - ответила бы в таком случае Юми, посмеялась и ушла целой и невредимой. Однако… - Мне неважно, что говорят другие. Юми - моя младшая сестренка. Сатико-сама все еще не отказалась от своих слов. Интересно, о чем она думает? - Лично я бы хотела услышать мнение Юми-сан, а не только Сатико. - М… Мое мнение!? Юми вздрогнула от неожиданного внимания к себе. Очевидно, она так и не смогла осмыслить все до конца. Легко было бы сказать “я не знаю”. Но она догадывалась, что за таким заявлением последуют еще большие трудности. - Эм… Если бы это было возможно, она хотела быть союзником Сатико-сама. Ведь как же можно сражаться, не зная, кто друг, а кто враг? В тот момент ей хотелось, чтобы Сунь Цзы* научил ее “искусству войны”. - Если я так говорю, то так и будет, разве нет? Подтверждение от Юми не требуется. Сатико-сама твердо стояла на своем. Она выглядела так, словно была готова уничтожить любую мелочь, пытающуюся поколебать ее решимость. - А, эм… - Просто помолчи немного. Ап! Даже к своему союзнику, Юми, она была беспощадна. Конечно, если бы они действительно были сестрами, Юми была бы обязана хранить молчание, как того требовал приказ старшей сестры. Но все обстояло несколько иначе, поэтому Юми думала, что к ней следовало бы относиться чуточку добрее. - Кажется, ты хочешь продолжить беседу без Юми-сан. Я этого не допущу. Глаза Розы Гигантеи сверкнули. - Сатико. Ты просто затащила сюда случайного человека ради всего одной цели. Таким способ ты хочешь избавиться от предназначенной тебе работы, верно? (Предназначенной ей работы…?) Юми склонила голову на бок. И тогда человек, сидящий вдалеке от нее, поднял руку и сказал “подождите”. Это была Цутако-сан, о существовании которой Юми совсем забыла. - В чем дело, Такесима Цутако-сан?

*Сунь Цзы – китайский полководец и философ (VI век до н. э.). Его трактаты легли в основу военной практики большинства азиатских стран.

- Я считаю большой честью то, что вы знаете обо мне, Роза Гигантея. - Юми-сан я не знаю. Но Цутако-сан здесь знают все. Кроме того, о тебе в школе ходят не очень хорошие слухи. “Уж простите, что я такая неприметная”, - еле слышно пробормотала Юми себе под нос. - Я польщена. Цутако-сан поправила очки и продолжила говорить. - Я не против того, что вы считаете меня здесь посторонним человеком. Но раз уж вы позволили мне участвовать в разговоре, могу я спросить кое о чем? - Разумеется. - Я не понимаю, что происходит между вами. Почему Сатико-сама была вынуждена объявить Юми своей сестрой? Как это связано с “предназначенной ей работой”? На все эти вопросы Цутако-сан хотела получить ответы. - В самом деле. Простите, что не объяснили вам. Роза Фетида кивнула. Сатико-сама резко встала со своего места. - Нечего объяснять. Я выбрала себе сестру, вот и все. Собрание окончено. - Как эгоистично. Если ты хочешь сорвать собрание, можешь уйти домой. Естественно, Юми-сан останется здесь, с нами. Слова Розы Хинэнсис заставили Сатико-сама сесть обратно за стол. - Если говорить коротко, некоторое время тому назад Сатико согласилась на кое-какую работу для школьного фестиваля. Но сегодня она решила отказаться от нее. - Потому что ты изменила сценарий, - пожаловалась Сатико-сама, но Роза Хинэнсис продолжала. - Сценарий не менялся. Даже если были внесены некоторые дополнения, твоя основная обязанность осталась неизменной. - Эм… какая обязанность у Сатико-сама? Теперь это был вопрос Юми. - Ах, мы опять рассказали все слишком коротко. На самом деле, в этом году мы планируем показать пьесу на школьном фестивале. - Все члены Ямаюрикай выступят вместе на одной сцене. Это звучало очень необычно. Юми очень хотелось, чтобы ей дали возможность посмотреть представление. - Розы ежедневно работают в исполнительном комитете школьного фестиваля. Очевидно, это означает, что главные роли в пьесе придется играть бутонам. Роза Фетида также отметила, что они планировали попросить девушек из танцевального клуба присоединиться к ним. Это может понадобиться для сцен с большим количеством людей. - Танцевальный клуб… Какую пьесу вы собираетесь поставить? – нетерпеливо спросила Цутако-сан. Казалось, что ее кровь вот-вот закипит от возбуждения. - “Золушка”. Сцена в бальном зале. Ничего себе. - Кто, кто играет главную роль? Юми тоже стала взволнованной и возбужденной. Настолько, что совсем забыла о сложившейся ситуации. И это неудивительно, ведь она была тайной поклонницей Сатико-сама. - Сатико-сама, конечно же. Кьяяя! Сатико-сама в роли Золушки. В таком случае Рэй – принц!? Восхитительный танец двух бутонов. Одна мысль о таком уже приводила в восторг. Слишком красиво. Все это очень напоминало театр Такарадзука*. “Я должна получить билет любой ценой, – подумала Юми. – Интересно, будут ли они раздавать пронумерованные билеты накануне фестиваля? Нужно узнать это перед тем, как отправиться домой”. Минуточку.

*Такарадзука Ревю – знаменитый театральный коллектив в Японии, состоящий только из женщин. Актрисы исполняют как женские, так и мужские роли.

Они упоминали, что Сатико-сама отказалась от своей работы. Значит, она не хочет играть главную роль… - В этом году мы собирались пригласить гостя из Ханадэры. Но, кажется, Сатико против этого. - Гостя? - Такова традиция. Во время фестивалей школьные советы Лиллианы и Ханадэры помогают друг другу. Ведь эти школы находятся совсем рядом, на одном холме. В прошлом месяце мы помогали проводить фестиваль у них. Это было похоже на те добрососедские отношения, которые характерны для сельской местности. Похороны, свадьбы, тушение пожаров, переезды. Несмотря ни на что, люди готовы отвлечься от своей работы, чтобы помочь ближним. В деревнях это довольно распространенный обычай. Юми испытала шок, когда ее дедушка умер в Яманаси. И хотя это произошло в конце месяца (очень занятое время для работников банка), его сосед взял отпуск, чтобы помогать отвечать на звонки и принимать соболезнования. И что-то очень похожее она видела в дружбе этих двух школ. - Я не против того, чтобы вы пригласили сюда гостя. Но я не понимаю, почему президент школьного совета Ханадэры должен быть принцем, – пробормотала Сатико-сама. Ах, вот оно что. Рэй-сама – не принц. - А что ему следовало бы делать? Играть Золушку? Тогда Сатико была бы принцем? Возможно, Юми была не единственной, кто подумал: “А вот это уже интересней…” - Почему мы всегда заканчиваем разговор именно так? Я просто подумала, что ему можно было бы поручить работу за кулисами. Например, перенос тяже… - Как ты только могла подумать о том, чтобы заставить гостя заниматься физической работой? На их фестивале мы были всего лишь судьями. Они даже не просили нас разливать чай. Хотя ты могла и не знать об этом, если не была с нами в тот день. - Я не могу смириться с тем, что вы меняете роли за две недели до школьного фестиваля. Это был словесный поединок между Сатико-сама и Розой Хинэнсис. Дуэль между сестрами. - Как я и говорила, президент школьного совета Ханадэры был выбран на роль принца с самого начала. - Ложь. Рэй заучивала слова принца вплоть до вчерашнего дня. - Мне сказали просто подготовиться на случай, если потребуется замена. Рэй-сама разогнала рукой пар от электрического чайника. - Вот видишь, все знали об этом, кроме тебя, Сатико. Если все еще сомневаешься, можешь спросить у клуба рукоделия, для кого шьют костюмы. Одежду принца готовят специально для президента школьного совета Ханадэры. - И вы решили поступить так в мое отсутствие. Сатико-сама, разочарованная своим неблагоприятным положением, стиснула зубы. - Эй, не придумывай, мы не проводим тайных совещаний. Но задумайся, сколько собраний совета ты пропустила? На одном из них мы и приняли это решение. А раз так, ты прекрасно понимаешь, что получила по заслугам. Ты всегда сбегаешь, когда мы проводим встречи с представителями Ханадэры. Посмотри, к чему приводит то, что ты не можешь справиться со своей неприязнью к мужчинам. (Неприязнь к мужчинам?) “Поняла!” – Юми мысленно похлопала в ладоши. Теперь все сложилось в единую картину. Розы назначили Сатико-сама на главную роль в пьесе. Из-за неудачного стечения обстоятельств или из-за чьего-то умысла Сатико-сама не знала, что принца будет играть президент школьного совета Ханадэры. Но сегодня это выяснилось, и Сатико-сама была в ярости, внутри нее бушевало пламя. Она объявила, что отказывается от своей роли. И причина в том, что… она ненавидит мужчин. (Но, ненависть к мужчинам…) Юми никогда раньше не думала об этом, однако Сатико-сама идеально подходила под описание “мужененавистницы”. Некоторые ученицы из группы Юми признавались в андрофобии или же просто ненавидели мужчин. Сатико-сама была в чем-то похожа на них, от нее исходила та же аура. (Интересно, значит ли это, что она не любит своего отца…) Она забылась и полностью погрузилась в эти мысли, но внезапно поняла, что уже долгое время смотрит в одну точку. Когда Юми подняла глаза, то увидела Розу Гигантею. Она смеялась над ней – глаза сужены, челюсть выдвинута вперед. - Ты очаровательна. - А? - У тебя на лице все написано. - Э!? Юми поспешила придать своему лицу нормальное выражение. Но уже было слишком поздно. Сделать вид, что ничего не было, теперь не получится. Наконец, лицо Юми залилось краской, словно желая окончательно добить свою обладательницу. - Ты непредсказуема, но это мило и забавно. Это… явно не похвала. “Даже с моими, довольно средними, знаниями японского, я понимаю это, Роза Гигантея.” - Хмм… Но как связан отказ Сатико-сама от главной роли с Юми, которую она собралась сделать своей младшей сестрой? На двери висит табличка “идет собрание”, но разве это означает, что вы обсуждали распределение ролей? Цутако-сан продолжила свой допрос. На это Роза Фетида горько улыбнулась и пожала плечами. - Что ж, в самом начале это можно было назвать собранием. После уроков члены Ямаюрикай собирались в Особняке Роз каждый день, чтобы подготовиться к школьному фестивалю. Видимо, они собирались обсудить какие-то проблемы, связанные с этим. Они начали собрание без Симако-сан, так как та задерживалась из-за своих повседневных обязанностей. К тому же, она всего лишь бутон, ее присутствие было необязательным. Стоит немного пояснить. Ямаюрикай – аналог ученического совета в обычной школе. Официальными его членами были Роза Хинэнсис, Роза Гигантея и Роза Фетида. Эти трое выполняли обязанности президента, вице-президента, секретаря, казначея. Так продолжалось из поколения в поколение. Никто точно не знает, когда члены школьного совета стали ассоциироваться с Розами. Что появилось раньше – курица или яйцо? В любом случае, когда кто-то говорил о Ямаюрикай, все понимали, что речь идет о Красной, Белой и Желтой Розах. Кроме того, Ямаюрикай являлся еще и Исполнительным Комитетом Школьного Фестиваля. Он отвечал за проведение праздничных мероприятий: посвящение первокурсников, выпускной вечер и прочие. Это далеко не так весело, как кажется. Организация бюджетного комитета, общие школьные собрания. Помимо этого, нужно было сделать огромное число мелких дел. Конечно же, три человека не смогли бы справиться с этим в одиночку. Поэтому Розы берут себе в помощники младших сестер. И если не произойдет что-то из ряда вон выходящее, эти сестры станут следующими представителями Ямаюрикай. Бутоны расцветут и станут розами, как и положено. - С большей частью программы мы легко справлялись, и собрание проходило успешно. - А потом Сатико стала жаловаться на свою роль в пьесе. - Мы слегка поддразнивали ее, чтобы заставить замолчать, но тут она взорвалась. Сатико производит приятное впечатление, находясь в обществе, в этом причина ее популярности. Но у нее довольно жесткий нрав, с этим очень трудно справиться. Розы открыто говорили об этом, ничего не смущаясь. - Поддразнивали!? Это были не шуточки, а кол в сердце! Сатико-сама была взбудоражена воспоминаниями. - Вы сказали, у меня нет права голоса, потому что я даже не могу найти младшую сестру. - Я сказала это, но это не означало “выбери себе младшую сестру, и неважно, кто это будет”. Хватать первую попавшуюся первокурсницу – как поспешно, как необдуманно. Не пытайся быть соломенным миллионером*. (… соломенным миллионером.) На лбу Юми выступили капли пота. (Получается, я пучок соломы?)

*“Соломенный миллионер” – японская народная сказка о бедняке, который становится богатым после ряда удачных обменов, начиная с пучка соломы.

“Что ж, теперь я все поняла, благодаря их пояснениям. Но это уже становится смешным и нелепым”. - “Соломенный миллионер”, восхитительно. Если я правильно помню, у этой сказки счастливый конец, не так ли? “Сатико-сама, теперь вы говорите бессмыслицу”. - Так ты собралась просто держать Юми-сан при себе, пока не найдешь кого-то получше? Я не могу принять такие отношения. К тому же, так как я твоя старшая сестра, от этого пострадает и моя честь. Роза Хинэнсис с отвращением вздохнула. Однако Сатико немедленно ответила, смотря прямо на старшую сестру: - Я буду заботиться о Юми всегда. Я буду учить ее, и она станет великолепной Розой. Тогда проблем не будет, верно? Даже если разговор шел к этому, стоило ли разбрасываться такими громкими высказываниями? Если ей придется забирать свои слова назад, это лишь сильнее пристыдит ее. - Перестань говорить первое, что придет тебе в голову, Сатико. - Почему же? - Ты только что познакомилась с Юми-сан. Как ты можешь давать такое обещание? Невидимая искра вспыхнула между ними. Три против одного. К тому же, эти три девушки были самыми решительными во всей старшей школе Святой Лиллианы. - Если я не ошибаюсь, до этого момента ты даже не знала, как зовут Юми-сан? - Это… Сатико-сама сбавила тон. Воспользовавшись этим, Роза Гигантея мягко заговорила: - Разве этой причины недостаточно? Хватит упрямиться. “Верно, – подумала Юми. – Лучше с достоинством принять свое поражение. Если она не хотела быть Золушкой, эту проблему можно было решить другими способами. Младшие сестры не для того, чтобы их покупали, когда вздумается. Ей следовало бы тщательней подумать и найти себе более подходящего человека”. Конечно… Если Сатико-сама станет выбирать себе новую первокурсницу, это будет шоком для Юми. Даже если это лишь случайность, Юми была счастлива, когда Сатико-сама объявляла ее своей сестрой. - Пожалуйста, подождите. И тут поднялась Симако-сан. - Я думаю, это уже не первая встреча Сатико-сама и Юми-сан. До этого момента казалось, что ее вообще не существовало. Она не вмешивалась в разговор до тех пор, пока это не было необходимо. Так же поступали бутон Розы Фетиды и ее младшая сестра. Сатико-сама была исключением. - И почему же ты так считаешь? – спросила свою сестру Роза Гигантея. - Потому что Юми-сан пришла встретиться с Сатико-сама. - Разве не ты привела их сюда, Симако-сан? Роза Хинэнсис по очереди переводила взгляд на Юми, Цутако-сан и Симако-сан. - Похоже, мы забыли спросить, зачем Юми-сан и Цутако-сан пришли сюда. Видимо, все просто решили, что Симако-сан привела своих друзей, или учениц, желающих предложить свою помощь на школьном фестивале, или тех, кому нужен спортзал для занятий клуба, или что-то в этом роде. Крики Сатико-сама, столкновение в дверях, объявление Юми младшей сестрой… Неудивительно, что в таком беспорядке все забыли о Юми и Цутако-сан. - Это правда? – напрямую спросила Роза Гигантея у Юми, а не у Сатико-сама. - … да. Юми отвечала все так же неразборчиво. Хотя она и не совершала ничего постыдного, ей не нравились подобные ситуации. Она чувствовала себя той маленькой девочкой, которую мама спрашивала, почему она подралась со своим братом. - У меня и доказательства есть. Воспользовавшись случаем, Цутако-сан протянула что-то Розе Хинэнсис. (Ах, это же утренняя фотография…!) Достаточно было лишь бросить короткий взгляд, чтобы понять это. И вот, казалось бы, жизнь должна была возвратиться в прежнее русло. Но две первокурсницы из ее группы, которые думали неизвестно о чем, вновь решили все усложнить. - Теперь я вижу, что вы встречались друг с другом раньше. Прошу простить меня за неучтивость. Снимок пошел дальше по кругу, после чего оказался перед Юми и Сатико-сама. Вот так Сатико-сама и узнала о существовании этой фотографии. Юми взглянула в сторону Сатико-сама, чтобы увидеть, как она отреагирует. Сатико-сама взяла фотографию, слегка наклонила голову, а затем медленно повернулась к Юми. Сатико-сама нахмурилась. Однако она не выглядела недовольной. (Это… это вид озадаченного человека…) - Интересно, когда это произошло, - прошептала Сатико-сама так, чтобы никто другой этого не услышал. “Я так и знала”, - подумала Юми. Она уже совершенно забыла о случившемся, хотя это произошло только сегодня утром. Значит, Юми настолько неинтересная, что она даже не помнит о встрече с ней. Либо так, либо для Сатико-сама все это лишь мелочь, не стоящая внимания. В любом случае, Юми была расстроена. Если лицо не запомнили, то нет необходимости поправлять свою репутацию. Но теперь, зная это, она еще больше была поражена смелостью Сатико-сама. Мало кто отважился бы взять незнакомую первокурсницу и объявить ее своей сестрой. Так что Юми не стоило злиться на то, что ее считают пучком соломы, который можно обменять на золото. - Как видите, мы с Юми очень близки. Ух… Теперь Сатико-сама вооружилась этой фотографией и перешла в наступление, подкрепляемое собственной логикой. От прежней истерики не осталось и следа. Как же быстро она изменилась после своего шепота. Сатико-сама продолжила: - К тому же, я выбрала себе сестру, и никто не имеет права вмешиваться в это, не так ли? Казалось, она решила держаться за свою ложь до самого конца. Нет, не так. Возможно, Сатико-сама хочет воплотить свое случайное заявление в реальность. Хоть это и тяжело принять, но все это ради того, чтобы избавиться от роли Золушки. - Конечно. Даже если ты это только что придумала, мы не имеем права сомневаться в твоем решении и уж тем более разлучать вас. В конце концов, ты лучшая ученица этой школы. “Пусть так, но если кто-то пойдет по неверному пути, вам следует вернуть его обратно”, - подумала Юми. Сатико-сама все еще была бутоном, лишь через полгода ей суждено стать Розой Хинэнсис. Какой же скандал возникнет, когда все узнают, что она выбрала себе в сестры самую обычную ученицу со средними способностями? Даже знать этого не хочется. Если уж на то пошло, Цутако-сан достаточно выделяется среди остальных учениц, поэтому она больше подходит для Сатико-сама. “Почему же именно со мной столкнулась Сатико-сама?” - Хорошо, я одобряю. Наконец, Роза Хинэнсис сказала это, и лицо Сатико-сама просияло. Из-за этой, казалось бы, небольшой перемены, все вокруг словно засверкало. Искорки волшебства, прямо как в “Золушке”. - Однако… – с улыбкой продолжила Роза Хинэнсис. – Это не означает, что тебе не придется играть Золушку. Просто помни об этом. - Но обещание!? Сатико-сама ударила по столу с такой силой, что все чашки могли бы перевернуться вверх дном. Магия Золушки перестала действовать.

В версии с изображениями тут находится картинка.

- Обещание? – презрительно усмехнулась Роза Хинэнсис. – Разве ты не придумала это сама для себя? Я же ясно сказала, что те, кто без младшей сестры, не имеют права голоса. Таким образом, с этого момента ты можешь говорить все, что угодно.

- Тогда сними меня с этой роли, пожалуйста.

- Нет.

- Почему?

- Ненависть к мужчинам не является той серьезной проблемой, из которой единственным выходом была бы смена ролей. У тебя же нет аллергической реакции при виде мужчин, не возникает рвота, правильно? Мир не будет потакать твоим желаниям просто потому, что ты говоришь “не хочу”. Мы называем таких людей эгоцентричными. Уверена, что ты, как будущая Роза Хинэнсис, понимаешь то, о чем я говорю.

Закончив свою речь, Роза Хинэнсис поднесла руки к щекам и тяжело вздохнула.

- Уверена, это из-за того, что я уделяла недостаточно внимания твоему воспитанию. Но ведь я и подумать не могла, что ты не понимаешь таких простых вещей.

Какая жалость. Сатико-сама не знала, что возразить.

Возможно, именно поэтому Розы становятся сильнее с каждым поколением. Юми чувствовала себя так, словно только что увидела жуткую сцену “за кулисами”.

- Я ухожу.

Сатико-сама резко встала со своего места.

- Подожди.

Продолжая невозмутимо сидеть, Роза Хинэнсис посмотрела на поверженную сестру.

- Позволь мне кое-что уточнить. Что Юми-сан значит для тебя?

- А?

- Ты все еще считаешь Юми-сан своей сестрой?

Видимо, Роза Хинэнсис хотела проверить, держит ли Сатико свое слово. Ведь теперь роли Золушки ей в любом случае не избежать.

- Конечно…

“Конечно, я отказываюсь от того, что сказала ранее”, - мысленно продолжила Юми.

В конце концов, она совершила этот великий поступок только для того, чтобы решить свою проблему. Но теперь уже ничего нельзя изменить, поэтому ей нет смысла держать Юми при себе и обращаться с ней, как с младшей сестренкой. Она ведь даже не помнит ни ее лица, ни имени.

Но…

- Конечно. Юми – моя младшая сестренка, – неожиданно сказала Сатико-сама.

Юми выпрямилась и с опаской стала вглядываться в лицо Сатико-сама, чтобы найти какую-то подсказку.

Совсем недавно у нее случилась истерика, да и смутили ее довольно сильно. Видимо, из-за всех этих потрясений, в ее голове перепутались все слова. Юми была почти уверена, что на самом деле она хотела сказать: “Она не моя младшая сестра”.

- Сестра, ты пытаешься оскорбить меня? Ты говоришь так, будто я использовала Юми в своих целях.

“Но разве дело в чем-то другом?” Юми уже хотела вмешаться, но воздержалась, так как тогда ее оппонентом стала бы Сатико-сама.

“Пожалуйста, скажите уже что-нибудь, вместо меня”.

- Превосходно, - удовлетворенно кивнула Роза Хинэнсис. – Если бы сейчас ты отказалась от Юми-сан, я была бы вынуждена разорвать наши сестринские узы.

“Почему все придают этому такое большое значение?”

“Ничто не предвещало такого поворота событий, когда я просыпалась сегодня утром. Когда я покидала дом, проходила сквозь школьные врата, не случалось ничего необычного. Только мой матросский воротничок был криво завязан. Из-за этой банальной мелочи я впуталась в такое большое дело. Меня словно затягивает в круговорот из людей. Но даже так, я все равно чувствую себя одиноко”.

- Ты уже вручила ей свой розарий?

- Еще нет. Если вы так сильно этого хотите, я могу провести церемонию прямо перед вами.

- Было бы замечательно.

“Минуточку… Неужели никто не собирается остановить Сатико-сама? Если так и пойдет дальше, этот совершенно обычный человек станет младшей сестрой бутона

Розы Хинэнсис. Сейчас не самое подходящее время, чтобы говорить „было бы замечательно‟ и попивать освежающий чай!”

- В чем дело? Похоже, она хочет что-то сказать.

Роза Гигантея заметила выражение лица Юми.

- Возможно, она по каким-то причинам не хочет, чтобы церемонию провели здесь и сейчас.

- Ой, да ладно. У кого-нибудь есть возражения? – язвительно спросила Роза Фетида. Казалось, ее это беспокоит не больше, чем математическая формула.

- Но, видишь ли, некоторые предпочитают в таких случаях оставаться наедине.

- Не знала, что ты такая романтичная.

“Это не то, что я имела ввиду… Это не…” Юми просто сидела, не зная, что сказать. Она не могла подобрать удобный момент, чтобы прервать Роз.

А тем временем, пока Юми заикалась, Сатико-сама успела достать четки из своего нагрудного кармана.

(Она действительно собирается сделать это?)

Повесив четки на шею избранницы, старшая сестра уже не может забрать их обратно. Кому-то это покажется чересчур, но ведь процесс передачи розария – священный ритуал. Такой же священный, как и бракосочетание.

“Возможно, я сошла с ума. Все это – сон. Уверена, когда мне повесят четки на шею, раздастся звон будильника, и я проснусь”, - думала Юми.

(Но разве можно ощущать боль во сне?)

“Когда я упала в коридоре, то почувствовала боль. Потом я даже ущипнула себя за руку, чтобы проверить”.

- Стой смирно, Юми, – приказала Сатико-сама.

Она уже занесла розарий над головой Юми, растянув нить так, чтобы сразу надеть четки на шею.

“Если это случится сейчас, я стану младшей сестрой Сатико-сама, которой я так восхищалась”.

“Невозможно. Так не бывает. Почему она хочет меня? Она могла бы найти кого-то гораздо более полезного, чем я. Кого-то более надежного”.

“Ах, не время думать об этом. Сейчас меня должно интересовать только одно…”

“Правильно ли это? Нормально ли становиться сестрами вот так?”

- А… эм…

- Подождите.

Юми и Симако-сан вскричали одновременно.

- Сатико-сама и другие сестры. Мы забыли об одной важной вещи.

- Важной вещи?

- Чувства Юми-сан.

- Чувства Юми-сан?

Розы усмехнулись.

- Ты думаешь, она бы отказалась от розария?

- Я ничего не утверждаю. Но, по-моему, будет правильнее, если мы узнаем о ее настоящих желаниях.

Симако-сан сказала это решительно. Внешне такая тихая, спокойная… Любой бы удивился, увидев, как она отстаивает свое мнение. Как и ожидалось от бутона Розы Гигантеи. Такому качеству у первокурсницы можно было только позавидовать.

Тем не менее, церемонию удалось приостановить, поэтому Юми была очень благодарна Симако-сан.

- Безусловно. Даже если это предложение от бутона Розы Хинэнсис, кто-то может ответить лишь вежливым отказом. Например, именно так сделала Симако.

Роза Хинэнсис сделала легкий пас в сторону Симако-сан. Да, оказывается, это были не просто слухи, а самая настоящая правда…

- Но Юми-сан с таким почтением относится к Сатико-сама. Она не откажется, конечно же? – обратилось Цутако-сан к Симако-сан, желая завязать пустой разговор.

- Согласна. Она… Наблюдая за Юми-сан, можно почти сразу понять, что она поклонница Сатико-сама.

Роза Гигантея кивнула. “Она наблюдала за мной и видела все выражения моего лица”.

Возможно, Сатико-сама тоже наблюдала за ее мимикой и сразу все поняла. Вот почему она совсем не колебалась, когда втягивала Юми в такую авантюру.

Тем временем, Сатико-сама крутила в руках свои четки. Похоже, ее совершенно не волновало то, о чем шел разговор. Видимо, она была абсолютно уверена в том, что Юми не откажется от розария.

- Сейчас самый подходящий момент, чтобы убедиться в этом. Тогда нам следует спросить?

Роза Хинэнсис повернулась к Юми.

- Сатико хочет сделать тебя своей сестрой. Ты согласна с ее намерением?

Юми потеряла дар речи, когда ее напрямую спросили об этом.

Стать младшей сестрой Сатико-сама – волшебная сказка. Все равно что вступить в брак с голливудской звездой. Но это была лишь недосягаемая мечта. А раз так, то можно было продолжать мечтать и наслаждаться этим.

Теперь же у нее появилась возможность добраться прямым рейсом до этой мечты.

Если бы Юми не сказала “да”, то солгала бы.

Но она задумалась – правильно ли это?

Все пристально смотрели на молчащую Юми. Наконец, она набралась решимости и сказала:

- Прошу прощения. Я не могу стать сестрой Сатико-сама.

Все начали перешептываться.

- Становится все интересней.

Роза Гигантея расхохоталась, Роза Хинэнсис закатила глаза, а Роза Фетида застыла с открытым ртом.

- Могу я спросить, почему?

Голос Сатико-сама немного дрожал.

- Конечно, я поклонница Сатико-сама, но…

- Неужели ты испугалась, увидев ее истинную сущность? – вмешалась в разговор Роза Хинэнсис.

- Вовсе нет.

Хоть это и немного отличалось от ее собственных представлений о Сатико-сама, она была рада, что смогла увидеть те качества, которые делали Сатико-сама похожей на простых людей. Юми увидела то, как она обижается, как становится злой. Причиной отказа Юми было что-то другое, но точно не отвращение к личности Сатико-сама.

- Это трудно объяснить, но… Если я поклонница, это не значит, что я сделаю все, чтобы стать ее младшей сестрой…

- Хм…

- Хоть я и преклоняюсь перед ней, я не лишена чувства собственного достоинства.

- Выполнять приказы, вилять хвостом и тому подобное… Как это унизительно!

- Не совсем, но…

“То, что я чувствую, трудно объяснить словами”.

- Так или иначе, Сатико снова получила отказ.

- Бедная Сатико, два обидных поражения подряд.

- Первокурсницы в этом году – просто нечто.

Розы обступили Сатико-сама. Хотя они скорее веселились, чем утешали ее.

- Если ты считаешь меня жалкой, может, сделаешь что-нибудь с “Золушкой”?

Сатико-сама заставила себя улыбнуться.

- О, дорогая, ты просишь о снисхождении, хотя ненавидишь, когда тебя кто-то жалеет.

- Какая редкость.

- Ты просишь сделать что-нибудь, но есть ли у тебя что-то конкретное на уме?

Впрочем, все и так знали ответ.

Если бы вы сделали шаг назад и увидели всю происходившую сцену целиком, то заметили бы кое-что интересное. Сатико-сама стала забавной игрушкой для Роз.

- Снимите меня или президента школьного совета Ханадэры с главной роли.

- О, что ты такое говоришь? Если Юми отказала тебе, это еще не значит, что мы должны так сильно жалеть тебя.

Конечно, причина была не совсем логичной. Однако сейчас это казалось даже немного жестоким – заставлять ее таким образом танцевать с юношей.

Идея совместного выступления с мужчиной была ей настолько неприятна, что она попыталась сделать Юми своей младшей сестрой.

- А, эм… - неожиданно заговорила Юми.

- Ты все еще здесь?

Возможно, Сатико-сама все еще чувствовала себя отвергнутой и смущенной, поэтому ее слова звучали с такой обидой. Они стояли рядом друг с другом, она бы точно знала, если бы Юми решила уйти домой. Это совсем не мило.

- Эм, мы можем в этот раз попросить президента школьного совета Ханадэры уступить свою роль?

- Ты все еще пытаешься помочь Сатико?

Роза Хинэнсис, носившая каре, притянула прядь волос к подбородку и отпустила обратно. На лице у нее была счастливая улыбка.

- Это не помощь.

Юми очень удивилась сама себе, когда заметила, что высказывает все это Розе Хинэнсис.

По какой-то причине, она чувствовала себя не такой, как раньше.

- Мы отправили официальное письмо президенту школьного совета Ханадэры, так что это невозможно.

- Тогда, в крайнем случае, почему бы не позволить Сатико-сама поменяться с кем-нибудь ролями?

- Поменяться ролями?

- Например, поменять ее с Симако-сан. Симако-сан такая же красивая, как и Сатико-сама. К тому же, она бутон Розы Гигантеи.

Симако-сан, которую так выделили среди остальных, посмотрела на нее взглядом, говорившим “как ты могла такое сказать!” Юми сложила руки вместе и мысленно извинилась перед ней. Хотя это было всего лишь предложение, идея могла оказаться очень неудачной.

- Симако, первокурсницу, на главную роль?

- Я думаю, первокурсница не отличается ничем существенным от второкурсницы.

- Верно.

“Нужно попытаться еще раз”, - подумала Юми. Роза Хинэнсис задумчиво смотрела в потолок.

- Произошло некое недопонимание, и все решили, что виновата только Сатико-сама. Но…

И тут ее прервали.

- Замолчи!

Это Сатико-сама, стоявшая рядом с Юми, внезапно вскрикнула.

- Если скажешь еще хоть слово, я не прощу тебя.

- Сатико-сама…

Она довольно хорошо продумывала то, что говорит, в отличие от человека в припадке истерики.

- Я понимаю, ты говоришь это, чтобы помочь мне. Но не беспокой старших сестер из-за меня, пожалуйста.

Сатико-сама мягко положила руку на плечо Юми и затем повернулась к Розам.

- Прошу прощения. Я отчитаю ее позже.

В плече, которого она коснулась, чувствовалась боль. “Хоть я и пыталась помочь Сатико-сама, все оказалось напрасно”.

- Конечно, - пробормотала Роза Гигантея. - То, что пыталась сказать Юми-сан, абсолютно верно. Сатико узнала об изменениях только сегодня, и ответственность за это частично лежит и на нас. Как насчет того, чтобы еще немного подумать о распределении ролей?

Другие Розы немедленно начали спорить. Костюмы и плакаты уже были заказаны, также нужно было выделить время на примерку. Поэтому заниматься перераспределением ролей в таких условиях было бы очень проблематично.

- Но и заставлять ее танцевать с мужчиной тоже неправильно. От этого не лучше ни Сатико, ни нам.

- Понимаю. Люди, которые заставляют своих подопечных делать что-то против их воли, не достойны того, чтобы возглавлять школьный совет. К тому же, “Золушка” является результатом работы Ямаюрикай.

- Но теперь будет сложно изменить роли.

В то время как Роза Хинэнсис и Роза Фетида перешептывались, Роза Гигантея прервала их, сказав: “В этом нет необходимости”.

- В общем, нам просто нужно сделать так, чтобы Сатико захотела играть Золушку.

- Даже если мы не можем поменять Принца?

- Ага. Вообще ничего не нужно менять.

Роза Гигантея начала объяснять.

- Давайте заключим пари.

- Пари?

- Было бы нечестно просто так заставлять ее жертвовать собой ради того, чтобы сыграть Золушку. Поэтому мы дадим Сатико шанс, и если она проиграет, ей придется понести наказание.

Понятно.

Однако они начали говорить об этом так, будто были уверены, что Сатико-сама проиграет.

Получив одобрение, Роза Гигантея прошептала что-то на ухо Розе Хинэнсис, а затем и Розе Фетиде. Наверное, Сатико в такой ситуации чувствовала себя очень одиноко.

- А если я выиграю? – спокойно спросила Сатико-сама.

- Я обещаю, что ты сможешь отказаться от роли Золушки, раз и навсегда.

- Понятно. Я принимаю вызов.

- Сатико-сама! Вы согласились, даже не спросив, в чем заключается пари!?

Юми не хотела быть назойливой, но в этот раз уже не смогла сдержаться.

- Это не имеет значения. Если я проиграю, ничего не изменится.

Сатико-сама не была похожа на любителя азартных игр. Казалось, подобные пари должны вызывать у нее отвращение, ведь она так стремится к чистоте во всем.

- Что ж, по просьбе Юми-сан, я разъясню правила.

Роза Гигантея подавила смешок.

- Сможет ли Сатико-сама сделать Юми своей сестрой или нет? Конечно, Сатико-сама уверена в том, что сможет.

- Э!?

Конечно, больше всех была удивлена Юми.

(Разве со мной еще не закончили!?)

- Тебе снова отказали. Очевидно, что заставить ее принять твой розарий до школьного фестиваля совершенно невозможно. Но если ты справишься с этим, тебе больше не придется играть роль Золушки. В свою очередь тебе придется посещать репетиции, как и положено, пока этот момент не настанет.

- Ясно. Если я не хочу держаться за руки с президентом школьного совета Ханадэры, мне нужно как можно быстрее овладеть Юми, правильно?

- Именно. Мы никоим образом не будем вмешиваться. Выигрыш или проигрыш – это зависит только от тебя. Думаю, условия очень даже справедливые, не так ли?

- Звучит лучше, чем я ожидала.

Сатико-сама уже выглядела так, будто была абсолютно уверена в своей победе.

- О, и еще кое-что…

Роза Гигантея повернулась к Юми.

- На случай, если ты захочешь принять четки только для того, чтобы помочь Сатико… Как только ты согласишься, роль Золушки освободиться. Так что играть главную роль придется тебе.

- Что, почему я?

- Что ты такое говоришь? Когда ты примешь розарий, то станешь сестрой Сатико. И это вполне естественно, что твой долг – занять место, оставленное старшей сестрой.

“Они сумасшедшие?”

- Я, я, я не могу заменить Сатико-сама! Это, это невозможно!

- Не волнуйся. До тех пор, пока ты не примешь четки, Сатико будет обречена на проигрыш.

- Если все будет зависеть от Юми, это будет занятно уже само по себе, - сказала Роза Гигантея.

- Тогда… Тогда получается, что этот спор скорее не между Розами и Сатико-сама, а между Сатико-сама и мной…

- Ну, можно и так сказать. … Так, если ты собираешься о чем-то сожалеть, вспомни тот момент, когда проявила милосердие, достойное самого Будды, и решила помочь Сатико.

Выражение “милосердие, достойное самого Будды”, сказанное Розой Фетидой, звучало довольно неуместно в католической школе имени Святой Лиллианы.

***

- Невероятно, – пробормотала Цутако-сан, когда они шли вдоль аллеи гинкго. – Почему ты просто не сказала “да”? Если бы Юми-сан стала ее младшей сестренкой, с ней было бы так легко договориться.

Осеннее солнце быстро садилось, и когда Юми выпустили из Особняка Роз, были уже сумерки.

- Цутако-сан, то есть все это время тебя больше беспокоили фотографии, чем я?

- Конечно. Кто я по-твоему?

“Самый ценный член фотоклуба, Такесима Цутако-сан”.

- Но становится интересно.

Цутако-сан сказала то же самое, что и Роза Гигантея.

- Конечно, если это случается не с тобой.

- Мне легко, потому что все это происходит с кем-то другим. Ах, все верно, время платить по счетам, Юми-сан. Мне будет очень грустно, если я потеряю еще одну подругу, не имеющую сестры. Но так как твой оппонент – Сатико-сама, думаю, что это только вопрос времени. Я считаю, что такие дела становятся гораздо веселее, если установлен крайний срок.

- Цутако-сан, ты думаешь, что Сатико-сама победит?

- Возможно. Кажется, Юми-сан не хватит сил, чтобы противостоять ей.

“Если честно, я думала точно так же. Когда мы столкнемся лицом к лицу, я не удивлюсь, если, в конце концов, буду кивать головой, сраженная ее огромной силой”.

- Но на карту поставлена роль Золушки. Я не могу просто так проиграть.

И Юми решительно взметнула кулак в воздух.

- Звучит так, словно ты хочешь попробовать и посмотреть, что получится, - заметила Цутако-сан.

Они дошли до статуи Девы Марии, остановились и сложили руки для молитвы. Здесь так принято. Каждый день, по дороге в школу и из школы. Кроме того, каждый раз, когда вы проходите мимо статуи, нужно отдать ей дань уважения.

(Дева Мария, сегодня был ужасный день. Если это возможно, прошу, верните мне мои спокойные мирные дни, как только сможете.)

Юми открыла глаза и обернулась. Но тут…

- Стой, где стоишь.

У Юми возникло ощущение дежавю. Как и сегодняшним утром, она вновь услышала этот голос. Ледяной голос, который мог бы принадлежать Деве Марии.

- Сатико-сама…

Тяжело дыша, она стояла примерно в 10 метрах от Юми. Неужели она бежала за ними?

- Запомни, я точно стану твоей сестрой. Иначе и быть не может.

Воздух был пропитан запахом спелых плодов гинкго*. Но даже несмотря на это, Сатико-сама выглядела потрясающе, когда бросала ей вызов. Такая прямая, высокая...

- Всего хорошего. Будьте осторожны по пути домой.

Сказав все, что хотела, она улыбнулась и ушла прочь по дороге.

- Она выглядела такой крутой, - прошептала Цутако-сан, когда Сатико-сама скрылась из виду.

В тот момент Юми почувствовала, как угасает ее решимость при взгляде на эту великолепную девушку.

* Зрелые орехи гинкго обладают весьма неприятным запахом прогорклого масла.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Бурный вторник. Часть 1

Слухи распространяются быстро.

К полудню следующего дня все ученицы старшей школы уже знали о том, что Юми отвергла Сатико-сама.

- Цутако-сан, ты проболталась?

- Нет, конечно же. За такими вещами гораздо интересней наблюдать со стороны, чем принимать в них участие.

В таком случае, возможно, Розы бросились рассказывать всем новость. Своим странным чувством юмора они лишь подлили масла в огонь. Кроме того, источником информации могла быть и Сатико-сама.

“Я не хочу разыскивать того, кто распространил этот слух, чтобы пожаловаться. Ведь в этом нет чего-то такого, что обязательно должно оставаться в секрете. Но у меня есть причина быть недовольной, ведь это стало препятствием для моей мирной жизни, о которой я теперь так мечтаю”.

День начался с пристальных взглядов. Должно быть, девушки, учившиеся месте с ней думали: “Да не может такого быть!” Но как только они встречались с глазами Юми, то тут же отворачивались. Никто не решался прямо заговорить с ней.

“Ходят странные сплетни, но тебе не стоит обращать на них внимания”.

Такую записку Юми получила во время урока. Ее автором была Кацура-сан.

Первокурсницы из группы “Персик” очень хорошо знали настоящую Юми, но не понимали, где проходит грань между правдой и вымыслом. Это приводило их в замешательство. В конце концов, было решено, что все это лишь беспочвенный слух. Впрочем, большинство слухов не основываются на фактах из реальной жизни.

Однако среди тех, кто не был близко знаком с Фукудзавой Юми до сегодняшнего дня, реверберация* была потрясающей.

* Реверберация – эффект, при котором происходит многократное отражение звука от поверхностей стен, в результате создается большое количество эхо. Затем звук медленно затухает по причине поглощения звуковых волн стенами и воздухом.

Человек, наделенный такими прекрасными качествами, как Сатико-сама, сменил бы тактику после отказа Тодо Симако… Слух жил своей жизнью и распространялся дальше сам по себе. Во время перерывов перед кабинетом, в котором занимался первый курс группы “Персик”, стало собираться много людей.

- Если никто не скажет им, как выглядит та, о которой ходит слух, они не смогут опознать тебя по внешнему виду, – пробормотала Цутако-сан, когда они сдавали тетради после четвертого урока. – Это может с одной стороны обрадовать тебя, а с другой – огорчить.

- Действительно, у меня смешанные чувства.

Юми сухо рассмеялась. Как и сказала Цутако-сан, Юми выглядела как самый обычный, ничем не примечательный человек. Поэтому людям, которые искали кого-то наподобие Симако-сан, пришлось бы давать подсказки.

Тем не менее, ее одноклассницы были очень заботливыми и внимательными. Они постоянно защищали покой Юми, говоря посетителям: “Сейчас Юми-сан здесь нет”. Благодаря этому, Юми смогла незаметно пройти сквозь огромную толпу людей, чтобы помыть руки.

- Хорошо, тогда я дам тебе еще один совет. Не сиди в классе во время обеда.

Цутако-сан говорила эти слова быстро. При этом она дружелюбно улыбалась и вела себя так, будто не происходит ничего особенного.

- Почему?

- Я слышала, что клуб журналистов собирается взять интервью у Юми-сан. Клуб журналистов очень настойчив и всегда добивается своего. Там очень много папарацци, любителей сенсаций и драм.

- Фух…

Юми побледнела. Ей представлялось, что папарацци – это люди, которые спрашивают “вы действительно поженились?” или “вы действительно развелись?” или что-то совсем неожиданное. Сатико-сама умеет привлечь все внимание лишь к себе, но видимо было нечто такое, что она предпочла совсем скрыть от клуба журналистов.

- Поняла? Отлично, тогда забери свой обед.

Цутако-сан вытащила бэнто* из сумки Юми, висевшей сбоку от парты. Затем она насильно вручила коробочку владелице и начала подталкивать ее к выходу.

- О? Юми-сан, куда ты уходишь? – полюбопытствовала Кацура-сан, так как они всегда ели вместе.

- Я заберу Юми-сан на секунду, - ответила Цутако-сан вместо Юми.

Потом фотограф стащила свой собственный обед и быстро зашептала: “Живей, живей!” Будто она хотела сказать: “Поторопись, иначе клуб журналистов настигнет тебя здесь”.

- Ох…

Как только они оказались в коридоре, то столкнулись с тремя ученицами, которые стояли в ожидании чего-то. Их внешний вид так и кричал о том, что они из клуба журналистов.

- … Слишком поздно, - опечаленно прошептала Цутако-сан так, чтобы могла услышать только Юми.

Фотоаппарат, диктофон, блокнот… Если бы у них еще был микрофон и переносная телевизионная камера, их с полной уверенностью можно было бы назвать папарацци.

- О, доброго дня! Ты тоже учишься в этой группе? – предводительница журналистов накинулась на Цутако-сан.

Как и ожидалось, клуб журналистов и фотоклуб были тесно связаны между собой.

- Доброго дня. И что привело клуб журналистов сюда в такой день?

Цутако-сан уже знала обо всем, но продолжала улыбаться и делать вид, будто она ни о чем не подозревает.

- Мы пришли взять интервью у Фукудзавы Юми-сан. И как хорошо, что мы тебя встретили! Не могла бы ты позвать ее сюда?

- Хмм. Юми-сан, Юми-сан…

Изображая старческое слабоумие, Цутако-сан обернулась и начала осматривать кабинет, даже не взглянув на Юми. Она тщательно исследовала всю комнату, в которой занималась группа “Персик” и из которой они только что вышли.

Подготовка к обеденному перерыву была в самом разгаре. Некоторые уже сдвинули парты вместе и постелили на них скатерти, кто-то раздавал молоко и хлеб тем, кто заказал их заранее. Сюда приходили и ученицы из других групп. В общем, вокруг царил хаос…

- Ах, я думала, что Юми-сан где-то там. Разве нет?

Цутако-сан придвинула свои очки ближе к лицу и вгляделась в самые дальние ряды класса.

- Я позову ее, подождите секунду.

Юми даже стало интересно, что Цутако-сан собиралась сделать. Фотограф вошла в кабинет, но внезапно остановилась и обернулась так, будто вспомнила о чем-то.

- Нацумэ-сан, ты ведь куда-то спешила, верно? Мне нет нужды заставлять тебя ждать, иди вперед.

- А? … Ах, да.

Когда Цутако-сан поймала взгляд Юми и подмигнула ей, она предположила, что речь шла о ней.

- Тогда я пойду первой.

Юми быстро поклонилась Цутако-сан и клубу журналистов, после чего ушла. Идя по коридору, она выстроила в голове логическую цепочку: Нацумэ → Нацумэ Сосэки → Фукудзава Юкити → Фукудзава Юми. Нацумэ Сосэки и Фукудзава Юкити – знаменитые японские писатели, портреты которых печатали на банкнотах.

Но что же Цутако-сан собиралась делать дальше? Она могла бы выкрутиться, вежливо извинившись и сказав: “Я ошиблась, это не тот человек”. И такой трюк она могла бы проделать не один раз. Невероятно! Но нормально ли помогать таким образом, если Цутако-сан – всего лишь сторонний наблюдатель?

Цутако-сан все еще не показывалась. Куда бы она могла пойти? Юми задумалась и, сама того не замечая, начала спускаться по лестнице. И вдруг откуда-то раздался голос.

- Юми-сан, сюда.

Она посмотрела вниз и увидела, как чья-то белая рука машет ей. Юми перегнулась через перила, чтобы лучше рассмотреть. Перед ней выскочило лицо Симако-сан.

- Давай поедим вместе.

Юми ритмично спускалась по лестнице и радовалась тому, что увидела лицо ангела.

*Бэнто – японский аналог ланч-бокса.

Симако-сан привела Юми в свое особое место.

- Ты ешь здесь каждый день?

Это было укромное местечко на заднем дворе школьного здания. Среди множества гинкго росло лишь одно единственное дерево сакуры. Девушки расположились со своими обедами прямо под ним.

- В зависимости от времени года. Если погода хорошая, то весной и осенью.

- А летом?

- Дерево сакуры собирает на себе много гусениц, мне это не очень нравится. Но совсем скоро начнут опадать плоды гинкго, и я с нетерпением жду этого.

Симако-сан подняла голову и мечтательно засмотрелась на деревья гинкго, доставая кусочек таро* из своего квадратного лакированного бэнто. Она выглядела как французская куколка, но при этом любила традиционные японские вещи - орехи гинкго, старомодный бэнто и, конечно же, маленькие вареные клубни таро. Необычное сочетание.

- … Ты немного странная, Симако-сан.

- Правда? Но плоды гинкго не будут так ужасно пахнуть до тех пор, пока кто-нибудь не наступит на них. Жаль, правда, что все ходят по этой аллее.

- Симако-сан, возможно ли, что ты приносишь домой не раздавленные орехи гинкго?

- Именно так.

Симако-сан счастливо рассмеялась.

- Почему тебе нравятся орехи гинкго?

- Юми-сан, ты ненавидишь их?

Когда ей задали ответный вопрос, Юми задумалась. Она и предположить не могла, что существуют люди, которые употребляют эти плоды в пищу.

До сегодняшнего дня она думала, что орехи гинкго можно использовать только при приготовлении тяван-муси* или в качестве декоративного элемента при сервировке стола. Например, как листы сисо* на тарелках с сашими*.

- Я люблю орешки гинкго, луковицы лилий и соевые бобы. Мои родители всегда говорят, что это необычно для девушки подросткового возраста. Но лично я считаю, что на вкусовые предпочтения влияет именно то, в каком окружении находишься. Ты так не считаешь? Я выросла в определенной семье, поэтому мне нравится горький вкус.

Юми знала, что весь дом Симако-сан выполнен в чисто японском стиле, ни одной “западной” комнаты. Хотя ей казалось, что Симако-сан больше похожа на человека, живущего в великолепном особняке из белого мрамора, интерьер которого дополняется белым роялем. Также на обед ей бы лучше всего подходили сэндвичи с крабовым мясом или кусочки поджаренной курицы.

- Думаешь, это не соответствует тому, как я выгляжу? – спросила Симако-сан, заглянув Юми в лицо.

- Эм, немножко. Но подобные неожиданности всегда оказываются очень интересными.

Юми так честно сказала об этом, что Симако-сан хихикнула и ответила: “Юми-сан, ты такая же”.

- Я действительно рада тому, что мы смогли провести время вместе.

Девушки смотрели вверх на ясное небо, по которому медленно проплывали облака.

Голубое небо и белые облака, чуть ниже лучи солнца, просвечивающие сквозь пожелтевшую листву деревьев гинкго и придающие земле золотистый оттенок. “Если бы я была художником, я могла бы изобразить этот пейзаж на огромном холсте. Или если бы я была поэтом, я написала бы стихотворение. Или мелодию, если была бы композитором. Сделала бы что-то, чтобы навсегда запечатлеть этот момент ”.

- Симако-сан, почему ты отказала Сатико-сама? – неожиданно спросила Юми.

- Мне не следует задать тебе тот же вопрос? – ответила Симако-сан.

- Верно, мы поступили одинаково.

* Сисо – растение, листья которого по вкусу напоминают базилик.

* Сашими – блюдо, состоящее из нарезанных особым способом ломтиков филе разной рыбы. Подается с овощами, соевым соусом, васаби и имбирем.

* Таро – овощ, представляющий собой крахмалистые съедобные клубни.

* Тяван-муси - яичный крем-суп с креветками и грибами.

Однако не создавалось ощущение, что из-за этого они стали ближе друг к другу. Юми чувствовала, что Симако-сан и ее отношения к Сатико-сама были абсолютными другими.

- В моем случае…

Симако-сан задумчиво посмотрела наверх.

- Я не подхожу Сатико-сама. В свою очередь Сатико-сама не подходит мне.

- В каком смысле?

- Мне нравится Сатико-сама, но мы по-разному воспринимаем сестринские отношения. Из-за этого мы не смогли бы понять друг друга.

- Слишком запутанно, я не понимаю.

- Сатико-сама сказала то же самое. Я хотела выразиться яснее, но не смогла сказать ничего более конкретного. Я просто испытывала смутные чувства, поэтому не могла говорить что-то определенное.

Эти отношения представляют собой парный союз, поэтому крайне важно понимать, что ты можешь предложить своему партнеру и что ты ждешь от него.

- Если ты не подходишь Сатико-сама, значит ли это, что ей вообще никто не подходит?

- Не знаю. Конечно, очень трудно найти такого человека, который подходит именно тебе. Возможно, именно поэтому у нее все еще нет младшей сестры. Но, как видишь, Роза Хинэнсис и Сатико-сама встретились друг с другом. То есть совместимость в отношениях не так уж недостижима.

- Понимаю…

“Тогда, возможно, Симако-сан хорошо дополняет Розу Гигантею. В конце концов, она не металась между Розой Гигантеей и Сатико-сама. Это был тщательно обдуманный выбор, который она сделала после внимательного изучения двух старших сестер и самой себя”, - подумала Юми.

- Так, не пора ли нам возвращаться?

С этими словами Симако-сан встала. Пятый урок должен был начаться через пять минут.

- У клуба журналистов тоже есть занятия, поэтому ты будешь в безопасности.

После разговора с Симако-сан Юми старалась идти осторожней, чтобы не наступить на орехи гинкго.

Никогда раньше она не обращала на землю так много внимания. Опавшие плоды гинкго выглядели как созревшие сливы.

- Насчет Сатико-сама. Думаю, ее гораздо сильнее поразил твой отказ, чем мой.

- Почему?

- Полагаю, она догадывалась, что я откажу ей. Мы были “временными сестрами”. И я убеждена, что еще тогда она заметила, что мы не подходим друг другу.

Однако в случае с Юми она была так уверена.

- Но она же не выглядела шокированной?

- Сатико-сама – уникальный человек, который совершенно ненавидит проигрывать. Поэтому когда она действительно расстроена, она отказывается показывать это.

Девушки оказались совсем рядом, когда начали подниматься по пустой лестнице. К классу они пришли за минуту до звонка. По пути девушки опередили педантичных пожилых учителей, которые всегда входят точно со звонком и сразу же приветствуют учениц.

Как и предсказала Симако-сан, в коридорах уже не было ни клуба журналистов, ни других учениц.

- Ты и Сатико-сама могли бы оказаться отличной парой, - сказала Симако-сан, открывая заднюю дверь.

- Что ты такое говоришь… - пробормотала Юми, когда они вошли в кабинет и уперлись взглядом в спины уже сидевших учениц.

Как Юми может подходить Сатико-сама, если ей не подошла Симако-сан, которая знает о ее ненависти к проигрышам и прочем?

“Хех. Симако-сан определенно странная”.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Бурный вторник. Часть 2

“Наверное, Япония – единственная страна, в школах которой есть система дежурств. В США и Европе прочно закрепилось, что школа – это “место, в котором учатся”. Я уже забыла подробности, но смутно помню, что это говорил иностранный комментатор в какой-то телепередаче”. “Да, точно”. Это было очень странное чувство. Юми чистила полы в школе, но при этом в ее комнате убиралась мама. Даже если все это имеет отношение к домоводству, нельзя не отметить, что уборка дома и в школе – совершенно разные вещи. Это во многом зависит от нравственности человека. Нужно возвращать на место инвентарь, которым пользуешься в процессе уборки. Кстати, Юми была обычной ученицей, которая не особо любила убираться. Но по некоторым причинам ей даже немного нравилось делать это в музыкальном классе. Для эффективной звукоизоляции пол в этом кабинете был покрыт плотным войлочным ковром. Поэтому здесь не требовалось еженедельно заниматься мытьем пола. Стены также были сделаны из специального звукоизолирующего материала, их следовало лишь изредка обрабатывать. Столы и стулья были прикреплены к полу, поэтому их не нужно было передвигать. Все, что требовалось – работать особым пылесосом, отведенным специально для этого кабинета, протирать столы, чистить доску и подоконники. Обычно за порядком в кабинете надзирали портреты Моцарта и Бетховена. - Юми-сан, мы можем идти? – спросила девушка, дежурившая вместе с ней, и закрыла окно. - Да… Обычно Юми уходила сразу после того, как заканчивала уборку. Но сегодня ей хотелось задержаться. - Вы все можете идти, я сама разберусь с журналом уборок. Если бы Юми решила выйти из школы прямо сейчас, то попала бы в час пик, который обычно бывает в конце школьного дня. Ее не отталкивала поездка в переполненном автобусе, но так как теперь она стала предметом сплетен, ей не хотелось оказаться в толпе старшеклассниц. Юми больше негде было провести это время. - Тогда нам следует остаться с тобой до тех пор, пока ты не закончишь. В конце концов, было бы неправильно оставлять Юми-сан одну. Добрые одноклассницы предложили помощь. - Но разве у вас нет занятий в клубах? Как только я закончу, то сразу же пойду домой. И вы помогли мне с журналом вчера, так что сегодня я займусь этим. После настойчивых уговоров Юми оставшиеся три девушки посовещались между собой. - Тогда мы пойдем? И после этого они все-таки решили покинуть музыкальный класс. - Хорошего дня. - Увидимся завтра. Топ-топ. Их шаги быстро затихали. Складки на юбках не должны быть заметными, белые воротнички всегда должны быть аккуратными. Но они были так заняты, что забыли об этих правилах. - Ох… Как скучно… В это время дня Юми чувствовала себя довольно одиноко, так как не состояла ни в каком комитете и не занималась ни в одном клубе. Их группа должна был подготовить к школьному фестивалю выставку, посвященную Крестному пути. Нужно было подготовить 14 репродукций и сделать к ним пояснительный текст: смертный приговор Иисусу Христу, путь к Голгофе, распятие, погребение. Однако, как и следовало ожидать от трудолюбивых учениц школы Святой Лиллианы, большая часть приготовлений уже была сделана во время летних каникул. Нетрудно представить, что с приближением школьного фестиваля успевать становилось все сложнее. Уроки, занятия в клубах, работа в комитетах. Трудно было справиться со всей работой. Но все относились с пониманием. - Интересно, на какое время я смогу остаться здесь. Было бы глупо просидеть так долго, чтобы дождаться, когда у других закончатся занятия в клубах. - Ох, мне следует отдать журнал уборок. Однако ей еще не хотелось уходить. Стоя у полуоткрытой двери, она слышала взволнованные голоса учениц, выходивших из своих классов, резиденций клубов, спортзала. Забывшись, Юми открыла клап* пианино. Бояться было нечего, ведь она совершенно одна в этом кабинете.

* Клап – откидная крышка, закрывающая клавиатуру.

– потому что эта школа находиться под защитой Девы Марии. Поэтому в школе Святой Лиллианы никто не рассказывал страшных историй. Например, про пианино, которое само начинает играть в полночь, или про то, как глаза Бетховена следят за прохожими. Ми… Правым указательным пальцем Юми нажала самую высокую ноту „ми‟. Да, она была уверена, что все начинается с этого звука. Юми придвинула стул и по всем правилам устроилась за клавиатурой. Прошло довольно много времени с тех пор, как она последний раз прикасалась к пианино. Раньше Юми раз в неделю посещала занятия в школе игры на фортепиано. Так продолжалось все шесть лет, в течение которых она училась в начальной школе. Но потом Юми перешла в среднюю школу, и, так как значительных успехов ей добиваться уже не удавалось, она перестала заниматься. Ми… Она еще раз сыграла ту же самую ноту. Теперь она пыталась по памяти воспроизвести мелодию, которую слышала полгода назад. Фа… Соль-Ре-Ми… Это была “Аве Мария” Гуно. Полгода назад Огасавара Сатико-сама, представленная как бутон Розы Хинэнсис, исполняла этот музыкальный фрагмент для первокурсниц на церемонии посвящения. Тогда Юми впервые увидела Сатико-сама. Она играла на органе в церкви, его величественные звуки проникали глубоко в душу. Сатико-сама выглядела такой возвышенной в тот момент, что создавалось ощущение, будто она и есть Дева Мария. Даже после выступления Юми не могла отвести взгляд от Сатико-сама. Она была прекрасна. И дело не только в красивой внешности. То, с каким достоинством она делала каждое движение и говорила каждое слово. И этот немного жесткий тон в ее голосе, который показывал ее старшинство. Юми хотела стать похожей на Сатико-сама. Юми хотела хоть на дюйм стать ближе к Сатико-сама. Когда она думала так полгода назад, то даже в самых смелых мечтах не могла представить, что все обернется таким образом. Даже вчера днем Юми не могла предположить такого поворота событий. Только что ее школьная жизнь резко изменилась. Юми задумалась и склонилась над пианино. Но внезапно она заметила что-то краем глаза. - ☆×■☆☆△… !? Юми еще ничего не успела понять, когда ее голосовые связки издали довольно интересный, не поддающийся никакому описанию звук. Это произошло потому, что она увидела, как из-за ее спины к клавиатуре потянулась чья-то человеческая рука. Сердце Юми было готово выпрыгнуть из груди. - Почему ты вскрикнула? Я не собираюсь нападать на тебя. Юми увидела лицо обладателя этой самой руки и подскочила во второй раз. - Любой человек вскрикнет, если кто-то так тихо подойдет к нему со спины, Сатико-сама. К тому же, Юми как раз думала в этот момент о Сатико-сама, поэтому испытала еще большее удивление. - Я старалась вести себя тактично, чтобы не мешать твоей игре. Все еще держа свою левую руку вытянутой, Сатико-сама нажала на „до‟. Обычно эту клавишу учатся нажимать большим пальцем правой руки еще на первых музыкальных уроках. - Играй. - А!? - Еще разок. То, что играла до этого. - Эээ? Юми попыталась соскочить со своего места, но Сатико-сама схватила ее за плечо своей свободной правой рукой и усадила обратно. - Ритм… раз, два, три, четыре, два, два, три, четыре. - А, эм…

В версии с изображениями тут находится картинка.

Сатико-сама похлопывала по правому плечу Юми, задавая ритм, как самый настоящий метроном. На счет три она дала сигнал: “Начинай”.

Люди становятся очень собранными, когда им говорят “начинай”. Юми, подгоняемая этой невидимой силой, начала играть.

Начиная со второго звука, ноты начали гармонично следовать друг за другом, как если бы были единым целым.

До-Ми-Соль-До-До-Ми-Соль-До.

Сатико-сама играла партию левой руки. Кроме того, она нажимала на педали, поэтому мелодия отдавалось эхом*.

(Это игра в четыре руки.)

Ноты Юми сливались с нотами Сатико-сама, создавая приятную мелодию, ласкающую слух.

Однако ощущение веселья продлилось недолго. Вскоре Юми вспомнила, что рядом Сатико-сама, и восторг сменился страхом.

Это произведение не было предназначено для игры в четыре руки. Но Юми играла партию правой рукой, Сатико-сама – левой. Это тот случай, когда два человека дополняют друг друга, закрывая “пробелы”. Юми чувствовала, как грудь Сатико-сама касалась ее левой руки и как прямые блестящие волосы спадали на ее плечо. Приятный аромат окутал Юми, заставляя ее забыться.

Они продолжали играть. Возможно, Сатико-сама не собиралась останавливаться до тех пор, пока Юми не прервет мелодию.

С одной стороны, Юми хотела, чтобы это длилось вечно. Но с другой стороны, она хотела, чтобы это прекратилось прямо сейчас. Два противоположных чувства сражались в голове Юми.

Дыхание Сатико-сама мягко покачивало ее волосы. Но что действительно раздражало Юми, так это то, что Сатико-сама была такой спокойной. Ситуация не приводила ее в состояние сильного смущения и беспокойства, чего нельзя было сказать о Юми.

Прекрасная гармония была нарушена.

* Нажатие на правую педаль выключает демпферный механизм, и звук не прекращается даже после того, как музыкант убрал руки с клавиатуры.

Юми нарочно нажала не на ту клавишу.

- Простите. В конце концов, я не смогла бы быть с вами на одном уровне, Сатико-сама.

Мягко усмехнувшись, она отодвинула стул и повернулась к выходу.

- Разве? Я думаю, ты играла чудесно.

Сатико-сама осторожно закрыла клап. Короткий глухой звук оказался на удивление громким в комнате, в которой не было никого, кроме них.

Юми заметила, как Сатико-сама медленно подходит к ней. Мягкий ковер на полу поглощал большую часть звуков, издаваемых обувью.

“Ах, вот в чем дело. Неудивительно, что я не услышала, как Сатико-сама вошла сюда раньше”, – подумала Юми.

- Ну, так что, идем?

- Куда!?

- Что значит “куда”? Как ты думаешь, зачем я проделала весь этот путь?

- Эм, так зачем же вы пришли сюда, Сатико-сама?

- Чтобы забрать тебя, конечно же.

Сатико-сама приподняла бровь, словно говоря: “Разве это не очевидно?”

Юми была избавлена от необходимости спрашивать, куда ее хотели забрать, потому что Сатико-сама уже начала объяснять.

- Хорошо? С этого дня и до школьного фестиваля ты будешь принимать участие в подготовке пьесы вместе со всеми. В конце концов, это твоя обязанность.

Вот что сказала Сатико-сама.

Это было за гранью возможного – пытаться убедить Юми за такой короткий промежуток времени до школьного фестиваля. И наконец, чтобы восстановить справедливость, Юми, у которой после уроков не было никаких дел в школе, должна была помогать Ямаюрикай.

- Как безрассудно.

- Что ты имеешь в виду под словом “безрассудно”? Розы уже поставлены в известность. Кроме того…

Сатико-сама приподняла указательным пальцем подбородок Юми и посмотрела ей в глаза.

- Подумай сама. Ты дублер Золушки. Конечно, все ждут того, что ты будешь посещать репетиции.

- Дублер… Но это же только в том случае, если я приму розарий…

- Ты собираешься пропускать репетиции из-за уверенности в том, что не примешь его? Рассуждая так, я тоже могу не ходить на них.

- Но…

Сатико-сама давала Юми наставления тихим, спокойным голосом.

- Однако я буду посещать репетиции. В мире не так много вещей, о которых можно говорить с абсолютной уверенностью. На что бы ты ни надеялась, спор между старшими сестрами разрешится только одним способом из двух возможных. Неважно, кто в конечном итоге будет играть Золушку – я или ты. Я в любом случае буду репетировать. Если ситуация повернется против меня, это все равно будет лучше, чем произвести ужасное впечатление о себе в день выступления.

Сатико-сама мягко заправила выбившуюся прядь волос за ухо Юми и посмотрела на нее сверху вниз, слегка улыбаясь.

- Сатико-сама…

Юми не могла ничего сказать. Даже если бы она стала отказываться и устраивать истерику, это бы не помогло. Не было никакого сомнения в том, что Сатико-сама уже очень хорошо поняла всю правду и смогла бы отличить истинные чувства от фикции. Как человек, который отделяет бесполезный мусор от того, что подлежит переработке.

Сердце Юми сжалось. Может, она чем-то расстроила ее? Это чувство было совершенно не похоже на то, что она ощущала во время игры на пианино - никакого восторга, никакого страха. Скорее, это было таинственное состояние души. Юми чувствовала, как слезы подступили к глазам. Оставшись в одиночестве, она была готова расплакаться. Так обычно чувствует себя ребенок, который в толпе потерял маму из виду.

Если бы в тот момент Сатико-сама не приподняла бы ее голову, Юми, возможно, вцепилась бы в нее и сказала в слезах: "Простите".

- Конечно, - выпалила Сатико-сама, когда внезапно перестала думать о чем-то своем. - У тебя свой образ мышления, поэтому я не буду принуждать тебя. Но, может, ты хотя бы придешь посмотреть на то, как я репетирую?

- ...Да.

- Тогда бери свою сумку.

Поддавшись уговорам, Юми взяла со стола свою сумку вместе с журналом уборок.

Юми задумалась, правильно ли она сделала, что позволила сама себе идти на поводу у Сатико-сама. Однако как только она слегка наклонила голову, все эти удручающие мысли покинули ее голову.

Если не считать вчерашней истерики, Сатико-сама была во всем очень похожа на Деву Марию: невинная, правильная и прекрасная. Если бы художнику нужно было изобразить портрет идеальной старшей сестры, его следовало бы писать с Сатико-сама. Нет, она должна была остаться такой хотя бы в мыслях Юми.

- Что-то случилось? Юми, не отставай.

Сатико-сама звала ее, стоя в дверном проеме.

- Ах, иду.

Юми слегка ускорила шаг.

- Веди себя тихо, - предупредила Сатико-сама и поправила узел воротничка Юми.

Все произошло так же, как и вчера утром. В какой-то момент она почувствовала, будто прямо сейчас стоит на той самой аллее гинкго.

- Ах, - вырвалось у Сатико-сама. Она остановилась и посмотрела на Юми. - Та фотография. Ее сделали вчера утром?

- Что?

Невероятно, Сатико-сама только что вспомнила тот случай.

- Вы не смогли вспомнить, когда увидели фото?

- Я знала, что там были я и Юми. Но я не могла вспомнить, когда это происходило, потому что Такесима Цутако-сан не указала дату на фотографии.

"Это не проблема. Не нужно было еще раз напоминать, что я настолько незапоминающаяся", - подумала Юми.

- Тогда мы с Юми действительно встретились только вчера.

- Да, - кивнула Юми, закрыв дверь в музыкальный класс. После их первого разговора прошло всего несколько часов, и Сатико-сама объявила ее своей сестрой. Они упоминали о соломенном миллионере. Что ж, с этим было трудно поспорить - Юми действительно превращалась из пучка соломы в кусочек золота.

- Теперь, когда я все вспомнила, мне стало гораздо легче.

Девушки шли по коридору вместе. Из-за этого Юми чувствовала себя неловко, так как в тот же день слухи распространялись со скоростью лесного пожара. Но Сатико-сама, казалось, не придавала этому никакого значения. Скорее наоборот. Если бы в коридоре никого не было, возможно, Сатико-сама была бы недовольна, ведь она не любила находиться в тени.

- Сатико-сама, вы часто поправляете узлы на воротничках первокурсниц?

Теперь Юми уже не удалось бы скрыться, ведь ее неприметная внешность в этой ситуации не помогала ей. Но тут последовал ответ Сатико-сама.

- Совсем наоборот.

- А?

- Редко... Нет, практически никогда. Сама не понимаю, зачем я это сделала.

Когда они спускались вниз по лестнице, Сатико-сама выглядела по-настоящему сбитой с толку. Видимо, она все еще продолжала думать об этом. Когда они оказались этажом ниже, Сатико-сама озвучила свои выводы.

- Я совсем не жаворонок, поэтому каждое утро проходит для меня как в тумане. Вполне возможно, что я неосознанно обратилась к тебе. Это объясняет, почему я сразу же не смогла вспомнить о том, что произошло.

- Хотя тем утром вы не выглядели так, будто чувствовали себя слабой и разбитой.

- Все говорят мне это... Но на самом деле у меня низкое кровяное давление.

- Ах, вот оно что.

Казалось, что чем больше Юми узнавала об Огасаваре Сатико-сама, тем больше вопросов у нее возникало. Рядом с Юми шел все такой же восхитительный человек, но теперь представления о нем были несколько иными, чем три дня тому назад.

Тем не менее, это нормально. Время идет, и вы узнаете о другом человеке все больше и больше.

***

Когда они остановились рядом с учительской, чтобы отдать журнал, Ямамура-сенсей, классная руководительница Юми, улыбнулась и сказала: "О боже!"

- Я думала, что это просто какая-то ошибка, но неужели слухи оказались правдой?

Похоже, история дошла даже до учителей.

- Но это очень интересно. Разве Фукудзава-сан не отказала Огасаваре-сан? Тогда почему вы ходите вместе? Или на самом деле у вас все хорошо?

Как и ожидалось от бывшей ученицы Лиллианы. Глаза ее блестели, а вопросы она задавала с любознательностью, присущей молоденькой девушке. В тот момент по ней и нельзя было сказать, что она старше Юми на 20 лет.

- Эм, это, это...

Юми стала покашливать и что-то невнятно бормотать. Тогда Сатико-сама встала с ее стороны и заговорила спокойным голосом.

- Мы просим прощения за то, что наделали столько шума. А остальное я предоставлю вашему воображению.

Она улыбнулась и затем добавила: "Хорошо, а теперь извините нас". Сатико-сама взяла Юми за руку и элегантно вышла из учительской, потащив свою спутницу за собой.

Ямамура-сенсей, которую заставили замолчать, грустно улыбнулась.

- Са... Сатико-сама.

Сатико-сама отпустила руку Юми только после того, как они отошли от учительской на значительное расстояние.

- Не нужно говорить больше, чем необходимо.

- Но...

- Чем чаще и больше ты будешь отвечать, тем интереснее и безумнее будут слухи. Если хочешь что-то объяснить, сделай это всего один раз, но перед большой аудиторией и расскажи обо всем максимально подробно. Это лучше, чем давать маленькие пояснения каждому по отдельности. Пока вокруг много шума и сплетен, будь как ива на ветру.

Сатико-сама могла заставить людей замолчать, всего лишь улыбнувшись. Но обычная старшеклассница никогда не смогла бы повторить такое. То, что говорила Сатико-сама, звучало очень даже разумно, но только в теории. На практике все было гораздо сложней.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Бурный вторник. Часть 3

Сатико-сама привела ее ко второму спортивному залу.

Он был немного в стороне от других школьных зданий и по размеру гораздо больше, чем основной зал. В нем могли бы собраться все ученицы из средней и старшей школ. Второй зал по ширине был размером примерно с баскетбольную площадку, но сцену туда вместить уже не удалось бы. В здании также находились раздевалка, душевая, туалет и комната отдыха. Вот почему это место было довольно популярно среди учениц. Второй спортивный зал частенько использовался для проведения дружеских состязаний с другими школами, для занятий клубов и просто тренировок.

- Надевай эти тапочки и заходи.

Сатико-сама указала на полку, сделанную специально для посетителей, с бежевыми виниловыми тапочками. Каждый спортивный зал предоставлял специальную обувь - в своих обычных ботинках приходить было нельзя.

В то время, пока Юми переобувалась, Сатико-сама просто вошла в зал в носках.

- А, Сатико здесь.

- Вы опоздали.

Окруженная голосами Роз, Юми последовала за Сатико-сама. Сделав первый шаг, она почувствовала на себе множество пристальных взглядов.

Все те, с кем она виделась вчера, были здесь, не считая Цутако-сан. Также она увидела около двадцати других учениц. Среди них была девушка из группы “Персик”. Взглянув на нее, Юми сразу же поняла, что все эти люди были из танцевального клуба.

Сатико-сама попросила Юми наблюдать со стороны, после чего обратилась к танцевальному клубу.

- Прошу прощения за то, что мы помешали репетиции. Пожалуйста, продолжайте.

Затем откуда-то заиграла классическая музыка. Сатико-сама встала в центре зала, взявшись за руки с Хасэкурой Рэй-сама. Все остальные ученицы так же объединились в пары и начали танцевать под музыку.

Раз-два-три, раз-два-три… Значит, это был вальс.

- Добро пожаловать, Фукудзава Юми-тян.

Юми повернулась к говорящей. Роза Хинэнсис поманила ее рукой.

- Отсюда вид лучше.

Роза Гигантея и Роза Фетида были рядом с ней. Три Розы стояли, прислонившись к стене, и наблюдали за танцем. Юми встала рядом с Розой Хинэнсис, как бы принимая приглашение.

Девушки танцевали под изысканную музыку.

И хотя все носили одинаковую школьную форму, Сатико-сама выделялась из толпы и притягивала к себе взгляд Юми. Она кружилась, словно лепесток на ветру. Казалось, сама музыка руководила ей. Самые сложные шаги она делала так же легко, как если бы просто шла пешком.

Но это совсем не означает, что другие девушки плохо танцевали. Их движения были также хорошо продуманы. Танцевальный клуб школы Святой Лиллианы оправдывал свое название. Однако никто из них не мог сравниться с Сатико-сама, этим кружащимся лепестком. Даже без костюмов можно было с легкостью догадаться, кто будет исполнять главную роль в пьесе.

- Выглядит довольно неплохо, как думаешь? – спросила Роза Хинэнсис у Юми, все еще смотря прямо перед собой.

- Неплохо? Это было впечатляюще.

Когда Юми спросила, сколько они уже тренируются, то была очень удивлена. Оказывается, сегодня был первый день, когда они танцевали.

- Примерно за тридцать минут до прихода Сатико, верно? Симако и Рэй разучивали шаги в танцевальном клубе, поэтому сегодня они впервые репетируют весь танец целиком.

- Впервые?

- В школах учат элементарным основам танцев. Симако занимается японскими танцами, поэтому она довольно хорошо справляется с освоением разных стилей. А Рэй развила концентрацию на занятиях боевыми искусствами, с помощью нее она запоминает движения. Но у нее есть некоторые проблемы… Смотри, она опять наступила ей на ногу.

Рэй-сама только что наступила на ногу Сатико-сама. Но эти двое все равно продолжали танцевать, словно ничего не произошло. Возможно, они особо не беспокоились о сохранности пальцев ног потому, что обе были без обуви.

- Про Сатико ты и сама знаешь. Она настоящая леди, для которой естественно так хорошо танцевать.

Роза Хинэнсис говорила о Сатико-сама с гордостью. Она занималась балетом с пяти лет. Но когда Сатико-сама перешла в среднюю школу, ей пришлось начать обучаться светским танцам у частного преподавателя. Английская беседа, игра на фортепиано, чайная церемония, икебана – в средней школе у Сатико-сама было много занятий. Каждый день ее дом посещал хотя бы один учитель, если не больше.

- Кажется, будто она из другого мира.

Юми вздохнула. Ей было пятнадцать лет, но за всю свою жизнь она даже не представляла, что такие люди могут существовать рядом с ней.

- Неужели? Да она задыхалась от всего этого. Поэтому я заставила ее бросить эти занятия. Ведь я сделала ее своей младшей сестрой, ей пришлось подчиниться мне. Потом я стала поручать ей в большом количестве самые разные задания от Ямаюрикай, порой очень необычные.

- … Ого.

Сатико-сама была удивительна тем, что смогла пройти весь этот путь в средней школе. Но Роза Хинэнсис вызывала не меньшее восхищение. Будучи на втором году обучения в старшей школе, она смогла заставить Сатико-сама бросить все.

- Просто Сатико прилежна до мозга костей. Если ее просят о чем-то, она обязательно сделает именно то, что от нее ждут. Поэтому иногда ей нужно давать передышку. Понимаешь?

- … Отчасти.

- Отчасти… Ну, хорошо.

Музыка близилась к кульминации. Сатико-сама немного вспотела, ее черные волосы прилипли сзади к белой шее.

- Но что хорошего в таком подробном обучении танцам, если у нее никогда не было возможности воспользоваться этими знаниями? – вырвалось у Юми.

- Почему ты так думаешь? – Роза Хинэнсис задала встречный вопрос.

- Если бы она часто танцевала, не думаю, что она стала бы так внезапно отказываться от танца с мужчиной…

- Точно. На самом деле, мы тоже ломали над этим голову. Для Сатико это “просто танец”. Но почему-то она отчаянно отказывалась от этого. Ей так сильно хотелось уйти, что мы очень заинтересовались причиной. Мы решили немного подождать прежде, чем освободить ее от этой роли, но…

Роза Хинэнсис счастливо рассмеялась.

- Все стало намного интересней. Это блюдо было приправлено Фукудзавой Юми. Любопытно, что получится в итоге.

(Иик…)

Юми чувствовала, будто сухой ветер обдувал все ее тело.

Такое довольно часто можно увидеть в исторических пьесах. Человек нигде не может найти себе пристанище, кроме как в городской гостинице. Он стоит на улице совсем один, сухой пыльный ветер раздражает кожу, кругом враги. Герой не знает, какое будущее ему уготовано.

И на заднем плане танцуют изящный вальс. Ах, какое противоречие.

- Как и сказала Роза Гигантея.

- О чем вы?

- Когда Юми-тян думает, у нее все на лице написано.

Задумчивое выражение исчезло с лица Розы Хинэнсис, она начала хихикать.

Когда музыка перестала играть, Роза Хинэнсис начала давать всем указания - начальное положение, движения во время танца и многое другое. Даже разговаривая с Юми, она смогла уследить за всеми деталями и представить, как подобное выступление выглядело бы на сцене.

- Юми-тян, ты когда-нибудь танцевала раньше?

Роза Гигантея подошла вплотную к Юми и начала играться с ее волосами, которые были заплетены в два отдельных хвостика.

- Н-нет. Никогда.

- Серьезно? Эй, уроки танцев начинаются со второго курса? - она повернулась к Розе Фетиде.

- Думаю, что да, - равнодушно ответила Роза Фетида, перематывая аудиокассету.

- Тогда я буду учить тебя. Давай свою руку.

- Э!?

- Ну же.

Роза Гигантея схватила Юми за руки и притянула к себе.

- Ах.

- Юми-тян, ты так часто говоришь 'ах', 'эх' и 'ох'.

Несмотря на то, что люди обращали внимание на эту особенность, Юми не могла сдерживаться. Она думала, что ответственность за это лежит и на человеке, который так удивляет ее.

- Это вальс, поэтому счет ведется на три. Раз, два, три, раз, два, три.

У Юми не оставалось иного выбора, кроме как снять свою обувь.

Шаг назад левой ногой на счет раз, поворот на 3/8 вправо и шаг в сторону на счет два, приставить левую ногу к правой на счет три. Шаг вперед правой ногой и полуоборот направо на счет раз, шаг назад левой ногой по диагонали, поворот на 3/8 вправо и поставить ноги вместе на счет два, небольшой шаг вперед правой ногой на счет три.

Юми старалась делать все именно так, как ей говорили, но получалось не очень хорошо.

- Ты слишком зажата. Эй, не смотри вниз. Ничего страшного, если наступишь мне на ногу.

Раз, два, три.

Раз, два, три.

Юми перестала смотреть себе под ноги и сразу же заметила, что вокруг них собралась толпа. Весь танцевальный клуб, закончивший свою часть репетиции, смотрел на Юми и Розу Гигантею как на какое-то диковинное животное.

- Ах, время вышло! Юми-тян, нам придется разойтись.

Все еще продолжая улыбаться, Роза Гигантея отпустила Юми. Затем она подняла руку вверх и начала громко говорить на весь зал:

- Хорошо! Я представляю вам нашего нового друга - Фукудзаву Юми-тян. С сегодняшнего дня она занимается танцами вместе с нами. Пожалуйста, будьте добры к ней.

- ...!

Юми хотела вскрикнуть, но вместо этого лишь прикрыла рот рукой, так как совсем недавно ей сделали замечание.

- Просто смотреть - скучно, не так ли? К тому же, стоит предусмотреть все, что может произойти. Будет лучше, если ты будешь уметь танцевать, когда представится случай.

Прошептав эти ужасающие слова на ухо Юми, Роза Гигантея слегка подтолкнула ее в спину.

Но этот случай представится, только если Юми будет заменять Сатико-сама на сцене.

(Роза Гигантея была уверена в том, что я выиграю спор. Но почему же теперь она говорит так, будто разочаровалась во мне?)

Однако Розы едва ли могли повлиять на исход пари. Они были просто наблюдателями, которым был интересен такой ход событий.

- Кто-нибудь, встаньте с ней в пару, - попросила Роза Фетида, обводя взглядом лица присутствующих.

- Хорошо, я сделаю это.

Юми подняла глаза, чтобы посмотреть, кто так просто согласился танцевать с ней. Этим человеком оказался не кто иной, как бутон Розы Фетиды, Хасэкура Рэй.

- Н-но. Рэй-сама, вы же с Сатико-сама.

- Я всего лишь дублер. Когда здесь будет настоящий принц, я навсегда распрощаюсь с этой ролью. Так что никаких проблем, если я потанцую с тобой, Юми-тян.

О Боже. Кажется, сухим ветром это не ограничится.

Юми чувствовала на себе множество любознательных взглядов, пронзающих ее, словно ножи. Нет, эти взгляды были скорее не любознательными, а завистливыми.

Сначала распространился слух о том, что она отвергла Сатико-сама, бутон Розы Хинэнсис. Позже они пришли в спортзал как давние друзья. Также Юми близко общалась с Розой Хинэнсис, училась танцевать с Розой Гигантеей. А теперь ее партнером по танцам стала Рэй-сама, бутон Розы Фетиды.

"Да что эта девчонка о себе возомнила!" Юми была уверена, что именно так они думают о ней.

Но она совсем не хотела быть в центре внимания. Ах, ну почему все происходит прямо противоположно ее желаниям?

Когда репетиция возобновилась, Юми чувствовала себя подушечкой для иголок.

Бутоны практически не обращали на нее внимания, но большинство членов танцевального клуба продолжали пристально разглядывать ее.

В какую бы сторону Юми не посмотрела, она всегда натыкалась на взгляд кого-то из танцевального клуба. В довершение всего, музыка стала гораздо быстрее, чем в тот раз, когда она танцевала с Розой Гигантеей. Юми уже не могла справиться с темпом. Она наступала на ноги Рэй-сама, Рэй-сама наступала на ее ноги. В общем, это было ужасно.

Но Сатико-сама оставалась все такой же изящной, несмотря ни на что. Роза Гигантея предложила ей себя в качестве партнерши, но она отказалась и теперь танцевала одна. Изгибы тела, согнутые руки, словно мягко обнимающие кого-то, создавали ощущение, будто в тот момент она действительно танцевала с принцем.

Какого принца видела Сатико-сама перед собой? И какому принцу она была бы готова подать руку?

- Не смотри в ту сторону.

Юми быстро переключила внимание обратно на Рэй-сама, лицо которой изображало гнев.

- Похоже, ты не можешь перестать думать о Сатико.

- Нет, это не так.

"Ну, возможно, что и не могу", - добавила Юми, но уже про себя. Вот, даже сейчас, думая об этом, она продолжает следить за Сатико-сама.

Сатико-сама танцевала со своим невидимым принцем так же легко, как если бы она парила на собственных крыльях.

Кто мог бы оказаться тем воображаемым принцем? Юми с уверенностью могла сказать, что это точно не президент школьного совета Ханадэры. Подобные мысли заставляли Юми испытывать жалость к этому юноше.

Бедный принц.

Золушка в школе для девочек Святой Лиллианы оказалась гордой идеалисткой, совсем не такой, как в сказке.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Тревожная среда, схватка в пятницу. Часть 1

- Что происходит, Юми-сан?

В среду утром Кацура-сан сразу же набросилась на Юми, как только та вошла в класс.

- Ч-чего?

Не успела Юми пройти и нескольких шагов, как Кацура-сан схватила ее за плечи и толкнула к шкафчику.

- Ходят слухи, что ты собираешься принять участие в пьесе, которую ставит Ямаюрикай, - сказала Кацура-сан, зловеще понизив голос.

- Я просто буду танцевать в углу, - честно ответила Юми.

- Но твоя партнерша - бутон Розы Фетиды?

- Эмм... ну, да.

- Серьезно!?

Голос Кацуры-сан резко изменился с пианиссимо (очень тихо) на фортиссимо (очень громко). От такой громкости у Юми заболели уши, а вся секретность разговора сошла на нет. Теперь уже все обратили внимание на Юми, даже те, кто не замечал ее присутствия.

- Юми-сан, доброго дня.

- Доброго дня, Юми-сан.

Лица с ангельскими улыбками начали приближаться. Их было так много, что Юми стало не по себе.

Такое же навязчивое ощущение страха возникает, когда вокруг собирается толпа цыплят или маленьких детей.

- Мы с Юми-сан просто разговаривали.

- Д-да.

Очевидно, если о случившемся в Особняке Роз вся школа узнала уже на следующий день до обеденного перерыва, то новости о вчерашних событиях в спортзале распространились еще быстрей. В конце концов, там присутствовало много свидетелей, в числе которых была и девушка из ее группы.

- Эм, так теперь ты можешь нам все объяснить?

- Ты действительно отвергла предложение Сатико-сама?

- Но тогда почему вы вместе?

- Какое положение ты занимаешь в Ямаюрикай?

- Какая из старших сестер тебе нравится больше всего?

До этого момента ее одноклассницы лишь терпеливо ждали, но теперь вопросы хлынули таким бурным потоком, как будто вода прорвала дамбу.

- Эм...

Девушки надвигались на нее как морская волна, отчего Юми сразу почувствовала слабость и начала сжиматься.

По статистике многие ученицы этой школы происходили из богатых семей, но от этого они не переставали быть юными девушками. Они любили обмениваться слухами и сплетничать о том, кто кому нравится. Но, например, если бы выяснилось, что какая-то посторонняя организация присвоила себе школьную собственность, они бы не были так заинтересованы.

- Что случилось, Юми-сан? Пожалуйста, не стесняйся, ты можешь все рассказать нам.

Неважно, как сильно Юми хотела все им объяснить, это было невозможно. Во-первых, вопросов было так много, что она уже забыла те, которые ей задали в самом начале. Во-вторых, если бы она стала по очереди отвечать на каждый вопрос, этому бы не было видно конца. В-третьих, ответы Юми на самом деле никого не интересовали, потому что все уже сделали для себя определенные выводы.

(Что я должна была сделать в такой ситуации?)

Она подумала о Сатико-сама.

(Эм, Сатико-сама...)

Улыбнулась бы, на ее лице не было бы и тени спешки или паники.

- Слушайте все. Я прошу прощения за весь тот шум, который мы подняли.

Юми никогда не смогла бы сказать это так же изящно, как Сатико-сама, но начала она довольна неплохо. Если бы Юми нужно было оценить себя по стобалльной шкале, она бы сказала, что справилась на 75 из 100.

- Есть множество причин, по которым я стала помогать школьному совету с постановкой пьесы. Из-за этого я так часто общаюсь с членами Ямаюрикай.

Объяснения Юми казались такими понятными и хорошо подготовленными, что все удивились и невольно отступили.

В конце концов, Юми не делала ничего такого, что должно было вызвать всеобщее беспокойство. Роза Хинэнсис и Роза Фетида хорошо относились к ней, Рэй-сама была ее партнершей, и причиной тому была не сама Юми, а их доброта.

- Так, что насчет Сатико-сама? - спросил кто-то из толпы.

- Сатико-сама?

- Сатико-сама действительно попросила тебя стать ее сестрой? Ходят слухи, что ты отвергла ее.

Все остальные хотели задать тот же вопрос, и потому дружно закивали.

- Сатико-сама...

Юми пыталась продолжить, но слова застревали у нее в горле.

- Сатико-сама...

Что? Что это было? Что сделала бы Сатико-сама?

Возможно, Сатико-сама улыбнулась бы и ответила: "А остальное я предоставлю вашему воображению".

Но Юми не могла этого сказать. Фраза "остальное я предоставлю вашему воображению" означает, что ситуацию можно понимать как угодно. Однако Юми не считала, что в данном случае это уместно, поэтому она не могла дать такой опрометчивый ответ.

- Сатико-сама ни за что не выбрала бы меня своей сестрой.

Ах, только не это. С каждым словом слезы подступали к глазам все сильнее.

- Юми-сан!?

Эти неожиданные слезы очень взволновали ее одноклассниц.

- О, милая. Мы просим прощения. Мы не хотели обижать тебя своими вопросами. Все нормально, если ты не хочешь говорить об этом, то так тому и быть.

Юми покачала головой. Она плакала не потому, что не хотела отвечать на их вопросы.

Юми любила Сатико-сама.

До сих пор она продолжала любить ее. Вот почему она нашла в себе последнюю частичку гордости и отказала Сатико-сама.

Было бы слишком печально, если бы Юми стала ближе к ней просто потому, что она оказалась в нужное время и в нужном месте. Почему же Сатико-сама не могла этого понять?

Юми чувствовала себя такой счастливой, когда могла просто наблюдать издалека. Если бы Сатико-сама не знала ни ее имени, ни лица, она не предложила бы ей по ошибке розарий. И если бы этого не случилось, Юми не пришлось бы идти против своих чувств.

- Это наша вина, прости нас. Пожалуйста, перестань плакать.

Одноклассницы обнимали ее за плечи и предлагали носовые платки. Юми была рада их доброте и даже смущена. Но больше всего на свете она хотела, чтобы Сатико-сама проявила к ней такую же доброту.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Тревожная среда, схватка в пятницу. Часть 2

- Вот.

В руках Юми оказалась небольшая книжечка в довольно простом переплете. Однако сам текст был напечатан очень качественно.

- Золушка, издание Ямаюрикай...

Юми прочитала обложку вслух. Похоже, это сценарий "Золушки".

- Верно. Я выделила твои слова розовым и голубым, и...

- И?

- Ты же выучишь их, не так ли?

Сатико-сама раздраженно вздохнула.

- Выучи...

Просматривая страницы, Юми заметила, что почти весь текст был выделен розовым. Голубого цвета было во много раз меньше.

- Договорились? Пожалуйста, не заставляй меня повторять дважды или трижды. Если не хочешь опозориться на школьном фестивале, выучи все слова, выделенные розовым и голубым.

- Д-да, - ответила Юми, и сердце ее замерло. Розовым были выделены слова Золушки, а голубым - слова сестры Б. Если не хватает людей, некоторым актерам приходится совмещать две роли. Вот почему Юми должна была играть еще и сестру Б.

Что ж, если бы она хотела принять участие в постановке "Золушки", она бы с радостью согласилась сыграть одну из сестер.

- И еще кое-что. Почему вы обедаете... здесь? - спросила Сатико-сама, обращаясь к трем первокурсницам группы "Персик". Когда она пришла в кабинет, где занималась их группа, и не нашла там Юми, Цутако-сан проводила ее в это место.

Как и вчера, Юми и Симако-сан сидели на заднем дворе, прячась от клуба журналистов.

- Ну, Сатико-сама, - Цутако-сан разорвала пакет с хлебом, который она принесла с собой. - Тому есть важная, но в то же время незначительная причина.

Цутако-сан не нужно было так же прятаться от клуба журналистов, но она чувствовала себя немного виноватой перед ними за то, что вчера она помогла Юми сбежать. После того, как Цутако-сан подробно все объяснила, Сатико-сама лишь равнодушно вздохнула: "Ах, вот оно что".

- Как я понимаю, вы хотите скрыться от нашего настойчивого клуба журналистов. Но что вы собираетесь делать, если будет идти дождь?

- Тогда у нас будут неприятности.

Однако Цутако-сан могла спрятаться в комнате фотоклуба, поэтому ей не нужно было ни о чем беспокоиться. Симако-сан же просто составляла Юми компанию, у нее не было необходимости обедать на улице.

- Кажется, завтра будет дождь.

- Э!?

Юми быстро посмотрела на небо. Было ясно и солнечно, но это не давало возможности предсказать завтрашнюю погоду.

- Прими мои четки. Тогда я с радостью отвечу на их вопросы вместо тебя.

- Вы шутите.

- Неужели? Что ж, когда будешь готова, обращайся в любое время.

Сатико-сама игриво рассмеялась и отвернулась.

- Ах, Сатико-сама. Не хотите пообедать вместе с нами? - попыталась задержать ее Цутако-сан.

- Спасибо за приглашение, но я откажусь.

Такой ответ был вполне ожидаем. Если бы Сатико-сама захотела присоединиться к их обеду, ей пришлось бы вернуться в свой класс за бэнто и вновь проделать весь этот путь.

- Я хотела спросить насчет фотографии, но она сбежала, - сказала Цутако-сан и пожала плечами.

- Ничего не поделаешь. Сатико-сама ненавидит сакуру и гинкго, - ответила Симако-сан.

- Сакуру и гинкго? - переспросила Юми. В таком случае Сатико-сама переживала мучительное испытание каждый раз, когда она шла в школу или из школы.

- Ага. Это сезонное явление. Полная противоположность меня.

В это время года, когда цветет сакура и падают созревшие орехи гинкго, Сатико-сама, должно быть, чувствует себя подавленной.

- У нее аллергия?

- Нет, ей это просто не нравится.

Странно, но Юми уже слышала нечто похожее совсем недавно. "У нее не появлялась сыпь или что-то подобное, ей просто не хотелось держаться с ним за руки".

- Если на вкус неприятно, то даже смотреть на это не захочется.

- Ты ешь цветы сакуры?

- Юми-сан, ты когда-нибудь была на свадьбе?

Цутако-сан расхохоталась. Конечно, Юми слышала о том, что по особым поводам готовят чай сакураю*. Однако Юми вспомнила, что все свадьбы родственников, на которых она была, проходили в церкви, поэтому подобные обычаи не соблюдались.

- Иногда их кладут на анпан*.

"Анпан - это совсем не то, что представляешь, когда перед тобой Симако-сан", - подумала Юми.

Симако-сан любит сакуру, любит гинкго, любит соевые бобы, любит луковицы лилий.

Сатико-сама ненавидит сакуру, ненавидит гинкго, ненавидит жалость к себе, ненавидит мужчин.

- Вот почему, - Симако-сан улыбнулась, - я очень удивилась, когда она пришла сюда, чтобы разыскать тебя.

Это могло подождать и до окончания занятий, но она решила отдать Юми сценарий как можно скорее... Юми посмотрела на заднюю сторону обложки и увидела надпись "Огасавара Сатико", красиво написанную от руки.

Сатико-сама принесла ей свой личный экземпляр.

К тому же, она тщательнейшим образом выделила все слова сестры Б с помощью маркера.

- Это так не похоже на нее.

* Сакураю - японский чай, который делают из предварительно замаринованных цветков сакуры.

*Анпан - японская сладкая выпечка, обычно наполненная пастой из бобов адзуки.

Юми посмотрела на небо, которое было чистым, как сердце Девы Марии. Как завтра может пойти дождь, если сейчас не видно ни облачка?

Симако-сан любит сакуру, любит гинкго, любит соевые бобы, любит луковицы лилий.

Сатико-сама ненавидит сакуру, ненавидит гинкго, ненавидит жалость к себе, ненавидит мужчин.

Цутако-сан любит фотографировать, любит фотографии девушек, но ей не очень нравится клуб журналистов.

А что насчет самой Юми...

Она любит сакуру, но ненавидит орехи гинкго.

И...

Сатико-сама, которая делает столь неожиданные вещи, кажется ей все более привлекательной.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Тревожная среда, схватка в пятницу. Часть 3

Роза Гигантея сидела на подоконнике и рассматривала улицу. Заметив Юми, она подняла голову. - Какая прелесть. Ты пришла сама, хотя за тобой никого не посылали? "Она обращается со мной как с ребенком, который приходит из детского сада домой без сопровождающего". - Так как меня утвердили на роль сестры Б, было бы неправильно не приходить. - Ого, а ты, оказывается, умеешь за себя постоять. Хорошая девочка. Слегка улыбаясь, Роза Гигантея спрыгнула на пол и погладила Юми по голове. - Похоже, я пришла слишком рано? Как оказалось, на втором этаже Особняка Роз больше никого не было. - О, не беспокойся об этом. Если хочешь, можешь что-нибудь выпить. На подоконнике стояла чашка, от которой все еще шел пар. Очевидно, Роза Гигантея пила из нее как раз перед приходом Юми. - Что это? - Самый обычный быстрорастворимый кофе, залитый кипятком. Если хочешь выпить его, тебе нужно найти себе немного сахара. - Ох. Затем она без лишних слов взяла перевернутую чашку, насыпала в нее растворимый кофе и налила горячей воды. Чайник как раз вскипел, и с помощью сахара и сухого молока она смогла сделать напиток, достаточно хороший на вкус. - Юми-тян, ты закончила с уборкой? - О, школьный хор сейчас в музыкальном классе. Они сказали, что приберутся сами прежде, чем уйдут, - ответила Юми и положила свою чайную ложечку в раковину. - Приближается школьный фестиваль, все очень заняты, - пробормотала Роза Гигантея так, словно ее это совсем не касалось. Подготовка к пьесе "Золушка" уже должна была быть в самом разгаре, ни дня без репетиций. Юми думала, нормально ли это - сидеть без дела и лениво попивать кофе, когда до фестиваля остается меньше 10 дней. К тому же, они еще даже не определились с ролями. - А как насчет вас, Роза Гигантея? Вы уже закончили с уборкой? В это время дня ученицы старшей школы обычно наводят порядок в кабинетах. Вот почему Юми пошла в Особняк Роз первой, оставив Симако-сан разбираться со своими делами. - К третьему курсу начинаешь гораздо лучше справляться с подобными вещами. - Так вы пропустили уборку? - Дурочка... Как глава Ямаюрикай может отлынивать от работы? Это просто неслыханно. Нет, мы делимся на две группы, каждая из которых убирается через день. Конечно, мы можем себе это позволить, ведь у старшекурсниц меньше помещений, в которых нужно наводить порядок. Безусловно, такие группы включают большее число людей, они могут позволить себе неспешный темп. А более маленькие группы вынуждены выполнять больший объем работ, им необходимо лучше концентрироваться. - Эх, вот бы и у нас было так же. Сама того не замечая, Юми стала говорить откровенно, без излишней официальности. Почему-то рядом с Розой Гигантеей скорлупа, отделявшая Юми от внешнего мира, рушилась. Или, скорее, сама Роза Гигантея была таким человеком, рядом с которым не ощущалось, что она старше на два года. - Ты... Что ж, мы тоже старательно убирались, когда были первокурсницами. - Роза Гигантея, первокурсница... - Ох, что с твоим лицом? В ответ на восхищенный вздох Юми Роза Гигантея изобразила обиженное лицо. - Я просто подумала, что это невероятно. Юми казалось, что Роза Гигантея была вечной третьекурсницей. - Надеюсь, это комплимент? - Да, конечно, - решительно ответила Юми. - Хахахахах, - засмеялась Роза Гигантея, после чего она уселась обратно на подоконник и принялась снова разглядывать улицу. Если подумать... Когда-то эти уверенные в себе третьекурсницы учились на первом и втором курсах этой школы. И Роза Гигантея, будучи младшекурсницей, принимала розарий. Осознавая это, Юми испытывала восторг. Ведь каждая церемония передачи четок сопровождается своей драмой. Значит, Роза Гигантея в свое время тоже сомневалась и беспокоилась. - Эм... - Хм? - Могу я спросить кое-что? - Не люблю сложные вопросы, но попробуй. Мозг Розы Гигантеи был очень утомлен, так как она пришла сюда сразу после урока математики. Хоть Роза Гигантея и неизменно входила в десятку лучших математиков школы, ей приходилось нелегко. Формулы боролись с ее демоном сонливости. - Почему вы сделали Симако-сан своей сестрой? - Это несложный вопрос, но довольно необычный. Никто еще не спрашивал меня о том, почему я выбрала Симако. - Потому что всем кажется, что выбор очевиден. - Верно. Симако-сан талантлива в любом деле, каждый признает это. Возможно, именно поэтому все согласились с таким выбором. Да, определенно так и было. - Полная противоположность меня. Юми чувствовала себя немного подавленной, когда думала об этом. - А ты довольно неуверенная в себе, да? - Я же просто пучок соломы, который обменяли на золото. - Пучок соломы? Что ты имеешь в виду? Кажется, Роза Гигантея забыла, о чем они говорили позавчера. Юми объяснила. "Ах, да, точно!" - сказала Роза Гигантея, когда наконец-то вспомнила. Она начала смеяться изо всех сил, из глаз потекли слезы. Что ж, когда такое говорят о тебе самом, это запоминается лучше всего прочего. - Пучок соломы, это же замечательно, ты так не думаешь? - спросила Роза Гигантея, утирая слезы ладонью. - Что вы такое говорите? - Сатико теперь тебя не отпустит. Роза Гигантея допила свой черный растворимый кофе и поставила пустую чашку на подоконник. - Ах. Действительно, беседа с умным человеком всегда открывает для тебя что-то неожиданное. Причиной тому может быть что угодно - сама история, - Не думаешь, что такой талантливый человек, как Симако, очень ценен для Ямаюрикай? - Но это не ответ на вопрос. - Если отвечает Роза Гигантея, то ответ будет именно таким. Но лично у меня были другие причины, и это секрет. Роза Гигантея приложила обе руки к центру груди. Похоже, этим она хотела сказать, что секрет заперт у нее в сердце. - Симако-сан сказала, что у вас были схожие ожидания от сестринских отношений. - Мм, да. Но это только одна из причин. Мы немного похожи еще и тем, что знаем, на какой дистанции держаться друг от друга. Нам комфортно вместе. Когда Розе Гигантее оставалось учиться всего полгода в старшей школе, она наконец-то выбрала себе младшую сестру. Среди нынешних второкурсниц было много замечательных девушек. Но Роза Гигантея решила, что никто из них не подходил ей. И она остановила свой выбор на Симако-сан. Симако-сан в свою очередь подумала, что Сатико-сама не подходит ей, и выбрала Розу Гигантею. Отношения между людьми могут быть простыми или сложными, но они всегда обусловлены глубокими размышлениями. - Мне кажется, Симако немного завидует тебе, Юми-тян. Ты так не считаешь? - Ну вот, почему вы опять меняете тему? Юми поперхнулась уже остывшим кофе - настолько неожиданно для самой себя она задала этот вопрос. - Это... Юми ждала, когда Роза Гигантея что-нибудь скажет. Но вместо этого Роза Гигантея крепко обняла ее. - Потому что я хочу посмотреть на то, как меняется милое личико Юми-тян. - Эй... Роза Гигантея!!

В версии с изображениями тут находится картинка.

Кофе чуть не разлился.

Неважно, о чем думала в тот момент эта загадочная Роза Гигантея. Было кое-что гораздо важнее. Если бы кто-то еще увидел эту сцену, Юми оказалась бы в затруднительном положении.

И в тот момент кое-что произошло.

Юми старалась высвободиться из объятий и при этом не разлить кофе. Внезапно она почувствовала, что телу стало гораздо легче.

- Миллионер прибыл, время для игр закончилось.

- Миллионер?

Сатико-сама стояла рядом с дверью, похожей на печенье.

- Вижу, вы двое довольно весело проводите время. Когда я поднималась по лестнице, ступени сильно скрипели. Но вы были так заняты своими шалостями, что не заметили моего прихода.

Сатико-сама вошла в комнату и поставила свою сумку на стул. Юми медленно отошла от Розы Гигантеи. Ситуация была довольно неловкая.

- О, да перестань. Я увидела, что ты идешь сюда, поэтому решила оказать небольшую услугу, - невинно сказала Роза Гигантея.

- Услугу? - нахмурилась Сатико-сама.

- Если бы я в самом деле собиралась напасть на нее, то сделала бы это в таком месте, где нас никто не увидит.

О нет... Это плохо.

"Она нарочно говорила это, чтобы разозлить придирчивую Сатико-сама. Что мне нужно делать? Если так пойдет и дальше, она не выдержит, она не выдержит, она не выдержит..."

- Ах! - закричала Юми.

- Что!? - в один голос спросили Сатико-сама и Роза Гигантея.

- Эм...

Она закричала, но не подумала, как ей действовать после этого. Юми застыла, пытаясь что-нибудь придумать. Это бы все равно не помогло, но... Юми сделала вид, будто она смотрит на свои наручные часы:

- Ого, посмотрите на время! Скоро все придут, верно? Роза Гигантея, вы уже убрали свою чашку? Давайте, я помою ее для вас.

"Ах, и почему я так себя повела? Уверена, на моем месте кто-угодно поступил бы умнее. Но, похоже, нам удалось избежать гнева Сатико-сама".

- Юми-тян, хорошая девочка, - Роза Гигантея протянула Юми свою чашку, плечи ее слегка подрагивали.

Роза Гигантея очень старалась не смотреть Юми в глаза, из-за чего можно было окончательно убедиться, что она с трудом сдерживает смех.

- Я заставила Сатико ревновать к тебе.

Она сказала это мягким шепотом, чтобы услышала только Юми.

- Э?

Когда Юми обернулась, Роза Гигантея уже стояла посреди комнаты и разминала спину. "Что ж, пойду посмотрю, что там делается внизу", - сказала она, специально громко озвучив свои мысли, после чего покинула комнату.

Все это - одно огромное недоразумение. Сатико-сама не стала бы ревновать из-за такой мелочи, как объятья.

Юми поставила обе чашки в раковину и протерла их губкой, смоченной моющим средством.

Сатико-сама взяла второй стул и придвинула его к тому, на котором лежала ее сумка. Затем она села на него и начала читать книгу.

(Эй!)

Сатико-сама совершенно не обращала внимания на Юми.

- Ах, горячей воды нет.

Похоже, газовая колонка была неисправна, поэтому нагреватель воды не работал. Юми ничего не могла с этим поделать, поэтому ей пришлось мыть чашки в холодной воде. "Хорошо, что сейчас осень", - подумала Юми.

- Зимой водопровод замерзает.

- Серьезно...!

Юми было удивлена, но не столько тому, что водопровод замерзает, сколько тому, что Сатико-сама обратила внимание на нее, хотя она разговаривала сама с собой. Когда человек читает, он перестает воспринимать окружающий мир. Так думала Юми. Несомненно, Сатико-сама все это время внимательно изучала книгу.

Юми положила чашки и ложечку сушиться, после чего развернулась на 180 градусов вправо.

- Сатико-сама, спасибо вам за сценарий, который вы принесли во время обеда.

Она перевернула только одну страницу. Там было очень много сложных слов. Впрочем, весь текст был богат тяжелыми для понимания иероглифами.

- Ты просмотрела его?

- Ах, ... да, немного.

- Почему ты понизила голос? - Сатико-сама наконец оторвалась от книги.

- Я... не думаю, что смогу выучить все слова Золушки к школьному фестивалю... - пробормотала Юми, слегка поежившись.

- Конечно же нет, - ответила Сатико-сама. Юми сразу же почувствовала облегчение. - Я не требовала от тебя так много.

"Тогда "как много" она требовала?" - задумалась Юми. Тем временем Сатико-сама отложила книгу, встала из-за стола и сказала:

- Я надену свое красное бархатное платье с английскими кружевами (???).

"Что с вами случилось, Сатико-сама!?" Это была первая мысль Юми. Но потом она вспомнила, что уже слышала эту фразу раньше. Точнее, читала эту фразу раньше в школьном сценарии "Золушки". Совсем рядом со словами сестры Б, которые были помечены голубым. Это были слова сестры А.

Юми не понимала, зачем Сатико-сама неожиданно сказала это, но ей определенно нужно было что-то ответить. Если сейчас она ничего не скажет, Сатико-сама точно расстроится.

- Я буду в простой юбке.

Собравшись с духом, Юми продолжила говорить.

- Но зато надену золотистую накидку, расшитую цветами, и бриллиантовую брошь. В конце концов, это очень редкие вещи.

Когда Юми закончила свою фразу, Сатико-сама подошла ближе и оказалась прямо у нее за спиной.

- Сестра, хороша ли эта прическа?

Сцена изменилась, теперь Сатико-сама говорила слова Золушки.

"Одно за другим. Эм..." Юми изо всех сил старалась вспомнить продолжение.

- Золушка. Не думаешь ли ты, что тоже можешь пойти на бал?

- Хорошо.

Сатико-сама мягко коснулась плеча Юми.

- Ты отлично выучила свои слова.

(Хах...?)

"Что происходит? Мое сердце так часто бьется".

Она уже второй раз дотронулась до правого плеча Юми. Это нежное прикосновение было чем-то совершенно особенным. Когда ее называли хорошей девочкой или пытались утешить, она не испытывала ничего подобного.

Возможно, именно поэтому Юми чувствовала себя так неловко. Когда Роза Гигантея погладила ее по голове и даже когда обняла ее, сердце Юми не забилось быстрее.

- Все сегодня опаздывают.

Сатико-сама неожиданно развернулась и пошла к двери. Юми тихо вздохнула, почувствовав облегчение.

Она была смущена, сердцебиение было очень быстрым.

- И Роза Гигантея ушла вниз и до сих пор не вернулась.

- Возможно, они изменили место встречи? Я пойду проверю.

- Тогда я тоже.

Юми пошла следом, потирая свое раскрасневшееся лицо руками, пытаясь тем самым охладить его.

На середине лестницы Сатико-сама остановилась и повернулась к Юми.

- ... будь осторожна.

Сначала она подумала, что речь шла о спуске по лестнице. Но Юми не расслышала то, что было сказано перед этим. Ей показалось, что прозвучало "Роза Гигантея" или что-то похожее.

- Быть осторожной с чем?

- Со ступенями, конечно, - ответила Сатико-сама и спустилась вниз.

(Ох.)

На секунду Юми подумала, что Сатико-сама волнуется за нее.

Но многие вещи в этом мире работают совсем не так, как нам хотелось бы.

Юми послушалась Сатико-сама. Спускаясь вниз, она внимательно следила за каждым своим шагом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Тревожная среда, схватка в пятницу. Часть 4

- Ах, вот и они. На первом этаже Особняка Роз собрались все те, кто должен был принимать активное участие в постановке пьесы. Юми не знала, как обычно использовали это место, но сейчас здесь хранились декорации и реквизиты. Одна половина помещения была заставлена этими вещами, а другую половину занимали шесть человек, держащих в руках сценарии. - Разве мы не договорились провести сегодняшнюю репетицию на втором этаже? Или вы сами обсудили все и решили не предупреждать нас с Юми? Хоть Сатико-сама и говорила спокойным голосом, сразу было понятно, что на самом деле она настроена ко всем враждебно. - Мы слышали, как вы с пользой проводите время, поэтому поспешили уйти в другое место. - Это было довольно неожиданно. Всех тех, кто пришел сегодня в Особняк Роз, мы направляли в это место, - сказала Роза Хинэнсис. - С пользой проводите время? Сатико-сама и Юми тотчас повернулись к Розе Гигантее, сказавшей это. Сохраняя спокойствие, она отвернулась и начала что-то насвистывать. - Потому что если бы мы так не сделали, вы двое так и не сдвинулись бы с мертвой точки. И хотя это оправдание относилось в основном к Розе Гигантее, все остальные, не считая "этих двоих", дружно согласились. - Да. Мы нашли ценный источник веселья, связанный с подготовкой к школьному фестивалю. Но произошло так мало событий. Скучно. - О чем ты говоришь? - Сатико, если ты хочешь передать ей свой розарий, тебе нужно ежедневно прилагать усилия. Одна фраза за другой, и все с серьезным выражением на лице. Этого было достаточно, чтобы задаться вопросом, действительно ли эти девушки - лучшие ученицы школы. Глядя на них, можно было решить, что именно они распространяют слухи ради веселья. - Не нужно беспокоиться обо мне и Юми. А теперь давайте начнем репетицию, - предложила Сатико-сама, уставшая от всех этих мучений. В ответ на это Роза Хинэнсис похлопала в ладоши, оповещая всех о начале репетиции. - О, я должна дать Юми-тян сценарий. Прошу прощения за то, что так внезапно, но мы решили дать тебе роль сестры Б. - Ах, у меня есть сценарий. Вот. Юми вытащила из сумки сценарий Сатико-сама. - О, Сатико, хороший ход, - засмеялась Роза Хинэнсис. Она заметила надпись "Огасавара Сатико" на задней стороне обложки. - Ничего особенного. Я уже выучила свои слова, так что мне он уже не нужен. - Оправдания, оправдания. Юми-тян, между страницами случайно не лежали ее четки? - Э! Юми начала в спешке перелистывать страницы. - О, как глупо. Видно же, что они просто дразнят тебя, - хладнокровно сказала Сатико-сама и подошла к Рэй-сама и Симако-сан. А Роза Хинэнсис вся тряслась от смеха. Если бы что-то лежало между страницами, Юми уже давно заметила бы это. К тому же, Сатико-сама не из тех людей, которые поступают так коварно. - Ладно, давайте начнем с самого начала. Юми-тян, становись с правой стороны и следи за текстом. - Хорошо. Похоже, Роза Хинэнсис была режиссером. Когда все встали на свои места, она сказала, что можно взять сценарии. Вот, Рэй-сама уже держала в руках свой. - Нет причин для беспокойства. Прежде, чем Юми успела что-то сделать, Сатико-сама продолжила: - Потому что Юми уже идеально выучила свои слова. В тот момент Сатико-сама выглядела гордой. А Юми чувствовала себя счастливой, потому что именно она была этому причиной. Возможно, если бы Юми усердно трудилась, она смогла бы оправдывать ожидания Сатико-сама. Тогда ей не пришлось бы вечно разочаровывать ее... Даже такое едва заметное движение со стороны Сатико-сама заставляло Юми почувствовать себя на седьмом небе от счастья. - Извините... Все уже были готовы начать репетицию, но тут в Особняк Роз пришли новые посетители. - Ах, я разберусь с этим. Юми поспешила к выходу, так как среди всех присутствующих была самой новенькой. Когда она открыла дверь, то увидела шесть человек. Все они начали быстро кланяться, говоря при этом "доброго дня". - До… доброго дня, - поспешила ответить Юми. Это люди не были одной единой группой. Скорее, это были три пары, так как они стояли определенным образом и вели себя соответственно. - Мы из клуба рукоделия. Пожалуйста, позвольте нам поговорить с Розой Фетидой. - Мы из клуба искусств. Пожалуйста, позвольте нам поговорить с Розой Гигантеей. - Мы из клуба изобретателей. Пожалуйста, позвольте нам поговорить с Розой Хинэнсис. Когда они говорили, то очень нервничали и запинались. Так обычно выглядели ученицы, которые были не готовы к уроку японского и все равно пытались отвечать. Юми попросила их подождать и отвернулась. Девушки подумали, что она могла не расслышать их. Но потом Юми кое-что услышала: - Эй, смотрите, это же Фукудзава Юми-сан. Возможно, они были недовольны тем, что дверь в Особняк Роз им открыла эта наглая новенькая. Причем сделала она это так, будто впускала гостей к себе в дом. Эта мысль очень огорчала Юми. В конце концов, она даже не была сестрой Сатико-сама. Она всего лишь человек, который не знает своего места и осмеливается отказывать Сатико-сама. Поэтому неудивительно, что все получилось так неловко. Юми вернулась к Розам и сообщила о посетителях. "Позови их сюда", - ответили они. Юми почувствовала себя еще более неловко, но все равно пошла к двери и пригласила их войти. - Прошу, проходите. - Простите за вторжение. Девушки вежливо поклонились и вошли. - Но я так рада, - прошептала девушка из клуба рукоделия, когда Юми закрывала дверь. - Я не знала, что буду делать, если нам откроет Роза Хинэнсис. Но это оказалась Фукудзава Юми-сан. - А? Юми не поверила своим ушам. - Я восхищаюсь Розами, но они кажутся такими неприступными, далекими. Фукудзава-сан, не хочу вас обидеть, но с вами легче сблизиться. - Да, мы тоже были очень рады этому, - закивали девушки из клуба искусств. Видимо, эти пары не договаривались прийти сюда в одно и то же время. Но они просто столпились около входа в Особняк Роз, сильный страх не позволял им постучать в дверь. И когда набралась достаточно большая группа, они смогли, наконец, решиться, после чего Юми впустила их. Похожее ощущение испытывали сама Юми и Цутако-сан, когда они в первый раз пришли к Особняку Роз и Симако-сан окликнула их сзади. - Любопытно. Если такой человек, как Фукудзава Юми-сан, может спокойно входить в Особняк Роз и выходить из него, Розы кажутся более доступными, становятся больше похожи на обычных людей. Ого. Это совсем не та реакция, на которую рассчитывала Юми. - Уверена, есть какие-то обстоятельства, о которых я ничего не знаю. Но, если честно, я думаю, что было бы очень хорошо, если бы Фукудзава-сан стала младшей сестрой Сатико-сама. "Ах, вот оно что", - подумала Юми. Юми выросла очень неуверенной в себе, потому что ей всегда казалось, что все хотят раскритиковать ее, осудить за какие-то поступки. Но это оказалось не так. В тот момент Юми впервые поняла это и почувствовала, будто это тяжкое бремя наконец-то спало с ее плеч. Девушки из клуба искусств пришли в Особняк Роз, чтобы обсудить некоторые детали, относящиеся к декорациям. Девушки из клуба рукоделия пришли за подтверждением, что завтра будет организована примерка костюмов. Девушки из клуба изобретателей пришли обсудить те сцены пьесы, в которых потребуется изобразить магию. И снова репетиция была приостановлена. Но Юми наконец-то смогла увидеть серьезные лица Роз. Совсем недавно они казались ей такими беззаботными, любящими повеселиться. Но Юми знала, что на самом деле эти люди отличаются трудолюбием и целеустремленностью. - Вот и небольшая помощь от других клубов подоспела. В угол комнаты поставили уже готовую часть декорации, которую сделал клуб искусств. Это был очень реалистичный фон для сцены, но в то же время можно было сразу понять, что это всего лишь иллюзия. Юми казалось, что этот пейзаж слишком нечеткий, размытый. Когда она начинала всматриваться в него, то ей представлялось что-то похожее на зеленый пластиковый лист с неровными краями, который обычно кладут на суши нигири*. - Мы официально попросили помощи только у танцевального клуба, - начала объяснять Рэй-сама, исполнявшая роли феи-крестной и принца в сегодняшней репетиции. - Но дальше распространились слухи о том, что Ямаюрикай собирается ставить пьесу. Множество людей собралось вместе, чтобы помочь нам. На самом деле сначала мы хотели выступать в нашей обычной одежде, а в качестве декораций использовать те, что лежат без дела на школьном складе. - Каждый клуб занимается своей подготовкой к школьному фестивалю, но для нас они проделали дополнительную работу. Кто-то говорит, что это хороший повод для смены деятельности, другие утверждают, что это отличный источник вдохновения... Что ж, они делают удивительные вещи, которые помогают нам. Этими людьми движет избыток хорошего настроения и желание весело провести время вместе с единомышленниками. Когда все вопросы были решены и участники репетиции вернулись на свои места, девушки из клубов, уже собиравшиеся уходить, неожиданно спросили: - Эм, вы не будете против, если мы посмотрим? - Конечно, - ответила Роза Хинэнсис, счастливо улыбаясь. - Ура! - дружно завизжали девушки и захлопали в ладоши. (Иик...) Для Юми это была первая репетиция. И похоже, что она будет со зрителями. - Все будет хорошо, - уверенно сказала Сатико-сама, на лице которой появилась прекрасная улыбка. - Просто делай все так, как показывала мне. Юми сразу же почувствовала себя лучше. Конечно, ей просто нужно повторить то, что она делала на втором этаже. Удивительно. Рэй-сама должна была быть феей-крестной, но в воздухе витала только та магия, которую сотворила сама Золушка.

* Суши нигири - разновидность суши на основе риса и сырой рыбы.

Сценарий был совершенно не нужен Сатико-сама. Она уже превосходно знала свои слова наизусть. Все остальные актеры не могли перестать восхищенно смотреть на нее. Когда Золушка посмотрела в угол комнаты, зрители, сидевшие там, также были очарованы ей. Юми испытывала чувство гордости. "Разве Сатико-сама не прекрасна?" - ликующе кричал голос в глубине ее сердца.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Тревожная среда, схватка в пятницу. Часть 5

В пятницу, после уроков, в старшей школе Святой Лиллианы проходила примерка костюмов.

- Ах, какая красивая Золушка!

Платье цвета слоновой кости с узором, вышитым золотыми и серебряными нитями, было очень изящным и в то же время роскошным. И оно так идеально подходило Сатико-сама, что оставалось только восхищенно вздыхать.

- Думаю, у этого платья слишком глубокий вырез. Вам так не кажется? - обеспокоенно спросила Сатико-сама.

- Нет, не нужно уменьшать вырез. Мы же должны пойти хотя бы на небольшие уступки, - ответила Роза Фетида, натягивая платье мачехи.

- О каких еще “уступках” вы говорите?

- Поклонники Сатико смогут лучше рассмотреть самую красивую фигуру школы. Это будет маленьким подарком для них, понимаешь?

Роза Фетида развернула Сатико-сама так, что та оказалась лицом к лицу с Юми, которая стояла в центре примерочной и надевала платье сестры Б.

- Юми-тян, что ты об этом думаешь? С таким вырезом хорошо смотрится?

- Ах, д-да, конечно.

Ей показалось, что этот ответ был вынужденным, против ее воли. Но когда Юми смогла мельком взглянуть на эту белую грудь, она подумала, что это очень сексуально и приятно для глаз. В комнате были только девушки, но это не мешало объективно оценивать красоту.

Правда?

Сатико-сама наклонилась к ее лицу, и Юми энергично закивала головой. Хотя она уже немного привыкла к подобному, нахождение рядом с красивой девушкой все еще напрягало ее. К тому же, сегодня красота этой девушки подчеркивалась великолепной одеждой.

- Раз Юми так говорит, то оставим все как есть.

Сатико-сама на удивление легко отошла от нее и спросила у Розы Хинэнсис: "Что будем делать с прической?"

- "Раз Юми так говорит"... За этим определенно что-то скрывается, - сказала Роза Фетида и застегнула платье Юми сзади.

Но слова Сатико-сама не ускользнули и от самой Юми, а замечание Розы Фетиды подействовало на нее как холодный душ.

- Ох, ну надо же. У Юми грудь меньше, чем ожидалось. Возможно, нам придется ушить платье.

Костюмы еще не были закреплены за определенными актерами, поэтому по размеру были чуть больше, чем стандартная одежда для учениц старшей школы. При этом платье Юми было почти идеально в талии, но вот область груди была слишком большой. Этот факт немного расстраивал Юми.

Когда девушки из клуба рукоделия уже собирались закрепить булавкой лишнюю ткань, Сатико-сама сказала "подождите" и поспешила к ним.

- Я собираюсь надеть это. Прямо сейчас.

- Что?

- Ну же, меняемся.

Сатико-сама быстро сбросила с себя платье цвета слоновой кости и протянула его Юми.

- Не забывай, что еще не решено, кто будет играть Золушку... Давай, раздевайся поскорей.

- Са... Сатико-сама... Это...

Сатико-сама, оставшаяся в одних тапочках, догнала Юми и прижала ее к стене. Никто не собирался помочь Юми. Напротив, все прекратили работу и с интересом наблюдали за этим веселым спектаклем.

- Помогите!

Она перевернула Юми и расстегнула пуговицы на платье.

- Кья!

Этому должно быть объяснение, этому должно быть объяснение. Но Юми никак не могла набраться смелости, чтобы объяснить это самой себе. Она побежала, ее догнали, и если бы она в самом начале разделась сама, ей не пришлось бы БЫТЬ раздетой.

- ...

- Ах, Юми-тян, ты тоже хорошенькая. Милашка, милашка.

Хотя Розы и подбадривали ее, Юми понимала, что и они смотрят на Сатико-сама, которая была неотразима (как и всегда) в платье сестры Б.

- Дайте мне свои платки. А, и полотенца тоже подойдут.

Роза Фетида скрутила полотенце и засунула его в платье напротив груди Юми.

- Хм. Нам понадобится одно полотенце или два пирожка с мясом.

Благодаря усилиям Розы Фетиды, Юми смогла заполучить превосходную грудь. Но в этом было что-то пошлое.

- Эм, мне кажется, грудь получится слишком открытой... - сказала Юми, обратив внимание на увеличившийся бюст.

- Но, Юми, ты же только что сказала, что все нормально, - Сатико-сама слегка наклонила голову.

"Да, я так сказала, но в тот момент я не думала, что тоже буду носить это".

- А... Так вы спросили о том, что я думаю, потому что мне тоже пришлось бы надеть это платье?

- Конечно.

Сатико-сама ответила таким тоном, как будто хотела добавить: "Ты только сейчас это поняла?"

Ох. Вот и объяснение ее "раз Юми так говорит". Юми чувствовала себя глупой из-за того, что все не так поняла и разволновалась.

Но, что гораздо важнее...

Сатико-сама все еще отказывалась от главной роли.

- Роза Фетида, как насчет этого?

Девушка из клуба рукоделия протянула два белых предмета. На первый взгляд могло показаться, что это подушечки для иголок, но они были неправильной формы и не особо разукрашены. Это две части одного целого. Кажется, Юми начала догадываться, что это...

- Ах, подплечники! - закричали несколько человек в один голос.

- Материал и размер просто идеальны.

- Думаю, бюстгальтеры с эффектом пуш-ап делают из того же материала.

- О, могу я поинтересоваться, откуда ты это знаешь?

- Извини, я не пользуюсь этим.

Девушки из клуба рукоделия были увлечены обсуждением бюстгальтеров с эффектом пуш-ап, и потому Юми никак не могла это прокомментировать.

Итак, эти подплечники оказались очень кстати. Неважно, кого будет играть Юми - Золушку или сестру Б. Из-за выдающейся фигуры Сатико-сама ей в любом случае придется подкладывать их в платье.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Острые и горькие выходные. Часть 1

Суббота.

На часах было около половины третьего, когда в Особняк Роз принесли подарок от клуба кулинарии.

- Второй курс группы "Сакура". Мы готовим карри* для школьного фестиваля и хотим, чтобы вы попробовали и сказали свое мнение.

- Ого!

Сильный острый запах пробуждал аппетит. Все репетировали пьесу на втором этаже, но, почувствовав аромат карри, тут же прервались и быстро выдвинули стол в центр комнаты.

- Пожалуйста, угощайтесь.

Три девушки в розовых фартуках с надписью "Сакуратей"*, принесли с собой коробку, похожую на те, в которых обычно доставляют рамен*. Каждая из них выложила на стол по три тарелки.

- Ой, здесь одна лишняя.

Они подняли головы. Девять тарелок для восьми человек.

- Мы кого-то пропустили? Три по три...

- Ой, я поняла, в чем причина. У Белой Розы нет второкурсницы.

Девушки перешептывались друг с другом, но остальным все было хорошо слышно. Они уже посчитали Юми как одну из них.

- Лучше больше, чем меньше, верно ведь? Можете отдать мне лишнюю, - предложила Роза Гигантея.

* Карри - приправа из смеси пряностей на основе корня куркумы.

* Суффикс “-тей” используется в названиях кафе, ресторанов, мест отдыха. Добавляется к достаточно простому слову, как правило.

*Рамен - японский суп с пшеничной лапшой.

Девушки из клуба кулинарии успокоились - проблема с числом тарелок была решена. Они начали раскладывать еду.

- Мы должны оценить качество нашего продукта. Поэтому, пожалуйста, говорите все, что думаете.

В середине овальной тарелки была горка риса, а по бокам - два вида карри. Красный карри из зрелых томатов и белый карри на основе кокосового молока.

Обед был два часа назад, но из-за репетиции все уже успели проголодаться и потому немедленно достали палочки для еды и ложки.

- Два вида карри на одной тарелке - это отличная идея... Но не кажется ли вам, что здесь слишком много соуса для такого количества риса?

Таким было первое впечатление у Розы Хинэнсис.

- И, возможно, не хватает некоторых цветов? - сказала Роза Гигантея. - Здесь нет зеленого. Вареные брокколи, спаржа... репа или корнишоны. В общем, я считаю, что вам следует положить что-нибудь зеленое на тарелку.

- Зеленый. Если подумать, вы правы, - девушки в фартуках "Сакуратей" добросовестно записывали все советы.

- Может, вам стоит добавлять меньше воды, когда готовите рис? Лично я предпочитаю более сухой рис, - сказала Роза Фетида.

- Мне нравится именно такой набухший рис, - ответила Симако-сан.

Затем было решено опросить всех сидящих за столом. Три человека предпочитали более сухой рис, еще три - влажный рис, и двум нравился любой рис. Юми подняла руку, когда голосовали за вариант "нравится любой рис". Она почувствовала, что этот ответ уже дает представление о ее личности.

Были и некоторые субъективные замечания. Например, Сатико-сама сказала: "Я не люблю кокосы в целом". Но, как и ожидалось от обитателей Особняка Роз, все высказали свое честное мнение и дали полезные советы. Но вот Юми смогла лишь ответить: "Думаю, это очень вкусно!" Совершенно бесполезный комментарий, который заставлял ее чувствовать себя виноватой.

- Тогда мы пойдем к себе и подумаем над вашими предложениями. Позже мы вернемся, чтобы забрать тарелки, поэтому просто оставьте их на столе, когда закончите.

Девушки поспешили в комнату клуба кулинарии. Они также сказали, что им еще нужно заглянуть в учительскую, пересчитать всех и приготовить для них еду.

- Кстати говоря, сколько сейчас времени? - спросила Роза Гигантея.

Роза Хинэнсис перевернула руку и посмотрела на серебряные часы с тонким ремешком. Все остальные также посмотрели время на ближайших часах. 14:50. Первокурсницы начали собирать тарелки.

- Почти три часа. Ах, да...

- Нам нужно встретить его.

- Кого бы нам отправить?

Розы начали тихо совещаться.

- Эм, что нам делать с лишней порцией? - спросила Юми, протирая стол.

Она показала на тарелку, которую Роза Гигантея предложила отдать ей. Возможно, Роза Гигантея планировала съесть вторую порцию сейчас или же собиралась сделать это после репетиции. Если она хотела оставить еду на потом, было бы разумно переложить все на другую тарелку и поставить это в холодильник, а тарелку кулинарного клуба помыть.

- Превосходно. Юми-тян, можешь сделать кое-что для нас? - спросила Роза Гигантея.

- Э?

- Один человек ждет нас у главных ворот. Мы бы хотели, чтобы ты привела этого человека сюда.

- Все будет нормально, если я пойду его встречать...?

Юми задумалась: кто бы это мог быть? Раз этот человек стоит у главных ворот, значит, он не учится в этой школе.

- Этому человеку мы отдадим лишнюю порцию карри.

- Ох...

Роза Гигантея объяснила, что сегодня должен прийти президент школьного совета Ханадэры, чтобы присоединиться к их репетиции. Розы уже получили разрешение от школы. Но позволять юноше разгуливать по школе для девочек в одиночестве - не очень хорошая идея. Поэтому они пообещали, что пришлют кого-то, чтобы сопроводить его.

- Зачем нам подкармливать постороннего? - с неприязнью сказала Сатико-сама.

- Будет невежливо, если только от нас будет пахнуть острым, - коротко ответила Роза Хинэнсис.

Теперь даже Сатико-сама прониклась сочувствием к юноше из Ханадэры, который будет окружен людьми, только что поевшими карри с чесноком. Или так, или она предпочитала не представлять себя на этом месте.

- Осталось восемь минут, - Роза Фетида начала обратный отсчет.

- Но я не знаю, как он выглядит.

- Он единственный из учеников Ханадэры, который будет стоять сейчас у главных ворот школы. Его зовут Касиваги-сан. Это молодой человек довольно приятной наружности, так что ты легко узнаешь его.

Юми поспешила к выходу, подгоняемая словами Розы Фетиды: "Осталось семь с половиной минут".

Чтобы пройти путь от Особняка Роз до главных ворот, требовалось чуть больше десяти минут. Интересно, сколько времени ей понадобится, если она пойдет быстро?

(Ой!)

Едва выйдя на улицу, Юми поспешила обратно. Если бы ей нужно было просто пересечь внутренний двор, сменная обувь отлично бы подошла. Но для того, чтобы пройти до главных ворот, уже были необходимы уличные туфли. Кроме того, по всему пути были разбросаны многочисленные препятствия в виде опавших орехов гинкго.

Одна минута была потеряна на переобувание. Нужно было бежать.

На ее юбке появились малозаметные складки, матросский воротничок трепетал на ветру, а сама Юми старалась не наступать на орехи гинкго. Было ровно три часа, когда она достигла главных ворот.

(Надеюсь, он еще не пришел.)

Когда Юми вышла за ворота, то увидела прямо перед собой школьную форму Ханадэры. Хотя ее брат носил такую же форму, высокий рост этого человека делал его на 20% привлекательнее. Поразительный эффект.

- Простите, вы Касиваги-сан?

- Ах, да.

Юноша поднял голову и улыбнулся.

- Вас прислал Ямаюрикай? Касиваги Сугуру, приятно познакомиться.

Бедный принц, которого ненавидела Золушка, оказался молодым человеком довольно приятной наружности.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Острые и горькие выходные. Часть 2

Касиваги-сан - третьекурсник старшей школы академии Ханадэра. Его уже приняли в университет Ханадэры, поэтому он мог быть президентом школьного совета и помогать другим школам с проведением фестивалей в то время, когда другие третьекурсники очень загружены подготовкой к экзаменам. В общем, это был молодой человек высокого социального статуса. По крайней мере, так он рассказал о себе Юми, когда они шли по дороге.

- Должна сказать, что у вас все устроено по-другому, не так, как в академии Лиллианы. Ученики Ханадэры готовятся ко вступительным экзаменам?

- Верно. Но мне повезло, потому что очень мало тех, кто получает письмо о раннем зачислении.

- Ага...

Университет Ханадэры является очень престижным учебным заведением. Без экзаменов туда могут поступить не более тридцати человек, проявивших себя как лучших учеников старшей школы Ханадэры. Тем, кто не попал в эту группу счастливцев, приходиться сдавать вступительные экзамены в университет Ханадэры и другие университеты. Исходя из этого, уже можно представить, какие высокие требования были в этой школе.

(Значит, этот человек должен быть из суперэлиты...!)

Стройная фигура, великодушное выражение лица. У него прекрасные манеры, блестящий ум и качества настоящего лидера. Какие недостатки смогла Сатико-сама найти в этом мужчине?

- Ах, статуя Девы Марии, - Касиваги-сан остановился на развилке дорог. - Когда ученицы Лиллианы проходят мимо нее, они всегда останавливаются и складывают руки вместе, верно?

- Вы очень хорошо знакомы с нашими традициями.

- Да. Это потому, что в нашей семье все мальчики идут в академию Ханадэра, а девочки - в академию Святой Лиллианы. Моя мама, бабушка, тетя и двоюродная сестра - все ходили в академию Лиллианы.

Он только играл роль, но, когда он сложил руки вместе и закрыл глаза, Юми почувствовала спокойствие и тоже смогла помолиться. Это уже вошло в привычку, поэтому она чувствовала себя плохо каждый раз, когда пропускала этот ритуал.

- Дева Мария смотрит за вами. Вот почему ученицы Лиллианы не могут сделать ничего дурного, - пробормотал Касиваги-сан, открывая глаза.

- Ничего дурного?

- Ох, я не знаю. Понятие "дурного" в школах для девочек отличается от такового в школах для мальчиков, поэтому я не смогу привести конкретный пример.

- Но за Ханадэрой смотрит Шакьямуни*, верно?

- Да, но там нет такой статуи на видном месте, как здесь.

Академия Ханадэра была буддистской.

Они свернули налево. Впереди была еще одна развилка. Если повернуть в правую сторону, здание старшей школы окажется по левую руку.

- Пожалуйста, проходите.

Она провела его к входу для гостей и достала тапочки из обувной коробки.

- Похоже, мне следовало принести сменную обувь. Я слышал, что мы будем репетировать в спортзале, поэтому принес свои спортивные туфли.

* Полное имя Будды - Будда Шакьямуни.

- Все в порядке.

Казалось, Касиваги-сан чувствовал себя неловко в своей школьной форме и тапочках для гостей.

- Простите, не могли бы вы подождать здесь одну секунду? Мне нужно переобуться.

С этими словами Юми быстро вышла. Ах, сколько дел. Она повернулась, прошла к главному входу, сменила туфли и отправилась обратно к гостю.

(Что...?)

Юми показалось, что она увидела Сатико-сама.

(Это мое воображение? Сатико-сама сейчас должна быть в Особняке Роз.)

Юми видела, как человеческая тень прошла немного по дорожке, ведущей в библиотеку, после чего исчезла. Юми уже была готова пуститься в погоню за ней, но вовремя остановилась. Неважно, была это Сатико-сама или кто-то другой. В любом случае Юми больше не могла отвлекаться на это, потому что ее ждал гость.

(Ох, ладно. Думаю, я спрошу об этом Сатико-сама позже.)

Итак, Юми вспомнила о своей главной миссии и побежала в другую сторону.

***

- Добро пожаловать, Касиваги-сама.

- Благодарим вас за то, что согласились проделать весь этот путь сегодня.

- О, пожалуйста, можете оставить свои вещи здесь.

Розы приветствовали гостя, улыбаясь самым неповторимым образом.

- Благодарю вас за приглашение. Это восхитительный особняк.

Казалось, что человек по имени Касиваги Сугуру уже привык к подобным ситуациям. Этот удивительный молодой человек был очень спокоен, когда оказался в Особняке Роз, маленьком незнакомом здании, которое посторонние люди считают странным. Стоит также заметить, что в окружении девушек своего возраста он вел себя культурно, но в его поведении не было никакой робости или неуверенности.

- Если бы на его месте был мой младший брат, он бы покраснел и в слезах побежал домой...

Юми выполнила свою часть работы, достаточно важную. Теперь она расслабленно стояла в стороне и наблюдала за происходящим.

- О, у Юми-тян есть младший брат?

Роза Гигантея подошла к Юми, снимаю обертку с блюда карри.

- Да. Он учится в академии Ханадэра.

- В такой ситуации гораздо естественнее краснеть, чем вести себя так.

Она говорила о Касиваги-сане. И хотя они стояли достаточно далеко от остальных и другие вряд ли могли расслышать их разговор, Юми испытывала чувство тревоги.

- Роза Гигантея, ваш язык такой же острый, как кокосовый карри...

- Значит, на вкус он был почти не острый? - Роза Гигантея рассмеялась от всей души.

Она начала искать что-то рядом с собой, водя рукой по столу. Юми протянула ей ложку, завернутую в салфетку.

- Спасибо.

- Рис с карри уже стал совсем холодным. Вы все еще хотите подать ему это? - шепотом спросила Юми.

- Да, конечно, - ответила Роза Гигантея. - Это игра на скорость. Если мы в ближайшее время не заставим его съесть это, на учениц Лиллианы повесят ярлык "пахнут, как карри". К сожалению, в Особняке Роз нет такой удобной вещи, как микроволновая печь.

Это действительно была бы игра на скорость, если бы на этом она закончила говорить. Но Роза Гигантея продолжила, растягивая каждое слово: "Прошу прощения за то, что заставила вас ждать". Крайне нетипичное поведение для такого случая. После этого она поставила холодный карри перед президентом школьного совета из соседней академии.

- Это особое блюдо Сакуратея. Оно называется "Карри, который остается вкусным, даже будучи холодным".

Вот лгунья.

Роза Гигантея сделала несколько шагов назад. Выйдя из поля зрения гостя, она показала язык и засмеялась.

- Может быть, вы уже пообедали. Но, так как вы мужчина, надеюсь, вы сможете съесть еще и это?

- Вы будете принимать участие в наших репетициях, поэтому в первую очередь наполните свой желудок, пожалуйста.

Роза Хинэнсис и Роза Фетида говорили равнодушно, но при этом они очень настойчиво советовали ему поесть. Девушки съели карри, а находящийся рядом юноша - нет. Он даже не замечал, как им это не нравилось.

- Конечно. Благодарю за угощение.

Как и ожидалось от Касиваги, мужчины. Искренне пожелав себе приятного аппетита, он принялся за двухцветный карри. И хотя на него смотрели люди, Касиваги-сан ел очень изящно, не показывая никакого смущения.

- Что ты думаешь?

- В каком смысле?

- Что ты думаешь о нем?

Сначала Юми не поняла, что имела в виду Роза Гигантея, поэтому ответила: "Он ест это с таким видом, будто они снимают рекламу карри". Но это была огромная ошибка.

- Я не об этом. Президент школьного совета Ханадэры. Ты же в первый раз видишь его?

- Да.

- Я спрашиваю, какое твое впечатление о нем.

- Мое впечатление?

Юми взглянула на Касиваги-сана. Он уже наполовину расправился с едой. Красный и белый карри уменьшались на тарелке с абсолютно равной скоростью. Наверно, так проявлялась личность Касиваги-сана.

- Умный, общительный, пунктуальный. И еще элегантный.

- Да, да, - кивала Роза Гигантея, слушая Юми. - Но если объективно, что ты думаешь о нем как о представителе противоположного пола?

- Что я думаю...?

Так вот о чем говорила Роза Гигантея. Неужели она пыталась быть свахой?

- У меня не очень хорошо с этим, поэтому я спрашиваю тебя, нормальную девушку.

- А!?

Юми ничего не поняла, поэтому нерешительно ответила:

- Если объективно, то думаю, что он довольно хорош...

Касиваги-сан заканчивал жевать рис с карри. Возможно, он и представить себе не мог, что в это время две девушки, стоящие рядом с раковиной, обсуждают его.

- ... значит, он подходит нам, - сказала Роза Гигантея.

У этой пьесы был скрытый мотив - побороть ненависть Сатико-сама к мужчинам.

- У Сатико довольно странная семья. У ее дедушки и отца много любовниц. Есть люди, которые считают, что такова истинная природа всех мужчин (как глупо). Такие мужчины не понимают, что при этом чувствуют женщины. Поэтому такие девушки, как Сатико, окруженные подобными мужчинами, приобретают чувство острой ненависти ко всем представителям противоположного пола.

"Рассказы о любовницах мужчин семьи Огасавара довольно широко известны", - продолжала шептать Роза Гигантея. Людям, имеющим такой авторитет и престиж, тяжело сохранять подобные вещи в тайне. Несомненно, Сатико-сама знала о многочисленных связях ее отца с женщинами.

- Ах, так вот в чем причина ее ненависти к мужчинам.

- Да. Я имею в виду, что для неприязни к мужчинам нужно больше причин, чем для симпатии.

В общем, им был нужен идеальный мужчина с чистыми помыслами, у которого нет никаких слабых мест.

Если бы Сатико-сама выступала на сцене вместе с таким юношей, она могла бы больше узнать о достоинствах и хороших качествах мужчин, и эта история имела бы счастливый конец. Этот сценарий они хотели воплотить в жизнь.

- Но все ли будет так хорошо с этим планом...

- Не волнуйся. Он не будет слишком сильно сближаться с Сатико, даже по ошибке.

Это никак не было связано с тем, чтобы сделать из них пару или что-то вроде того. Сначала нужно просто поставить рядом с ней "хорошего мужчину". Роза Гигантея выбрала для этой цели именно Касиваги-сана. Только он подходил под все требования. И теперь она хотела узнать мнение других людей о своем избраннике.

- Сатико-сама не встречалась раньше с Касиваги-саном? - спросила Юми, но вдруг она кое-что поняла. Сатико-сама здесь не было.

(Хах? Она была здесь, когда я пришла в комнату? Или нет?)

- Ты тоже слышала, Юми-тян? Эта девушка всегда сбегает.

Сатико-сама не ходила на школьный фестиваль академии Ханадэра, отсутствовала на собраниях, и даже начала просить, чтобы ее сняли с роли, когда узнала, что принцем будет президент школьного совета Ханадэры.

- Кстати говоря, где Золушка? - спросил Касиваги-сан и отложил ложку. Как раз вовремя.

- Похоже, Сатико была чем-то недовольна, поэтому она первой сбежала в спортзал.

Так ответила Роза Фетида. Она делала вид, будто ни о чем не догадывается, хотя все уже давно знали причину.

Только одна вещь могла вызвать это недовольство. Этой вещью был принц. Золушка ненавидела принца. И хотя часы еще не пробили полночь, она уже сбежала куда-то. Да, история Золушки превращалась во что-то совершенно иное.

- Я так ждал встречи с ней.

Касиваги-сан поблагодарил за еду и поднялся. Из своей сумки он вытащил сценарий и спортивные туфли. Похоже, Касиваги-сан с нетерпением ждал репетиции.

Когда Юми начала мыть тарелку, она задумалась о том, что произошло немного раньше.

Должно быть, Сатико-сама была той тенью, которую она видела рядом с входом для гостей.

(Но почему она была там...?)

Если бы она пошла дальше по тропинке, которая ведет к библиотеке, она оказалась бы перед статуей Девы Марии. Оттуда можно было пройти либо к главным воротам, либо к учебному зданию. Других вариантов не было. В любом случае, оттуда до любого спортивного зала идти гораздо дольше, чем из Особняка Роз.

(О нет! Она пошла домой!?)

"Если она... Если она действительно не хотела даже прикасаться к руке этого мужчины и потому сбежала..." Юми больше не могла сдерживаться. Она буквально вылетела из комнаты.

- Юми-тян?

- Извините, я пойду первой.

Юми взяла в руки свою спортивную обувь и помчалась вниз по скрипящим ступеням.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Острые и горькие выходные. Часть 3

Если Сатико-сама просто ушла домой, ее уже не поймать. Но и просто стоять на месте Юми тоже не могла. Она вошла в здание школы через внутренний двор и тут же пустилась бежать по коридору. Когда на пути ей встретилась послушница, Юми замедлилась и сделала выражение лица "я все время шла этим неспешным шагом". Она совсем не гордилась своим обманом, но в первую очередь нужно было найти Сатико-сама. Поэтому у Юми не было времени на ненужные лекции. Сначала она пошла к входу для гостей. Юми была уверена, что отсюда она увидела человека, похожего на Сатико-сама. Она вышла на улицу и побежала по тропинке, ведущей в библиотеку. Рядом со статуей Девы Марии Юми свернула направо, чтобы попасть к главным воротам. Она очень старалась успеть. Но Сатико-сама уже бесследно исчезла. "Серьезно, она просто сбежала...?" - думала Юми, возвращаясь обратно в школу. Сатико-сама, всегда такая горда, сбежала. Как собака, поджавшая хвост. Это так на нее не похоже. Скорее, она бы закричала и нанесла ответный удар. Юми посмотрела себе под ноги. Все это время она бежала по улице в своей сменной обуви. Она не знала, что будет делать, если найдет Сатико-сама. Будет ли Юми довольна, если насильно приведет Сатико-сама назад, отчитает ее и заставит держаться за руки с этим юношей? Это было бы еще более странно. Нет, определенно ничего хорошего. Вместо того, чтобы вернуться к входу для гостей, Юми отправилась прямо в первый спортзал. Сегодня там должен был проходить урок танцев для Касиваги-сана. В основном планировалось начать использовать для репетиций саму сцену, на которой и состоится настоящее представление. Вдруг Юми увидела, что в шкафчике для обуви стоит пара кожаных ботинок. - Кто-то пришел сюда раньше меня? Когда Юми сняла свою обувь и заглянула внутрь, она заметила человека, сидящего на сцене. - Сатико-сама!? Юми побежала к сцене. Сатико-сама подняла голову, выражение ее лица было очень несчастным. - Ах, это ты, Юми. - Так вы не ушли домой!? Почему, почему, почему, почему она была здесь? - Я сказала всем, что пойду в спортзал первой. Да, Юми тоже слышала об этом... - Я такая идиотка. Она ненавидела себя за те выводы, которые делала из своих наблюдений. Никто не говорил, что Сатико-сама ушла домой. Просто Юми дала волю своему безумному воображению. - Но вы же были на той тропинке, которая ведет к библиотеке? - ... Нет. Ложь. До сих пор Юми еще сомневалась в этом, но теперь ей стало совершенно ясно, что тем человеком была Сатико-сама. Ее предположения подтвердились, когда Сатико-сама на секунду отвела взгляд перед тем, как ответить. - Ладно. Юми больше ни о чем не спрашивала. Положив руки на сцену, она подпрыгнула и уселась рядом с Сатико-сама. - Твоя юбка испачкается. Сатико-сама взглянула в ее сторону и улыбнулась. - А что насчет вашей юбки, Сатико-сама? - Я только что это заметила. Сатико-сама продолжала спокойно сидеть. Казалось, этим она хотела сказать: "Теперь не нужно никуда спешить". Поэтому Юми осталась сидеть вместе с ней. Они были одни в этом большом спортзале. В день школьного фестиваля здесь будет много складных стульев, а сам спортзал станет похож на зал заседаний. В конечном итоге Юми будет выступать перед множеством людей на той сцене, на которой она спокойно сидела несколько дней тому назад. В это было трудно поверить. Если задуматься, эта неделя была напряженной, головокружительной, полной новых впечатлений. И Юми все еще думала, что это лишь один длинный сон. Таким образом, хотя до представления оставалась всего лишь неделя, она с трудом понимала, что все это происходит на самом деле. Интересно, о чем размышляла Сатико-сама в пустом спортзале до того, как туда пришла Юми? И о чем она могла бы думать теперь, когда рядом с ней сидит Юми? - Я была там. Это прозвучало так неожиданно, что Юми быстро посмотрела на дверь, думая, что кто-то пришел. Она не сразу поняла, о каком "там" шла речь. - Я действительно была там - на дороге к библиотеке. - Э!!? - Ты ходила встречать президента школьного совета, верно? Поэтому я пошла туда, чтобы увидеть его первой. Она пряталась, чтобы дождаться их и увидеть его лицо. Хотя в первый раз она ответила "нет", теперь она по каким-то причинам смогла открыться. - Зачем вы побежали к библиотеке? - Потому что мне показалось, что ты заметила меня там. Если бы дело было только в тебе, все было бы хорошо. Но меня мог заметить еще и президент школьного совета Ханадэры, и тогда вышло бы немного неловко. - ... да уж, это не очень-то вежливо. Юми вздохнула. Это нечестно: подкрадываться к человеку до назначенной встречи, чтобы первым увидеть его и в то же время остаться незамеченным. Но это могло понадобиться Сатико-сама, чтобы морально подготовиться. Ведь совершенно ясно, что Сатико-сама сильно нервничает... - Что вы подумали, когда увидели его? - Что я подумала? Так, ничего конкретного. Я просто хотела увидеть своего противника прежде, чем он увидит меня, только и всего. Сатико-сама соскочила вниз со сцены. - Понимаешь? Я не хочу танцевать с президентом школьного совета Ханадэры, но я не стану убегать. Если я сбегу, то проиграю. А проигрывать я ненавижу больше всего на свете. Потрясающе. Сатико-сама должна была выглядеть сильной. Ей это было совершенно необходимо. Но, если Сатико-сама выиграет, это означает, что Юми будет Золушкой. Поэтому она никак не могла поддержать Сатико-сама, хотя ей очень хотелось сделать это. - Юми. Сатико-сама потянулась и расправила плечи. Такое ощущение, что разговор избавил ее от какой-то тяжелой ноши. - Пока остальные не пришли, я буду твоей партнершей по танцам. - Э? Сатико-сама стащила Юми со сцены, взяла ее правую руку своей левой, а свободной правой рукой обхватила ее талию. - Эй, все хорошо, не нужно. Сатико-сама будет танцевать с ней в паре? Это больше похоже на бред. Юми пыталась вежливо отказаться. Однако... - Хоть ты и говоришь, что все хорошо, я так не считаю. Похоже, ты запомнила шаги, но все еще не научилась плавно двигаться. Это беспокоит меня. Что ж, раз так, у Юми просто не было выбора. Раз, два, три, два, два, три. Она сдалась и сделала шаг назад левой ногой. - Не нервничай. Ты не сможешь ни с кем танцевать, если будешь так напрягаться. Их переплетенные пальцы, рука, обнимающая за талию... Для Юми такая близость оказалась слишком непривычна, она не могла сконцентрироваться. Она чувствовала себя роботом, потому что шаги получались неестественными, словно ее ноги управлялись каким-то механизмом. Ладони Юми вспотели. Интересно, Сатико-сама заметила это? - Здесь не нужно думать. Просто доверься памяти своего тела и предоставь все ей.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Разница в росте меду ними была не такой большой, как между Юми и Рэй-сама. Поэтому их лица были довольно близки друг к другу.

Раз, два, три, два, два, три.

- Не спеши. Улыбайся.

Похоже, Сатико-сама было весело, несмотря на то, что ее партнерша танцевала довольно плохо. Сначала Юми чувствовала себя очень неспокойно. Но стоило ей улыбнуться, и напряжение в плечах тут же исчезло.

- Хорошо. У тебя отлично получается.

Сатико-сама была здесь единственной, у кого отлично получалось. Она танцевала мужскую партию, шаги которой она знала не слишком хорошо. Тем не менее, Сатико-сама великолепно справлялась с этим, а роль ведущей она исполняла необычайно умело.

- Я и подумать не могла, что танцевать - это так весело, - прошептала Юми.

- Да, я тоже, - кивнула Сатико-сама, прищурившись.

Юми хотела, чтобы они могли танцевать так всегда. По крайней мере, сейчас Сатико-сама чувствовала то же, что и она. В такие моменты Юми могла позволить себе немного тщеславия.

***

Встреча Золушки и Принца прошла без дальнейших задержек и беспорядков.

(Ну, я и не ждала, что они будут кусаться и рычать во время своей первой встречи.)

Но даже Юми была искренне удивлена, когда Сатико-сама шагнула вперед и первой поприветствовала юношу.

- Доброго дня, меня зовут Огасавара. Рада познакомиться с вами.

- ... Доброго дня.

Возможно, Касиваги-сан слышал о Сатико-сама раньше, потому что он выглядел так, будто был немного озадачен ее поведением.

Ах, но Сатико-сама... Обычная улыбка, но было видно, что она заставляет себя делать это. Ей не нужно было так насиловать себя.

- Сатико, Юми-тян. Представляю вам Касиваги-сама, нашего принца. Мы зашли в примерочную, чтобы посмотреть, как на нем смотрится костюм. И вот он - вылитый принц на белом коне!

Когда Роза Фетида говорила это, глаза ее оживленно блестели. Но на самом деле ей было не особо интересно. Юми было даже жаль Розу Фетиду.

В таких сказках персонажи, именами которых называют книги, являются главными героями. Золушка была прекрасна, чего еще можно было пожелать для успеха пьесы? А принц был просто дополнением к ней. Как овощи, маринованные в соевом соусе, которые используются для приготовления карри. Любой принц хорошо подходит на эту роль до тех пор, пока он не начнет затмевать собой главную героиню.

К тому же, в "Золушке" принц не появляется на белом коне. Напротив, он просто сидит в своем замке. Но при этом оказывается необычайно везучим человеком, из-за чего многие заслуги приписываются ему.

Немного позже в спортзал прибыл танцевальный клуб. Было решено собраться всем вместе, чтобы отрепетировать танец для бала. Нужно было определиться с начальными положениями и привыкнуть к новому пространству, поэтому с сегодняшнего дня все должны были перейти на сцену.

- Касиваги-сама, не могли бы вы продемонстрировать нам простой поворот?

- Без проблем.

Касиваги-сан плавно поднял руку и оказался в самом центре сцены.

Он учился в старшей школе, но при этом мог "без проблем" показать многие танцевальные движения. Этому человеку действительно всего 18 лет?

Видимо, Сатико-сама уже смирилась со своей участью - она встала рядом с Касиваги-сама. Рэй-сама подозвала Юми, чтобы они вместе встали в передней части сцены. Когда другие пары нашли себе места, заиграла музыка.

- Не смотри в ту сторону.

Юми бросила обеспокоенный взгляд на Сатико-сама, но Рэй-сама тут же предостерегла ее. Все стояли в исходной позиции. Юми старалась как можно незаметнее посматривать на Золушку. У Сатико-сама не появлялась сыпь, не было судорог или каких-то других симптомов.

Когда все просто стояли, сцена казалась очень просторной. Но когда начался сам танец, стало очень тесно. Нужно было сохранять темп, чтобы не столкнуться ни с кем или не оказаться за кулисами. Поэтому у Юми просто не было возможности смотреть на любую другую пару.

Когда музыка перестала звучать, Роза Хинэнсис, стоявшая под сценой, начала давать указания. Главная пара не должна уходить далеко от центра, нужно подобрать универсальную длину шага для всех пар и так далее. Когда они станцевали в следующий раз, следуя новым рекомендациям, все получилось более слаженно. Танцующие прекрасно понимали инструкции.

- Хорошо, а теперь последний раз.

Во время третьего танца у Юми появилась возможность смотреть на Сатико-сама.

Уверенность Касиваги-сана, благодаря которой он мог сказать "без проблем" на любую просьбу, проявлялась и здесь. Он очень искусно вел Сатико-сама. По сравнению с остальными парами они смотрелись великолепно. Казалось, у Сатико-сама не было причин жаловаться. Но Юми чувствовала, что здесь что-то не так.

Сатико-сама не была собой. Будучи ведомой, она превосходно танцевала, ее движения были такими же плавными. Но то неотразимое великолепие, которое обычно притягивало взгляды всех окружающих, неожиданно пропало. Сатико-сама была немного не в себе. Такое ощущение, что она начинала терять сознание.

Музыка прекратилась.

Сатико-сама быстро отошла от Касиваги-сана и побежала к Юми, словно желая спастись от чего-то.

- Сатико.

Рэй-сама схватила ее за руку, когда она поравнялась с Юми.

- Я знаю, что тебе не нравится это, но можешь хотя бы немного улыбнуться? Зрителям это не понравится.

- Я не хостес*. Буду улыбаться во время настоящего представления.

После этого Сатико-сама выбежала из спортзала. Юми последовала за ней. Перед этим Рэй-сама похлопала Юми по спине, будто желая ей удачи.

Сатико-сама стояла, прислонившись к внешней стене спортзала, и смотрела на небо.

- Похоже, репетиция начнется через пятнадцать минут, - сказала Юми.

Сатико-сама посмотрела на нее. Она выглядела лучше, чем ожидала Юми. До этого она производила впечатление человека, которого мучают сильные страдания. Поэтому Юми решила, что Сатико-сама выбежала на улицу, чтобы вырвать.

- Какой плотный график.

- Касиваги-сан не может часто приходить сюда. Поэтому Роза Хинэнсис сказала, что сегодня желательно пробежаться по всей пьесе.

- Понятно.

Не было никаких намеков на то, что Юми чем-то мешает или беспокоит. Поэтому она тоже прислонилась к стене рядом с Сатико-сама. Когда Юми посмотрела наверх, то заметила одно облако, которое оторвалось от остальных облаков и теперь лениво плыло по небу.

- Не волнуйся насчет этого. У меня начался приступ клаустрофобии, поэтому нужно было выйти на свежий воздух.

- Ладно.

На территории школы проходил марафон. Девушки из клуба легкой атлетики состязались между собой на беговой дорожке. С теннисного корта доносились звуки отскакивающих мячей.

- Сердце Девы Марии, - сказала Сатико-сама, глядя на голубое небо.

- Да, это оно, - ответила Юми, смотря туда же.

- Ох, нет. Я не о небе. Вот.

*Хостес - лицо компании, администратор. Задачей хостеса является встреча гостей в ресторанах, отелях, на больших выставках и конференциях. Хостес должны привлекательно выглядеть, быть учтивыми, владеть иностранными языками.

Хоть Сатико-сама и сказала, что дело не в небе, она все равно показывала наверх. Затем она наклонила голову и тихо спросила: "Слышишь?" Юми прислушалась.

- А!

- Поняла?

Это была едва слышная музыка, источник которой находился где-то в школе. Слов не было, только мелодия, исполняемая на аккордеоне или фортепиано. Юми узнала ее. "Сердце Девы Марии" - так называлась эта мелодия. Какая ностальгия.

- Я и не думала, что смогу еще раз услышать это в старшей школе.

Сатико-сама тихо рассмеялась и оттолкнулась от стены.

Так же как и Юми, Сатико-сама посещала академию Святой Лиллианы, начиная с детского сада. Поэтому ее тоже заставляли петь "Сердце Девы Марии".

Сатико-сама посмотрела на часы и с неохотой отправилась в спортзал. Пятнадцать минут уже почти прошло.

- Но мне интересно, почему сапфир? - пробормотала Сатико-сама, вытирая обувь о коврик, лежащий у входа в спортзал.

- Э?

- Тебе не кажется это странным?

Сатико-сама хихикнула и ушла внутрь, оставив изумленную Юми стоять в одиночестве.

- ... Сатико-сама.

"Если бы только она дала мне немного времени, чтобы подумать, я смогла бы найти ответ".

Но Сатико-сама пошла к тем, кто ждал в спортзале, и ни разу не обернулась назад.

***

Всю оставшуюся репетицию Сатико-сама не могла избавиться от болезни, так внезапно появившейся у нее. Когда она поменялась ролями с Юми, лучше не стало. Да, она превосходно говорила свои слова, но ее недовольство было слишком очевидно.

Юми отлично справлялась с ролью сестры Б. Но вот роль Золушки ей давалась плохо. Юми десять раз перепутала слова и дважды наступила на ногу принца.

- Лучше уж пару раз наступить мне на ногу, чем все время посылать сердитый взгляд в мою сторону.

Касиваги-сан пытался по-доброму утешить ее. На самом деле он предпочел бы, чтобы не происходило ничего из этого.

Его насильно кормили карри, заставили надеть костюм. Потом он все свое внимание уделял танцу, дважды проходил через полную репетицию. А ведь он даже не мог показать, как он измучен всем этим. Когда Касиваги-сан вновь проходил через школьные врата, он улыбнулся и сказал: "До следующей недели". Удивительный человек.

Три первокурсницы проводили Касиваги-сана и вернулись в Особняк Роз. Напряженная атмосфера вокруг Сатико-сама бесследно исчезла.

- Благодарю вас за вашу усердную работу. Прошу, выпейте чаю.

Чай, который приготовила Сатико-сама, был очень крепким и горьким. После первого глотка все потянулись за сахаром и сухим молоком. Но никто не жаловался на вкус.

Юми пила, не говоря ни слова. Потому что так делала Сатико-сама.

Интересно, о чем думала Сатико-сама, когда пила этот горький чай?

Юми сочувствовала Розам. План, благодаря которому они хотели победить ненависть Сатико-сама к мужчинам, завершится полным провалом.

Тревожная атмосфера во время репетиции и горький чай навели Юми на эти мысли.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Жаркая неделя. Часть 1

На следующей неделе, в среду, Цутако-сан сказала Юми, что Сатико-сама странно себя ведет.

- Странно...?

- Ну, возможно, я неправильно выразилась. Скорее, необычно.

- Это одно и то же.

До школьного фестиваля оставалось всего три дня, поэтому многие ученицы с трудом успевали справиться со всеми делами. На этой неделе все уроки были перенесены на утро, чтобы освободить середину дня для индивидуальных занятий - работы в клубах, комитетах, группах. Это был последний рывок.

Их разговор состоялся как раз тогда, когда они направлялись в разные клубы.

- Так, что именно тебе кажется странным?

- Она похожа на пирог с рыбной пастой.

- Пирог с рыбной пастой?

Похоже, Цутако-сан хотела сказать, что обычно Сатико-сама производила впечатление гордой и заносчивой принцессы. Как макароны аль денте* - твердая и сложная внутри. Но теперь Сатико-сама была похожа на самый простой пирог с рыбной пастой. Никакой загадки, которую трудно раскусить. Цутако-сан вздохнула, рассеяно смотря прямо перед собой, и в конце добавила:

- Она даже пришла в фотоклуб, чтобы найти меня, - расстроенная Цутако-сан вцепилась зубами в свой носовой платок. - Это не Сатико-сама. Если у нее есть к кому-то дело, она скорее попросит этого человека самого прийти к ней.

* Аль денте(от итальянского al dente - на зубок) - степень готовности продукта после термической обработки. В данном случае сохраняется ощущение внутренней упругости при укусе.

- Разве тебе именно это показалось необычным?

У Цутако-сан было довольно своеобразное эстетическое чувство. Но в любом случае это означало, что Сатико-сама пришла в фотоклуб, чтобы разобраться с какими-то делами.

- И знаешь, что она сказала? "Насчет тех фотографий, где я вместе с Юми. Если хочешь, можешь использовать их для выставки школьного фестиваля. Я совсем не против."

- Сатико-сама...

Вот это было действительно странно. Обычная Сатико-сама не дала бы разрешения, если бы человек сам не пришел к ней с такой просьбой. Даже если бы она обо всем узнала из других источников, необходимо было обратиться к ней лично. Сатико-сама строго относилась ко всем, кто не считал нужным идти прямо к нужному человеку.

- В общем, пора вручать награду. Теперь это принадлежит тебе. Поздравляю.

Цутако-сан вручила что-то Юми.

- Ах, это.

Это были две фотографии, сделанные в прошлый понедельник, на которых Сатико-сама поправляла воротник Юми. Да, вот так все и началось.

- Ее выражение лица, ее глаза изменились с тех пор. Интересно, что случилось с Сатико-сама?

С этими словами Цутако-сан перепрыгнула через газетные листы, которые соскользнули со стенда и рассыпались по коридору. Юми не была так уверена в своих силах, поэтому просто обошла их.

Юми чувствовала, что знала, "что случилось" с Сатико-сама.

Она стала похожей на пирог с рыбной пастой, потому что встретилась с Касиваги-саном в субботу.

- Это еще не все, Юми-сан. Я слышала кое-что насчет клуба журналистов.

- Клуб журналистов? Они больше не будут требовать интервью?

- Да. Видимо, Сатико-сама и здесь постаралась.

Последняя фраза прозвучала зловеще. Как будто коварная Сатико-сама потянула за ниточки.

- На прошлой неделе ты была в отчаянии от того, что тебя преследуют, верно? Возможно, Сатико-сама почувствовала, что ответственность за это лежит и на ней. Она обратилась прямо к президенту клуба журналистов. Они обе на втором курсе, поэтому им было проще договориться.

- Но я не думаю, что они отступили просто потому, что Сатико-сама попросила их.

- Вот именно. Я слышала, что Сатико-сама ответила на все вопросы вместо тебя. Но она взяла с них обещание больше не приставать к Юми-сан.

- Чего...!?

(Не понимаю...)

Сатико-сама защищала Юми втайне от нее. Они виделись каждый день, но Юми никогда не замечала этого.

Цутако-сан сказала, что клуб журналистов затих, потому что они смогли узнать полную историю.

- Статья уже наполовину закончена. Остальное зависит от того, сможет ли Сатико-сама заставить тебя принять свой розарий до школьного фестиваля. Тогда станет известно, кто будет играть Золушку. Сейчас они просто ждут, чем все закончится.

- Похоже, ты много знаешь об этом.

- Клуб журналистов находится в соседней комнате. Когда я проявляю фотографии, то слышу их разговоры, хочу я этого или нет.

- Хочешь ты этого или нет.

- Вот именно. Даже если я не хочу этого, то все равно слышу.

Они закончили спускаться по лестнице и оказались на первом этаже, после чего разошлись в разные стороны.

- Ты не чувствуешь, тем или иным образом, надвигающееся беспокойство? - спросила Цутако-сан, обернувшись к Юми.

- Беспокойство?

- Ты понимаешь, о чем я. О таком часто пишут в газетах. Строгий человек неожиданно становится очень добрым, и затем они бесследно исчезают (похищение или что-то похуже). Или когда ты неожиданно получаешь что-то, а потом оказывается, что это все, что осталось от них. Ну, или как-то так.

- О, не говори так. Это здесь не при чем.

Юми усмехнулась. Клуб журналистов затих в середине прошлой недели. Сатико-сама стала вести себя странно в субботу. Значит, эти события были никак не связаны.

К тому же...

Сатико-сама не сбежала бы. Юми верила ей.

Сатико-сама никогда не сбежала бы. Потому что она обещала.

***

Сатико-сама сидела около окна второго этажа Особняка Роз и разглядывала улицу.

Хлопковые занавески покачивались из-за дуновений мягкого ветерка. Прямые волосы Сатико-сама тоже немного развевались, тем самым обнажая уши.

Сатико-сама не заметила, как Юми вошла в комнату. Она продолжала смотреть на улицу, словно принцесса в заточении.

- Когда ты пришла?

В конечном итоге принцесса заметила Юми.

- Около десяти минут назад.

- Понятно.

- Остальные еще не пришли?

- Может быть, у них какие-то дела в своих классах? Кстати, а где Симако?

- ... Комитет по охране окружающей среды.

- Ах.

Обитатели Особняка Роз занимались внеурочной деятельностью не только в школьном совете. Они состояли в различных клубах и комитетах. Когда их присутствие было необходимо, они обязательно появлялись в нужном месте.

- Сатико-сама, вы состоите в каких-нибудь клубах?

- Нет.

Такой ответ был вполне ожидаем. Это результат того, что вся ее жизнь была заполнена обязательными уроками. В итоге два человека, не состоящие ни в каких клубах и комитетах, теперь праздно проводили время в Особняке Роз.

Сатико-сама наклонилась к окну и вздохнула.

Что-то подсказывало Юми, что в тот момент она думала о Касиваги-сане.

Юми испустила тяжелый вздох, совсем не как Сатико-сама, собралась с мыслями и спросила:

- Сатико-сама.

- Хм?

- Что случилось?

- Случилось...?

Сатико-сама вела себя так же, как и обычно. Она отвечала с таким выражением лица, будто все время хотела спросить: "О чем она вообще говорит?"

- Эм, похоже, вас что-то тревожит?

- Если это так, ты поможешь мне? - спросила Сатико-сама. Взгляд у нее был очень серьезный.

- Да, если это в моей власти, - робко ответила Юми.

- Тогда прими мои четки.

- Что!?

- Ты сказала, что поможешь, если это в твоей власти, верно?

Сатико-сама протянула ей свой розарий, как бы говоря: "Вот". Когда Юми увидела четки во второй раз, то отметила про себя, что они очень красивые и сверкают на свету. Но она не могла просто согласиться и принять их, потому что вместе с этим ей пришлось бы взять на себя тяжелый груз ответственности.

- Может, я еще что-то могу сделать...

- Это все, о чем я прошу тебя, Юми.

С этими словами она убрала четки обратно в карман. Похоже, это была просто еще одна проверка.

- Вам это настолько не нравится?

Чистое намерение сделать Юми своей младшей сестрой? Нет, не это вызывало у Сатико-сама сильное желание передать ей свой розарий. Она могла избавиться от роли Золушки, если смогла бы соблазнить Юми до определенного срока.

- Да.

Юми ни слова не сказала о Касиваги-сане. Но Сатико-сама и так поняла скрытый смысл этого вопроса и потому дала соответствующий ответ.

- Но вы столько раз репетировали вместе с ним...

- Дело не в привычке, - ядовито ответила Сатико-сама.

Но в таком случае открывался целый ряд новых проблем. В конце концов, план Розы Гигантеи был придуман для того, чтобы Сатико смогла привыкнуть к обществу мужчин.

- Я надеялась, что все будет хорошо, если я встречусь с ним. ... Но ничего хорошего из этого не вышло.

Сатико-сама вновь вздохнула.

Юми задумалась.

Ничего хорошего не вышло из-за того, что Касиваги-сан - мужчина? Или из-за того, что это именно Касиваги-сан?

На первый взгляд кажется, что это одно и то же. Но Юми чувствовала, что разница все-таки есть.

Похоже, Сатико-сама чувствовала эту разницу так сильно, как никто другой.

***

Время неумолимо шло вперед.

Нужно было сделать так много, а людей, желающих помочь, всегда оказывалось слишком мало. Не оставалось ничего другого, кроме как скакать по делам в последние три дня. Даже если у кого-то появлялось свободное время после школы, его нельзя было тратить на отдых. Потому что тогда другие могли подумать, что этот человек не может заняться чем-то действительным полезным.

Последний рывок. Дома Юми учила слова Золушки вместо того, чтобы смотреть телевизор. На переменах она выходила вместе с Симако-сан во двор школы. Там, на лужайке, они повторяли танцевальные шаги.

Юми не знала, почему она работает так усердно. Но хотя шанс был один на миллион, она могла понадобиться для того, чтобы подменить Золушку. Юми чувствовала, что она обязана приложить все усилия.

Один шанс на миллион. Такое случается крайне редко. Поэтому Юми решила не думать об этом.

А тем временем все ближе и ближе подкрадывался последний день.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Жаркая неделя. Часть 2

- Ладно, давайте в последний раз проработаем сцену с превращением Юми-тян, - крикнула Роза Хинэнсис. Она свернула свой сценарий и использовала его вместо громкоговорителя. - Я уже не первый раз говорю это, но ведь нам нужно максимально проявить свои умения. - Да. Поверх своей одежды Юми надела платье. Клуб рукоделия и клуб изобретателей вместе потрудились над его созданием. На первый взгляд могло показаться, что это обычная одежда прислуги, сделанная из кусков рваной ткани и покрытая сажей. Но в этом и заключался "магический" трюк. Когда кто-то тянул за незаметно свисающие ниточки, этот странный наряд превращался в роскошное платье цвета слоновой кости. Но это было лишь временное платье, сделанное специально для сцены с превращением. Танцевать нужно было в основном платье, у которого была нижняя юбка. За день до школьного фестиваля даже ученицы Лиллианы стали вести себя как дикари. Причины были самые разные: заказанные товары еще не привезли, нашли опечатку в листовках, на разные школы приходились одни и те же места и многое другое. Складки на юбках этих ангелов теперь были сильно заметны, а матросские воротнички были в полном беспорядке. Сегодня даже послушницы сознательно старались не появляться поблизости. Они не хотели видеть своих учениц в таком виде. Юми и весь Ямаюрикай также оказались втянуты в этот поспешный темп. Они могли пользоваться спортзалом только с двух до четырех часов дня. Поэтому пришлось быстро встречать Касиваги-сана, который появлялся ровно в два часа, и надевать на него костюм принца. Репетиция всей пьесы от начала и до конца занимала 45 минут. За отведенное им время они успевали сделать это только дважды: с Сатико в главной роли, а затем с Юми. - Когда дым будет готов, я дам сигнал. После сигнала нужно потянуть за ниточки. Понятно? Чтобы сделать дымовую завесу, использовали сухой лед. Его же собирались применять и на настоящем представлении. Сатико-сама усвоила все с первого раза, но Юми потребовалось пять попыток, чтобы перестать ошибаться. - Биппити-боппити-бу! Рэй-сама прочитала заклинание, размахивая дирижерской палочкой. Под мантией, в которую она была одета, скрывался костюм юного дворянина. В нем Рэй-сама танцевала во время следующей сцены. Роза Хинэнсис опустила свой самодельный громкоговоритель. Юми дернула за тонкие ниточки. Ёсино-сан, которую было не видно из-за дыма, подползла к Юми на четвереньках. Затем она потянула за ниточки, концы которых были на уровне талии Юми, после чего отползла обратно на свое место. (Что...? Ёсино-сан?) Юми наклонила голову. На самом деле это была обязанность Сестры Б. То есть когда Юми играла Золушку, это должна была делать Сатико-сама. И предыдущие пять раз она идеально выполняла свой долг, хотя и жаловалась: "Почему я вынуждена ползать по земле?" Раздался взрыв аплодисментов. Дым рассеялся, вокруг снова стало светло. - Что...? "Похоже, сцена с превращением уже закончилась", - подумала Юми. Ох, да... На ней появилось платье цвета слоновой кости, которое выглядело превосходно. - Юми-тян, у тебя получилось! Рэй-сама похлопала Юми по плечу, так как стояла ближе всех остальных. - Если ты так же хорошо справишься на настоящем представлении, мы даже простим тебе несколько перепутанных фраз, - засмеялась Роза Хинэнсис. - Но, Юми-тян, я удивлена тем, как ты усердно работаешь. И ты хорошо запомнила все слова. Я с нетерпением жду завтрашнее представление, - сказала Роза Фетида. - Я очень благодарна всем вам за похвалу. Но настоящая Золушка - Сатико-сама, а не я, - поспешила вмешаться Юми. - Ох, конечно. Все переглянулись между собой, как будто только что вспомнили об этом. - Традиционная версия Золушки от Сатико или комедийная от Юми-тян. К сожалению, завтра мы сможем увидеть только один из двух вариантов. - Ко... комедийная? Слово "шок" врезалось Юми в голову. Похожее часто рисуют на страницах манги. Ее попытки сблизиться с Сатико-сама оказались всего лишь комедией. - Ах, Юми-тян расстроилась. - Нет-нет. Я лишь хочу сказать, что вы обе отличаетесь друг от друга и по-своему неповторимы. - Юми-тян вкладывает столько усилий в роль Золушки и выглядит очень милой. Прямо как в домашнем сериале. - Точно. Юми-тян не может изобразить Золушку так, как это делает Сатико, но и Сатико не может сыграть роль так, как это делает Юми-тян. Это ведь еще называют индивидуальностью, верно? Этот непрекращающийся поток слов утешал и одновременно хвалил. Настроение Юми значительно улучшилось.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Ах, вот оно как на самом деле. Юми чувствовала, что начала лучше понимать некоторые вещи.

Розы не ждали от Юми совершенства. Даже если она вела себя смешно, они любили и принимали эту комедию такой, какой она была.

Если задуматься, с самого начала все было именно так. Даже когда Сатико-сама объявила Юми своей сестрой, никто не выражал своего недовольства насчет Юми, хотя обстоятельства были весьма необычные.

Только Юми была зациклена на том, чтобы заслужить себе право называться младшей сестрой Сатико-сама.

- Кстати говоря, где же принц?

- Разве он не переодевается?

Роза Гигантея огляделась вокруг.

- Сатико тоже пропала.

- А, Сатико сказала, что она плохо себя чувствует, и вышла на улицу. Я предложила проводить ее в медпункт, но она сказала, что в порядке и справится со всем сама. И еще Сатико попросила позаботиться о ниточках на платье Юми вместо нее.

Это были слова Ёсино-сан.

- Ох, понятно. Тогда нам нужно проверить ее через некоторое время.

Они начали делать уборку, так как оставалось все меньше времени, в течение которого они могли пользоваться спортзалом. Без пяти минут четыре начали приходить члены клуба ракуго*. Поэтому Юми и всем остальным пришлось покинуть спортзал.

В медпункте не было даже никаких следов Сатико-сама. Юми вернулась в спортзал, чтобы еще раз все проверить, но и там не оказалось Сатико-сама.

(*Ракуго - — японский литературный и театральный жанр. Под этим названием обычно известны миниатюры, исполняемые профессиональными рассказчиками. Как по форме, так и по содержанию ракуго разнообразны. Комический элемент в рассказах составляют не только положения, в которых оказываются действующие лица, но также игра слов.)

Когда она рассказала об этом в Особняке Роз, все присутствующие побледнели. Первый этаж Особняка использовался в качестве постоянной гримерной для Касиваги-сана. Его школьная форма все еще висела на своем месте, совершенно не тронутая. Очевидно, он здесь даже не появлялся.

- Может быть, они вместе... - тревожно заметил кто-то.

- Но они же вышли на улицу отдельно друг от друга?

- Да, Сатико-сама ушла раньше.

- Я не думаю, что между этими двумя что-нибудь произойдет...

Голоса становился все более и более обеспокоенными.

- Эм, давайте пойдем и поищем их.

Юми поднялась с места.

- Возможно, Сатико-сама потеряла сознание из-за своего плохого самочувствия, а Касиваги-сан потерялся.

- Д-да, верно, Юми-тян. Ты говоришь очень разумные вещи.

Розы быстро восстановили свое самообладание. Ёсино-сан попросили остаться в Особняке. Остальные разбились на три пары, чтобы провести поиски на территории старшей школы. Когда каждая пара осмотрит свой сектор, все встретятся рядом со статуей Девы Марии. Деление на пару нужно было для того, чтобы при необходимости кто-то один мог побежать за помощью.

Юми оказалась в паре с Розой Гигантеей. Им нужно было проверить главный спортзал, стадион, теннисные корты и все, что находится поблизости. После этого они могли отправиться на тропинку, ведущую к библиотеке, и вернуться к статуе Девы Марии.

- Спасибо за то, что спасла нас тогда, - сказала Роза Гигантея, когда они быстро помчались по коридору.

- Эм?

- Ты смогла сразу же взяться за дело, Юми-тян. А мы потерялись в своих мрачных мыслях, знаешь ли.

- Мрачных мыслях...

- Может, для кого-то мы и выглядим очень уверенными в себе, но на самом деле мы все еще старшеклассницы. Иногда нас что-то пугает. Было страшно думать обо всем, что могло случиться. Такое ощущение, что нам не следовало заходить так далеко.

Юми отлично понимала это.

Она старалась избегать разговоров об отношениях между мужчинами и женщинами. "Кто тебе нравится из этой группы идолов*?" или "кто из соседней школы кажется тебе симпатичным?" Таких разговоров вполне достаточно, чтобы пробудить интерес у всего класса. Но Юми так же слышала много историй о том, как люди отказывались вступать в отношения из-за сильного страха.

Воображаемый мир был прекрасен, а реальность оказывалась суровой и пугающей.

Поцелуи и что-то более откровенное. Юми предпочитала не думать о таких вещах.

Они попросили разрешения у клуба ракуго осмотреть закулисье, кладовую и примерочную. Но нигде не оказалось ни Сатико-сама, ни Касиваги-сана. Роза Гигантея облегченно вздохнула после того, как они закончили обыскивать все темные места.

- Должно быть, они куда-то ушли, раз их нет здесь. Значит, их могли где-то заметить свидетели. К счастью, именно сегодня куча учениц разгуливает по территории школы.

Не нашлось бы ни одной старшеклассницы, которая не знала бы, как выглядит Сатико-сама. Касиваги-сана тоже быстро заметили бы в школе для девочек. К тому же, на нем был яркий костюм принца.

- Сатико-сама и принц? Да, мы видели их. Они прошли мимо нас в коридоре,- сказала президент клуба ракуго и повернулась к девушке на сцене, чтобы та подтвердила ее слова.

- Они были вместе!?

Роза Гигантея и Юми одновременно начали трясти за плечи президента клуба ракуго.

*Японский аналог поп-звезд, преимущественно подросткового возраста.

- П-подождите, вы двое, успокойтесь.

Похоже, президент чувствовала себя довольно некомфортно, поэтому они быстро убрали руки.

Освобожденная девушка покрутила головой и облегченно вздохнула.

- Стоит сказать, что это не выглядело так, будто они вместе. Принц шел за Сатико-сама, но дистанция между ними была довольно большая. Но вот куда они пошли... Что ж, должно быть, они перешли по коридору в другое школьное здание?

- Спасибо!

Они искренне отблагодарили ее и выбежали из спортзала.

Когда они начали исследовать коридор, Роза Гигантея остановилась.

- Мы только сейчас пришли сюда. Их здесь уже нет.

- Тогда где нам следует искать?

- Давай просто пойдем по намеченному плану. Даже если мы не найдем их, кто-то еще сделает это за нас.

- ...Но...

Юми была согласна с Розой Гигантеей, но ей все еще хотелось первой найти Сатико-сама. Когда первая подсказка была получена, она почувствовала, что теперь у них появилось право разыскать ее первыми.

Роза Гигантея наклонилась к лицу Юми.

- Ты любишь Сатико?

Юми кивнула.

- Спасибо, - сказала Роза Гигантея и погладила Юми по голове. - Я тоже люблю ее. Роза Хинэнсис, Роза Фетида, Рэй, Симако, Ёсино... Все любят Сатико.

Поэтому мы предоставим это им. Вот что хотела сказать Роза Гигантея. Это наилучший план.

Юми молча кивнула.

Когда она познакомилась с Розами, то тоже полюбила всех обитателей Особняка Роз. У нее не было причин не доверять им.

Они быстро оглядели стадион и поспешили к теннисным кортам.

- Но зачем Касиваги шел вслед за Сатико?

Роза Гигантея уже называла Касиваги-сана просто по имени.

- Он сталкер (преследователь)?

- Но, Роза Гигантея, вы же говорили, что доверяете Касиваги-сану? Я не помню, когда это было, но вы точно имели это в виду.

- Да, я так и сказала.

На теннисных кортах никого не было. Они решили заглянуть за проволочное ограждение, чтобы проверить парковку. Но там была только любимая машина Мацуямы-сенсей, социального педагога.

- Что ж, дело не совсем в доверии, - сказала Роза Гигантея, когда они пошли обратно. - Однако я была уверена в том, что он не притронется даже к такой невероятно красивой девушке, как Сатико.

- На каких основаниях?

- Думаю, мне подсказывает интуиция. Мы с ним птицы одного полета.

- Птицы одного полета?

Вновь Юми была смущена разговорами о вещах, которых она не понимала. В голове возникло столько вопросов, что это немедленно отразилось на лице Юми. Заметив это, Роза Гигантея улыбнулась и сказала:

- Если не понимаешь, это нормально.

- Значит, вы были не правы?

- Я не уверена. Я абсолютно уверена в том, что не ошиблась насчет него. Но я совсем не понимаю, что в голове у Сатико.

Они свернули на дорожку, ведущую к библиотеке.

- Сатико-сама?

- Возможно, этой девушке нравится Касиваги.

- Что!? ... Но, вы же сказали...

Когда одна часть Юми испытывала удивление, другая говорила: "Я так и знала".

- Понятно. Юми-тян тоже подумала об этом.

Роза Гигантея была очень проницательной. Поэтому она понимала Юми без слов.

- В последнее время Сатико-сама была в каком-то оцепенении. И вздыхала. Мне кажется, это можно отнести к симптомам любовной болезни. О таком часто говорят...

- Любовная болезнь... Нет, думаю, это не совсем то.

Обычно тот, кто заболевает любовью, становится слегка счастливым. Но Сатико-сама пребывала в самой настоящей меланхолии и не выглядела как влюбленная девушка. Так как Юми не имела опыта в любовных делах, она могла только слушать Розу Гигантею и соглашаться с ее доводами.

Они остановились на перекрестке, рядом со статуей Девы Марии. Две другие группы должны были встретиться с ними здесь, в этом маленьком саду.

В конечном итоге, Юми и Роза Гигантея не смогли найти ни Сатико-сама, ни Касиваги-сана. Юми задумалась об этом, как вдруг...

- Я сказала тебе прекратить это! Отпусти меня!

Они услышали крик вдалеке.

- Сатико-сама!?

- Сатико!

Юми и Роза Гигантея бросились бежать в сторону звука, стараясь обогнать друг друга.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Жаркая неделя. Часть 3

Юми и Роза Гигантея были так поглощены своей целью, что совершенно не обращали внимания на то, что бегут они по аллее гинкго. По пути было раздавлено огромное множество созревших плодов. К тому же, они все еще были в своей сменной обуви, потому что из Особняка Роз направились прямо к спортзалу. Когда они добежали до нужного места, то увидели принца, держащего Сатико-сама за запястье. - Касиваги, мерзавец! Так ты у нас би*!? (???) (Э...? Что!!) Даже Юми понимала смысл, скрывавшийся за этим словом. Это означало, что ему было комфортно с партнерами обоих полов. Возможно, это просто вопрос удобства или же проявление личностных качеств. - Роза Гигантея, я бы предпочел, чтобы вы не делали заявлений, которые могли бы породить недопонимание. Даже в такой ситуации Касиваги Сугуру-сама оставался грациозным и спокойным. - Тогда как ты объяснишь то, что делает твоя рука? Отпусти Сатико! Голос Розы Гигантеи срывался. Она была так зла, что с трудом контролировала себя. - Я могу отпустить, но тогда она убежит. - Вы единственный, кому сейчас нужно убегать. Хоть мы и девушки, нас много. У вас будут проблемы, от которых вы не сможете легко отделаться. Роза Хинэнсис, Рэй-сама, Роза Фетида и Симако-сан как раз вовремя подоспели. Сатико-сама вырвалась из захвата Касиваги-сана и отбежала в сторону. - Сатико, ты в порядке? Сатико-сама слабо кивнула. - Теперь объясните нам все, Касиваги-сан. Роза Хинэнсис сделала шаг вперед. Остальные окружили ее и Касиваги-сана плотным кольцом. - Я потрясена тем, что вы позволили себе такое бесстыдное поведение в присутствии Девы Марии. - Не нужно требовать никаких объяснений. Нам следует сдать его полиции за домогательство.

* В одном из английских переводов был вариант ―double-blade‖ – двустороннее лезвие.

- Поддерживаю. Если у него есть какие-то оправдания, он может высказать их полиции. Даже Касиваги-сан, который умел всегда сохранять самообладание, теперь немного занервничал, оказавшись в окружении разъяренных старшеклассниц. - Подождите секунду. Выслушайте меня! Касиваги-сан вытянул вперед обе руки. Этим жестом он призывал всех успокоиться. - Здесь нечего обсуждать. Юми-тян, иди и вызови полицию, - сказала Роза Гигантея. - Да! Ответила Юми и повернулась, но тут же застыла, заметив кое-что. - В чем дело? Поторапливайся. - Я не могу, я... У Сатико-сама будут проблемы. - Э? Все немедленно перевели взгляд с Касиваги-сана на Сатико-сама. Она стояла, опустив голову, и выглядела очень грустной. Юми подошла к ней и спросила: - Вы бы не хотели, чтобы Касиваги-сана забирали в полицию, верно? - Почему ты так думаешь? Сатико-сама медленно подняла голову и с любопытством посмотрела в глаза Юми. - Это написано у вас на лице. - Ты так хорошо понимаешь меня. - ... Да. Я не знаю, почему, но я немного понимаю вас. - Вот как. Сатико-сама кивнула, а затем повернулась ко всем остальным. - Прошу прощения у всех за то, что мы доставили вам проблемы. Произошло недопонимание. Касиваги-сан не домогался до меня. Пожалуйста, простите нас. Затем она низко поклонилась. - Сатико! - Сатико-сама! Они не ожидали, что Сатико-сама, которая только что яростно вырывалась из рук Касиваги-сана, теперь будет защищать его. Все, кроме Касиваги-сана и Юми, закричали от удивления. - Но мы видели, как ты пыталась вырваться, когда он схватил тебя за запястье! Естественно, теперь все ждали объяснений от Сатико-сама. Касиваги-сан поправил свой помпезный воротник, украшенный золотым узором. - Сначала мы разговаривали как цивилизованные люди. Но постепенно все переросло в спор, и тут пришли вы, - ответила Сатико-сама. Но такое объяснение никого не удовлетворило. - О чем вы говорили? Нет, не так. Есть кое-что гораздо важнее. Почему вам понадобилось уходить так далеко? Вы хотели скрыться от посторонних глаз? Что происходит между вами двумя... Роза Хинэнсис выглядела немного рассерженной. - Скажи им, - наконец сказал Касиваги-сан. Безусловно, он обращался к Сатико-сама. - Наши переговоры сорвались, и я схватил тебя за запястье. Что ж, это можно назвать домогательством, если хотите. Однако я уверен, что мы оба не хотели бы, чтобы дело дошло до полиции. Я бы предпочел уладить все быстро и эффективно. Для этого нам нужно подробно объяснить все, чтобы ни у кого не оставалось вопросов. Ты согласна со мной? "Что он пытается сказать этим?" - подумала Юми. - Если ты сможешь уладить это недоразумение, меня не отправят в полицейский участок и мы избежим проблем с завтрашней пьесой. В его речи было много логических дыр, а чрезмерная любезность и самоуверенность немного раздражали. (Сатико-сама, вам не нужно ничего говорить, если вы не хотите этого. Для нас вы гораздо важнее, чем Касиваги-сан.) Юми не знала, что означала фраза "скажи им", но считала, что Касиваги-сан должен был сам обо всем рассказать, если он так сильно этого хотел. Если это могло причинить боль Сатико-сама, то заставлять ее саму говорить об этом было слишком жестоко. - ... Ты прав. Сатико-сама посмотрела на Касиваги-сана. - Наверно, так будет лучше для нас обоих. У нее были глаза мертвого человека. Взгляд прямо как у куклы. В ее глазах отражался не Касиваги-сан, который стоял прямо перед ней, а что-то другое, находящееся где-то очень далеко. - Он... Касиваги Сугуру-сан - мой двоюродный брат. - Д-двоюродный брат!? Снова все были удивлены, потому что никто и не подозревал о том, что между ними может быть такая связь. До сих пор на это ничто не указывало, ни единой подсказки. - Кровные родственники? - Да. Сатико-сама объяснила, что Касиваги-сан - сын старшей сестры ее отца. Так почему же все это время они скрывали свое родство? Если он был просто двоюродным братом, что означали те вздохи... - Это не все, - продолжила Сатико-сама. - Еще он мой жених. - ...!? Все потеряли дар речи. Удивление было настолько сильным, что можно было только стоять с разинутым ртом. Как это делала Юми. - Ж-же... Она пыталась вспомнить значение слова "жених". В книгах писали, что это человек, обещавший жениться. Но, возможно, за этим скрывалось нечто большее. (То есть, если они являются женихом и невестой, они не должны причинять друг другу страдания и тому подобное? Тогда Сатико-сама и Касиваги-сан поженятся в будущем... Значит, они любят друг друга!?) И все эти мысли снова отразились на лице Юми. - Вот почему вы поставите нас в неловкое положение, если заявите в полицию. Мы уже помолвлены, поэтому нет ничего такого в том, что мы держимся за руки. Касиваги-сан взял за руку Сатико-сама. - Я могу обнимать ее. В подтверждение своих слов он положил руку на ее плечо. В тот момент Юми подумала, что его грациозные движения преисполнены мерзости и похоти. - И целовать. (Остановитесь...!!) "Не прикасайтесь больше к Сатико-сама!" - мысленно запротестовала Юми. Если он это сделает, Сатико-сама будет испачкана грязью этого человека. Теперь Юми наконец поняла чувства Сатико-сама. "Она не испытывала ненависти к мужчинам. Ей не нравился Касиваги-сан", - подумала Юми, и тут Касиваги-сан приблизился к лицу Сатико-сама. (Ах!!) Юми закрыла глаза руками. Шлеп! Жесткий звук пощечины эхом отозвался в деревьях гинкго. - Прекрати пользоваться моментом! Возможно, прошло не так много времени, но казалось, что после пощечины все происходило как в замедленной съемке.

В версии с изображениями тут находится картинка.

Касиваги-сан отшатнулся, держась за щеку. Сатико-сама потирала свою правую руку левой.

"Значит, его ударила Сатико-сама", - рассеянно подумала Юми.

Тогда Сатико-сама...

- Са-тян!

Голос Касиваги-сана вернул Юми в реальность. Сатико-сама бежала к учебному зданию и была уже довольно далеко.

Юми кинулась вслед за ней. Касиваги-сан тоже взял быстрый старт, но поскользнулся на орехе гинкго. Юми толкнула его в плечо, тем самым окончательно повалив юношу на землю. Она чувствовала себя немного виноватой.

- Простите, Касиваги-сан, но вам лучше не вмешиваться!

На тот момент это была лучшая прощальная фраза в ее жизни. Сейчас она не играла в пьесе, а слова исходили прямо из сердца. Возможно, причина была именно в этом.

***

Когда Юми тоже исчезла вдалеке, пытаясь догнать Сатико-сама, Роза Хинэнсис помогла Касиваги-сану встать, поддерживая его за плечи.

- Прошу прощения за поведение моей подопечной. Однако на вашем костюме остался сок гинкго. Думаю, вы знаете, как он пахнет? Я бы хотела немедленно удалить эти пятна, поэтому я буду очень признательна вам, если вы проследуете вместе с нами обратно в Особняк Роз. К тому же, нам нужно обсудить, что мы будем делать завтра.

Судя по всему, у Касиваги-сана пропало желание бежать за Сатико-сама.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Жаркая неделя. Часть 4

Немного по диагонали от учебного здания, на полпути ко второму спортзалу стояла старая теплица. В общем, это было довольно тихое и уединенное место.

В то время в школе не было клуба садоводов, поэтому для Юми оставалось загадкой, кто пользовался ей и зачем. Тем не менее, кто-то заботился о растениях, которые были там. Два года назад была куплена новая отдельная теплица, которую школа собиралась использовать в образовательных целях. Из-за этого учителя уделяли внимание только ей, а в той теплице появлялись крайне редко. Это была старая, слегка поломанная постройка, поэтому ученицы тоже почти не приходили сюда. Но теплицу не снесли, потому что каждый год находились преданные любители садоводства, которые брали на себя заботу о теплице. К тому же, свободного места вполне хватало, поэтому не было срочной необходимости сносить эту постройку.

Сатико-сама была в этой старой теплице.

- Кто это? - спросила она, когда Юми открыла дверь.

- Это я, Юми.

- ... Хорошо.

Юми истолковала этот ответ как разрешение войти, поэтому шагнула внутрь.

Она впервые была в этой теплице. Хотя она оказалась меньше, чем ожидала Юми, чистота и идеальный порядок вызывали чувство восхищения. По размеру она была даже меньше, чем классная комната, поэтому все столы и полки были заставлены цветочными горшками.

Лучи заходящего солнца сильно нагревали теплицу.

Юми прошла дальше, старательно обходя подвешенные горшки. В полу здесь и там были вырезаны квадратные дыры, открывавшие доступ к земле, из которой росли деревья.

Сатико-сама сидела на самом дальнем от входа выступе.

- Извините, я займу это место.

Юми передвинула горшок с растением, который стоял рядом с Сатико-сама, и присела на освободившееся место. Сатико-сама ничего не сказала. Она просто наблюдала за Юми, не пытаясь остановить ее.

Возможно, Сатико-сама часто приходила сюда. Или, может быть, она случайно зашла в эту теплицу. В любом случае сейчас по территории школы ходило много учениц, поэтому такое тихое место было очень ценным.

Теперь игра в прятки закончилась. Юми нашла Сатико-сама, но не знала, что делать дальше. Она сказала Касиваги-сану не вмешиваться, но при этом не думала, что сама сможет что-то сделать.

Просто быть на стороне Сатико-сама. Достаточно ли этого? Юми задумалась.

- Останься, - прошептала Сатико-сама. - Останься со мной.

Юми почувствовала, как что-то легкое легло на ее правое плечо. Чуть позже она поняла, что Сатико-сама плакала, прислонившись лбом к ее плечу.

Сначала она подумала, что Сатико-сама просто дрожала. Но в конце концов она не сдержалась и начала всхлипывать. Юми обняла ее. В ответ Сатико-сама прижалась к Юми, вцепившись в ее одежду, и продолжила плакать. Юми ничего не говорила и просто гладила ее по спине. В тот момент Сатико-сама напоминала ей маленького ребенка. Юми не знала, почему Сатико-сама плакала, но была уверена в том, что сейчас плач был необходим ей больше всего на свете.

Наконец, дыхание Сатико-сама стало спокойным и ровным. Это было признаком того, что она перестала плакать. Тем не менее, они продолжали сидеть, обнявшись.

- Сатико-сама.

- ... мм.

- Пожалуйста, отдайте мне свои четки.

После небольшой паузы Сатико-сама ответила: "Нет".

- Но почему?! - Юми выпустила ее из объятий и отстранилась.

- Это уже неважно. Я передумала.

Сатико-сама посмотрела на нее глазами, похожими на милые глаза кролика, и улыбнулась. Похоже, она почувствовала себя лучше после того, как смогла выплакаться. Теперь к Сатико-сама возвращалась ее обычная гордость.

- Он мой жених, но лишь потому, что так решили наши родители. Интересно, что еще они собираются предпринять, чтобы укрепить связь между нашими семьями.

Сатико-сама соскочила с выступа и подошла к раковине, стоявшей совсем рядом. Она повернула кран всего один раз, и вода потекла сильной струей. Сатико-сама умылась, потирая лицо обеими руками.

- Но, Сатико-сама, вы же любите Касиваги-сана?

- Это было давно, - сказала Сатико-сама и подняла голову.

Она вытерла лицо и руки носовым платком, но не стала засовывать его обратно в карман, а положила его рядом со сравнительно чистым окном. После этого Сатико-сама вернулась к Юми и села рядом с ней.

- Он... Сугуру-сан не плохой человек. Но он делает что-то только для себя, хотя даже и не осознает этого. Он не понимает, что чувствуют другие, даже не задумывается об этом. Поэтому если он причинит кому-то боль, он не поймет этого. Даже не будет допускать мысли, что он может быть причиной чьих-то страданий. В моей семье все мужчины такие же, как он.

Чуть позже Сатико-сама добавила шепотом: "Проблема в том, что они продолжают причинять зло другим, не осознавая этого".

"Понятно. Значит, в мире не существует идеальных людей", - подумала Юми.

- Так вы начали ненавидеть его после того, как узнали о том, какой он эгоистичный?

- Хмм… Не совсем так, но что-то вроде того. Он любит только мужчин. Но несмотря на это, он собирается жениться на мне.

Сатико-сама была единственным ребенком в семье. Поэтому ее родители хотели, чтобы она вступила в брак по расчету с мужчиной, который продолжил бы руководить корпорацией Огасавара. Ее двоюродный брат, Касиваги-сан, казался им идеальным выходом из положения. Поэтому их родители договорились о свадьбе.

- Наши родители возглавляют государственные компании, поэтому им не нужно было присылать кого-то из клана Огасавара.

Несомненно, ее дедушка родился в эпоху Мэйдзи, потому что это был упрямый человек, который сильно беспокоился о благосостоянии своей корпорации. Можно было просто принять Касиваги-сана в семью, чтобы потом он возглавил корпорацию. Но он любил свою единственную внучку и желал, чтобы именно Сатико-сама унаследовала все.

- Как ты думаешь, что он сказал, когда пришел поздравить меня с поступлением в старшую школу? "Мы с тобой очень похожи, так что, когда мы поженимся, все должно пойти гладко. Нам обоим следует жить собственной жизнью, не вмешиваясь в дела друг друга". Когда я спросила, что он имел в виду, он признался: "Мне жаль, но в романтическом плане я люблю только мужчин". Также он сказал, что мне следует завести любовника на стороне и родить от него ребенка. Он хотел, чтобы мой ребенок впоследствии возглавил корпорацию Огасавара и получил все. В любом случае он будет ему родственником по крови, поэтому он сможет полюбить его как своего собственного. ... О чем он только думал? Он просто насмехается над людьми.

- И это был разговор между 16-летним юношей и девушкой, которая на год младше его.

- Я любила его, но при этом ненавидела в сто раз сильнее. Из-за него моя ненависть к мужчинам только усилилась.

Она попыталась пошутить, но это оказалось не так-то просто.

Потому что Сатико-сама на самом деле любила Касиваги-сана.

Она так и не смогла сказать "я люблю тебя" человеку, который ей нравился. Вместо этого ей было велено вступить с ним в брак. С этим уже было трудно смириться, но потом ее надежды на возможную взаимность были разбиты. И все это в возрасте 15 лет.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что она возненавидела мужчин.

- Тогда почему вы не расторгли помолвку?

- Полтора года мы избегали друг друга, поэтому не было никакой возможности обсудить это. Но, когда представился хороший случай, и я завела разговор об этом, он разозлился.

- Перед Девой Марией!

Теперь все встало на свои места.

- Да.

Об остальном Юми уже знала.

Действия Касиваги-сана были ошибочно приняты за домогательство. Сатико-сама объявила, что они помолвлены. Касиваги-сан перешел грань допустимого и получил за это пощечину, после чего Сатико-сама убежала, а Юми последовала за ней.

- Он не знает о том, что я любила его раньше. Поэтому он зашел слишком далеко.

- Слишком далеко?

Роза Гигантея предположила, что Касиваги-сан - гей, и сказала ему об этом. Поэтому он решил уничтожить все подозрения. Возможно, Касиваги-сан думал, что Сатико-сама согласится помочь ему и ответит на поцелуй. Но он ошибся, потому что недооценил Сатико-сама.

Сатико-сама была права. С таким человеком она ни за что не смогла бы счастливо танцевать. "Неудивительно, что все это время она пыталась отказаться", - подумала Юми.

- Спасибо тебе за то, что выслушала.

С этими словами Сатико-сама спрыгнула с выступа, на котором сидела.

- А?

- Это было похоже на исповедь. Мне было тяжело, потому что я не могла никому рассказать об этом. Но теперь я в порядке.

Она сказала, что сейчас чувствует себя гораздо лучше.

- Но Сатико-сама!

От этого ситуация никак не изменилась. Даже комедийная Юми не могла превратить это в шутку, над которой все посмеются, а чуть позже забудут.

Но что она могла сделать? Как она могла бы помочь Сатико-сама?

- Пожалуйста, отдайте мне свои четки.

Юми повторила свою просьбу. У них еще было время. Если бы в тот момент Сатико-сама утвердительно покачала головой, Розы приняли бы это. Ведь была все еще суббота.

Но Сатико-сама улыбнулась и отрицательно помотала головой.

- Юми, ты хочешь сыграть Золушку вместо меня из-за того, что знаешь, через что мне приходится проходить. Но нет. Теперь я хочу сыграть Золушку.

Сатико-сама наклонилась к лицу Юми и погладила ее по щеке.

- Сейчас я просто убежала от него. Для меня единственный способ оправиться от этого - выступить завтра вместе с ним. Если я смогу сделать это, то покончу со всем этим. Позволь мне самой постоять за себя. Я больше не хочу убегать.

- Сатико-сама...

- Так, не пора ли нам возвращаться?

Юми больше ничего не смогла сказать. Она лишь кивнула и соскочила с выступа.

Сатико-сама аккуратно сложила свой носовой платок, который высыхал под лучами заходящего солнца, и убрала его обратно в карман. Слезы и вода, которые были на нем, бесследно исчезли. Конечно, они все еще присутствовали в теплице в виде пара, но их уже невозможно было увидеть глазами.

На полпути к выходу Сатико-сама остановилась.

- Ты заметила? Больше половины растений в этой теплице - розы.

- О, неужели?

Юми не заметила этого, потому что многие из них еще не расцвели. Она тоже остановилась, чтобы получше рассмотреть. Действительно, большинство листьев было похоже на те, которыми обладают растения семества Розовые. И большинство уже распустивших цветов было похоже на цветы роз. Розы цветут даже осенью.

- Здесь собрано много разных видов.

Юми снова всмотрелась. Это оказалось захватывающе.

Дикие розы, садовые розы. Огромное разнообразие форм и красок.

- Это Rosa Chinensis*.

Сатико-сама показала пальцем на куст, который был прямо перед ними.

- Это...?

Стебли были тонкими, но сильными и прямостоячими. В тот день было видно лишь несколько алых цветов. Но целая армия бутонов ждала своей очереди и готовилась распуститься в будущем.

- Она цветет каждый сезон, - с гордостью сказала Сатико-сама. - Пожалуйста, запомни этот цветок.

Становилось темно. Сатико-сама и Юми шли рядом друг с другом. Они

решили пройти коротким путем через задний двор школьного здания, чтобы быстрее вернуться в Особняк Роз, на втором этаже которого горел яркий свет. Их ждали здесь.

К входной двери была прикреплена записка. Там было написано следующее:

"Наш гость ушел домой. Убедитесь, что вы тщательно вытерли обувь, перед тем, как войти сюда. Не приносите в здание запах гинкго. > "

Стрелка указывала на две мокрых тряпки. Кто-то отжал их и положил на край ведра. Сатико-сама и Юми посмотрели друг на друга, тщательно вытерли сок гинкго с нижней стороны своей обуви, после чего вошли внутрь.

Юми испытывала очень теплое чувство.

"Я дома". Вот что она хотела сказать.

* Это латинское название китайской (чайной) розы. Произносится ―роза хинэнсис‖, цветок имеет ярко-красный цвет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Вальсирующее воскресение. Часть 1

Наступило воскресение.

- Юми, ты закончила?

Было около одиннадцати часов утра, когда Сатико-сама пришла в класс к первому курсу группы "Персик", чтобы разыскать Юми.

- Ах, почти. Человек, который должен меня сменить, скоро подойдет.

- Не волнуйся, не нужно никуда спешить. Я посмотрю выставку, пока буду ждать тебя.

С этими словами Сатико-сама отошла от стойки регистрации, за которой работала Юми, и начала рассматривать стенд, на котором висели четырнадцать репродукций, иллюстрирующих Крестный путь.

- Так и что же происходит между вами? - спросила Кацура-сан, которая работала в классе вместе с Юми. Она выполняла обязанности экскурсовода. Ее задачей было отвечать на вопросы посетителей, если таковые появлялись.

- Что...?

Кацура-сан приблизилась. Юми оказалась зажата между маленькой стойкой регистрации и стеной. Презентация выставки - довольно простая работа. Кроме того, было еще утро, поэтому за все время к ним пришло только три посетителя.

- Юми-сан, кого ты будешь играть сегодня?

- Сестру Б.

- ... что ж, как ты и говорила раньше. Значит, я все правильно поняла?

- Да?

- Получается, ты не приняла ее четки? Тогда почему вы до сих пор так близки?

Юми не знала, что ей ответить, потому что она сама не была ни в чем уверена.

Ей не отдали розарий, но это не означало, что кому-то из них была нанесена обида. Следовательно, не было причин избегать друг друга. Все было так же, как и всегда.

- Эм... ну, мы будем вместе выступать на сцене. Поэтому нам лучше быть друзьями, разве нет?

Что ж, откровенно говоря, это был самый простой ответ, который можно было придумать.

- В таком случае, ты могла бы по той же причине подружиться и с президентом школьного совета Ханадэры.

Кацура-сан так легко говорила об этом, потому что ничего не знала о тех событиях, которые произошли совсем недавно.

- Согласна.

Юми засмеялась. Хахахах. Когда пришла та девушка, которая должна была ее заменить, Юми освободила стул, стоявший у стойки регистрации. Она просидела на нем целый час, о чем свидетельствовала отчетливая вмятина на подушке для сидения. Когда Юми взбила подушку, Сатико-сама вернулась.

- Ах, Сатико-сама, не могли бы вы записаться?

Юми открыла тетрадь и протянула ее Сатико-сама, как того требовала работа регистратора.

- Хорошо-о-о.

С помощью каллиграфической ручки она вписала "Огасавара Сатико", после чего взяла Юми за руку.

- Ладно, пойдем. Прошу нас извинить.

Кацура-сан, впрочем, как и другие ученицы, выглядела так, будто была чем-то потрясена до глубины души. Когда Сатико-сама и Юми ушли, все просто стояли и смотрели им вслед, разинув рты. Они шли, держась за руки, и Юми думала о том, что Сатико-сама действительно классная и потрясающая.

- И когда эти двое успели так сблизиться?

Сопровождаемые подобными высказываниями, они п

***

Представление начиналось в два часа дня.

- Где вы были? Я же сказала, что мы собираемся к половине первого!

Юми и Сатико-сама пришли в гримерную в 12:55. Их встретила разгневанная Роза Хинэнсис, одетая в костюм королевы.

- Сестра, ты похожа на злую королеву из "Белоснежки".

Замечание Сатико-сама только еще больше разозлило Розу Хинэнсис.

- Первое, что должны сделать опоздавшие, - это извиниться!

- Мы просим прощения.

Сатико-сама и Юми смиренно склонили головы, искренне желая извиниться, после чего начали переодеваться. До представления оставался один час. Они решили, что лучше одновременно переодеваться и слушать нравоучения.

- Вчера вечером вы сказали, что будете действовать по плану. Но мы уже начали волноваться, потому что боялись, что ты могла снова изменить свое решение. Мы думали, что вы куда-то пропали.

- Ой, да ладно вам. Ничего такого.

Они наносили тональный крем на лицо и при этом усмехались. Театральный клуб хотел применить специальный грим, но получившийся вариант не давал коже дышать. Поэтому большинством голосов было принято решение использовать повседневную косметику.

- Ох, точно. Юми, держи.

Сатико-сама передала ей бумажный пакет, который все это время стоял в углу гримерной. Юми открыла его и увидела роскошный шелковый бюстгальтер размера 65D.

- Ты будешь очень сильно переживать, если почувствуешь, что подплечник вот-вот выскользнет, верно? Прости, что он не новый. Но если он тебе нравится, можешь воспользоваться им, я буду этому только рада.

- Бюстгальтер Сатико-сама...

Юми сильно смутилась. Раньше она много раз видела бюстгальтеры своих одноклассниц, когда они переодевались на урок физкультуры. Поэтому то, что она чувствовала сейчас, казалось ей весьма странным.

В чем дело, Юми-тян? Ах, как же тяжело с вами. Схватите ее и наденьте на нее это! - скомандовала Роза Фетида.

Обычный хлопковый бюстгальтер Юми был безжалостно снят, а вместо него был надет экстравагантный бюстгальтер, который выглядел на ней совершенно неуместно. В гримерной находились только девушки, поэтому причин для беспокойства не должно было быть. Но Юми казалось, что окружающие с большим интересом наблюдали за этим занимательным зрелищем.

Ах, но...

Почему у людей такие разные фигуры? Без подплечников Юми выглядела как бегун с номером, свободно болтающимся на груди.

Юми начала вкладывать подплечники, сделанные специально для нее. В это время Роза Фетида неожиданно появилась за ее спиной, словно призрак, и быстро сделала ей прическу.

- Ах, Юми-тян, с твоими волосами так просто. Я управилась за пять минут.

- Это сарказм, Роза Фетида? - спросила Юми.

- Скорее жалоба, чем сарказм, - ответила Роза Фетида. - Упругие, шелковые, прямые. А их длина? Нечасто находишь волосы, с которыми так трудно работать. И эти люди еще опаздывают...

"Хорошо, если в следующем году будут ставить "Сказание о принцессе Кагуя"", - пробормотала Роза Фетида, крутясь вокруг Сатико-сама. Было немного забавно смотреть на то, как мачеха сражается с волосами Золушки с помощью заколок, расчесок и резинок.

- Кстати, а где принц?

Когда Юми надела костюм сестры Б, Рэй-сама, игравшая фею-крестную, застегнула ей пуговицу на спине.

- Он пришел сюда двадцать минут тому назад и теперь ждет дальнейших указаний в спортзале.

- Ого... Он пришел, даже несмотря на то, что произошло вчера.

"Поразительно", - подумала Юми.

- Это одновременно его достоинство и недостаток.

Сатико-сама горько улыбалась в зеркале.

- Кстати, а чем вы двое занимались? Юми-тян, разве ты не должна была освободиться в одиннадцать? - спросила Роза Гигантея, сгорая от любопытства. В пьесе она играла короля, поэтому все это время занималась тем, что делала себе накладной живот из подушки, чтобы придать своему образу больше величия.

- Ну...

У них было свидание, во время которого они наслаждались школьным фестивалем.

Они обошли все выставки клуба изобретателей, клуба рукоделия и клуба искусств (именно в такой последовательности). Потом Цутако-сан сфотографировала их на память на фоне стенда фотоклуба, на котором висела их прежняя фотография (довольно большая по размеру). Кроме того, они зашли в Сакуратей, чтобы попробовать новый вариант карри.

- Мы ели карри перед представлением...

- Мы вам завидуем. Похоже, вы совсем не волнуетесь.

Так ответили Розы.

- Это неправда, - возразила Юми. Но при этом она подумала: "Возможно, так и есть".

Вчерашний вечер был таким эмоциональным. И хотя сегодня уже был день школьного фестиваля, Юми не могла избавиться от ощущения, что эта большая работа подошла к концу. Возможно, именно поэтому она не очень сильно нервничала.

- Юми. Ты забыла свою помаду.

Сатико-сама, которой наконец сделали нужную прическу, накрасила губы Юми розовой помадой. На губах Сатико-сама была точно такая же помада.

Это немного смущало Юми, но в то же время делало ее очень счастливой.

***

Когда Юми выглянула из-за занавеса, то увидела, что людей в зале собралось гораздо больше, чем она ожидала. Места для учениц Лиллианы уже были полностью заняты. То же самое можно было сказать и о универсальных местах для гостей. За десять минут до начала представления все сидячие места были заполнены. Зрители ждали, когда поднимется занавес. В задней части зала уже начали собираться те, кто планировал смотреть представление стоя.

- Прошу прощения за то, что ударила тебя вчера.

Сатико-сама подошла к Касиваги-сану, который стоял за кулисами.

У нее была великолепная улыбка. Чувство уверенности в себе, происхождение которого было неизвестно, переполняло Сатико-сама.

Напротив, принц был, как обычно, грациозен и воодушевлен. Вот только сегодня он выглядел слегка подавленным.

- Есть одна проблема. Пятна от сока гинкго удалили, но запах по-прежнему остался.

Юми находилась достаточно далеко от него, но при этом все равно чувствовала этот неповторимый аромат. В таком случае Касиваги-сан должен был ощущать очень сильный и неприятный запах от своего костюма.

- Но зрители ничего не почувствуют. Своей блестящей актерской игрой я заставлю их думать, что это изысканный парфюм.

Такая уверенность в себе и такой позитивный взгляд на вещи должны быть оценены по достоинству. Сегодня примерно два десятка учеников Ханадэры пришло на представление, чтобы посмотреть на выступление президента школьного совета, которого они так обожали. Касиваги-сан был полон энтузиазма. Он хотел во всей красе показать своим одноклассникам и подопечным тот момент триумфа, который бывает лишь один раз в жизни.

- Начинается.

На сцене уже были установлены все декорации, изображавшие дом Золушки. Сатико-сама крепко сжала руку Юми, после чего вышла на середину сцены. Юми отошла за кулисы и приготовилась к своему скорому выходу на сцену.

Поднялся занавес, раздались аплодисменты. Свет в зале погас.

"Золушка" началась, и яркий луч прожектора осветил Юми.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Вальсирующее воскресение. Часть 2

С трескающим звуком языки пламени разрослись и взмыли в небеса.

Специально для сегодняшнего дня были приготовлены деревянные доски и листы бумаги, оставшиеся от сценариев. Их сложили в одну кучу и подожгли. Воспоминания о прошедшем теперь превращались в ярко-красное пламя.

После того, как гости разошлись по домам и на территории школы стало гораздо свободнее, ученицы разожгли большой костер, который по праву можно было бы назвать "огненным штормом".

- Будьте очень осторожны с огнем.

Но в этом году, в ночь после школьного фестиваля, не было никакого ветра. Поэтому и учителя, которые так говорили, тоже смогли расслабиться и просто наблюдать за происходящим. Многие ученицы принесли с собой фейерверки, оставшиеся после лета, собрались вместе и разом подожгли их все.

Крестный путь, который делал класс Юми, должен был остаться в школе, так как там содержались ценные материалы с подписями, а сами картины можно было считать настоящими произведениями искусства. Пришлось собрать все черновики и плакаты, чтобы хотя бы их можно было бросить в огонь.

Продюсеры "Золушки" получили обратно свои костюмы, реквизиты и декорации. Сама Юми бросила в костер свой сценарий, с которым у нее были связаны две недели, полные воспоминаний. Теперь от этого ничего не осталось. А раз ничего не осталось, воспоминания в сердце Юми сгорят так же быстро, не оставив и следа. По крайней мере, так она думала.

Наконец, появилось несколько учениц с музыкальными инструментами. Они собрались вместе и начали по очереди играть. Первым выступал клуб игры на мандолине. Они исполняли ритмичный Oklahoma Mixer*. Все остальные ученицы начали собираться вокруг горящего костра, образуя некое кольцо. Девушки брали друг друга за руки и присоединялись к кругу. И это было вполне естественно. Ведь благодаря этой музыке распускался цветок народного танца.

Вместо того, чтобы присоединиться к танцующим, Юми взобралась на насыпь, находящуюся неподалеку. Она сидела там совершенно одна. С этого места открывался захватывающий вид. Танцующих было видно так же хорошо, как если бы Юми была одним из зрителей, сидевших сегодня в амфитеатре.

Рок-группа исполнила энергичный Jenka*, а следом за ней духовой оркестр сыграл потрясающий Mayim-Mayim*. Юми смотрела на танцующих и чувствовала, будто в ее сердце начала образовываться дыра, постепенно увеличивающаяся в размерах.

Все закончилось сегодня.

Дни, похожие на сказку, которые начались две недели назад из-за неаккуратного воротничка.

Пьеса "Золушка" уже осталась в прошлом, поэтому у Юми больше не было причин приходить в Особняк Роз. После того, как она постирает бюстгальтер и вернет его владелице, ее связь с Сатико-сама просто исчезнет. Теперь в споре нет никакого смысла, поэтому у Сатико-сама тоже не было причин беспокоить Юми.

Девушки-золушки. Вот как называют тех, кому улыбнулась удача. Юми считала себя одной из них. Она была самой обычной девушкой без каких-либо талантов. Но ей позволили подружиться с лучшими девушками школы и провести с ними две недели. И теперь она могла уйти, унося с собой множество потрясающих воспоминаний.

И хотя завтра снова начнутся обычные, ничем не примечательные дни, Юми думала, что все будет несколько иначе, чем две недели тому назад. Это было трудно объяснить, но теперь она чувствовала, что изменилась в лучшую сторону. Хотя в тот момент Юми было немного одиноко, она знала, что все будет хорошо.

- Я нашла тебя.

Чья-то рука коснулась плеча Юми. Она обернулась и увидела человека, которого она хотела увидеть больше всего на свете, и который появился здесь как по волшебству. Это была Сатико-сама.

- Ты свободна?

- Ах, ... да.

*Jenka - финский народный танец.

*Mayim-Mayim - израильский народный танец.

*Oklahoma Mixer относится к японской народной музыке, является аналогом американской народной песни Turkey in the Straw.

Юми, сидевшая до этого в скрюченной позе, встала со своего места. Видимо, она предавалась грусти дольше, чем планировала, потому что почувствовала покалывание в икрах.

Некоторое время они шли вдвоем, пытаясь отыскать тихое место для разговора.

- После того, как занавес опустился, было так шумно и суматошно. Я никак не могла поговорить с тобой.

В руке Сатико-сама держала две маленькие картонные коробочки. Это были пакетики яблочного сока из торгового автомата Milk Hall. В один из них Сатико-сама воткнула трубочку, после чего протянула его Юми.

- За успех пьесы.

Этот тост был произнесен прямо перед Девой Марией. Они "чокнулись" своими картонными пакетиками, после чего принялись пить сок через трубочки. В какой-то момент вокруг костра начали танцевать Бон одори*. Издалека доносилась маршевая музыка. Это играл струнный квартет. Юми думала, что все это было очень похоже на приветствие какой-то экзотической страны, во время которого исполняют национальный гимн.

- Было весело, - выдохнула Сатико-сама, прекратив пить.

Но это был уже не тот грустный вздох, который Юми слышала раньше. Скорее, это был резкий выдох, который люди обычно делают после того, как залпом выпьют банку пива. По крайней мере, так показывали в рекламе.

После этого удовлетворенного вздоха Сатико-сама неожиданно начала хихикать.

- Что такое?

- Ты заметила? Во время танца я три раза наступила на ногу Сугуру-сана.

- Ах...

- Он очень гордый, поэтому никогда бы не подал виду. Но, должно быть, это было больно, потому что у меня были высокие каблуки.

* Бон одори - традиционный японский танец, исполняемый во время празднования Обон (поминовения усопших) и символизирующий выражения благодарности предкам.

Юми попыталась представить. Это показалось ей настолько нелепым, что она тоже начала хохотать.

Касиваги-сан не понимал той боли, которую испытывали другие люди. Поэтому Сатико-сама причинила ему физические страдания, нанеся тем самым ответный удар. Подобного было недостаточно, чтобы заглушить чувства, но это хотя бы могло принести облегчение.

- Спасибо.

Лицо Сатико-сама вновь стало серьезным.

- Благодаря тебе, Юми, я могу сейчас так смеяться.

Удивленная Юми внимательно посмотрела на серьезное лицо Сатико-сама. Действительно, эти невероятные слова исходили из уст красивой девушки, стоявшей прямо перед ней.

- Но я же ничего не сделала.

- Ты помогла мне. Возможно, ты сама не понимаешь этого, но это так. Тогда...

Сатико-сама поставила свой пакет с соком на землю так, чтобы он не разлился, и засунула руку в карман.

- Могу я надеть их тебе на шею?

Это были четки Сатико-сама. Те самые, которые Юми уже видела несколько раз.

- Но вчера вы сказали, что вы...

Юми начала говорить, но Сатико-сама прервала ее: "Да, и что?"

- Если бы ты приняла мой розарий только потому, что хотела поменяться со мной ролями, это не сделало бы меня счастливой.

- Эм, значит...

- Нельзя делать это из-за сочувствия или на спор. В конце концов, это священный ритуал.

Юми смотрела на растянутую нитку четок и думала о том, может ли она принять их. Но Сатико-сама выбрала именно ее. Если бы Юми решила, что она недостойна ее розария, это означало бы, что она не доверяет умению Сатико-сама выбирать людей.

Вчера она побежала за Сатико-сама. "Вспомни то чувство, что было у тебя в тот момент", - говорила Юми сама себе. Она была тем единственным человеком, который последовал за ней. Даже если у Юми было недостаточно опыта, она могла справляться с проблемами. Просто нужно было усердней работать.

"Давай", - приказала себе Юми.

- Я согласна.

- Спасибо.

Сатико-сама нежно повесила четки ей на шею. И в ту же секунду в небе взорвались фейерверки, как будто благословляя этих двоих. После этого музыка изменилась.

- Ах, - одновременно сказали Сатико-сама и Юми.

Аккордеон, мелодика*, губная гармошка. И какая ностальгическая мелодия.

"Сердце Девы Марии".

Они слышали эту мелодию некоторое время назад, когда им нужно было репетировать для сегодняшнего дня.

- Три четверти... нет, шесть восьмых, я так думаю.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

А это значит...

- Это вальс!

- Вот именно!

Они взяли друг друга за руки.

Другие ученицы начали петь хором. Сатико-сама и Юми танцевали вальс и слушали пение этих нежных ангельских голосов, доносившихся издалека.

Холодный воздух был приятен для кожи.

* Мелодика - язычковый музыкальный инструмент семейства гармоник. Управление звуками производят клавиатурой фортепианного типа.

Юми казалось, что они могли бы вечно танцевать в лунном свете.

В ту ночь Юми стала младшей сестрой бутона Розы Хинэнсис.

Только луна и Дева Мария смотрели за ними.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Так как это школа для девочек, здесь очень много девочек и только девочек. Прямо как шведский стол со сладостями. Привет, это Конно. Даже если вы не знали имя автора, но купили эту книгу, потому что вам понравились иллюстрации, рада познакомиться с вами. Я впервые написала школьную историю, совершенно отличающуюся от всего того, что я писала ранее. Поэтому мне было интересно, как отреагируют мои постоянные читатели. Я не очень люблю сладкие вещи или что-то вроде того (смеется). Действие происходит примерно за полгода до событий моего короткого рассказа "Дева Мария смотрит за вами", который публиковался в журнале некоторое время назад. Вот почему Симако все еще первокурсница, а Сатико и Рэй все еще бутоны - в журнале они уже имели титулы Роза Хинэнсис и Роза Фетида соответственно (ах, юность, прекрасная юность). В общем, в этот раз я решила сосредоточить все внимание на Сатико и ее сестре. "Дворец Снов” рассказывает историю Империи, а "Дева Мария смотрит за вами" описывает события в школе для девочек имени Святой Лиллианы. Надеюсь, это достаточно ясно. Теперь, когда книга уже написана, мне бы хотелось заранее ответить на несколько типичных вопросов, которые обязательно появятся у кого-нибудь в процессе чтения. Для начала я бы хотела сразу заверить вас: "У меня не было такого опыта!" (крик) В моей старшей школе не было системы сестер, как в школе Святой Лиллианы. Конечно же, там не было таких людей, как Розы, моя школа не была католической, и уж тем более там не было послушниц, ходивших по всей территории.

* "Дворец Снов" - другое произведение Конно Оюки.

Сходство лишь в том, что обе школы были предназначены для девочек. И еще пейзаж, описанный в книге, взят из моих воспоминаний. Через главные ворота, по аллее гинкго можно было пройти к небольшому спортзалу, находящемуся в задней части школьной территории, и тому подобные детали. Однако моя школа реконструировалась и видоизменялась, причем далеко не один раз. Поэтому вполне возможно, что ее нынешний вид довольно сильно отличается от того, что было в мои школьные годы. Ох, точно. Там не было системы эскалации*, поэтому учеба была спокойной, как и в школе Святой Лиллианы. И, конечно же, моя школа была не для "будущих леди". Несмотря на все это, христианство мне не совсем чуждо. В моем детском саду была католическая направленность. Там стояла огромная часовня, а большинство учителей и воспитательниц были послушницами. По утрам и перед уходом домой мы складывали свои маленькие ладошки вместе и молились. Вот почему вопросы Юми о "Сердце Девы Марии" первоначально были моими собственными вопросами. Наконец, я скомбинировала разные элементы между собой, и получилась школа имени Святой Лиллианы. В общем, это вымышленное учебное заведение. Хотя я становлюсь счастливой, когда те, кто ходит (или ходил) в школу для девочек, говорят "да, да, так и есть" или начинают сравнивать ее со своей, а люди из совместных школ говорят "так вот как там все устроено". Теперь я бы хотела сказать слова благодарности многим людям (послесловие уже получилось на две с половиной страницы, как много мыслей...). Во-первых, спасибо моим коллегам и наставникам: K-Кава-сэнсэй, С-Сима-сэнсэй, Т-Сэ-сэнсэй (в алфавитном порядке). Я посвятила эту историю вам троим, хотя вы того и не хотели (пожалуйста, не отказывайтесь от этого, я даже слушать не буду). Если бы не вы, "Дева Мария смотрит за вами" никогда не была бы написана. Но, возможно, конец оказался счастливее, чем вы ожидали. Простите, моя истинная натура старается удерживать меня от жестокости. Во-вторых, спасибо У-сану, сотруднику издательства Cobalt. Извините за то, что приставала к вам с многочисленными вопросами о католической школе, которую вы закончили. Именно благодаря вам я смогла закончить эту книгу. Еще раз спасибо. Благодаря этому человеку у книги появились очень красивые картинки. Поэтому я воспользуюсь случаем, чтобы сказать спасибо Хибики Рэйнэ-сан, моему иллюстратору. В общем, следующий том будет готов летом. Я приготовлю для вас роскошное блюдо неизвестной кухни. Пожалуйста, приходите в кафе "Конно" и наслаждайтесь. Конно Оюки

*Имеется в виду такая система, при которой учебное заведение предоставляет образование от уровня начальной или средней школы (иногда начиная с детского сада) до университетского.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

— Доброго дня. — Доброго дня. В спокойном голубом небе звучат утренние приветствия. Сегодня девушки, что собрались в саду Девы Марии, вновь проходят сквозь высокие врата и невинно улыбаются друг другу. Их чистые тела и души скрывает тёмная школьная форма. Складки на юбках не должны быть заметны, белые воротнички всегда должны быть аккуратны. Здесь предпочитают неспешный шаг. Частная школа для девочек имени Святой Лиллианы. Она была основана в 34 год правления эпохи Мейдзи (1901) и изначально создавалась для девушек из благородных семей. Теперь же это католическая школа с престижными традициями. Здесь можно получить образование от дошкольного до университетского уровня. Бог хранит это место, расположенное в центре Токио, откуда ещё можно разглядеть зелёные поля города Мусасино. Время идёт, и даже сейчас, в эпоху Хейсей, три эпохи спустя после Мейдзи, обучение в этой школе — большая ценность. После 18 лет воспитанниц бережно отправляют во взрослую жизнь, словно цветы, заботливо выращенные в теплицах и аккуратно упакованные в коробки. Хасэкура Рэй (支倉令) и Симадзу Ёсино (島津由乃) — не исключение. Следуя дорогой юности, они пришли в настоящее вместе.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Лучшая сестра

Это случилось после школьного фестиваля. В понедельник был праздничный выходной, поэтому Фукудзава Юми весь день провалялась дома. Прямо как кошка на солнце. Теперь Юми не хотела возвращаться к той обычной мирной жизни, о которой она так мечтала раньше. Наоборот, она с нетерпением ждала продолжения тех незабываемых дней, насыщенных событиями, которые начались незадолго до школьного фестиваля. — Ох, я опаздываю. Юми проскочила сквозь главные ворота и быстро зашагала по аллее гинкго. Она не обращала никакого внимания на других девушек, которые попадались ей на пути. … Ну, возможно, при этом она даже немного бежала. И хотя складки на её юбке были очень заметны, а неаккуратно завязанный воротничок трепетал на ветру, этим утром Юми могла лишь просить прощение за своё поведение. Ведь сегодня был особенный день. — Ах, как же я могла забыть про будильник? В воскресенье Юми зашла в ванную и подумала: «Мне нужно установить будильник». Но когда она вернулась в свою комнату, то совершенно забыла об этом. Возможно, мытьё рук под краном смогло так повлиять на её мысли. Или же её могла рассердить дверь, которая плохо закрывалась. Хотя нет. Главная причина была в том, что она остановилась на лестнице, чтобы поговорить со своим младшим братом. К тому же, Юми решила как следует выспаться в свой выходной, поэтому в воскресенье вечером она полностью выключила будильник. Вот почему до сегодняшнего утра Юми так и не вспомнила об этом. В результате Юми опоздала в школу в ТАКОЙ важный день. Какой позор! Она добежала до развилки и увидела перед собой статую Девы Марии. И хотя Юми очень спешила, она всё равно остановилась и сложила руки вместе. Она очень привыкла к этому ежедневному ритуалу. «Дева Мария, пожалуйста, присмотрите сегодня за мной, как вы это обычно делаете. Прошу, помогите мне прожить эту жизнь, не совершая ошибок». Затем Юми открыла глаза и побежала… Нет, пошла в сторону школы. И тут она услышала голос. — Подожди. Стой, где стоишь. Юми невольно выпрямила спину. На секунду она подумала, что этот голос принадлежал человеку, которого она «боялась» больше всего на свете. Но потом поняла, что ошиблась. — Юми, почему ты так торопишься? Она медленно обернулась и увидела объектив камеры, направленный прямо на неё. — Доброго дня. Как я справилась? Ты приняла меня за Сатико-сама? После этих слов раздался щелчок камеры. Перед Юми стояла Такесима Цутако-сан, самый ценный член фотоклуба. Даже когда Цутако-сан беседовала с кем-то, она не расставалась со своей камерой, чтобы ни в коем случае не пропустить «удачный кадр». Поэтому у окружающих часто создавалось впечатление, что они разговаривают с киборгом. — Доброго дня. … Извини, я немного спешу. Сейчас у меня нет времени на развлечения. Цутако-сан попробовала ещё раз. Но Юми снова отказалась отвечать и повернулась к ней спиной, после чего молча продолжила свой путь к школе. — О, что значит твоё «у меня нет времени»? Цутако-сан быстро убрала камеру в карман и побежала вслед за Юми, хотя во всей школе фотограф могла найти себе множество более привлекательных «объектов». — Понятно. По каким-то причинам Юми-сан ужасно спешит в школу. Может, это как-то связано с Сатико-сама? Очки в тонкой оправе зловеще сверкнули. В такие моменты Цутако-сан становилась похожа на старшекурсниц из клуба журналистов. В конечном итоге она всегда узнавала всё, что могло удовлетворить её любопытство. — Что-то вроде того. Должна признать, что ты частично права, — сказала Юми и быстро зашагала к школе. У неё не было времени на подобные разговоры, а от таких людей, как Цутако-сан, невозможно отделаться таким коротким ответом. — Ты пришла в школу раньше, чем обычно. А ещё твоё выражение лица так и кричит всем о том, что ты куда-то опаздываешь. Фотограф выпрыгнула из-за спины Юми и оказалась на полшага впереди неё. Затем Цутако-сан развернулась и пошла спиной вперёд, пристально глядя Юми в лицо. Она действительно была очень ловкой. Её ноги с лёгкостью выполняли любые движения. Возможно, это из-за того, что она часто подкрадывалась к кому-то с фотоаппаратом. Но речь не об этом. Как верно заметила Цутако-сан, Юми не опаздывала на урок. Хотя сейчас она предпочла бы, чтобы ей записали «опоздание» в дневник. То, что произошло на самом деле, было гораздо страшнее… — Ага, теперь все ясно. Юми-сан, Сатико-сама ждёт тебя? Она пригласила тебя на тайное утреннее рандеву? — Рандеву? — Это французское слово. Думаю, оно должно переводиться как «встреча», «свидание». Но так как я убеждённый романтик, то предпочитаю переводить это как «тайное свидание». Кстати, в наши дни слово «рандеву» можно встретить только в книгах про космос * . — В наши дни? «В какую эпоху родилась Цутако-сан? Иногда я начинаю сомневаться в том, что она такая же 16-летняя школьница, как я», — подумала Юми. Конечно, Юми знала много других людей, которых с трудом можно было назвать «обычными старшеклассницами». Так что в этом не было ничего особенного. — Это не что-то такое приятное как тайное свидание, — честно ответила Юми. Цутако-сан поправила свои очки, слегка наклонилась и посмотрела на Юми снизу вверх, пытаясь встретиться с ней глазами. — О, дорогая. Тогда могу я спросить тебя, что это за чётки гордо сверкают на твоей груди? — Ох… У Цутако-сан очень зоркий глаз. Это были те самые чётки, которые Огасавара Сатико-сама отдала ей два дня тому назад. И так как Юми приняла розарий, это означало, что она стала сестрой одной из самых выдающихся учениц школы… От одной мысли об этом Юми покраснела. Трудно сказать, был ли это просто минутный порыв или влияние Сатико-сама. Так или иначе, когда Юми принимала чётки, она чувствовала, будто падает в водопад, чистый и прохладный. Но теперь, стоя в ярких лучах утреннего солнца, она начала понимать, что с ней может произойти потом. Эта чистая вода стекала по крутому утёсу, и в самом низу этого страшного склона не было никакого ангела-хранителя с мягким матрасом. Такова суровая реальность. Если Юми сделает что-то не так, когда будет пролетать сквозь водную струю, она может сломать ногу или, что ещё хуже, свернуть себе шею и мгновенно умереть. — В общем, это у всех на виду. Юми-сан, обычно такие вещи прячут под школьной формой. — Я не привыкла носить их, поэтому не подумала о том, как именно их нужно надевать… И вообще, у меня нет времени, чтобы обсуждать это! Юми опомнилась и пустилась бежать. В какой-то момент она так увлеклась беседой, что остановилась на месте, хотя очень спешила. Так обычно делают мамы, когда собираются около колодца, чтобы набрать воды. До встречи с Цутако-сан она уже не успевала прийти к назначенному времени, но теперь она опаздывала очень сильно. — Юми-сан, я буду с нетерпением ждать подробностей. С этими словами Цутако-сан остановилась и перестала преследовать её. Но зато Юми услышала, как за её спиной снова щёлкнула камера. Что может быть веселее, чем фотографировать школьницу, бегущую со всех ног… В общем, Юми чувствовала, будто с каждым днём её начинает окружать всё больше и больше странных людей. * * *

В 7:50 Юми пришла в Особняк Роз. Это штаб-квартира школьного совета, расположенная вдалеке от основных зданий. — Извините за опоздание. Юми открыла дверь и вошла внутрь. До школьного фестиваля первый этаж, на котором она сейчас находилась, использовался для хранения реквизитов, которые были нужны для постановки «Золушки» по версии Ямаюрикай. Великолепные лица уважаемых членов школьного совета одновременно повернулись к Юми. (Иик…) Роза Хинэнсис, Роза Фетида, бутон Розы Фетиды — Хасэкура Рэй-сама, бутон Розы Гигантеи — Тодо Симако-сан, и … — Ты попала в пробку? По утрам Сатико-сама должна была чувствовать слабость из-за низкого кровяного давления. Но сейчас это не мешало ей грозно смотреть на Юми и говорить своим обычным ледяным голосом. — Н… нет. — Тогда что же с тобой случилось? Волосы цвета вороного крыла (отличительная черта Сатико-сама), струящиеся по плечам и ниспадающие на грудь, приподнятые брови, холодный взгляд красивых глаз… Сатико-сама выглядела прекрасно и жутко одновременно. Юми даже почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. Но в такой момент нельзя было поддаваться благоговейному трепету. Хотя Сатико-сама спрашивала её по-доброму, к этому нужно было относиться не как к наивному любопытству, а как к самому настоящему перекрёстному допросу. И это в лучшем случае. — Эй, Сатико. Рэй-сама дотронулась до плеча Сатико-сама, но та быстро заставила её замолчать, сказав: «Пожалуйста, ни слова больше». Затем она снова повернулась к Юми. — Просто назови мне причину, по которой ты опоздала. — … Сатико-сама так сильно давила на Юми, что та не смогла даже просто сказать «я проспала». Для неё это было мучительной пыткой. — Ну, и как ты думаешь, сколько сейчас времени? — 7:52 … — ответила Юми, посмотрев на свои наручные часы. Роза Хинэнсис, стоявшая позади Сатико-сама, начала смеяться. После фестиваля, во вторник, девушки должны были быстро навести чистоту и порядок во всей школе. Именно поэтому в понедельник был организован этот короткий выходной. Члены Ямаюрикай договорились встретиться в восемь часов утра в Особняке Роз. Технически Юми пришла раньше назначенного времени, поэтому на самом деле она никуда не опоздала. Но в воскресенье Сатико-сама строго сказала ей: «Ты первокурсница, поэтому должна уже быть на месте как минимум за 15 минут до назначенного времени, чтобы встретить старших». — По какой же такой причине ты позволила себе прийти позже третьекурсниц? Юми не знала, что ей ответить на это. Когда речь заходила о подобных вещах, Сатико-сама становилась очень строгой и требовательной. Прямо как президент клуба лёгкой атлетики… — А ты у нас теперь важная персона, да, Сатико? Юми услышала голос позади себя. Но прежде, чем она успела обернуться, какая-то невидимая цепь обвила её шею. Поэтому единственное, что смогла сделать Юми, — это проскрежетать что-то невнятное. — Доброго дня всем. — Роза Гигантея! Когда Роза Гигантея приходила куда-то, в её появлении всегда прослеживался определённый стиль, который очень точно отражал её личностные качества. Да, это была она, глава Ямаюрикай, одна из трёх Роз в школе для девочек Святой Лиллианы. Роза Гигантея сладко зевнула, не прикрывая рта. Её рука все ещё обвивала шею Юми. Но если бы она не открыла свой рот, они вполне могли бы сойти за пару манекенов. Как жаль. — Простите-простите. Совсем забыла, поэтому пришла, как обычно. Но ведь мы же договаривались встретиться в восемь. Так что всё хорошо, разве нет, Сатико? Роза Гигантея шагнула вперёд и потянула Юми за собой. Она была похожа на вооружённого грабителя, который взял кого-то в заложники. Или скорее на чревовещателя, держащего в руках куклу. — Д-да… Но Юми… — Хватит, — на этот раз вмешалась Роза Фетида. — Нам всем просто нужно было собраться к восьми часам утра. — Но я хотела, чтобы Юми стала более сознательной! — И это говорит человек, который несколько дней тому назад заставил старших ждать себя в течение 25 минут. Звучит не очень убедительно, Сатико. Роза Хинэнсис покатилась со смеху. Юми вздрогнула и сжалась ещё сильнее, потому что вспомнила, что в тот день она тоже опоздала на подготовку к пьесе. Сатико-сама оказалась застигнута врасплох. Лицо её стало тёмно-красным, она начала отчаянно сопротивляться. — Сестра, ты слишком мягка с Юми! Но она пыталась спорить с людьми, которые могли бы с лёгкостью заставить её плясать под свою дудку. Роза Хинэнсис скрестила руки на груди и гордо ответила: — Конечно! Для нас, третьекурсниц, второкурсницы кажутся детьми, а первокурсницы воспринимаются как внучки. Всё воспитание ложится, в основном, на плечи родителей. А нам, бабушкам, не нужно брать на себя такую ответственность. Поэтому мы просто считаем первокурсниц милыми и обращаемся с ними соответствующе. Роза Хинэнсис говорила о себе так, будто она и впрямь чья-то бабушка. Юми обменялась многозначительными взглядами с Симако-сан, которая тоже была первокурсницей, после чего мечтательно закатила глаза вверх. Вот это да! Розы, похожие на бабушек… — Сатико, когда ты была на первом курсе, моя старшая сестра была довольна добра к тебе. Ты так не считаешь? (Имеется в виду старшая сестра нынешней Розы Хинэнсис, которая в то время заканчивала школу). — Э, это… Сатико-сама ничего не смогла возразить на это. Похоже, её «бабушка» действительно очень хорошо относилась к Сатико-сама, когда та была на первом курсе. — Такова жизнь. Просто смирись с этим. — … Сатико-сама была окончательно побеждена. Но при этом никто ничего не выигрывал. «Интересно, не может ли быть такого, что Розы склонны к садизму, — подумала Юми. — Или, может быть, Сатико-сама склонна к мазохизму». Каждый подобный разговор заканчивался тем, что Сатико-сама оказывалась безжалостно поверженной в словесном поединке с Розами. И хотя ей восхищалась вся школа, и сама она была настоящей принцессой из благородной семьи, Розы относились к ней совсем не так, как это делали бы простые крестьяне, преисполненные любви к такой знатной особе. Но почему Сатико-сама так сильно менялась, когда рядом с ней находились Розы? Обычно она была прекрасной принцессой, но только не в такие моменты. — Ой, Юми-тян, что это у тебя там такое? — рука Розы Гигантеи полезла за воротничок Юми. Вплоть до этого момента Роза Гигантея была похожа на загадочного призрака, бесшумно преследующего человека. Теперь же своим поведением она напоминала сексуально озабоченного мужчину, пристающего к юной девушке. — Кья! — вскрикнула Юми, когда холодная рука дотронулась до её ключицы. — Извини, — хихикнула Роза Гигантея и вытащила наружу чётки, которые Юми попыталась спрятать под одеждой после замечания Цутако-сан. — Ха-ха, вот оно что. Теперь понятно, почему Сатико так нервничает. — Ого, ничего себе. — Она всегда доводит дело до конца, если это что-то важное. Розы разговаривали между собой и при этом поглядывали то на чётки, то на Сатико-сама. Юми чувствовала себя пандой в зоопарке. — Сестра, пора начинать уборку. Это были слова Сатико-сама. Выражение лица у неё было крайне недовольное. Видимо, ей не нравилось, когда к ней проявляли такое внимание. Сатико-сама не была похожа на человека, который пытается скрыть своё смущение. Но, возможно, на самом деле она старалась сделать именно это. — Эй, ну же, окажи нам услугу. Рассказывай, где и когда вы успели обменяться клятвами? — У… услугу? Наконец, Сатико-сама начала выходить из себя. Розы специально поддразнивали её. «Похоже, эти девушки могут быть довольно злыми», — подумала Юми. — И с какой стати я должна оказывать такую услугу своей старшей сестре? — Ох, ну раз ты так говоришь, тогда мы спросим у Юми-тян. Юми-тян обязательно всё расскажет нам, потому что она честная девушка. Разве я не права? — Эм… Вот это дилемма * . Сатико-сама выглядела так, словно в любую секунду была готова закричать: «Я никогда не прощу тебя, если ты расскажешь им». Но наживать себе врагов в лице трёх сильнейших учениц школы Святой Лиллианы — тоже не лучшая идея. «Что же мне делать?» — подумала Юми и нервно сглотнула. И тут она почувствовала какое-то движение у себя в животе. (Э… Это…) Последовала вторая волна. Это было невозможно остановить. Вскоре должно было произойти что-то ужасное. (Что мне делать?) Многих вещей можно избежать, будучи человеком с огромной силой воли. Но в некоторых ситуациях даже это качество оказывается бесполезным. Юми как раз оказалась в одной из таких ситуаций и теперь пыталась придумать, как ей избежать позора. (Первый вариант — предупредить их о том, что вот-вот должно произойти, и просто принять удар на себя. Второй вариант — повысить голос и попытаться сбить всех с толку. Третий вариант — бежать.) Юми выбрала последнее. — Ах, подождите! Она уже была готова выскочить из Особняка Роз, но Роза Гигантея перехватила её у самой двери и затащила обратно в комнату. — Что? Не можешь говорить? Настолько сказочные воспоминания, что даже не хочешь поделиться с нами? Юми покачала головой. Нет. Она убегала не потому, что хотела оставить в тайне всё то, что произошло перед ритуалом передачи чёток. (Ах, но… слишком поздно.) Ей следовало бы позавтракать прежде, чем приходить сюда… Тело Юми отозвалось урчанием. Этот звук был похож на кваканье лягушки. И — что самое невероятное — урчание продолжалось в течение десяти секунд! Наверное, это был самый долгий звук, который она когда-либо издавала в своей жизни. В комнате стояла мёртвая тишина, поэтому можно было даже услышать небольшое эхо. (Ах, всё кончено…)

В версии с изображениями тут находится картинка. Она заставила этих прекрасных девушек слушать кваканье лягушки. Если бы рядом была какая-нибудь дыра… Нет, Юми хотела сама вырыть яму, чтобы спрятаться в ней на десять лет. — … Кхм. Первой решила нарушить молчание Роза Гигантея. Причём сделала она это в своей особой манере. Вместо того чтобы просто усмехнуться или слегка похихикать, она разразилась громким смехом: «Ха-ха-ха». Другие члены школьного совета последовали её примеру. Хотя нет, на самом деле они пытались удержать это в себе, но из-за Розы Гигантеи все старания пошли насмарку. В общем, все, кроме Сатико-сама и Юми, начали хохотать во весь голос. — Молодчина, Юми-тян! Ты лучшая! — Мне было очень интересно, как ты выкрутишься из этой ситуации, чтобы не подвести свою старшую сестру. И я была приятно удивлена. Какой великолепный ход, какое изящное решение! — Нам следует отдать дань уважения Юми-тян, нашему прирождённому комедийному актёру, и оставить этих двоих в покое. Юми не знала, почему всё обернулось именно так. В любом случае, Розы улыбались и выглядели более чем довольными. На быструю уборку действительно потребовалось очень мало времени. Рэй-сама и Симако-сан, которые пришли в Особняк первыми, уже закончили свою часть работы. Поэтому все присутствующие перестали смеяться и начали подниматься по лестнице. Второй этаж формально считался местом проведения всех собраний школьного совета. Но на самом деле это был не конференц-зал, а, скорее, гостиная. Несмотря на своё величественное название, Особняк Роз был очень маленьким зданием. Всего лишь две комнаты: одна на первом этаже, другая — на втором. Но от этого он не становился невзрачным или отталкивающим. Особняк был таким восхитительным, что называть его «маленьким домиком» или «пристройкой» было бы крайне неуважительно. Деревянный Особняк находился на окраине школьной территории. Для всех, кто проходил мимо, было совершенно очевидно, что он старее всех остальных школьных зданий. Треугольная крыша, витражные окна, плющ, оплетающий стены снаружи, деревянные эркеры. Такое ожидаешь увидеть скорее на старинных фотографиях. Оказавшись внутри, вы также начинаете вспоминать о солидном возрасте этого здания, потому что видите этот затёртый паркет и слышите скрип ступеней практически на каждом шаге. Но, несмотря на это, члены школьного совета, которых за все эти годы сменилось немало, с максимальной осторожностью относятся ко всему, что касается Особняка Роз. Вот почему здесь царит чистота и спокойствие. Прекрасные старшекурсницы поднимались по лестнице, издавая при этом тихие скрипящие звуки. И хотя Юми следовало пойти первой и приготовить комнату, она не смогла сделать этого, потому что лестница была довольно узкой, а бежать наверх, расталкивая людей — не лучшая идея для юной леди. Поэтому она просто смирилась и последовала за остальными. Юми подумала о том, что, раз она учится в одной группе с Симако-сан, стоит воспользоваться этим преимуществом и расспросить её о том, как раньше работал в Ямаюрикай. Начиная с сегодняшнего дня, Юми будет сестрой Сатико-сама. Ну, точнее, она стала ей два дня назад, в тот момент, когда решила принять чётки. В свою очередь, Сатико-сама была сестрой Розы Хинэнсис, которая является одной из трёх Роз, возглавляющих совет старшей школы Святой Лиллианы. Следовательно, следующей Розой Хинэнсис должна была стать именно Сатико-сама. Конечно, Юми до сих пор не могла себе представить, что и ей в недалёком будущем суждено стать Розой Хинэнсис. Но уже сейчас, будучи сестрой бутона Розы Хинэнсис, она должна была помогать школьному совету во всём, что было связано с Особняком Роз. На самом деле, больше всего на свете Юми хотела быть хоть чем-то полезной именно для Сатико-сама, чтобы доказать ей, что она достойна быть её младшей сестрой. Вот почему сегодняшний день был таким особенным. Это был её первый день в качестве младшей сестры Сатико-сама. Но… (Похоже, она уже разочаровалась во мне.) Юми испытывала лёгкую грусть, глядя прямо перед собой на прямые чёрные волосы Сатико-сама, которые так восхитительно покачивались при каждом её шаге. Эта девушка — воплощение гордости, и она ненавидела всё то, что называли «непристойным, неподобающим». Что она думала в тот момент о своей младшей сестре? Перед собранием Юми делала что-то не так почти на каждом этапе, но при этом была уверена в том, что Сатико-сама не ожидала от неё слишком многого. Но теперь ей казалось, что в этот раз она совершила слишком большую ошибку. (Надеюсь, она не попросит меня вернуть ей чётки.) Скрип-скрип. Тяжело шагая, она добралась до второго этажа. «Никогда не знаешь наверняка», — подумала Юми. Сатико-сама слишком непредсказуема. (Все хохотали до слёз из-за этого лягушачьего кваканья…) Там было всего около двадцати ступенек, но для Юми этот подъём по лестнице казался невыносимо длинным. Было бы гораздо легче, если бы она сказала хоть что-нибудь. Но Сатико-сама продолжала молчать, из-за чего мысли Юми становились всё более и более мрачными. Если в тот момент она думала о том, что нужно положить конец их сестринским отношениям, Юми предпочла бы, чтобы в неё тут же ударил сильный разряд молнии. Как только она представила себе эту мгновенную смерть, Сатико-сама закончила подниматься по лестнице и обернулась к ней. Прищуренные глаза по-прежнему строго смотрели на Юми. Но в то же время приподнятые брови подчёркивали красоту её лица. Юми заворожённо смотрела на Сатико-сама, хотя для этого было не самое подходящее время. Похоже, она была очарована ей и теперь находилась в каком-то состоянии, похожем на транс. Юми не нравилось думать о том, что их сестринские отношения основаны на привлекательной внешности Сатико-сама. Но именно красота этой девушки в своё время послужила «спусковым механизмом», из-за которого Юми начала восхищаться Сатико-сама. — Вытяни руки вперёд, ладонями вверх. Юми послушно выполнила приказ. Вряд ли Сатико-сама попросила сделать это, чтобы погадать по её ладоням. Скорее всего, она хотела таким способом обратить внимание на внешний вид Юми. По крайней мере, так предположила сама Юми. (Это…) Ужасно похоже на то, о чём она подумала. Да, точно. Словно частный учитель собирается наказать маленького мальчика. Когда-то давно Юми увидела в одной книге такую картинку. На ней был изображён мальчик с вытянутыми вперёд руками и учитель, который бил мальчика по ладоням своей указкой. Хотя Юми совершенно забыла, о чём была эта книга и для чего она её читала. (Неужели Сатико-сама собирается…) Юми чувствовала себя так, будто душа вот-вот покинет её тело. Раньше она хотела, чтобы в неё ударил сильный разряд молнии. Теперь же, когда дело дошло до такого, у неё была только одна мысль: «Мне не нравится боль». Юми зажмурилась. Рэй-сама, которая шла перед Сатико-сама, уже прошла через дверь, похожую на печенье, поэтому в коридоре девушки остались лишь вдвоём. Однако Юми не почувствовала никакой боли в ладонях. Она постояла ещё немного с зажмуренными глазами. Нет, никакой боли. Вместо этого она услышала какой-то шелест. Видимо, это Сатико-сама доставала что-то из своего кармана. «А?» — подумала Юми и тут же почувствовала, как что-то лёгкое положили ей на ладони. — Это… Юми открыла глаза. В руках у неё было две пастилки от кашля. — Что ж, это лучше, чем ничего. По крайней мере, я надеюсь на это. — Э?.. — Ты так торопилась, что у тебя даже не было возможности позавтракать. И я это понимаю. С этими словами Сатико-сама развернулась и пошла прочь. — Но больше не ставь меня в неловкое положение. — Сатико-сама… Юми взбежала на последнюю ступеньку и последовала за своей старшей сестрой. Её предположения оказались такими глупыми. Но даже в самых смелых мечтах Юми не могла себе представить, что Сатико-сама когда-нибудь даст ей пастилки от кашля. Сатико-сама остановилась у двери, словно вспомнив что-то. Она отпустила дверную ручку и повернулась к Юми. — И ещё кое-что. Прошу, перестань называть меня «Сатико-сама». — Э? — Ты моя сестра, поэтому привыкай звать меня «сестра», пожалуйста, — сказала Сатико-сама и поправила узел на воротничке Юми. — И каков будет твой ответ? — … Да. Юми просто кивнула, все ещё пытаясь понять, чего от неё хотят. Но этого уже оказалось достаточно, потому что Сатико-сама довольно улыбнулась и скрылась за дверью, похожей на печенье. — Сестра… — прошептала Юми, пытаясь привыкнуть. Это слово показалось ей настолько необычным, что она почувствовала, как начинает краснеть. Сестра. Оно действовало на неё как щекотка и заставляло сердце биться быстрее. Юми прикоснулась к чёткам, висевшим поверх её школьной формы. Кому-то это могло показаться глупым, но она сделала это только для того, чтобы убедиться в реальности происходящего. Чётки все ещё висели на шее. И это был тот самый розарий, который Сатико-сама отдала ей два дня тому назад. Итак, во всей школе только один человек имел право называть Сатико-сама «сестрой». И этим уникальным человеком оказалась Юми. От одной мысли об этом исключительном праве Юми переполняли такие сильные эмоции, что она даже неосознанно сжала руки в кулаки. — Хватит бездельничать, заходи, — позвала Сатико-сама из комнаты. — Д-да, — быстро ответила Юми. После этого она сразу же засунула себе в рот пастилки от кашля. Снять с них обёртку оказалось не так-то просто, потому что они сильно нагрелись в руках. * * *

— О, а где Ёсино-сан? После того, как постоянные члены школьного совета расселись по своим местам, Юми наконец заметила, что с ними нет сестры Рэй-сама, Симадзу Ёсино-сан. Симако-сан уже начала готовить чай. Обычно это дело поручали именно первокурсницам, поэтому Юми быстро подошла к ней и стала помогать. — У неё со вчерашнего дня высокая температура, — ответила Рэй-сама так, как если бы разговаривала сама с собой. — Думаю, причина в том, что она переволновалась из-за школьного фестиваля. Видимо, её тело всегда подводило её после каких-то событий. Похоже, что все, кроме Юми, уже учитывали это, поэтому собрание просто возобновилось без дальнейших комментариев. «Наверное, у Ёсино-сан слабое здоровье», — думала Юми, ходя с подносом вокруг стола и разнося чай, который приготовила Симако-сан. Действительно, ведь она никогда не видела, чтобы Ёсино-сан принимала участие в спортивных мероприятиях. Хотя Симадзу Ёсино-сан тоже посещала академию Святой Лиллианы, начиная с детского сада, она никогда не оказывалась в одной группе с Юми. Они смогли познакомиться только совсем недавно из-за школьного фестиваля. Но до сих пор они ещё ни разу не садились вместе, чтобы по-настоящему сблизиться. Если говорить о Ёсино-сан, то она производила впечатление милой девочки, у которой слабое здоровье и особый характер. Улыбалась она довольно слабо, но улыбка почти всегда была у неё на лице. Она была похожа на одинокую лилию, растущую в долине роз. Юми поставила чайную чашку перед Розой Фетидой и вдруг услышала какой-то очень тихий дребезжащий звук, источник которого находился где-то между ней и Рэй-сама. — Кстати, девушки из клуба журналистов сказали, что сегодня они хотели бы взять интервью у Рэй и Ёсино-тян. — Клуб журналистов? Ёсино и я? Рэй-сама склонила голову на бок, как бы спрашивая этим: «Зачем?» Юми сделала то же самое. Строгая Рэй-сама и трудолюбивая Ёсино-сан не были похожи на людей, которые могли бы вызвать такой интерес у клуба журналистов. — Ох, Юми-тян, не двигайся, а то разольёшь! Роза Гигантея сняла чашку с подноса. Похоже, она хотела отругать Юми за её неосторожность. — Извините, — сказала Юми, все ещё продолжая думать о сёстрах Розы Фетиды. — Знаете, клуб журналистов занимается не только тем, что печатает скандальные истории. Ну, я не виню вас за то, что вы поддерживаете подобные предрассудки. Особенно после того, как эти двое наделали столько шума, когда стали сёстрами. С этими словами Роза Гигантея посмотрела на Сатико-сама и Юми. — Понятно… Юми очень смутно осознавала то, что на самом деле в школьной газете не было многочисленных скандальных историй, как можно было изначально подумать. В основном там печатались обычные статьи и заметки о школьных мероприятиях или итоги спортивных состязаний. Да и большая часть последнего выпуска была посвящена прошедшему школьному фестивалю. — Это связано с выборами лучших сестёр школы. Видимо, вы с Ёсино-тян набрали больше всего голосов. Клуб журналистов официально попросил нас об интервью, так что я не вижу причин, по которым вам следовало бы отказаться… Роза Фетида говорила это таким деловым тоном, словно речь шла о математических формулах. — Что ты об этом думаешь? — обратилась она к Рэй-сама. — Но я не знаю, когда Ёсино сможет прийти в школу… — Конечно, — Роза Фетида обхватила чашку руками, чтобы немного согреть пальцы. — Я понимаю. Роза Фетида выглядела так, будто ей очень скучно. Впрочем, она всегда так выглядела. Но ни у кого не складывалось впечатление, что это вызвано отсутствием интереса к окружающему миру. Ведь она идеально справлялась с любым делом, за которое бралась, и никогда не пропускала занятия в школе. И именно из-за того, что она делала всё идеально, многим казалось, что в её жизни не было места для настоящего веселья. Это довольно загадочно. Роза Фетида и Рэй-сама состояли в сестринских отношениях. Конечно, они были не такими «волнующими», как в случае с Юми и Сатико-сама. Но и такого взаимопонимания, как между Розой Гигантеей и Симако-сан, у них тоже не было. В общем, эти отношения было сложно описать или отнести к какому-то типу. Почему Роза Фетида сделала Рэй-сама своей сестрой? И как отреагировала Рэй-сама? Возможно, интерес Юми к историям других людей был связан с тем, что теперь и у неё появилась старшая сестра. — У всех есть чашки? Если да, предлагаю тост, — сказала Роза Хинэнсис и поднялась со своего места. Сегодняшнюю встречу она называла итоговым собранием, но, похоже, что ей просто хотелось в последний раз поблагодарить всех за хорошую работу. После этого Особняк Роз должен был вернуться к своей обычной жизни. Когда пьеса закончилась, Розы сразу же отправились выполнять работу исполнительного комитета. Но даже после всего этого они так и не смогли собраться вместе с младшими сёстрами, потому что их позвали на ночной праздник. — Первый тост — за успех школьного фестиваля. Они пили настоящий Дарджилинг * . В отличие от чая Сатико-сама, чай Симако-сан был вкусным и не очень крепким. Когда Юми налила себе вторую чашку и стала с нетерпением ждать следующего тоста, Роза Хинэнсис снова встала со своего места и сказала: — Второй тост — за тот счастливый миг, когда Сатико-сама сделала Юми своей. — Пф… Юми ослабила бдительность, из-за чего чай чуть не вылетел у неё изо рта мощной струёй. С большим трудом она всё же смогла удержать жидкость в себе. — Ой, кажется, кое-кто смущается. — Ро… Роза Хинэнсис! — Ох, каково же это — быть молодым, — пробормотали третьекурсницы так, словно они сами были пожилыми женщинами. Они совсем задразнили её, хотя расстраиваться из-за этого уж точно не стоило. Но фраза «сделала Юми своей» — это уже чересчур. Юми ничего не стала отвечать. Она просто сжалась и начала открывать и закрывать рот, как это обычно делают золотые рыбки в аквариуме. — Закрой рот и вытри лицо. Это неприлично. Сатико-сама протянула ей свой роскошный белый платок. Юми смогла удержать чай во рту лишь в самый последний момент, из-за чего её губы были влажными. — О, а сама ты ей не вытрешь? Роза Гигантея приподняла брови, пытаясь изобразить искреннее удивление. — Роза Гигантея, вы имеете право вытирать лицо Симако, когда вам только вздумается. — Я не хочу делать это с Симако, но вот личико Юми я бы с удовольствием вытерла. — Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы всё прояснить. Пожалуйста, не портьте мою младшую сестру. В этот раз Сатико-сама вела себя довольно спокойно и рассудительно. Возможно, это из-за того, что теперь никто не нападал прямо на неё. Юми до сих пор не смогла понять, какая причина заставляла Сатико-сама превращаться из элегантной леди в истеричную особу. Несмотря на то, что они уже стали сёстрами, Сатико-сама всё ещё была для неё загадкой. Когда пришло время утренней молитвы, все закончили пить чай и встали со своих мест. — В мире так много видов сестёр, самых разных и неповторимых, — сказала Симако-сан, убирая чашки. Струя воды теперь казалась ещё более холодной, чем раньше. — Ёсино, ты не спишь? Не дождавшись ответа, она открыла дверь и зашла внутрь. Ёсино лежала лицом вверх на деревянной кровати. Она лишь слегка пошевелилась, чтобы рассмотреть человека, вошедшего в комнату. — … В чём дело? Рэй не ждала от больного человека какого-то особого приветствия, вроде «Добро пожаловать!». Но когда она пододвигала стул к кровати, то думала о том, что вопрос «в чём дело?» — это немного жестоко, даже для неё. «Какая роскошная комната…» Рэй думала об этом каждый раз, когда приходила сюда. Раньше дядя Ёсино использовал её в качестве своего рабочего кабинета, и всё здесь, кроме стен, было тёмно-коричневого цвета — пол, потолок, подоконники, полочки. Стены имели цвет слоновой кости, но это несильно влияло на общее впечатление. Вот почему Рэй всё время хотела здесь что-то изменить. Она считала, что занавески в цветочек — самое малое, что можно сделать. — Температура уже спала? Рэй положила на голову Ёсино платок с узором в виде цыплят. Этот необычный платок она использовала каждый раз, когда у Ёсино была лихорадка, потому что без него жар не утихал. Узор с цыплятами уже почти полностью выцвел, но Рэй и не думала избавляться от него. Она лишь терпеливо зашивала порванные края. — Тебе по-прежнему нехорошо? Видимо, Ёсино чувствовала себя ужасно, потому что она ничего не ответила, даже не открыла рта. Но Рэй, уже привыкшая к такому, продолжила: — Сегодня Рэй-сан работает почтальоном, так что ей придётся уйти после вручения посылки. Она достала из своей сумки папку, вытащила из неё какие-то бумаги и разместила их аккуратной стопкой на столе. — Текст по английскому — это домашнее задание на следующую неделю. Твой доклад по античной литературе проверили, поэтому я тоже принесла его. И… — А как же твой клуб? — внезапно сказала Ёсино. Когда они были в школе, то разговаривали друг с другом очень вежливо, используя самые официальные обращения. Но во всех остальных местах они общались непринуждённо, не соблюдая каких-то особых правил. Ёсино всегда очень ловко переходила от «онээ-сама» * к «Рэй-тян» и наоборот, в зависимости от ситуации. — Клуб? — переспросила Рэй и застегнула свою сумку. — Совсем скоро будут межшкольные соревнования, поэтому ты сказала, что хочешь пойти на дополнительную тренировку. — Да, я так и сказала… А в чём проблема? — Ты что, пропустила её из-за меня? — строго спросила Ёсино, демонстративно убирая платок с головы. Она любила читать «крутые детективы» и потому всегда и во всём пыталась докопаться до истины, глядя на мир своими проницательными глазами. Вот почему Рэй приходилось сдерживать себя, чтобы не начинать покорно кивать на каждое слово Ёсино. Но за долгие годы совместной жизни Рэй так же поняла, что, если она будет отвечать на подобные вопросы утвердительно, Ёсино очень сильно разозлится, а это может плохо сказаться на её слабом сердце. Поэтому она просто улыбнулась и покачала головой. — Нет, это не так. Я хотела потренироваться с папой, поэтому решила прийти домой пораньше. — Правда? — Правда. Рэй в совершенстве овладела искусством лжи, но только по отношению к Ёсино. В свою очередь, Ёсино научилась смотреть сквозь эту ложь и видеть истинный смысл её слов. Она не стала возражать, тем самым показывая, что она удовлетворена таким объяснением. Но было непонятно, насколько Ёсино поверила в то, что сказала Рэй. «Но в моих словах есть и доля правды», — мысленно успокоила себя Рэй. Она действительно договорилась потренироваться с отцом, но на более позднее время. К тому же, она пришла домой пораньше не только ради Ёсино, но и ради себя самой. Рэй знала, что если бы она задержалась в школе, то каждую минуту она бы беспокоилась только о здоровье Ёсино. А в таком виде спорта, как кендо, самое главное — это умение сконцентрироваться. Вот почему ей нужно было избегать подобных волнений во время тренировок. Рэй совсем не хотела, чтобы другие члены клуба, особенно первокурсницы, увидели её в таком рассеянном состоянии. Поэтому она сказала, что у неё есть неотложные дела, и сразу же после уроков отправилась домой. Отец Рэй всегда говорил, что у неё превосходная техника, однако она не умеет удерживать меч в неподвижном положении, когда ставит перед собой крепкий блок. «Девушки почти всегда находятся во власти эмоций, вот почему ты так размахиваешь мечом», — говорил он. Эти слова в своё время очень сильно задели Рэй, потому что она всегда считала, что «путь меча» не должен зависеть от пола бойца. Впрочем, она честно признавала свои недостатки. — Покажи мне распечатки. Ёсино переложила свой мокрый платок на подушку, села на кровати и принялась тщательно изучать свою «почту». Возможно, она выглядела такой замученной, потому что её «фирменные» косички в тот день были распущены и волосы лежали беспорядочно. Или же это из-за высокой температуры и слабости… — Что? — спросила Ёсино, повернувшись к Рэй, пристально разглядывавшей её. — Ничего, — Рэй слегка улыбнулась и покачала головой. За все эти годы Ёсино совсем не изменилась. Она была близка с Рэй задолго до того, как они обменялись «сестринскими клятвами». И это неудивительно, ведь Рэй и Ёсино — двоюродные сёстры, да ещё и живущие в соседних домах. Рэй была готова пойти на многое ради Ёсино, даже на ложь. Учение Девы Марии всегда призывало девушек к честности, но это не останавливало Рэй. Она поступала так, чтобы не заставлять Ёсино волноваться, чтобы защищать её спокойные дни от угроз из внешнего мира. Всю свою жизнь Рэй была для неё неким рыцарем. — Рэй-тян, что это? — спросила Ёсино, показывая на коричневый конверт, выделявшийся на фоне обычных печатных листов. — Ах, точно. Я и забыла. Это анкета от клуба журналистов. — Анкета? — Ага. Рэй кратко рассказала о том, что они победили на выборах лучших сестёр школы и клуб журналистов захотел взять у них интервью, но она отказала им. — Номинация «Лучшая сестра»… — пробормотала Ёсино, озадаченно разглядывая анкету. — И из-за того, что провести интервью оказалось невозможно, они пришли и начали жалобно просить, чтобы мы хотя бы заполнили эту анкету. Они сказали, что напишут об этом статью. — А, вот как. Тогда, Рэй-тян, напиши мою часть за меня. — Конечно. Рэй забрала у неё анкету, положила её рядом со своей и начала заполнять поля для ответов. Анкета состояла из двух листов. На первом требовалось указать личные данные: полное имя, дату рождения, знак зодиака, группу крови, курс и группу обучения, участие в деятельности различных клубов и так далее. Она могла заполнить это сама, не спрашивая ни о чём Ёсино. На втором листе нужно было написать свои любимые цитаты, имена любимых актёров, названия любимых книг и тому подобные вещи. Рэй по очереди задавала эти вопросы Ёсино и записывала в точности то, что слышала в ответ. — Рэй-тян, а какие ещё номинации там были? — Эм… Рэй соединила скрепкой свои листы, потом отдельно листы Ёсино и убрала всё это обратно в конверт. Внезапно на её лице появилось страдальческое выражение, словно она в этот момент вспомнила о чём-то болезненном. Очевидно, «Лучшая сестра» — это не единственная общешкольная номинация, в которой Рэй оказалась победителем. Поскольку обработка результатов голосования потребовала очень много времени, она только сегодня с интересом узнала, что стала победителем в номинации «Мистер Лиллиан». — М… Мистер? Ёсино широко открыла глаза от удивления и засмеялась. — Готова поспорить, это из-за того, что некоторые первокурсницы по ошибке называют меня «онии-сама» * . — Рэй-тян, почему ты не отращиваешь волосы? С этими словами Ёсино протянула руку вперёд и погладила Рэй по голове. Её волосы действительно были очень короткими. — Длинные волосы мне не идут. К тому же, с такой причёской будет очень неудобно надевать защитный шлем. — Ах, вот как. В этом году Сатико победила в номинации «Мисс Королева», Симако — «Мисс Принцесса», а Юми стала «Мисс Золушкой». — Юми-сан… — пробормотала Ёсино, услышав последнее имя. — Что? Ты думаешь о Юми-тян? — Немного. Обычно большинство людей не вызывали у Ёсино ни малейшего интереса. Вот почему такой ответ слегка удивил Рей. Из-за своего слабого здоровья Ёсино часто пропускала занятия в школе, поэтому у неё никогда не возникало желания сблизиться с кем-то из одноклассниц. И хотя все считали, что у такой симпатичной девушки должно быть много друзей, эта особенность приводила к противоположному эффекту. — Похоже, она всё-таки приняла чётки Сатико, а это значит, что теперь тебе будет гораздо проще подружиться с ней. — Серьёзно?! — взвизгнула Ёсино, скидывая с себя одеяло и подскакивая на кровати. Осенние вечера ещё не были настолько холодными, чтобы включать в домах отопление. Поэтому когда Рэй увидела её в одной пижаме, она слегка поёжилась от холодка, внезапно пробежавшего у неё по спине. Словно желая избавиться от этого неприятного чувства, Рэй взяла лежавшую на стуле кофту и укрыла ею Ёсино. — Должно быть, Сатико-сама сейчас на седьмом небе от счастья. Из-за воротника кофты выглядывали чётки, висевшие на исхудавшей груди Ёсино. Рэй отдала ей этот розарий прошлой весной. Крест с тёмно-зелёным изумрудом красиво смотрелся на белой коже Ёсино. Цукияма Минако (築山三奈子), президент клуба журналистов старшей школы Святой Лиллианы, находилась в прекрасном настроении. Она была главным редактором «Вестника “Лиллиан”», и её очень радовало то, что в последнее время школьная газета стала пользоваться большой популярностью. — Великолепно, — сказала Минако, посмотрев на лист формата В4. Всё это время она стояла в элегантной позе, держа газету в правой руке, а левую положив на талию. Это была окончательная проверка пробного экземпляра нового выпуска с красочными цветными иллюстрациями. — И дело не только в оформлении. Содержание, манера письма — всё в этой статье превосходно! Интересные истории нельзя откладывать на потом, их нужно сразу же рассказывать. Таково было жизненное кредо Минако. Если в нынешнем выпуске желания читателей не будут удовлетворены, разве можно называть это газетой? Но в этом плане «Вестник “Лиллиан”» полностью оправдывал своё гордое название. Конечно, в тех случаях, когда обсуждать было совсем нечего, им приходилось писать заметки об увлечениях своих учителей, о цветах, растущих во внутреннем дворе школы. Стоит сказать, что подобные тексты портили репутацию газеты. И это неудивительно, ведь Минако прекрасно понимала, что именно хотят получить читатели. Сейчас всё внимание было приковано к членам Ямаюрикай. Все будут преданно ждать новые выпуски до тех пор, пока Минако не прекратит преследовать школьный совет. В общем, главный редактор делала всё, чтобы не упустить такую хорошую возможность. По сравнению со многими старшекурсницами, Минако была очень уверена в себе. Она была готова погнаться за любым ради нужной информации, даже если дело касалось членов школьного совета. Кроме того, она умела хорошо написать об этом. И теперь, собрав все необходимые данные, она думала: «Наверное, за всю историю Ямаюрикай в нём не было такого интересного собрания людей, как сейчас». Минако достала с полки предыдущий выпуск и посмотрела на заголовок, слегка прищурившись. « Эксклюзивное интервью! Бутон Розы Хинэнсис рассказывает всё о своей старшей сестре». Видите? Она умела творить чудеса, превращая самые обычные вещи в нечто особенное. Минако считала, что была избрана Богом на эту роль. Только так она могла объяснить происхождение своего таланта. Её способности были настолько выдающимися, что даже у неё самой иногда перехватывало дыхание. (Именно так…) История бутона Розы Хинэнсис действительно была захватывающей. Огасавара Сатико — девушка, которой восхищались все ученицы школы без исключения. У неё не было сестры, поэтому она сделала предложение Тодо Симако. Но она получила отказ, а Симако, в свою очередь, стала бутоном Розы Гигантеи. Позже Сатико получила отказ и от Фукудзавы Юми, о которой раньше почти никто ничего не слышал. Все были в недоумении и пытались понять, что же на самом деле происходит. И Минако оказалась тем единственным человеком, который смог найти ответ на этот вопрос. По некоторым причинам, она не могла опубликовать статью раньше. Прежде всего потому, что статья о «Золушке» должна была выйти в печать только после того, как была показана сама пьеса. И если бы удалось опубликовать статью уже на следующий день после школьного фестиваля, газета стала бы пользоваться просто огромной популярностью. И тогда… — Сестра, перестань заниматься самолюбованием, пожалуйста. Минако была опьянена чувством эйфории, и её младшей сестре, Ямагути Мами (山口 真美), пришлось возвращать главного редактора в реальность. Почему-то в тот момент Минако занималась тем, что представляла себя сидящей в каком-то изысканном месте, хотя окружающая обстановка совсем не располагала к этому. Большую часть комнаты клуба журналистов занимал огромный стол, служивший для всех основным рабочим местом. Ещё здесь стоял устаревший компьютер. К нему был подключён новейший цветной принтер, который они всё-таки смогли купить после долгой и тяжёлой борьбы с бюджетным комитетом. Помимо главного редактора, в комнате сидели ещё два члена клуба, но они молча продолжали делать свою работу, игнорируя Минако. «Такое случается каждый день», — изредка перешёптывались они. — Знаешь, Мами… — Пока ты проверишь эту статью, мы не сможем начать печатать всё к завтрашнему дню. А если мы не успеем это сделать, то ты не сможешь следовать своему девизу — «интересные истории нельзя откладывать на потом, их нужно сразу же рассказывать». — … Ладно. Главный редактор неохотно уселась за стол и вздохнула, подумав о том, какая же у неё строгая младшая сестра, хотя Минако сама выбрала эту девушку себе в сёстры. Мами всегда говорила только правду и ничего больше, и это делало её совсем не милой. Третьекурсницы, которые ушли из клуба, говорили: «Она совсем как Минако, когда та была на первом курсе». Но Минако была уверена в том, что в её случае всё было не настолько плохо, как здесь. — Тебя даже нельзя ставить на один уровень с Симадзу Ёсино. Но, возможно, ей хотелось бы добиться от Мами хотя бы половины того послушания, той доброты, тех манер, которыми обладала Ёсино. Минако щёлкнула пальцами по фотографии в пробном экземпляре. На ней были изображены два человека — Хасэкура Рэй, похожая на юношу, и Симадзу Ёсино, лицо который расплылось в нежной улыбке. Вместе они выглядели как любящая пара. Они выиграли в номинации «Лучшие сёстры», но даже без школьного голосования выбор уже был очевиден. Гордая старшая и кроткая младшая — традиционная схема, проверенная временем. Двоюродные сёстры и друзья детства. Девушка со слабым здоровьем и рыцарь, защищающий её. Совсем недавно по школе ходили разные слухи о Белых и Красных Розах. Теперь же всё внимание было сосредоточено на Жёлтых Розах. Вот почему клуб журналистов обязательно должен был опубликовать эту статью. — Сестра. Получив второе замечание, Минако начала быстро просматривать статью. — Так… (А?..) Что-то очень странное. Нет, дело не в опечатке или пропущенном слове. Это был обычный нумерованный список, поэтому там не могло быть ошибок в построении фраз и уж тем более нарушений в структуре текста. Но что-то здесь не так. Как будто кто-то пытался исказить правду или что-то вроде того… — Эй, кто это напечатал? — спросила Минако. — Я, — подняла руку первокурсница, сидевшая рядом с Мами. — А там… что-то не так? Эта статья представляла собой интервью от победителей в номинации «Лучшие сёстры». Поскольку Симадзу Ёсино не было в школе, Минако попросила их письменно ответить на вопросы. Похоже, что обе анкеты заполняла Хасэкура Рэй. Везде одинаковые чернила, одинаковый почерк. Рассказ о «личном секретаре Симадзу Ёсино» стал частью этой красивой истории об отношениях между двумя девушками. Наконец, статья была полностью написана и напечатана. — … Ты случайно не перепутала анкеты? — Э?! Все три члена клуба журналистов склонились к пробному экземпляру газеты. — Любимые книги: Хасэкура Рэй-сама предпочитает сёдзё, а Симадзу Ёсино-сан обожает самурайские боевики Икэнами Сётаро. — Увлечения: Рэй-сама любит вязать, Ёсино-сан часто смотрит спортивные телеканалы. — Любимое слово Рэй-сама — «искренность», а Ёсино-сан нравится фраза «побеждает тот, кто первым наносит удар». Это… Чтобы это могло значить? Нет, здесь должно быть какая-то ошибка. Возможно, девушка перепутала анкеты, когда перепечатывала ответы. — Но там именно так и было написано. С этими словами первокурсница вытащила анкеты из коричневых конвертов. В каждом конверте лежало по два листа бумаги, аккуратно сложенных вместе. Кроме того, страницы были специально скреплены вместе, чтобы не произошло путаницы. — Ха-ха, тогда я не могу винить в этом тебя. Анкета с именем «Хасэкура Рэй» и лист с надписью «вышивание» оказались в одном конверте. — Значит, это Рэй-сама что-то перепутала? — Возможно. Но нужно было сначала убедиться в том, что это действительно ошибка, а уже потом исправить всё и напечатать результат. — Сегодня Ёсино-сан опять не было в школе, — доложила Мами. — Должно быть, Рэй-сан всё ещё занята в клубе. А, может, она сейчас в Особняке Роз? Хотя Минако могла просто отправить кого-то с поручением, она решительно встала со своего места. В подобных случаях она не могла просто сидеть и ждать от кого-то новостей. Минако взяла со стула свою кофту и вышла из комнаты. По пути она встретила Такесиму Цутако из фотоклуба. — Ох. Так, вы должно быть Минако-сама из клуба журналистов? Спасибо вам за то, что так усердно работаете до позднего вечера. Фотоклуб и клуб журналистов очень тесно связаны между собой, поэтому между членами этих клубов часто устанавливались весьма близкие отношения. Однако Минако по-прежнему чувствовала себя неуютно рядом с этим человеком. В действиях Цутако не было чего-то загадочного или сложного, но почти никогда нельзя было понять, о чём на самом деле думает эта девушка. — Рэй-сама? Она не появлялась в Особняке Роз. Знаете, скоро соревнования, поэтому она ежедневно тренируется. Это была невероятная удача, потому что Минако встретилась с фотографом именно в то время, когда та возвращалась из Особняка Роз. Похоже, слухи оказались правдивы. Цутако действительно была близко знакома с Фукудзавой Юми и потому могла спокойно приходить в Особняк Роз и уходить оттуда в любое время. — Если вы направляетесь в додзё * , то я могу составить вам компанию, — предложила Цутако, изящно улыбнувшись. На самом деле Такесима Цутако собиралась взобраться по лестнице на крышу спортзала и ждать там окончания занятий в клубах. Сегодня ей хотелось пофотографировать девушек из клуба кендо и клуба фехтования, поэтому эти два клуба представляли для неё особый интерес. В итоге, они пошли туда вместе. — Кендо — красивый вид спорта, но вот шлем всё портит. В ответ Минако предложила делать снимки до начала тренировки, но Цутако сказала, что так тоже не годится. — Лучший кадр можно получить только в тот момент, когда они снимают шлемы после боя. Вспотевшие лица, слипшиеся пряди чёрных волос… Когда Цутако начала говорить об этом, в её глазах появился неподдельный блеск. К сожалению, Минако не разделяла вкусов фотографа, поэтому она только слушала, кивала и говорила: «Да, понятно». Додзё, построенное в классическом японском стиле, находилось на заднем дворе школы, рядом со вторым спортзалом. Здесь проводили свои занятия все клубы, связанные с боевыми искусствами: кендо, стрельба из лука, дзюдо, карате и некоторые другие. Сегодня на одной половине додзё практиковался клуб кендо, а другая половина была застелена татами * для предстоящей тренировки клуба дзюдо. — П… прекрасно. Юная леди по имени Такесима Цутако начала восторженно щёлкать камерой, фотографируя девушек из клуба дзюдо, одежда которых была насквозь мокрой от пота, из-за чего плотно прилипала к телу.

В версии с изображениями тут находится картинка. В тот момент она была безумно благодарна судьбе за то, что родилась девушкой. — Боже, боже. Минако оставила её одну и пошла к той половине, где занимался клуб кендо. Тренировка была в самом разгаре, поэтому она просто села в углу и стала наблюдать за происходящим. Она не могла точно сказать, где сейчас находится Хасэкура Рэй. На девушках была защита, по большей части закрывающая именно лицо. Поэтому Минако просто пыталась угадать, кто же из них мог оказаться бутоном Розы Фетиды. Но на костюмах были написаны совсем другие имена… — Очко! — крикнул тренер, выполнявший роль судьи. Подошло время перерыва. Минако решила воспользоваться случаем. Она повернулась к первокурснице, которая всё это время сидела рядом с ней и спросила: — Второкурсница, Хасэкура Рэй-сан… — А, Рэй-сэмпай сегодня рано ушла домой. — … А? Когда? — Думаю, примерно тридцать минут тому назад. Тридцати минут достаточно для того, чтобы приготовиться к уходу домой и выйти за главные ворота. Минако поняла, что ей следовало тогда начать с проверки шкафчиков для обуви, но уже было слишком поздно. — Прошу прощения за то, что больше ничем не могу вам помочь, — извинилась первокурсница в деловой манере, после чего продолжила наблюдать за тренирующимися девушками. «О, это так мило», — подумала Минако, как вдруг рядом с ней появилась Такесима Цутако. Она совершенно бесшумно подошла к ней со спины и продолжила делать фотографии уже с нового места. (……) Минако просто стояла, не говоря ни слова. — Минако-сама, вы уже закончили? — Судя по всему, Хасэкура Рэй-сан рано ушла сегодня. — Ох, очень жаль. Цутако повернулась к Минако, по-прежнему держа камеру в руках (как уже говорилось ранее, она почти никогда не расставалась с ней). Главный редактор инстинктивно поставила руки между собой и объективом камеры, потому что подумала, что Цутако собирается сфотографировать её. — А у вас крепкая защита, Минако-сама. — Это сарказм? — Конечно же нет, это комплимент. Такесима Цутако опустила камеру, потом слегка прищурилась и засмеялась. «Вот это как раз то, что мне в ней не нравится», — решила Минако, но вслух ничего не сказала. «Как неудачно…» — подумала она, в одиночестве выходя из додзё. Сначала ей пришлось перепроверять напечатанный материал, потом она упустила Хасэкуру Рэй прямо из-под носа, после чего её поймала эта малолетка с фотоаппаратом. Счастливые эмоции, которыми Минако ещё совсем недавно наслаждалась, бесследно исчезли. Перед возвращением в комнату клуба журналистов она решила попробовать позвонить Хасэкуре Рэй на домашний телефон. Её дом располагался довольно близко к школе, поэтому вполне возможно, что она уже пришла домой. Зелёный телефон, стоявший рядом с канцелярией, был никем не занят (как удачно). Минако вставила карточку и ловко набрала нужный номер. Она помнила наизусть около 70 телефонных номеров. Стоит заметить, что таких навыков для работы в клубе журналистов совсем не требовалось. И для Минако это было просто хобби. Об этом почти никто не знал, но она обожала просматривать школьный справочник (с адресами и телефонами) в начале каждого учебного года. По сути, наибольший интерес для неё представляли именно люди. В спешке она случайно набрала не тот код города. Несмотря на это, телефон правильно понял её. Однако трубку никто не брал. — Наверное, она ещё не пришла… Минако стала неосознанно наматывать телефонный провод на указательный палец, пытаясь справиться с нарастающей тревогой. Когда пытаешься дозвониться до кого-то, десять гудков могут показаться вечностью. Наконец, после тринадцатого гудка ей ответил какой-то молодой мужчина. Если верить той анкете, Хасэкура Рэй была единственным ребёнком в семье. Поэтому этот человек не мог быть её братом. — Извините, похоже, что сейчас никого нет дома… Похоже, этот молодой человек пришёл в додзё к отцу Хасэкуры Рэй. Значит, она ещё не пришла домой. И не похоже, что этот человек знает о местонахождении Хасэкуры Рэй больше, чем сама Минако. И пока главный редактор думала о том, что же ей делать дальше, она заметила, как кто-то прошёл мимо неё. — Хорошо, я перезвоню позже. Она быстро повесила трубку и выбежала на улицу в сменной обуви. — Роза Фетида! Девушка, стоящая перед библиотекой, очень медленно повернулась. Искусно подобранная резинка для волос отлично дополняла её причёску средней длины, а её матросский воротничок был завязан самым красивым узлом во всей школе. Под это описание идеально подходила именно Роза Фетида. Если не она, то кто же? — Ты… что-то хотела? Минако тут же сделала шаг назад. К Розе Фетиде не так-то просто приблизиться, но сейчас это было ещё труднее, чем обычно. — Ах, эм. Минако никогда не отличалась вежливостью в общении, но сегодня это было особенно заметно. Нет, у неё не было плохого настроения или чего-то подобного. Скорее, она очень смущалась. Тем не менее, было бы неправильно утверждать, что она выглядит, как влюблённый человек. — Прощу прощения за то, что побеспокоила вас. Минако сделала паузу, пытаясь казаться как можно более учтивой, после чего перешла сразу к делу. В конце концов, это довольно разумная идея — попросить о помощи того, кто хорошо знает Хасэкуру Рэй и Симадзу Ёсино. И как только она получит подтверждение, то сразу же всё перепечатает. — Увлечения Рэй и Ёсино?.. — переспросила Роза Фетида, на лбу которой появились малозаметные морщины. — Да. У нас появились некоторые сомнения после того анкетирования, поэтому я хотела уточнить… — Рэй — кендо, Ёсино-тян — чтение. Я не знаю, что именно она читает. — … Это никак не помогло. — Тогда, как насчёт вязания… — попыталась спросить Минако. — Вязание? Вязание… — повторила для себя Роза Фетида. — Ах… Такое ощущение, будто она только сейчас вспомнила значение этого слова. Надежды Минако окончательно рухнули. — Вязание — это как свитера из пряжи? — Д… да. — Я никогда не видела, чтобы кто-то из них вязал. Возможно, одноклассницы Ёсино-тян что-то об этом знают. Похоже, Роза Фетида даже не рассматривала Хасэкуру Рэй в качестве варианта. Очевидно, она совсем не могла представить её со спицами для вязания. — Так, насчёт их любимых фраз… Минако решила задать последний вопрос, чтобы ухватиться за него, как за спасительную соломинку. — Вы что-нибудь знаете об этом? — … Конечно. Минако смогла лишь молча кивнуть. Она предпочитала не обсуждать настолько личные вещи со своей младшей сестрой. — Это всё? Роза Фетида выглядела очень взволнованной — она нервно теребила волосы. — Ах, извините за то, что отняла ваше время. Минако отступила в сторону и низко поклонилась. «Странно, — подумала она. — Хотя Роза Фетида всегда выглядит так, будто ей совсем ничего не интересно, она успевает своевременного справляться с любыми делами. Но сегодня она очень медлительная. Почему же?» — О, кстати говоря… Минако думала, что Роза Фетида просто пойдёт домой, но та вдруг обернулась и сказала: — Представь, ты плывёшь по реке на лодке и видишь впереди большой водопад. При этом ты не можешь уйти домой до тех пор, пока не преодолеешь этот водопад. Что ты будешь делать? — Ум… «Что она хочет этим сказать?» Минако не смогла этого понять, поэтому она просто продолжила слушать Розу Фетида, склонив голову набок. — Но у тебя ещё есть весло. Какой путь ты выберешь? — Э? Минако ждала, пока Роза Фетида задаст свой вопрос напрямую. Но, похоже, всё дело было действительно в той лодке. — Какой путь? То есть по течению или против него? — А, неважно. Не знаю, зачем я вообще спрашиваю это у кого-то. Не дожидаясь ответа, Роза Фетида зашагала к задним воротам. — Доброго дня. Роза Фетида больше ни разу не обернулась, даже когда Минако снова попыталась заговорить с ней. Но не похоже, что она специально игнорировала её. Скорее всего, Роза Фетида просто не услышала. (Что же случилось с Розой Фетидой…) Минако потеряла своё прежнее самообладание. Её глаза зажглись неподдельным интересом. Возможно, Роза Фетида просто заболела. Но что-то подсказывало главному редактору, что из этого может получиться интересный материал для газеты. Теперь у Минако появилась новая цель, всё остальное перестало её интересовать. Таким уж человеком она была. Это случилось днём, после уроков, когда воспоминания о школьном фестивале всё ещё были свежи в памяти. — О? Юми, которая только что закончила уборку, просто шла по коридору и размышляла о своём. «Пора идти в Особняк Роз», — подумала она. И тут, проходя мимо кабинета, где занимался первый курс группы «Хризантема», Юми резко остановилась, потому что заметила знакомое лицо. — Ёсино-сан? — Ах, Юми-сан. Ёсино-сан подняла голову и улыбнулась ей в своей обычной манере. Похоже, в этом кабинете тоже закончили с уборкой, потому что парты и стулья стояли аккуратными рядами. Здесь висело несколько сумок, оставленных, по всей видимости, теми, у кого ещё были занятия в клубах. Но больше не было ничего, что указывало бы на присутствие других людей. — Я не знала, что ты теперь ходишь в школу. Выразительно показав позу «простите за вторжение», Юми вошла в класс. — Да, начиная с сегодняшнего дня. Меня не было всю прошлую неделю, пока хватит. Теперь можно и на уроки походить, — хихикнула Ёсино. Её улыбка была такой спокойной. Видимо, она уже привыкла к подобному. — Ёсино-сан, ты здесь одна? — Ага. Я переписываю конспекты тех занятий, на которых меня не было. Действительно, на столе лежало несколько тетрадей. Наверное, она взяла их на время у других учениц. — Как много работы… — Я уже почти закончила. Подождёшь меня немного? — сказала Ёсино-сан, после чего продолжила писать. «Значит, мне можно остаться здесь», — решила для себя Юми. Она отодвинула стул и села перед Ёсино-сан. «Что же она за человек?» — задумалась Юми, разглядывая Ёсино-сан. Это довольно миниатюрная девушка, худая, но в меру. В общем, её можно было описать словом «маленькая». На коленях, поверх юбки, лежал плед, возможно, ручной работы. Он особо не бросался в глаза, потому что был сделан из тёмно-зелёной шерсти и имел точно такой же цвет, как у школьной формы. Юми перевела взгляд на лицо Ёсино-сан. Прямая чёлка доходила почти до бровей, волосы были заплетены в две косички. У неё были коричневые волосы, не такие, как у Рэй-сама, поэтому ни у кого не создавалось ощущения, что эти косички очень туго завязаны. Брови были не столько длинными, сколько густыми. Их строение позволяло удачно скрывать грусть и досаду, что делало лицо Ёсино-сан ещё более очаровательным. Поэтому нет ничего удивительного в том, что её считают лучшей младшей сестрой во всей школе. Юми подумала, что когда она сама станет второкурсницей, то выберет себе младшую сестру, похожую на Ёсино-сан. (Ах… И о чём я только думаю?) Юми была смущена собственными мыслями, из-за чего её щёки покраснели. — Что? Ёсино-сан неожиданно прекратила писать и посмотрела на Юми. Возможно, она почувствовала на себе её пристальный взгляд. — Ах, нет, ничего… Извини. Она попыталась как-то скрыть это, но было уже слишком поздно. К тому же, она ничего не могла сказать в своё оправдание, из-за чего ситуация становилась ещё более напряжённой. — Роза Гигантея была права. Ты действительно очень интересная, Юми-сан, — засмеялась Ёсино-сан. Похоже, она не чувствовала себя неловко или что-то вроде того, хотя Юми пристально разглядывала её. Закончив переписывать последнюю страницу, она убрала механический карандаш и ластик в свой пенал. — У меня опять всё на лице было написано, да? — Ага. — Ох… Юми почувствовала, что у неё горит лицо. «Ну почему я всё время позорюсь перед красивыми девушками?» Нет, не так. Проблема была в том, что теперь с каждым новым днём её окружало всё больше и больше красивых девушек. — Какой меня видят окружающие? — спросила Ёсино-сан, положив руку на свою сумку. — Что ты имеешь в виду, Ёсино-сан? То, как другие люди воспринимают тебя? — Да. Я хочу услышать твоё мнение, Юми-сан. — Моё мнение о Ёсино-сан… Вопрос был задан настолько прямо, что Юми даже столкнулась с некоторыми трудностями, пытаясь выразить свои мысли словами. Конечно же, Ёсино-сан спрашивала не о густых бровях или тёмных волосах. Речь шла не о внешнем виде, а о том, что скрывалось за этим… — Слабая девушка, которую хочется защищать? — Так и есть! Ёсино-сан решила помочь ей, и Юми тотчас же ухватилась за это, жестами показывая своё согласие. Но потом она поняла, что это могло прозвучать немного обидно. — Эм… но не то, чтобы слабая… Юми попыталась придумать какое-то другое слово, но это оказалось бесполезно. — Всё нормально, не волнуйся. Это правда. В конце концов, я действительно слабая. Что-нибудь ещё? Юми решила ответить на настойчивую просьбу Ёсино-сан. Но теперь она выбирала слова с осторожностью. — Думаю, это можно описать словом «женственность». Добрая, милая, отлично ладишь со всеми. Думаю, именно такие девушки нравятся моему младшему брату… А? Юми пыталась использовать в своей речи только приятные слова и тщательно следила за этим, но тут она поняла, что начинает говорить всё более и более странные вещи. Никто не спрашивал Юми о её семье. Но, как ни странно, Ёсино-сан засмеялась: «Какая честь». — Ёсино-сан похожа на человека, который дома носит фартук с оборочками, печёт печенье и шьёт кружевные скатерти. — И мой любимый напиток — это чай с молоком? — Ага. И ещё у тебя дома живёт белая кошка. — Да, прямо целый образ получился. Кружева, ленты, всё украшено цветами. Вместо узкой юбки ей бы больше подошла юбка-клёш * . И пальто в виде колокольчика. Её любимая ягода — клубника. Розовый цвет ей нравится больше, чем голубой. Любит мороженое. Любит печенье. Любит конфеты. Ей хорошо даются английский язык и обществоведение, но она не любит математику и естественные науки. Возможно, этот образ не сильно отличается от того, что должна делать «классическая девушка». В любом случае, Ёсино-сан восторженно соглашалась с каждым пунктом. — Но нет. Я совсем не такая, — сказала Ёсино-сан. — Правда? — Да. Но все думают именно так, как ты только что представила, — вздохнула Ёсино-сан, грустно улыбнувшись. Она начала складывать свой плед с соответствующим цвету узором. Он выглядел немного скучным, но при этом отлично подходил для юной девушки. Во всяком случае, из заявления Ёсино-сан можно сделать вывод, что это не она связала этот плед. — Есть девушки, которые могут не подходить под это описание. Это немного разочаровало Юми. Но теперь ей очень хотелось узнать, какая же Ёсино-сан на самом деле. — Но я не думаю, что таких девушек вообще не существует, — решительно сказала Ёсино-сан, после чего она поднялась со своего места. Она прошла в заднюю часть класса, открыла свой шкафчик и засунула туда плед. — Пойдём в Особняк Роз? — спросила Юми. Ёсино-сан отрицательно покачала головой. — Сестра скоро придёт, чтобы забрать меня, поэтому я должна буду уйти домой вместе с ней. — Рэй-сама?.. Но ведь совсем скоро соревнования по кендо, поэтому Рэй-сама должна была усердно тренироваться каждый день, разве нет? По этой же причине она пропускала чаепития (так называемые «заседания»), которые в последнее время стали ежедневно проходить в Особняке Роз. — Сегодня мой первый учебный день после долгого отсутствия в школе, поэтому сестра слишком сильно волнуется за меня. — Понятно. Рыцарь должен был проводить принцессу, но оказалось, что принцесса полна презрения к рыцарю. — К тому же, она очень стеснительная. — Никогда не замечала за ней такого. — Она выглядит сильной только потому, что занимается кендо. — … Ёсино-сан рубит с плеча. Действительно, всё оказалось несколько иначе, чем представляла себе Юми. Да и Ёсино-сан не похожа на человека, который будет плохо отзываться о других, не имея на то веских причин. — С самого нашего рождения мы всегда были вместе, поэтому мы знаем друг о друге почти всё. — Э? Юми склонила голову набок, не понимая смысла этих слов. Словно отражение в зеркале, Ёсино-сан повторила её движение. — А? Юми-сан, так ты не знала? Рэй-тян и я — двоюродные сестры. — Э?! Юми очень удивилась, когда узнала, какие на самом деле отношения связывают Ёсино-сан и Рэй-сама. Но её так же поразило и то, что Ёсино-сан назвала свою старшую сестру «Рэй-тян». — Юми-сан, должно быть, ты была так занята чем-то своим, что не замечала ничего вокруг. Похоже, что эта история была известна всем ученицам школы. Как раз этой весной, когда бутон Розы Фетиды выбрала Ёсино-сан своей младшей сестрой, в «Вестнике “Лиллиан”» появилась соответствующая статья. Поэтому в курсе были даже те, кто впервые пошёл в Лиллиан, будучи уже в старшей школе. А вот Юми, которая училась здесь с детского сада, до сих ничего не знала об этом. Но тут уж ничего не поделаешь. К своему стыду, Юми читала «Вестник» только в тех случаях, если там было нечто действительно стоящее её внимания. И из всех членов Ямаюрикай ей была интересна только Сатико-сама. — Юми-сан, ты же приняла чётки Сатико-сама, верно? Что ты при этом чувствовала? — Чувствовала?.. — Ты волновалась? Конечно. — Да. С того самого дня прошла всего лишь неделя, поэтому воспоминания всё ещё были свежи в памяти. Сатико-сама, которой Юми так долго восхищалась, совершенно серьёзно предложила ей свой розарий. Тогда Юми была так счастлива, как никогда не была за все шестнадцать лет своей жизни. Ей казалось, будто у неё в сердце взорвались фейерверки. — В нашем случае всё было не так. — Не так? — Мы с сестрой всегда учились только здесь, понимаешь? Поэтому в какой-то момент мы поняли, что, перейдя в старшую школу, станем сёстрами. В этот раз Ёсино-сан назвала Рэй-сама «сестрой». — Из-за плохого самочувствия я не пошла на церемонию поступления в старшую школу и весь тот день провела дома. И когда сестра пришла домой, она вложила мне чётки в руку, пока я спала. Так всё и было. — Я думаю, эта история по-своему прекрасна. — Возможно. Но здесь не было ничего волнующего. Всё равно, что открыть детективный роман и сразу прочитать его конец. — Хм… Другими словами, Ёсино-сан хотела испытать бурю эмоций: волнение, удивление, радость. Юми же, напротив, хотела себе как можно более спокойную жизнь. — Но, Ёсино-сан, ты же понимаешь, что всё это уже в прошлом? Невозможно повернуть время вспять, да и вы с Рэй-сама всегда будете двоюродными сёстрами. — Ты совершенно права. Вот почему это всего лишь глупое нытьё. Почему-то мне просто захотелось рассказать тебе об этом, Юми-сан. — Так ты просто хотела, чтобы тебя выслушали? — Да. Мне этого более чем достаточно. Раньше у меня никогда не было такой подруги, как ты. Хотя эти двоюродные сёстры были очень близки, похоже, что Ёсино-сан не могла высказать Рэй-сама все эти жалобы. — Понятно. Но тут Юми кое-что осознала. (Погодите… Значит, несмотря на то, что Ёсино-сан отлично ладит со всеми, она никогда не открывалась никому из своих одноклассниц?) Люди не всегда такие, какими кажутся на первый взгляд. Юми уже должна была понять это на примере Сатико-сама. — Вот почему ты так дорога мне, Юми-сан. Ёсино-сан положила подбородок на руки и нежно улыбнулась. Но Юми даже и представить себе не могла, какие мысли могли скрываться за этой ангельской улыбкой. — Ёсино, извини, что заставила ждать. Рэй-сама энергично вошла в класс, нарушив тем самым тишину, установившуюся между Ёсино и Юми. — О, так ты была вместе с Юми? — Ах, я просто проходила мимо. Я, пожалуй, пойду. Юми почувствовала себя немного неловко и потому быстро встала со своего места. Возможно, это из-за того, что они обсуждали Рэй-сама за её спиной. А ещё Юми чувствовала себя так, будто она вмешивается в отношения между двумя влюблёнными. Юми не знала, в чём именно была причина. — Юми-сан, чего ты так заволновалась? — Да уж. Мы стали сёстрами далеко не вчера, так что нам нет нужды всё время флиртовать. Слова Ёсино-сан и Рэй-сама были сказаны одинаковым сухим тоном. — Ф-флирт… Рэй-сама хотела этим сказать, что Сатико-сама и Юми, которые совсем недавно стали сёстрами, всё время заигрывают друг с другом. — Флиртовать? — переспросила Юми. Глаза Ёсино-сан сверкнули.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Отчитывает за любую мелочь, поправляет хорошо завязанный воротничок, тайно даёт пастилки от кашля… Сатико стала выглядеть такой счастливой, когда нашла себе младшую сестрёнку. — А, эм, Рэй-сама? Юми попыталась отделаться от Рэй-сама. Если не считать того случая с пастилками от кашля, то выговоры и внимательность к внешнему виду не соответствовали тому, что обычно понимают под словом «флирт»… Рэй-сама и Ёсино-сан — очень разные люди. Но когда речь заходила о подобных вещах, они вели себя схожим образом — уделяли одинаково много внимания довольно странным вещам. — Ладно, тогда мы пойдём домой. Рэй-сама взяла сумку Ёсино-сан. — Юми-тян, если ты пойдёшь в Особняк Роз, не могла бы ты передать Розе Фетиде мои извинения за то, что я немного эгоистично веду себя перед соревнованиями? — Ах, да. — Доброго дня, Юми-сан. Спасибо за то, что выслушала. Теперь я наконец-то могу ясно мыслить. Сказав это, Ёсино-сан кивнула головой на прощание и пошла по коридору вслед за Рэй-сама. Но Юми не понимала, что до этого мешало ей ясно мыслить. — Ёсино-сан, ты что-то задумала? — неожиданно для себя спросила Юми. Ёсино-сан спокойно обернулась и, немного помолчав, ответила: «Зачем?» — Зачем… Рэй-сама исчезла за дверью. — Кто знает… — сказала Ёсино-сан и, не дожидаясь ответа на собственный вопрос, ушла вслед за Рэй-сама. — Что ты имеешь в виду под этим «кто знает»… Юми задумалась и поняла, что это и был ответ на её первый вопрос. — Тогда… Ёсино-сан, что же ты собираешься сделать?! Оставшись в полном одиночестве, Юми села обратно на стул и обхватила голову руками. Глаза Ёсино-сан так быстро двигались, как будто она просчитывала какие-то действия. Что она планировала сделать? Стоит ли Юми останавливать её? Стоит ли ей рассказывать об этом кому-нибудь ещё? Юми чувствовала, что на ней лежит ответственность за это, потому что именно после разговора с ней Ёсино-сан смогла начать «ясно мыслить». Но Юми была не слишком опытна в таких вещах. К тому же, она проучилась в старшей школе не так уж много времени и совсем мало знала о Ёсино-сан. Поэтому предположения у неё были только самые мрачные. — Кажется, у меня начинается лихорадка. Похоже, что до тех «спокойных дней», о которых так мечтала Юми, ещё очень и очень далеко.

↑ Космическое рандеву — манёвр, заключающийся в сближении космических аппаратов для перехода с одной круговой орбиты на другую.

↑ Дилемма — затруднительный выбор между двумя взаимоисключающими решениями.

↑ Дарджилинг — элитный индийский чай.

↑ Онээ-сама — почтительное обращение к старшей сестре.

↑ Онии-сама — почтительное обращение к старшему брату.

↑ Додзё — место, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах.

↑ Татами — упругие прочные маты, которые сводят к минимуму риск получения травмы при отработке спортсменами сложных приёмов.

↑ Юбка-клёш — вариант юбки с сильно расширяющейся нижней частью.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Вернуть чётки

Предсказание Юми сбылось быстрее, чем она того ожидала. — Бутоны Розы Фетиды разорвали сестринские узы. Впервые Юми услышала это во время уборки, которой завершался каждый учебный день. Кацура-сан, тоже дежурившая в тот день, вбежала в кабинет и начала перешёптываться с другими ученицами. Юми в это время протирала классную доску мокрой тряпкой. И тут она услышала эти жуткие слова. — Это правда?! Отбросив всякое стеснение, Юми буквально прыгнула на Кацуру-сан. Поступок, совершенно не соответствующий поведению истинной леди. — По-подожди, Юми-сан. Успокойся. «Но как она могла?» Юми вцепилась обеими руками в руку Кацуры-сан, оттащила её к стене и повторила свой вопрос. — Х-хорошо, но не могла бы ты, для начала, убрать тряпку подальше от моей школьной формы? — пожаловалась Кацура-сан, из последних сил стараясь не переходить на крик. Наконец, Юми заметила, что на тёмно-зелёной форме появилось ещё более тёмное пятно рядом с её рукой. — Ах, извини. Юми быстро убрала руки. Удивительно, но даже в такие моменты она не расставалась с тряпкой. — Ладно, всё нормально. Само высохнет. Но, что гораздо важнее, Кацура-сан начала рассказывать то, что ей только что удалось выяснить. Она всегда узнавала такие новости в числе первых. — Это случилось сразу же после шестого урока, то есть совсем недавно. По её словам, во время своего второго учебного дня Ёсино-сан ушла с классного часа домой, чтобы потом поехать в больницу. У неё даже была специальная записка от врача. Классный руководитель сразу же отпустила её без лишних вопросов. Она не хотела давить на человека, только что оправившегося после болезни. — Для учениц из группы «Хризантема» это больной вопрос, понимаешь? Им гораздо комфортнее, когда она просто уходит домой, а не остаётся на дежурство. — Почему? — Потому что Ёсино-сан… Подожди, Юми-сан, так ты никогда не была в одной группе с Ёсино-сан? — Никогда, — кивнула Юми. — Невероятно, — удивилась Кацура-сан. — Вы обе посещали Лиллиан, начиная с детского сада, да и состав групп менялся каждые два года. Но после этого Кацура-сан продолжила свой рассказ. — Раз ты никогда не была с ней в одной группе, то наверняка не знаешь о её проблеме. — Я думала, что всё дело в её слабом теле. — Да, это правда, но есть ещё кое-что. С этими словами Кацура-сан ткнула указательным пальцем в грудь Юми. — Воротничок? — Да нет же, дурочка. Её сердце. Юми совсем не пыталась как-то пошутить, задав этот уточняющий вопрос. Тем не менее, Кацура-сан быстро среагировала, наградив Юми лёгким подзатыльником. — Все те, кто учились с ней в одной группе, видели это хотя бы один раз. — Что именно? — Думаю, такое состояние можно описать словом «припадок». Знаешь, это даже хуже для людей, которые смотрят на всё со стороны, потому что работа сердца так тесно связана с человеческой жизнью. — Да уж. Время от времени Ёсино-сан внезапно задыхалась, из-за чего ей приходилось присаживаться и ждать до тех пор, пока дыхание не восстановится. Вот почему Кацура-сан назвала это «больным вопросом». — Из-за этого она не участвует в марафонах, не ходит в походы и просто сидит на уроках физкультуры. К тому же, она часто пропускает школу, поэтому для окружающих Ёсино-сан выглядит очень загадочной. — Понятно. Вот почему ей было так трудно подружиться с кем-то. Возможно, именно поэтому её двоюродная сестра, Рэй-сама, стала заботиться о ней больше, чем можно было себе представить. И из-за этого Ёсино-сан стало ещё сложнее сблизиться с кем-то. Она так и не смогла этого сделать. — А что было дальше? Юми с интересом следила за рассказом Кацуры-сан. — О, так на чём я остановилась? Из-за этого отступления я забыла, о чём говорила. Кацура-сан глубоко задумалась, сделав такое выражение лица, которое Юми часто видела у своей бабушки. Поэтому Юми тут же протянула ей руку помощи. — Ёсино-сан рано ушла, чтобы попасть на приём к врачу. — А, точно. Кацура-сан хлопнула ребром кулака по ладони. — По всей видимости, вместе с Ёсино-сан ушла и Рэй-сама. Значит, она тоже пропустила классный час, правильно? Так вот из-за этого Ёсино-сан запретила Рэй-сама сопровождать её. Такси должно было подъехать к главным воротам, самочувствие у Ёсино-сан было хорошее, поэтому она сказала, что может поехать одна. — Да. — Дальше последовал самый обычный разговор, что-то вроде «я пойду с тобой» и «нет, не ходи». Как бы то ни было, они пошли вместе к главным воротам, потому что такси уже должно было подъехать туда. — Но в конечном итоге Ёсино-сан не выдержала и сорвалась? — В точку. — А что именно вывело её из себя? — Рэй-сама получила от своего классного руководителя разрешение уйти пораньше. Такой причины оказалось достаточно, чтобы разозлить Ёсино-сан. Услышав об этом, она вернула свои чётки Рэй-сама. Они осмелились сделать это прямо перед Девой Марией! — … Ого! Ёсино-сан, ты действительно нечто. У Юми было много разных предположений, но вернуть розарий… — Так, что произошло, когда она отдала чётки Рэй-сама? — Это катастрофа! Чем ты слушала? — раздражённо вздохнула Кацура-сан. — Младшая сестра бутона Розы Фетиды вернула ей свои чётки. Это грандиозное происшествие! Такого вопиющего случая не было за всю историю существования этой школы! — Катастрофа… это нечто вроде разрыва? — спросила Юми. В ответ Кацура-сан помахала указательным пальцем, словно говоря «ай-яй-яй». — Скорее, это развод. — Э-э… Чего? И вновь пришло время удивляться. Для любой старшей сестры получить обратно чётки, которые младшая сестра приняла когда-то с должным уважением, сравнимо с тем чувством, когда покорная жена неожиданно приносит документы для развода. Нет, случай с розарием даже хуже этого, потому что такого никогда раньше не было. — Но откуда ты так много знаешь, Кацура-сан? — Я услышала это от Рэй-сама. — Э? — Она бродила вокруг школы, словно привидение. Когда я спросила у неё, что случилось, она пробормотала мне всё это. И Кацура-сан смогла собрать эти обрывки фраз в связный рассказ. — А что теперь с Рэй-сама? — Я подумала о том, чтобы проводить её до кабинета, но она выглядела настолько отрешённой, будто ходила во сне. Никогда раньше не видела её такой. — Что же ты раньше не сказала! Юми кинула ей тряпку, которую всё это время продолжала держать в руках, и пулей вылетела из класса. Кацура-сан сказала, что видела Рэй-сама на территории школы. Юми понеслась вниз по лестнице и выскочила на улицу через ближайшую дверь. — Куда бы она могла пойти? Чтобы найти того, кто тебе нужен, недостаточно просто выйти из здания, потому что территория школы Святой Лиллианы поистине огромна. «Мне следовало спросить больше подробностей у Кацуры-сан», — подумала Юми, но было уже поздно. — Эх, всё как всегда. Последние слова она взяла из какой-то драмы, которую смотрела раньше. Юми побежала на север. «Должно быть, это было очень сильным потрясением для Рэй-сама», — подумала она, вновь прокручивая всю историю в голове. Когда люди чем-то шокированы, они хотят либо побыть в одиночестве, либо, наоборот, поговорить с кем-то. Юми решила, что в случае с Рэй-сама более вероятен первый вариант. Значит, сейчас она находится в каком-то изолированном месте. Когда Юми заглянула в теплицу, где за день до школьного фестиваля они с Сатико-сама скрывались от посторонних глаз, она действительно увидела там Рэй-сама. Она выглядела такой безжизненной, что сначала Юми подумала, что она ошиблась и смотрит не на того человека. Человек (скорее, девушка) неподвижно стоял в центре теплицы, совершенно не собираясь присаживаться на какой-нибудь выступ. Вполне возможно, что этот человек даже не осознавал, где находится. — Рэй-сама, — обратилась Юми к обладательнице красивого юношеского * лица. Но ничего больше она сказать не смогла. Юми только что поняла, что она не знала, зачем разыскивала Рэй-сама. Услышав о том, как Рэй-сама бродит по школе, она подскочила и побежала, не в силах сдержаться. Но что она могла, или, точнее, что ей следовало сделать теперь, когда она наконец-то нашла её? Для Рэй-сама она могла сделать не так уж и много. «Может, я буду только мешать ей», — подумала Юми. Ведь Рэй-сама могла специально выбрать это место для того, чтобы остаться в полном одиночестве. — А, это ты, Юми-тян. Рэй-сама посмотрела на Юми и слабо улыбнулась. На это было больно смотреть. В левой руке она сжимала чётки, самой заметной частью которых был крест, украшенный тёмно-зелёным изумрудом. Похоже, что это тот самый розарий, который Ёсино-сан вернула ей. — Почему… Почему Ёсино-сан вернула ей чётки? Как будто она хотела, чтобы кто-то объяснил ей это. Но, как и ожидалось, она просто пробормотала это для себя, после чего вздохнула. — Юми-тян, ты когда-нибудь хотела вернуть чётки Сатико? — Э? А? Нет, пока ещё нет. Если честно, эта мысль даже никогда не приходила ей в голову. Похоже, в случае с Рэй-сама можно было сказать то же самое. Для сестёр, обменявшихся клятвами, подобное кажется чем-то невероятным. — Извини. Вы вместе всего неделю, так что это невозможно. — А… Даже если бы это было чем-то обыденным, Юми всё равно было сложно представить себя на месте Рэй-сама. К тому же, если говорить о Юми, то она никогда бы не подумала о том, чтобы вернуть розарий, даже если бы Сатико-сама в какой-то момент предложила разорвать сестринские узы. — Ах, мне кажется, я умираю. Сделав это неожиданное заявление, Рэй-сама осела на пол, закрыв голову руками. Странно, но эта фраза подходила Рэй-сама больше, чем «я хочу умереть». По крайней мере, так думала Юми. — Эй, не умирай так внезапно, пожалуйста, — послышался сзади ледяной голос. — Сатико-сама! Юми обернулась и увидела Огасавару Сатико, стоящую в дверном проёме. — Вставай, Рэй. Сатико-сама прошла мимо Юми, встала над Рэй-сама и буквально зарычала. (Ого…) Сатико-сама произносила свои жёсткие приказы с таким мастерством, и слова её так отчётливо звучали, что Юми стало жутко. Пожалуй, никто другой не сможет повторить этот командный тон. — Бутон Розы Фетиды не может вот так запросто умереть, я этого не потерплю! Ну же, вставай! «Ах, какая же сестра великолепная…» — думала Юми, заворожённо глядя на эту сцену. Тем временем Сатико-сама схватила безжизненную Рэй-сама за запястье и повела её за собой. — А, куда вы? — опомнилась Юми. — В Особняк Роз, — ответила Сатико-сама. — Если она и дальше продолжит так слоняться по школе, это доставит нам много проблем. (Ух…) Вот оно что. Другого выбора не было. Она накричала на Рэй-сама, после чего насильно повела её к подругам. Пока Юми думала над тем, что же нужно делать, Сатико-сама стремительно перешла от мыслей к действиям. И на самом деле она пришла сюда, потому что очень беспокоилась за Рэй-сама, хоть этого было и не видно, когда она говорила о «проблемах», сгорая от злости. По правде сказать, отвести Рэй-сама в Особняк Роз — это хорошее решение. Возможно, старшая сестра Рэй-сама, Роза Фетида, сейчас тоже там. И даже если её там нет, то кто-нибудь из третьекурсниц сможет как-то помочь. Может, Розы вмешаются и заставят их помириться. По крайней мере, их присутствие должно было немного оживить Рэй-сама. Юми пошла за второкурсницами. Выйдя из теплицы, она заметила знакомую фигуру, идущую шаткой походкой к задним воротам. — Это… Юми не могла поверить своим глазам, потому что эта девушка вела себя совсем не так, как обычно. (Может, это не она?) Все ученицы школы носили одинаковую форму, поэтому перепутать было не так уж сложно. — Что ты делаешь, Юми? Не отставай, — позвала её Сатико-сама. — Ах, да. — Пожалуйста, не доставляй мне проблем. С одним человеком я вполне могу справиться, но с двумя — это выше моих сил. Эти слова не оставляли Юми иного выбора, кроме как побежать вслед за Сатико-сама. Тем не менее, она была в полном восторге, когда узнала, что Сатико-сама переживает за неё. А ещё, когда они доберутся до Особняка Роз, Юми хотела узнать, была она права насчёт той девушки или нет. — Тебе не нужно бежать. Но Юми хотела как можно больше времени проводить вместе со старшей сестрой. Она была довольна даже тем, что просто находилась рядом с Сатико-сама. В этом плане… Как Ёсино-сан смогла вернуть чётки? Рэй-сама всегда была такой проницательной и доброй, но теперь она совершенно разбита после пережитого потрясения. Их отношения должны были быть такими близкими, так почему… Это так сложно — пытаться понять поступки других людей. Юми наконец-то осознала это, будучи уже в возрасте шестнадцати лет. — Не жди от нас слишком многого, — предупредила Роза Хинэнсис прежде, чем сказать что-то ещё. — Э? — Юми-тян, у тебя такое выражение лица, будто ты хочешь сказать: «Полагаюсь на вас». Поэтому я подумала, что было бы разумно напомнить об этом. — Ах. — Да, именно так. Хоть мы и третьекурсницы, мы всё ещё старшеклассницы. Поэтому ты сильно ошибаешься, если считаешь нас супергероями, — добавила Роза Гигантея. После этого Роза Хинэнсис и Роза Гигантея сели за стол со словами: «Если этого достаточно, мы готовы вас выслушать». Какое счастье, что Розы пили чай на втором этаже Особняка Роз, когда эти трое пришли сюда. Похоже, что мысль о том, «какое это счастье», ярко отразилась у Юми на лице, из-за чего Розы поспешили предостеречь её. — Сестра, почему вы так бесчувственны? Звучит так, будто вас не волнует то, что происходит с Рэй, — сказала Сатико-сама, в то время как Рэй-сама усаживалась на своё место. — Но мы же не говорили, что нам всё равно, правильно? — Да… То есть, если мы ничего не предпримем, будущее Рэй и Ёсино-сан может оказаться под угрозой? Розы переглянулись, после чего продолжили элегантно попивать чай. — Вы собираетесь оставить Рэй одну, хотя она с ума сходит от горя? — Сатико сегодня в ударе, — хладнокровно сказала Роза Гигантея и усмехнулась. — Вы с Юми-тян имеете полное право беспокоиться о подобных вещах. Но ведь самое важное здесь — это чувства самой Рэй, разве я не права? — Рэй? Все посмотрели на Рэй-сама. Она, в свою очередь, два или три раза глянула куда-то в сторону. Ей было очень неловко находиться в центре внимания. — Сама подумай. Что если бы ты и я… нет, Юми-тян лучше подойдёт. Что если бы ты поссорилась с Юми-тян? Роза Хинэнсис подошла к Сатико-сама и мягко погладила её чёрные волосы. Это было очаровательное и интересное зрелище. Сатико-сама в тот момент выглядела такой юной. Ах, любая рядом со своей старшей сестрой становится «младшенькой». — Если? Что ты такое говоришь, сестра? — Ты бы хотела, чтобы кто-то вмешался? И даже если бы ты согласилась на помощь со стороны, разве тебя бы не раздражало, что Рэй принимает в этой проблеме слишком активное участие и делает больше, чем от неё требуется? — … Да уж. — Вот об этом я и говорю. Конечно, если такое произойдёт на самом деле, я обязательно приду к тебе ещё до того, как ты сама об этом попросишь. — Но почему? — с сомнением спросила Сатико-сама. Видимо, ей хотелось узнать, в чём разница между ней и Рэй-сама. Но Роза Хинэнсис… — Потому что я твоя старшая сестра. Простой и понятный ответ, но в то же время очень смущающий. Роза Хинэнсис сказала это с такой уверенностью в голосе, что никому бы и в голову не пришло обвинять её в предвзятости. — Тогда нам стоит рассказать Розе Фетиде о проблемах Рэй? Сатико-сама дёрнула бровью. — Что ж, я бы сказала, что это допустимо. В свою очередь, я бы предпочла не обсуждать Сатико с Розой Фетидой и Розой Гигантеей. — О, правда? На самом деле я не против, если Симако доверится кому-то ещё. Роза Хинэнсис и Роза Гигантея вели себя довольно расслабленно. В то же время Юми, которая совсем недавно стала частью школьного совета, чувствовала, что она не может оставить Рэй-сама в таком состоянии. — Но мы пришли сюда, потому что Розы Фетиды нигде нет!.. — не выдержав, крикнула Сатико-сама и хлопнула рукой по столу. Но третьекурсниц это не впечатлило. Словно старые опытные лисы, они продолжали спокойно сидеть, даже не шелохнувшись. — Это же не вопрос жизни и смерти? (Эм, но это же совсем другой уровень, Роза Хинэнсис.) — Невежливо посторонним вмешиваться в семейные конфликты. Даже Роза Гигантея так считает. Чёрт, Розы оказались такими безжалостными. Тем не менее, они были не настолько жестокими, чтобы не протянуть руку помощи в нужный момент. — Но если Рэй захочет, мы выслушаем её. — Конечно. Мы не будем ни на кого давить. Ну, так что, Рэй? Мы можем что-нибудь сделать? Как-то так. Возможно, если бы этот вопрос задали Рэй-сама с самого начала, она бы ничего не ответила. Но, похоже, что пока все спорили о том, кто в чьи дела может вмешиваться, Рэй-сама смогла собраться с мыслями. Поэтому она помотала головой: «Нет». — Если будет нужно, мы обсудим это спустя какое-то время. А пока что я просто сбита с толку. «Сейчас ей гораздо лучше, раз она может так ясно выражать свои мысли», — подумала Юми. Действительно, сейчас она выглядела уже не настолько смущённой. — Я подумаю над этим, — сказала Рэй-сама. — Я хочу понять, почему всё так обернулось, почему Ёсино-сан захотела разорвать сестринские узы, какую ошибку я могла допустить. Всё это нужно постепенно обдумать.

В версии с изображениями тут находится картинка. Что ж, с этим трудно было не согласиться. Ведь без понимания этих основополагающих вещей даже Розы, считающие себя посредниками, не смогут ничем помочь. И даже если «замести под ковёр» эту проблему, нет никакой гарантии, что подобное не произойдёт снова. — Получается, что мы просто помешали, — обиженно сказала Сатико-сама. Она искала Рэй-сама, потом кричала на неё, тащила в Особняк Роз. Столько усилий, и всё напрасно. — Друзья нужны как раз для того, чтобы выполнять эту неблагодарную работу, — ответила Роза Хинэнсис. Эти слова радовали, и в то же время поддразнивали. Тем не менее, посыл был понятен. Сатико-сама не ждала какого-то результата от своих действий. Поэтому даже если бы она ещё тогда знала, что никакой пользы это не принесёт, она бы поступила точно так же. Сатико-сама не могла просто сидеть и смотреть. Ей хотелось действовать независимо от того, получит она что-то или потеряет. Это и есть настоящее проявление дружбы. — Что ж, думаю, Сатико и Юми-тян правильно сделали, что повели Рэй сюда. Я слышала, что она просто слонялась по школе, и рассказывала всем и каждому о своей проблеме. — Но я не… Похоже, Рэй-сама хотела сказать, что она не делала этого, но тут её голос резко оборвался. Казалось, она начала вспоминать то, что делала, цепляясь за слабые отголоски из самых дальних уголков своей памяти. — Да, ты так делала, — сказала Роза Гигантея, опустив брови. — Если ты неосознанно разговаривала с другими, это довольно-таки серьёзно. Юми была согласна с мнением Сатико-сама. По крайней мере, Рэй-сама точно рассказывала это Кацуре-сан. И учитывая то, в какое время Сатико-сама пришла в теплицу, нетрудно было прийти к выводу, что слухи распространялись не с помощью Кацуры-сан, а по какому-то иному маршруту. Значит, высока вероятность того, что Рэй-сама действительно бродила по территории школы с мрачным лицом. И всем, кто спрашивал, всё ли у неё хорошо, она рассказывала о том, как Ёсино-сан вернула ей чётки. Но самым пугающим здесь было то, что она не осознавала того, что делала. — Я вернулась. В комнату вошла Симако-сан. Что ж, видимо, она пришла в Особняк Роз раньше Юми, поэтому слово «вернулась» лучше подходило ситуации. — Мне жаль говорить это, но Роза Фетида уже ушла домой. (Так это значит…) Задолго до их прихода Розы успели узнать всё о случившемся и отправили Симако-сан искать Розу Фетиду. Вот только Роза Фетида уже ушла. «Ах…», — подумала Юми. Значит, тем человеком, которого она видела рядом с теплицей, действительно была Роза Фетида. — Очень жаль. В последнее время она была немного не в себе, поэтому я подозревала, что она не придёт в Особняк Роз. — Мы попытались ей дозвониться, но чуть-чуть опоздали. В любом случае, они перевернули каждый камешек в поисках Розы Фетиды. Вот почему все считают Роз супергероями. — Как хорошо, что Роза Фетида не знает, насколько всё серьёзно… Ну, Симако, как обстоят дела снаружи? — Пока что слухи не слишком сильно распространились. Возможно, это из-за того, что сейчас вторая половина дня и многие уже ушли. Выслушав отчёт Симако-сан, Юми встала со своего места и заглянула за занавеску. На улице было несколько учениц, до которых, возможно, уже дошли слухи. Теперь девушки стояли перед Особняком Роз на случай, если произойдёт ещё что-нибудь интересное. Так они смогут увидеть всё собственными глазами. У них не хватало смелости для того, чтобы просто открыть дверь и прямо спросить. Они были больше похожи на диких лошадей — собирались группами и пытались удовлетворить собственное любопытство, только и всего. — О, я знаю одну из них. Сколько энергии, сколько энергии! — хихикнула Роза Гигантея, выглядывая в окно из-за головы Юми. «Действительно, знакомое лицо», — подумала Юми. Похоже, это президент клуба журналистов. Раньше она пыталась добыть у Юми информацию, поэтому она хорошо запомнила её лицо. Члены клуба журналистов мгновенно улавливали всё, что слышали, и быстро писали статьи. — Рэй, а где сейчас находится Ёсино-тян? — спросила Роза Хинэнсис. — Она уехала в больницу на такси. — Ох, что ж, это хорошо. Видимо, Розы считали, что Ёсино-сан лучше не появляться в школе до тех пор, пока вся эта шумиха не утихнет. В таких случаях необходимо вести себя как можно незаметнее, потому что обычно люди питают неприязнь к тем, кто привлекает к себе внимание после своего «позорного поступка». — Но даже если сегодня разговоры на эту тему прекратятся, завтра всё может начаться снова. Разве нет? — спросила Юми. — Верно, — кивнула Сатико-сама. У Ёсино-сан слабое сердце, поэтому все считали, что лучше всего будет уберечь её от этого скандала. Подобные мысли были небольшим лицемерием с их стороны, потому что всё это случилось именно из-за Ёсино-сан. Но все по-прежнему считали её младшей сестрой бутона. Никто не знал, что может произойти в будущем, но каждый был уверен в том, что эта ситуация должна разрешиться как можно более мирным способом. А это означало, что Ёсино-сан снова должна стать сестрой Рэй-сама. — Да, ты права. Намечается небольшой скандал. Возможно, он будет даже более серьёзным, чем в случае с Сатико. Это были слова Розы Гигантеи. Она оставалась такой невозмутимой и говорила так беспечно, как будто речь шла о погоде. Завтра возможен небольшой дождь. Температура будет чуть ниже, чем вчера. Что-то вроде такого. Но если оглянуться назад и задуматься, то можно убедиться в том, что это гораздо хуже, чем дождь. Это сильный ливень, сопровождаемый мощным ураганом, если говорить на языке погоды. И теперь этот ураган с невообразимой скоростью несётся на север, прямо на школу Святой Лиллианы. — Добрый вечер. По пути домой Рэй прошла сквозь сад и открыла дверь, соединявшую её дом с соседским. — О, Рэй-тян, с возвращением. Тётя Рэй (мама Ёсино) вытерла руки о фартук и вышла в прихожую. От неё пахло варёным картофелем. Похоже, в тот вечер Ёсино получила на ужин своё любимое блюдо — рагу с мясом. — Ёсино уже вернулась из больницы? — Да, примерно полчаса назад. Сейчас она спит наверху. Врачи взяли у неё много крови для анализов, — сказала тётя Рэй, посмотрев в сторону второго этажа. Своей мимикой она хотела показать Рэй, что волноваться не о чем. Ёсино всегда ложилась спать после обследований, и этот раз тоже не был исключением. — Мне передать ей что-нибудь? — Нет, всё нормально. Я не смогла поехать с ней в больницу, поэтому мне хотелось убедиться, что она благополучно добралась до дома. — Да? Вот как. Рэй своими глазами видела, как она садилась в такси, но о том, что произошло потом, она ничего не знала. Ёсино вернула ей чётки и быстрым шагом вышла за главные ворота, желая оставить Рэй далеко позади себя. Рэй боялась, что из-за этого у Ёсино может случиться сердечный приступ. — Рэй-тян. Она уже повернулась в сторону своего дома, но тут тётя окликнула её. — Что-то произошло между тобой и Ёсино? Рэй почувствовала, как сильно стукнуло её сердце. — Почему? Она что-то говорила об этом? — спросила Рэй, обернувшись к тёте. — Она никогда ничего не говорит. Это всего лишь моя интуиция. Ты понимаешь, о чём я. В конце концов, эта женщина — мама Ёсино. Ёсино никогда ничего не говорит, даже если что-то случается. Поэтому её мама взяла на себя обязанность бдительно следить за тем, что происходит с дочерью. — Мы лишь слегка поссорились. Не волнуйтесь, скоро между нами всё наладится. Беспокоиться не о чем. Рэй ещё не успела до конца разобраться в своих чувствах, поэтому ей было немного трудно рассказывать это тёте. По правде говоря, ей следовало пересилить себя и прямо спросить обо всём Ёсино. — Тогда… — Ах, Рэй-тян. Рэй уже собиралась уйти, но тётя снова остановила её. — Рэй-тян, эм… Похоже, она не знала, как выразить свои мысли словами. — Тётушка? На секунду Рэй испугалась, потому что подумала, что с Ёсино случилось что-то плохое. Но, похоже, она просто накручивала себя. Слова тёти заставляли Рэй сильно волноваться, из-за чего она чувствовала себя очень уставшей. — Я сделала слишком много рагу с мясом, поэтому не могла бы ты сказать своей маме, что я принесу ей оставшееся через некоторое время? Рагу с мясом, которое готовила тётя Рэй, было немного слаще, чем то, что обычно готовили в доме Хасэкуры. ↑ В английском переводе здесь используется слово «handsome». Оно так же, как и «beautiful», переводится как «красивый», но используется только по отношению к мужчинам.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Непредвиденные последствия

Похоже, что главной причиной столь быстрого распространения слухов был клуб журналистов. К полудню следующего дня абсолютно все ученицы старшей школы уже знали о катастрофе, случившейся с обладательницами титула «Лучшие сёстры». Было очень захватывающе наблюдать за этим молниеносным процессом. — В этот раз Цукияма Минако сделала нас. — Я и не думала, что она опубликует всё уже на следующий день. Время обеденного перерыва. Юми зашла в Особняк Роз, держа в руках свой бэнто. Там она застала Розу Хинэнсис и Розу Гигантею. Они сидели за столом друг напротив друга и разговаривали о чём-то, печально вздыхая. — Извини, ты не могла бы сделать нам чаю? Произнося эту фразу, Розы Гигантея имитировала голос «начальника отдела». Стоит признать, что у неё это очень хорошо получилось. Прямо как в кино. Она сидела, слегка наклонившись вперёд и неотрывно глядя в одну точку перед собой. Поэтому Роза Гигантея была похожа на «пожилого мужчину». — Роза Хинэнсис, вы будете японский чай, да? — Да… нет, на самом деле, я бы хотела Орандж Пеко * , если можно. Обычно она предпочитала каждый раз пить одно и то же. Но похоже, что сегодня у неё другие планы. — Орандж Пеко. «Интересно, почему ей не нравится Дарджилинг * ?», — подумала Юми, заглядывая в сервант. Там она нашла стеклянную банку, в которой лежал единственный чайный пакетик Орандж Пеко. Похоже, Роза Хинэнсис точно знала, сколько там осталось. Юми налила густой японский чай в тяван * для Розы Гигантеи и Орандж Пеко в чайную чашку для Розы Хинэнсис, после чего поставила напитки перед соответствующими заказчиками. Теперь можно было подумать и о себе. Немного поразмышляв, Юми выбрала себе тот же чай, что был у Розы Гигантеи. Она наполнила им свой тяван примерно на треть, после чего разбавила горячей водой. Причина печальных вздохов Роз лежала прямо на столе. Это был специальный выпуск газеты. Всего лишь обычный лист бумаги B5, с односторонней чёрно-белой печатью. Но, даже несмотря на это, он привлекает к себе много внимания. Заголовок гласил: «Революция Жёлтых Роз», каждое слово с большой буквы. Чуть ниже была фраза: «Что же происходит между Жёлтыми Розами?». Она служила для того, чтобы завлечь читателя. — Похоже на спортивные новости, — проворчала Роза Гигантея, поедая горчицу, тарамасалату * и бутерброд. Такое сочетание продуктов выбирают только самые ярые любители кулинарных экспериментов. — Это довольно вульгарно для газеты, предназначенной для старшеклассниц,– вздохнула Роза Хинэнсис, катая рисовый шарик по дну своего бэнто. В свою очередь Юми, сидевшая между ними, воткнула вилку в кусок колбасы, похожий по форме на краба, и подумала: «Так вот какие могут быть последствия». Ей всегда казалось, что «Вестник “Лиллиан”» — ортодоксальная * газета. Но потом, прочитав последние два или три выпуска, Юми пришла к мысли, что это больше похоже на жёлтую прессу, состоящую из множества сплетен. Интересно, что это за человек, Цукияма Минако, раз она так сильно любит собирать все слухи, связанные с другими людьми. Десять дней тому назад в «Вестнике “Лиллиан”» была опубликована совместная фотография Рэй-сама и Ёсино-сан. Главный редактор решила использовать её же в новом выпуске газеты. Вот только там была уже не целая фотография, а две разорванные половинки. Нужно признать, что это была блестящая идея. Но не только газета привлекла внимание Юми. Перед ней сидели две Розы. «Бутерброд и японский чай, Орандж Пеко и рисовые шарики. Они тоже совсем не похожи друг на друга…» — подумала она. Но тут Роза Гигантея начала смеяться, глядя на лицо Юми. Похоже, у неё опять всё на лице написано. — Я слышала, Ёсино-тян опять сегодня не было в школе? Роза Гигантея вернулась к основной теме разговора, решив в этот раз не комментировать выражение лица Юми. — Ах, да. Во время перерыва я зашла в класс, где занималась группа «Хризантема», но Ёсино-сан там не было. — Но Рэй пришла в школу, — пробормотала Роза Гигантея. — Она такая добросовестная. С этими словами она вытерла рот безымянным пальцем и слизнула с него остатки тарамасалаты. Несмотря на то, что Ёсино-сан не была на занятиях, Рэй-сама вовремя пришла в школу и посетила все уроки. Возможно, ночной сон помог ей немного привести свои мысли в порядок. Но Рэй-сама ещё не пришла в себя настолько, чтобы можно было сказать, что она хорошо выглядит. «На это больно смотреть», — сказала Роза Хинэнсис. Возможно, Рэй-сама заставляла себя принимать всё как должное и вести себя так, будто ничего не произошло, чтобы не заставлять никого волноваться. Но появление этой газеты, с такой фотографией на обложке, было очень неожиданным. Настолько неожиданным, что Рэй-сама была шокирована. Безусловно, она уже прочитала всю статью, не оставив без внимания ни одну деталь. — Рэй оказалась той, кого бросили. Поэтому я уверена в том, что её одногруппницы будут благоразумны и не станут задавать никаких вопросов, но… Роза Гигантея замолчала, но даже Юми поняла, что она хотела сказать потом: «Весь этот поток вопросов хлынет на нас, и нам весь день придётся разбираться с этим вместо Рэй». Однако вслух никто ничего не сказал. Прошло уже довольно много времени после утренних уроков, но Роза Гигантея и Роза Хинэнсис выглядели очень утомлёнными. И даже если сегодня у них была физкультура, они были настолько уставшими, будто пробежали часовой марафон или всё это время занимались в бассейне. Но время года уже было не самое подходящее для плавания, из чего можно было сделать вывод, что Розы выглядели такими замученными не из-за спорта. Вот именно. Это было больше похоже на умственное истощение. Возможно, причина была ещё и в сильных переживаниях, утомивших нервы. Слухи, беспокойство о будущем или простое любопытство — неизвестно, что именно заставляло других учениц школы приходить к Розам. Как бы то ни было, они пытались узнать подробности у тех, кто был ближе всего к Жёлтым Розам. И, конечно же, первыми, кто приходил на ум, были члены Ямаюрикай: Розы, бутоны и их младшие сёстры. В общем, все, кто заходил в Особняк Роз или выходил из него, оказывались «под прицелом». Даже Юми была засыпана вопросами, хотя все считали, что она ещё не всё знает о том, что происходит в школьном совете. Вот почему ей пришлось скрыться в Особняке Роз на время обеда. Сложно себе представить, насколько тяжко приходилось Розам. — В моём случае было так же? Юми вспомнила о событиях двухнедельной давности. Тогда вся школа была озабочена тем, станет она сестрой Сатико-сама или нет. Юми показалось, что это очень похоже на то, что происходит сейчас. — На самом деле это почти не раздражает. Роза Гигантея сняла одну из обёрток со своего бутерброда и выбросила её в мусорное ведро. Видимо, этим она хотела сказать Юми, что они со всем справляются, причём успешно. — Конечно, это немного хлопотно и беспокойно, но ведь Рэй и Ёсино-сан не виноваты в том, что так вышло, верно? Я хочу сказать, что все эти небольшие проблемы объясняются их популярностью в школе. Поэтому не беспокойся насчёт этого. «Розы такие взрослые», — подумала Юми. Они были всего на два года старше неё, но уже умели хладнокровно анализировать свои поступки и эмоции. Юми же просто надеялась на то, что всё получится. — Кстати, где Симако? Вы же учитесь в одной группе, правильно? Она не убежала вместе с тобой? — Любые вопросы сразу же прекращаются, когда она с улыбкой отвечает: «Не имею ни малейшего понятия». Вполне возможно, что прямо сейчас она собирала орешки гинкго в скрытой от посторонних глаз рощице и искренне наслаждалась этим занятием. С самого утра она пребывала в таком нетерпении, что буквально не могла усидеть на месте. — Вот как, понятно. Красота — это самое настоящее оружие. А Сатико настолько пугает всех, что ни у кого не возникает желания спросить у неё о каких-то подробностях. Юми считала, что Роза Хинэнсис тоже по-своему красива. Роза Гигантея обладала более экзотичной красотой и внешне была чем-то похожа на те каменные статуи, которые стояли в кабинете искусств. Что же касается Розы Фетиды… — А? Кстати говоря, где же Роза Фетида? Должно быть, большая часть хлопот свалилась именно на неё. Наверное, сейчас она очень раздражена. Юми ожидала, что Роза Фетида первой прибежит в Особняк Роз, даже раньше, чем другие Розы. Она была старшей сестрой Рэй-сама, поэтому самые серьёзные вопросы могли задать именно ей. — Розы Фетиды тоже сегодня нет? — спросила Юми. Розы переглянулись и резко ответили: «Она здесь». — Но? — Она сейчас в ещё более отрешённом состоянии, чем вчерашняя Рэй. Не думаю, что кто-то решится на разговор с таким обеспокоенным человеком. — Такое ощущение, что чем дальше, тем хуже. Что же с ней случилось? — задумчиво сказала Роза Хинэнсис, положив голову на ладонь. «И это всё? Почему она так спокойна насчёт Розы Фетиды?», — удивилась Юми. По крайней мере, уже хорошо, что Розы знают, чем была шокирована Рэй-сама. Ну, нельзя сказать, что в этом было что-то очень хорошее. Но если человек знает о проблеме, это значит, что он уже на шаг ближе к её решению. — Что ж, если им понадобится наша помощь, Роза Фетида сама придёт и попросит об этом. Роза Гигантея говорила таким же расслабленным тоном. — Не нужно на нас так смотреть, Юми-тян. Если дело зайдёт слишком далеко, мы обязательно вмешаемся в критический момент, так что не переживай. Но что гораздо важнее… В общем, Роза Гигантея сказала, что для начала стоит разобраться с проблемой Рэй-сама. Роза Хинэнсис согласно кивнула. — Но вы же говорили, что не будете вмешиваться в дела семьи… — Так было вчера. Но сегодня ситуация изменилась. Мы же не знали, что это окажется в печати. С этими словами Роза Хинэнсис перелистнула газету указательным пальцем. — Эта статья?.. Юми посмотрела на текст. На самом деле она просмотрела газету ещё утром, когда проходила по аллее гинкго. — В том-то и проблема. Это не статья, а роман. Роза Хинэнсис хлопнула по газете, в этот раз уже всей ладонью. — Роман? — «Возможно», «наверное». Всё это лишь предположения. Но эта вымышленная история так хорошо сделана, что когда читаешь её, кажется, что там написана чистейшая правда. Роза Гигантея отметила, что для всех было бы лучше, если бы Цукияма Минако была писательницей, а не репортёром. Очевидно, что это был сарказм, а не похвала. Если задуматься, этот текст действительно был больше похож на художественное произведение, чем на заметку в газете. Стирая границы между правдой и вымыслом, автор высказывает свои предположения насчёт тех чувств, которые испытывали Ёсино-сан и Рэй-сама, хотя ни с кем из них даже не проводили интервью. Но текст был написан с таким мастерством, что читатель не обращал на это внимания до тех пор, пока кто-то не указывал ему на это. К тому же, газеты внушают доверие, поэтому люди склонны верить всему, что написано в них. Вот почему читатели принимают всё за чистую монету. — Ты хочешь защитить Рэй-сама, потому что понимаешь, что в газете написана ложь? — А… Юми лишь рассеянно кивнула. (Я не могу.) Она попыталась сосредоточиться на беседе, но события развивались слишком быстро. (Эм, Роза Гигантея и Роза Хинэнсис говорили, что они будут просто наблюдать за происходящим. Но теперь из-за этой «художественной» статьи они захотели решить проблему Рэй-сама… По крайней мере, я так думаю.) — Плохо то, что эта история сильно приукрашена. Роза Хинэнсис встала со своего места и налила себе вторую чашку Орандж Пеко. — А это значит, что последствия неизбежны. — Чёрт, — вздохнула Роза Гигантея, откинувшись на спинку стула. Всё то время, пока Юми стояла рядом с раковиной и мыла тявани, она размышляла над словами Роз, но расшифровать их ей так и не удалось. Даже когда она выходила из Особняка Роз, её голова была задумчиво опущена. (История приукрашена?.. Последствия?..) Но ответ нашёлся очень скоро. Даже быстрее, чем того ожидала Юми. Прозвенел предупреждающий звонок, поэтому Юми поспешила обратно в свой класс. Пятым уроком у неё была математика, которую вёл Симоносэки-сэнсэй. Это был пожилой мужчина, который отличался особой пунктуальностью. Он всегда входил в класс в тот момент, когда звенел «настоящий» звонок. Поэтому Симоносэки-сэнсэй требовал, чтобы к его приходу все ученики тихо сидели за партами с приготовленными учебниками, тетрадями и карандашами. Но почему-то сегодня некоторые решили забыть об этом правиле. Несколько девушек стояли рядом с партой Юми и разговаривали о чём-то. — Что случилось? Юми подошла ближе и увидела рыдающую Оямаду Миюки-сан. Её парта находилась по диагонали назад от места Юми. — Ничего, — ответили её подруги, стоявшие рядом. Этой простой и короткой фразой они хотели защитить Миюки-сан. (Это заразный плач?..) Присмотревшись внимательнее, Юми заметила, что у всех в этой компании глаза на мокром месте. Одна девушка буквально ревела, остальные плакали, просто подхватив её настроение. В результате все прослушали предупреждающий звонок. Поэтому ответ «ничего» сейчас был очень неубедителен. — Ах, извини, я сейчас отойду. Одна из девушек поняла, что всё это время она мешала Юми пройти к своей парте, и немного подвинулась. «Что ж, ладно», — подумала Юми и заняла своё законное место. Но девушки продолжили обсуждать свою проблему, теперь уже у неё за спиной. Наконец, в класс вернулась Симако-сан. — Хороший урожай? — спросила Юми, когда Симако-сан прошла мимо её парты. В ответ девушка лишь счастливо рассмеялась: «Ха-ха-ха». Она выглядела такой восторженной, что теперь этот вопрос казался неуместным. Юми заметила, что Симако-сан ушла с пакетом и палочками для еды, а вернулась без них. Видимо, она припрятала свой урожай где-то в саду. Действительно, как бы вы не завязывали пакет с орешками гинкго, запах всегда будет просачиваться наружу. Возможно, она не стала приносить это в класс, руководствуясь правилами этикета. И, конечно же, никто даже и не догадывался о том, что причиной этой прекрасной улыбки могли быть опавшие плоды гинкго. Точнее, никто, кроме Юми и Цутако-сан. — Но сейчас речь не об этом. Симако-сан понизила голос и начала говорить прямо в ухо Юми. — Ситуация, которая произошла с Рэй-сама, вызвала довольно много волнений. — Волнений? — Некоторые ученицы разорвали свои сестринские узы. И это далеко не одна или две пары. (Э?!) Юми чуть не вскрикнула от удивления, но вовремя прикрыла рот рукой. У Симако-сан было предчувствие, что подобное может произойти, поэтому она тоже прикрыла рот Юми своей рукой. В итоге эта двойная защита не дала восклицанию вырваться наружу. — П-почему? «Так вот в чём дело», — подумала Юми, сразу же вспомнив о рыдающей Миюки-сан. Но она была не настолько грубой, чтобы повернуться к плачущей девушке и подтвердить свои предположения. Пытаясь подавить жгучее желание докопаться до истины, Юми попросила Симако-сан рассказать ей всё как можно подробнее. — Это из-за того, что произошло между Рэй-сама и Ёсино-сан… Но тут прозвенел звонок и в класс вошёл Симоносэки-сэнсэй, поэтому Юми не смогла дослушать то, что хотела сказать ей Симако-сан. На протяжении всего урока Миюки-сан сдавленно всхлипывала. «Какое счастье, что это математика, а не английский или обществознание, где нужно говорить и читать вслух», — подумала Юми. К тому же, Симоносэки-сэнсэй, в силу своего пожилого возраста, не очень-то внимательно следил за своими ученицами. В классе было очень тихо. Слышно было только стук мела по доске, потому что учитель постоянно что-то писал. Похоже, что это именно те последствия, которых опасались Роза Гигантея и Роза Хинэнсис. Как цинично. Вся школа считала, что Рэй-сама и Ёсино-сан — идеальные сёстры. Но клуб журналистов так красиво расписал их ссору… Неудивительно, что это подействовало на других людей, как горящая искра. Юми вытащила из своего учебника лист B5, предварительно сложенный в несколько раз и спрятанный между страницами книги, и ещё раз перечитала заголовок. Специальный выпуск, «Революция Жёлтых Роз». А ведь речь шла только о том, что Ёсино-сан вернула свои чётки Рэй-сама перед статуей Девы Марии. Юми прочитала, что в истории школы было несколько примеров того, как ученицы разрывали сестринские узы. Но все эти случаи происходили по воле только старших сестёр. В школе существовала определённая традиция –предложение должна была делать именно старшая девушка. Вот почему все считали, что объявлять о «разводе» может только старшая из сестёр, но никак не младшая. (Верно. И вообще, как преданная младшая сестрёнка может решиться на такой поступок?) К тому же, в этой удивительной истории главным действующим лицом оказалась Рэй-сама. Как минимум двадцать человек, а то и больше, мечтали о том, чтобы стать младшей сестрой бутона Розы Фетиды. (Своим поступком Ёсино-сан разорвала все возможные шаблоны…) Юми снова вздохнула, просматривая статью. — Итак, номер 5. Пожалуйста, решите эту задачу. Юми слушала невнимательно, поэтому теперь она сидела, застыв от ужаса. У неё был номер 35. «Вдруг это меня вызвали?» Но после небольшой паузы за её спиной раздался какой-то стук. Юми услышала, как кто-то мягко сказал: «Да». Оказалось, что это Миюки-сан поднялась со своего места. Вытерев нос платком, она вышла к доске, с трудом сохраняя равновесие. Она пыталась перестать дрожать, но попытки её были крайне слабыми. Так же, как и Юми, она обычно ничем не выделялась, но сейчас её состояние, несомненно, привлекло всеобщее внимание. — Бедная Миюки-сан… — перешёптывались те, кто уже знал о случившемся. У пожилого учителя было не очень хорошо со слухом, поэтому он не слышал тех сдавленных всхлипываний. И когда он увидел слезящиеся глаза и красный нос Миюки-сан, он просто спросил: — Сенная лихорадка? — Извините, я не знаю ответ. Миюки-сан безжизненно опустила руку. Такое ощущение, что ей было невыносимо сложно даже просто держать мел в руках. Возможно, она бы легко ответила на этот вопрос, если бы слушала объяснение. Но спрашивать сейчас что-то у Миюки-сан — это уже слишком. Ведь она проплакала весь урок. — Можешь вернуться на своё место. Ответит номер 15. Цутако-сан прошла мимо Миюки-сан и встала перед классом. Взгляд у неё был такой, будто она хотела спросить: «Почему я?». Похоже, что она внимательно слушала на уроке, потому что смогла быстро написать правильный ответ на доске. Вернувшись к своей парте, Цутако-сан посмотрела на Юми и одними губами сказала: «Будь начеку». В ответ Юми тут же сконцентрировалась на математике. Сначала пять, потом пятнадцать. Сегодня он решил идти по пятёркам. Значит, потом он вызовет номер 25, а потом очередь дойдёт и до неё. Юми убрала газетный лист и сосредоточила всё внимание на учебнике. Из-за всего этого те двадцать минут, которые оставались до конца урока, казались ей невероятно долгими. Лучше бы её вызвали к доске пораньше. К концу пятого урока слёзы Миюки-сан полностью высохли. Но вот её меланхоличное состояние осталось при ней. Это было очень странное чувство. Юми казалось, что сзади неё сидит совсем другой человек. На перемене подруги Миюки-сан снова собрались рядом с её партой. Юми особо не пыталась подслушать их разговор, но ей удалось узнать, что Миюки-сан вернула чётки своей старшей сестре. — Бедняжка, — шептали девушки, окружившие Миюки-сан. «Но зачем?» Юми казалось, что они просто говорят фразами из сериалов, настолько это выглядело ненастоящим, придуманным. — У меня не было другого выхода, — сказала Миюки-сан и снова заплакала. Наконец, прозвенел звонок на шестой урок, и все расселись по своим местам. «Продолжение следует», — подумала Юми. — Они просто хотят быть похожими на Ёсино-сан, — с отвращением сказала Цутако-сан, идя по школьному коридору рядом с Юми. К тому времени уроки уже кончились. — Быть похожими на Ёсино-сан… Какое грубое, но в то же время точное объяснение происходящему. На секунду Юми лишилась дара речи. Сегодня днём Миюки-сан была очень похожа на Ёсино-сан. По крайней мере, на тот образ, который Ёсино-сан создавала в глазах окружающих. Слабая, чувственная, милая… Верно. До недавнего времени Юми тоже считала её такой. — Увидишь, то ли ещё будет. — Нет! — Поспорим? Юми не знала, на что хочет поспорить Цутако-сан, но это предложение показалось ей невыгодным. Поэтому она просто промолчала и перевела разговор на другую тему. — И как же можно стать похожей на Ёсино-сан? — Сделать трагическое лицо, позвать свою старшую сестру к статуе Девы Марии и вернуть ей чётки. Ответ Цутако-сан вызвал у Юми внутренний крик.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Т-тогда, это значит, что Миюки-сан сама всё это начала? И теперь она плачет из-за того, что сама же устроила? — Вот именно, — равнодушно ответила Цутако-сан. Кроме того, она очень часто поднимала фотоаппарат и щёлкала затвором. Очевидно, что её совершенно не интересовала тема разговора. «Как скучно и глупо» было написано у неё на лице. — Неужели ты не понимаешь, Юми-сан? Даже если два человека прекрасно ладят, иногда им нужно отдыхать друг от друга. Такова жизнь. Ты можешь представить, как Ёсино-сан с улыбкой возвращает свои чётки? — Нет… — Скорее наоборот, ты представишь, как она тихо плачет при этом, я права? Да, верно. Ёсино-сан протягивает вперёд чётки, с трудом сдерживая слёзы. Юми с лёгкостью смогла представить эту картинку в своей голове. Но уж никак она не могла подумать, что при этом Ёсино-сан могла смеяться или даже злиться. Но Цутако-сан сказала, что Ёсино-сан разорвала сестринские узы в порыве гнева. — Статья в газете производит очень сильное впечатление на людей. Потому что когда читаешь это, начинаешь думать, что видела это собственными глазами. Точно. Всё дело в этой газете. При прочтении статьи создавалось ощущение, что Ёсино-сан — героиня трагедии. Для неё была невыносима зависимость от Рэй-сама. Она считала, что будущей Розе Фетиде нужна сильная и самостоятельная младшая сестра. Ёсино-сан злилась на собственную слабость. — Причина этой трагедии в том, что её старшая сестра — бутон Розы Фетиды. Звучит так, будто мы обсуждаем изысканное произведение искусства. Как только старшекурсницы выпускаются, бутоны обычно становятся новыми Розами. Поэтому при выборе младших сестёр Розы и бутоны опираются не только на симпатию к конкретному человеку, но и на характер предполагаемой избранницы. — … При этой мысли Юми стало дурно. В следующем году она должна будет стать бутоном Розы Хинэнсис. Она ещё почти не думала об этом, но забывать об этом не следовало. Глядя на Сатико-сама и Рэй-сама, Юми беспокоилась о том, сможет ли она жить так, чтобы соответствовать этому титулу. — Юми-сан, не нужно так переживать. Симако-сан уже через год станет Розой Гигантеей. Юми пришла в ужас, несмотря на то, что это касалось другого человека. Похоже, даже Симако-сан будет тяжело в будущем. — Что ж, даже если ты сестра бутона, это не означает, что потом ты обязана стать Розой. С этими словами Цутако-сан похлопала Юми по плечу. Правда теперь она не знала, подбодрило это её или только сделало хуже. И хотя мысль о том, чтобы стать Розой в будущем, заставляла Юми дрожать от страха, гораздо сильнее она боялась не оправдать надежд Сатико-сама. Сестринские узы, связавшие её с Сатико-сама, будут давить на неё до самого конца школы. Внезапно Юми забеспокоилась о собственном сердце. — Цутако-сан, ты сказала, что они хотели быть похожими на Ёсино-сан. Значит, они просто притворялись? Юми решила озвучить вопрос, возникший в её голове. — Хм… — протянула Цутако-сан, стоя на лестничной площадке и глядя в высокое окно. Стояла уже глубокая осень, поэтому днём было холодно и мрачно. Было приятно смотреть на тёмные округлые листья, которые упрямо продолжали держаться за ветви деревьев. Есть в этом что-то такое, что согревает душу. — Сложно сказать. Возможно, они делали это всерьёз, но… — Что ты имеешь в виду? — Очевидно, что эти девушки находились под влиянием случившегося. Но вполне возможно, что сами они думали, что поступают так по своей воле. Я хочу сказать, что эта история с участием Рэй-сама и Ёсино-сан оставила сильный отпечаток в их сознании. Но возможно сами они считают, что это просто послужило стимулом. Наверняка все эти девушки впервые задумались о такой возможности только в последние два дня. Но им кажется, что их всегда беспокоило то, подходят ли они своим старшим сёстрам. И теперь им представился подходящий момент для того, чтобы красиво уйти. Никто, кроме Юми, не слышал речи Цутако-сан. Наверное, именно поэтому она так безжалостно критиковала девушек, разорвавших свои сестринские узы. Но что если всё это время они на самом деле беспокоились об этом? Ведь они могли так же, как и Юми, постоянно задаваться вопросом: «Достойна ли я её?» Этим девушкам не хватало уверенности в себе, поэтому им больше ничего не оставалось делать, кроме как предаваться меланхолии и думать над этим. И тут появилась Ёсино-сан, чей поступок подтолкнул их к тому, что они не решались сделать столь долгое время. Могло же быть так? Когда Юми рассказала об этом Цутако-сан, фотограф лишь злобно хихикнула и ответила: — Если это был просто удобный предлог, почему всего за один обеденный перерыв успело распасться целых три пары? В таком случае, эти девушки ведут себя очень стереотипно. Проницательность Цутако-сан вызывала у Юми восхищение. — Ты говоришь так, будто видела всё это собственными глазами. — Если честно, я действительно наблюдала за всем этим. Миюки-сан, которая не уступила бы Юми-сан в борьбе за звание «Самая стереотипная девушка», в слезах отдала чётки своей старшей сестре. С этими словами Цутако-сан слегка приподняла камеру. Очевидно, этим жестом фотограф хотела сказать, что она запечатлела всё увиденное на плёнку. Юми немного разозлилась. Цутако-сан заметила это и поспешила оправдаться, сказав, что она просто прогуливалась во время обеденного перерыва. И вдруг, проходя мимо того самого места, она наткнулась на эту сцену. Но по пути Цутако-сан также сфотографировала и две другие пары. «Сколько же от неё беспокойств…», — подумала Юми. — Но зачем им быть похожими на Ёсино-сан? Что они ожидают получить взамен? Какую-то выгоду? — спросила Юми, спустившись с последней ступеньки. На этом месте они должны были разойтись, потому что Юми нужно было идти в Особняк Роз, а Цутако-сан — в комнату своего клуба. Но Юми не хотела так внезапно прощаться в середине разговора. — Наверное, это приятно? Приятно чувствовать себя героиней трагедии. — Героиня трагедии… Ёсино-сан как раз производила на всех именно такое впечатление. Юми, будучи самой обычной девушкой, тоже представляла себе один или два раза, будто она является главной героиней какой-нибудь душераздирающей истории, но… — А может, им просто наскучила повседневная жизнь? Хочется чего-то волнительного и необычного. Видимо, Цутако-сан хотела этим сказать, что здесь не было определённой цели и холодного расчёта. — В конце концов, большинство учениц нашей школы живут в довольно обеспеченных семьях. Девушки могли посещать академию Святой Лиллианы, начиная с детского сада и заканчивая университетом. Продолжить обучение дальше можно было в том случае, если этому не препятствует обстановка дома, а оценки по предметам соответствуют минимальным требованиям. Конечно, были и такие девушки, которые перевелись сюда только в средней школе. Другие же, наоборот, собрались сдавать экзамены для других учебных заведений. Но одно можно сказать совершенно точно: школа Святой Лиллианы — это совсем не то место, где всё определяет «экзаменационная война». Вот почему здесь так спокойно. Кто-то считает, что это хорошо, но кому-то это может показаться скучным. — Эта болезнь не была бы такой заразной, если бы наши дни были более напряжёнными. — Болезнь? — Да, это болезнь. Они настолько отчаялись и впали в уныние, что сами не знают, что им на самом деле нужно… Ёсино-сан сделала нечто совершенно неожиданное. — Как будто на них наложили заклинание, но сами они об этом не догадываются. — Да уж, верно подмечено. Теперь Юми наконец-то почувствовала, что она говорит с Цутако-сан на одном языке. Если бы дни были динамичными, скучать было бы некогда. Но так никто не живёт. Наверное, если бы Юми не стала сестрой Сатико-сама, ей было бы ещё тоскливее, чем тем девушкам. Ведь она даже не состояла ни в одном клубе, в отличие от Цутако-сан. — Значит ли это, что «Вестник “Лиллиан”» стал таким популярным, потому что смог удовлетворить потребности этих скучающих школьниц? Например, то, как они подглядывают за повседневной жизнью членов Ямаюрикай. Ведь это из-за того, что они сами не могут этого сделать, верно? — Возможно. Репортёры школьной газеты стараются писать обо всем в мельчайших подробностях, поэтому им прощают многие вещи. Но вот что действительно мерзко с их стороны, так это нападать с вопросами на людей, неподготовленных к этому, и печатать непроверенную статью. И это негодовала Цутако-сан, которая была известна всей школе своей привычкой тайно фотографировать девушек в гимнастических купальниках. Но стоит отметить, что она всё равно была лучше этих людей из клуба журналистов, потому что всегда спрашивала разрешение прежде, чем воспользоваться какой-нибудь фотографией в своих целях. — Я считаю, что это не правильно: сваливать всю вину на клуб журналистов. Но не стоит осуждать Ёсино-сан за её поступки. Проблема в том, что все кинулись оправдывать её, а сама тема стала очень модной. — Это не ограничится тремя парами… — сказала Цутако-сан, изображая из себя предсказательницу, после чего ушла по другому коридору в сторону своего клуба. Всё выходило из-под контроля. Юми уже была поглощена мыслями о том, как она могла бы исправить то, что произошло между Рэй-сама и Ёсино-сан. Если так и дальше пойдёт, может случиться так, что не останется ни одной сестринской пары. И тогда традиция школы Святой Лиллианы будет полностью разрушена. (Что я могу сделать…) Юми уже собиралась идти прямо в Особняк Роз, но неожиданно остановилась и обернулась. Она подумала, что если бы удалось уладить отношения между Рэй-сама и Ёсино-сан и рассказать всем об этом успехе, это было бы лучшим лекарством от общешкольной «болезни». В конце концов, все преступления, виновники которых пытаются подражать кому-то одному, сходят на нет, когда удаётся раскрыть оригинальное преступление. Ну, даже если это не совсем то же самое… Юми решила, что в этом случае лучшая тактика — это попытаться убедить Ёсино-сан снова принять чётки. Но проблема в том, что сегодня её опять не было в школе. Рэй-сама, скорее всего, занималась сейчас в своём клубе, однако нет никакого смысла в том, чтобы обсуждать подобные вопросы с человеком, которого отвергли. Но тут мысли Юми понеслись дальше. Она вспомнила, что есть ещё один человек, который связан со всем этим. И это Роза Фетида. Юми не знала, почему она выглядела так, будто чем-то болела, но её милым сестрёнкам приходилось нелегко. Ведь Роза Фетида, как никто другой, должна быть готова помочь им. В последнее время с ней было трудно разговаривать, потому что она была несколько не в себе. Но Юми подумала, что если бы она искренне рассказала ей обо всём, они смогли бы найти решение. Если бы Роза Фетида разработала какой-нибудь план, Юми была готова воплотить его в реальность. Как удачно, что она всё ещё была на первом этаже. Юми решила воспользоваться этим и осмотреть шкафчики для обуви. Роза Фетида училась на третьем курсе, в группе «Хризантема». «Если подумать, Рэй-сама и Ёсино-сан учатся в группах с таким же названием, но на других курсах», — подумала Юми, бегло рассматривая надписи на маленьких дверцах. (Настоящее имя Розы Фетиды…) Она не смогла вспомнить его, хотя точно знала, что слышала его раньше. Не только Розу Фетиду, но и Розу Хинэнсис, и Розу Гигантею никогда не называли их настоящими именами. Вот почему Юми совершенно не помнила их. Ей ничего не оставалось делать, кроме как проверить имена по общему списку и попытаться угадать, какой из этих шкафчиков принадлежит Розе Фетиде. (Я такая глупая.) На секунду Юми упала духом, однако тут же взяла себя в руки и принялась за дело. Но тут она заметила, что рядом с ней кто-то стоит. Юми сделала шаг в сторону, чтобы девушка смогла достать обувь из своего шкафчика. И только в этот момент она увидела, что этим человеком была Роза Фетида. — Роза Фетида! — воскликнула Юми, будучи вне себя от радости. Но в ответ Роза Фетида лишь вяло повернулась к ней. Юми увидела перед собой её слезящиеся глаза и сильно покрасневшую щёку. — Что… «Что случилось?» — хотела спросить Юми, но сделать этого не смогла. Роза Фетида отвернулась и прикрыла красную щёку левой рукой, пытаясь спрятать её от взгляда Юми. (… Нет.) Юми вспомнила президента школьного совета Ханадэры. Когда Сатико-сама ударила его, он держался за щёку точно так же, как это делала теперь Роза Фетида. «Значит, её кто-то ударил» — мгновенно поняла Юми. Она увидела её лицо лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы прочувствовать всю ту боль, которую испытывала Роза Фетида. «Не знаю, кто именно её ударил, но никто не имел права давать ей настолько сильную пощёчину», — подумала Юми. — Что? — спросила Роза Фетида, совладав с собой. Но просить помощи у человека, который всё время старается отвернуться, довольно-таки сложно. К тому же, в тот момент Юми почувствовала, что Роза Фетида находится в ещё более трудном положении, чем Рэй-сама и Ёсино-сан. — Извини, на самом деле я немного тороплюсь. Если ты чего-то хочешь, то давай быстрее, − со вздохом сказала Роза Фетида. — Нет, ничего такого. Простите, что задержала вас. Этот вопрос нельзя было решить «быстрее», да и сама Роза Фетида выглядела так, будто ей предстоит нечто ужасное, поэтому сегодня Юми решила не говорить с ней об этом. — Юми-тян. Уже собираясь уходить, Роза Фетида обернулась, как будто вспомнив о чём-то. Она всё ещё держалась за левую щёку. — Да?

В версии с изображениями тут находится картинка. — Извини, не могла бы ты… — Я никому не скажу, — Юми быстро покачала головой. Сейчас по территории школы ходило совсем мало учениц. Возможно, Роза Фетида выбрала это время специально для того, чтобы уйти незамеченной. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то видел её лицо. — Я не прячу это, но, знаешь ли, выглядит это совсем не круто. — Нет, это не… Юми не знала, чем закончить свою фразу, но к тому времени Роза Фетида была уже у главного входа. — Доброго дня. Юми смотрела вслед удаляющейся фигуре. С каждым шагом она становилась всё мельче и мельче. Где, когда и кто ударил её? Во всей школе найдётся не так уж много людей, которые смогли бы дать пощёчину самой Розе Фетиде. (Что с ней происходит?..) Юми не принадлежала к клубу журналистов, но ей действительно было интересно. Как только Роза Фетида скрылась за деревянным забором, Юми вздохнула и пошла обратно к школе. Да уж, после взгляда на это страдающее лицо будущее представлялось ей таким мрачным. «У Розы Фетиды всё спокойно: первый, второй и третий курсы», − так когда-то сказала ей Кацура-сан. Теперь Юми казалось, что абсолютной истины нигде не существует. Уже подходя к Особняку Роз, она поняла, что Роза Фетида ушла домой, не переобувшись. Но прошло уже так много времени, что догонять её было бы бессмысленно, да и Юми чувствовала себя довольно уставшей. Но возможно, что на фоне всех этих несчастий, это был даже хороший знак. Ведь она всё ещё не знала о том, что произошло между её младшими сёстрами. — О-хо-хо, это невозможно, Юми-тян, — засмеялась Роза Гигантея. От прежней усталости не осталось и следа. Может, Роза Гигантея уже привыкла ко всему или просто решила забыть, но в любом случае она была полна энергии. — А… невозможно… — Ага. Если Роза Фетида так выглядит, значит, что конец всему этому уже близок. Всё, что мы можем делать — это ждать до тех пор, пока она не восстановится. — «Так»? — «Так» значит «так». Глядя на неё, нельзя с уверенностью сказать, жива она или мертва, думает о чём-то или нет… Что ж, видимо, она всё это время размышляла над чем-то. Когда Юми пришла в Особняк Роз, там не оказалось никого, кроме Розы Гигантеи, которая встретила её с распростёртыми объятиями и даже приготовила для неё быстрорастворимый кофе. Если бы одногруппницы Юми узнали, что её обслуживает глава Ямаюрикай, они бы точно лопнули от зависти. — Я не помню, когда именно, но такое уже случалось. Тогда мы столкнулись с этим впервые и очень переживали. Через неделю она пришла в себя. Думаю, всё будет нормально, если мы просто дадим ей побыть одной. Плохо то, что такое состояние совпало по времени с проблемой Рэй, но считай, что это просто неудачное совпадение. — Но… Оставить Розу Фетиду одну после того, как ей дали такую пощёчину? Но Юми не могла рассказать Розе Гигантее о распухшей щеке Розы Фетиды, потому что пообещала сохранить это в тайне. Поэтому Юми просто проглотила свои слова вместе с горячим кофе. — О, вкусно. — Правда? Это потому, что теперь я знаю, что нравится Юми-тян. И дело было не только в мастерском приготовлении самого кофе. Идеальное соотношение сахара и сухого молока, добавленного в него, придавало напитку чудесный вкус. — Что ж, каждый человек в чём-то хорош. — Так один из талантов Розы Гигантеи — понимать вкусы других людей? − спросила Юми. От этого неожиданного вопроса Роза Гигантея так расхохоталась, как будто ничто в мире не могло сделать её счастливее. — Ну, пусть будет так. Кстати… Роза Гигантея сделала глоток чёрного кофе и спросила: — Ты знаешь об особом умении Розы Фетиды? — … Нет. Юми честно покачала головой, хотя она даже не знала, почему её об этом спросили. — Тогда как насчёт её слабых сторон? — К сожалению, нет. Если бы Юми спросили о Сатико-сама, она бы тут же ответила: «Мужчины». Но про Розу Фетиду она ничего не знала. — Правильный ответ. Роза Гигантея погладила Юми по голове. «Господи, ну я же не ребёнок, чтобы так обращаться со мной…» — А? Но почему? — У Розы Фетиды нет ни сильных, ни слабых сторон. — Как? «Нет сильных и слабых сторон? Что это значит?» Юми вопросительно посмотрела на Розу Гигантею. — Это то же самое, что и твоя обычность во всём, Юми-тян. Но более продвинутый вариант. Она не прилагает особых усилий, чтобы справляться со всеми делами на уровне «выше среднего». Понимаешь? — А… завидное умение. — Я бы так не сказала. Роза Гигантея положила руку на голову Юми, словно собираясь сказать: «Ты не понимаешь». Но… Юми задумалась. Почему прикосновения Розы Гигантеи никогда не заставляли её сердце биться чаще? Ведь с Сатико-сама всё было совсем по-другому. — Людям проще обрести гармонию с собой, если они в чём-то особенно хороши. — Почему? — Потому что им не приходится выбирать то, чем бы они хотели заниматься. Сама подумай. Если бы Роза Фетида захотела, она могла бы стать кем угодно. Но нет ничего такого, чему бы она действительно хотела посвятить свою жизнь. Для неё все пути выглядят одинаковыми. «Это приносит лишь несчастье», — завершила свою речь Роза Гигантея. У таких людей, которые могут справиться со всем, тоже есть свои, особые, печали. — Роза Фетида всегда выглядит так, будто ей скучно и лень, правда? — Да. Но теперь Юми подумала, что подобные слова звучат несколько грубо. Но в голосе Розы Гигантеи не было злобы или раздражения, так что к этому следовало относиться более спокойно. — На самом деле ей действительно скучно. Ведь она всегда знает, каким будет результат. Более того, она даже знает, насколько много она может сделать для своей цели. — Роза Фетида знает предел своих возможностей? — Ага. Она может справиться с любым делом, но при этом она никогда не станет бросать вызов тому, кто действительно хорошо разбирается в чём-то. А вот в этом они были совсем не похожи. Если бы Юми оказалась в подобной ситуации, то она бы точно была готова рискнуть. Тем не менее, Юми не стала озвучивать эту мысль и просто промолчала, потому что знала, что Роза Гигантея будет смеяться над ней. — Думаю, она решила стать частью Ямаюрикай и заняться всей той тяжёлой работой, которую приходится выполнять школьному совету, чтобы привнести хоть немного волнения в свою жизнь. То есть вполне возможно, что твоё присоединение к Ямаюрикай больше всего обрадовало именно Розу Фетиду. Потому что это было особое событие, необычное во всех смыслах, к такому никто не был готов. А ещё мне кажется, что она предложила Рэй стать её младшей сестрой как раз после того, как произошло что-нибудь неожиданное. — … Юми почувствовала, как на её теле проступили капельки пота. Как это вообще возможно? Розе Фетиде была настолько скучно жить, что такая мелочь смогла сделать её счастливой? — Юми, почему ты так серьёзно к этому относишься? Выбирать себе сестру можно по самым разным соображениям. Я знаю довольно много людей, для которых на первом месте стоит внешность. — Роза Гигантея… Вы действовали также, когда выбирали Симако-сан своей сестрой? — Кто знает... Роза Гигантея ушла от ответа, издав многозначительный смешок. — Я лишь хочу сказать, что в этом деле не стоит полагаться на Розу Фетиду. Да, они сёстры, поэтому она старается заботиться о Рэй настолько, насколько может. Но между ними не такие близкие отношения, как между Рэй и Ёсино-тян. К тому же, раньше не было ни одной вещи, которая могла бы увлечь Розу Фетиду. Но теперь она ходит, словно зачарованная, все её мысли поглощены чем-то. В общем, я не знаю, в чём причина такого поведения, но мне кажется, что ей это на пользу. Роза Гигантея могла смеяться над этим, потому что не видела распухшую щёку Розы Фетиды. — Конечно, если бы ей самой не было так тяжело, она бы наверняка получила максимум удовольствия от этого скандала вокруг Рэй и Ёсино-тян. В любом случае Роза Фетида мало чем могла помочь. Посидев немного в задумчивости, Роза Гигантея потянулась к чашке Юми: — Дай-ка мне попробовать, — сказала она и сделала небольшой глоток. — Ах, мне налить вам ещё? — Тебе не сложно? Хорошо, тогда не могла бы ты сделать чёрный чай на трёх персон? — На трёх персон? — Ага. Кроме нас с тобой здесь есть ещё один человек. «О ком это она говорит?» — Ещё один? — О, Юми-тян, ты не заметила? — … Наверное, Роза Гигантея пыталась напугать Юми. Но в школе Святой Лиллианы не было никаких легенд, связанных с призраками. Поэтому… на что она рассчитывала? Как бы то ни было, Юми решила не думать об этом. Она лишь молча подошла к раковине и начала готовить чай в соответствие с просьбой Розы Гигантеи. Особых пожеланий по поводу сорта чая высказано не было, поэтому Юми выбрала Дарджилинг. Эти чайные пакетики использовались чаще всего. Юми поставила чашки на поднос и уже обернулась, чтобы отнести всё это к столу. Но тут она увидела прямо перед собой Розу Гигантею, бесшумно подкравшуюся к ней со спины. — Кья! — Что? Я просто подошла, чтобы помочь тебе. Не нужно кричать так, будто я собираюсь напасть на тебя. С этими словами Роза Гигантея забрала у Юми поднос и расставила все чашки на столе. — Но если ты будешь делать такое выражение лица, то я не смогу сдержаться. Всё это время Юми стояла, застыв на одном месте. Вдоволь насмеявшись, Роза Гигантея крепко обняла её. (… Как я уже говорила, это не вызывает у меня никаких чувств.) Но Роза Гигантея продолжала ограничивать её свободу, поэтому Юми стала немного сопротивляться, напрягая руки и ноги. Но так как Роза Гигантея не нападала на неё всерьёз, Юми тоже не слишком усердствовала в попытках вырваться из объятий. — Ро… Роза Гигантея, вы так со всеми делаете? Если да, то это означало, что Симако-сан не смогла бы остаться равнодушной к подобному. Ведь ни одной девушке не понравилось бы, если бы её старшая сестра флиртовала с другими ученицами. Но тут Роза Гигантея отстранилась и сказала: — Ты сомневаешься в моей непорочности? После чего добавила: — Нет, это только для тебя, Юми-тян! Роза Гигантея снова обняла Юми и оставила лёгкий поцелуй на её щеке. — Р… Роза Гигантея! Это уж слишком! Теперь Юми стала по-настоящему сопротивляться. В результате ей удалось вырваться из этого плена, причём достаточно легко. Но на том месте, куда она шагнула, стояла не кто иная, как Сатико-сама. — … Юми. — Са… Сатико-сама… «Нет, это не то, что вы подумали, я всё объясню…» Но Сатико-сама не обращала никакого внимания на Юми. Она подошла прямо к Розе Гигантее и сказала ледяным голосом: — Ваши шалости зашли слишком далеко. И вы поступили так, потому что знали, что я уже здесь! (Три чайные чашки!) «Как она меня подловила!» Это была первая мысль Юми. Роза Гигантея ещё тогда заметила, что Сатико-сама вошла в Особняк Роз. И ей захотелось, чтобы Сатико-сама увидела, как она тут развлекается с Юми… Да уж, Роза Гигантея — самая настоящая садистка. — Юми-тян такая мягкая, её приятно обнимать. Возможно, у меня это уже вошло в привычку. — Если вы так сильно любите прикасаться к людям, почему бы вам не начать обниматься со своей собственной сестрой? «Ох, Сатико-сама, это прозвучало так двусмысленно… Ваши слова заставляют меня краснеть». — С Симако? Никогда об этом не думала. — О, ну так подумайте. И я бы вас попросила перестать лезть к моей сестре. — Вот лучше я об этом подумаю. Непохоже, что Роза Гигантея собиралась прекратить это в будущем. Если бы она действительно захотела сдаться, чтобы больше не видеть настолько свирепого взгляда Сатико-сама, она бы не стала так озорно отвечать. — Юми, ты тоже. Сатико-сама повернулась к ней. Теперь пришла очередь Юми получать своё. — Не крутись рядом с Розой Гигантеей. Своим поведением ты лишь раззадориваешь её. — … Да. «Я не считаю, что сделала что-то не так», — подумала Юми, но не сказала этого. Она лишь покорно согласилась с Сатико-сама, потому что ей не понравилось бы, если бы Юми продолжила молчать. — Ладно, всё нормально. А теперь надо вытереть твоё лицо. Сатико-сама вытащила из своего кармана белый кружевной платок и провела им по щеке Юми. Когда Роза Гигантея поцеловала её, тело Юми никак не отреагировало на это. Но когда Сатико-сама коснулась её щеки своим платком, она тут же покраснела. Чудесный аромат, исходивший от волос Сатико-сама, обволакивал Юми, заставляя её сердце бешено стучать. При взгляде на Сатико-сама любой человек должен был цепенеть от ужаса. Из-за своего грозного вида она была похожа на демона, охраняющего храм. «Но тело не даст себя обмануть», — подумала Юми. Она нервничала. Времени оставалось всё меньше и меньше. В идеале, она уже давно должна была решиться и всё исправить. Но она упорно продолжала говорить себе, что разберётся со всем этим завтра. И вот, теперь время на исходе. Если она снова попытается отложить это до следующего дня, последствия могут оказаться непоправимыми. В конце концов, это её собственное тело, о возможностях и ограничениях которого она очень хорошо всё знала. Теперь уже не было никакого выбора — возможность превратилась в необходимость. Пытаться откладывать это уже бесполезно. Все вокруг начали замечать. Ах, но… Сможет ли она побороть свой страх? Сначала она ничего не почувствует из-за анестезии, но спустя время она всё равно начнёт испытывать боль. Этого же никак не избежать, да? Но за этим страхом боли скрывалась ещё большая проблема: она не могла заставить себя даже просто войти в то здание. До этого она лишь стояла снаружи и смотрела на запотевшие стёкла окон, не в силах сделать последний шаг: открыть дверь и зайти внутрь. Постояв так некоторое время в раздумьях, она наконец разворачивалась и уходила. Всякий раз, когда мимо проходила любая ученица школы Святой Лиллианы, ей приходилось спасаться бегством. Она не могла допустить, чтобы кто-то увидел, как сильно она переживает из-за безрезультатных попыток войти в это чёртово здание. Так как она находилась в столь затруднительном положении, ей следовало заранее обсудить это с кем-то, а может даже попросить насильно привязать её к креслу для осмотра. Но теперь уже было слишком поздно. — Я должна идти, — пробормотала она, но так и не смогла заставить себя встать. Банковская карточка и страховой полис были приведены в полную боевую готовность, чтобы можно было воспользоваться ими в любой момент. На самом деле она не имела ни малейшего понятия, сколько это будет ей стоить, подходит ли её страховой полис и так далее. В конце концов, это был её первый раз… — Может, мне было бы легче, если бы я пошла в большую больницу общего типа. Там условия были не такие суровые, поэтому в случае чего она могла бы все успешно уладить. Последний раз, когда она находилась в таком трудном положении, был более десяти лет тому назад. Колики в животе, которые досаждали ей за несколько лет до всего этого, не шли с нынешней ситуацией ни в какое сравнение. Неужели человеческие тела настолько хрупкие, что поломка всего одной детали приводит к непригодности всего тела? Тогда люди ничем не лучше машин, которые не работают, если хотя бы одного винтика нет на месте. Подумав об этом, она смогла лишь тяжко вздохнуть. От прежней расчётливости и харизмы не осталось и следа. Только отчаяние.

↑ Орандж Пеко — чёрный крупнолистовой чай высшего качества. Так же известен под названием «оранский чёрный», в честь Оранской династии. Поэтому данный сорт чая считается «королевским».

↑ Дарджилинг — элитный чёрный чай, который выращивается в окрестностях одноименного города в северной части Индии. Является классическим примером «высшего качества» среди сортов чая.

↑ Тяван — чашка-пиала для японской чайной церемонии.

↑ Тарамасалата — блюдо греческой кухни, представляющее собой смесь копчёной икры трески, лимонного сока, оливкового масла и чеснока.

↑ Ортодоксальный — строго придерживающийся правильного учения.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Что всё это значит?

Ёсино-сан, которая не появлялась в школе уже почти целую неделю, неожиданно позвонила Юми домой. Что ж, любые телефонные звонки довольно часто оказываются неожиданными. Но так как Ёсино-сан до этого дня никогда не звонила ей, Юми немного… нет, она очень сильно удивилась. Это произошло чуть позже восьми часов вечера. — Юми, тебя к телефону. С нижнего этажа раздался крик её младшего брата. Стоит заметить, что этот молодой человек кричал достаточно редко. — Поторопись. Мне кажется, что это звонок с общественного телефона. — С общественного телефона? — переспросила Юми, немного смутившись. Когда Юми наконец взяла трубку, на другом конце провода она услышала голос Ёсино-сан. — Это был твой брат? — Ох, да. Опять он норовит влезть не в своё дело. — Знаешь, на меня он произвёл впечатление надёжного человека. — Как скажешь. Брат оказался прав. Ёсино-сан позвонила ей не из дома. Юми сделала такой вывод, потому что помимо голоса Ёсино-сан она отчётливо услышала в трубке шум из множества голосов других людей. — Тебе очень повезло. Я единственный ребёнок в семье, поэтому отношения между братьями и сёстрами вызывают у меня чувство восхищения. «Но, наверное, ей не так уж одиноко, потому что рядом есть Рэй-сама, которая может заменить ей сестру», — подумала Юми. Но вот Ёсино-сан не сказала о Рэй-сама ни единого слова. Стоит отметить, что голос у Ёсино-сан звучал ярко и энергично. Юми ещё ни разу не виделась с ней после всех тех событий, связанных с «Революцией Жёлтых Роз», поэтому беспокоилась за неё. Но, судя по голосу, Ёсино-сан чувствовала себя не так уж и плохо. По крайней мере, в данный момент времени. Роза Фетида и Рэй-сама были значительно больше похожи на больных людей, чем слабенькая Ёсино-сан. В таком случае, может быть, Ёсино-сан ничего не знала о тех ужасных происшествиях, которые только что произошли в школе? И о том, как другие отреагировали на её поступок? — Чем ты занималась, пока не ходила в школу? Конечно же, Ёсино-сан была дома и поправляла своё здоровье. Но её голос звучал настолько бодро, что Юми решила спросить об этом напрямую. К тому же, у Рэй-сама о таких вещах спрашивать сейчас было несколько затруднительно. — М-м, я проходила обследования в больнице и всё такое… — Обследования? — Да, анализы крови, электрокардиограммы... — Ты плохо себя чувствуешь?.. — А, нет. Они отправляют меня на обследования не потому, что я плохо себя чувствую… Голос Ёсино-сан внезапно оборвался. — Мне трудно обсуждать это по телефону. На самом деле я позвонила, потому что хотела встретиться с тобой, Юми-сан. — Со мной? Значит, Ёсино-сан пока что не собиралась возвращаться в школу. — Извини, что вот так побеспокоила тебя, — сказала Ёсино-сан, после чего назначила Юми время и место встречи. — А, как ещё раз? — переспросила Юми, записывая адрес в свой блокнот. Юми предположила, что раз Ёсино-сан хочет увидеться с ней, то она собирается пригласить её к себе домой, но… — Ёсино-сан, ты проходила лечение не у себя дома?.. И как только она спросила это, в трубке прозвучало объявление из громкоговорителя, которое ни с чем нельзя спутать: «Доктор ОО, пожалуйста, немедленно подойдите к сестринскому посту». Ёсино-сан была в больнице. — Простите за вторжение. Дважды проверив табличку на двери, Юми наконец вошла в палату и увидела Ёсино-сан, сидящую на кровати и читающую какую-то книгу в мягкой обложке. — Ах, Юми-сан. Ёсино-сан тут же подняла голову и улыбнулась. Прямо как весенний цветок. Это была частная палата, поэтому никаких других посетителей, кроме Юми, здесь не было и не предвиделось. На маленьком прикроватном столике лежала стопка книг в мягких обложках. Возможно, они предназначались как раз для того, чтобы убить то долгое время, которое Ёсино-сан приходилось проводить в полном одиночестве. — Вот… Юми показала Ёсино-сан цветы, которые она принесла в знак беспокойства о здоровье девушки. Сначала она хотела принести небольшой торт или фрукты, но мама попросила Юми воздержаться от подобной затеи. Ведь она не спросила у Ёсино-сан, можно ли ей есть что-то из этого. Поэтому было решено ограничиться цветами. — Спасибо! Они замечательные. Букет состоял из самых разных цветов, но жёлтые розы, которых здесь было целых три сорта, смотрелись особенно мило. Почему-то Юми чувствовала, что эти розы подходят Ёсино-сан. — Я никогда раньше не навещала кого-то в больнице, поэтому попросила флориста помочь мне составить букет. Я и не знала, что при этом надо учитывать столько вещей. Например, что лучше не использовать лилии, потому что от них слишком сильный запах. Ещё флорист посоветовал Юми взять букет со специальным оформлением, чтобы не пришлось искать вазу. Поэтому было решено поместить цветы в специальную корзину, похожую на перевёрнутую соломенную шляпу. Это оказалось не только красиво, но и удобно — можно просто поставить подарок на стол и поливать цветы прямо в этой корзине. — Я и не знала, что сюда нельзя приносить растения в горшках. — О, да, это из-за того, что они символизируют «отхождение ко сну». Хотя лично я ничего не имею против них. Да, это вполне подходящее объяснение. Ведь выражения 根つく(укореняться) и 寝つく (впадать в глубокий сон) похожи по написанию. По словам Ёсино-сан в больницах уделяют большое внимание различным приметам и символам. В частности, во многих больницах отказались от использования цифр 4 (死, напоминает иероглиф со значением «смерть») и 9 (苦, напоминает иероглиф со значением «мучение, боль») * . Хотя подобные вещи беспокоят не столько работников больницы, сколько самих пациентов. — Извини, что помешала твоим воскресным планам. Ёсино-сан положила свою книгу на стопку других таких же и повернулась лицом к Юми. — О, нет, не беспокойся об этом. Юми покачала головой и присела на стул, который ей предложила Ёсино-сан. Счастье, которое она испытала, когда Ёсино-сан сказала «я хотела увидеться с тобой», затмило все те чувства, которые она могла бы испытать из-за потерянного выходного. — Кажется, здесь что-то не так. У Ёсино-сан поверх кофты был накинут медицинский халат, а на Юми была короткая юбка и мохеровый кардиган. Они никогда не видели друг друга за пределами школы, поэтому подобное сочетание одежды смогло рассмешить обеих девушек. — Как там идут дела? В своём вопросе Ёсино-сан не стала уточнять, о ком или о чём именно она хотела услышать, но даже Юми со своими средними знаниями по японскому языку сразу же поняла, что на самом деле интересовало Ёсино-сан. — Какое-то время она выглядела так, будто её оглушили. Но думаю, теперь она уже немного приходит в себя от шока. — Вот как, понятно. Вопрос был о Рэй-сама. — Так, значит, с ней всё в порядке? — Ну, как сказать… Думаю, ей нужно немного больше времени, чтобы прийти в норму, — ответила Юми, после чего задумалась. Ёсино-сан была рада тому, что её поступок шокировал Рэй-сама? Или нет? — В следующую субботу у Рэй-тян межшкольные соревнования по кендо. — Ага. — Я действительно очень хочу, чтобы она победила. Поэтому мне нужно было убедиться, что она снова может концентрироваться на себе, — сказала Ёсино-сан, облегчённо улыбаясь. Так зачем надо было начинать с такого душераздирающего поступка? Но Юми смогла бы задать этот вопрос только после того, как Ёсино-сан закончит говорить. Поэтому она лишь внимательно слушала и понимала, что Ёсино-сан не испытывает к Рэй-сама неприязни, ненависти или чего-то подобного. — Юми-сан, ты читала спецвыпуск «Вестника “Лиллиан”» про Рэй-тян и меня? Тема разговора резко переменилась. — Д… да, читала. А что? На самом деле Юми принесла с собой следующий выпуск «Вестника». Она не старалась быть предусмотрительной во всём, но ей хотелось, чтобы газета была на руках на тот случай, если Ёсино-сан захочет прочитать о последних событиях. — Ты не заметила ничего странного, пока читала?

В версии с изображениями тут находится картинка. — В каком смысле? — Увидела какую-нибудь ошибку? Или, точнее, опечатку? В общем, в этой статье есть огромная ошибка. — Как?! Юми быстро открыла свою сумку и вытащила оттуда «Вестник “Лиллиан”». Из-за поспешного движения Юми второй и третий листок газеты приземлились прямо на кровать, где Ёсино-сан быстро перехватила их в свои руки. — Ох, какие ужасы происходят, — посмеялась Ёсино-сан, скользя взглядом по статье. (Не думаю, что в этом есть что-то смешное…) Основной темой снова оказался разрыв сестринских отношений между ученицами школы. Но новый выпуск, вышедший как раз на этой неделе, был посвящён уже другим парам, подражавшим бутонам Розы Фетиды. На первой странице красовался список из десяти пар, то есть из двадцати имён. Про Оямаду Миюки-сан Юми знала ещё до выхода этой газеты. Но когда она увидела в этом списке имя ещё одной своей одноклассницы, Кацуры-сан, это повергло её в шок. Как далеко собирался зайти клуб журналистов? Но здесь были имена лишь тех, кто попал под прицел репортёров. Полный список учениц, разорвавших сестринские узы, мог оказаться вдвое больше. А что же будет дальше? — …О, так, где же опечатка? — спросила Юми, протягивая «Вестник» Ёсино-сан. Она просмотрела весь выпуск ещё раз, но так и не смогла понять, что же там было не так. — Естественно. Все считают, что эта статья правдивее реальной жизни. — То есть проблема не в том, что неправильно написан какой-то иероглиф или что-то вроде того? — Всё дело в самом содержании. Получив новую подсказку, Юми вновь принялась изучать статью. Но она опять не понимала, в чём была ошибка. — Сдаюсь, — сказала Юми и передала газету в руки Ёсино-сан. — Здесь всё неправильно, — ответила Ёсино-сан и обвела пальцем почти половину страницы. — Всё? — Мы с Рэй-тян заполняли анкеты. Там было по два листа с вопросами для каждой из нас. Но кто-то перепутал вторые листы. — Ч… Чего?! Речь шла не о личных данных, которые можно было установить в результате медицинского обследования, вроде даты рождения или группы крови. Ведь вторая часть анкеты была посвящена увлечениям, личным вкусам. — Ты шутишь. Рэй-сама читает сёдзё, а Ёсино-сан — книги о самураях и убийствах. Да нет, это совсем не похоже на них. Тогда Ёсино-сан взяла одну из книг, лежавших на столике, и показала обложку Юми. — … Икэнами Сётаро. Неопровержимое доказательство. Юми почувствовала, будто силы и энергия начали покидать её. — Все эти книги написаны им. Ёсино-сан указала на башенку из книг, окончательно добив Юми. Возможно, ей стоило бы в большом количестве читать школьные учебники, чтобы компенсировать этим пропущенные занятия, но в конечном итоге это могло привести к сильной тоске по школе. Чтобы не допустить этого, Ёсино-сан решила не погружаться в учёбу, а вместо этого перечитать свои любимые книги о поединках на мечах. — Значит, значит, увлечение Ёсино-сан… — Я люблю смотреть спортивные телепередачи. Возможно, это связано с тем, что сама я не могу принимать активное участие в таких мероприятиях. Сумо, бейсбол, футбол, Олимпийские игры… «Я обожаю их до смерти», — так говорила Ёсино-сан. Да уж, тот образ Ёсино-сан, который до этого момента был в голове у Юми, начал стремительно рушиться. Но из этого можно было сделать ещё один вывод — Рэй-сама любит вязание. — Помнишь, в тот день, когда мы встретились в классе, у меня на коленях лежал плед? Его связала Рэй-тян. — … Состояние Юми наиболее точно можно было описать фразами «язык проглотила», «остолбенела», «лишилась дара речи». Всегда такая крутая Рэй-сама, которая в школе размахивает синаем * , в свободное время сидит у себя дома с вязальными спицами и клубками шерсти — да кто в это поверит? Подобные увлечения совершенно не подходили ей. Юми была готова поспорить, что если никому не указывать на это несоответствие в анкетах, то никто и не заподозрит сделанной опечатки. Нет, у Юми не было никакого желания вставать на защиту клуба журналистов, но на их месте кто угодно мог так ошибиться. — Мне кажется, что Рэй-тян слишком переусердствует. — Переусердствует? — Она всегда пытается быть моим рыцарем. А её внешний вид? Почти все воспринимают её как парня. Но внутри она такая женственная. Прямо-таки «классическая девушка», как некоторое время назад Юми говорила о Ёсино-сан. — Ёсино-сан, эм… Если я правильно понимаю, ты хочешь сказать, что на самом деле в ней много девчачьего, и она подавляет это в себе, но… Юми начала терять нить разговора. — Когда я рядом, Рэй-тян сходит с ума, — с серьёзным видом сказала Ёсино-сан. — И поэтому ты вернула ей чётки? Но если так, то получается, что всё было именно так, как это описал клуб журналистов. Ёсино-сан заставила себя уйти прочь, чтобы не разрушить будущее Рэй-сама. Похоже на какую-то историю из современной японской драмы. Но тут Ёсино-сан бросила взгляд на статью и сказала, что всё произошло совсем не так. — Я не настолько смелая. А ещё я не смогла бы просто взять и повернуться к ней спиной. — Да? — Я просто подумала, что такие отношения больше не могут продолжаться. Мне захотелось вернуть ей чётки, чтобы начать всё с чистого листа. — Что ты имеешь в виду? — Быть сильной ради Ёсино. А что произошло после того, как я ушла? Да, Рэй-тян — сильный и надёжный человек, но она просто использует моё существование как щит, чтобы действовать решительно вместо того, чтобы на самом деле чувствовать себя сильной. И ей придётся это понять. То есть Рэй-сама не столько поддерживала Ёсино-сан, сколько использовала её как костыль. Ёсино-сан поняла это значительно раньше, чем Рэй-сама. Она долго думала над тем, что с этим можно сделать, и решила, что им нужно некоторое время побыть отдельно друг от друга. Но ведь они ходили в одну школу, а ещё и жили по соседству. Поэтому единственным выходом было разорвать сестринские узы. И когда она только думала о том, в какое время это лучше сделать, настал тот самый день. Ёсино-сан, разозлённая излишней заботой со стороны Рэй-сама, поддалась импульсу и вернула ей чётки. — Я хочу, чтобы Рэй-тян стала сильнее. Ёсино-сан сказала это так же решительно, как если бы говорила свою любимую фразу «побеждает тот, кто первым наносит удар». На лице девушки даже появилась улыбка. — В свою очередь, я не собираюсь лишь заставлять Рэй-тян страдать. Я тоже стану сильнее. — Станешь сильнее?.. Юми могла сказать, что Ёсино-сан — девушка с немалой силой духа. Чтобы понять это, Юми оказалось достаточно всего лишь одного разговора с ней. Так почему она захотела стать ещё сильнее?.. Но Ёсино-сан имела в виду не ту силу, о которой подумала Юми. Видимо, она ещё не совсем поняла ход мыслей Ёсино-сан. — Я решилась на операцию. У этой девушки силы было более чем достаточно. — В общем, Ёсино-сан попросила передать вам её слова: «Я не смогу прийти поболеть за тебя, но во время соревнований я всё равно буду держать за тебя кулачки». Вот и всё. Это сообщение подействовало на Рэй-сама не лучшим образом. Теперь она выглядела совершенно разбитой. — Ёсино сейчас находится в больнице? И её будут оперировать… — В эту субботу. В день, когда у вас соревнования. А сейчас был понедельник, время обеденного перерыва. Скорее всего, у Рэй-сама были какие-то дела после уроков, поэтому Юми решила передать ей своё послание на перемене. Для этого она позвала Рэй-сама выйти вместе с ней во внутренний двор школы. — В последнее время тётя и дядя выглядели обеспокоенными… Рэй-сама ударила кулаком по стволу веерной пальмы, которая росла во дворе школы. Должно быть, при этом она испытала сильную боль, потому что её лицо тут же исказилось мучительной гримасой. И это неудивительно, ведь ствол веерной пальмы совсем не гладкий… (Наверное, если бы на её месте была Роза Гигантея, она бы полезла к кому-нибудь обниматься, ни секунды не колеблясь.) И тут Рэй-сама неожиданно подняла голову, подошла вплотную к Юми и наклонилась к ней. — Какая больница? Там же, где обычно? Лицо Рэй-сама так близко. Юми танцевала с ней на школьном фестивале, поэтому уже должна была немного привыкнуть к такой близости, но это всё ещё немного пугало её. Возможно, это из-за причёски. Короткая стрижка делала Рэй-сама похожей на парня даже тогда, когда на ней была школьная форма.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Юми-тян! — … Да, похоже, это та же больница, которую она обычно посещала. Услышав то, что хотела, Рэй-сама тут же развернулась и уже была готова перейти к решительным действиям, но Юми успела быстро схватить её за руку. «Эй, о чём она только думает? Сейчас всё ещё полдень», — пронеслось в голове у Юми. И вот почему, в конечном итоге, Ёсино-сан согласилась принять столь решительные меры. — Зачем вы сейчас идёте туда? Чего вы надеетесь добиться? — Что? Угх… — Рэй-сама, вы совсем не понимаете, почему Ёсино-сан специально выбрала для операции тот день, в который у вас соревнования. И тут Юми почувствовала, как рука, которую она схватила, ослабла и безжизненно повисла. — Я не знаю. Понятия не имею. Они всегда были вместе. Но потом связь между ними порвалась, и этому не было никакого объяснения. Поэтому Рэй-сама не понимала, что чувствовала и о чём думала Ёсино-сан. В том числе, она так и не смогла понять, почему она решила, что операция должна обязательно пройти в день соревнований. Юми было немного завидно, когда она смотрела на страдания Рэй-сама. Ёсино-сан занимала так много места в сердце Рэй-сама. Юми понимала, что нельзя сравнивать себя с ними. Ведь эти двое были вместе уже много лет, что объяснялось их кровным родством. Но если бы Юми решила разорвать связь со своей сестрой, как отреагировала бы Сатико-сама? Страдала бы она так же сильно, как Рэй-сама? Было бы её лицо перекошено таким отчаянием, как будто наступил конец света? — И хоть это и операция, она сказала, что волноваться особо не о чем. Вероятность того, что всё пройдёт успешно, равна почти ста процентам… — Почти?! Речь о её сердце! Как ты можешь говорить об этом с такой уверенностью?! Рэй-сама схватила Юми за плечи и начала трясти её изо всех сил, словно находясь в припадке безумия. — Рэ... Рэй-сама. Юми не имела медицинского образования, поэтому ничего не могла сказать по этому поводу. Ей всего лишь нужно было передать слова одного человека другому, поэтому она совершенно не вникала в смысл передаваемого сообщения. Наверное, Рэй-сама тоже поняла это, потому что уже через несколько мгновений она отпустила плечи Юми и извинилась перед ней. — Ёсино всегда отказывалась от операции. — Да. Сердце Ёсино-сан всегда было немного не таким, каким оно должно быть у обычных людей. Юми не знала подробностей, но суть в том, что в сердце Ёсино-сан было особое отверстие, из-за которого кровь иногда текла в неправильном направлении. Это-то и вызывало у неё учащённое сердцебиение и проблемы с дыханием. Болезнь Ёсино-сан не так часто давала о себе знать и вообще считалась «вялотекущей», поэтому с таким диагнозом можно было нормально жить, но для этого следовало соблюдать определённую осторожность. Лучше всего делать эту операцию в младенческом возрасте, но Ёсино-сан поставили диагноз только после того, как она окончила начальную школу. Из-за этого она так упорно отказывалась от неё. Всё это Юми услышала вчера от Ёсино-сан. И даже если пока всё было в порядке, эта болезнь могла плохо сказаться на дальнейшей жизни. Вот почему всё же стоило сделать эту операцию. Медицина не стоит на месте и постоянно улучшается, и в результате всё это могло бы закончиться совсем небольшими, почти незаметными шрамами. «И я решила, что теперь как раз настал подходящий момент», — сказала Ёсино-сан. Но, должно быть, ей было немного страшно. Ёсино-сан никогда не говорила об этом, но вполне возможно, что именно из-за ссоры с Рэй-сама она впервые серьёзно задумалась над операцией. Цель была такая же, как и при возвращении чёток: стать сильнее ради Рэй-сама. Если подумать, в человеческом обществе преобладает принцип «живи для себя». Но Юми считала, что, помимо этого, на людей сильно влияет потребность жить для кого-то другого, ну или что-то вроде того. — Пожалуйста, постарайтесь на соревнованиях. Таково было желание Ёсино-сан. Юми взяла Рэй-сама за руку и мягко вернула её в действительность. С этим могли справиться только они сами, поэтому Юми больше ничем бы не смогла помочь. Но она искренне надеялась, где-то в глубине души, что у этих двоих всё сложится хорошо. Соревнования Рэй-сама. Операция Ёсино-сан. — …Желание Ёсино, — пробормотала Рэй-сама, всё ещё страдая в собственных мыслях. У Рэй-сама была большая, сильная, даже немного жёсткая рука. Это следовало воспринимать как комплимент, но вообще она выглядела настолько мужественной, что было совершенно невозможно представить её с вязальными спицами и клубками шерсти. — В чём дело, Хасэкура-сан? — спросила Ямамура-сенсей, тренер клуба кендо, когда Рэй сняла с головы свой шлем. — У тебя тело и мозг работают по отдельности. Размахиваешь синаем так, будто специально просишь, чтобы тебя ранили. Это нехорошо. — Да. — Эй, не могли бы вы немного присмотреть за младшекурсницами?.. Хасэкура-сан, пойдём со мной. Не имея другого выбора, Рэй вышла из додзё вслед за учительницей. Это замечание со стороны тренера её совершенно не удивило. Во время тренировочного боя первокурсница, которая, очевидно, была ниже её по уровню владения мечом, смогла отобрать у неё очки. Хотя до этого Рэй никогда не проигрывала даже второкурсницам. — Думаю, нет смысла спрашивать, что случилось, — рассмеялась Ямамура-сенсей, прислонившись к стене додзё. Конечно, новости о том скандале должны были уже дойти и до преподавателей. В конце концов, про Сатико и Юми-тян учителя узнали очень быстро. Из-за стены раздавались бойкие звуки организованной тренировки всего клуба. Но почему-то сейчас Рэй казалось, что мечи стучат где-то совсем далеко от неё. В первые два дня после того, как Ёсино вернула ей чётки, Рэй была настолько рассеянной, что сейчас она совершенно не могла вспомнить, что она делала в то время. Но теперь Рэй стала постепенно привыкать к той пустоте, которая образовалась у неё в сердце. Ощущение было таким, как будто внутри тела гулял сухой ветер. Этот ветер мешал залечить душевные раны, вызванные уходом Ёсино из её жизни. И Рэй могла лишь смириться с этим и продолжать жить дальше. Вот почему сейчас она чувствовала себя такой покинутой. Она не понимала, что именно сделала не так. Рэй знала лишь то, что в какой-то момент она допустила ошибку. Но в чём именно заключалась эта ошибка, она так и не смогла понять. И из-за того, что Рэй не понимала таких (как ей самой казалось) простых вещей, она начинала сильнее злиться на себя. Да, разлука с Ёсино была неизбежна. Потому что Рэй оказалась человеком с ужаснейшим характером. Но разговор с Юми-тян насчёт Ёсино пошатнул её уверенность в том, что нужно просто сдаться и уйти с дороги. Её сердце не зачерствело. На самом деле оно высохло из-за жажды. Вот только сердце Рэй отчаянно стремилось к Ёсино, а не к источнику воды. Рэй хотела вновь обнять Ёсино. И вновь растаять от её нежной улыбки. — Хасэкура-сан, тебе так плохо без Симадзу-сан? Ямамура-сенсей попала в яблочко. Её слова можно было сравнить с удачным выстрелом в голову противника. Чего и следовало ожидать от выпускницы школы Святой Лиллианы. Ямамура-сенсей никогда не промахивается. — Без Ёсино?.. Рэй никогда раньше не думала об этом. Ёсино всегда была рядом с ней, поэтому она ни разу не представляла себе, как можно жить в мире без Ёсино. — Нет ничего неправильного в том, что само существование Симадзу-сан делает тебя сильнее и добрее. Но разве нормально то, что всё внутри тебя рушится из-за её ухода? — Рушится внутри меня? — По крайней мере, сейчас ты не та Хасэкура Рэй, которую я всегда знала. Но какую Рэй она знала? Что представлял собой этот человек? Она хорошо владела бамбуковым мечом, а ещё она была настолько доброй, что в любой ситуации была готова вступиться за Ёсино, и… — Я не такая, какой вы меня видите, сенсей. Потому что на самом деле она была робкой девушкой, которая ненавидела оставаться в одиночестве. Её можно было легко довести до слёз. Настоящая Рэй была поистине слабым человеком. Только когда младшая сестра была рядом, она чувствовала себя так, будто способна справиться с любым делом. Проще говоря, она ничего не могла сделать без Ёсино. Рэй заплакала, хотя она ещё ни разу не плакала с тех пор, как Ёсино оставила её одну. Поступок младшей сестры так сильно поразил её, что она даже забыла, как плакать. Когда на глазах девушки неожиданно появились слёзы, Ямамура-сенсей очень удивилась, но тут же решила взять на себя роль «старшей сестры». Учительница обняла Рэй и прижала её к себе. — Сенсей. Как долго она плакала? Когда слёзы окончательно высохли, Рэй почувствовала, что ей нужно кое-что спросить. — Я была обузой для Ёсино? Это из-за того, что я всегда давила на неё, сама того не замечая? — Я не знаю, — сказала Ямамура-сенсей. — Но если ты понимаешь, что давила на неё, и считаешь, что это было неправильно, тогда почему бы не попытаться исправить это? Ведь Симадзу-сан не умерла сразу после того, как вернула тебе чётки. Она жива, причём живёт она как раз по соседству с тобой, правильно? — … Да. — Тогда всё хорошо. Учительница похлопала Рэй по плечу и кивнула в сторону додзё, приглашая её вернуться к тренировке. Но около входа Ямамура-сенсей неожиданно обернулась: — О, точно. Я всё ещё слежу за дисциплиной, так что сделай 50 махов и после этого можешь возвращаться. — Да. — Давай выиграем эти соревнования, генерал. С этими словами учительница показала поднятые вверх большие пальцы. Рэй кивнула, после чего выставила синай прямо перед собой. Неожиданно для себя самой она почувствовала воодушевление и приток новых сил. Да, она сделает всё, что сможет. «Я всё ещё могу идти вперёд», — подумала Рэй. — Так, значит, ты была кем-то вроде почтового голубя между Рэй и Ёсино-тян? Спросив это, Сатико-сама вздохнула так, словно она только что смирилась с неизбежным. Сейчас она занималась тем, что поправляла ленточки, с помощью которых Юми обычно собирала свои волосы в хвостики. — Почтовый голубь… Но я же не каждый день этим занимаюсь. И, если уж на то пошло, только Ёсино-сан просит передавать свои сообщения Рэй-сама. О, кстати, не хотите сходить сегодня к Ёсино-сан вместе со мной? Этот разговор состоялся между ними в четверг. А завтра, то есть в пятницу, медсестра настоятельно попросила Юми воздержаться от визитов к пациентке, чтобы врачи смогли в спокойной обстановке провести последние обследования и сделать некоторые другие приготовления перед операцией. Так что сегодня был последний день, когда можно было встретиться с Ёсино-сан до операции. — Как глупо. Вместо того чтобы сосредоточиться на своём здоровье, Ёсино-тян придётся обращать внимание на все наши потребности. И она приглашала только тебя, потому что хотела как можно меньше распространяться о своих делах, разве нет? — Ах… Это означает, что Ёсино-сан не нужно было ни о чём переживать, потому что рядом с ней была только Юми? «Уж и не знаю, радоваться этому или нет», — подумала Юми. — И ещё кое-что. Сатико-сама выглядела совершенно серьёзной. — Рэй сдерживает себя, но терпит. Поэтому я не могу пойти туда, это будет нечестно по отношению к ней. Но ты можешь продолжать навещать Ёсино-сан в одиночестве. Забрав у Юми свою сумку, которую та держала в руках всё это время, Сатико-сама ушла прочь по аллее гинкго. Прямо как в тот раз. Юми догнала её и стала идти рядом. Такое ощущение, будто прошло уже много времени с тех пор, как они последний раз шли домой вместе, бок о бок. Потому что столько всего успело произойти… И хотя они стали сёстрами, это не сделало их отношения более близкими. Возможно, весь этот скандал вокруг Ёсино-сан парализовал их. Раньше Юми не обращала внимания на отношения между другими сёстрами, поэтому она не знала, как ей теперь нужно вести себя. — Хотела бы я знать, что сейчас делает Роза Фетида. Вот так. Даже будучи наедине, они всегда говорили о других людях. Но на самом деле Юми тоже интересовалась этим вопросом. — У неё была высокая температура, поэтому она не ходила в школу. Но ведь она болеет уже почти целую неделю, разве нет? — Я очень беспокоюсь за Розу Фетиду, — ответила Юми, но тут же подумала: «А у неё действительно была высокая температура?» Нет, конечно же, она не прогуливала школу. Но, может быть, она оставалась дома по какой-то другой причине. В тот день у Розы Фетиды была опухшая щека, поэтому Юми не могла не подумать, что всё дело в этом. Но она дала обещание ни с кем не обсуждать это, даже со своей сестрой. Но, может, всё-таки следует сказать ей об этом? Юми так сильно задумалась, что даже не заметила, как стала отставать от своей спутницы. В итоге Сатико-сама вернулась за ней, схватила под руку и потащила за собой. — Чем ты занимаешься? Пойдём скорее. Так они и дошли до главных ворот. Несмотря на то, что их руки касались друг друга только через одежду, Юми чувствовала успокоение от того, что была физически связана с Сатико-сама. И хотя сейчас происходило столько всяких событий, в тот момент Юми подумала: «Ох, ладно, всё обязательно наладится». Ведь рядом с ней была Сатико-сама. Причём она была так близко, что Юми даже не нужно было протягивать руку, чтобы прикоснуться к ней. А это уже можно считать большой удачей, прекрасным чудом. Рядом с автобусной остановкой стояло много учениц школы, у которых, скорее всего, только что кончились занятия в клубах. Увидев эту скучающую толпу девушек, Юми быстро убрала руку от Сатико-сама. Но тут же смутилась, потому что поняла, что из-за этого движения они стали ещё больше похожи на тайных любовников. По крайней мере, именно так это смотрелось со стороны. А что подумала Сатико-сама? Юми мельком взглянула в лицо своей старшей сестры. Как ни странно, Сатико-сама выглядела спокойной и собранной. Впрочем, как и всегда. У Юми это вызывало смешанные чувства: хладнокровие Сатико-сама немного расстраивало, но в то же время ей совсем не хотелось, чтобы её старшая сестра краснела из-за подобных мелочей. — Да уж, Роза Гигантея была совершенно права, когда говорила, что у тебя на лице всё написано, — со вздохом сказала Сатико-сама, когда они стояли в автобусе, держась за поручни. — На лице… всё написано. Бах! Юми чувствовала себя так, будто на неё только что обрушился потолок автобуса. Всё на лице написано. Роза Гигантея была непревзойдённым мастером в придумывании названий каким-то эмоциям или ощущениям. Но как Юми должна была ответить на это? Кажется, Сатико-сама не понимала, что любое её действие, даже самое незначительное, могло вознести Юми на вершину блаженства или же, наоборот, повергнуть в бездну печали. Сатико-сама могла заставить её испытывать экстаз и депрессию, сохраняя при этом невинное выражение лица. Юми не смогла бы найти никакого другого человека во всём мире, который так же сильно влиял бы на её чувства. Вот о чём размышляла Юми всё то время, пока они ехали до железнодорожной станции. Они вышли из автобуса напротив северного входа станции М, и рядом с турникетами Юми попрощалась со своей старшей сестрой. — Береги себя, — ответила Сатико-сама. Привычным движением она поправила узел на воротничке Юми и улыбнулась подобно Деве Марии. Ну а потом, благополучно пройдя через турникет, Сатико-сама скрылась из виду. Последнее, что смогла разглядеть Юми, — чёрные прямые волосы, плавно покачивающиеся и прикрывающие собой спину девушки. Очевидно, от Сатико-сама исходила аура красоты, которую могли почувствовать все, даже те, кто не видел её лица. От южного входа станции М шёл автобус, на котором можно было за пятнадцать минут доехать до больницы, в которой лежала Ёсино-сан. Спускаясь по станционной лестнице, Юми увидела автобус, на котором она обычно добиралась до школы, и по привычке подошла к нему. (Нет, нет.) Если бы она всё же села на тот автобус, то приехала бы прямо к себе домой. Сверившись с номером остановки и названием «пункта назначения», Юми села на нужный автобус. Это была всего лишь первая остановка, но в него уже набилось очень много людей. Больница находилась в тихом районе, но, похоже, что приближался час пик. Зато потом Юми смогла с лёгкостью выйти, потому что, когда автобус остановился прямо перед входом в больницу, в салоне стало значительно больше свободного места. Рядом с парадным входом Юми заметила табличку, которая гласила: «Нет приёма в ночь со среды на четверг». Амбулаторное отделение заканчивало свою работу за день, бухгалтерия и аптека уже были закрыты, в зале ожидания никто не сидел. Наверное, именно поэтому создавалось ощущение, что сейчас здесь пахло антисептиками сильнее, чем в прошлые разы. Юми прониклась этим холодом ночных больниц, из-за чего сразу же почувствовала, как у неё по спине побежали мурашки. Два дня тому назад она пришла сюда в более ранний час, а в воскресенье была здесь уже в полдень, так что такую картину ей довелось увидеть впервые. Юми посмотрела на свои наручные часы. Время посещения больных заканчивалось в 19:00, а сейчас было 18:50. Идеально. (Но…) Одна неожиданная мысль, из-за которой теперь начал собираться целый снежный ком. По правде говоря, больница выглядела очень современно, везде было чисто, и даже в зале ожидания света было более чем достаточно. То есть нельзя было сказать, что она относилась к числу тех старых деревянных домов, заросших паутиной, которые обычно служили источником многочисленных рассказов о призраках. Однако Юми чувствовала себя здесь неуютно. (Мне следует поторопиться.) В это время большинство медсестёр должны были работать в палатах пациентов. И, наверное, Ёсино-сан была у себя. Рядом с Юми могли оказаться только такие же посетители, как она, но… Да, ей было неуютно как раз из-за того, что вокруг не было ни души. Юми подбежала к лифту — если бы Сатико-сама была там, она бы точно сделала ей замечание — и нажала на кнопку «вверх». Похоже, что лифт просто стоял в ожидании вызова, потому что его двери тут же распахнулись. Юми совсем не хотелось задерживаться на первом этаже, но столь быстрое открытие дверей немного испугало её. Тем не менее, внутри никого не оказалось, и Юми, облегчённо выдохнув, вошла внутрь. Никогда нельзя оставаться наедине с незнакомым мужчиной — это то, чему её научили ещё в детстве. Выйдя из лифта на пятом этаже, она направилась прямо к сестринскому посту. Это было нечто вроде контрольной точки. Не подойдёшь к медсестре — не встретишься с пациентом. Увидев знакомое стеклянное окошко, Юми почувствовала значительное облегчение. Но тут по задней стороне её шеи пробежал холодок. Юми быстро обернулась. Там… (☆×■◎※△――――!?) Юми беззвучно закричала. На другом конце больничного коридора, где находились палаты, стоял человек, рассеянно смотревший куда-то прямо перед собой. Человек бросил быстрый взгляд на Юми, после чего развернулся и ушёл. (… Прекрати.) В этом нет ничего такого. Всего лишь стационарный больной. И всего лишь в белом халате. — Не пугайте меня так, пожалуйста. Юми чувствовала, будто силы начали покидать её. Сначала ей было страшно из-за того, что вокруг никого не было, но потом она чуть не закричала от ужаса, когда узнала, что здесь всё-таки кто-то есть. С Юми вечно происходило что-то подобное. В этом мире нет места для чего-либо сверхъестественного. А если бы и было, то ничего плохого тоже не случилось бы, потому что Юми находилась под защитой Девы Марии. (Но даже если и так…) «А я нигде не встречала этого человека раньше?» — задумалась Юми. Конечно, сначала она так сильно удивилась, что у неё не было никакой возможности подумать над этим. Но потом, когда человек исчез из виду, Юми окончательно успокоилась, и после этого она уже не смогла отделаться от мысли, что это лицо кажется ей знакомым. Но это точно не Ёсино-сан. (Но кто ещё, кроме Ёсино-сан, мог находиться в этом стационаре?) И тут чья-то рука опустилась на плечо Юми, из-за чего она чуть не подпрыгнула на месте. — Что… что-то не так? Когда Юми обернулась, чтобы посмотреть на обладателя этой руки, она удивилась ещё больше. — Ёсино-сан… — Да, это я. А теперь возьми себя в руки. С этими словами Ёсино-сан помахала телефонной карточкой перед лицом Юми. Наверное, перед этим она звонила к себе домой. — Что-то случилось, Юми-сан? — Я… Кажется, я только что видела Розу Фетиду. — Чего? — Именно так. Этим призраком была Роза Фетида! — взволнованно сказала Юми. И, конечно же, Ёсино-сан ничего не поняла из её слов. — Успокойся, Юми-сан. Ты говорила что-то про Розу Фетиду? Но ведь она живой человек, поэтому призраком её точно не назовёшь. — Тогда… значит, она живой призрак? — Пожалуйста, перестань. Ты запугиваешь человека, которому совсем скоро предстоит операция. — Извини… Обычно Ёсино-сан не беспокоилась из-за «знаков судьбы», но, похоже, что истории о призраках были её слабым местом. Пока девушки шли к палате, Юми рассказывала о том, что же она там увидела. И тут Ёсино-сан внезапно сказала: — Знаешь, теперь я вспомнила, что тоже видела её. — Что?! — Да, видела. Хотя, скорее, я только думаю, что видела её. Я и представить себе не могла, что Роза Фетида может оказаться в больнице, поэтому я просто забыла о том случае… Следовательно, это точно была Роза Фетида. Когда она была одета не в школьную форму, её было практически невозможно сразу же узнать по внешнему виду. Поэтому неудивительно, если окажется, что на самом деле она тоже была пациенткой и лежала в одном отделении с Ёсино-сан. — Но, должно быть, ты её с кем-то спутала, потому что Роза Фетида сейчас в школе… — На самом деле она не ходит на занятия с прошлой недели. — Что? Ёсино-сан, впервые услышавшая об этом, удивлённо захлопала глазами. — Ёсино-сан, когда ты в последний раз видела её? — На прошлой неделе… Хотя нет, возможно, в начале этой недели. Извини, я действительно плохо помню. — Говорят, что у Розы Фетиды лихорадка. — То есть ты хочешь сказать, что у неё настолько высокая температура, что ей пришлось лечь в больницу? Девушки сели на койку и погрузились в тяжёлые размышления. Потому что обычно людей с высокой температурой просто так не госпитализируют. — … Может нам стоит спросить медсестру? — Я пас. — Я тоже. По правде говоря, Юми совсем не горела желанием продолжать это расследование, поэтому она почувствовала значительное облегчение, когда Ёсино-сан сказала «я пас». У неё и своих проблем было полно, так что ей не хотелось вмешиваться в чужие дела. Ведь неизвестно, к чему это может привести. Ах, но… Они обе сразу же решили, что это была Роза Фетида. «Это очень рисковая мысль, которой мы слепо доверились», — подумала Юми. Ведь они видели её всего один раз, причём не в одно и то же время. Но если бы Юми предложила эту историю клубу журналистов, они были бы очень счастливы. (Таинственная госпитализация Розы Фетиды.) Нет, конечно же, она не собиралась делать ничего подобного. — И, Юми-сан… — тихо сказала Ёсино-сан. — Что? — Я очень признательна тебе за то, что ты так много для меня делаешь. Такую официальную фразу обычно говорят люди, которые прощаются с кем-то навсегда. Это не могло не расстроить Юми. Но ведь операция не должна была оказаться сложной. Конечно, для этого требовалось больше умений, чем при удалении прыща на ягодице, но среди всех операций, проводимых на сердце, эта считалась одной из самых лёгких. — О, нет, не смотри на меня так. Не волнуйся, я не собираюсь умирать. Это далеко не последние слова, которые я хотела бы сказать. Даже сейчас у неё всё было написано на лице. Поэтому Юми твёрдо решила, что когда она станет взрослой, она ни за что не сядет играть в покер или маджонг. — Я просто хотела поблагодарить тебя. А ещё у меня есть просьба. — Просьба? В последнее время Ёсино-сан только и делала, что поражала всех своими поступками, поэтому Юми невольно испугалась, услышав от неё многозначительное слово «просьба». Но всё оказалось гораздо проще. — Если ты будешь свободна послезавтра, не могла бы ты сходить на соревнования по кендо вместо меня? — … Э? — Я хочу, чтобы ты посмотрела, как сражается Рэй-тян. — А, соревнования Рэй-сама. — Да. Ёсино-сан просто кивнула, но Юми подумала, что она ещё хотела сказать нечто вроде «сделай это ради меня». — Хорошо, без проблем. На самом деле Юми очень хотела после уроков сразу же побежать в больницу, но во время операции всё будет зависеть только от врачей. А она была всего лишь старшеклассницей с неподходящей группой крови, так что она в любом случае не смогла бы ничем помочь. — Я своими глазами увижу победу Рэй-сама. Ёсино-сан ещё раз поблагодарила Юми, и на её лице появилась ангельская улыбка. Близилось время ужина, поэтому Юми попрощалась с Ёсино-сан, напоследок пожелав, чтобы операция прошла успешно. Когда она шла по коридору, тихая больница уже не казалась ей такой зловещей, как перед встречей с Ёсино-сан. Наверное, это из-за того, что теперь Юми нужно было выполнить важное поручение. Все её мысли были заняты предстоящими соревнованиями. «Людей так легко понять», — подумала Юми. Рядом с главным входом в больницу стояла машина скорой помощи с мигающей красной лампочкой наверху. Люди, сидевшие в зале ожидания, наверняка были как-то связаны с этим. Скорее всего, это были родственники какого-то пациента. Они слушали объяснения медсестры, при этом вид у них был совсем не жизнерадостный. Этот человек чем-то болел? Или, может, произошёл несчастный случай? Юми не знала этого, но такие подробности были не нужны, потому что она бы в любом случае испытала сочувствие. Чтобы дополнительно не побеспокоить их, Юми постаралась как можно тише открыть дверь и выйти из больницы. «Насколько тяжело было Рэй-сама, когда она получила похожие известия?» Рэй-сама ничего не могла с этим сделать, поэтому она хотела лишь одного — быть рядом со своей младшей сестрой. Но желание Ёсино-сан заставило её стиснуть зубы и собраться с силами. Сейчас она была всецело сосредоточена на этих соревнованиях, ведь победа в них стала бы доказательством её любви. Старшая сестра Ёсино-сан должна быть сильной. И Рэй-сама была такой. Кроме того, она была честной, прямолинейной и обаятельной девушкой. Автобус, который шёл к станции М, только что подъехал к остановке. Юми подбежала к нему и буквально вскочила внутрь. Когда её сбившееся дыхание восстановилось, она воспользовалась тем, что в салоне больше никого нет, и заняла место рядом с дверью. Сердце Юми бешено колотилось, но не столько из-за бега, сколько из-за всех этих мыслей о том, что произошло за последние два дня.

↑ Действительно, эти цифры считаются в Японии несчастливыми из-за созвучия иероглифов. В больницах нет палат с такими номерами, в домах за третьим этажом сразу следует пятый и т.д.

↑ Синай — бамбуковый меч для занятий кендо.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Поединок дев

В тот день стояла такая замечательная погода, что было бы стыдно называть это просто «ясным осенним днём». Соревнования по кендо, как и хирургическая операция, проводились в помещении, так что погодные условия никак не могли повлиять на них. Однако Юми считала, что в такой ясный день, а именно таким он и был сегодня, всё должно пройти гораздо лучше, чем в мрачную погоду. Такое ощущение, что Дева Мария на самом деле смотрела за ними, и теперь, будучи всего лишь сторонним наблюдателем, она радовала их этим чистым голубым небом. После четвёртого урока Юми постаралась как можно быстрее навести в классе чистоту и порядок (никогда раньше она не работала так усердно во время уборки, как в тот раз), после чего помчалась к главному входу. Именно там собирались встретиться члены школьного совета. Роза Гигантея, Роза Хинэнсис, а также Сатико-сама уже были на месте. Роза Фетида так до сих пор и не появилась в школе, поэтому, к несчастью, она не имела возможности увидеть момент триумфа своей младшей сестры. После того, как все дождались Симако-сан, которая пришла на пять минут позже Юми, они направились прямо в спортзал. Окрестности спортзала были заполнены представительницами трёх школ. Соответственно, здесь можно было увидеть три различных варианта школьной формы. Похоже, что из-за великолепной погоды многие решили дожидаться начала соревнований на свежем воздухе. Синий пиджак и тёмно-красный галстук — очень традиционный стиль. Более современный вариант формы включал в себя голубую плиссированную юбку и бежевый пиджак с вышитым на груди гербом школы. Также здесь попадались люди и не в школьной форме, а в обычной повседневной одежде. Матросские воротнички цвета слоновой кости и тёмные длинные юбки, которые носили все ученицы школы Святой Лиллианы, невольно выделялись на фоне всего этого многообразия красок и форм. И хотя некоторые с презрением говорили: «Их форма смотрелась бы лучше в прошлую эпоху», Юми совсем не считала такую одежду старомодной. Сегодняшние соревнования представляли собой организованный турнир, в котором принимали участие местные школы. Четыре клуба кендо собирались побороться за звание лучшего в округе. Это было не официальное спортивное мероприятие, однако его проведение считалось традицией. Вот почему сюда стекались болельщики из всех ближайших школ. К двум часам дня в зале собралось довольно много людей, поэтому неудивительно, что найти пять свободных мест на одном ряду было просто невозможно. Поэтому членам Ямаюрикай пришлось разбиться на группы из двух и из трёх человек. — Сатико и Юми-тян, вон там есть два места, — Роза Хинэнсис, занимавшаяся размещением всей компании, указала им на стоящие рядом пустые стулья. — Эй, Юми-тян. Роза Гигантея протянула ей коробку, в которой лежало несколько разрезанных бутербродов и два пакетика кофе с молоком. Юми не имела ни малейшего понятия о том, когда она успела выйти и купить всё это. — Говорят, нельзя сражаться на пустой желудок. Но сражаться здесь собиралась только Рэй-сама, все остальные пришли просто поболеть… Но Юми была голодна, а ещё ей совсем не хотелось, чтобы её живот снова начал издавать лягушачьи звуки. — Сколько они стоят? — Юми потянулась за своим кошельком. — Не беспокойся насчёт этого, — ответила Роза Гигантея. И хотя Роза Гигантея училась на два курса старше, они обе получали школьную стипендию, поэтому Юми всё равно попыталась заплатить. Но ей так и не удалось этого сделать, потому что в этот момент Сатико-сама подошла к ним и сунула купюры прямо в руку Розы Гигантеи. — У вас нет никакой необходимости чем-то одаривать меня или мою младшую сестру. — Ты так строга. Но раз ты пробуешь себя в роли старшей сестры, мне, пожалуй, следует отступить. Роза Гигантея рассчиталась с Сатико-сама, вручив ей точную сдачу, и вернулась на своё место рядом с Розой Хинэнсис. — Эм… Теперь Юми пришлось посмотреть в лицо Сатико-сама. «Сколько мне нужно заплатить за свою половину?» — Ох, убери свой кошелёк, это выглядит неподобающе, — сказала Сатико-сама, поспешно сев на свободный стул. Юми последовала её примеру. — Всё, что тебе сейчас нужно сделать, это поблагодарить за угощение. — Но… Видя то, как медленно её слова доходят до Юми, Сатико-сама немного разозлилась: «Неужели ты не понимаешь?» — Позволь мне хоть иногда вести себя как твоя старшая сестра. — А… В ответ Юми уверенно взяла бутерброд и сказала: «Спасибо за угощение». Оказалось, что он состоял из зелёного салата, помидоров и яиц. И это оказалось очень даже вкусно. Юми никогда раньше не была на соревнованиях по кендо. Более того, она даже ни разу не смотрела турниры по телевизору. Вот почему Юми совершенно не знала, что должна была сделать Рэй-сама, чтобы одержать победу. Но за то время, пока все ждали начала, Сатико-сама успела немного ввести её в курс дела. Прежде всего, нужно было понимать, что состязались команды, а не отдельные участники. В отличие от соревнований, где победителями становились лучшие спортсмены, здесь от каждой из четырёх школ выступали по пять представителей. В такой пятёрке существовало определённое разделение ролей на основе способностей и опыта. То есть в каждой команде были Тайсё (大将), Фукусё (副将), Чукен (中堅), Дзихо (次峰) и Сэмпо(先鋒) * . И соревнования были организованы таким образом, что Сэмпо сражались с Сэмпо, а Тайсё сражались с Тайсё. Рэй-сама была Тайсё школы Святой Лиллианы. Эти четыре школы уже долгое время считались лучшими в округе, но каждый год составы команд менялись (выпускницы уходили, зато появлялись новые первокурсницы), так что исход турнира практически никогда нельзя было предугадать заранее. В прошлом году победу одержала школа Такурадзава, но Тайсё, Фукусё и Чукен этой команды как раз выпустились, так что многие не рассчитывали на то, что новый состав сможет повторить такой успех. В этом году большинство зрителей болели за старшую школу Онака (для девочек) и школу для девочек имени Святой Лиллианы. К сожалению, в прошлом году команда школы Святой Лиллианы проиграла в полуфинале. Тогда Хасэкура Рэй-сама училась на первом курсе и была Фукусё. Но теперь она стала Тайсё, а это значит, что сегодня всё может сложиться совсем по-другому. Так как соревновались всего лишь четыре школы, турнир состоял из двух этапов — полуфинал и финал. После жеребьёвки оказалось, что не будет сражений между девушками из школы Онака и школы Святой Лиллианы. Как удачно. Все участницы вышли в центр зала и уселись кругом, как будто проводя границу между боевой ареной и зрителями. Юми посмотрела на свои наручные часы. Ровно два часа дня. «Надеюсь, у Ёсино-сан всё прошло хорошо», — подумала Юми. Операция должна была начаться в девять часов утра. Ёсино-сан очень настаивала на том, чтобы она состоялась именно сегодня. Сначала Юми недоумевала, почему ей было так важно лечь на операционный стол именно в день проведения турнира, но потом подумала, что у Ёсино-сан могут быть свои соображения на этот счёт. Возможно, это одна из тех вещей, которые невозможно понять, не испытав их на собственном опыте. Юми думала, что участники произнесут какую-нибудь торжественную клятву или кто-то важный сделает объявление. Но вопреки её ожиданиям турнир начался без лишних слов. Первые две участницы встали на позиции, и судья дунул в свисток. — Это так волнующе. Опустошив пакетик кофе с молоком, Юми убрала его под стул, чтобы он никому не помешал. Бутерброды уже были успешно съедены. Юми взяла себе четыре штуки, Сатико-сама ограничилась всего двумя. Правда, Сатико-сама не только не получала удовольствие от перекуса, но и постоянно жаловалась. Один из её бутербродов был сильно пропитан оливковым маслом, а второй состоял из кусков белого и чёрного хлеба, но Сатико-сама не любила чёрный хлеб из-за содержащегося в нём тмина. Она выросла в богатой семье, где все относились к ней, как к принцессе, поэтому неудивительно, что она так разборчива в еде. «Должно быть, маме Сатико-сама очень сложно готовить ей школьный обед. Ах, хотя, скорее всего, в её случае этим занимается горничная или кто-то вроде неё», — подумала Юми. — Не отвлекайся, следи за поединком. Сатико-сама неожиданно схватила Юми за подбородок и повернула её лицо в сторону сражающихся участниц. Она сделала это таким уверенным движением, как будто поворачивала рычаг для душа. (Чёрт... Когда Сатико-сама так делает, мне становится ещё сложнее сосредоточиться!) Тем не менее, это не помешало Юми погрузиться в атмосферу турнира и с интересом наблюдать за происходящим. Следующий поединок был между Тайсё из Онаки и Такурадзавы. Они уже стояли друг напротив друга в ожидании сигнала. Так как это были Тайсё, то даже для таких непосвящённых зрителей, как Юми, было очевидно, что их боевые навыки превосходны. Настолько, что если объединить в одном человеке умения всех остальных членов команд, техника боя каждой Тайсё всё равно окажется лучше, чем у такого гибрида. И что не менее важно, эти двое выглядели самыми энергичными во всём спортзале. Бам! Звонко стукнули мечи, и Тайсё школы Онака отступила. В ту же секунду трое судей одновременно подняли белые флажки. — Значит, это был хороший удар? После четвёртого боя Юми стала понемногу понимать суть происходящего. Даже если участник смог сделать удар по всем правилам кендо, это ещё не означало, что он будет засчитан. Попадание по телу противника считается успешным только в том случае, если судья поднимает белый флажок. — Это был великолепный удар по решётке шлема, — Сатико-сама восхищённо вздохнула и наградила Тайсё школы Онака аплодисментами. — Вы так хорошо разбираетесь в этом. — Сугуру-сан раньше занимался кендо. — ... Сугуру-сан, полное имя которого было Касиваги Сугуру, приходился Сатико-сама двоюродным братом. Он учился на третьем курсе старшей школы академии Ханадэра, располагавшейся по соседству со старшей школой Святой Лиллианы, и занимал там должность президента школьного совета. А ещё этот умный и красивый молодой человек являлся женихом Сатико-сама, но причиной тому была лишь договорённость между их родителями, потому что сам он предпочитал мужчин... В общем, это был довольно интересный человек. Кстати говоря, чем закончилась вся эта история с Касиваги-саном? Они расторгли помолвку? Первый полуфинал завершился со счётом 4-1 в пользу школы Онака. Следующей выступала команда Лиллианы. Рэй-сама. Всем своим видом она показывала готовность к борьбе, хотя её очередь должна была наступить очень нескоро, ведь ещё даже не кончился первый поединок между двумя Сэмпо. «Победа будет за мной!» Достаточно было всего один раз взглянуть на Рэй-сама, чтобы понять, насколько решительно настроена эта девушка. Возможно, это из-за активной подготовки к соревнованиям, но сегодня её лицо выглядело ещё более измученным, чем обычно.

В версии с изображениями тут находится картинка. В этот раз школе Святой Лиллианы противостояла старшая школа Цукимигаока. Это была частная школа совместного обучения, поэтому хриплые юношеские голоса живо отзывались на все победы и поражения участников своей команды. В этом они были полной противоположностью команды Лиллианы, участницам которой только аплодировали. Сэмпо и Дзихо школы Святой Лиллианы потерпели поражение, но зато Фукусё и Чукен одержали победу. И вот пришло время для поединка между Тайсё. Рэй-сама, ваш выход. Если она сейчас проиграет, команду ожидает лишь утешительный турнир, а если выиграет, то школа Святой Лиллианы пройдёт в финал и будет соревноваться со школой Онака. Теперь всё зависело только от Тайсё. — Какое напряжение... — Не волнуйся, она победит. Потому что если проиграет, то просто не сможет потом посмотреть в глаза Ёсино-тян. «В точку», — подумала Юми, восхищаясь меткостью слов Сатико-сама. Рэй-сама встала на позицию и обменялась поклонами с Тайсё из школы Цукимигаока. Поединок начался. Рэй-сама была неотразима. Она стояла, широко расправив плечи, держа синай прямо перед собой. Прекрасное зрелище. Юми вдруг захотелось, чтобы Ёсино-сан тоже увидела это. (Ох, чёрт, мне следовало захватить с собой камеру.) Ей стало так обидно из-за того, что она подумала об этом только сейчас, в самый разгар турнира. И вот, когда чувство вины уже почти поглотило её, Юми заметила вспышку, сверкнувшую рядом с каким-то зрителем. — Цутако-сан!.. — О, Юми-сан, доброго дня. Услышав своё имя, Цутако-сан повернулась к Юми, но уже через секунду она продолжила пристальное наблюдение за ходом поединка. И это вполне ожидаемо, ведь она первоклассный фотограф, который ни за что не упустит шанса получить хороший снимок. Присмотревшись, Юми увидела президента клуба журналистов, сидящую рядом с Цутако-сан и не менее внимательно следящую за происходящим. (Я попрошу у неё копию фотографии после турнира.) «Как хорошо, что я дружу с Цутако-сан», — порадовалась Юми. Хотя, как оказалось позже, Розы даже и не задумывались о том, что кому-то стоит позаботиться о камере для съёмок на турнире, а просто полагались на Цутако-сан. Ведь было очевидно, что полупрофессиональный фотограф с продвинутой камерой сможет сделать более качественные фотографии, чем новичок с одноразовым фотоаппаратом. Они предоставили это дело Цутако-сан ещё и для того, чтобы лучше наблюдать за ходом турнира. Как и предсказала Сатико-сама, в поединке между Тайсё победу одержала Рэй-сама. Она продолжала выкладываться на полную, при этом на ней была полная экипировка, включая жёсткий шлем и нагрудник. Юми подумала, что на её месте она бы уже давно выбилась из сил и сдалась. Тайсё из школы Цукимигаока пришлось много защищаться, и, возможно, гордость за свой статус не позволила ей отступать так часто, как следовало бы. — Великолепно, — выкрикнула Сатико-сама, и в ту же секунду в воздух взметнулись три красных флажка. Всё происходило слишком быстро, поэтому Юми не успела это заметить, но Рэй-сама нанесла очень хороший удар по предплечью соперницы. — Похоже, вы по-настоящему любите спорт, Сатико-сама. В ответ Сатико-сама лишь горько улыбнулась. Как бы то ни было, школа Святой Лиллианы успешно прошла полуфинал, и к достижениям Рэй-сама добавилась ещё одна победа. — Хах?.. О таком было уже довольно поздно спрашивать, но, тем не менее, этот вопрос неожиданно появился в голове у Юми. — В каком случае будет считаться, что Рэй-сама победила? Значило ли это, что команде школы Святой Лиллианы нужно было занять первое место? Или же Рэй-сама должна была одержать победу во всех поединках? Или же... — Думаю, Ёсино-сан не это имела в виду. Тогда что она имела в виду? Юми в задумчивости склонила голову. Тем временем начался финал турнира. Перерыв оказался совсем коротким. В поединке между Сэмпо победила школа Онака, зато потом победа досталась Дзихо из Лиллианы. Чукены разделили ничью, в поединке между Фукусё снова победила участница из Лиллианы. Таким образом, школа Святой Лиллианы вырвалась вперёд. — Если сейчас Рэй-сама победит, мы займём первое место! Юми взволнованно схватилась за руку Сатико-сама, но, увидев на лице той некоторое недовольство, тут же отпустила её. — Дело не в этом. Я ничего не имею против твоей руки. — Э? — Это не к добру. У Юми и в мыслях не было, что что-то могло пойти не так. Две победы, одно поражение и одна ничья позволили школе Святой Лиллианы вырваться вперёд. Следующей на бой должна была выйти Рэй-сама, а для сопернической команды это было равносильно попаданию в лапы людоеда. — Тайсё из школы Онака действительно очень сильная. — Сильная? — Мы не заработали три очка в поединке между Фукусё. — ?!.. Сатико-сама говорила так, будто Рэй-сама уже обречена. Но в полуфинале у команды Лиллианы было две победы и два поражения, и из этого можно было сделать вывод, что у школы Цукимигаока более сильная команда, чем у школы Онака. А раз Рэй-сама победила Тайсё из Цукимигаоки, то и с этим противником она точно справится... — Это не так работает. Если бы здесь было противостояние между школами Цукимигаока и Святой Лиллианы, все преимущества были бы на стороне последней. А первокурсницы Лиллианы ещё и нервничали перед своим дебютом, поэтому они не выступили так хорошо, как могли бы. — Высший разряд среди всех участниц у Тайсё из школы Онака. — Высший разряд? — Да, сандан. — А у Рэй-сама какой разряд? — Нидан * . — Что это значит? — Ты действительно ничего об этом не знаешь... — раздражённо выдохнула Сатико-сама. Понятно, что сначала идёт сёдан, потом нидан, сандан и так далее. Но в том же сумо система разрядов прямо противоположна этой... Однако Юми не стала возражать вслух. — Что произойдёт, если Рэй-сама проиграет? Тогда у Лиллианы будет две победы, два поражения и одна ничья. — Первое место занимает команда, набравшая больше всего очков. Пока что команда Лиллианы была впереди на одно очко. И если Рэй-сама не наберёт все три очка, то тогда ... — Будет организован дополнительный поединок между представителями двух команд. — Но в таком случае команды предпочтут отправить своих Тайсё. — Естественно. — Тогда мы проиграем!.. Уже потерпев одно поражение, Рэй-сама не сможет победить и во второй раз. — Но это не значит, что Рэй-сама обязательно проиграет. — Да, конечно. Но ведь именно Сатико-сама была первой, кто сказал это. Плохо дело. Тайсё школы Онака была очень сильной, и разряд «сандан» был получен ей неслучайно. Ах, что же будет? Ведь Ёсино-сан с нетерпением ждёт результатов соревнований. Она рассчитывает, что Рэй-сама победит. Но что она может услышать в итоге? А их отношения? На самом деле в голове у Юми уже был определённый вариант развития событий. Рэй-сама успешно выступит на турнире, и Ёсино-сан ещё раз примет её чётки. Победа Рэй-сама на соревнованиях и благополучный исход операции Ёсино-сан станут основой для перерождения и возобновления их сестринских отношений. И всё закончится хорошо. Вот как Юми представляла себе их ближайшее будущее. — Начинается, — тихо объявила Сатико-сама. Точно. Юми должна была смотреть на Рэй-сама вместо Ёсино-сан. (Если всё так обернётся, может быть, ей будет достаточно той победы в полуфинале...) Юми посмотрела на свои наручные часы. Ровно 16:00. Как прошла операция Ёсино-сан? Рэй-сама старалась изо всех сил. Новичкам сложно судить о каких-то изменениях в технике боя, но в любом случае Рэй-сама производила более пугающее впечатление, чем в своих прошлых поединках. При взгляде на неё каждый смог бы почувствовать, как сильно она хочет победить. А ещё её голос звучал громче, чем обычно. Но... Может быть, Юми так казалось из-за того, что что-то поменялось в технике боя. И вот случилось это... Когда они стояли совсем близко друг к другу, скрестив синаи, Рэй-сама попыталась увернуться, но её соперница оказалась настолько стремительной, что сумела нанести ей удар по корпусу. «Чёрт», — расстроились девушки в тёмной форме, среди которых, конечно же, была и Юми. Турнир продолжался. Теперь настала очередь для решающего поединка между Тайсё. Девушки ненадолго сняли шлемы, чтобы вытереть пот с лица, после чего снова встали на позиции. Прямо перед тем, как Рэй-сама снова надела шлем, Юми успела заметить, что у неё на удивление спокойное лицо, хотя она только что потерпела поражение. Но почему? Глаза Рэй-сама, выражение которых напоминало безмятежное море, были совсем не такими, как несколько дней назад, когда пучина отчаяния поглотила её. И теперь она не избегала встречи с чужими взглядами. Нет, это было не просто спокойствие. В ней словно зажёгся огонёк. Как будто у неё в душе был маленький воин, катану которого наконец-то заточили и отполировали. В общем, она выглядела полностью сосредоточенной. (Интересно, что же будет дальше?) До того, как Рэй-сама потерпела поражение, школа Святой Лиллианы лидировала, но теперь все эти успехи ничего не значили, из-за чего ощущалось колоссальное напряжение. Сегодня Рэй-сама уже одержала одну победу, но этого было недостаточно. Ведь ей ещё нужно было оправдать старания остальных членов команды, а также дать отпор противнику, который только что взял над ней верх. «Должно быть, это тяжёлое испытание для её психики», — подумала Юми. Однако вид у Рэй-сама был такой, будто она уже победила. Операция должна была завершиться раньше, чем кончится турнир. Когда отец Ёсино-сан наконец-то пришёл в спортзал, все очень испугались, потому что у него были такие красные глаза, будто он только что плакал. Однако он сказал, что операция прошла успешно и Ёсино-сан сейчас отдыхает, после чего сразу же поймал такси и умчался прочь. Не в силах больше ждать, Юми отправилась в больницу уже на следующий день. Рядом с сестринским постом она встретила маму Ёсино-сан. — Извини, она сейчас спит. Фукудзава-сан, ты всё равно хочешь увидеться с ней? — Э, а разве после операции она не должна быть в реанимации... — Её уже перевели в обычную палату. На это тяжело смотреть, потому что к ней всё ещё подсоединено несколько трубок... — ... Что ж, несомненно, операция Ёсино-сан была очень простой с хирургической точки зрения, несмотря на то, что речь шла о таком особом органе, как сердце. «Все так говорят, чтобы лишний раз не расстраивать пациента», — подумала Юми. Возможно, под влиянием фразы «ты всё ещё хочешь увидеться с ней?» или, может быть, из-за мыслей о Рэй-сама, но Юми решила не заходить сегодня в палату. Раз Ёсино-сан можно так легко навестить, было бы нечестно идти к ней перед Рэй-сама. После операции, едва отойдя от наркоза, Ёсино-сан спросила: «Как прошли соревнования?», после чего сразу же заснула. — Так как прошли соревнования? На этот раз вопрос был задан её мамой. Но, немного подумав, женщина добавила: — Нет, мне не следовало спрашивать. Если я узнаю о результатах раньше, чем Ёсино, это будет неправильно. «Какая понимающая мама», — подумала Юми. Вечером, на третий день после соревнований, Рэй и Ёсино наконец-то встретились. На самом деле Рэй хотела как можно скорее помчаться в больницу, но она сдерживала себя до тех пор, пока Ёсино не сказала, что хочет увидеться с ней. В то утро тётя Рэй передала ей сообщение от Ёсино, поэтому, когда закончились занятия в клубе, она сразу же отправилась в больницу. Видимо, в предыдущие дни Ёсино не хотела принимать у себя посетителей из-за трубок, подсоединённых к её телу. — Давно не виделись. «Разве можно быть такой энергичной на третий день после операции на сердце?» — хотела спросить Рэй, когда увидела Ёсино, сидящую на кровати с неизменной улыбкой на лице. — Хорошо выглядишь. — Но это не показатель здоровья. Когда анестезия кончилась, разрез так сильно болел... Сейчас я чувствую себя лучше только потому, что мне дают кое-какие обезболивающие. — ... Тебе больно? — Ну, знаешь, они вскрыли мне грудную клетку, поковырялись в сердце, а затем зашили всё обратно, — сказала Ёсино таким тоном, будто зачитывала вслух какой-то простой кулинарный рецепт. Рэй невольно удивлялась такому её поведению и думала: «Ей на самом деле больно? У неё действительно была операция?» — Ёсино... После того, как в их отношениях произошёл разрыв, Рэй многое хотела сказать ей. Но сейчас, когда Ёсино сидела на расстоянии вытянутой руки, было так трудно подобрать нужные слова. Ёсино жива, и теперь она рядом с ней. Этого было достаточно, чтобы сделать Рэй счастливой. — Сколько дней? — Около двух недель. — Это первый раз, когда мы так долго были порознь. — Ага. Даже в средней школе, когда весь класс уезжал куда-нибудь, их разлука не была такой долгой. К тому же, во время школьных поездок они продолжали поддерживать связь друг с другом с помощью телефонных звонков, так что им никогда раньше не приходилось испытывать одиночество. В то время они могли сосчитать на пальцах, сколько дней оставалось до их встречи... Какая ностальгия. — Рэй-тян, — кротко сказала Ёсино. — Прости меня. Я хотела идти рядом с тобой, держась за руки. — Э? — Я не хотела, чтобы ты подставляла мне плечо, несла на себе или что-нибудь в этом роде. Я бы предпочла идти сама, на собственных ногах. Мне хотелось, чтобы наши отношения были такими. Такими, как у Юми-сан и Сатико-сама. Вот почему я решилась на операцию. Мне нужно сильное тело, чтобы я могла идти рядом с тобой, Рэй-тян. И я хочу, чтобы для тебя это стало чем-то привычным. Ёсино выпалила всё это на одном дыхании. Такое ощущение, будто она боялась, что слова могли исчезнуть, так и оставшись невысказанными. — Ты веришь мне? Я вернула эти чётки не потому, что стала ненавидеть тебя, Рэй-тян. — Да, я знаю. Рэй не расстроилась и даже не напряглась, когда Тайсё из школы Онака отобрала у неё очко. Но зато теперь в её сознании наступила полная ясность, словно туман в голове наконец-то рассеялся. В тот момент она впервые поняла истинный смысл слова «победа». Рэй нужно было одержать верх не над соперницей, стоящей прямо перед ней, а над самой собой. Соперники, члены клуба, зрители, Ёсино, которую она так сильно любила... Если бы все эти люди неожиданно исчезли, Рэй осталась бы совсем одна в этом опустевшем мире. Она поняла это как раз после того, как Ёсино вернула ей чётки. «Какой смысл Ёсино вкладывала в слово “победа” на самом деле?» — задумалась Рэй. — Рэй-тян, я люблю тебя больше всех на свете, — прошептала Ёсино. — Я тоже люблю тебя, очень сильно. Рэй прикоснулась к волосам Ёсино. Больше, чем мать, больше, чем отца. Она любила Ёсино больше, чем кого бы то ни было. Вот почему она верила словам Ёсино, вот почему она могла понять её чувства. До того дня они практически всегда были вместе, но, несмотря на такую близость, Рэй никогда раньше не могла так прямо смотреть в глаза Ёсино, как она делала это сейчас. И хотя физически они ненадолго отдалились друг от друга, эта разлука сблизила их духовно. Рэй никогда раньше не понимала Ёсино настолько хорошо, как теперь. — Ох, точно. Я же так и не спросила про турнир. Как всё прошло? — неожиданно вспомнила Ёсино. — Мы победили. Ёсино широко раскрыла глаза от удивления. — Правда? Но ведь твоей соперницей была та самая Танака-сан, разве нет? — Нас вызвали на дополнительный поединок, решающий исход всего турнира, и я победила. К тому же, во время предыдущего боя она отобрала у меня всего лишь одно очко. — Но ведь это третьекурсница, да ещё и сандан! И ты смогла её победить! Это же просто невероятно! А это значило, что Ёсино, конечно же, не ожидала, что Рэй сможет победить Тайсё из школы Онака. Да она и не требовала от неё этого. Восторженная Ёсино неожиданно начала бормотать про то, что она обязательно придёт поболеть за Рэй в следующем году, а ещё она будет практиковаться в приготовлении бэнто, чтобы превзойти в этом свою двоюродную сестру. — Ого, похоже, ты полна сил и энергии. У тебя действительно была операция? — Да. Хочешь посмотреть на шрам? — ... А можно? — Я хочу, чтобы ты это увидела, Рэй-тян. Ёсино расстегнула верхнюю часть своей пижамы. На девушке не было нижнего белья, но вместо него грудь прикрывала широкая полоса из нескольких слоёв бинта. Впрочем, других бинтов на теле Ёсино не было. — Когда ко мне было подсоединена куча всяких штук, я не хотела показываться тебе в таком виде. С этими словами она начала разматывать бинт. Когда марлевое кольцо стало значительно тоньше, Ёсино смогла немного отодвинуть оставшиеся слои. Под её правой грудью был виден тот самый шрам, длина которого составляла примерно 10 сантиметров.

В версии с изображениями тут находится картинка. Один горизонтальный разрез, зашитый чем-то более прочным, чем нить. Эта единственная линия, которая так выделялась на белой коже Ёсино, была по-своему красива и даже придавала телу девушки какую-то особую привлекательность. — Когда он заживёт, будет практически незаметно. — А... Так как это тело принадлежало юной девушке, то, конечно же, хорошо, что шрам не останется на всю жизнь. Но Рэй была даже слегка расстроена тем, что это «украшение» исчезнет через какое-то время. Ёсино тоже пошутила на эту тему: «Если бы он остался, я была бы похожа на пиратку». После того, как бинты были возвращены на законное место, а пуговицы пижамы аккуратно застёгнуты, Ёсино сказала: — Думаю, я тоже хочу начать заниматься кендо. — Э?! — Я всё же твоя двоюродная сестра, Рэй-тян, так что вполне возможно, что у меня тоже есть некоторые способности. Я сказала, что в следующий раз хотела бы попасть на соревнования, чтобы поболеть за тебя. Но разве не будет гораздо веселее, если я тоже приму участие? И тогда в следующем турнире я отберу одно очко у Танаки-сан из школы Онака. Это будет моей местью за Рэй-тян. «Да уж, после операции у неё не только сердце стало лучше работать, но ещё и самомнение раздулось», — горько улыбнулась Рэй. — Что ж, в таком случае мне придётся поднапрячься, чтобы не потерять место на капитанском троне. Ёсино выглядела такой восторженной, поэтому Рэй решила не «спускать её с небес на землю». Третьекурсницы скоро выпустятся, так что в следующем году у школы Онака будет уже другая Тайсё, не Танака-сан. Удивительно, но сейчас Ёсино была немного похожа на Юми-тян. Наверно, это из-за того, что в последнее время они часто были вместе. * * *

Кстати говоря... Каждая профессиональная медсестра сразу же заметит, если пациент самостоятельно снимал с себя бинты. Думаю, вы и без моих комментариев уже представили, как потом досталось Ёсино-сан и Рэй-сама.

↑ Соответственно, в переводе на русский: Капитан, Заместитель капитана, Оплот команды, Второй защитник и Авангард.

↑ Дан — система разрядов в некоторых боевых искусствах. Самым младшим считается первый дан, самым старшим — десятый. Сандан соответствует третьему дану, нидан — второму.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 6. Всё хорошо, что хорошо кончается

— ... так всё и было. Понедельник. Наконец-то вернулись эти спокойные, ничем не примечательные деньки... Или же Юми хотела, чтобы это было так. Особенно теперь, когда после уроков она пришла в Особняк Роз и ... (Почему Роза Фетида допрашивает меня?) Тёплый Дарджилинг уже успел стать ледяным. Роза Фетида фактически заловила Юми для обстоятельной беседы. Очень долгой беседы, длившейся целый час. — Что-то сегодня все опаздывают. — Они избегают встречи со мной. — Хах? — Они сказали, что Юми-тян знает все подробности. Так что именно на тебе лежит обязанность рассказать мне обо всём. — Какого... «Почему никто больше не пришёл сюда, хотя на сегодня было назначено собрание?» Похоже, что остальные члены Ямаюрикай решили спихнуть всю ответственность на Юми и уйти куда-нибудь подальше. — Пожалуйста, продолжай. — Но я уже всё рассказала. Тем не менее, Роза Фетида утверждала, что этого недостаточно, и требовала как можно больше деталей. И хотя Роза Фетида пропала из виду на весьма продолжительное время, теперь она вернулась к своей обычной жизни, полной сил и энергии. Когда она была подавлена чем-то, с ней было довольно неловко разговаривать, но в такой излишней заинтересованности, с которой пришлось столкнуться Юми, тоже было мало приятного. Неудивительно, что все остальные предпочли сбежать, оставив новенькую разбираться со всем этим. Роза Фетида равнодушно относилась ко многим вещам, но если что-то всё же вызывало у неё интерес, то она становилась очень настойчивой. — Юми-тян, сделаешь это для меня, ладно? Последние две недели я влекла жалкое существование и держалась от всех в стороне. И за это время мои милые сестрёнки пережили такое потрясение, а я даже не обратила на это внимание. И, разумеется, я хочу наверстать всё то, что упустила по собственной вине. По-моему, это естественное желание. Тебе так не кажется? — Ну... Но это не было похоже на амнезию. В первую неделю, когда события развивались особенно бурно, Роза Фетида продолжала ходить на занятия. Но, тем не менее, она совершенно не обращала внимания на то, что творилось в школе. Такое поведение казалось Юми несколько странным. — Ох, ладно. Теперь-то всё в порядке? — Ага. — И Ёсино-тян выпишут на следующей неделе? — Да. — Вот и хорошо. Роза Фетида посмотрела на свой остывший чай, сделала недовольную гримасу, после чего встала и понесла чашку к раковине. — Ах, я помою. — А? О, извини. Юми догнала её, на ходу закатывая рукава своей школьной формы. Ладно. Роза Фетида окончательно оправдала себя. Это было похоже на беседу со школьным консультантом (правда, у Юми такого опыта ещё не было), когда остаёшься один на один с человеком, который ведёт «допрос». Не самое приятное чувство. Мытьё посуды в ледяной воде — просто ничто по сравнению с этим. — Кстати, Роза Фетида... — Что? — Роза Фетида... эм... Увидев, как Роза Фетида счастливо напевает себе что-то под нос, Юми срочно захотела задать этот вопрос. Опухшая щека, недельное отсутствие в школе и тот случай в больнице... Тем не менее, это было личное дело Розы Фетиды, поэтому Юми было неудобно спрашивать о таком. Но, кажется, Роза Фетида поняла её без слов и сказала: — Боже, Юми-тян, ты что, тоже думала, что я беременна? — Э? Роза Фетида... беременна?! Юми так сильно удивилась, что обрызгала саму себя водой. Роза Фетида выглядела очень раздражённой. — Я лишь спросила, думала ли ты об этом. Конечно же, я не беременна. Да мне и не от кого. — У вас нет парня? — Нет и никогда не было. С детского сада меня окружают только девочки, каким образом я могла бы найти себя парня? А все наши учителя годятся нам в дедушки и бабушки... — Да, это так, но всё же... «Что ж, с этим сложно не согласиться», — подумала Юми. — Некоторые мои одногруппницы беспокоились как раз об этом. И вот мне стало интересно, почему они так решили? Почему? Возможно, всё дело было в поведении Розы Фетиды. Даже когда Юми вытирала разбрызганную воду, её сердце быстро колотилось. Разговоры о беременности могут заставить волноваться любую девушку, только что поступившую в старшую школу. — Может, мне ещё нужно носить с собой справку от стоматолога? Вторая волна удивления. Хорошо, что Юми уже перестала мыть посуду. — Так ты не знала? Мне удаляли зубы мудрости. Роза Фетида широко открыла рот и указала на две дырки с левой стороны. — Господи, когда там застряло немного риса... Это было просто ужасно. — Че-че-чего?! Да, так всё и было. Роза Фетида очень не любила звук стоматологической бормашины, поэтому она всегда тщательно чистила зубы и вообще строго соблюдала все правила гигиены. Роза Фетида гордилась тем, что ей ещё ни разу не приходилось идти на приём к стоматологу. И тут, как назло, прорезались зубы мудрости, появление которых совершенно не связано с тем, насколько хорошо человек чистит зубы. Возможно, всё прошло бы гораздо быстрее и легче, если бы она немедленно обратилась к стоматологу, но она просто не могла выносить этот сверлящий звук. Вот почему Роза Фетида не могла просто взять и войти в нужную дверь. В то время она была такой бессильной. Прямо как призрак. — Знаю, это может показаться тебе смешным и нелепым, ведь «это же всего лишь стоматолог». Но я до смерти боюсь их. Я даже думала о том, что предпочла бы умереть от той боли, которую причиняли мне зубы мудрости, чем идти в кабинет к стоматологу. — ... Тем не менее, Юми понимала чувства Розы Фетиды. Но, как бы то ни было, от появления зубов мудрости люди обычно не умирают. — К тому же, это унизительно — бояться стоматологов в таком возрасте. Так что если бы окружающие узнали о моём страхе, репутация Розы Фетиды оказалась бы под угрозой. — Эм... в тот день вы держались за опухшую щёку, а ещё у вас слезились глаза... — Наверное, в тот момент боль была настолько сильной, что я уже с трудом сдерживалась... О, так получается, что в тот день я наткнулась на тебя, Юми-тян? — Вы даже обратились ко мне по имени. И... Тут Юми остановила сама себя. Если она расскажет Розе Фетиде о том, что в тот день она ушла домой, не сменив школьную обувь на уличную, ей будет стыдно перед младшекурсницей. Но, получается, Роза Фетида даже не догадывалась о том, что Юми и Ёсино-сан пересеклись с ней в больнице? Когда Юми завела разговор об этом, Роза Фетида сказала, что не видела там ни одного человека в школьной форме Лиллианы. — О, так ты была там, Юми-тян? И Ёсино-тян положили в ту же больницу? «Она прямо как Урасима Таро * », — подумала Юми. В эти две недели Роза Фетида просто выпала из реальной жизни. Роза Фетида так сильно боялась идти к стоматологу, что скрыла свою проблему даже от семьи. В результате у неё началась лихорадка. Как только её отец узнал об этом, он сразу же запаниковал и вызвал скорую помощь. К счастью, Роза Фетида оказалась в терапевтическом отделении, где был свой стоматолог, так что ей удалили зубы мудрости прямо в больнице. И, естественно, отец узнал о том, что на самом деле беспокоило его дочь. — Но меня же увезли на скорой, правильно? Так вот, отец сказал, чтобы я не спешила с возвращением домой. Он мэр, поэтому ведёт себя и говорит соответствующим образом. Так что я оставалась в больнице до тех пор, пока температура окончательно не спала. — У вас замечательный отец. — Ты так думаешь? — с сомнением спросила Роза Фетида. «Если скажешь о нём что-то неподобающее, я убью тебя», — говорило выражение её лица. — Да... Он был готов плохо выглядеть в чьих-то глазах ради человека, которого любит. Юми считала, что это прекрасно. Кстати говоря... Думаю, мне следует немного рассказать о том, чем закончилась эта сенсационная история, главным действующим лицом которой была Ёсино-сан. Пока она была в больнице, школа Святой Лиллианы начала готовиться к наступлению зимы, и другие ученицы уже почти забыли о «Революции Жёлтых Роз». И даже новость о возвращении Ёсино-сан в школу была напечатана в «Вестнике» лишь в виде маленькой простенькой заметки в формате «нам жаль». Клуб журналистов такой меркантильный... Но Ёсино-сан снова сделала это. В этот раз она позвала Рэй-сама на особую встречу. И в тот день, прямо перед статуей Девы Марии (!), Ёсино-сан склонила голову и сказала: «Прошу, сделай меня своей младшей сестрой». Ёсино-сан была первой в истории школы младшекурсницей, захотевшей разорвать отношения со своей старшей сестрой. Это было всем хорошо известно. Но она оказалась ещё и первой ученицей, попросившей старшекурсницу стать её сестрой. Обычно всё происходило наоборот. В итоге бутон Жёлтой Розы и её младшая сестра вновь оказались в центре внимания. Тем не менее, Ёсино-сан и Рэй-сама каждый день приходили в школу вместе, как и в прежние времена. Они совершенно не обращали внимания на всю эту шумиху, разгоревшуюся вокруг них. Юми была далеко не единственной, кто считал, что эти двое стали ближе друг к другу после той самой «Революции». И похоже, что Ёсино-сан всерьёз собиралась начать заниматься кендо в следующем году. Младшекурсницы, которые, подражая примеру Ёсино-сан, возвращали чётки своим старшим сёстрам, теперь просили их возобновить прежние отношения. Всё вернулось на круги своя. Многие из них сделали это необдуманно, поддавшись сиюминутному порыву, и потом, видимо, пожалели о своём поступке. Это создало идеальные условия для возвращения Ёсино-сан в школу. — Чёрт возьми, о чём они только думают, — ворчала Сатико-сама. — У них что, своего мнения нет? Но Юми, кажется, понимала, почему эти девушки так поступали. Розы и бутоны считались идолами школы Святой Лиллианы, и другие ученицы были готовы сделать всё, чтобы стать чуточку похожими на них. Ещё совсем недавно Юми была на их месте. Поэтому она понимала, что творилось в головах этих девушек. А вот Сатико-сама, возможно, никогда бы не смогла понять этого. Но именно эту черту Юми и любила в своей старшей сестре. — Кстати, Юми... — сказала Сатико-сама, озорно блеснув глазами, когда они после уроков шли вместе по аллее гинкго, наступая на опавшие листья. — С этого момента, если ты будешь звать меня «Сатико-сама», я не буду откликаться. — Что? Почему? — Потому что ты даже и не думаешь избавляться от своей привычки. С этими словами Сатико-сама повернулась к ней спиной и пошла вперёд. В конце концов, она сказала всё, что хотела. — Сатико-сама-а-а! И хотя Юми уже бежала вслед за ней, Сатико-сама твёрдо держала своё слово. — Если не хочешь, чтобы я тебя игнорировала, обращайся ко мне должным образом. Казалось, она хотела сказать ещё что-то вроде: «Ты же уже поняла, чего я хочу». Сатико-сама продолжила свой путь, даже не оглянувшись назад. Юми было настолько неловко, что она начала нервно перебирать волосы. — ...стра. — Я тебя не слы-ы-ышу! Сатико-сама решила заставить её произнести это вслух. Юми огляделась. К счастью, Дева Мария не видела их. — Сестра! Голос Юми разнёсся по всей аллее гинкго, и это слово прозвучало до ужаса отчётливо. И тогда её старшая сестра, прекрасная, как сама Дева Мария, обернулась и ответила: — Да? Довольная улыбка осветила лицо Сатико-сама. ↑ Урасима Таро — главный герой одноимённой японской сказки о рыбаке, который волею случая оказался в подводном дворце, где провёл несколько дней. Но, вернувшись в родной дом, Урасима обнаружил там незнакомых людей, которые рассказали ему предание о рыбаке, жившем триста лет назад и не вернувшемся из моря. (Это очень упрощённый пересказ сюжета.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Ох, похоже, мой желудок наполнился взбитыми сливками, шоколадом и клубникой... Привет, это Конно. Вот и обещанный второй том. Как и предыдущий, он получился похожим на сладкий шведский стол. В этот раз я решила сосредоточить основное внимание на семье (?) Жёлтых Роз. Как вам? Почему-то мне кажется, что в первом томе Роза Фетида и её сёстры оказались незаслуженно забытыми... Или же просто другие члены Ямаюрикай затмили собой всех остальных персонажей. И я не буду выбирать между Красной и Белой Розами, потому что они обе нравятся мне в одинаковой степени (тем не менее, кто-то из вас спрашивал у меня об этом). Что ж, в последнее время я делала довольно короткие послесловия, но в этот раз мне придётся исписать очень много бумаги (похоже, это моя карма). Так что я немного ошеломлена объёмом предстоящей работы. Вот такое сообщение мой начальник оставил мне на автоответчике: «Надеюсь, ты напишешь хотя бы семь страниц, для начала. Но если тебе хочется написать больше, это очень хорошо. Девять или одиннадцать страниц... В общем, пиши, сколько душе угодно, если есть желание». «Раз тебе нужно заполнить столько страниц, ты могла бы написать небольшую историю!» — сказала моя старшая сестра. В смысле, настоящая сестра, родная (ха-ха). И тогда я действительно задумалась: «Может быть, стоит так сделать». Но содержание этого тома уже требовало написания какого-то заключения, и добавление некой побочной истории показалось мне несколько неуместным. А ещё не стоит забывать о «постскриптумных маньяках»... Так что я решила, что напишу в этом послесловии о таких вещах, о которых я точно не стала бы писать в обычных условиях. А (あ) , как насчёт личной азбуки * ? (Так это сейчас называется?) Думаю, так будет даже лучше. Не знаю, смогу ли я заполнить этим все страницы, но попытаться стоит. И (い) — Интернет (いんてるねち [Intanetto]). Я начала использовать Интернет. Хотя в наше время эта фраза воспринимается так же смешно, как если бы я написала: «Я начала готовить холодную китайскую лапшу». Ро (ろ), почти как ран (鸞). Иероглиф 鸞 является частью имени Синран * (親鸞). Ха (は) — цветок (花 [hana]). Многие говорят, что в моих историях очень часто появляются цветы. Ни (に) — рагу с мясом (肉じゃが [Nikujaga]). Блюдо, которое упоминалось в этом томе. Хо (ほ) — альма-матер (母校 [Bakou]). Прошлой осенью я посетила культурный фестиваль своей альма-матер. Новое школьное здание выглядело таким красивым, что я подумала: «Я хочу снова учиться там!» Да уж, повезло тем, у кого школьная пора началась только сейчас. Хэ (へ) — эпоха Хэйан * (平安時代 [Heian Jidai]). Если бы я родилась в это время, меня, возможно, считали бы красавицей (исключительно из-за внешности). Но мне бы не хотелось мыться всего раз в год, как делала аристократия того времени. Так что если бы у меня была машина времени, я бы предпочла отправиться в какой-нибудь другой исторический период. То (と) — Токо (瞳子 [Touko]). Эта девушка появлялась в моём коротком рассказе «Дева Мария смотрит за вами», опубликованном в журнале. Она проявила себя там как сильная личность. Ти (ち) — шоколад (ちょこれーと [Chokoretto]). Думаю, это восхитительная сладость. Ри/Ли (り) — школа для девочек имени Святой Лиллианы (りりあん いおがくえん [Ririan Jogakuen]). Находится на вершине холма. Ну (ぬ) — скользкий (ぬるぬる [Nurunuru]). Мой начальник не любит влажную еду. Ру (る) — сапфир (瑠璃 [Ruri]). Это и птица, и драгоценный камень, и название цвета. И всё это выглядит очень красиво. Во (を). Вам тоже было сложно писать этот иероглиф в детстве? Ва (わ) — собака (ワンちゃん [Wanchan]). Мне нравятся чёрные короткошёрстные собаки, не очень маленькие. Ка (か) — судорога плечевой мышцы (肩こり [Katakori]). По некоторым причинам это происходит преимущественно с моим правым плечом. Ё (よ) — воспитатель (幼稚園の先生 [Youchien no sensei]). Будучи ещё совсем ребёнком, я хотела стать воспитательницей. Та (た) — еда (食べ物 [Tabemono]). Трудно не заметить, что я часто затрагиваю эту тему. Рэ/Лэ (れ) — письмо. Благодарю всех читателей за их письма. Мне очень приятно получать их, и я с нетерпением жду новых. Со (そ) — соба * (蕎麦[Soba]). Люблю её так же сильно, как ваши письма. Особенно зимой. Цу (つ) — закуска (つまみ [Tsumami]). Да, я делаю перекусы. Но зато не пью саке * . Нэ (ね) — кошка (猫 [Neko]). Периодически я встречаю кошек в нашей округе. Наверное, это из-за того, что здесь мало собак. На (な) — «Летняя сказка» * (夏のおとぎ [Natsu no otogi]). Некоторые до сих пор помнят «Летнюю сказку» (одна из первых работ этого автора), даже несмотря на то, что она вышла такой короткой. Ра (ら) — радио (らじお [Rajio]). Я записываю ночные эфиры, а потом слушаю их. Некоторые передачи я просто обожаю. Му (む) — Мусасино (武蔵野 [Musashino]). Создаётся ощущение, что его просторы бескрайни. У (う) — спорт (運動 [Undou]). Я очень плоха в этом. Хотя умею плавать и бегать. Ви (ゐ). В то время, когда я занималась подработкой, у меня была коллега по имени Румика-тян. У этой девушки был милый округлый почерк, так что иероглиф ゐ напоминает мне о ней. Но (の) — водоросли (海苔 [Nori]). Обожаю их. Ем в любом виде. О (お) — Оюки (緒雪 [Oyuki]). Когда я представляюсь, то произношу свою фамилию так же, как если бы говорила о суши (Osushi). Да, прямо как Ochiyo [お千代] или Okiku [お菊] * . Ку (く) — чихать (くしゃみ [Kushami]). Ментоловые таблетки для рассасывания всегда вызывают у меня чихание. Я (や) — Ямагата (山形 [Yamagata]). Родина моих родителей. Ма (ま) — «Дева Мария смотрит за вами» (マリア様がみてる [Maria-sama ga Miteru]). На веб-странице, посвящённой «Деве Марии», я видела множество комментариев примерно такого содержания: «Это превосходный представитель жанра юри». Или же: «Здесь точно есть юри, хоть и в лёгкой форме». Спасибо, вы меня повеселили. Это лучший комплимент, который мне когда-либо делали. Кэ (け) — кровеносные сосуды (血管 [Kekkan]). У меня они тонкие, что немного раздражает медсестёр. И если они попадают в цель с первой попытки, я чувствую, что должна как-то похвалить их. Фу (ふ) — близнецы (双子座 [Futagoza]). Как будто один человек разделился надвое. Наверное, это так работает. Ко (こ) — Конно (今野 [Konno]). Иероглиф 今 похож на смеющееся лицо. Э (え) — рисунок (絵 [E]). Думаю, здесь всё зависит от предпочтений. Тэ (て) — теннис (てにす [Tenisu]). Как-то раз, когда я ещё училась в колледже, кое-кто из моей группы на полном серьёзе спросил меня: «Почему бы тебе не вступить в теннисный клуб?» А (あ) — вязание (編み物 [Amimono]). Когда-то давно я очень увлекалась этим, хотя в последнее время практически не брала спицы в руки. Са (さ) — Сатико (祥子 [Sachiko]). Не Сёко, а Сатико! Ки (き) — ненависть (嫌いな物 [Kirai na mono]). Есть много вещей, которые Сатико ненавидит, но вы ещё ничего не знаете о том, что ей нравится. Ю (ゆ) — «Дворец Снов» (夢の宮 [Yume no Miya]). Иероглиф ゆ почти всегда ассоциируется у меня с этим произведением. Мэ (め) — очки (眼鏡 [Megane]). Я ношу их исключительно дома, когда смотрю телевизор. Ми (み) — год Змеи [巳]. 乙, 己, 已 и 巳 — совершенно разные иероглифы. Последний из них используется в имени Юми и символизирует год Змеи, в который она родилась. Ши (し) — рост (身長 [Shinchou]). Я часто слышу в свой адрес: «А ты ниже, чем я ожидал(а)». Да, я маленькая. Вэ (ゑ). Этот иероглиф похож на котёл, который стоит на огне. Хи (ひ) — весь день (ひねもす [Hinemosu]). Почему-то мне представляется какое-то круглое животное, которое в течение всего дня спит на балконе. Мо (も) — Mossburger (モスバーガー). Вкусно, но ожидание мучительно. Сэ (せ) — ароматическая палочка (線香 [Senkou]). Их можно жечь в комнате для ароматерапии. Су (す). Скользь. Простите, ещё чуть-чуть и всё. Н (ん). ん и n выглядят очень похоже и звучат одинаково. Поразительное сходство. * * *

... Фух. Я написала девять страниц, так что сделаю небольшой анонс и закончу на этом. В следующем томе я подготовлю для вас ещё один сладкий шведский стол. Красный и жёлтый цвета уже были, а это значит, что настала очередь белого. Кстати говоря, Роза Гигантея пользуется большой популярностью... Думаю, работа над третьим томом будет очень интересной. «Роза Гигантея рассказывает о своём прошлом!» Если бы эту историю стала писать Минако, она бы сделала заголовок, подобный этому (ха-ха-ха). (Ого, смотри, как они заинтересовались.) Пожалуйста, оставайтесь со мной, чтобы узнать, чем всё закончится. Встретимся уже этой весной! Конно Оюки

↑ В английском переводе это понятие называлось «AIUEO Essay». Мне не удалось найти подходящего русского аналога, но суть в том, что человек описывает свои ассоциации с каждой буквой алфавита определённого языка, одним словом или же целым предложением.

↑ Синран — японский буддийский монах, прозванный «великим учителем, видящим истину».

↑ Эпоха Хэйан — период в истории Японии (794-1185 гг.).

↑ Соба — гречневая лапша.

↑ Саке — традиционный японский алкогольный напиток, получаемый путём сбраживания сусла на основе риса и пропаренного рисового солода.

↑ Издательство Shueisha, журнал Margaret Comics (манга Maria-sama ga Miteru также публиковалась в этом журнале), выпуск 1988 года.

↑ Часто для образования фамилий из привычных бытовых слов используется приставка О-, задающая некую степень формальности и уважительный тон.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

От переводчика

Доброго дня, дорогие читатели! Спасибо, что прочитали мой перевод второго тома ранобэ «Maria-sama ga Miteru». (А как иначе вы могли бы оказаться на этой странице? :)) Надеюсь, это доставило вам хоть немного удовольствия. Напоследок мне бы хотелось дать ответы на некоторые вопросы, которые возникали/могут возникнуть у кого-то из вас. Будет ли продолжаться перевод? Да, да и ещё раз да! По крайней мере, в ближайшем будущем я не собираюсь забрасывать это дело. Более того, совсем скоро начнётся работа над следующим томом. Насколько далеко зайдёт перевод — не знаю, самой интересно. По крайней мере, почти все тома (кроме нескольких последних) уже полностью переведены на английский язык, то есть с этой стороны препятствий не ожидается. В общем, жизнь покажет... Как часто обновляется/будет обновляться перевод? Существует ли какой-то график? Кхм... Вопрос сложный и, возможно, даже слегка болезненный. Какого-то расписания нет и быть не может хотя бы потому, что размер каждой главы у данного автора очень сильно варьирует (где-то 5 страниц, а где-то 50). Скажу лишь, что постараюсь покорить время, чтобы осуществлять дальнейший перевод в более быстром темпе. (А то последний том придётся уже на пенсионный возраст :).) Планируется ли перевод Oshaka-sama mo Miteru? Кратко поясню для тех, кто не знает, о чём речь. Это дополнительная серия новелл «Будда тоже смотрит за вами», в которой рассказывается о жизни учеников академии Ханадэра. Соответственно, главными героями здесь являются Фукудзава Юки и Сугуру Касиваги. Что ж, тут дела обстоят несколько хуже, чем с основной серией, и даже поиск оригинального текста представляет некоторые трудности, не говоря уже об английском переводе... Но для этого вопроса ещё немного рановато, так что не будем торопиться с вердиктами :). Некоторые особенности перевода · Курс/класс Да, в отношении старшей школы было бы правильнее говорить о классах. Но, как вы могли заметить, в подавляющем большинстве случаев я использую слово «курс». Причина этого кроется в самом учебном заведении. В частности, в школе Святой Лиллианы ученицы разделены на группы с весьма интересными названиями. Так что этот вариант показался мне более удачным. А такие слова как «первогодка», «второй год обучения», на мой взгляд, не соответствовали бы общему стилю перевода. · Названия школ Мне встречалось много вариантов, но наиболее близкие к оригиналу — «Лиллиана» и «Ханадэра». · Склонение Обычные имена склоняются в соответствии с общепринятыми правилами, но вот, например, в случае с Розами я изменяю обе части (Розой Гигантеей, Розе Фетиде). Это сделано для того, чтобы процесс чтения был более комфортным. То же самое касается многих названий. Исключение составляет лишь Ямаюрикай — его я всегда оставляю в неизменном виде. Вы ещё тут? Отлично :). Тогда сделаю небольшое лирическое отступление. Несколько слов о том, почему я взялась за перевод этого ранобэ Конечно же, главную роль здесь играет личный интерес. Мне довелось познакомиться с большим количеством самых разных работ в жанрах «сёдзё-ай» и «юри». Так вот, «Дева Мария» пока что прочно держится на первом месте в моём собственном рейтинге. И дело даже не в каких-то конкретных параметрах (сюжет, рисовка, фансервис и т.п.), а в общем впечатлении, атмосфере, если так можно выразиться. Естественно, четырёх сезонов аниме и восьми томов манги оказалось недостаточно, чтобы «насытить» меня. Не желая покидать этот уютный мирок, я решила продлить своё знакомство с «Девой Марией» с помощью серии лайт-новелл. Но, кто бы что ни говорил, читать на своём родном языке всё равно приятнее. Так что я решила основательно заняться переводом, чтобы порадовать не только себя, но и других ценителей прекрасного. Результат перед вами. Отмечу, что многое из того, что есть в ранобэ, не вошло ни в аниме, ни в мангу. И если сюжет первых томов вам, скорее всего, хорошо знаком (хотя и в них можно найти ряд интересных подробностей), то вот дальше может встретиться что-то совсем новое, точнее, ещё непознанное :). Ах, да. Самое важное. Прежде, чем попрощаться, я бы хотела выразить благодарность всем тем людям, которые помогали мне самыми разными способами и направляли на путь истинный. (Да-да, я говорю именно о вас.) До новых (надеюсь, скорых) встреч! Ваша among_them

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

— Доброго дня. — Доброго дня. В спокойном голубом небе звучат утренние приветствия. Сегодня девушки, что собрались в саду Девы Марии, вновь проходят сквозь высокие врата и невинно улыбаются друг другу. Их чистые тела и души скрывает тёмная школьная форма. Складки на юбках не должны быть заметны, белые воротнички всегда должны быть аккуратны. Здесь предпочитают неспешный шаг. Школа для девочек имени Святой Лиллианы. Она была основана в 34 год правления эпохи Мейдзи (1901) и изначально создавалась для девушек из благородных семей. Теперь же это католическая школа с престижными традициями. Здесь можно получить образование от дошкольного до университетского уровня. Бог хранит это место, расположенное в центре Токио, откуда ещё можно разглядеть зелёные поля города Мусасино. Время идёт, и даже сейчас, в эпоху Хейсей, три эпохи спустя после Мейдзи, обучение в этой школе — большая ценность. После 18 лет воспитанниц бережно отправляют во взрослую жизнь, словно цветы, заботливо выращенные в теплицах и аккуратно упакованные в коробки. * * *

Осень. Она ещё не кончилась, но в городе уже чувствуется приближение Рождества. И всё же... Перед этим весёлым, радостным событием всех школьников ожидает обязательное испытание, мысли о котором обычно далеко не лучшим образом сказываются на их праздничном настроении. Рождество — это ведь день рождения Иисуса, правильно? Почему нельзя отменить экзамены второго семестра хотя бы в католических школах? Тогда бы все смогли счастливо отметить этот праздник. Но сегодня небо, впрочем, как и всегда, было таким большим и ясным, что тяжёлые вздохи учеников бесследно растворялись в нём. * * *

Смирившись, я решила, что предам это вечному сну. Вот почему терновый лес, окруживший меня, ощерился шипами и теперь не позволяет никому подойти ближе. И, наверное, я умру прежде, чем кто-то сможет проникнуть в него.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Лес Терний

Глава 1. Экзамены и книга в мягкой обложке Она предчувствовала, что произойдёт нечто подобное. Тогда ей казалось, что это случилось незадолго после начала экзаменов, хотя потом, переосмыслив воспоминания, она стала сомневаться в правдивости своих ощущений. Сначала она не уделяла этому особого внимания. В частности, во время подготовки к экзаменам непрошеное любопытство просыпалось в ней лишь на секунду (о чём это они говорят?), после чего она быстро переключалась на что-то другое. В конце концов, для ученицы «средних способностей» содержание экзамена по истории Японии и техники запоминания периодической таблицы должны были представлять куда больший интерес, чем приглушённые перешёптывания одногруппниц. Конечно же, её цель состояла в том, чтобы оказаться в числе тех, кто был «выше среднего». Но всего одна лишняя ошибка могла обеспечить ей место в списке отстающих. Да, как же сложно придерживаться середины. (А для будущего бутона Розы Хинэнсис плохие оценки — это просто ужасно...) Первокурсница группы «Персик», ученица номер 35, Фукудзава Юми тихо вздохнула, пытаясь хоть этим облегчить свою тяжёлую участь. Многие члены Ямаюрикай, а именно так назывался студенческий совет в старшей школе для девочек имени Святой Лиллианы, достигали выдающихся успехов в учёбе. Из-за постоянного сравнения себя с ними у Юми уже сформировался комплекс неполноценности, связанный с собственной внешностью. А теперь, когда к огромному списку вещей, вызывавших у неё беспокойство, добавились мысли о разнице в оценках, повседневная жизнь превратилась в сплошное мучение. Если ты на протяжении всего семестра регулярно посещаешь занятия, то в зубрёжке нет никакой необходимости. Так однажды сказала её старшая сестра, Огасавара Сатико-сама. Но Юми проигнорировала эти слова. Словно скоростной поезд, она проносилась по страницам справочников, поглощая оттуда всю информацию. Люди, которые оказываются в верхних строчках рейтинга успеваемости и при этом не прикладывают никаких особых усилий, просто слеплены из другого теста. Самые обычные ученики, которых большинство, вынуждены регулярно заниматься. И если Юми не сможет хоть в чём-то сравняться с Ёсино-сан и Симако-сан, это плохо скажется не только на её собственной репутации, но и на репутации её старшей сестры. — Роза Гигантея... (Роза Гигантея?) Несмотря на сложившуюся ситуацию, Юми всё ещё реагировала на голоса одногруппниц. Очевидно, раз прозвучало «Роза Гигантея», значит, речь шла о ТОЙ САМОЙ Розе Гигантее. (Роза Гигантея. Девушка с очень необычным для японки лицом, фигурой античной статуи и повадками мужчины среднего возраста. Последнее выражалось, в частности, в одержимости объятиями. Так или иначе, она ведь по-прежнему популярна среди младшекурсниц?) Да, несомненно. В любом случае, «Розой Гигантеей» могли называть лишь единственную ученицу школы. Что ж, о ней постоянно говорят, так что Юми периодически слышала, как кто-то произносил это имя вслух. Тогда почему в этот раз она так отреагировала? Ну, во-первых, «Роза Гигантея» прозвучало не как восторженное восклицание влюблённой девушки, а как нечто более секретное. Во-вторых, общий тон разговора идеально сочетался с теми приглушёнными перешёптываниями, которые доносились буквально отовсюду. (Что происходит?) Юми захотелось узнать, кто только что упомянул Розу Гигантею. Она подняла глаза и увидела Кацуру-сан и ещё нескольких девушек, перешёптывающихся между собой. Кацура-сан, как и Юми, относилась к тому типу людей, которые перед экзаменом ныряют в учебники и пытаются всё вызубрить. Но почему-то все свои силы она расходовала на сплетни. В случае с Кацурой-сан любопытство оказывалось сильнее, чем желание хорошо сдать экзамен. Что ж, в этом Юми ушла от неё не так далеко. Однако... (Непонятно.) Судя по всему, Кацура-сан говорила о книге, которую она держала в руках. По крайней мере, так это выглядело со стороны. (...) Юми отложила свой механический карандаш, который всё это время был занесён над учебником, и задумалась. Как в разговоре о книге могла появиться Роза Гигантея? (Возможно, Кацура-сан одолжила её у Розы Гигантеи.) Но в это было бы куда легче поверить, если бы эта книга была в руках у Симако-сан, младшей сестры Розы Гигантеи. А вот с Кацурой-сан их едва ли что-то связывало, поэтому данная версия показалась Юми несколько странной. А, может быть, Роза Гигантея где-нибудь оставила свою книгу, и на внутренней стороне обложке было подписано её имя? (Вот это уже больше похоже на правду.) А так как мало кто называл Розу Гигантею её настоящим именем, Кацура-сан захотела узнать его у своих одногруппниц, чтобы получить подтверждение своих догадок. (Но...) В первую очередь это следовало бы спросить у Симако-сан. К тому же, эти перешёптывания начались ещё несколько дней назад. Юми бросила быстрый взгляд на Симако-сан. Девушка изящно сидела за своей партой и перелистывала страницы учебника, причём с таким видом, будто она разглядывала картинки в журнале. Наверное, она не услышала, как перед этим её одногруппница произнесла: «Роза Гигантея...» (Но сейчас на это нет времени!) Юми поспешно опустила глаза в учебник, но от любопытства, которое теперь пробудилось в ней, было так же непросто избавиться, как от ниточки в сушильной машине. Возможно, именно эта черта характера являлась тем непреодолимым препятствием, которое никогда не позволяло и не позволит Юми перестать быть средней во всём. Даже Симако-сан, которая с лёгкостью занимала первое или второе место в рейтинге успеваемости группы, была полностью сосредоточена на своём учебнике. Если так и дальше пойдёт, пропасть между ней и Юми не только не уменьшится, но, наоборот, увеличится. «Может, ну её, эту вашу историю Японии», — подумала Юми. Но, представив рассерженное лицо своей старшей сестры, она тут же отказалась от этой затеи. Было бы значительно легче, если бы её старшей сестрой оказалась более снисходительная девушка... Сбившись тесной группкой, Кацура-сан и её собеседницы всё ещё продолжали переговариваться друг с другом. Кстати, сестра Нобунаги Оды * , портрет которой был изображён на открытой странице учебника истории, была немного похожа на Сатико-сама. — О, извини. На самом деле я тоже не в курсе происходящего, — сказала Цутако-сан, скрестив руки и помотав головой. — Неужели? — Я хочу сказать, что, несомненно, дело пахнет сенсацией, но всего несколько человек могут что-то знать. Днём, после ещё одного благополучно завершившегося экзамена, Юми разыскала Цутако-сан, чтобы узнать её мнение насчёт этой ситуации с книгой. Разгоревшееся любопытство всё ещё не давало ей покоя. Она могла бы расспросить обо всём главную сплетницу, но, судя по тому, как быстро и незаметно Кацура-сан покинула школу, она старалась держаться подальше от Юми. И Симако-сан тоже куда-то исчезла. Так что когда Юми заметила в своём поле зрения Цутако-сан, она тут же отреагировала радостным восклицанием: «Какая удачная встреча!» В таких ситуациях Цутако-сан всегда оказывалась ценным источником информации. В конце концов, комнаты фотоклуба и клуба журналистов находились совсем рядом, что помогало ей постоянно узнавать какую-то часть свежих сплетен. — Всего несколько человек? — Просто мне кажется, что в данный момент лишь небольшая часть нашей группы тайно обсуждает это между собой. Конечно, я не могу ничего утверждать насчёт других групп, но есть у меня такое подозрение. И если бы во всех этих слухах было хоть что-то стоящее, клуб журналистов ни за что не упустил бы такой шанс, ты же знаешь. — Верно. — На этом у меня всё. Ладно, до встречи. — А, подожди. В период экзаменов даже Цутако-сан воздерживалась от привычных занятий в своём клубе. Вместо этого она при первой же возможности уходила домой, поэтому Юми пришлось поспешно накинуть на себя пальто. Она же, в свою очередь, всячески подавляла в себе желание подстраиваться под расписание Сатико-сама, чтобы уходить из школы вместе с ней. В общем, в тот день у Юми появилась хорошая возможность немного продлить беседу с Цутако-сан. Если это был просто очередной безответственный слух, то беспокоить свою старшую сестру явно не стоило. Ведь такие вещи зачастую оказываются всего лишь недоразумениями. — Но я считаю, что здесь всё не так просто, — резко сказала Цутако-сан, направив объектив камеры прямо на Юми, достававшую свою обувь из шкафчика. — И почему же ты так решила? — Юми-сан, ты, похоже, думаешь, что та книга, которую Кацура-сан держала в руках, на самом деле принадлежит Розе Гигантее. Но этого просто быть не может. — Откуда такая уверенность? — спросила Юми, стаскивая с себя школьную обувь. Похоже, Цутако-сан нравилось фотографировать её в этой позе. Она уже сделала несколько снимков с изображением скрюченной Юми. — Цутако-сан! — Ой, прости, я увлеклась. Так о чём мы? — Ты... — А, точно. Она не принадлежит Розе Гигантее. То есть... Ты же видела, что это за книга, да? — Я только успела заметить, что это какая-то новелла. Юми смогла мельком увидеть обложку, так как она была ничем не прикрыта, но вот название ей разглядеть не удалось. — Значит, когда ты увидела обложку, то не заметила... Хм, мне кажется, ты просто не читаешь такие книги, Юми-сан. — Какие книги? — Отлично. Давай-ка немного прогуляемся. — Э? Как только они прошли через главные ворота, Цутако-сан схватила Юми под руку и куда-то повела её. — Б... Библиотека? — Ага. — Но зачем нам туда идти? — Лучше я сразу же покажу тебе всё, чем буду пытаться что-то объяснить. Так ты быстрее поймёшь. Хотя, если бы бутон Розы Фетиды была здесь, не думаю, что нам вообще понадобилось бы заходить в библиотеку. — ?.. Причём здесь Рэй-сама? В голове Юми образовался клубок мыслей, который теперь необходимо аккуратно распутать. Эй, Цутако-сан. Разве мы не о Розе Гигантее только что говорили? — О, ну же, пойдём. Без дальнейших объяснений счастливая Цутако-сан распахнула стеклянную дверь библиотеки и пригласила растерянную Юми первой войти внутрь, при этом слегка подтолкнув её в спину. Удивительно, что обычный дверной проём может оказаться входом в совершенно иной мир. В воздухе библиотек всегда витало что-то мягкое, но в то же время тяжёлое. Возможно, причиной тому являлся материал, из которого были сделаны стены. Кстати, между этой библиотекой и музыкальным классом в школе имени Святой Лиллианы прослеживалось одно очень яркое сходство, заключавшееся в наличии на полу коврового покрытия. Правда, здесь ковёр был значительно толще, да и выглядел он более величественно. — Не стой так, будто ты впервые в библиотеке. Быстро кивнув какому-то работнику, стоявшему у входа, Цутако-сан схватила Юми под руку и потащила её влево, прямо к звукоизолирующей двери. Они вошли внутрь и... Просторная комната, высокий потолок, неповторимый запах книг, мягкое освещение. Они оказались в читальном зале для учеников средней и старшей школ. — Хм, где же это было... Цутако-сан быстро переходила от одной книжной полки к другой, естественно, не отпуская при этом руку Юми. — Такое ощущение, будто меня ведут в полицейский участок. — Если не нравится, иди быстрее. — Слу-у-ушаюсь... Здесь было довольно много людей. Видимо, все они тоже готовились к своим экзаменам. Но стоит отметить, что почти никто не подходил к книжным полкам или стойке библиотекаря, зато все сидячие места были заняты. То есть сюда приходили не за книгами, а за возможностью поучиться в комфортной обстановке. — Вот. Цутако-сан резко остановилась перед стеллажом, полностью заставленным одними новеллами. Юми, хоть и не сразу, но довольно быстро заметила, что каждый стеллаж использовался для книг определённого формата и размера. То есть сравнивать стеллажи с энциклопедиями и новеллами — это всё равно что сравнивать борца сумо и младенца. — Юми-сан, книга, которую ты тогда увидела, чем-то похожа на вот эту, верно? Юми посмотрела на книгу, которую Цутако-сан взяла в руки, и кивнула. Обложка была такой же красивой и необычной — светло-розовая, с цветочками. — Ого, Цутако-сан, ты смогла увидеть название? — Конечно нет. Даже в очках у меня всего лишь 70-процентное зрение. Вот как. Значит, её фирменные очки с невидимой оправой были не просто частью имиджа. «Тогда как она...», — задумалась Юми, но ответ нашёлся в ту же секунду. Цутако-сан взяла уже другую книгу и показала её Юми: «Взгляни». — Хм?

В версии с изображениями тут находится картинка. Они все выглядели почти одинаково. И по оформлению эти книги были очень похожи на ту, что была в руках у Кацуры-сан. Вот только названия везде разные. — У них у всех одинаковая обложка? — Думаю, здесь можно найти четыре разных цвета. Так ты действительно ничего не знаешь о новеллах? — Не-а. — Это «Cosmos Book Collection». Меня очень удивляет, что такая типичная во всех отношениях девушка, как Юми-сан, ни разу не слышала этого названия, — усмехнулась Цутако-сан. Конечно, Юми предпочитала, чтобы её не рассматривали как диковинную зверушку. И обычно она ничем особым не выделялась. Сложно сказать, хорошо это было или плохо. Но когда о ней говорили в подобном тоне, это тоже не вызывало восторга. Как оказалось, «Cosmos Book Collection» — это отдел издательства «Kyuuteisha», специализирующийся на сёдзё-новеллах. На самом деле, вариантов оформления обложки было несколько. Помимо розового, который очень хорошо подчёркивал жанр этих произведений, использовались жёлтый, голубой и белый цвета. (Я думала, что у всех сёдзё-новелл миленькие обложки с витьеватыми узорами. Но, видимо, я ошибалась?) — Юми-сан, ты же сейчас думаешь о том, почему «Cosmos Book Collection» не используют для своих книг обложки, специфичные для сёдзё? Цутако-сан, ты даже мысли научилась читать. — Конечно, иллюстрации очень важны. В конце концов, именно красочные картинки помогают юным девушкам попасть в мир своих ночных грёз и фантазий. — ... «Цутако-сан тоже девушка и тоже юная, но говорит так, будто она на десять, а то и на двадцать лет старше». — К тому же, для тех, кто собирается почитать что-то подобное впервые, обложка служит важнейшим проводником к содержимому, разве я не права? Даже если имя автора ни о чём не говорит, достаточно впечатляющая иллюстрация заставит новичка взять эту книгу. — Эм... Цутако-сан... Это стало заходить уже слишком далеко. Сначала она начала проводить какую-то странную аналогию, а потом её речь начала набирать обороты. Прямо как катящийся снежный ком, который с каждой секундой становится больше и быстрее. — Всё, я поняла. Обложка очень важна, — выпалила Юми, подгадав удачный момент для того, чтобы перебить Цутако-сан. Она решила, что лучше сделать это как можно раньше. — Но дело не только в обложке. Смотри. Цутако-сан открыла книгу и начала перелистывать страницы, показывая их Юми. Нехорошо. Похоже, что замечание хоть и изменило первоначальный ход мыслей Цутако-сан, но вот утихомирить её оно не смогло. — В самой книге нет иллюстраций. Это потому, что... Катится, катится, катится снежный ком. На этот раз Юми решила сдаться и просто послушать фотографа. Ведь если она снова заговорит или же, более того, скажет что-то неправильное, Цутако-сан просто сменит тему и с удовольствием покатится снежным комом по новой тропинке. В конце концов, именно Юми подняла эту тему. Так что будет неправильно, если Юми проголодается и решит оборвать разговор внезапным прощанием. Цутако-сан не сразу смогла подобрать точные слова, но если обобщить всё сказанное ею, то «Cosmos Book Collection» занимался по большей части «взрослым сёдзё». Другими словами, эти новеллы предназначались для более зрелых девушек. По дороге на работу, в школу, во время перерыва. Людям нравится читать такое в самых разных ситуациях. Но большинство предпочитает, чтобы окружающие не знали о том, что они на самом деле читают. В обычной ситуации по обложке и названию практически невозможно понять, о чём данная книга. Но особенность сёдзё-новелл заключается в том, что в них присутствуют иллюстрации, каждая из которых занимает всю страницу. «Ну и что с того, что в моей книге кто-то увидит одну такую картинку?», — спросите вы. Как минимум, станет очевидно, что вы читаете сёдзё. А если это ещё и любовная сцена из какой-нибудь BL-новеллы (boys’ love), то чтение в общественном месте может привести к довольно нехорошим последствиям. Вот почему в книгах «Cosmos Book Collection» вообще не было иллюстраций. Если говорить о других «опознавательных знаках», то несколько слов о сюжете можно было найти на рекламной ленте, прилагавшейся к тому. Кроме того, на обратной стороне обложки располагалась аннотация, а определённое цветовое оформление позволяло читателям быстро находить интересующий жанр. В частности, все BL-новеллы имели голубую обложку. Люди, которые никогда даже не слышали о «Cosmos Book Collection», ни за что не поймут тот скрытый смысл, который несёт в себе цвет данной книги. Зато от человека, разбирающегося в этом, вряд ли можно ожидать больших проблем. Если же и это не смогло успокоить читателя, то всегда можно просто надеть дополнительную непроницаемую обложку. — В общем, я понятия не имею, что за книга была в руках у Кацуры-сан... Наконец, после всех этих пространных рассуждений, Цутако-сан вернулась к первоначальной теме разговора. И хотя было известно название отдела издательства, ответственного за выпуск данной книги, этого было недостаточно, чтобы определить конкретное произведение, ведь не было никаких иллюстраций, а все обложки «Cosmos Books» выглядели почти одинаково... Чёрт, а ведь это отняло довольно много времени. — Тем не менее, можно однозначно сказать, что эта книга не является собственностью Розы Гигантеи. Ведь она не читает новеллы. — Откуда ты это знаешь? — Кажется, в майском номере «Вестника» было интервью, в котором она говорила, что почти не читает новеллы и мангу. — О, вот как... Этот факт совершенно не отложился в памяти Юми, потому что, начиная с того дня, как она поступила в старшую школу, её интересовала только Сатико-сама. Если так подумать, она лишь недавно узнала о том, что Рэй-сама и Ёсино-сан — двоюродные сёстры, хотя в «Вестнике» точно была большая статья на эту тему. «В каком же блаженном восторге я находилась», — поразилась Юми самой себе. — А. Теперь всё встало на свои места. — Так вот почему ты заговорила о Рэй-сама. — Да, именно поэтому. Несмотря на свою мальчишескую внешность, Рэй-сама была очень женственной. И раз она говорила, что любит читать сёдзё-новеллы, то книги с пометкой «Cosmos Book Collection» точно должны быть ей знакомы. — Возможно, бутон Розы Фетиды помогла бы нам разобраться со всем этим, но она точно не из тех, кто любит вникать в чужие сплетни. Так что я даже не знаю, стоит ли нам что-то спрашивать у неё. С этими словами Цутако-сан сделала гордое движение камерой, пытаясь обратить внимание на свою превосходную наблюдательность. Юми же просто согласилась с тем, что было бы весьма странно спрашивать Рэй-сама о тех слухах. Кстати, раз уж речь зашла про Рэй... Вместо того, чтобы развлекаться, как это делали те беспечные дети, решившие после школы отправиться в библиотеку, она добросовестно листала учебник по математике и искала там раздел с задачами. В проживании рядом со школой были свои прелести. Когда другие стояли в очередях или тряслись в автобусах и поездах, Рэй уже находилась дома. Она даже могла приходить сюда перекусывать во время обеденного перерыва. Рэй настолько привыкла к этой десятиминутной ходьбе, что уже не могла себе представить, как другие совершают часовые поездки или же вынуждены идти в один конец в течение получаса. Так что, несмотря на свою мальчишескую внешность, она провела все эти двенадцать лет и девять месяцев учёбы в академии как самая настоящая принцесса. И теперь, рассеянно размышляя об этом, Рэй думала, что из-за этой привычки после окончания старшей школы она, вероятно, поступит в университет Лиллианы или же в ближайший колледж. — Боже, Рэй-тян, ты готовишь лучше всех. Слегка расплавленный сыр, котлета из кукурузной муки и рубленая капуста почему-то так хорошо сочетаются в этом горячем бутерброде. И это потрясающе вкусно! Одной из причин, по которой Рэй была так привязана к академии Святой Лиллианы, была Ёсино, её двоюродная сестра и названная младшая сестра. Именно она только что похвалила кулинарные навыки Рэй, отправив в рот последний кусочек горячего бутерброда. — Лесть не принесёт тебе никакой пользы. Ну же, если закончила, принимайся за дело. — Это не лесть! — воскликнула Ёсино, неохотно переставив поднос на пол и положив свой учебник на стол. Они сидели в комнате Рэй. В конце года в магазинах устраивали праздничные распродажи и тому подобные акции. Чтобы не упустить такую прекрасную возможность, их мамы решили вместе отправиться за покупками. В свою очередь Рэй позвала Ёсино перекусить у неё дома. Между прочим, их мамы не были кровными родственниками, но они вместе учились в Лиллиане. Более того, они были одногруппницами, что послужило основой для довольно крепкой дружбы, ещё тогда завязавшейся между ними. Настолько крепкой, что каждая из них вышла замуж за брата подруги. А потом они ещё и поселились в соседних домах. Иногда Рэй ловила себя на мысли, что её раздражает такая близость между их матерями. Но теперь к ней пришло понимание. Она хотела всегда жить по соседству с Ёсино. Ах, и как же сильно она не хотела, чтобы с их отношениями снова что-то произошло. И вот, пока она сентиментально размышляла над этим... — Рэй-тян. Ёсино оказалась неожиданно близко. Слишком близко. — Ух, ты меня напугала! Положив руку на низкий обеденный столик, Ёсино наклонилась к ней и, словно собираясь поведать какой-то секрет, прошептала: — Рэй-тян, м-м... Я как раз вспомнила, сегодня в классе... Рэй следовало бы уже привыкнуть к этому, но подобные моменты всё ещё заставляли её сердце учащенно биться. У Ёсино такие большие глаза... — ... Ёсино, если хочешь просто поболтать, то давай потом, — пробормотала Рэй, пытаясь скрыть своё смущение. — Разве не ты просила меня о помощи, с ужасом думая о завтрашней контрольной по математике? — Но, Рэй-тян... — Репетиторы не приносят с собой перекус. — Ла-а-адно. На самом деле Рэй открыла свой прошлогодний учебник, называвшийся «Математика I». Она раскопала его в своём книжном шкафу специально для Ёсино. Большую часть осени Ёсино провела в больнице, в результате чего она совсем отстала от класса. Разумеется, после совместного обеда Рэй собиралась позаниматься с ней. Будучи «старшей сестрой» Ёсино, она чувствовала, что просто обязана помочь ей избежать тех кошмарных последствий, которые могут возникнуть из-за плохих оценок. — Для начала я бы хотела узнать, как далеко ты продвинулась в изучении материала, так что постарайся прорешать все эти задачи. Затем... Рэй бросила быстрый взгляд на сестру. Ёсино теребила свои косички и выглядела так, будто вот-вот взорвётся. «Чёрт, и для кого, она думает, я тут трачу своё драгоценное время?» — мысленно выругалась Рэй. Наконец, не выдержав, она захлопнула учебник. — Ну что? — Э? — Я выслушаю то, что ты хотела мне сказать. Но ты должна пообещать, что после этого полностью сконцентрируешься на учёбе, договорились? Лицо Ёсино тут же прояснилось. Прямо как загоревшаяся лампочка. — В этом вся ты, Рэй-тян. — Я слишком мягка с тобой. «Хотя мало кто сможет устоять перед этим милым личиком», — подумала Рэй. У Ёсино ангельская улыбка. Говорят, что людей притягивает то, чем сами они не обладают. И вот наглядный пример того, что это чистая правда. — Ну, в основном, это касается нашей группы, но те странные слухи начали распространяться и за её пределы, — радостно начала рассказывать Ёсино. — Странные слухи? У Рэй было плохое предчувствие. От сплетен нельзя ожидать ничего хорошего. В прошлом месяце ей самой пришлось несладко из-за «Революции Жёлтых Роз». А после этого Рэй добили слухи о беременности её старшей сестры, Розы Фетиды. И каждая вторая ученица на полном серьёзе думала, что это правда. Рэй так и не поняла, что общего можно было найти между удалением зубов мудрости и беременностью. — Ах, в этот раз не о нас с тобой. — Это было бы ужасно... — расслаблено выдохнула Рэй. — Тогда о чём они? — Роза Гигантея, — ответила Ёсино, понизив голос. — Чего? — В этот раз в центре всеобщего внимания оказалась Роза Гигантея. — ... Красный Октябрь, Жёлтый Ноябрь, а теперь и Белый Декабрь. Какая прекрасная последовательность. Причём настолько идеальная, что невольно начинаешь думать о том, что всё это дело рук клуба журналистов. Но в таком случае они бы уже выпустили сенсационную статью. Хотя президент этого клуба всегда вызывала у неё очень много подозрений. — Но, если речь идёт о Розе Гигантее, не думаю, что ты сможешь чем-нибудь удивить меня. Себе на уме, кокетливая, беспечная. На любую её выходку Рэй могла бы сказать: «О, это так похоже на неё». Так что Розе Гигантее нужно было сделать что-то совершенно невероятное, чтобы хоть как-то впечатлить её. — Тогда, как ты отреагируешь на то, что она могла написать автобиографическую новеллу? — В каком смысле? — Ну, например, Роза Гигантея решила написать исповедь о тайной части своего прошлого? Это же просто невероятно! Представляешь, какая может подняться шумиха? — ... Так, она сделала это? — Ну, в любом случае, это всего лишь «слухи». — Но это же очередная выдумка, да? — О, как жестоко! Рэй-тян, ты не веришь мне?! — Нет, я не то имела в виду. Рэй хотела сказать, что это не может быть правдой. Но из-за получившегося недопонимания Ёсино так разволновалась, что даже запустила подушкой в свою двоюродную сестру. — Хоть я и не люблю учиться, но я бы ни за что не стала так отлынивать! — Я не так выразилась... С одной стороны, ей следовало бы порадоваться, что Ёсино вновь стала энергичной, но так как всё это могло закончиться кровопролитием, веселиться тоже не стоило. Рэй пришлось пустить в ход свои сильные руки, чтобы остановить Ёсино, уже собиравшуюся перевернуть поднос с посудой. — Не думаю, что тебе или ещё кому-то из нынешних первокурсниц это известно, — сказала Рэй. Ёсино посмотрела на неё непонимающим взглядом. Значит, требовались пояснения. — Прошлое Розы Гигантеи... это, можно сказать, табу. Мы стараемся особо не говорить на эту тему. — Что ты хочешь этим сказать? — Это что-то вроде негласного правила. Все, кто хоть что-то знает, держат рот на замке, чтобы защитить её. — Что же произошло? — Не знаю... Тогда я была всего лишь первокурсницей, так что мне так ничего и не рассказали об этом. Но она кое-что знала о том, что случилось с Розой Гигантеей в прошлом году, прямо перед Рождеством. — Под прошлым ты имела в виду прошлый год? — Да. Той зимой Роза Гигантея изменилась. Возможно, Ёсино не поверила бы в это, но в прошлом Роза Гигантея была очень холодной и апатичной. В общем, совсем не такой, как теперь. Что вообще способно оказать на человека такое сильное влияние? Возможно, это было как-то связано с той ученицей, которая неожиданно ушла из Лиллианы как раз перед началом третьего семестра... Рэй представляла себе самые разные сценарии, но вот какой из них мог соответствовать истине... Одно можно сказать наверняка — произошло что-то очень серьёзное. Так что мысль о том, что Роза Гигантея сама написала об этом целую новеллу, казалась совершенно невероятной. В конце концов, все её близкие старались хранить молчание. Значит, они опасались, что даже простые слова могут ещё сильнее ранить её. — Если сплетни распространятся дальше по школе, вполне возможно, что Роза Гигантея решит публично всё опровергнуть. Но я думаю, что чем раньше удастся пресечь эти безответственные слухи, тем лучше. Прежде всего, это слухи, а значит, нужно было действовать быстро. — Но мне кажется, что нам не удастся задавить это в зародыше. — Почему же? Нам всего лишь нужно найти источник этих слухов и разобраться с ним. — Источник слухов? Рэй-тян, о чём ты говоришь? — Если книга, которую написала Роза Гигантея, действительно существует, то кто бы занялся её публикацией? Литературный клуб? А если это всего лишь спецвыпуск «Вестника», то здесь точно замешан клуб журналистов. Экзамены шли полным ходом, но если потребуется, Рэй была готова сходить за человеком, ответственным за всё это, и договориться о встрече. Ведь Роза Гигантея так много сделала для неё, поэтому она хваталась за любую возможность отплатить ей своей помощью. — Эм... Несмотря на хорошо продуманный план действий, Ёсино всё ещё выглядела обеспокоенной. — Откуда всё это началось? В этот раз Рэй решила задать этот вопрос Ёсино. — Рэй-тян, думаю, это может шокировать тебя. — Хватит ходить вокруг да около, говори всё как есть. Тогда Ёсино указала пальцем на книжную полку, заставленную книгами с цветочками на обложках. — Это. — ... Чего? — «Cosmos Book Collection», издательство «Kyuuteisha». Теперь им было уже не до математики... Знаете, что общего между слухом и гриппом? Они оба стремительно распространяются. На следующий день уже вся группа говорила о новелле. И если бы речь шла о настоящем вирусе, у них бы точно был карантин. — Юми-сан, как твоя контрольная? — спросила Ёсино-сан, подперев голову рукой. — Ужасно. Я пыталась сосредоточиться на учёбе, но так и не смогла выкинуть Розу Гигантею из головы. — Та же история. А когда я решила лечь спать, у меня не получилось заснуть. — Ага... Наконец-то кончился третий экзамен. И хотя у сестёр бутонов не было поводов для посещения Особняка Роз, они всё равно отправились туда. К их разочарованию, там никого не оказалось. Завтра вся эта череда экзаменов должна была завершиться. В обычной ситуации они бы насладились этой краткой передышкой между испытаниями и обсудили планы на зимние каникулы, а потом, конечно же, разошлись по домам, чтобы подготовиться к своему последнему экзамену. Но при нынешних обстоятельствах даже немедленный уход домой не принёс бы никаких результатов. Чтобы не допустить повторения вчерашнего, они и решили провести это время здесь. Учиться было просто невозможно из-за тех слухов о Розе Гигантее, которые постоянно крутились в голове. — Старшекурсницы не придут? — Рэй-тян... То есть сестра сказала, что придёт... Похоже, слух гулял в основном среди первокурсниц, а второй и третий курсы интересовались этим значительно меньше. В общем, их немедленный визит в Особняк Роз был вызван необходимостью выработать контрмеры. — А что насчёт Симако-сан? — спросила Ёсино-сан, вздёрнув голову так, будто она только что вспомнила о ней. И это вполне логично, ведь Симако-сан и Юми учились в одной группе, а она — в другой. — Когда я выходила из кабинета, её уже не было. — Эх... Очередной вздох разочарования. Когда настал действительно важный момент, первокурсницы оказались бессильны. Роза Гигантея частенько говорила, что они родились всего-то на один или два года раньше них, но в определённых ситуациях такая разница в возрасте оказывалась очень существенной. Но, даже будучи на два года старше своего нынешнего возраста, Юми не могла представить себя таким же сверхчеловеком. Возможно, на самом деле всё зависело от врождённых склонностей каждого. — Хм? Они услышали глухие звуки шагов. Кто-то поднимался по лестнице. Сначала было сложно строить какие-либо предположения, но когда шаги стали громче, можно было уже различить тот особый звук, который издавал при ходьбе лишь один человек во всей школе. — Может, это Рэй-сама? — Может быть. Но первокурсницам, даже знавшим о том особенном звуке, не хватало опыта для того, чтобы безошибочно определить этого человека. Шаги становились всё громче. Скрипнул ветхий пол на втором этаже. Кто-то остановился прямо перед входом в гостиную, также известную как «зал заседаний». — Тут кто-нибудь есть? Дверь, похожая на печенье, распахнулась, и в комнату вошла девушка, с появлением которой всё вокруг украсилось алыми розами. (По крайней мере, в глазах Юми это выглядело именно так.) — С-сестра! — О, Юми. И Ёсино-тян. Как и всегда, в этом голосе сочетались холодность и великолепие. Старшая сестра Юми была элегантной, благородной, в общем, самой настоящей принцессой. Да, в комнату вошла не кто иная, как несравненная Огасавара Сатико-сама. — Д-давно не виделись, сестра. Хотя на самом деле они уже пересеклись в коридоре этим утром, но Сатико-сама всё равно улыбнулась: «И правда». Она подошла к круглому столу и села рядом с Юми. Сатико-сама выпрямилась, облокотилась о стол, переплетя пальцы рук, и спросила: — Ну и? Что вы задумали? — В смысле? — удивились Юми и Ёсино-сан. Кстати, а что Сатико-сама делала здесь? — Я уже собиралась пойти домой, но Рэй остановила меня в коридоре и попросила заглянуть в Особняк Роз. — А где же Рэй-сама? — Я не уверена, но по-моему её окликнули какие-то первокурсницы. Бух, бух. Такое ощущение, будто речь Сатико-сама сопровождалась фоновой музыкой. Кто-то ещё поднимался по лестнице. Но теперь ни у кого не оставалось сомнений в том, что это была Рэй-сама. — Простите за опоздание. Рэй-сама вошла в комнату. Её волосы, в том числе и очень короткая чёлка, были сильно взъерошены, из-за чего лоб оказался полностью открытым. Похоже, в школе почти никого не осталось, поэтому она позволила себе перемещаться бегом. — Я бы очень хотела, чтобы ты вела себя немного потише, — пробормотала Сатико-сама себе под нос. Тем временем Ёсино-сан достала платок и вытерла им вспотевшее лицо Рэй-сама. — По пути сюда я зашла в «Milk Hall», но оказалось, что там уже почти всё распродано. Тем не менее, Рэй-сама поставила на стол милый мешочек в виде медвежонка. — Что это? — спросила Ёсино-сан. — Первокурсница только что дала. Похоже, это какие-то закуски домашнего приготовления. Так что давайте все вместе перекусим. Юми радостно взвизгнула. И она оказалась единственной, кто решил выразить свой восторг подобным образом. Чёрт. — Тогда я сделаю чай, — сказала Юми, быстро встав со своего места. Честно говоря, Юми уже успела довольно сильно проголодаться. Ведь она собиралась отправиться домой сразу же после экзамена, так что у неё и в мыслях не было брать с собой какой-то перекус. — У всех экзамены, а она, видите ли, кексы печёт, — пробурчала Ёсино-сан. Вид у неё был недовольный. Ах, вот оно что. На самом деле эти кексы являлись подарком для Рэй-сама. Отсюда следует, что та девушка, оказавшаяся умелым кондитером, была большой поклонницей Рэй-сама. И это вызвало у Ёсино-сан, её младшей сестры, чувство ревности. Наверное, она ещё и проголодалась, но виду подавать не хотела. В итоге получилась вот такая дилемма. Но чуть позже, когда всем разлили чай и «заседание» возобновилось, Ёсино-сан уже счастливо лопала кексы. Похоже, она уже успела забыть обо всех беспокойствах, связанных с этими кондитерскими изделиями. Или, может быть, слухи, связанные с Розой Гигантеей, волновали её гораздо больше. — На самом деле я читала далеко не все новеллы от «Cosmos Books», так что не могу ничего утверждать с уверенностью, — начала Рэй-сама, — но раньше мне не попадалось ничего подобного, так что вполне возможно, что это совершенно новая книга. — Когда эта новинка появилась в продаже? — спросила Сатико-сама. — Сегодня. Шестнадцатого числа каждого месяца они выставляют что-то новое. — Сегодня?! Ёсино-сан и Юми одновременно подскочили со своих мест. — Если вы собирались пойти в университетский книжный, то спешу вас предупредить, что это пустая трата времени. Там уже всё распродано. Одной фразой Рэй-сама смогла заставить этих первокурсниц сесть обратно. Да уж, похоже, она видела их насквозь. — Они заказали у «Cosmos Book Collection» всего по одному экземпляру каждой книги. Видимо, какая-то старшеклассница заранее подошла к магазину, дождалась его открытия и купила эту новинку. А вот все остальные, кто заскакивал туда уже после экзаменов, не успели. — Ловко, — сердито пробормотала Ёсино-сан. Она сама только что хотела помчаться в тот книжный магазин. — Значит, у нас нет никаких зацепок? — Не совсем, Юми-тян, кое-что всё-таки есть... С этими словами Рэй-сама потянулась к своей сумке. Видимо, она поджидала подходящий момент, чтобы сделать это. — Хах? Точно такую же книгу Юми видела в библиотеке, в которой она была вчера вместе с Цутако-сан... Точно, это «Cosmos Books». — Но, Рэй, ты же сама только что сказала, что там уже всё распродано? — задумчиво спросила Сатико-сама, элегантно склонив голову набок. — Да, так и есть. Поэтому я купила другую книгу, которая тоже впервые появилась в продаже именно сегодня. — Чёрт возьми, Рэй-тян, ты что, решила вместо такого важного дела прогуляться по магазинам? Ёсино-сан так разозлилась, что забыла о почтительном обращении к «сестре», да и вообще о правилах вежливого общения. — Нет. Ну, я собиралась почитать это позже, но... Оказалось, что между страницами книги была вложена какая-то брошюра. Рэй-сама вытащила её и показала всем остальным. — «Cosmos News»? Именно такой заголовок, напечатанный сложным декоративным шрифтом, красовался на первой странице, которую, наверное, можно было бы считать обложкой брошюры, представлявшей собой листовку, сложенную в четыре раза. — Ага, — кивнула Рэй-сама. Это была «сводка новостей», из которой можно было узнать обо всех новых публикациях, а также найти авторские замечания и тому подобные материалы. — А как, вы думали, люди находят интересующие их книги, если не знают названий? — Не знаю... Что ж, Юми дала свой ответ, но на самом деле это был риторический вопрос. — И вот почему «Cosmos News» может нам помочь, — увлечённо продолжила Рэй-сама. «Рэй-сама, вы только не обижайтесь, — подумала Юми, — но, глядя на вас, я упорно вижу красивого юношу». Несомненно, школьная форма Ханадэры отлично подошла бы ей, однако с учётом того, что она обожала сёдзё-новеллы, это выглядело бы немного странно. — Смотрите, вот здесь приведены аннотации ко всем последним новинкам. Их немного, но они тут даже перечислены отдельным списком. — Ого, и вправду. Все начали читать текст, на который Рэй-сама указала пальцем. Суга Сэй

Неужели все те месяцы, проведённые в школе, были всего лишь иллюзией?.. Душа Сэй стала терновым лесом, в глубине которого она похоронила все свои воспоминания. Одна из самых ожидаемых книг от нового автора! Шокирующая автобиографическая история! — Так вот в чём дело, — прошептала Сатико-сама. Но Юми пока что не смогла понять, «в чём дело». Как это могло быть связано с Розой Гигантеей? — Юми, назови настоящее имя Розы Гигантеи, — неожиданно попросила её Сатико-сама. — Эм... Кажется, Сато... Сато Сэй. — Верно. Фух, пронесло. Если Юми не смогла бы даже настоящие имена Роз назвать, Сатико-сама наверняка сделала бы что-то похуже обычного замечания. Что ж, на самом деле Розу Гигантею действительно звали Сато Сэй. И было сложно поверить, что обладательница столь яркой внешности имела столь непримечательное имя. — Ах, и здесь тоже Сэй, — заметила Юми. «Но и что с того?» — подумала она. Даже если эти имена были похожи по звучанию, это совсем не означало, что они и писались одинаково. Похоже, Ёсино-сан, сидевшая рядом с ней, тоже ещё не успела понять, какой здесь был скрытый смысл. «Суга Сэй, Сато Сэй...», — бормотала она снова и снова. — Шуга Сэй! — неожиданно вскрикнула Ёсино-сан (надо сказать, делала она это крайне редко), будто её только что осенило. — Я поняла. Суга очень похоже на «sugar». Юми-сан, а как это переводится? Ёсино-сан выглядела крайне взволнованной. — «Sugar»? Сато... стоп, Сато?! * Значит, Суга Сэй и Сато Сэй — это практически одно и то же. Всего лишь догадка, но, быть может, у этих девушек действительно была хорошая дедукция. Суга — Шуга — Sugar — Сато. — Но мы же не можем лишь на основе этого утверждать, что Роза Гигантея написала эту новеллу. — Да уж, притянуто за уши. Но вот что интересно: все эти слухи начались только из-за брошюры? Сатико-сама была совсем не такой, как те впечатлительные первокурсницы, которые сидели рядом с ней. Она продолжала спокойно и сосредоточенно анализировать всю имевшуюся у них информацию. — Есть ещё что-то, чего мы не знаем? — спросила Юми, стараясь успокоить свои мимические мышцы, чтобы хотя бы внешне казаться серьёзной. — Я не читала новеллу, так что это всего лишь предположение... Но, может быть, сюжет книги в чём-то похож на то, что на самом деле когда-то произошло с Розой Гигантеей? И вот это уже могло бы стать хорошим доказательством того, что Суга Сэй и наша Роза Гигантея — это один и тот же человек. — Эм, но ведь эта книга поступила в продажу только сегодня, правильно? А мои одногруппницы шепчутся об этом уже третий или четвёртый день. Вам это не кажется странным? Они же не могли ознакомиться с содержанием книги до того, как она появилась в магазинах. К тому же, нынешним первокурсницам ничего не было известно о том, что случилось с Розой Гигантеей в прошлом году. — Но есть один способ, который позволяет заполучить такие вещи до их официального выхода в продажу, — уверенно сказала Рэй-сама, скрестив руки на груди. — Отправляйтесь в большой книжный магазин в районе Канда * . Книги и манга там появляются на три или четыре дня раньше, чем в других местах. — Канда? Это тот самый «книжный район»? — Ага. Довольно известное место. Если это действительно так, то у обитателей горных районов или маленьких островов была вполне понятная причина для недовольства. Эх, хорошо жить в Токио... впрочем, на самом деле это не повод для радости. — Получается, Кацура-сан и другие девушки купили «» в одном из таких магазинов и уже прочитали его? — Не знаю, кто такая Кацура-сан, но звучит весьма правдоподобно. И даже если они не могут открыто обсуждать это, я уверена, что нашлись старшеклассницы, из разговоров которых они смогли выяснить, что на самом деле произошло с Розой Гигантеей в прошлом году. Кстати, Юми-сан, это и к тебе относится. Если бы у тебя была сестра на два или три года старше, ты бы уже смогла кое-что разузнать о том случае, понимаешь? — Но, Рэй-тян, ты мне ничего не рассказывала, — перебила её Ёсино-сан, немного разозлившаяся на что-то. — Я всего лишь на втором курсе и многого не знаю. И я же специально сказала «на два или три года старше», разве нет? «Эм... Эй, вы двое. Не думаю, что сейчас подходящее время для любовной ссоры», — мысленно возмутилась Юми. Но в то же время ей было немного завидно. Ведь она ни за что не смогла бы вступить в такую же словесную перепалку с Сатико-сама. Юми бросила быстрый взгляд на свою старшую сестру в надежде на то, что их глаза встретятся, и тут же смутилась, словно маленький ребёнок, которого поймали за подсматриванием. — Однако сейчас полным ходом идут экзамены. Даже не верится, что эти девушки успели съездить в тот район, купить «», да ещё и прочитать его, — сказала Ёсино-сан и, улыбнувшись, добавила: — Должно быть, они очень уверены в себе. Но Юми не могла согласиться с этим, потому что в действиях Кацуры-сан не просматривалась уверенность в себе. Это было больше похоже на... — Обычный эскапизм, — резко сказала Рэй-сама, продолжив ход мыслей Юми. — Эскапизм? — удивлённо переспросила Сатико-сама. У неё было такое выражение лица, будто она только что услышала нечто невероятное. Было бы очень глупо считать, что такой человек, как Сатико-сама, мог не знать значения слова «эскапизм», но Юми всё же пустилась в объяснения, чтобы хоть так поддержать разговор. — Эскапизм, это, эм... Ну, это когда бежишь от насущных проблем и занимаешься чем-то другим. «Конечно же, я прекрасно знаю, что значит это слово», — читалось во взгляде Сатико-сама. Тут на помощь пришла Рэй-сама. — Да, и эти кексы есть не что иное, как проявление эскапизма. Я тоже иногда поддаюсь этому и начинаю заниматься вязанием. — Но я никак не могу понять, о какой «насущной проблеме» вы все тут говорите. — Погоди, ты... Конечно, они имели в виду подготовку к экзаменам. Оппонентки Сатико-сама удивлённо переглянулись. (Сатико-сама, вы... так вы не...) Всё оказалось именно так, как и представляла себе Юми. Нет, серьёзно, никаких шуток. Сатико-сама действительно никогда не готовилась к экзаменам. Участницы «заседания» пришли к выводу, что одними размышлениями ситуацию не спасти и для дальнейших действий необходима новая информация, и потому решили, что на сегодня хватит и им лучше покинуть Особняк Роз. В конце концов, никто из них ещё так и не увидел ту самую книгу своими собственными глазами (не считая, разве что, Юми, издалека заметившую её в руках Кацуры-сан). Так что догадки и домысливания точно не приблизили бы их к истине. Было уже больше трёх часов дня. Попрощавшись с Рэй-сама и Ёсино-сан, которые решили приобрести «» в книжном, расположенном как раз рядом с их домами, Юми и Сатико-сама сели на автобус, следующий до станции М. Там, то есть прямо в станционном павильоне, они собирались посетить большой магазин, в котором можно было найти множество товаров с пометкой «Cosmos Book Collection». Рэй-сама сказала, что вряд ли там уже всё распродано, и посоветовала начать поиски такой труднодоступной книги именно с этого места. Сатико-сама молча стояла рядом с Юми в грохочущем автобусе. — Неужели Роза Гигантея на самом деле является автором этой новеллы? — Сомневаюсь... — Почему ты так думаешь? * — Не знаю. Каждый раз, когда Юми пыталась начать разговор со своей старшей сестрой, всё заканчивалось односложным ответом. В итоге Сатико-сама продолжила молча смотреть в окно. «Может, я лишь мешаю ей своим присутствием?» — задумалась Юми. Описав дугу, автобус прибыл на конечную остановку. Девушки поднялись вверх по лестнице и, бросив быстрый взгляд на турникеты, вошли в станционный павильон. Их целью был книжный магазин, располагавшийся на третьем этаже. Когда они проходили сквозь стеклянные двери, а затем поднимались на лифте, Сатико-сама по-прежнему оставалась безмолвной. (Я что-то не так сказала?..) Юми и её спутница отражались в прозрачных стенах лифта. И когда Юми внимательнее присмотрелась к этому отражению, она заметила, что Сатико-сама не была расстроена. Скорее, она находилась в глубокой задумчивости. Эх, вот если бы в таких ситуациях над головами людей появлялись специальные облачка, показывающие, что в данный момент они сосредоточенно размышляют над чем-то... Тогда бы Юми не пришлось так сильно переживать из-за подобных вещей. (Если бы...) Наверное, Сатико-сама никогда не думала о такой ерунде. Книжный магазин, занимавший почти половину этажа, излучал очень характерную для таких мест атмосферу, из-за чего девушки почувствовали себя окружёнными бесчисленными книгами, ещё даже не успев выйти из лифта. Ни слова не говоря, Сатико-сама зашагала вперёд, не обращая никакого внимания на стеллажи с журналами, которые стояли прямо перед входом. — Могу я задать вам небольшой вопрос? — спросила Сатико-сама у работника магазина, который в этот момент расставлял какие-то книги. Ох, какая леди... Её манеры безупречны. — Где можно найти новые книги «Cosmos Book Collection»? Сатико-сама была не из тех, кто ходит вокруг да около. Как и всегда, она выглядела хладнокровной и собранной, а ещё, вдобавок ко всему этому, она была божественно красива. — А... Ух, эм... «Cosmos Books»... Все усилия продавца были направлены на то, чтобы вернуть себе утраченное самообладание. И Юми не могла осуждать его, ведь когда поднимаешь глаза и видишь столь прекрасного человека, очень легко начать стыдиться самого себя. (Ну, или что-то вроде того. Чёрт, я просто одержима своей старшей сестрой...) Выбросив всё лишнее из головы, Юми последовала за Сатико-сама. Работник магазина шёл впереди них, показывая путь к цели. Он уже успел выйти из ступора, но его уши по-прежнему были красными. — Это здесь. Они оказались в углу зала, где висела табличка «Подростковая литература». Полки были уставлены мангой и книгами определённых издательств. Все они имели красочные обложки, украшенные причудливыми узорами. Да, это был отдел сёдзё-новелл. — Спасибо. А «», который должен был сегодня поступить в продажу... Невероятно. Сатико-сама собиралась заставить продавца сделать всё вместо неё, и ведь она легко могла это сделать, причём даже пальцем не пошевелив. Сатико-сама вела себя так, словно делала заказ в отделе тканей или просила поближе показать ей кольцо с бриллиантом в ювелирном магазине. Но она же понимала, что подавляющее большинство людей обычно получают нужные им вещи путём самообслуживания? Находят их, приносят на кассу, расплачиваются... — Это то, что вы ищете, мэм? (Ого, совсем по-другому заговорил...) Магия Сатико-сама, не иначе. На вид этому парню ещё и двадцати не было. Вполне возможно, что сегодня он впервые в жизни назвал кого-то «мэм». — Можно нам две таких? — сказала Сатико-сама. Наверное, одну она хотела взять себе, а вторую отдать Юми. — Конечно, вот... Но тут продавец нахмурился. Здесь было очень много экземпляров некоторых книг, а вот «» остался всего один. — Уже распродали? — спросила наблюдательная Сатико-сама. — Прошу прощения. Продавец виновато опустил голову. Хотя это было излишне, ведь на самом деле ему было не в чем раскаиваться. — Ну, тут уж ничего не поделаешь. Тогда я возьму только эту. Завершив разговор с продавцом, Сатико-сама повернулась к Юми. — Извини, Юми, но боюсь, что тебе придётся взять книгу в другом месте. — А, хорошо. Что ж, для Юми покупка книги представлялась более лёгким делом, чем для Сатико-сама. Но почему-то в тот момент она представила, что вторая книга хранилась в кладовой этого магазина и пряталась от неё в одном из ящиков. Нет, такого быть не может, что за глупая фантазия. — У нас был завоз всего два часа назад. Ты хочешь сказать, что их уже раскупили?.. Продавец был настолько озадачен, что казалось, рядом с его головой вот-вот должны были появиться летающие знаки вопроса. Похоже, эти книги действительно очень быстро раскупали. И Юми понимала причину такой популярности. Наверное, ученицы школы Святой Лиллианы, возвращавшиеся домой, заходили в книжные магазины и набрасывались на эту новеллу, словно пираньи. (Ну, тут уж ничего не поделаешь.) Юми мысленно повторила эту фразу голосом Сатико-сама. Похоже, по пути домой ей придётся выйти на другой автобусной остановке, чтобы попытать удачу в другом книжном магазине. Расплатившись, Сатико-сама направилась прямо на второй этаж, чтобы попасть к турникетам. При этом она даже не взглянула на витрину с товарами, цены на которые были сильно снижены из-за приближающихся праздников. Конечно, Юми тоже была обеспокоена всей этой историей, связанной с Розой Гигантеей, но ещё она немного огорчилась из-за того, что сегодня ей не удастся пройтись по магазинам вместе со своей старшей сестрой. Да, девушки отправились сюда прямо из Особняка Роз (поэтому на них всё ещё была школьная форма), и Сатико-сама, наверное, с большим трудом нашла время даже для того, чтобы просто заглянуть в книжный магазин. Но у них до сих не было ни одной совместной прогулки, а ведь они были сёстрами, поэтому Юми мечтала о том, чтобы ритм жизни замедлился и они смогли насладиться временем, проведённым вместе. При этом она считала, что такое желание нельзя назвать проявлением жадности. — Юми... Остановившись перед турникетами, Сатико-сама поправила воротничок Юми (теперь она делала это при каждом удобном случае) и неуверенным голосом, очень необычным для неё, сказала: — Может, нам не стоит... — А? Это было так неожиданно, что Юми даже растерялась. — Не стоит... что? — со страхом переспросила она. (Сатико-сама собирается сказать, что нам не стоит быть сёстрами? Об этом она сейчас думает?) — Читать это. — Хах? Юми очень удивилась, потому что под «этим» подразумевалась новая книга, лежавшая в сумке Сатико-сама. Ведь... — Ты же купила её для того, чтобы прочитать, разве нет? — Да, но... Почему Сатико-сама сомневалась? Ведь ей лишь чудом удалось достать в том книжном магазине последний экземпляр, причём ценой почти утраченной надежды её младшей сестрёнки. — Мне кажется, что лишь из-за простого любопытства мы собираемся копаться в прошлом Розы Гигантеи. — Ах... — Как ты считаешь? Как... (Сестра всегда такая уверенная и самодостаточная, но сейчас она спрашивает о моём мнении... Не думаю, что для неё это окажется хоть сколько-нибудь полезным.) Отчаянно подавляя желание убежать, Юми посмотрела в лицо Сатико-сама. Та лишь терпеливо ждала её ответ. — Эм, я считаю... Юми неохотно выдавливала из себя слова. Тем не менее, её чувство собственной важности не было настолько развитым, чтобы она могла игнорировать вопрос своей старшей сестры. — Если говорить о том, как бы я поступила... — Разумеется. Сатико-сама наклонила голову набок и вопросительно посмотрела на Юми, пытаясь этим слегка разговорить младшую сестру. Её прямые чёрные волосы развевались на ветру.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Я бы прочла. — Но зачем? — Я люблю Розу Гигантею и переживаю за неё. — Я тоже люблю её, но всё же... Сатико-сама искренне переживала за Розу Гигантею, однако именно поэтому она считала себя не вправе раскрывать подробности её прошлой жизни. Наоборот, ей казалось, что её миссия состояла в том, чтобы защитить от этого Розу Гигантею. Юми хорошо понимала эти чувства. Слишком хорошо. — Сестра, ты же сама говорила, что Роза Гигантея вряд ли является автором «Леса Терний». — Я так сказала? — Ага. Так что я бы хотела как можно скорее прочесть эту новеллу и убедиться, что она не имеет к этому никакого отношения. — А если окажется, что это точно дело рук Розы Гигантеи? — Ну и что... — И что значит твоё «ну и что»? — Если Суга Сэй на самом деле является нашей Розой Гигантеей, от этого я не стану меньше уважать её. Скорее, наоборот. И, возможно, я даже попрошу у неё автограф. Когда Юми закончила говорить, Сатико-сама вздохнула. — Эм... Сестра? Она опять сказала нечто совершенно неподобающее? Но тут Сатико-сама улыбнулась. — Хорошая позиция. — А? — Ты права. Мне есть чему у тебя поучиться. Ладно, пока просто прочтём, а уж потом будем думать, что делать дальше. — Эм... Юми так и не поняла, о чём говорила Сатико-сама. Но речь точно шла не об автографе Розы Гигантеи. Без дальнейших разъяснений Сатико-сама исчезла по ту сторону турникетов. Было бы гораздо лучше, если бы они жили рядом, как Ёсино-сан и Рэй-сама. Так они смогли бы больше времени проводить вместе. Книжный магазин, в который Юми зашла по пути домой, представлял собой хороший пример маленького семейного бизнеса. Все новинки были здесь в единственном экземпляре. Зато этот магазинчик находился вдалеке от ближайшей железнодорожной станции, да и с улицы он выглядел весьма простенько, что позволило Юми наконец-то приобрести книгу под названием «».

Глава 2. Белая Роза «Что это за чувство?» — спрашивала я себя. Ответа не было. Наши отношения слишком пылкие, чтобы считать их просто «дружбой», но и «любовью» это тоже вряд ли можно назвать, ведь мы одного пола. С каждым днём это безымянное чувство лишь росло. И теперь моё юное тело больше не в силах сопротивляться ему. Прошу, выпустите меня отсюда. Мне нужно рассказать Каори о том, что я чувствую. * * *

Той весной Сэй перешла на второй курс старшей школы. Тогда-то она и познакомилась с Каори, оказавшейся её одногруппницей. Судя по воспоминаниям Сэй, поначалу она испытывала к Каори некоторую антипатию, поскольку та оказалась её полной противоположностью, но потом это чувство стало постепенно меняться. Сэй поняла, что на самом деле они прекрасно дополняли друг друга, и Каори стала занимать всё больше и больше места в её жизни. «Я хочу всегда быть рядом с ней», — думала Сэй. Но после окончания школы Каори должна была стать монахиней. Растущая между девушками близость очень встревожила взрослых. Они принялись тайно обсуждать, можно ли сделать так, чтобы Каори ушла в монастырь раньше предполагавшегося срока. Разочарованные в своём будущем, утратившие доверие к миру взрослых людей, Сэй и Каори встретились в ночь перед Рождеством и, взявшись за руки, отправились в путь. Долгий путь, не имевший определённой цели. Выйдя на конечной станции, девушки зашли вглубь леса и, решив, что на небесах их точно ничто не сможет разлучить, приняли снотворное. Но умереть вместе им было не суждено. Когда Сэй очнулась, Каори, руку которой она должна была крепко сжимать в своей, рядом не оказалось. Глядя на белый потолок больничной палаты, Сэй заплакала. Только что она потеряла то, что было для неё гораздо дороже собственной жизни. ...Таков краткий пересказ сюжета книги «». * * *

— Какая... Какая грустная история! Юми лежала на своей кровати, завернувшись в одеяло. Протянув руку к коробочке, стоявшей рядом с подушкой, она достала оттуда салфетку. Сначала нужно было вытереть слёзы, катившиеся по лицу, а потом и высморкаться. Образ заснеженного леса, окутанного белым туманом, всё ещё стоял у неё перед глазами. Запретная любовь. Каждый человек смог бы придумать подобную историю, но изюминкой этого произведения было то, что автор очень искусно описала психологические портреты персонажей. Это давало читателям возможность поставить себя на место одной из героинь. Юми пришла к мысли, что между этой историей и её отношениями с Сатико-сама было кое-что общее. Так что во время всего прочтения она не только переживала за Сэй, но ещё и постоянно думала о том, что именно здесь ей встретится тот самый «плохой конец». На всю новеллу Юми потратила около двух часов. Ни одну книгу в своей жизни она ещё не прочитывала так быстро. Юми принялась за неё сразу же, как пришла домой, а закончила, когда на улице было уже темно. — Ю-у-у-уми, можно войти? Раздался стук в дверь, сразу же после которого в комнату заглянул Юки, её брат. — Эй, почему у тебя так темно? Не дожидаясь ответа, он зажёг свет и тут же онемел, увидев лицо своей старшей сестры, на котором всё ещё были видны свежие следы от слёз.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ты должен был дождаться моего «да, можно» прежде, чем войти, — всхлипнула Юми, прикрывшись салфеткой. Она не знала, как выглядела в тот момент в глазах брата, но всё равно пыталась вести себя как леди. — М-могу я спросить, что случилось? Наверное, Юки потребовалось собрать всё своё мужество, чтобы задать этот вопрос. Ну, что ж, он же мальчик, и, если понадобится, всегда готов хотя бы попытаться вытащить её из беды. — Это из-за новеллы, которую я только что прочитала. Очень печальная история. — А, вот оно что. Юми немного рассердилась, увидев, как брат расслабился и сделал глубокий выдох. Возможно, ей стоило ещё немного попугать его. — Ты-то зачем пришёл? — Можешь дать мне свой словарь архаизмов? У меня он немного другой и, похоже, не такой хороший, как у тебя, — сказал Юки, помахав своим словарём, который всё это время был у него в руках. Разве такие вещи могут настолько различаться у двух издательств? — Я не возражаю. Юми достала с полки свой словарь и протянула его брату: «Вот, держи». Вытащив книгу из защитной обложки и перелистнув несколько страниц, Юки удовлетворённо кивнул. — Можно одолжить его до завтра? — Нет. На самом деле Юми не дразнила его или что-то в этом роде. Но на всякий случай Юки всё равно обиженно надулся. — Почему? — У меня завтра тест по архаизмам. — Ты совсем глупенькая? — ответил Юки с неменяющимся выражением лица. — У тебя завтра экзамен, но вместо того, чтобы готовиться, ты рыдаешь над книжкой? Что ж, так и есть. Однако Юми не смогла придумать, как в таком случае можно сострить. Да, братишка, ты прав. Но твоя старшая сестра не настолько сильная, чтобы противостоять желанию прочесть новеллу, лежащую прямо под рукой. — Ладно, я больше ничего говорить не буду. Давай заниматься. Природа не одарила нас особыми генами, позволяющими без труда получить 100 баллов. Хлоп-хлоп. Юки потрепал Юми по плечу так, словно она была на десять лет младше него. «Эй, может, между нами и не такая уж большая разница, но я всё равно дольше тебя на свете живу», — возмутилась Юми, однако вслух своего замечания не высказала. Ощущение того, что брат опекал её или пытался защитить, не вызывало у неё негативных эмоций, поэтому иногда она позволяла себе побыть «маленькой сестрёнкой». «Ах, вот если бы вместо Юки здесь была Сатико-сама...» — мечтательно подумала Юми. — Похоже, ты тоже в школе не скучаешь. — О чём ты? — Твои слова наводят на мысль, что ты сблизился с кем-то, кто с лёгкостью набирает максимум на экзаменах. — Как и ты, сестра. — ... «Да уж. А ещё она изысканно красива и живёт в потрясающем доме, вот так-то!» — мысленно выкрикнула Юми, однако вслух опять ничего не сказала, потому что приступ зависти это могло вызвать лишь у неё. — Ну, у каждого свой дар, — пробормотал Юки, пытаясь приободрить сестру. — Тогда какой у нас дар? — ...Наши лица похожи на мордочки енотов, а ещё мы прирождённые чудики. — Чего? — Так говорит мой сэмпай. — И в чём же именно проявляется твоя врождённая чудаковатость, Юки? — Да ты ещё большая глупышка, чем я, просто упорно не замечаешь этого. — Зато ты гораздо больше похож на енота. — ... — ... — Всё, хватит. От этого детского спора мне только грустнее становится. — Вместо того чтобы ссориться, лучше потратить это время на учёбу. — Ага. — Юки, можешь взять мой словарь. Я воспользуюсь твоим. Теперь Юми отыгрывала роль «хорошей старшей сестры». Братья и сёстры обычно зализывают раны друг друга. Хотя это воспринималось немного странно. Ощущение, будто смотришь старую драму, которую можно увидеть лишь во время показа ретро-фильмов. — Прости. Юки вышел из комнаты. Но не успело ещё и пяти секунд пройти после того, как дверь захлопнулась, а Юми уже почувствовала, что тёплое ощущение домашнего уюта испарилось быстрее, чем вода в работающем кондиционере. — Дети, ужин. Это крикнула мама с первого этажа. — Хорошо, — радостно отозвались те самые дети, уже успевшие проголодаться. Брат и сестра буквально вылетели из своих комнат и поскакали вниз по лестнице, стараясь обогнать друг друга. Прирождённые чудаки с мордочками енотов. «К этому ещё следует добавить слово 'прожорливые'», — подумала Юми. * * *

Было около половины десятого вечера, когда Ёсино-сан позвонила ей. — Извини, что так поздно, я просто хотела услышать чьё-то мнение. — Что случилось? — спросила Юми, хотя в этом уже не было смысла, потому что ей сразу же представилась Роза Гигантея. А раз так, то это значит, Ёсино-сан тоже прочитала «» вместо того, чтобы подготовиться к экзамену. — Это насчёт Рэй-тян. — А? На секунду Юми подумала, что ослышалась и перепутала «Рэй» и «Сэй». Но Ёсино-сан точно не стала бы называть Розу Гигантею «Сэй-тян», да и вообще было бы странно добавлять к имени персонажа новеллы «-тян», так что речь точно шла не о Сэй из «Леса Терний». — Что случилось с Рэй-сама? — ...Она сказала, что больше не собирается разбираться со всей этой историей, — сказала Ёсино-сан немного дрожащим голосом. Наверное, дальше она хотела спросить: «Но почему?» — Почему... — предвосхитила её вопрос Юми. — Не знаю. Это я должна спросить у тебя, Ёсино-сан. — Ладно... Значит, дело не во мне. Я просто была так ошарашена, что начала беспокоиться, что вела себя слишком бестактно или что-то вроде того. — Ёсино-сан, успокойся. Что значит «больше не собирается разбираться со всей этой историей»? Ты имеешь в виду, что она будет читать «» только после того, как сдаст все экзамены. — Она уже прочитала новеллу. — Уже? Похоже, Рэй-сама тоже не хватало силы воли в подобных ситуациях. — Но она сказала, что сделает вид, будто не читала книгу. И на слухи махнёт рукой. — Я не понимаю. Ох... Почесав в затылке, Юми неожиданно вспомнила кое-что. — В чём дело, Юми-сан? — Сатико-сама тоже странно себя вела. Она купила книгу, но потом засомневалась, стоить ли её вообще читать. — Сатико-сама тоже? — Да... Интересно, почему? Девушки замолчали в напряжённом ожидании ответа в телефонной трубке. Даже если Сатико-сама и Рэй-сама отреагировали так по одной и той же причине, это никак не помогло бы понять, почему они так резко изменили своё отношение к «Лесу Терний». — Кстати, — сказала Ёсино-сан, снова собравшись с мыслями, — Юми-сан, ты уже прочитала? Естественно, вопрос был про новеллу. — Да. А ты, Ёсино-сан? — Я тоже прочитала. И что ты думаешь об этом? Скорее, Ёсино-сан хотела узнать, могла ли Роза Гигантея являться автором «Леса Терний», а не услышать мнение Юми о самой новелле. Это что-то вроде молчаливого понимания, когда понимаешь другого человека без слов, даже если он не рядом с тобой. Никаких подсказок от самого автора «Леса Терний» тоже нельзя было найти, потому что вместо послесловия в конце был лишь пустой лист. И, конечно же, это не опечатка, а намеренное желание самой Суги Сэй скрыть информацию, способную указать на её настоящую личность. — Сложно сказать. Мне кажется, что главная героиня, Сэй, немного отличается от Розы Гигантеи. Но всё же это не автобиография, а автобиографическая новелла, в которой те же ситуации могут преподноситься с большим драматизмом. — Лично я, когда читала, вспомнила, что раньше Роза Гигантея была больше похожа на Сэй из книги, чем на себя нынешнюю. Ёсино-сан была двоюродной сестрой Рэй-сама, поэтому они много говорили о школе. Особенно в прошлом году, когда одна из них уже перешла в старшую школу, а другая ещё не окончила среднюю. В то время Рэй-сама получала богатый улов из историй о Розах и совете Ямаюрикай, которыми она щедро делилась с Ёсино-сан. Поэтому неудивительно, что Ёсино-сан так много знала о Розах... Такие вещи обычно оказывают большее впечатление на слушателя, чем на самого рассказчика, так как первый не видел реальную картину и потому может приукрашивать действительность силой собственного воображения. — Правда? — Роза Гигантея... ну, тогда она была бутоном Розы Гигантеи. В общем, я думала, что это страшный человек. Но в апреле этого года, когда я впервые увидела её собственными глазами, то поняла, что она совершенно другая. — ... Эта изворотливая хохотушка могла кого-то пугать? Слушая Ёсино-сан, Юми невольно соглашалась с тем, что Роза Гигантея совсем не такая. — Но её тоже зовут Сэй. Сато Сэй. Наверное, Ёсино-сан считала, что Суга Сэй на самом деле являлась Розой Гигантеей, из-за того, что в прошлом году она была очень похожа на главную героиню «Леса Терний». Но тогда, получается, Роза Гигантея предприняла попытку двойного самоубийства, в результате которой её возлюбленная умерла, а сама она каким-то образом выжила. Трудно поверить, что нечто подобное произошло с ней всего лишь год тому назад. — По крайней мере, Рэй-тян и Сатико-сама могли подумать, что Роза Гигантея оказалась главным действующим лицом новеллы, и потому решили больше в это не лезть. — Наверное... Хотя Рэй-сама и Сатико-сама не могли знать всего, так как в то время они были лишь на первом курсе старшей школы, но, возможно, кое-что о прошлогодних событиях им всё же было известно. А раз они, обладая большими знаниями, решили поступить именно таким образом, то их младшим сёстрам также следовало бы отступить. Юми чувствовала, как угасал её прежний энтузиазм. — Что будем делать? Та решимость, которая подогревала их в течение всего дня, бесследно исчезла. — Давай постараемся на нашем последнем экзамене. — Ага... Судя по голосу Ёсино-сан, она тоже немного упала духом. Повесив трубку, Юми принялась бездумно смотреть в одну точку и тут осознала, что к ней начало приходить понимание. Как бы то ни было, она ничего не знала о Розе Гигантее. Ни о её прошлом, ни о её нынешних чувствах. Юми вообще ничего не знала. Кажется, после прочтения новеллы она начала кое-что понимать. Невозможно постичь тайну прошлого Розы Гигантеи, не принимая во внимание её настоящее. Классный руководитель должен был рассказать о довольно важных вещах, например, о том, как поддерживать связь во время каникул. Но многие ученицы были погружены в собственные мысли и только делали вид, что слушали, так что по сути учительница лишь набросала самые важные вещи на доске, после чего закончила урок. Юми, которая позволила себе немного расслабиться во время подготовки к экзаменам, теперь с ужасом ждала табель за второй семестр. Но так как это должно было произойти только через неделю, вместе с возможными последствиями, она решила отдохнуть на полную катушку в тот недельный перерыв, когда ей можно не думать ни о каких домашних заданиях. В общем, экзамены кончились. (Но прежде...) — Симако-сан, может, по пути в Особняк Роз зайдём за Розой Гигантеей? Французская куколка аккуратно складывала свои учебники и убирала их в сумку... Да, Юми обратилась именно к Тодо Симако-сан. — Зачем? Мягкие вьющиеся волосы девушки покачивались в такт её нарочито медленным движениям. — Ты же знаешь о тех слухах? Я подумала, что нам стоит прямо спросить об этом саму Розу Гигантею. Сначала Юми решила придерживаться той же позиции, что и Рэй-сама, то есть делать вид, будто она никогда не видела эту книгу. Но она уже знала слишком много для того, чтобы вести себя таким образом. Поэтому Юми пришлось изменить своё решение. Как бы она себя почувствовала, оказавшись на месте Розы Гигантеи? Наверное, она бы предпочла, чтобы люди открыто спросили у неё обо всём, чем избегали, как кровоточащую рану. Конечно, это быль лишь мнение Юми, и неизвестно, что на самом деле чувствовала Роза Гигантея. Если же вопросы на эту тему вызовут у неё недовольство, тогда Юми просто извинится. — Я могла бы поговорить с ней в Особняке Роз, но тогда в это могут оказаться втянуты люди, предпочитающие оставаться в стороне, как Рэй-сама. — ...Но почему ты приглашаешь меня пойти вместе с тобой? — Потому что Роза Гигантея — твоя старшая сестра, разве нет? — Да, это так, — улыбнулась Симако-сан. — Но... Юми-сан, думаю, мне не следует сопровождать тебя только из-за этого. — П-почему? — Потому что в таком случае я окажусь на стороне Рэй-сама. Кроме того, если ты собираешься сделать что-то, так или иначе касающееся Розы Гигантеи, тебе не нужно спрашивать об этом меня просто потому, что я её сестра. Юми показалось, что похожие слова она уже слышала раньше от Розы Гигантеи. Вроде бы, там было про то, что она не против, если о Симако-сан будет заботиться кто-то ещё. — Но разве ты не хочешь узнать? — Нет. Моментальный ответ. Похоже, Симако-сан хотела этим сказать, что такова основа их сестринских отношений. (Основа их сестринских отношений, основа их сестринских отношений, основа их сестринских отношений...) «Странная основа», — подумала Юми. Что ж, так как это отношения между двумя людьми, то они могут принимать любую форму. Но, по крайней мере, если говорить о Юми, ей бы не понравилось, если бы какая-то другая первокурсница была с Сатико-сама на короткой ноге. А Ёсино-сан была крайне недовольна, узнав об ученице, угостившей Рэй-сама кексами. Роза Гигантея и Симако-сан вели себя очень холодно по отношению друг к другу. И совершенно ясно, что это не только из-за разницы в возрасте, составлявшей в их случае два года. Причина была в них самих. Когда-то раньше Роза Гигантея говорила, что она и Симако-сан очень похожи, и потому они всегда с лёгкостью понимали друг друга. — И потом, Юми-сан, разве тебе не пора идти? — Э? — Роза Гигантея не знает, что ты ищещь её, так что если не поторопишься, она уйдёт в Особняк Роз. — Точно!.. — Юми схватила свою сумку и помчалась по коридору. — Поговорим позже, Симако-сан. Ужасная оплошность. Нужно перестать так легко отвлекаться, это плохая привычка. Ранее они договорились организовать чаепитие сразу после окончания всех экзаменов, так что Роза Гигантея могла уже покинуть свой кабинет. Школьный класс или Особняк Роз. После некоторых размышлений, Юми выбрала первый вариант. Но едва она успела сделать один шаг, как система школьного вещания издала приятный мелодичный звук, а затем... — Третий курс группы «Глициния», ученица Сато Сэй-сан. Пожалуйста, немедленно пройдите в кабинет директора. Повторяю... (Э?) Тело Юми, не дожидаясь сигналов от мозга, ловко изменило своё направление. Ведь именно Сато Сэй-сан, то есть Роза Гигантея, и была нужна ей. — Третий курс группы «Глициния», ученица Сато Сэй-сан. Её целью был не школьный класс и не Особняк Роз. — Пожалуйста, немедленно пройдите в кабинет директора. Он находился по соседству с учительской. (Но зачем?..) Удостоверившись в своей правоте с помощью таблички, висевший на двери, Юми почувствовала тревогу. Розу Гигантею, пример для всех учениц школы, только что вызвали в кабинет, в котором учителя обычно «прививают основы правильного поведения». Немыслимо. Юми даже почувствовала себя оскорблённой, хотя она была здесь совершенно не при чём! Страшно представить, какое унижение сейчас должна была испытывать Роза Гигантея. Но всё же... — О? Юми-тян, тебя тоже вызвали? Та самая Роза Гигантея, похожая на яркое солнце, появилась перед ней. Она медленно, даже, скорее, вразвалочку, шла по коридору, в отличие от Юми, которая только что буквально неслась по нему. Как оказалось, Юми успела прибыть на место раньше человека, которого вызвали. — Тогда, получается, меня вызвали по поводу наших запретных однополых отношений! — Чего?!.. «Сейчас не самое подходящее время для шуток», — подумала Юми. А ещё её довольно сильно встревожило присутствие тех девушек, что держались от них на почтительном расстоянии и наблюдали за хохочущей Розой Гигантеей. Многие были первокурсницами, но среди них была и президент клуба журналистов. Все эти люди пришли сюда, потому что тоже услышали сообщение из системы школьного вещания и не смогли подавить собственное любопытство. — Юми-тян, ты случайно не знаешь, почему эти призрачные сталкеры привязались ко мне? — Знаю ли я... Ну, примерно догадываюсь. Роза Гигантея, вы умеете мастерски подбирать нужные слова. «Призрачные сталкеры»... Нет, сейчас не время для того, чтобы восхищаться этим. — З-значит... Роза Гигантея, так вы ничего не знаете о всех этих разговорах... — Что случилось? Теперь лицо у неё стало серьёзным. Наверное, ей для этого потребовалось немало усилий. Ведь, даже не имея понятия о том, зачем её могли вызвать в кабинет директора, она была такой же радостной, как и всегда. — Да, кое-что случилось. На самом деле я тоже хотела спросить вас... Роза Гигантея, это вы написали «»? — Лес?.. Роза Гигантея задумчиво склонила голову набок, но тут дверь позади неё открылась. — А, Сато-сан, вы пришли. Заходите. Из-за двери высунулась голова сестры-настоятельницы. — Да... Ладно, Юми-тян, поговорим позже. В противоположность Розе Гигантее, которая была настолько спокойна, что даже подмигнула ей перед тем, как скрыться в кабинете директора, Юми очень испугалась. «Сердце в пятки ушло» — это было точно про неё. Что же касается тех, кто находился в кабинете, то в тот краткий миг, когда дверь была открыта, Юми успела заметить директора академии, директора средней и старшей школ, куратора третьего курса и классного руководителя третьекурсниц группы «Глициния». Юми подумала, что если бы она оказалась под пристальным взглядом всех этих людей, то она бы точно выпалила: «Пожалуйста, простите меня!» даже в том случае, если бы она не сделала ничего предосудительного. — Юми-сан. Ёсино-сан просочилась сквозь толпу призрачных сталкеров и подбежала к Юми, помахивая своими косичками. С её приходом напряжённая атмосфера как будто рассеялась, да и те встревоженные девушки стали выглядеть чуть более расслабленными. Однако никто не спешил уходить. Все преследователи Розы Гигантеи толклись рядом с учительской и кабинетом директора. Видимо, они собирались дождаться того момента, когда она наконец выйдет к ним. — Что сказала Роза Гигантея? Ёсино-сан тоже сорвалась с места, услышав объявление по системе вещания. — ...Она была такой же радостной, как и всегда. И, похоже, она даже не догадывалась, из-за чего её могли вызвать. — Даже не догадывалась? «Но ведь это же очень серьёзное дело», — удивилась Ёсино-сан. Даже если бы что-то подобное касалось только первого курса, то старшие всё равно уже были бы в курсе. И тут прямо перед ним прокралась какая-то согнувшаяся тень, похожая на мышь, пытающуюся незаметно пробраться к лакомству. Затем эта «мышка», одетая в школьную форму, остановилась перед кабинетом директора и прислонила ухо к двери, прямо как ниндзя, пытающийся слиться со стеной. — ...Знаете, в кабинете директора и дверь, и стены защищены звукоизоляцией,— заметила Ёсино-сан, наблюдая за этой картиной. — О, милая, я просто очень увлеклась. Я не пыталась подслушивать или что-то вроде того, ох-хо-хо-хо-хо... Мышь, ниндзя, также известная как президент клуба журналистов, Цукияма Минако-сама захохотала, пытаясь скрыть своё смущение. — Ох-хо-хо-хо-хо-хо.... Пальцы руки, которой она прикрывала рот, были сложены в нечто наподобие лисьей мордочки. — Я не могла не заметить, что рядом со мной стоят сестра бутона Розы Фетиды, мисс Симадзу Ёсино, и сестра бутона Розы Хинэнсис, мисс Фукудзава Юми. Доброго дня вам обеим. — Д-доброго дня. Юми и Ёсино-сан не могли просто проигнорировать приветствие со стороны старшекурсницы, поэтому всё же ответили, после чего поспешили отвернуться. Наверное, Ёсино-сан нечаянно озвучила свою мысль, потому что на самом деле Минако-сама была таким человеком, с которым никто не хотел лишний раз связываться. Всё, что попадало в руки клуба журналистов, могло быть преувеличено в сотни и тысячи раз. — Боже, почему вы убегаете? В этом нет никакой необходимости. Минако-сама положила руки им на плечи и развернула их к себе. Что произойдёт, если вы обернётесь два раза подряд? Правильно, вернётесь на исходную позицию. Так и произошло с Юми, вновь оказавшейся лицом к лицу с Минако-сама. — Ваша попытка сбежать говорит о том, что вы что-то скрываете от меня, потому что, если я узнаю об этом, у кого-то будут проблемы, ведь так? Глаза Минако-сама возбуждённо сверкали. — Н-нет. — Что за чушь. В ответ девушки помотали головами. Президент клуба журналистов была не такой упрямой, как Сатико-сама, но от разговора с ней создавались похожие ощущения. Стоило человеку открыть рот, как он оказывался в её власти, даже не успев осознать это. — Ладно, сменим тему. Вы появились здесь в очень удачное время. Можете поделиться с сэмпай своими мыслями насчёт «Скандала Белой Розы»? Энергичный голос Минако-сама неожиданно смягчился и окутал их. В каком-то смысле это было даже страшнее. И она уже придумала заголовок «Скандал Белой Розы»... Такое было гораздо легче придумать, нежели «Революцию Жёлтых Роз», но ещё это означало, что в этот раз у неё было слишком мало сведений. — Юми-сан, ничего не отвечай ей, — сказала Ёсино-сан, ткнув Юми локтем. — Сама знаю. Ей не нужно было говорить об этом, потому что она уже решила упорно молчать. Ведь нетрудно представить, сколько проблем будет у Розы Гигантеи, если Юми скажет что-то лишнее. А если ещё «Вестник “Лиллиан”» опубликует интервью с заголовком «Фукудзава Юми-сан рассказывает о тайнах, никогда не выходивших за пределы Особняка Роз», то ей придётся собрать чемоданы и отправиться в дальнюю дорогу, причём в одиночестве. — Какие недоверчивые. К вашему сведению, после прошлого раза я пересмотрела своё отношение к сенсациям, так что теперь веду себя более сдержанно. — Прошлый раз... Она имела в виду ту статью о проблеме, возникшей в отношениях между Ёсино-сан и Рэй-сама, или же душещипательную любовную историю в стиле сёдзё, описывающий ритуал возвращения чёток, проведённый Ёсино-сан. — На самом деле я нахожусь в безвыходном положении. На подготовку к экзаменам потребовалось так много времени, что до сегодняшнего дня я даже не догадывалась о том, что в нашей школе творятся такие вещи. Видите ли, нет ничего хорошего в том, что клуб журналистов отстал от жизни, да? А завтра начнутся каникулы, поэтому на следующей неделе мне бы хотелось подготовить большую выразительную статью об итогах уходящего года, понимаете? Вы же поможете мне? (...Ого.) Она совсем не изменилась. — Если бы вы оказали мне такую услугу, я смогла бы выручить Розу Гигантею с помощью «Вестника». Не можешь силой? Возьми хитростью. В этот раз Минако-сама приготовила превосходную приманку. Но даже если Юми и можно было обвинить в прожорливости, то она всё равно была не настолько глупа, чтобы... чтобы... — Или же вы не против того, что вашу прелестную Розу Гигантею исключат из школы? — Ис... исключат?! Юми тут же накинулась на эту незатейливую приманку. Да уж, она вела себя так предсказуемо. Прямо как марионетка, над головой которой видны ниточки. — Юми-сан, успокойся. Ёсино-сан схватила её за плечи и потянула в свою сторону. — Но Розу Гигантею могут исключить! — Успокойся и подумай. Школа не стала бы исключать кого-то только из-за написания какой-то там новеллы. — ...А. Юми выплюнула приманку. Тише, тише. Она только что чуть не стала кормом для клуба журналистов. — Уверена? Я вот не очень, — усмехнулась Минако-сама. — Нам запрещено подрабатывать, вы же это прекрасно знаете, да? Очевидно, что написание новелл и получение с них доходов — это нарушение школьных правил. — Но это только на первый взгляд. Если получить разрешение, то работать можно. К большому удивлению Юми, Ёсино-сан начала словесно обороняться от Минако-сама. Наверное, она переосмыслила своё прежнее решение или что-то вроде того. Хотя и редко, но в Лиллиане были ученицы, которые получали разрешение на подработку на основе каких-то личных причин. Например, из-за необходимости поддержать семейное благосостояние или же приобрести особые умения, такие как, например, сервировка чайного стола, составление икебаны, танцы и даже актёрское мастерство, которое, по мнению руководства школы, можно было развить, выступая в составе какой-то труппы. Естественно, в любом из этих случаев речь шла о получении доходов от сторонних источников, поэтому сначала школа всегда устраивала встречу с ученицей и её законным представителем, а уже потом, после беседы, давала своё согласие. — Ты считаешь, что Роза Гигантея получила разрешение? И поэтому её вызвали сюда? — Ну... До сих пор Ёсино-сан отважно сражалась, но на это ей было нечем ответить. Что ж, любые попытки переспорить президента клуба журналистов изначально обречены на провал. — Конечно единичное нарушение правил обычно не является основанием для исключения из школы, но это совсем не означает, что Роза Гигантея в безопасности. Она так старательно ходила вокруг да около, что Юми уже с трудом следила за ходом её речи. В общем, Минако-сама пыталась навести их на мысль, что человека могут исключить даже лишь из-за одного нарушения. — По моим сведениям, несколько лет тому назад в Лиллиане училась девушка, подрабатывавшая в сфере интимных услуг. Как только это дошло до руководства школы, её вызвали в кабинет директора и исключили в тот же день. Сведения? Откуда она могла знать о таком? — Но интимные услуги и написание новелл — это совершенно разные вещи,— ответила Ёсино-сан, вернув себе прежний боевой настрой. Однако Минако-сама лишь холодно улыбнулась: «Неужели?» — У каждого по-своему. Торговать собственным телом или интеллектом — в чём же здесь различие? — ...Эм-м. Очевидно, что такие вещи просто нельзя сравнивать. Вот только это сложно объяснить словами. Если бы Цутако-сан была здесь, она смогла бы подобрать нужные аргументы и победить в этом споре. Первокурсницы, стоявшие на некотором расстоянии от них и услышавшие непривычное для них словосочетание «интимные услуги», начали перешёптываться между собой. Чёрт. Если так и дальше пойдёт, то по школе могут начать ходить соответствующие слухи о работе Розы Гигантеи и причине, по которой её вызвали к директору. — С помощью «Вестника» я могу привлечь внимание всего преподавательского состава: «Пожалуйста, не исключайте Розу Гигантею». Так что всё зависит от вашего желания. — Но мы действительно ничего не знаем. — О, Юми-сан, ты же только что разговаривала с Розой Гигантеей. О чём же вы могли беседовать? Конечно же, о «Лесе Терний». Его настоящий автор — Роза Гигантея? Или нет? Тем не менее, для себя она только что решила, что новеллу написала Роза Гигантея. Цукияма Минако-сама продолжила своё расследование. (Когда Сатико-сама была так же близко, это тоже пугало, но по-другому.) Она медленно надвигалась на Юми, из-за чего та оказалась прижатой к стене. Вместо того, чтобы атаковать Ёсино-сан, с виду менее бойкую и более хрупкую, Минако-сама решила сосредоточиться на Юми. Президент клуба журналистов умела читать людей, поэтому неудивительно, что она сделала такой неочевидный, но правильный выбор. Ёсино-сан может лишь выглядеть слабой, потому что на самом деле это очень сильный и рассудительный человек. — Я правда, правда ничего не знаю! — закричала Юми, зажмурившись. Но тут стена, до сих пор преграждавшая ей путь к отступлению, неожиданно исчезла. — Юми-сан, сзади, дверь, открывается! Предупреждение Ёсино-сан оказалось для Юми столь же бесполезным, как для иностранца, едва начавшего изучать японский. Её поглотила чёрная дыра, столь внезапно разверзшаяся позади. — Хи-и-и-их... Почему она отошла именно к двери? Почему дверь открывалась внутрь, а не наружу? И почему она открылась в столь удачный момент? В процессе падения Юми сетовала на собственную невезучесть, перебирая те факторы, из-за которых всё сложилось столь неудачным образом. (И в итоге я ударюсь головой и стану ещё глупее!) — А! Фумф * . (...фумф?) В самый последний момент что-то мягкое спасло Юми от удара. Голова была невредима, тело стремилось куда-то назад и вниз, но сменная обувь все ещё касалась пола. — Юми-тян, ты довольно тяжёлая... — Э... Юми услышала за спиной знакомый голос. Как оказалось, её тело смогла удержать и спасти от повреждений не кто иная, как Роза Гигантея. Повернув голову, Юми увидела её улыбающееся лицо, к которому идеально подходил тот запах мяты, что витал в воздухе. Наверное, это был аромат её шампуня. — Роза... Роза Гигантея... Я... — Извини, но боюсь, что я не смогу тебя и дальше так держать, — выдохнула Роза Гигантея, понуждая Юми подняться на ноги. Что ж, ей пришлось подхватить падающую девушку без всякого на то предупреждения, поэтому неудивительно, что она оказалась в весьма неудобной позе, из-за чего у неё даже дыхание на мгновение перехватило. — К тому же, было бы немного неловко, если бы мы, обнявшись, упали в кабинет директора. Сердце Юми затрепетало, поскольку последнюю фразу Роза Гигантея прошептала ей на ухо. Директора и учителя, стоявшие по ту сторону открывшейся двери, с раскрытыми от удивления ртами наблюдали за этой картиной. — Сожалею за причинённое беспокойство. Извините нас. Роза Гигантея вежливо поклонилась всему преподавательскому составу, заставив Юми сделать то же самое, после чего они покинули кабинет. — Юми-тян, мне немного рассказали про тот «», о котором ты говорила. На секунду на лице Розы Гигантеи появилась немного горькая улыбка. Затем она повысила голос, чтобы призрачные сталкеры (хотя теперь это были уже просто слоняющиеся без дела призраки) смогли её расслышать: — Уверена, что всех вас интересует именно это. Мне жаль вас разочаровывать, но я не являюсь автором «Леса Терний». С этим было покончено. Девушки стали о чём-то перешёптываться друг с другом. Да уж, они и впрямь выглядели расстроенными. Боже, а что они ожидали от неё? — О, Ёсино-тян, ты тоже пришла сюда, потому что переживала за меня? — счастливо улыбнулась Роза Гигантея. — Угу. Так это правда? — Правда-правда. В конце концов, я только сейчас узнала об этой книге... Так что нам нечего предложить «Вестнику». Ты уж прости, Цукияма Минако-сан. При этом она даже не забыла изящно съязвить насчёт клуба журналистов и их деятельности. Если они попытаются превратить это в статью, то подобным замечаниям просто не будет конца. Наверное, даже Минако-сама не хотела наживать себе врага в лице старшекурсницы, тем более Розы. К тому же, такая новостная заметка не несла бы в себе никакой ценности. — Ну-ну, пойдёмте уже. Обхватив правое плечо Юми и левое плечо Ёсино-сан, Роза Гигантея радостно зашагала вперёд. — Куда? — Хм, в Особняк Роз? Разве вы зашли за мной не для того, чтобы мы пошли туда вместе? — О, точно, праздничное чаепитие! Из-за этого вызова она совсем забыла о предстоящем торжестве. О чём думали те, кто уже ждал их в Особняке Роз? Роза Хинэнсис, Роза Фетида, Сатико-сама, Рэй-сама. И Симако-сан... — Жарко, — улыбнулась Роза Гигантея. Очень необычно слышать такое от человека в начале зимы, когда на улице дует ледяной ветер.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Так этот вызов оказался всего лишь показательным выступлением? — первой спросила Роза Хинэнсис, ожидавшая их вместе со всеми в гостиной Особняка Роз. — Меня туда ни разу не вызывали, так что даже немного завидно, — сказала Роза Фетида. — Благодарю. Помахивая рукой, Роза Гигантея бодро проследовала в центр комнаты и опустилась на свободный стул. В этом трио Роз было нечто ностальгическое. Юми смотрела на них полными обожания глазами. О, как же они прекрасны... Но почему теперь они лишь изящно улыбались друг другу? Лично Юми до сих пор не смогла избавиться от многочисленных вопросов, крутящихся в голове, несмотря на то, что Роза Гигантея сказала ей, что не является Сугой Сэй. Однако те, кто дожидался прихода оставшихся членов Ямаюрикай в Особняке Роз, лишь небрежно отозвались о дисциплинарных вызовах и вообще не проявили никаких признаков заинтересованности. — Прошу. Симако-сан принялась разносить дымящийся чай. Даже Ёсино-сан, пришедшая в числе последних, уже раскладывала на столе сахар и пакетики с сухим молоком. Таким образом, Юми больше ничем не могла им помочь, поэтому она заполнила водой электрический чайник, поставила его кипятиться и заняла своё привычное место за столом. — Ты была рядом с кабинетом директора? — прошептала Сатико-сама, сидевшая рядом с ней. — ...Да. В первую секунду Юми подумала, что её сейчас же отчитают, но Сатико-сама лишь тихо ответила: «Понятно». Сатико-сама не ходила к кабинету директора. А ещё она сомневалась, стоит ли читать ту самую новеллу. Наверное, ей не нравилось, что её младшая сестра тем временем углублялась в прошлое Розы Гигантеи. Но Рэй-сама тоже ничего не сказала Ёсино-сан. Так или иначе, тост за окончание экзаменов был торжественно произнесён и закреплён глотком чёрного чая. На салфетках было разложено печенье из магазина, но, правда, Юми не знала, кто принёс его. Прошло немало времени с их предыдущего чаепития, и, вполне возможно, сегодняшнее должно было стать последним в этом году. — Позвольте мне кое-что сказать, — сказала Роза Гигантея, поднявшись со своего места. — Я уже говорила об этом Ёсино-тян и Юми-тян, но теперь объявлю для всех. Те слухи насчёт новеллы... В общем, это не я написала её. Вот и всё. Вот и всё. Сделав это краткое объявление, Роза Гигантея быстро села на своё место и принялась попивать чай с таким видом, будто ничего не произошло. Она даже похвалила чай, который налила ей Симако-сан: «Восхитительный вкус». — Из-за этого тебя вызвали? — спросила Роза Хинэнсис. — Именно. — И что они сказали? — поинтересовалась Роза Фетида. — Да ничего. Я сказала, что не являюсь автором, и они отпустили меня. На этом всё. Сама я не читала эту книгу и вообще даже не знала о тех слухах, которые в последнее время ходили по школе, так что если бы они задали мне какие-нибудь дополнительные вопросы, мне было бы просто нечего им ответить. Преподаватели тоже не читали новеллу, однако сплетни до них дошли, поэтому они решили спросить Розу Гигантею прежде, чем отправиться в отпуск. — Так это правда не ты написала её? — уточнила Роза Хинэнсис. Роза Гигантея подняла свою правую руку и ответила: «Клянусь Девой Марией». — Понятно. Тогда можем считать это дело закрытым. Ты согласна, Роза Фетида? — Никаких возражений, Роза Хинэнсис. Розы кивнули друг друга, и на этом разговор прекратился. (Э?! И это всё?) Это был крик души Юми, крайне неудовлетворённой таким исходом. Конечно, в действительности Роза Гигантея наверняка говорила правду, так что её словам можно было довериться. Но Юми думала, что Розы попытаются выяснить, кто начал распространять соответствующие слухи, и предпримут какие-то меры, чтобы не допустить повторение подобного в будущем. Наверное, Роза Хинэнсис и Роза Фетида в принципе почти не обращали внимания на слухи, поэтому сплетни насчёт Розы Гигантеи не представлялись им чем-то значительным. Но Юми, которая прочитала весь «» и расплакалась над концовкой, была убеждена, что главная героиня была той самой Розой Гигантеей из прошлого, поэтому столь резкое завершение «расследования» показалось ей возмутительным. (А... Нет, мы уже перешли к теме Рождества.) «Дело закрыто, но при этом совсем не закрыто», — Юми была готова взорваться. Если они просто оставят всё как есть, то она точно проведёт все свои каникулы в размышлениях насчёт Розы Гигантеи... Но, подумав об этом, Юми поняла, что в таком случае она ничем не отличается от вуайеристов. (Получается, что я лишь один из тех призрачных сталкеров, преследующих Розу Гигантею.) Роза Хинэнсис, Роза Фетида, Сатико-сама, Рэй-сама и Симако-сан. Причина, по которой они не проявляли инициативу, была в том, что они не сгорали от любопытства. Юми почувствовала себя немного, нет, совершенно подавленной. Она поняла, что таким ограниченным и легко возбудимым людям здесь не место. После того, как Сатико-сама выбрала её своей младшей сестрой, Юми была на седьмом небе от счастья, но, быть может, помимо красоты и ума, ей для этого недоставало ещё чего-то очень важного, даже, можно сказать, фундаментального, чего-то, с чем человек уже рождается, и потому она никогда не сможет постичь это. (...Ну вот, загоняю себя в депрессию до тех пор, пока не окажусь настолько раздавленной, что даже не смогу вернуться к своему прежнему состоянию. Как же глупо!) Юми поймала себя на мысли, что всё это время она сидела с позорно опущенной головой, как вдруг что-то подлетело к её голове и попало прямо в лоб. — ? Отскочив, предмет приземлился рядом с её чайной чашкой и покатился по столу. Это оказался довольно маленький серебристый шарик. Перехватив его рукой, Юми увидела, что это шоколадная конфета, завёрнутая в фольгу. Юми огляделась в поисках того, кто бы мог это сделать. Главное подозреваемое лицо слегка помахало руками над столом, чтобы привлечь её внимание, в то время как все остальные лишь продолжали беседовать о чём-то своём. (В чём дело, Роза Гигантея?) Этот вопрос Юми произнесла одними губами. В ответ девушка показала ей две раскрытые ладони. (10?) Затем она скрестила указательные пальцы. (X?) И снова она выставила две раскрытые ладони, после чего указала на своё лицо. (Десять, X, десять, лицо?) Юми не поняла и ответила задумчивой гримасой. Тогда Роза Гигантея повторила всю последовательность движений, но при этом ещё и дополнила свою демонстрацию движением губ. (Десять на десять.) 10x10... очевидно, это 100. 100 и лицо?.. «У тебя ВСЁ на лице написано?!» Юми вскочила со своего места. Разумеется, все девичьи разговоры немедленно прекратились, и все посмотрели на неё. — А? Юми-тян, ты хочешь что-то сказать? — спросила Роза Фетида так, будто она была учительницей, спрашивавшей ответ у ребёнка. — Ах... эм... нет. Извините... Смущённо покраснев, Юми опустилась на свой стул. — Не спи на ходу, — шёпотом предостерегла её Сатико-сама. (Но я ведь и не спала...) Зачинщица всего этого безобразия, сидевшая по диагонали от Юми, хихикала, заметно подёргивая плечами. У неё даже слёзы на глазах проступили от смеха. (А я ещё переживала за этого человека...) Собственные мысли показались Юми дурацкими, из-за чего она решила, что пора перестать думать о плохом. — Сатико, одолжи-ка мне Юми-тян, — крикнула Роза Гигантея, обхватив Юми за шею сразу после того, как закончилось чаепитие. — Что ж, я не возражаю, но... — Ой-ёй, да не волнуйся ты так. Я не стащу с неё одежду, чтобы поиграть с ней. — ...Если вы продолжите так шутить, я могу взять своё согласие обратно. Похоже, Сатико-сама уже начала привыкать к провокациям со стороны Розы Гигантеи, раз она научилась уклоняться от них. — Эм-м... А можно ещё ввести запрет на поцелуи? — вмешалась в разговор пленница. Роза Гигантея могла внезапно обнять или поцеловать чужую сестру, поэтому Юми не стоило терять бдительность. — Ладно. Меня это очень расстраивает, но так и быть, обещаю не приставать. Короче, я её забираю. Роза Гигантея повернулась, потянув Юми за собой, и обратилась уже к Рэй-сама с похожей просьбой насчёт Ёсино-сан. — Если Ёсино не против, то и я тоже, — дружелюбно согласилась Рэй-сама вместо того, чтобы ставить условия, как это начала делать Сатико-сама. — Почему Рэй ничего не сказала? Всё просто: она понимает, что я ничего не сделаю с Ёсино-тян, — хихикнула Роза Гигантея. — Э?! ...Погодите, а со мной-то что не так? Почему она досталась такой злой сэмпай? — Думаю, всё дело в твоей изумительной реакции. И поведение Сатико тоже достойно восхищения. Двух зайцев одним выстрелом, так сказать. Боже, благодарю тебя за то, что послал мне их обеих. — ... У Юми просто слов не было. Нет, аргументы Розы Гигантеи звучали очень убедительно, но «Боже, благодарю тебя»? Это же католическая, а не буддистская школа... — В общем, мы втроём закончим с уборкой, так что все остальные могут расходиться по домам. Роза Гигантея выражалась вежливо, но было совершенно очевидно, что за этими словами скрывалось желание поскорее выпроводить всех лишних людей из комнаты. Зачем ей это? Ну, с ними должна была остаться Ёсино-сан, поэтому Юми предположила, что Роза Гигантея не собиралась нападать на неё или что-то вроде того. «Тогда до свидания», — сказали все остальные, покидая второй этаж Особняка. Во взгляде Сатико-сама всё ещё было сомнение, однако днём ей нужно было разобраться с кое-какими делами, так что она неохотно, но спустилась вслед за Рэй-сама. — Мне помочь? — спросила Симако-сан, оставшаяся последней среди уходивших. Что ж, раз Юми и Ёсино-сан оставались, то было неудивительно, что она, как и любая первокурсница на её месте, решила предложить себя в качестве ещё одной помощницы. Да и было бы странно, если бы младшая сестра Розы Гигантеи просто попрощалась и ушла. — Не, мы и сами справимся. Теперь в словах Розы Гигантеи не было никакого скрытого смысла. Это сложно объяснить, но в общении между сёстрами фразы часто несут в себе дополнительную информацию, что-то вроде: «На самом деле я хочу, чтобы ты осталась» или «Извини, но для этого дела мне нужны только Ёсино-тян и Юми-тян». Однако ответ Розы Гигантеи был лишён этого, что казалось несколько неправдоподобным. Её нисколько не огорчал уход Симако-сан. — Ну, раз так, тогда до свидания. «Эй, погоди, ты что, решила просто отступить?» — удивилась Юми. Но когда она встретилась взглядом с Симако-сан, та лишь улыбнулась и даже сказала: «Извините, что вам приходится терпеть выходки моей старшей сестры». — Доброго дня. Как и всегда, Симако-сан одарила их своей ангельской улыбкой, после чего ушла. Образ девушки с мягкими вьющимися волосами оставил яркий след в сознании Юми. — Что плохого в том, если Симако-сан останется с нами? — спросила Ёсино-сан у Розы Гигантеи. Наверное, она почувствовала то же самое, что и Юми. — С чего такой вопрос? Если бы Симако захотела остаться, я была бы не против этого. — Но вы так высказались, что она вряд ли смогла бы задержаться здесь, даже если бы захотела. Юми-сан, ты согласна со мной? Ёсино-сан взволнованно посмотрела на Юми, желая получить от неё подтверждение своих слов. — Неужели? Юми-тян... Роза Гигантея посмотрела на Юми так, словно она собиралась сказать: «А я ведь действительно не понимала этого». — Думаю, будучи на месте Симако-сан, я бы решила, что мне лучше уйти. — Хм-м... Что означало её «хм-м»? Если до неё дошёл смысл их слов, ей следовало бы догнать Симако-сан. Однако Роза Гигантея продолжила спокойно сидеть на своём месте, даже не шелохнувшись. — Если хотите, я могу пойти... Юми направилась к двери в форме печенья, но Роза Гигантея остановила её. — А, не беспокойся насчёт этого. — Но ведь... — Если бы Симако действительно захотела остаться с нами, она бы сделала это, даже если бы я была против. — Что? — Такой уж у неё характер. Поэтому не нужно переживать насчёт этого. Юми почувствовала себя так, словно вокруг появилась дымовая завеса, однако слова Розы Гигантеи прозвучали так уверенно, что было решено больше не развивать эту тему. — Вот оно как. Юми и Ёсино-сан оказались поставлены перед фактом. Но кем же тогда были друг для друга Симако-сан и Роза Гигантея? — Юми-тян или Ёсино-тян, неважно... У кого-нибудь из вас есть с собой «»? — А, да. Девушки синхронно потянулись к своим сумкам. Юми, успевшая достать нужное первой, вручила свою книгу Розе Гигантее. — Можешь дать мне её на время? — Конечно. А что вы собираетесь делать? — Обычно те, кто одалживают книги, берут их для того, чтобы прочесть. А ты подумала, что я планирую приготовить рагу с помощью этого? — Нет, скорее, об автографе или чём-то подобном. — Суга Сэй?.. Это уже даже не смешно, Юми-тян. Тем не менее сама она засмеялась. Но если Роза Гигантея собиралась в ближайшее время прочесть «», это однозначно указывало на то, что она не являлась автором этой новеллы. — Что ж, мы начнём прибираться? — ...Ага. Человек, собравший их вместе, придвинул стул к подоконнику и погрузился в чтение, в то время как Юми и Ёсино-сан начали убирать со стола чашки и обёртки от печенья. — Секретная техника — стремительный чайник! В одно мгновение Ёсино-сан выплеснула весь кипяток в раковину, уже бывшую наполненной некоторым количеством воды, после чего окунула туда все ложки, чашки и губку. — Мы можем помыть всё здесь, а потом просто сполоснуть водой из-под крана, как тебе такая идея? — Это хорошая мысль, но... Ёсино-сан, ты же в последнее время читала истории про ниндзя вместо привычных книг о самураях, я правильно понимаю? — Было дело. Вода в раковине стала холоднее. Это напомнило Юми о том, что ближе к середине зимы водопровод обычно замерзал. (...ледяная вода.) Ледяной воздух. Глухой зелёный лес, окутанный туманом. Лес, окружённый ветвями тёрна, в котором Сэй предала свои чувства забвению. Чувство холода оживило в памяти Юми сцену из «Леса Терний». Держась за руки, Сэй и Каори бродили по лесу в поисках места для отдыха, что-то в этом роде. От одного воспоминания о тех строках Юми почувствовала, что слёзы уже подступили к её глазам. Уставшие от ходьбы, они по очереди запили снотворное холодным чаем. Когда последние таблетки были проглочены, Сэй переплела пальцы Каори со своими, чтобы и впредь быть с ней неразлучной. А потом они поцеловались, в первый и последний раз. — Ого, отличная работа, спасибо. Словно вторгаясь в этот воображаемый мир, Роза Гигантея подкралась к первокурсницам сзади в своей обычной манере. Это тоже можно было отнести к «повадкам мужчины среднего возраста». — Вы уже закончили? Ёсино-сан, протиравшая в это время стол, бросила быстрый взгляд на свои наручные часы. — Конечно нет. Невозможно прочитать всю новеллу за 10-15 минут. Верно. К тому же, Юми никогда не слышала, чтобы Роза Гигантея обладала невероятными навыками скорочтения. — Вы обе славно потрудились, поэтому я решила прерваться, чтобы наградить вас. Чуть позже, разумеется, я продолжу читать. — А что вы думаете об этом уже сейчас? — спросила Ёсино-сан. Однако её вопрос был перебит удивлённым возгласом Юми: «Наградить?» Роза Гигантея посмотрела на Юми и, пытаясь подавить назревающий приступ смеха, перевела взгляд на Ёсино-сан. Ей пришлось сдержать себя... нет, она должна была тут же расхохотаться. Но, с другой стороны, почему Юми была такой прямолинейной? — Ну, я пока что не очень далеко продвинулась, поэтому мало что могу сказать, но книга интересная... Теперь понимаю, почему некоторые решили, что это я написала её. С этими словами Роза Гигантея вытащила из своего кармана две бумажки и помахала ими перед лицом Юми. — Вот. Награда, которую вы так ждали. — Что это? Бумажки были цветными, да ещё и со штампом. Присмотревшись, Юми смогла прочитать надпись: «Рамен». Это были талоны на питание для учащихся университета Лиллианы, которые можно было обменять на порцию рамена. — Не помню, когда именно это было, но как-то раз я задержалась до самого вечера, чтобы помочь классному руководителю, и в качестве благодарности она дала мне эти талончики: «Поешь с подругой рамена и ступай домой». Но в столь позднее время в школе уже не было никого из моих друзей, да и столовые закрываются в четыре. Понятно, вот оно как. На обратной стороне талончика было написано имя классного руководителя третьекурсниц из группы «Глициния». Вообще говоря, ученицы средней и старшей школ не могли посещать университетскую столовую, но, получив разрешение от учителя, там всё-таки можно было поесть. В таких ситуациях было необходимо, чтобы на обратной стороне талона была поставлена подпись учителя. — И в итоге я просто сохранила их у себя, потому что получить два таких талончика сразу довольно сложно. Не хватало ещё одного, чтобы Розы могли втроём поесть в университетской столовой. А одной ей тоже не хотелось идти туда, тем более в форме старшеклассницы, которая бы сильно выделялась на общем фоне. — В таком случае вы могли бы поесть там вместе с Симако-сан, — раздражённо сказала Ёсино-сан. Ёсино-сан сказала, что для сестёр это естественно. Если бы Рэй-сама получила два талона на питание, она должна была бы угостить Ёсино-сан. — С Симако? И о чём бы мы разговаривали, сидя напротив друг друга и поедая рамен? — спросила Роза Гигантея, никогда раньше даже не задумывавшаяся об этом. — О чём угодно. Обсуждали бы то же, что и обычно. — На самом деле мы не особо много разговариваем. — Но вы же сёстры?! — Симако очень дорога мне. Это незаменимая младшая сестра. Но мы предпочитаем не вмешиваться в дела друг друга. Так лучше для нас обеих. — Это... Ёсино-сан всерьёз задумалась. Наверное, подобной ей было чуждо, ведь она всегда была вместе с Рэй-сама, а их отношения были очень близкими. Однако Юми понимала это чувство, хоть и не в полной мере. Роза Гигантея просто предпочитала «такие» отношения. Если начертить окружность, отражающую всё многообразие сестринских отношений, и поставить на противоположные концы её диаметра Розу Гигантею и Ёсино-сан, то Юми и Сатико-сама следовало бы поместить где-то в центре, но немного ближе к Розе Гигантее. Хотя на самом деле далеко не немного. — Но если мы возьмём по талончику, то для вас ничего не останется. — О, да мне не нужно. Идите. — Но ведь мы могли бы поделить две порции рамена на троих. Мысленно Юми уже готовилась к предстоящей трапезе. Одного печенья ей было недостаточно, из-за чего она совершенно забыла о сдержанности. — Я хочу почитать, это сейчас важнее. Так что на самом деле я бы предпочла, чтобы вы особо не торопились. — То есть мы мешаем? — Честно говоря, да. — ...Я могу одолжить вам книгу на всю неделю. Юми и подумать не могла, что Розе Гигантее было нужно срочно прочесть новеллу, причём настолько, что она даже угостила своих подопечных младшекурсниц (хотя на самом деле это ей подарили талоны). — Если я уйду домой, то потеряю интерес. Извините, можете просто дать мне почитать, здесь и сейчас? Да, так и есть. Не имея другого выбора, Юми взяла талоны на питание и потащила Ёсино-сан в кафетерий. — Эй, подождите. Уже покинув Особняк Роз, они услышали голос Розы Гигантеи, раздавшийся у них над головами. — Что? Выйдя на середину внутреннего двора, они смогли увидеть её, высунувшуюся из окна. — Извините. Сможете захватить мне баночку кофе из автомата, который стоит на пути к кафетерию? Маленькая такая, чёрного цвета. И тут в сторону Юми полетел кошелёк, к чему она оказалась не готова: «Кья!» Тем не менее, его удалось поймать, но лишь благодаря невероятно искусной подаче Розы Гигантеи, потому что Юми никак нельзя было назвать хорошим ловцом. — На оставшиеся деньги тоже можете купить там себе что-нибудь. Ну всё, развлекайтесь. Окно второго этажа тут же захлопнулось. Девушки посмотрели на упитанный кошелёк, зажатый в руке Юми, затем на закрывшееся окно, после чего вздохнули. — Роза Гигантея... — ...непостижима. — Пойдём. — ...Ага. Они неожиданно почувствовали себя очень истощёнными, но с чувством голода это было никак не связано. Юми и Ёсино-сан молча направились в кафетерий. Роза Гигантея нормально воспринималась в качестве «знакомой старшекурсницы», но, наверное, при близком общении с ней крайне тяжело. Нет, не из-за того, что она дала им талоны на питание или кинула свой кошелёк. Намерения Сатико-сама тоже иногда сложно предугадать. Однако она довольно прямолинейна, так что если однажды понять её образ мыслей, всё становится куда легче. А вот с Розой Гигантеей всё гораздо запутаннее. Такое ощущение, что её истинная сущность скрыта за множеством слоёв. «И потому Симако-сан, будучи её младшей сестрой, тоже кажется невероятной», — подумала Юми, идя по территории университета Лиллианы и ёжась от ветра. Кафетерий находился прямо в учебном здании университета. Вместе с кухней он был размером с классную комнату. На этаж выше находилась кофейня, где подавали бутерброды, кофе и пирожные (по крайней мере, Юми слышала такую информацию). Учебные помещения, кафетерий и кофейня вместе составляли единое здание. Причиной, по которой это представляло нечто среднее между школьной столовой и массивом университетских аудиторий, заключалась, как вы, наверное, уже догадались, в желании самих студентов, которое позже учли при строительстве. Было уже за полдень, до обеденного перерыва ещё оставалось немного времени, в университет сейчас тоже мало кто ходил, так что в кафетерии было довольно пусто. Не имея каких-либо альтернатив, Юми и Ёсино-сан быстро заказали себе рамен и протянули талончики девушке за прилавком. — Я только что отключила плиту, так что это может занять некоторое время,-сказала девушка, проверяя талончики. Поскольку в университете было мало людей, она прекратила нагрев, чтобы сократить расходы. Похоже, дела шли крайне неактивно, так как на кухне работал всего один человек вместо ожидаемых двух или трёх. — Мы не торопимся, — простодушно улыбнулась Ёсино-сан. — Но вы сможете приготовить нам, да? Возможно, то, как она умело улыбаться без особой на то необходимости, было одним из врождённых талантов некоторых людей. И вряд ли нашлось бы много людей, у которых это выражение лица не вызвало бы доброжелательность. — Да, всё в порядке. Я ещё раз запущу плиту. Девушка бросила талончики в специальный ящик, и, неохотно поднявшись с места, проследовала к большой кастрюле. — Присядьте пока, я позову вас, когда будет готово. Первокурсницы кивнули и пристроились за одним из крайних столиков. Хотя кроме них в кафетерии никого не было, они не чувствовали себя вправе пользоваться всеми преимуществами просторных залов этого университетского здания. — Впервые ем рамен в кафетерии. — Я тоже. Осмотревшись вокруг, Юми и Ёсино-сан немного расслабились. Они посещали академию Святой Лиллианы ещё с детского сада, но теперь были уже не на своей территории, поэтому всё воспринималось как небольшое приключение. Они не совершали ничего постыдного, но сердца их учащённо бились. Наверное, то же чувство испытываешь, когда в первый раз съедаешь шоколадную конфету. — Она сказала, что это может занять некоторое время. — Интересно, сколько продлится это «некоторое время». Ну, в любом случае Роза Гигантея попросила их не спешить с возвращением в Особняк, так что это был хороший способ провести время. ...Как раз тогда, когда Юми и Ёсино-сан активно перешёптывались, спустя каких-то пять минут с кухни раздалось: «Готово». Боже, может, это вообще заняло лишь считанные секунды? Когда они подошли за своими мисками, девушка за прилавком посоветовала им заправить салфетку за воротник. Видимо, даже если есть очень аккуратно, всё равно можно случайно испачкать одежду брызгами рамена. — Понятно... Наверное, будет ужасно, если суп попадёт на такой воротничок цвета слоновой кости. Это выглядело смущающе и даже немного по-детски, но другого выбора не было. Защитив воротнички салфетками, они вооружились палочками для еды. В каждой порции рамена были сушёные водоросли, маринованный бамбук, мелко порубленный зелёный лук и кусочек жареной свинины. — Приятного аппетита. Первый глоток супа. — ...Вкусно. — Ага. Тёплый суп отличался крепким вкусом соевого соуса, который ощутимо распространялся от желудка по всему телу. Юми мысленно пожелала, чтобы Роза Гигантея, оставшаяся в Особняке, тоже смогла бы попробовать этот рамен. — Роза Гигантея, — пробормотала Ёсино-сан с полным ртом лапши, — интересно, зачем она попросила нас задержаться. — Э?.. Вцепившись зубами в краешек свиного филе, Юми подняла голову и посмотрела на озадаченную Ёсино-сан. — Если она хотела лишь позаимствовать «», как ты и предложила, то могла бы просто забрать книгу к себе домой, правильно? Если ей неудобно читать дома, этим можно заняться в поезде. Ну а если Роза Гигантея не хочет отнимать у тебя книгу на целую неделю, то она всегда может купить такую же в магазине, верно же? — Но ей не придётся платить за книгу, если она попросит у кого-то на время. Может, причина в этом? — сказала Юми. Нет, не то, чтобы ей было жалко заплатить эти четыреста с лишним йен, однако других идей просто не было. — Раз она готова купить каждому из нас по банке кофе, «» ей точно по карману. Что ж, это правда. Но никакой другой вариант так и не пришёл в голову, так что Юми пришлось сдаться. «В любом случае это из-за неё всё началось», — подумала она. И хотя события стали развиваться всего два или три дня тому назад, теперь это показалось ей чем-то очень давнишним, словно ближайшее прошлое улетучилось вместе с паром от рамена. В то время, пока Юми постепенно насыщалась, её мыслительные способности, которые отнюдь не были выдающимися от природы, заметно ухудшались. — А может, мы просто такие милые, что она захотела угостить нас раменом?

В версии с изображениями тут находится картинка. — Юми-сан, ты перегрелась, — раздражённо вздохнула Ёсино-сан, после чего продолжила трапезу, аккуратно втянув своими розовыми губами несколько ниточек лапши, чтобы не испачкаться брызгами бульона. Юми посмотрела на часы. Прошло почти 30 минут с тех пор, как они покинули Особняк Роз. А два раза по 30 минут — это уже час. (Вышло бы идеально.) Если бы они продолжили есть в таком темпе, им не пришлось бы придумывать, где и как убить время. (Но рамен может и не на пользу пойти.) А ещё Юми не хотелось, чтобы брызги случайно попали на школьную форму, поэтому ей больше ничего не оставалось делать, кроме как следовать примеру Ёсино-сан, то есть периодически осторожно отправлять в рот маленькие порции лапши. Можно с полной уверенностью сказать, что даже если снять ограничение на посещение кафетерия, это не привлечёт к нему толпы учениц средней и старшей школ, поскольку чтобы съесть порцию рамена, не испачкав одежду, требуется определённый навык и немало времени. На кухню вернулась ещё одна девушка, и кафетерий начал закрываться, теперь уже по-настоящему. — Ну что, удалось купить кофе? Такой фразой Роза Гигантея встретила вернувшихся в Особняк Юми и Ёсино-сан, хотя в этой ситуации гораздо уместнее сказать: «С возвращением». Было немного обидно слышать подобное, потому что создавалось ощущение, что Розу Гигантею больше интересовал кофе, чем судьба её милых подопечных. — ...Да. — Ура, кофе-кофе-кофе! Роза Гигантея заскакала на месте, словно маленький ребёнок. Юми отдала ей столь желанный напиток и кошелёк. — Если вам так сильно хотелось выпить кофе, могли бы заварить растворимый. — Ну, нет, растворимый кофе — это уже не то. На самом деле, если бы у меня была такая возможность, я бы заказала «Blue Mountain» в кофейном магазине. Открыв банку характерным движением язычка, она сделала мощный глоток и выдохнула. Банка была настолько маленькой, что одного глотка наверняка хватило, чтобы опустошить её наполовину. — Кофе в банке лучше растворимого кофе, но свежезаваренный кофе лучше, чем кофе в банке? — Ага. Ёсино-тян, а ты как считаешь? — По-моему, это больше зависит от количества молока, а не от типа кофе. О, и ещё температура очень важна. — Эх вы, любители «послабее». Что ты, что Юми-тян. — Зато я не такая сладкоежка, как Юми-сан. Ёсино-сан помахала баночкой латте без сахара и радостно сказала: «Приятного аппетита». — А Юми-тян что взяла?.. После того, как Юми назвали сладкоежкой, ей стало неловко показывать свою покупку. Посчитав эту реакцию очень забавной, Роза Гигантея погналась за Юми: «Эй, ну покажи». — Скажи на милость, на чьи деньги это куплено? Чёрт, вся власть у спонсоров. Роза Гигантея прильнула к Юми сзади и выхватила у неё банку. Три, два, один. — Пха-ха-ха-ха-ха! Как и ожидалось, ровно три секунды спустя, искренний смех Розы Гигантеи эхом загремел на втором этаже Особняка Роз. — Что это? Суп из сладких красных бобов в банке?! Такие вещи и правда существуют?! А раз этот суп в университетском автомате продаётся, то на него и спрос есть?! — ...Наверное, старшеклассница, купившая единственную банку, опустошила все имевшиеся запасы, — дерзко бросила Юми, ставшая объектом насмешек. Да, она сладкоежка. Но что в этом плохого... У каждого свои слабости. — Понятно. Хм... И такое, оказывается, бывает, — пробормотала Роза Гигантея, восхищённо рассматривая банку. Глядя на её выражение лица, действительно можно было подумать, что до этого момента она никогда в жизни не слышала о существовании супа из сладких красных бобов в банке, а когда Юми рассказала о продающемся там же полусладком саке, Роза Гигантея пришла в ещё больший восторг. Первокурсницы придвинули стулья к тому месту, где в течение последнего времени располагалась Роза Гигантея, чтобы сесть лицом к ней. Солнечный луч, просвечивающий через оконное стекло, приносил в комнату тепло, пусть и совсем немного. Напитки в банке, бывшие до сих пор настолько горячими, что их было сложно донести в руках, теперь окончательно остыли и стали пригодными для употребления. — Что ж, я прочла новеллу. Роза Гигантея решила не ходить вокруг да около и обошлась без предисловий. — Всю новеллу за час! Юми и Ёсино-сан были поражены способностью Розы Гигантеи концентрироваться, на что та спокойно ответила: «Ну да, она ведь на японском написана». Юми стало интересно, умеет ли Роза Гигантея читать иностранные тексты «прямо с листа», однако озвучивать этот вопрос пока не решилась. Когда девушка, сидящая рядом с тобой, оказывается сверхчеловеком, становится немного стыдно за себя. — Когда я поняла, что Суга — это от английского «sugar», то рассмеялась про себя. Ну, то есть Сато и Суга — довольно неочевидная сходство. И мне интересно, кто первым дошёл до этой мысли. Махнув своим градуированным каре, Роза Гигантея грустно улыбнулась. В тот момент она казалась немного не такой, как обычно. Сложно объяснить, но это было очень тонкое различие, словно с человека сняли одну кофту. Наверное, теперь Роза Гигантея больше соответствовала своему истинному образу. По крайней мере, Юми хотелось так думать. Роза Гигантея всегда оставалась собой, и, конечно, окружающие видели только некоторые стороны её личности. Допив остатки кофе, Роза Гигантея тщательно вымыла банку под краном и бросила её в специальный контейнер для последующей реутилизации. Будучи главой школьного совета, она никогда не позволяла себе даже с мусором обходиться неблагоразумно. — Но у этих людей хорошо развита интуиция. — Хах?.. На этот раз своё удивление высказала Ёсино-сан. Так же, как и Юми, она оказалась в окружении многочисленных знаков вопроса, не понимая, как это связано с Розой Гигантеей. — Те, кто подумали, что я могла написать нечто подобное. Улыбнувшись, Роза Гигантея подошла к Юми, взяла у неё баночку и сделала глоток того самого супа из красных сладких бобов. — А! — Да я только глоточек, жадина. Банка вернулась уже значительно более лёгкой по весу. Ладно, Юми не могла пожаловаться по этому поводу, ведь её фактически угостили, но «глоточек» Розы Гигантеи был очень даже солидным. — Но это же не вы написали, правда? Дождавшись окончания этой пародийной разборки между большими детьми, Ёсино-сан вернулась к первоначальной теме разговора. «Ёсино-сан такая спокойная», — подумала Юми. — Конечно нет, как я и говорила до этого. Я не настолько сильна морально, чтобы писать новеллы о событиях прошлогодней давности и демонстрировать это всему миру. — Но вы же сказали, что у них хорошо развита интуиция? — Да, — кивнула Роза Гигантея. — Потому что главная героиня очень похожа на меня. Фастбол * . Не то, чтобы за этой фразой открывалась какая-то великая тайна, но подобное откровение можно сравнить с мастерской подачей, сделанной в идеальный момент времени и отправившей мяч в стремительный полёт. Ни больше, ни меньше. Люди часто произносят данную фразу. И этот ответ отлично соответствует ситуации. В общем, случается и такое. «Потому что она очень похожа на меня». Слова Розы Гигантеи лишь отражали мысли тех людей. Сходство — понятие очень расплывчатое, но эта фраза могла внести полную ясность. Таковы были рассеянные размышления Юми. В то же время в словах Розы Гигантеи чувствовалось такое сосредоточение внутренних сил, что первокурсницы даже никак не смогли ответить на них. «Ну же, спрашивайте», — сказала Роза Гигантея, надеясь этим вывести Юми и Ёсино-сан из состояния оцепенения. — Вы же беспокоились насчёт меня, правда? Потому что понимали, что дело здесь не только в схожести имён. — ... На это было невозможно что-то возразить. Им определённо хотелось больше узнать о прошлом Розы Гигантеи. Но ведь здесь было ещё и вторжение в частную жизнь человека... Они почувствовали себя виноватыми за своё чрезмерное любопытство, хотя отнюдь не стремились выпытать всю информацию. — Я сказала это не для того, чтобы вы сидели с такими лицами... Роза Гигантея вернулась на своё место у окна и приподняла пальцами подбородки первокурсниц. Обычно близкое общение с Розой Гигантеей не вызывало у Юми никаких особенных эмоций, но в этот раз её сердце почему-то забилось чаще. — Я не буду рассказывать то, о чём не хочу говорить, но насчёт всего остального могу поведать вам историю. — Почему... — Потому что вы единственные, кто ничего не знает. А это немного нечестно, согласны? — ... Даже если это и не соответствовало истине, то, что Роза Гигантея могла сказать такое, уже само по себе было невероятно. — Так вы попросили «» для того, чтобы задержать нас здесь? — Нет, конечно же. В конце концов, мне нужно было как можно быстрее прочитать новеллу, ведь по школе распространяются слухи, а я даже не знаю, на основе чего они появляются. Получается, она отправила всех остальных, чтобы предотвратить вмешательство со стороны «лишних людей». Если бы Сатико-сама была здесь, она бы точно не допустила, чтобы Юми стала задавать вопросы насчёт прошлого Розы Гигантеи. Её поведение в течение последних нескольких дней явно указывало на это. — Девушки со второго и третьего курса ничего не рассказывают, потому что беспокоятся обо мне. В прошлом году я очень остро реагировала на каждое упоминание этой темы, и они прекрасно знают об этом. «Возможно, я до сих пор не смогла до конца оправиться от этого», — добавила Роза Гигантея, подумав о том, как окружающие переживали за неё. — У меня была очень близкая подруга. Она была дороже мне всех родных, я любила её так сильно, что во всём мире мне нужна была только она. Юми вспомнила Сэй и Каори из «Леса Терний». Образ первой идеально подходил для Розы Гигантеи, упоминавшей, что они очень похожи. — Эта девушка имела чистейшую душу и в будущем собиралась стать монахиней. Но в прошлом году, незадолго до Рождество, она исчезла. — Э?! — одновременно вскрикнули Юми и Ёсино-сан. — Прямо как в книге! Сходство имён уже удивительно само по себе, но та девушка тоже собиралась стать монахиней и пропала в канун Рождества... Может ли быть столько совпадений за один раз? Ведь далеко не каждому довелось пережить то, с чем столкнулась Сэй. Однако личный опыт Розы Гигантеи в чём-то очень напоминал «». И это пугало. Теперь Юми понимала, почему Сатико-сама и другие так не хотели затрагивать данную тему. — Не совсем. Поэтому будет неправильно, если вы подумаете, что всё написанное в этой книге происходило в моей жизни. Я не убегала из дома вместе с ней, да и такой романтичной штуки, как двойное самоубийство снотворным, у нас тоже не было. В новелле не сказано, умерла Каори или нет, но что до подруги Розы Гигантеи, то она в конечном итоге уехала в другое место. — Получается, она жива? Каори-сан? — А что, тебя это расстраивает? Роза Гигантея щёлкнула по лбу Юми указательным пальцем. Нет, конечно, это очень хорошо, что человек жив, но того, кто весь вечер прорыдал над концовкой книги, подобная новость могла немного разочаровать... А всё потому, что Юми до сих пор не уверена в том, что Роза Гигантея не автор и не главная героиня «Леса Терний». — И нет, Юми-тян, её имя не Каори. Ту девушку звали Кубо Сиори. Это уточнение должно было окончательно поставить крест на возможности Розы Гигантеи являться прототипом Сэй из книги. Однако острый ум Ёсино-сан не потерял бдительность. — Роза Гигантея, а вам не кажется, что кто-то мог воспользоваться вашей историей, чтобы написать эту новеллу? Юми очень удивилась. Она даже не представляла себе, что такое вообще возможно, но теперь, после всего услышанного, это казалось уже чем-то вполне правдоподобным. — Не знаю, — улыбнулась Роза Гигантея, — какие-то эпизоды сильно отличаются от того, что случилось на самом деле, но некоторые, наоборот, пугающе похожи на мой жизненный опыт. Однако нельзя не принимать во внимание, что это автобиографическая новелла, а не автобиография, поэтому автор мог добавить что-то от себя. — В общем, автобиографическая новелла. Сложное понятие. Слово «автобиографическая» означает, что основой послужила история жизни самого писателя, но слово «новелла» подразумевает наличие вымысла, художественной выразительности. Реальная жизнь, вымысел... Ничего не понятно. — Нет, подождите, подразумевается, что это автобиографическая новелла, так что наши рассуждения неверны. Ёсино-сан осенила какая-то мысль, поэтому она придвинулась ближе к Розе Гигантее. — Чего-чего? Юми тоже поспешила примкнуть к беседе, не желая оставаться в стороне. — Если бы кто-то использовал Розу Гигантею в качестве прототипа главной героини, это уже нельзя было бы назвать автобиографией. — О, точно. Если бы Сэй из «Леса Терний» на самом деле была Розой Гигантеей, то это распространялось бы и на Сугу Сэй. Однако сама Роза Гигантея упорно отказывалась признаваться в использовании этого псевдонима. Тогда... тогда... что же тогда? — Что ж, порой случаются удивительные совпадения, — пробормотала Роза Гигантея. Но Ёсино-сан уже было не унять: — А ещё это может оказаться откровенной ложью. — Нет. Их разговор был больше похож на игру в пинг-понг. Юми никак не удавалось вклиниться в разговор, поэтому она только и делала, что переводила взгляд с Ёсино-сан на Розу Гигантею и обратно. — Школа Святой Лиллианы уж очень похожа на ту, что описана в книге. Ни за что не поверю, что это лишь случайное совпадение. Кто-то из наших учениц написал это, иначе и быть не может. — Но, Ёсино-тян, зачем издателям-то лгать. — Если автор скажет, что всё основано на реальных событиях, издателям придётся в это поверить, разве нет? Это первая книга Суги Сэй, никто ещё толком не знает её, поэтому она могла решить, что её точно не подловят на обмане. — Ясненько. — Ясненько? Неужели вам не обидно, что кто-то написал книгу на основе вашего прошлого, из-за чего вас приняли за автора, а потом ещё и к директору вызвали? — Да нет, меня туда уже не первый раз приглашают. — Речь не об этом. Ёсино-сан начала злиться на Розу Гигантею. Юми частично разделяла это чувство, потому что Роза Гигантея вела себя уж слишком апатично. — Даже если всё так, как ты говоришь, Ёсино-тян, это не имеет значения. — Что? — Вы хотите в чём-то уличить Сугу Сэй и продать эту сенсацию клубу журналистов? Или собираетесь потребовать у издательства часть гонорара за то, чтобы никому больше не рассказывать об этом? «Хм, а ведь верно», — подумала Юми. Вышедшую в печать книгу уже не удастся стереть из памяти всех тех, кто прочёл её. К тому же, то, о чём говорила Роза Гигантея, могло лишь всё усложнить. — Я просто не могу смириться с мыслью, что вы страдаете из-за этого. — Разве я страдаю? Да, меня вызвали к директору, но лишь для того, чтобы задать вопрос, и на этом всё кончилось. Так что никаких проблем. — Но... Голос Ёсино-сан оборвался. Юми поняла, почему она неожиданно потеряла дар речи. Ёсино-сан собиралась сказать Розе Гигантее, что для неё это точно не прошло безболезненно. Даже если бы не начали ходить те слухи об авторстве, или имелись надёжные доказательства, опровергающие их, прошлое Розы Гигантеи, которое та когда-то похоронила, теперь было нагло вытащено на поверхность. Так что неправильно считать, что её это совсем не задело. Однако Ёсино-сан не смогла озвучить это и потому просто замолчала. Гордый вид Розы Гигантеи так и говорил: «Меня не волнует, что другие могут узнать тайну моего прошлого». —Знаете, нет никакой необходимости в том, чтобы все люди мира понимали меня. Если близкие знают правду, этого достаточно. Согласны? С этими словами Роза Гигантея облокотилась на спинку стула и вытянула вперёд ноги, которые, кстати говоря, были очень красивы. Часть кожи, выглядывавшая из-под юбки, выглядела идеально белой. — Вот почему я хотела, чтобы вы услышали мою историю и узнали всю правду. — Роза Гигантея... Сердце Юми пропустило удар. Роза Гигантея только что назвала их своими близкими. Да, она сказала, что ей всё равно на мнение окружающих, но у Юми появилось подозрение, что это было сказано лишь для того, чтобы прекратить этот разговор. И это естественно. Трагичное прошлое — это не то, что хотелось бы длительно обсуждать с кем-либо. Смерть или переезд, в данном случае неважно. Этот человек причинил Розе Гигантее боль, исчезнув из её жизни и отправившись в место, где они точно не смогут встретиться в будущем. Остальным никогда не понять, сколько места в сердце одного человека может занимать другой. И, скорее всего, Роза Гигантея нуждалась в этой девушке больше, чем кто-либо другой. — Ещё есть вопросы? Юми подняла руку. Она была уверена, что если об этом нельзя спрашивать, Роза Гигантея просто укажет ей на это. — А что сейчас с вашей подругой? — Не знаю... Самой интересно. Роза Гигантея выглянула в окно. «Мы ни разу не виделись с тех пор, как расстались», — пробормотала она, немного помолчав. — Вы бы хотели встретиться с ней? В этот раз вопрос задала Ёсино-сан. Но вместо «да» или «нет» последовал неожиданный ответ: — Думаю, лучше не стоит. Отношения между людьми совсем не так просты, как может показаться. Юми не знала, что произошло между ними, но совершенно очевидно, что Роза Гигантея всё ещё любила эту девушку. Любила, но не могла быть с ней. Юми впервые узнала о существовании таких отношений. «Истинной сущностью Розы Гигантеи руководит очень сильное чувство, — неожиданно подумала Юми. — Поэтому она отдалилась от человека, которого любит, чтобы не обжечь тем пламенем, что бушевало внутри неё». Иметь возможность видеть человека, который тебе нравится, столько, сколько душе угодно, — поистине невероятная удача. Юми внезапно захотелось встретиться с Сатико-сама. — Юми. Выйдя на конечной остановке своего автобуса и пройдя по лестнице, ведущей на станцию М, Юми услышала, как знакомый голос окликнул её сзади. (Сатико-сама?..) Сделав шаг назад, она оглянулась. Но как бы Юми не всматривалась в окружающий пейзаж, ей не удавалось увидеть не то что Сатико-сама, но даже любую девушку в школьной форме Святой Лиллианы. (Неужели мне послышалось?) Возможно, голос Сатико-сама прозвучал у неё в голове из-за того, что она очень хотела встретиться с ней. «Вот дурочка», — подумала про себя Юми, вновь обратив внимание на ступеньки. — Юми, что ты там делаешь? Я здесь. В этот раз ошибки точно быть не могло. Юми уверенно обернулась и немного прошла вперёд. Рядом с автобусными остановками она заметила припаркованный чёрный автомобиль, на заднем сиденье которого была Сатико-сама, махавшая ей из окошка. — С-сестра, что ты тут делаешь? Юми опасливо подошла к сияющей машине цвета обсидиана. Окошко, через которое Сатико-сама помахала ей, задвинулось обратно, зато вместо него распахнулась дверь. — Ух... ты... Юми восхитилась открывшимся перед ней миром моды... Ну, точнее, она просто увидела Сатико-сама в очень необычном наряде. — Я ждала тебя. Давай, залезай. Непринуждённо приглашая Юми занять место рядом с собой, Сатико-сама отодвинулась к дальнему краю сиденья. Кимоно, тщательно заплетённые волосы, даже макияж... Сегодня она выглядела как самая настоящая принцесса. — Пожалуйста, поторопись, а то мне холодно. Нет времени на колебания. Слово старшей сестры — превыше всего. Юми села в машину, несмотря на беспокойные мысли о том, что она может наследить в салоне. — Поехали, — обратилась Сатико-сама к водителю, и машина плавно двинулась по дороге. — А, эм... — Подвезу тебя до дома. Когда будем уже подъезжать, уточнишь направление. По-видимому, водитель уже имел представление, куда именно нужно ехать, поскольку выбрал кратчайший путь от станции к пункту назначения, то есть через подземный тоннель. Юми даже и не знала, что так можно. Да, каждый водитель по-разному обеспечивает комфорт для своих пассажиров. — Почему на тебе фурисодэ * ? Ах, сестра, ты чудесно выглядишь в школьной форме, но в этом кимоно ты тоже великолепна! Юми была в таком восторге, что даже не могла спокойно усидеть на месте, но Сатико-сама не ругала её за это, а лишь улыбалась, сохраняя прямую осанку. — На самом деле это не фурисодэ, а хомонги * . Один японский художник, знакомый моего отца, проводит сегодня выставку, поэтому мне пришлось оставить тебя одну и уехать туда. Но Сатико-сама беспокоилась насчёт Розы Гигантеи, поэтому она попросила отвезти её обратно сразу же после приветствия художника. При удачном раскладе Сатико-сама надеялась перехватить Юми в районе станции М, которую та непременно посетила бы по пути домой. Хороший расчёт. «В очередной раз убеждаюсь, что Сатико-сама — истинная леди из высшего общества», — подумала Юми. Её изысканное кимоно цвета индиго с узором в виде белых и розовых цветов сливы было закреплено на теле серебристым поясом (оби) с вышитой на нём синей птицей. Несмотря на то, что ей было всего 17 лет, Сатико-сама создавала о себе впечатление человека, привыкшего носить кимоно. Этим она определённо отличалась от обычных людей, одевающих подобное только на Сити-го-сан * или Новый год. Наверное, Сатико-сама часто носила кимоно и много практиковалась в чайной сервировке и составлении икебан.

В версии с изображениями тут находится картинка. Но с чего бы на выставку какого-то японского художника нужно было приходить именно в кимоно? В каком месте такие требования? Да и такой чёрный автомобиль можно с гораздо большей вероятностью увидеть в какой-нибудь телепередаче про Императорский двор, чем во время прогулки по городу. На водителе красовались белые перчатки и шляпа с полями, а под ногами было что-то, очень напоминающее тёмно-красный ковёр, хотя насчёт цвета Юми до сих пор сомневалась. — Так, что Роза Гигантея хотела от вас? — внезапно спросила Сатико-сама. Застигнутая врасплох, Юми рассказала всё без утайки. В конце концов, здесь не было чего-то такого, что следовало бы скрывать от других, да и сама Роза Гигантея разрешила им поведать об этом разговоре своим старшим сёстрам. Хотя, конечно, Ёсино-сан всё равно не смогла бы удержаться, ведь они с Рэй-сама были так близки. — Понятно... Значит, Роза Гигантея рассказала вам. Сатико-сама так тяжело вздохнула, словно это она сама только что открыла всем свою тайну. — Сильный человек. В то время я была всего лишь первокурсницей, а она — бутоном Розы Гигантеи, почти не появлявшимся в Особняке Роз, поэтому мы были не особо близки. Но я знала, что Роза Гигантея очень привязана к Сиори-сан, так что могла представить себе, какое потрясение она испытала в прошлом году, примерно в это же время года. Да. В реальной жизни Каори звали Сиори. — Но в начале третьего семестра я была крайне удивлена тому, как она изменилась после уезда Сиори-сан. — Изменилась? — Да. Она радикально остригла волосы, отощала, вид у неё был измученный, а взгляд пустым, как у куклы. На это было больно смотреть. Благодаря помощи Розы Хинэнсис и тогдашней Розы Гигантеи, она смогла прийти в норму. И... да. Симако-сан тоже сильно повлияла на неё. — Но Роза Гигантея говорила, что она ничего не обсуждает с Симако-сан. Они стараются не вмешиваться в личные дела друг друга или что-то вроде того... — Да, так и есть. Вот почему у меня не было ни единого шанса против Розы Гигантеи, — улыбнулась Сатико-сама, имея в виду то, как в прошлом они боролись за Симако-сан. — Для них не важны действия и мысли. Этих двоих связывает более глубокое чувство, неведомое стороннему наблюдателю. Если так подумать, это крайне редкий тип сестёр. Обычно ожидаешь увидеть, как старшая сестра наставляет младшую, но эта парочка словно из другого измерения. — Более глубокое чувство... Их души столь тесно взаимосвязаны, что они никогда бы не усомнились в своей значимости друг для друга? — Ничего не отдаёшь — ничего не ожидаешь в ответ. Думаю, это с самого начало было основой их отношений. Естественно, я лишь совсем недавно стала понимать это. Наверное, после отказа Симако-сан Сатико-сама вдумчиво наблюдала за другими сёстрами. И дело здесь было не в привязанности, а в искреннем желании разобраться. Слушая Сатико-сама, Юми никак не могла отделаться от мыслей о религии. Ведь это чувство в чём-то похоже на любовь к Богу. Машина, до сих пор ехавшая по прямой, плавно завернула вправо. — Но я совсем не завидую. Я принимаю такие отношения, но не могу представить себя в них. Сатико-сама повернулась к Юми, словно прочитав её беспокойные мысли. «Это нормально — быть неидеальной», — сказала она, прикоснувшись к ленточкам на волосах младшей сестры. Юми тоже предпочитала отношения, в которых можно прямо говорить обо всём, что чувствуешь. И это внезапная фраза «я совсем не завидую» удивительно точно совпала с её собственными мыслями. Наверное, такая общность эмоций необходима. Она чувствовала то же, что и Сатико-сама, и потому они могли быть сёстрами. «Близость заключается не столько в том, чтобы быть похожими друг на друга, а, скорее, в умении создать такую атмосферу, в которой обоим комфортно», — подумала Юми. Они проехали мимо остановки, на которой стоял автобус, обычно довозивший Юми до дома, и свернули влево. Элитная машина почти незаметно продвигалась между магазинами, иногда разделявшимися немногочисленными жилыми зданиями. «На том светофоре поверните направо, на перекрёстке — налево, и вот мы уже на месте», — давала указания Юми, когда они уже подъезжали к пункту назначения. Ей нравился её дом, оформленный в стиле отцовской фирмы, казавшийся из-за этого родным и приятным для глаз. Однако Юми немного смутилась при мысли о том, что ей предстоит показать своё жилище этой юной леди из богатой, даже очень, семьи. — Какой чудесный дом. Возможно, дом Сатико-сама был не виден с улицы, поскольку находился в окружении огромного сада. А ещё там, наверное, был высокий забор и садовники, столь характерные для японских садов... Ох, лучше не стало. — Ну, встретимся на праздничном вечере, — легко попрощалась Сатико-сама, после чего уехала. Что ж, они не были влюблёнными парнем и девушкой, поэтому дарить поцелуй на прощание казалось странной идеей, но и рукопожатие тоже было не совсем уместно. Кроме того, это вообще было нехарактерно для Сатико-сама. Когда Юми сказала, что позовёт маму, Сатико-сама остановила её: «Спасибо, не стоит». — Твои домочадцы сильно удивятся, увидев меня в таком наряде и эту машину. Я бы хотела как следует поприветствовать их в следующий раз. — Ладно, хорошо. Был уже почти вечер. В это время автомобили часто сворачивали сюда с главной дороги, чтобы избежать пробок. — Большое спасибо за то, что подвезла меня. — Всегда пожалуйста. Доброго дня. — ...Доброго дня. Юми задумчиво смотрела за тем, как удалялась машина. (Сатико-сама каждый день занята?) Она почувствовала себя немного одиноко. «Встретимся на праздничном вечере». Это означало, что Сатико-сама не рассчитывала видеться с ней на каникулах. Это почти неделя, в течение которой Юми ничего не нужно было делать, так что она бы вприпрыжку помчалась на встречу со старшей сестрой, если бы та позвонила ей. И в случае, если это невозможно, Юми порадовалась бы даже телефонному разговору с ней. Но она не могла представить себе, как Сатико-сама звонит ей домой. В то же время мысль о такой ситуации пугала. «Эх, вот так и пройдёт неделя», — подавленно вздохнула Юми. Если бы Ёсино-сан узнала об этом, она бы, наверное, засмеялась и сказала: «Тогда почему ты сама не позвонишь ей?» Да, вот такие между ними сейчас отношения. Юми почувствовала себя немного лучше.

Глава 3. Кто такая Суга Сэй? Становится всё сложнее отличить ощущение холода от боли. В конечном итоге перестаёшь вообще чувствовать что-либо. Я сжала свою правую руку, чтобы убедиться, что в ней всё ещё покоится рука Каори. Но я не смогла почувствовать даже онемевшие кончики собственных пальцев, а её руку и подавно. «Даже если вы решите умереть вместе, в одно время и в одном месте, со смертью каждый встретится один на один», — думала я, лёжа там. * * *

Утром Ёсино-сан позвонила Юми и предложила заглянуть к ней домой. Прошло три дня с тех пор, как они последний раз говорили по телефону. И, несмотря на то, что Юми считала свой приход немного наглым поступком, она всё-таки приняла приглашение. Нет, дело здесь было не в желании компенсировать разлуку с Сатико-сама или чём-то подобном, но Юми хотела, чтобы они встретились на станции и пошли в какой-нибудь ресторан быстрого питания, где в процессе поедания гамбургера она смогла бы собраться с мыслями. Но Ёсино-сан сказала, что до середины дня ей необходимо быть дома. Так что, купив в ближайшем магазине по паре бутербродов и готовых салатов, Юми села на автобус, обычно довозивший её до школы. Приехав на станцию М, она направилась прямо к турникетам и проследовала к другому, однако очень похожему автобусу. Сегодня поблизости не было видно ни одной девушки в форме школы Святой Лиллианы. Наверное, именно поэтому автобус казался совершенно другим, хотя в нём не было ничего принципиально нового. Да и пейзаж за окном был таким же свежим, как и всегда. Ёсино-сан, как они и договаривались, дожидалась Юми у школы. — Доброго дня. — Доброго дня. Отсутствие школьной формы не помешало им поприветствовать друг друга в привычной манере. Ёсино-сан была одета в чёрный свитер с высоким воротом, жёлтую плиссированную юбку-шотландку (тартан) до колена и чёрные колготки. Юми подумала, что чёрный цвет идеально подходит к бледному лицу Ёсино-сан. То же можно было сказать и о школьной форме. — А, Юми-сан, на тебе мужская одежда! — Хе-хе. Глаз-алмаз, Ёсино-сан. На Юми были юбка-шорты, свитер грубой вязки и тонкая голубая кофточка, и последние два элемента были позаимствованы у Юки. Хорошо иметь младшего брата, который носит одежду подходящего тебе размера. Правда, Юки не мог со своей стороны сказать того же, но если бы в какой-то момент ему потребовалась что-нибудь из девчачьих нарядов, Юми была готова отдать все свои юбки. Когда встречаешь человека в непривычной для него одежде, бывает сложно сразу начать разговор. Да и причёски у них были не те, что в школьные будни. Конечно, Ёсино-сан выглядела похожим образом и в то время, когда находилась в больнице, но от этого их встреча не была менее неловкой. Спустя десять (или, быть может, меньше) минут ходьбы они оказались рядом с домом Ёсино-сан. Он располагался на большом земельном участке, окружённом забором с табличками «Симадзу» и «Хасэкура», соприкасавшимися боковыми сторонами. Да, было две калитки, и к каждому дому вела своя мощённая булыжником дорожка, но внутренний двор был общим. — Хм, вы даже не совсем соседи, а скорее... — Да, согласна. Больше похоже на то, что мы живём вместе. В дальнем конце участка находилось додзё, принадлежавшее дому семьи Хасэкура, точнее, отцу Рэй-сама. По вечерам здесь становилось довольно оживлённо, поскольку дети со всей округи приходили сюда заниматься кендо. — Заходи. Ёсино-сан распахнула дверь, на что та отозвалась скрипом. «Дверь была не заперта. Не слишком ли это легкомысленно?» — подумала Юми, хотя к ней это не имело никакого отношения. — Простите за вторжение... Прихожая сразу же переходила в лестничный подъём наверх. — Кстати, тебя же оставили следить за домом? Ничего, что пришлось встречать меня? — спросила Юми, следуя за Ёсино-сан. — Никаких проблем. За тем, кто присматривает, есть кому присмотреть. — В каком смысле? Они открыли тёмно-коричневую дверь и ... — О, с возвращением. Увидели бутон Розы Фетиды рядом с котацу * . — Рэ... Рэй-сама! — Э, что, Юми-тян?! Похоже, Ёсино-сан решила устроить двойной сюрприз, и потому каждая сторона удивлённо воскликнула при виде другой. Но, как бы то ни было, это поразительно. Ёсино-сан и Рэй-сама действительно очень близки. Они могли даже попросить друг друга присмотреть за домом. (Не сравнивай, не сравнивай.) — А, Юми-сан, ты же только что представила, как просишь Сатико-сама присмотреть за своим домом, да? — Да как?! — У тебя на лице ВСЁ написано. Ёсино-сан очень проницательна, так что нужно быть осторожнее. «Чувствуй себя как дома», — сказала она, откинув одеяло котацу, и на её лице появилась та самая невинная улыбка, которая могла кого угодно ввести в заблуждение. Ёсино-сан обожала читать детективные романы и докапываться до истины, так что её с уверенностью можно было назвать «девочкой-детективом». Комната Ёсино-сан выглядела достаточно скромно. Стены цвета слоновой кости, столы, полки и подоконники — всё цвета жжёного кофе. Занавески, покрывала и одеяло котацу были бледными, однотонными, совсем не такими яркими, какие ожидаешь увидеть в комнате юной девушки. Если притащить сюда что-то украшенное узорами или даже «с цветочками», комната, конечно, немедленно станет похожей на чьё-то романтическое прибежище, но даже такой радикальный шаг не превратит её в типично девчачью, поскольку присутствие на книжных полках «Детективных историй ОО» и «Самурая XX» делало это невозможным. — Я не знала, что Юми-тян собиралась зайти. Прошу прощения, — сказала Рэй-сама, выходя из комнаты. (Хм-м, Рэй-сама и в джинсах выглядит круто.) Бёдра у неё относительно высокие, ноги длинные. А главное, что они ещё больше, чем привычная школьная форма, делали её похожей на парня. Топ-топ-топ-топ. Рэй-сама ритмично зашагала вниз по лестнице. — В последний день экзаменов Рэй-тян устроила засаду у меня в гостиной,— прошептала Ёсино-сан. Рэй-сама, как и Сатико-сама, хотела узнать обо всём, что произошло в тот день после того, как она оставила свою младшую сестру в Особняке Роз. Ну, это вполне ожидаемо, если учесть, насколько они близки. Но Юми всё же спросила, не тяготит ли это Ёсино-сан. — Да нет, не особо, — ответила она. У такой близости есть свои преимущества. — После этого я некоторое время размышляла, — с серьёзным видом продолжила Ёсино-сан. — Роза Гигантея сказала, что ей всё равно, но я считаю, что мы сами должны доказать, что она не является автором «Леса Терний». — Я думала, что мы решили больше не возвращаться к этому. — Но если это поможет Розе Гигантее, то наше вмешательство допустимо. — Ёсино-сан, я не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Что значит «если это поможет Розе Гигантее»? Раз она попросила оставить это дело, то не стоило даже допускать мысли о самостоятельном расследовании. Но Ёсино-сан была так взбудоражена, что Юми всё же решила послушать её. — Президент клуба журналистов... Я до сих пор вспоминаю то, что сказала Цукияма Минако-сама. — Минако-сама?.. О, ты имеешь в виду то, что она говорила насчёт возможного исключения из школы? Но ты же сама сказала, что этого не случится. — Да, тогда я действительно думала, что школа не станет несправедливо наказывать её, — пробормотала Ёсино-сан. — Но меня кое-что тревожит. Насколько они доверяют словам Розы Гигантеи? И что если во время каникул учителя прочтут «»? Роза Гигантея всё отрицала, но по книге может создаться впечатление, что это именно она написала её. Учителя, знающие о том, что произошло в прошлом году, могут окончательно поверить в это. — Но пока Роза Гигантея сама не скажет, что она... Ёсино-сан отрицательно замотала головой. — Возможно, через какое-то время она перестанет отрицать это. — С чего бы? — Потому что она тоже читала «». — Ну и что? — А то. Роза Гигантея может специально притвориться, что солгала, и принять удар на себя, чтобы защитить свою подругу. Потому что настоящий автор «Леса Терний», называющий себя Сугой Сэй, — это Кубо Сиори. — Что?! Ёсино-сан сделала очень смелое заявление. И это настолько шокировало Юми, что она на какое-то время потеряла дар речи. — Т-то есть... Сиори-сан — это Сэй, а Роза Гигантея — Каори? — Нет, это та же самая история, но описанная так, как её видела она. В таком случае она была непосредственным участником тех событий, и «» всё ещё мог считаться автобиографической новеллой. Всё сходится! Они просто были зациклены на мысли, что Сэй должна быть протагонистом! — Так... это правда? — спросила Юми, склонившись к котацу. — Это всего лишь предположение, — хихикнула Ёсино-сан. — Ох... — Однако, если принять на веру всё, что написано на обложке книги, именно такой вывод и напрашивается. Вообще есть три возможных варианта. — Три? Юми удивлённо склонила голову. Откуда так много? — Ладно, думаю, мне стоит пояснить, — улыбнулась Ёсино-сан. — Да, пожалуйста, — кивнула Юми. — Во-первых, можно считать, что «» — это новелла, написанная на основе биографии человека, совершенно не связанного с нашей Розой Гигантеей. То есть любой человек женского пола может оказаться той самой Сугой Сэй, и всё в этой книге представляет собой лишь невероятную череду совпадений с прошлогодними событиями в старшей школе Святой Лиллианы. Ведь мы же не можем с уверенностью сказать, что такого точно не может быть. Но у школы, описанной в книге, так много общего с нашей, что в эту версию мне слабо верится. — Что если это кто-то из учениц Лиллианы или даже одна из выпускниц? — Чем сильнее ты сужаешь круг, тем больше возможных вариантов мы теряем. — Ох, точно. Самое яркое совпадение из всех прочих. Однако маловероятно, что среди такого небольшого числа людей найдутся те, кто тоже пережил подобное. — Вторая версия — автором является Роза Гигантея. — Но она же сказала, что нет. — Да, так что этот вариант мы отбрасываем. Я тоже верю тому, что говорит Роза Гигантея. И, наконец, последняя гипотеза: Суга Сэй и Кубо Сиори — это один и тот же человек. — Интересно, Роза Гигантея тоже так думает? — Не знаю. Так или иначе, прямо сейчас она в некотором замешательстве, ситуация непростая. И даже если Сиори-сан тоже не является автором новеллы, то «» всё равно мог попасть ей в руки, и тогда... — Сиори-сан могла подумать, что её написала Роза Гигантея. Да, именно так. А это крайне нежелательно. Но после того расставания они больше ни разу не виделись, и Роза Гигантея говорила, что этого в принципе не произойдёт, так что она ни за что не сможет исправить возникшие недопонимания. — Ну вот, как-то так. И после всего сказанного ты разве не считаешь, что мы просто обязаны раскрыть настоящую личность Суги Сэй? Потому что, возможно, Роза Гигантея бездействует, чтобы ещё больше вещей не стало связывать её с «Лесом Терний». К тому же, экзамены были позади, так что сейчас у них больше свободного времени, чем в любой другой период. И, возвращаясь к первому доводу Ёсино-сан, это могло бы с лихвой удовлетворить их собственное любопытство. Да, эта девушка умела убеждать. — Простите за ожидание. В комнату вернулась Рэй-сама, поэтому они прекратили обсуждение. — Японский чай подойдёт? Поставив поднос на пол, Рэй-сама принялась размещать перед Юми все необходимые принадлежности — фарфоровые чашки с блюдцами, чайничек. Всё как положено. — Рэй-сама приготовила нам чай... — М-м? А, ну, это в каком-то смысле и мой дом тоже. Даже Юми в своих мыслях не могла себе представить, чтобы Сатико-сама готовила чай у неё дома. (...Ого, ещё и со сладостями.) На подносе была горка из маленьких аппетитных пирожных. Если бы Юми спросили, смогла бы она столь же хорошо обслужить неожиданно пришедшего гостя, она бы ответила, что это маловероятно. Она даже не представляла, где у них дома хранилось то, что можно подать в качестве закуски, а о местонахождении таких подносов у неё было ещё меньше информации. — Рэй-сама, вы настоящая леди. — Да ладно тебе. Но спасибо, — счастливо улыбнулась девушка, бывшая среди всех учениц Лиллианы больше всего похожей на юношу. — ...Так что я надумала позвонить им, — внезапно продолжила свою мысль Ёсино-сан. — Позвонить? О чём ты говоришь? Закончив с сервировкой для чаепития и уже почти покинув комнату, Рэй-сама услышала эти слова и поспешила обратно. — Об отделе «Cosmos Books», разумеется, — сказала Ёсино-сан. — Ты что, серьёзно?! — Ну да. И ты, Рэй-тян, поможешь мне в этом. С этими словами Ёсино-сан склонила голову, придав своему лицу максимально милое выражение. Рэй-сама была полностью обезоружена. — Тебе не следует проводить такие тайные операции. Речь же не о поимке преступника. Но Ёсино-сан твёрдо стояла на своём, да ещё и пыталась надавить на старшую сестру. — Нет ничего неправильного в том, чтобы беспокоится о Розе Гигантее. И мы же не собираемся действовать тайком. Просто ничего не будем говорить ей об этом. — Но ведь это и называется «действовать тайком». — Если Роза Гигантея не хочет с этим разбираться, это не значит, что мы не можем этим заняться, так? Сёстры всего лишь говорили о том, чего бы каждая из них хотела. Осознание того, что в этом диалоге открывалась тайна тех сторон личности, которые они не демонстрировали в школе, приводило Юми в восторг. Но ещё она задумалась, стоит ли третьему человеку вмешаться, если их спору не будет видно конца. Вот о чём размышляла Юми. — Ёсино, ты на полном серьёзе собираешься разоблачить того, кто предпочитает (это совершенно очевидно) оставаться инкогнито? — Не нужно бросаться такими словами, как «разоблачить». — Но ведь это именно так и называется. — Нет. Рэй-тян, ты вредина. Ох... Ёсино-сан бросила подушкой в Рэй-сама. (Эй, потише. Ёсино-сан, если не можешь победить в споре с помощью слов, это не даёт тебе права переходить к физическому насилию.) Рэй-сама поймала подушку одной рукой. Похоже, она уже привыкла к такому. — Боже, успокойся. С нами же Юми-тян. (Э?! Она решила переключить всё внимание на меня.) — Пусть видит, ей можно. В конце концов, мы такие, какие есть. Ей словно не нравилось то, что Рэй-сама хотела создавать о них лишь хорошее впечатление. Ёсино-сан тем временем всё больше выходила из себя и становилась похожа на заливающегося лаем щенка. В тот день Юми открыла для себя кое-что новое. Ёсино-сан была львицей в доме и мышкой за его пределами.

В версии с изображениями тут находится картинка. В итоге Рэй-сама сдалась. Точнее, потеряла терпение. Она всё ещё была против поиска какой-либо информации о настоящем авторе «Леса Терний», но решила всё же присоединиться к Ёсино-сан и Юми, чтобы быть уверенной, что эти двое не наделают глупостей. (Почему она объединяет меня с Ёсино-сан?) Юми даже не могла вспомнить аргументы каждой из сторон, но это было и неважно, потому что непрекращающееся буйство Ёсино-сан затмило собой всё. — Давайте звонить, — сказала Ёсино-сан. — Ёсино-сан, а ты знаешь телефон редакторского отдела? — обеспокоенно спросила Юми, когда Ёсино-сан уже потянулась за телефонной трубкой. — Я просто попрошу номер издательства «Kyuuteisha» у справочной службы. Ёсино-сан говорила так, будто занималась этим каждый день. — Подожди, дай мне три минуты, — вмешалась Рэй-сама. Вспомнив что-то, она выскочила из комнаты и бегом спустилась по лестнице. От скуки они решили засечь время. Почти ровно через три минуты дверь в комнату снова открылась. Рэй-сама вернулась с журналом в руках. — Вот. Он был размером с ежемесячный манга-журнал, но вдвое тоньше. На обложке была девушка в окружении цветов. Название представляло собой четыре символа кандзи * , а именно 秋桜友達. — Akizakura tomodachi? — одновременно прочли Юми и Ёсино-сан. — Это «Подружка» издательства «Cosmos Books». Выпускается раз в два месяца. — Так вот что ты любишь читать, Рэй-тян. — Не в этом суть. Смотрите. Рэй-сама перевернула журнал и указала пальцем на какую-то надпись на задней стороне обложки. Мелким шрифтом там был напечатан телефонный номер редакторского отдела «Cosmos Books». — Ого, Рэй-сама, как удачно. — Теперь можешь начинать бдительный надзор за моим поведением. Ёсино-сан тут же набрала номер. После седьмого гудка кто-то взял трубку. — Здравствуйте, редакторский отдел «Cosmos Books» слушает. Юми и Рэй-сама наклонились к Ёсино-сан, чтобы лучше слышать. — Здравствуйте, я ваша читательница. Мне бы хотелось задать вопрос. — Ах, прошу прощения. В данный момент никого из сотрудников отдела нет на месте. Не могли бы вы позвонить ещё раз днём? — ответил звонкий голос, принадлежавший, вероятно, молодому мужчине. — М-м, в какое время днём лучше... Ёсино-сан посмотрела на свои наручные часы. 11:15. Видимо, в издательстве «Kyuuteisha» обеденный перерыв начинался раньше, чем в других местах. — Хм, думаю, вам лучше позвонить в районе часа или двух. — А, хорошо, спасибо. Тогда я перезвоню позже. Ёсино-сан положила трубку и выдохнула. Являясь инициатором всего этого, она выглядела так, будто в любой момент могла потерять сознание. — Кстати, — сказала Рэй-сама, — с чего мы решили, что они обязательно должны сидеть в издательстве с девяти до пяти? Я слышала, что их работники частенько засиживаются допоздна. — Если они работают допоздна, то когда же они приходят на работу? — Хм, днём, наверное? Может, их рабочий день ещё не начался? — ...В районе часа или двух. — ...Да. — ... Профессиональные бейсболисты, персонал ночных клубов. Юми уже знала о существовании профессий, рабочие часы для которых сильно отличаются от общепринятых. Но то, что в издательстве люди начинают работать уже днём и потом сидят до глубокой ночи, казалось ей странным. Похоже, чувство времени во взрослом мире совершенно отличается от такового в детском. Никто больше не стал озвучивать свои мысли по этому поводу. Наступил полдень, девушки устроили себе обед, разделив на троих те бутерброды и салаты, которые принесла Юми. — Кстати, не думаю, что редакторский отдел даст нам ответ просто потому, что мы попросим, — сказала Юми, запив кусок корочки хлеба чаем с молоком. Кстати, молоко в чай ей добавила Ёсино-сан. Видимо, будучи хозяйкой дома, она не могла допустить, чтобы её соседка дважды или даже трижды обслуживала её гостью, но в то же время не создавалось ощущение, что Ёсино-сан это беспокоило. Скорее всего, она считала, что тем самым Рэй-сама помогает ей в раскрытии настоящей личности Суги Сэй. — Вполне возможно, что ты права, — как бы между прочим сказала Рэй-сама, рассматривая название на пакете, в котором лежали бутерброды. — Какой хороший хлеб. Юми-тян, это рядом с твоим домом продают? — Да. ...Думаю, они не станут нам ничего рассказывать об авторе. Так спокойно. Но как только Юми начала чувствовать себя участницей дружеского чаепития с миролюбивыми беседами, Ёсино-сан разорвала эту иллюзию и заявила: — Всё зависит лишь от того, как попросить. Ну же, куда делся ваш боевой настрой? — Боевой настрой... эм... — Ну да... Куда мог деться их боевой настрой? Юми и Рэй-сама переглянулись. С самого начала Ёсино-сан была единственным человеком, у которого это расследование вызывало восторг. — Кстати, Ёсино-сан, как ты собиралась задать им вопрос? — спросила Юми. — Увидишь, — ответила Ёсино-сан, подняв телефонную трубку во второй раз. — Ёсино, только не лги, — вмешалась Рэй-сама. — И без тебя знаю. 13:15. Бип-бип-бип-бип. Телефоны в наши дни стали умными — нажатие всего одной кнопки позволяет ещё раз позвонить по тому номеру, что вы уже набирали. — А, здравствуйте. Кто-то на удивление быстро взял трубку. Ёсино-сан сказала, что является читательницей «Cosmos Books», и вежливо попросила ответить на некоторые вопросы, связанные с «Лесом Терний». — О, вот как. Нет-нет, всё в порядке. В этот раз Юми и Рэй-сама не стали подходить ближе, поэтому им было не слышно, что отвечал другой человек, и общее представление об этом разговоре они могли составить лишь на основе того, что говорила Ёсино-сан. — В общем, «» вызвал довольно много шума в нашей школе... Да, я имею в виду слухи о том, что его написала одна из старшекурсниц. Потому что автор, Суга Сэй, не указала никакой информации о себе, да? С этой старшекурсницей произошло нечто похожее в прошлом году... Продолжая в той же манере, Ёсино-сан рассказала о том, что ученицам школы запрещено подрабатывать, а ту самую старшекурсницу недавно вызвали в кабинет директора, чтобы задать определённые вопросы. Затем она сказала, не приведя ни единого доказательства в защиту своих слов, что та девушка не является автором новеллы, но находится под угрозой исключения из школы. Что ж, Минако-сама так и говорила, поэтому нельзя утверждать, что это абсолютная ложь... — А... Да... Понятно. Да, я поняла... Да... Да, извините, что отняла у вас время. Спасибо. Разговор длился около пяти минут. Это много или мало для такого рода телефонного звонка? Как бы то ни было, Ёсино-сан попрощалась и повесила трубку. И выражение её лица совершенно ясно давало понять, что план провалился. — Они сказали, что не могут отвечать на такие вопросы. Даже если речь о возможном исключении ученицы, они не станут вмешиваться до тех пор, пока из школы не поступит официальный запрос. — Ну, это было ожидаемо. — Наверное, находятся люди, которые лгут о проблемах, чтобы выведать у них информацию. М-да, мрачные перспективы. Скрестив руки, Ёсино-сан и её помощницы погрузились в размышления. По всей видимости, и без них есть много тех, кто интересуется настоящей личностью Суги Сэй. Человек, с которым разговаривала Ёсино-сан, не являлся главным в отделе, но, похоже, привык отвечать на подобного рода звонки. — Ох, ладно. Ёсино-сан встала из-за котацу. — Ты сдаёшься? — в один голос спросили Юми и Рэй-сама. Они уже начали думать, что скоро всё благополучно завершится. — Конечно нет. Неистребимый энтузиазм Ёсино-сан. Такое ощущение, будто неудачи только придавали ей сил. — Телефонные звонки оказались безрезультатны, поэтому пришло время увидеться с ними лицом к лицу. — Э?! Ёсино-сан, откуда в тебе столько энергии? Ещё недавно твоё сердце с трудом справлялось, но теперь ты совершенно другой человек! Или, возможно, именно сегодня она была готова на любые подвиги. — Раз так, очевидно, что тебе нужно договориться с ними о встрече. — Вот ты, Рэй-тян, и позвонишь им сейчас. Скажешь, что мы хотим встретиться с сотрудниками издательства по поводу «Леса Терний». — Почему я? — Потому что если я ещё раз позвоню, ничего не выйдет. Убеди их своим тоном, что звонишь в издательство впервые, пожалуйста. — Аргх... Только ради тебя, Ёсино. Несмотря на жалобы, она всё же подошла к телефону. Наглядный пример того, что Рэй-сама очень мягка с ней. Юми не представляла, что бы она сделала, если бы в тот момент Ёсино-сан повернулась и сказала: «Тогда это сделает Юми-сан». Но Ёсино-сан отлично знала, кем она на самом деле могла манипулировать. Рэй-сама говорила по телефону крайне деловым тоном. Видимо, сегодня им не удастся назначить время встречи, поскольку Рэй-сама сказала, что обсудит что-то с друзьями и позвонит в другое время. — Так или иначе, главного по отделу нет на месте. — М-м, ясненько, — кивнула Ёсино-сан. Похоже, она наконец-то сдалась. — Тогда пойдёмте туда прямо сейчас. Размечтались. И как ей только могло прийти такое в голову? Раз они сказали, что сегодня точно не получится, почему бы просто не успокоиться и отложить это на потом? — Что если глава отдела на встрече с Сугой Сэй, и когда мы окажемся на пороге издательства, он уже вернётся? Ёсино-сан всё ещё была полна энтузиазма. Но эта фантастическая идея явно была притянута за уши. Авторы так не работают, ей это должно быть известно. — И мы ничего не теряем. — Как раз теряем. Транспортные расходы, пребывание на холоде, и всё это может оказаться впустую, если нам откажут. Именно так. Юми захотела наградить Рэй-сама залпом аплодисментов. — Юми-сан, ты тоже так считаешь? Похоже, Ёсино-сан заметила это, судя по её холодному взгляду. — Эм-м... (Чёрт.) Вид Ёсино-сан ясно давал понять, что она может вот-вот взорваться, если Юми даст неверный ответ. Что ж, нетрудно представить, к каким разрушительным последствиям это может привести. В этом Ёсино-сан не уступала Сатико-сама. — Я думаю, что на сегодня с нас хватит. К тому же, тебе нужно быть дома, разве нет? — Только из-за курьера. После его прихода я могу запереть дверь и уйти. — А курьер уже приходил? — Ещё нет. — Тогда мы не можем никуда пойти. «Хорошо, — подумала Юми, — это помогло успокоить её». Рэй-сама тоже показала Юми знаки одобрения, незаметно для Ёсино-сан. — ...Наверное, сегодня не получится... Ёсино-сан уже была готова сдаться, как вдруг домофон издал звонкий «динь-дон». — Как удачно... Ёсино-сан торжествующе улыбнулась и поскакала вниз по ступенькам. Три часа дня. Они стояли перед издательством «Kyuuteisha» с совершенно разными выражениями на лицах. Вид Ёсино-сан так и кричал: «В атаку!» Рэй-сама с серьёзным видом размышляла о своей неспособности отказать Ёсино-сан. Юми же просто удивлённо смотрела на всё, словно желая спросить: «И что теперь?» Сначала они доехали на поезде до Синдзюку, после чего воспользовались метро. Выйдя на станции J, девушки добрались до издательства за то же время, что требуется для приготовления одной порции рамена. Здание оказалось куда более масштабным, чем ожидала Юми, из-за чего она решила, что здесь же и печатались готовые книги. Услышав это, Рэй-сама и Ёсино-сан расхохотались до слёз. Этим занимаются типографии! Ну конечно. — Ладно, пора идти. Ёсино-сан направилась прямо ко входу. Автоматические стеклянные двери приглашающе разъехались в стороны. — Добро пожаловать. Секретарши встретили их ослепительными улыбками. Они были настолько симпатичными, что в голове невольно возникала мысль о том, что их приняли на эту работу главным образом из-за внешности. Позади них стоял высокий накаченный охранник, а за его спиной виднелись ещё одни стеклянные двери. Похоже, через них тоже предстояло пройти. — Эм, я бы хотела посетить редакторский отдел «Cosmos Books». Хоть у Ёсино-сан и был боевой настрой, она всё же была не настолько безрассудной, чтобы попытаться нокаутировать охранника и прорваться к стеклянным дверям. Поэтому она просто подошла к секретаршам и обратилась с просьбой. — Да, если у вас назначена встреча, отметьтесь здесь, пожалуйста. Лист бумаги, который одна из них протянула Ёсино-сан, был похож на библиотечный бланк с полями для имени и номера телефона посетителя. Ёсино-сан начала что-то записывать, но остановилась на половине и отложила ручку. Очевидно, что она не могла заполнить оставшиеся поля, потому что никто так и не выделил им время в своём расписании. — Извините, мне никто не назначал встречу. — Хах?.. Сделав озадаченное лицо, секретарша приняла наполовину заполненный бланк. — Вам... не назначено? — Да. Но мне бы всё же хотелось поговорить с кем-то из редакторского отдела «Cosmos Books». — Вы хотели бы показать им что-то из своих рукописей?.. — Нет, я просто читательница. Услышав этот диалог, Юми впервые узнала, что есть люди, которые приносят свои работы прямо в издательство. Первоначально она пришла сюда под давлением Ёсино-сан, но теперь этот вынужденный визит превратился в познавательную экскурсию. — Привет, у стойки регистрации... Выслушав Ёсино-сан, секретарша набрала какой-то внутренний телефонный номер, видимо, имевший непосредственное отношение к редакции «Cosmos Books», и рассказала о «читательнице, которой не назначено». — Пожалуйста, подождите минутку, — улыбнулась она, положив трубку. Нужно отдать должное профессионализму этой девушки, так легко выпутавшейся из ситуации с тремя нежданными здесь детьми. Юми на самом деле думала, что их просто выставят за порог. Пока они ждали, Юми видела множество людей, входящих в здание и выходящих из него. Большая часть из них заполняла такие же бланки, какой выдали Ёсино-сан, некоторые же просто проходили мимо, показывая нечто вроде удостоверения личности. Примерно десять минут спустя к ним подошёл слегка упитанный мужчина в джинсах и свитере. — Это вы трое хотели поговорить с редакцией «Cosmos Books»? Он не был похож на человека, озабоченного своим внешним видом, так что было сложно угадать его возраст. Юми немного расстроилась, узнав, что этот мужчина работает в редакторском отделе. При посещении такого крупного издательства она ожидала, что их встретит кто-то в деловом костюме. — Сегодня мы все довольно сильно загружены и свободного времени у нас очень немного, так что не могли бы вы прийти сюда в какой-нибудь другой день? Просто убедитесь, что вам назначат время встречи. — Могу я задать всего один вопрос? — Давайте, но если это связано с личностью кого-то из авторов, я не стану ничего отвечать. Быстрый джеб * по носу от Ёсино-сан. Парень из редакторского отдела напрасно ослабил бдительность. — «» — автобиографическая новелла, так ведь? И Суга Сэй — бывшая ученица частной школы имени Святой Лиллианы по имени Кубо Сиори. Я права? — быстро проговорила Ёсино-сан. (И это она называет «всего один вопрос»?..) Кроме того, она всё равно спросила то, на что он заранее не согласился отвечать. Видимо, ей просто очень не хотелось сдаваться. — Нам часто задают подобные вопросы, но у Суги Сэй-сенсей есть свои причины, по которым она предпочитает держать это в тайне. — Но почему бы вам тогда просто не сказать, права я или нет? — Если бы мы отвечали всем, кто хочет уточнить чьё-то имя, то занимались бы только этим от рассвета до заката. Потому что если они выполнят одну такую просьбу, другие захотят такого же отношения к своим вопросам. Юми понимала позицию редактора. Но Ёсино-сан не отступала: — А если бы сама Суга Сэй-сан сказала, что на такой вопрос можно ответить? — Хм, ну да, — сказал мужчина и со смехом добавил: — Вот только этого не случится. — Тогда, может, вы передадите мой вопрос Суге Сэй-сан? Я Симадзу Ёсино, ученица школы для девочек имени Святой Лиллианы. И Сато Сэй — моя близкая подруга. Спросите, могу ли я получить ответ на вопрос: «На самом деле вас зовут Кубо Сиори или нет?» — Нет-нет, я не могу этого сделать. Иначе получится, что я делаю для вас исключение. К тому же, я не работаю непосредственно с ней. ...В общем, оставьте эту затею, пожалуйста. Ох, он уже собрался попрощаться. Наверное, сейчас скажет: «Так или иначе, спасибо, что посетили ‘Cosmos Books’», а затем уйдёт. Но тут стеклянные двери позади них раздвинулись и ... — О, Ямагиси-сан? — послышался женский голос. — Ух... По всей видимости, мужчина в джинсах и свитере был тем самым Ямагиси-саном. Услышав обращение к себе, он быстро выпрямился, но Юми не поняла, к чему было сказано его «ух». — В чём дело? Боже, вы окружены такими милыми девочками. Милые девочки обернулись и увидели улыбающуюся обладательницу голоса. Выглядела она как типичная бизнес-леди. Вместо того чтобы, как все прочие люди, записаться у стойки регистрации, она направилась прямо к ним. (Наверное, она работает здесь?..) Но в это время Ямагиси-сан принялся махать руками, словно показывая этой женщине знаками, что ей необходимо убраться из их поля зрения. Возможно, он паниковал бы так, если бы она ему нравилась, но сейчас был явно не тот случай. — Здравствуйте. Не обращая никакого внимания на Ямагиси-сана, она обратилась к трём гостьям. — Доброго дня. Привычка — страшная сила. Несмотря на то, как с ними поздоровалась эта женщина, Юми тут же ответила: «Доброго дня», после чего Рэй-сама и Ёсино-сан последовали её примеру. Наверное, на них так подействовало присутствие рядом людей в школьной форме Лиллианы. — Ой, какая прелесть. Приветствие прямо как из «Леса Терний»! Ямагиси-сан выглядел так, будто вот-вот лишится чувств, чего совсем было нельзя сказать о стоявшей рядом леди, которая, похоже, получала искреннее удовольствие от происходящего. — Эй, так что случилось? Ямагиси-сан, я сделала что-то не так? Мужчина ничего не ответил, но это было и не нужно. Она сама уже всё сказала. — Бинго! — прошептала Рэй-сама. Она повернулась к женщине и осторожно спросила: — Извините, вы сказали «»? — А-а-ах... — раздался стон Ямагиси-сана. Бизнес-леди звали Сасаки-сан. Измученный Ямагиси-сан рассказал ей обо всём, что они обсудили несколько минут тому назад, на что Сасаки-сан кивнула и сказала: «Понятно. Видимо, я подошла в очень удачное время». — Что ж, я как раз отвечаю за всё, что связано с деятельностью Суги Сэй-сенсей, но, думаю, вы от всех получите одинаковый ответ. Никто из редакторского отдела не расскажет вам её тайну. И сейчас мне нужно приступить к работе, так что прошу проще... Сасаки-сан быстро взглянула на свои наручные часы. — Хм-м. К беседе неожиданно присоединился ещё один человек — женщина, только что закончившая заполнять регистрационный бланк. — О, да ладно, Сасаки-сан, неужели даже не выслушаешь их? В обмен на заполненный бланк она получила у секретарши пропуск, после чего подошла к ним. Это была миниатюрная женщина в туфлях на высоких каблуках, немного исхудавшая и, хотя это трудно было оценить, глядя издалека, относительно пожилая. — Вы работаете со мной, а я не против немного отложить дела. — Но, Касуга-сан... Ямагиси-сан и Сасаки-сан явно были озадачены её неожиданным приходом. — Не стоит вот так затыкать всем рты. Выслушай то, что им нужно было тебе сказать, и только потом объясняйся, исходя из ситуации. Такими и должны быть отношения между людьми, разве нет? «Кажется, она ровесница моей бабушки», — подумала Юми. Люди в таком возрасте склонны докучать всем своими наставлениями. Но сейчас это оказалось спасением для них. —И, раз уж я пришла вам на выручку, не возражаете, если я тоже послушаю? — улыбнулась пожилая леди. Она прямо как милая бабуля. Естественно, троица утвердительно кивнула. Ведь если бы не она, Сасаки-сан даже и слушать бы их не стала. — Ладно, — вздохнула Сасаки-сан. — Вы же понимаете, что всё может закончиться тем, что я просто вас выслушаю? — Да. — Хорошо. Пойдёмте, не в коридоре же нам беседовать. Попросив секретаршу выделить им пустое помещение, Сасаки-сан привела всех в комнату, похожую на зал в кафе. Ямагиси-сан тут же убежал со словами: «Это меня уже не касается». Таким образом, за квадратным столом разместились лишь пять леди. Пока они шли по коридору, Юми успела быстро заглянуть в одну из комнат, где за столом, вся поверхность которого была обложена страницами из какой-то манги, сидели двое мужчин. Каждый из них напряжённо размышлял о чём-то, скрестив руки на груди. Ёсино-сан, подгоняемая нетерпеливыми взглядами, подробно рассказала о Розе Гигантее, называя её «Сэмпай», и Сиори-сан, «её подруге». Сасаки-сан внимательно выслушала её от начала и до конца. Изредка она отвечала «и?» или «ясно». Именно таких людей обычно называют «хорошими слушателями». — Понятно. Вы трое просто хотели убедиться, что ваша сэмпай непричастна к этому, и если это так, то всё остальное, связанное с личностью Суги Сэй, вас не интересует. Я это понимаю. Но, как вы знаете, мы уже уладили это недоразумение. — Что? Рэй-сама, Ёсино-сан и Юми удивлённо склонили головы набок, причём сделали это настолько синхронно, словно были персонажами какого-то аниме. — У Сато Сэй такие хорошие друзья. С этими словами пожилая леди улыбнулась, и всё вокруг словно засияло. Юми понадеялась, что она сможет так же улыбаться, когда состарится. — Стоп, погодите! — Ёсино-сан вскочила из-за стола. — Я же ни разу не произнесла «Сато Сэй»! (...А!) Юми тоже это заметила. Ёсино-сан называла Розу Гигантею исключительно словом «Сэмпай». Но как тогда эта пожилая леди узнала о ней? — Роза Гигантея, ученица старшей школы для девочек имени Святой Лиллианы. Думаю, во всём «Cosmos books» уже не найдётся человека, который бы не знал о ней, — грустно улыбнулась Сасаки-сан. — За последние четыре или пять дней нам позвонило великое множество людей с одним и тем же вопросом: является ли Суга Сэй псевдонимом, под которым пишет Сато Сэй? А пожилая леди добавила, что как-то раз, во время одного из обедов, они с Сасаки-сан говорили о том, какая нынче активная молодёжь. — Когда мы решили опубликовать произведение Суги Сэй, не указывая её настоящее имя, то и предположить не могли, что случится нечто подобное. Так что мы просим прощения у Сато Сэй-сан. — Неудачное сходство имён получилось, — сказала пожилая леди. — Да уж, — кивнула Сасаки-сан. Тогда Рэй-сама решила спросить ещё кое-что: — Эм, получается, Суга Сэй-сенсей — это точно не Сато Сэй-сан? И в школе об этом знают? — Можно и так сказать. — Администрация подавала официальный запрос? — Нет, дело в том, что... — начала пожилая леди, однако испепеляющий взгляд Сасаки-сан заставил её остановиться. — О, об этом же можно рассказать, правда? — Что ж, даже если бы я запретила, вы бы всё равно это сделали, да?.. В свою очередь вы трое должны пообещать, что не будете распространяться об услышанном. Сасаки-сан сознательно придала лицу устрашающее выражение, из-за чего троица энергично закивала. — Видите ли, — снова начала пожилая леди, — вчера в редакцию «Cosmos books» кое-кто позвонил. — Кое-кто? — Да. Но пока что я сохраню имя этого человека в тайне. Так вот, причина звонка опять же заключалась в Суге Сэй, но на этот раз имя, прозвучавшее в телефонной трубке, очень сильно отличалось от привычного «Сато Сэй». Это шокировало редакторский отдел. Как думаете, почему? — Потому что этот человек назвал настоящее имя Суги Сэй, — ответила Ёсино-сан. — Именно. А когда спросили, кто им звонит, то удивились ещё больше. — Потому что это оказалась вторая главная героиня «Леса Терний». — Верно. Закончив читать новеллу три дня назад, она поняла, что в книге описано и её прошлое. Однако она не знала, как связаться с автором, поэтому решила позвонить в редакцию. Услышав это, Юми подумала, что звонила Роза Гигантея, хотевшая убедиться в том, что под псевдонимом скрывается Кубо Сиори-сан. — Суга Сэй-сенсей — это Кубо Сиори-сан? Рэй-сама оказалась быстрее Юми. (Бинго!) Похоже, пазл начал успешно складываться. Юми была уверена в том, что они правы. Но ответ Сасаки-сан оказался несколько неожиданным: — Кубо Сиори-сан... Кто это? Все застыли. Ощущение, будто кто-то остановил время. Ёсино-сан, Рэй-сама и Юми поняли друг друга без слов. Выражений на их лицах оказалось более чем достаточно. — Подождите... Ёсино-сан приложила руку к голове, словно пытаясь собраться с мыслями, а потом спросила слабым голосом: — Раз в редакции ничего не знают о Кубо Сиори, то Сато Сэй-сан вообще никак не связана с «Лесом Терний», правильно? Неудивительно, что это сбило их с толку. Даже если Роза Гигантея и не являлась Сугой Сэй, они были уверены в том, что она могла быть той самой Сэй из новеллы. Весь пазл с грохотом рассыпался. Тогда... как такое могло произойти? — Ну да. Мы же так и сказали, разве нет? — невозмутимо сказала пожилая леди. Да, сказали, но речь шла о том, могла ли она на самом деле являться Сугой Сэй. Теперь же они узнали, что Сато Сэй не имеет никакого отношения к созданию этой новеллы. — Но факт того, что в школе знают о непричастности Розы Гигантеи... — Верно, Юми-сан. Это означает, что человек, позвонивший тогда в редакцию, напрямую связан с академией Святой Лиллианы. Юми и Ёсино-сан, захваченные этой мыслью, принялись ломать голову над тем, кто бы это мог быть. Безрезультатно. — Не спешите, — тихо сказала Рэй-сама. — Мы предполагаем, что в новелле она названа именем Каори, так? Получается, что те события происходили в Лиллиане? Но разве это не странно? Ведь мы почти сразу исключили такую возможность, потому что во всей школе нет никого более похожего на главную героиню, чем Роза Гигантея. Быть может, эта Каори всё ещё учится в этой школе? Или можно предположить, что сама Каори написала «», а та, кого в книге назвали Сэй, как-то связана с академией Святой Лиллианы. (А-ах, мой мозг сейчас взорвётся.) Не имея привычки к столь глубокому анализу всего происходящего, Юми подумала, что, если так и дальше пойдёт, она может не дожить до выпуска из школы. — Уже сдаётесь? Похоже, пожилая леди любила головоломки (в отличие от Сасаки-сан) и с удовольствием наблюдала за тем, как они мучились над загадкой. Если подумать, эти двое уже знали правильный ответ. Юми хотела поднять руку и признать своё поражение, однако знала, что Ёсино-сан не простила бы ей этого, и потому решительно отвергла эту идею. А Рэй-сама всегда была готова к отчаянной борьбе. Она не из тех, кто легко проигрывает. — Предполагается, что этот человек должен быть там, но его с нами нет... — пробормотала Рэй-сама. — Что? — Действие происходит в Лиллиане, но среди наших учениц нет автора «Леса Терний». Тогда... — ...Машина времени? — ответила Ёсино-сан с таким выражением лица, будто ей всё стало совершенно понятно. Рэй-сама согласно кивнула. Машина времени. Сначала Юми представила себе Каори, летящую в машине времени, но потом подумала, что в реальности такого точно быть не могло. Всё-таки Ёсино-сан сказала это в шутку. — Очевидно, что это произошло в прошлом, причём настолько давнем, что даже слухов из тех времён уже не осталось. Если Сэй и Каори посещали школу Святой Лиллианы, то это могло объяснить, почему они никогда не слышали о них раньше. И если бы те события произошли всего несколько лет тому назад, в школе бы, скорее всего, ещё существовала своего рода легенда. Даже то, что произошло с Розой Гигантеей и так нескоро дошло до несведущих первокурсниц, после её выпуска из школы станет легендой. Спустя какое-то время легенда превратится в миф, а потом и вовсе бесследно исчезнет. — Машина времени. Понимаю, да, она способна на такое. Ёсино-сан и Рэй-сама высказали свои предположения пожилой леди. — Похоже, вы двое смогли найти ключ к разгадке. Хоть и неуверенно, но они утвердительно кивнули. (П-подождите, и что нам это даёт? Что вы смогли понять?) Юми запаниковала, оставшись за бортом. Может, она просто не очень хорошо соображает? Может, её посредственные оценки за тесты по японскому языку были результатом того, что она не умела читать между строк или же могла давать ответы лишь на вопросы определённых типов? Юми осознала, что те события произошли некогда в прошлом, но это не помогло ей продвинуться в собственных рассуждениях. Из какого периода Сэй и Каори прилетели к ним на своей машине времени? Кем они являлись на самом деле?

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ваша подруга в замешательстве. Почему бы вам не помочь ей? Юми, та самая подруга, погрузилась в серьёзные размышления. Ёсино-сан и Рэй-сама смогли это понять. Так что подсказка была где-то на поверхности, совсем рядом. Всё самое важное заключалось в словах тех двух леди, что сидели напротив них. Сасаки-сан, сотруднице редакторского отдела «Cosmos Books», было около двадцати пяти, а может быть и тридцати лет. А вот про возраст другой леди Юми ничего не могла сказать. Наверное, ей было больше шестидесяти, но меньше восьмидесяти, где-то в этом интервале. Вообще она выглядела как утончённая и следящая за тенденциями моды бабушка. Сасаки-сан один раз упомянула её имя, но Юми не смогла его вспомнить. (Ха?..) Юми отвела взгляд, но поймала себя на мысли, что снова принялась разглядывать пожилую леди. Кто она такая? Эта женщина работала вместе с Сасаки-сан, и они случайно встретились с ней именно здесь. Немного навязчивая и любознательная дама. (И похоже, что она много знает обо всём этом...) Если подумать, эта пожилая леди выделялась среди всех работников издательства, которых им довелось сегодня увидеть. Но не создавалось впечатления, будто она была здесь чужой. Скорее совсем наоборот. Она говорила так свободно, словно все эти люди были гостями в её доме. — Т, тогда... Сколько времени должно пройти для того, чтобы все забыли о чём-то? Десять, двадцать, тридцать лет. Нет, может потребоваться даже больше. Пятьдесят, шестьдесят... Если тогда они были юными девушками, сколько лет им могло быть сейчас? — Да, ты думаешь правильно. Все мысли Юми отображались у неё на лице, поэтому пожилая леди, решив похвалить ход этих рассуждений, наградила её улыбкой. — Получается, что вы, вы... Даже имея подтверждение своей догадки, Юми не могла в это поверить, и потому сидела в растерянности, с трудом выговаривая каждое слово. — Суга Сэй — это я. Спасибо, что прочитали мою новеллу. Ёсино-сан надеялась на то, что они каким-то чудом столкнутся с Сугой Сэй, и это действительно произошло. Невероятно. Что если Сасаки-сан, ответственная за выпуск «Леса Терний», на самом деле должна была сегодня встретиться с Сугой Сэй? И она вернулась в издательство как раз в то время, когда они пришли туда. Ёсино-сан умела предвидеть будущее? Или, быть может, она при помощи неких сверхъестественных сил управляла действиями Суги Сэй? Так или иначе, Юми не могла отделаться от мысли, что Ёсино-сан обладает экстрасенсорными способностями. «С такой подругой надо быть осторожной», — подумала она. — На самом деле это был довольно большой скандал, и дело даже дошло до прессы, но, как бы цинично это не звучало, война помогла всем забыть о случившемся, — сказала Суга Сэй (которую на самом деле звали Касуга Сэйко-сан), глядя куда-то вдаль. Все испытали чувство досады, когда она рассказала, что её псевдонимом был получен удалением по одному иероглифу из имени и фамилии. И вот так просто Касуга Сэйко стала Сугой Сэй. Конечно, Юми не билась над загадкой этого псевдонима днями и ночами, но услышанное всё равно расстроило её. А вот то, как Сато Сэй превратилась в Сугу Сэй с помощью сахара, казалось ей гораздо более изощрённым способом зашифровать своё имя. Однако Сасаки-сан и Сэйко-сан не смогли додуматься до этой идеи, а потом, услышав объяснение, покатились со смеху, потому что всё это время пытались понять, каким образом можно было переставить иероглифы в имени «Сэй». — Эм... раз об этом написали в газетах, то те события произошли на самом деле? Этот вопрос задала Ёсино-сан. «Так нельзя!» — накинулась на неё Рэй-сама. Однако Касуга-сан, похоже, нисколько не смутилась. — Я переписала время и место действия в определённых эпизодах, чтобы юным читателям было легче представить себе всё, и немного поменяла имена, но в остальном всё практически точно соответствует реальности. Настоящее имя Каори — Саори, а меня зовут Сэйко, понимаете, да? Они решили изменить некоторые детали из уважения к реально существующим людям, которые были в этом заинтересованы. Но, очевидно, это означало, что те двое на самом деле пытались совершить двойное самоубийство. Было крайне сложно поверить в то, что бабушка, сидящая перед ними, могла совершить такое в прошлом. Желая никогда не быть найденными, Сэйко и Саори взялись за руки и ушли в глубину леса. Там они разом приняли всё имевшееся у них снотворное, чтобы уйти в другой мир, где они смогли бы всегда быть вместе. — Но, как вы понимаете, конец у этой истории на самом деле оказался другой. «Как вы понимаете». Прозвучало так, будто это не касалось Касуги-сан. Странное поведение для человека, написавшего «», однако после её объяснения всё стало понятно. — Я не знала, что Саори на самом деле жива до вчерашнего дня, когда она позвонила мне. Она тоже думала, что я тогда умерла, потому что, как я смогла заметить, в местных газетах было написано «одна мертва, другая находится в критическом состоянии». — Одна мертва? — Наши имена не упоминались в статье, поэтому, естественно, обе из нас, будучи живыми, решили, что другая умерла, — усмехнулась Касуга-сан. — Всего лишь из-за статьи... — Это было недоразумение. Вчера я пошла в библиотеку, чтобы просмотреть газетные архивы, и узнала, что уже на следующий день они напечатали отказ от своих слов и извинения. Однако родители, видимо, решили воспользоваться нашим незнанием в свою пользу. Ведь это был, наверное, единственный способ разлучить нас... В общем, Сэй и Каори, точнее, Сэйко-сан и Саори-сан думали, что возлюбленная каждой из них уже ушла в иной мир. И с этой убеждённостью они прожили несколько десятилетий... — Превосходно. Касуга-сан, у меня есть идея. Вы могли бы написать продолжение «Леса Терний», — сказала Сасаки-сан, неожиданно переключившись в рабочий режим. — Однажды вам позвонила Каори, которая, как вы думали, уже давно должна была быть мертва. Так начинается история о ... — Да. Но давнее прошлое будет преследовать нас. Касуга-сан намеревалась встретиться с Саори-сан в канун Рождества. В день, когда их разлучили несколько десятилетий тому назад. — То, что мы обе дожили до стольких лет, можно считать подарком Господа. Видимо, в «Cosmos Books» придерживались более гибкой позиции относительно настоящей личности Суги Сэй. Касуга-сан и Сасаки-сан как раз обсуждали это. Они надеялись, что, скрыв личную информацию об авторе, смогут уберечь читателей от неверных предположений, например, таких, из-за которых досталось ни в чём не повинной Розе Гигантее. Вообще Суга Сэй использовала псевдоним по двум причинам. Во-первых, Касуга-сан была председателем одной частной компании, так что публикация под реальным именем могла бы создать проблемы. Во-вторых, в издательстве решили, что будет лучше скрыть личность автора, чтобы это никак не повлияло на попытку читателей представить себе Сэй из «Леса Терний». Ведь это была автобиографическая новелла, так что в итоге людям бы захотелось узнать, как выглядит человек, рассказавший эту историю из своей жизни. И если бы они узнали, что книгу написала женщина преклонного возраста, это бы нанесло сокрушительный удар по тому образу, который создался в их сознании. По крайней мере, так подумали в издательстве. Но Юми была не согласна с ними. Потому что Касуга-сан казалась ей такой чудесной бабушкой. * * *

— Ещё увидимся, — сказали Касуга-сан и Сасаки-сан, прежде чем исчезнуть в глубинах «Kyuuteisha». Юми посмотрела на свои наручные часы. 17:30. Издательство уже заканчивало приём посетителей. — «Ещё увидимся», прямо так и сказала, — улыбнулась Ёсино-сан. — Может, она имела в виду «увидимся на страницах книг»? — пробормотала Рэй-сама. — Ах, — неожиданно вспомнила Юми, когда они вышли из здания и немного прошли вперёд, — так, как в итоге связаны Саори-сан и школа Святой Лиллианы? — Чёрт, — взвизгнули Ёсино-сан и Рэй-сама в один голос. К сожалению, двери уже были заперты, и раз это не было что-то экстренно важное, им не следовало проситься войти. А даже если бы по их просьбе всё же открыли двери, им крайне не хотелось снова беспокоить Сасаки-сан и Касугу-сан, так что пришлось просто сдаться. Как бы то ни было, сегодняшний день оказался очень богат на события, так что они довольно сильно устали. Хотелось лишь вернуться домой и принять душ. Если бы у них была возможность вернуться в издательство, то изматывающая череда открытий продолжилась бы. А когда Юми спокойно обдумала всё, что они узнали сегодня, то вспомнила об ещё одной важной вещи. (Мне нужно было попросить у неё автограф...) Аргх, чёрт возьми. Почему именно сейчас? Юми возненавидела себя.

Глава 4. Канун Рождества Я навечно заснула в своём терновом лесу, потому что в нём остались моя душа и бездыханное тело Каори, не меняющееся с тех пор, как нам было по шестнадцать. * * *

24-ое декабря. Помимо того, что это канун Рождества, сегодняшний день должен был ознаменоваться церемонией в честь окончания второго семестра в старшей школе имени Святой Лиллианы. Весь мир активно готовился к наступлению праздника, в отличие от Юми, которая не планировала ничего особенного: всего лишь поесть вечером торт вместе с семьёй. В общем, причин для восторга на самом деле не было. И хотя официально зимние каникулы должны были начаться завтра, они начали отдыхать сразу же после экзаменов, так что в этом плане ничего не менялось. Что гораздо важнее, в день церемонии всем раздавали табели с выставленными оценками. Некоторых это, похоже, совсем не волновало, но обычные ученицы, коих было подавляющее большинство, определённо беспокоились насчёт этого. На самом деле Юми нельзя было однозначно отнести ко второй категории, но из-за плохих оценок она могла лишиться подарка на Новый Год и карманных денег, а вот это было уже очень важно. — Эх... — Юми-сан, ты вздыхаешь всё утро. Щёлк. Перед партой, за которой сидела Юми, неожиданно появилась Цутако-сан. «Смотри, теперь у меня новенькая!» — похвасталась она, показав поближе свою камеру. Цутако-сан в этот момент напоминала старого доктора с аптечкой через плечо. Хотя до лекаря эпохи Эдо ей было ещё далеко, хотя бы потому, что при ней не было никаких целебных трав. — Хи-хи-хи, а я знаю, почему ты так вздыхаешь. Найдя идеальное средство от скуки, Цутако-сан просияла от счастья. Сегодня они пришли в школу гораздо раньше обычного. После утреннего классного часа сразу же должна была начаться рождественская месса в церкви. — Причина для беспокойства Юми-сан №1 — табель с оценками. — Да, это точно. Им ещё не вернули проверенные тесты, но Юми уже могла предугадать свои баллы на основе того, какими сложными ей показались задания. «Контрольные всего лишь определяют, насколько хорошо вы усвоили материал уроков». Так всегда говорят учителя. Но Юми была не настолько наивна, чтобы безоговорочно верить в это. — Причина №2 — ты ещё не отправила новогодние открытки. — А! — резко вскрикнула Юми. Совсем вылетело из головы. Из-за того случая с Розой Гигантеей она отложила многие дела на потом. Новогодние открытки отправлялись после экзаменов, так было заведено. Но все те тридцать штук, что дала ей мама, до сих пор скопом лежали у неё в ящике. Удивительно, как она могла забыть об этом. Ведь реклама по телевизору то и дело напоминала всем об открытках. — Юми-сан, ты стала такой рассеянной. Я даже беспокоюсь, — сказала Цутако-сан, не переставая при этом щёлкать камерой. (Эй, что в этом забавного?) — Но очевидно, что главная причина твоих вздохов — бутон Розы Хинэнсис. — ... Это правда. Они не виделись целую неделю. Юми даже проснулась раньше обычного, но потом подумала, что дожидаться Сатико-сама у школьных ворот было бы слишком навязчиво и нагло, поэтому она просто пошла к себе в класс. Как глупо. По крайней мере, она вполне могла пересечься с Сатико-сама в коридоре. Что ж, Юми жалела о многих вещах, которые она хотела сделать, но не смогла из-за собственной нерешительности. Многие её проблемы возникали именно по этой причине. (Кроме того...) Начиная с завтрашнего дня, они не смогут какое-то время видеться друг с другом. Это заставляло Юми напряжённо думать о том, как ей лучше попрощаться, когда сегодня они встретятся в последний раз перед разлукой. Учитывая то, как вела себя Сатико-сама в течение этой недели, вполне возможно, что в следующий раз она увидит её лишь уже в начале третьего семестра. Нет, на самом деле не «возможно», а «практически наверняка». «Как одиноко», — подумала Юми. Расстояние между их домами было гораздо больше, чем несколько шагов, как в случае с Ёсино-сан и Рэй-сама. Но в то же время они с Сатико-сама были не настолько отстранёнными друг от друга, как Роза Гигантея и Симако-сан, потому что Юми совсем не считала, что это нормально, если они не будут видеться. Возможно, это был первый раз в её жизни, когда она ощущала одиночество во время каникул. Интересно, а Сатико-сама когда-нибудь чувствовала себя так? Жизнь несправедлива. Оценки оказались не так плохи, как опасалась Юми. Но от этого её день не стал ярче и радостнее, потому что главной причиной уныния по-прежнему оставалась Сатико-сама. Ученицы начали собираться на рождественскую мессу. В принципе, посещать это мероприятие необязательно, если нет желания, но, так или иначе, большинство старшеклассниц приходили в церковь. В этот день даже атеисты становятся верующими, так что неудивительно, что многие ученики католической школы складывали руки для молитвы. Ради мессы даже откладывали романтические свидания. Те же, кто не приходил на неё, в большинстве случаев либо собирались посетить другую мессу вместе с семьёй, либо где-нибудь помогали с подготовкой к рождественской вечеринке. В общем, большинство учениц Лиллианы относились к этому со всей серьёзностью. — Эй, сюда, — помахала рукой Роза Гигантея, стоявшая у входа в церковь. Юми и Симако-сан, которые, выйдя из одного класса, вместе отправились на мессу, отреагировали на этот зов и подошли к Розе Гигантее. Хотя в церкви уже собралось великое множество людей, войти в это священное место всё равно нужно было как можно достойнее. Из-за этого Юми так занервничала, что чуть не остановила Розу Гигантею у самого порога. — Тут пока ещё хватает свободных мест, так что занимайте их поскорее. О, Юми-тян, ты сидишь здесь. Юми застыла, когда увидела, куда показала Роза Гигантея — на пустое место рядом с Сатико-сама. — С-сестра... — Чему ты так удивилась? Это грубо, знаешь ли. А как тут не удивиться? Ведь Юми думала, что встретит Сатико-сама уже после мессы в Особняке Роз, так что это оказалось для неё сюрпризом. Она не предполагала, что Роза Гигантея займёт им определённые места, и потому рассчитывала сесть где-нибудь сзади или в углу, чтобы издалека тайно восхищаться Сатико-сама, какой бы низменной и оскорбительной эта мысль не казалась Иисусу. — Сестра, мы так давно не виделись. А, п-прости, что опоздала. Ой, и д-доброго дня. — Ш-ш, просто садись, — холодно ответила Сатико-сама. — ...Да. Юми была словно собачка, заскакавшая от радости при виде хозяина, который вернулся домой, и получившая замечание за свой безудержный восторг. Ах-х, но, даже будучи отчитанной, Юми чувствовала умиротворение, просто находясь рядом с Сатико-сама. Когда Юми наконец заняла своё место (с соблюдением всех хороших манер), то увидела, что Симако-сан, естественно, уже сидела рядом с Розой Гигантеей. Ну, не совсем рядом, а на небольшом расстоянии, так, чтобы их руки могли соприкасаться, а могли и нет. Но, казалось, что Симако-сан это полностью устраивало. Минако-сама назвала случившееся «Скандалом Белой Розы», но, несмотря на то, что сегодня был последний день перед официальными каникулами, вся эта история удивительным образом стихла. Наверное, главную роль в этом сыграло заявление Розы Гигантеи о своей непричастности, сказанное перед толпой первокурсниц. Или, что тоже вероятно, так подействовали извинения от «Cosmos Books». А возможно, что все просто потеряли к этому интерес. Так или иначе, у Юми в классе уже никто не обсуждал Розу Гигантею. Попытаться возродить интерес к этой истории могли лишь те, кто упустил последние новости и ещё читал или даже только собирался прочитать «». В итоге клуб журналистов не смог сделать из «скандала» статью. — Хорошо неделя прошла? — спросила Сатико-сама, всё ещё глядя прямо перед собой. — А, да. — Я всё задавалась вопросом, что же вы тогда собрались предпринять. Но, надеюсь, ты не ввязалась во что-то безрассудное, да? Сатико-сама словно видела всё насквозь. Что ж, она оказалась права, так что Юми не было нужды возражать. — Не то, чтобы я не доверяю тебе. Кажется, что, даже не глядя на Юми, она могла читать все её мысли. Усмехнувшись, Сатико-сама пояснила: — В том смысле, что, даже доверяя своей младшей сестре, я не могу не беспокоиться о ней во время разлуки. В особенности из-за того, что я сопровождала отца в деловой поездке и всё это время была за пределами страны. — Да? — Я ездила во Францию. Она сказала это так невзначай, словно речь шла о магазине в Синдзюку * . Юми была настолько поражена этим, что сказала лишь: — О, так вот как всё было. Но, как бы то ни было... Сатико-сама ездила за границу. Разумеется, при таких обстоятельствах они никак не могли встретиться на той неделе. Ещё недавнее чувство одиночества начало казаться Юми проявлением собственной глупости. Хор начал петь, поэтому им пришлось замолчать, но Юми решила, что после мессы она обязательно расскажет Сатико-сама обо всём, что с ними произошло. Даже если для Сатико-сама это далеко не так интересно, она не отступит, просто сделает это быстро и коротко. Юми нужно было стать более разговорчивой. Она и Сатико-сама очень похожи в том, что каждой из них чего-то немного не хватает для того, чтобы хорошо ладить. — Что это? Переступив порог Особняка Роз, Юми широко открыла глаза от удивления. — Спрашиваешь, что это? Рождественская вечеринка, разве не видно? — сказала Роза Фетида. — Рождественская вечеринка? — О, наша малышка Юми-тян может ещё не знать о таких вещах, — зашептала на ухо Юми Роза Гигантея, вошедшая в Особняк прямо за ней. — Понимаешь, в Японии с древнейших времён принято устраивать торжества за несколько часов до дня рождения Иисуса. Но есть одно правило — ты не должна спрашивать, зачем мы это делаем. Просто так принято. (...Боже, они играются со мной как хотят.) Она же не спрашивала значение слова «рождество», да и объяснение Розы Гигантеи было нелепым. Нелепым было и внутреннее убранство Особняка. Конечно, Юми понимала, что им хотелось подготовить помещение для вечеринки. Но в одной комнате было столько всяких маленьких самодельных украшений... Такого не увидишь даже на празднике в детском саду. (Это больше похоже на Танабату * , чем на Рождество.) Гирлянды в виде цепочек, округлые звёзды из смятой бумаги и тому подобные вещи. Роза Хинэнсис так воодушевилась, что даже сделала себе корону из картона и фольги, после чего принялась за изготовление цветов из салфеток. (Вот что значит «безотходное производство», да?) Когда настолько привыкаешь к тому, чтобы восхищаться чему-то, то такие вещи тоже начинают казаться удивительными и необычными. Розы и их младшие сёстры — потрясающие люди, так что Юми приходилось пересиливать себя, чтобы не восторгаться ими постоянно. Но, похоже, что удивлять её было ежедневной нормой для Ямаюрикай. — Ты витала в облаках, пока мы планировали вечеринку, Юми-тян, — сказала Рэй-сама, рисуя кофейным кремом на торте какой-то замысловатый узор. — Бюш дё Ноэль * ! — Хоть я и готовила его из полуфабрикатов, выглядит очень неплохо, что скажешь? Гордо улыбнувшись, Рэй-сама дала Юми попробовать крем. Сладкая, но и немного горькая на вкус субстанция растаяла во рту. — Я могу помочь с чем-нибудь? Ёсино-сан и Симако-сан захватили место у раковины, поэтому кроме радости за Розу Хинэнсис, которая всё ещё самозабвенно мастерила украшения, словно девочка в детском саду, Юми почувствовала вину за своё бездействие. Очевидно, в приготовлении торта она уже не могла принять участие, а если бы она попыталась помочь с сервировкой стола, то Роза Фетида накинулась бы на неё. Сатико-сама тем временем ушла за какой-то вещью, которую она забыла в церкви, и так до сих пор не вернулась. — Хочешь помочь? Юми совсем забыла, что сзади всё ещё была Роза Гигантея, которая решила воспользоваться этим и обняла её со спины. — У меня есть хорошая работёнка для тебя, так что погнали на абордаж, аррр! — ... Да кто она такая? — Эм, чего вы хотите... — О, ну же, просто дай мне сводить тебя в одно милое местечко, ладно? — Милое местечко?! Руки Розы Гигантеи всё ещё обнимали Юми, поэтому она потащила её за собой, не принимая возражений. Другие члены Ямаюрикай не стали препятствовать этому, а, наоборот, помахали руками со словами: «Развлекайтесь, только возвращайтесь не очень поздно». Вот почему Роза Гигантея могла делать всё, что ей вздумается. (Симако-сан... Тебе нужно держать свою сестру на привязи...) Но, конечно, немая мольба Юми не могла достичь Симако-сан, потому что она стояла у раковины и от души смеялась вместе с Ёсино-сан. Когда они вышли из Особняка, Роза Гигантея наконец-то отпустила её. — Начнём со шкафчика для обуви. — Ха? — Твоё задание — как можно быстрее найти Камеру-тян. (Ка... Камера-тян?!) Юми даже стало немного нехорошо. Если бы она что-то пила в этот момент, то точно бы поперхнулась. — Вы имеете в виду Такесиму Цутако-сан? — нерешительно спросила Юми, несмотря на то, что она уже знала, что это правильный ответ. — Думаю, это прозвище ей подходит лучше, чем Цутако-тян, не думаешь? — Э... Юми не хватило бы смелости когда-нибудь назвать свою одноклассницу Камерой-тян. — А зачем вам Цутако-сан? — Камеру-тян всегда ищут для того, чтобы... — ...Вы хотите, чтобы она была фотографом на вечеринке. — Ой, ну зачем же так. Мы просто пригласим её отпраздновать вместе с нами, что в этом такого? Ну, а она может взять с собой свою камеру. Уверена, если мы это предложим, то она расплачется от счастья. Но нам нужно поспешить с поисками, иначе Камера-тян может уйти домой. Что ж, этим они могли бы дать фотографу ещё одну возможность получить удовольствие от своего хобби, так что Юми решила прислушаться к Розе Гигантее и тоже отправиться за Цутако-сан. Её уличная обувь стояла в шкафчике, а это значит, что она ещё была в школе, фотографировала учениц перед зимними каникулами. — Может, она сейчас у статуи Девы Марии? — сказала Роза Гигантея. — Это довольно модно: проводить ритуал передачи чёток перед летними или зимними каникулами. А сегодня Канун Рождества. Идеальный день для того, чтобы стать сёстрами. Вот только Цутако-сан почти наверняка не принимала непосредственного участия в таком ритуале, а вместо этого тайно фотографировала других. — Что будем делать? Они могли сходить к статуе Девы Марии, чтобы проверить свою догадку, но существовала некоторая вероятность того, что так они пройдут мимо неё. А ещё она могла до сих пор быть в церкви. — Давай пройдёмся. Когда они немного отошли от Особняка, Роза Гигантея облизнула свой указательный палец и подняла его вверх, чтобы определить направление ветра. Вряд ли бы это помогло им найти Цутако-сан, хотя... — Хм-м, хм-м... О, кто-то идёт вон оттуда! У Розы Гигантеи острый слух. Действительно, когда они посмотрели в сторону библиотеки, то увидели идущую к ним фигуру. К сожалению, это была не Цутако-сан, но что-то в этом человеке показалось Юми знакомым. — Касуга-сан?! Когда Юми подбежала ближе, женщина в пальто цвета слоновой кости и тёмно-коричневой шляпе ностальгически улыбнулась ей. — О, я думала, что узнала вас... Вы Фукудзава Юми-сан? — Да. Спасибо вам за помощь в тот день. — Юми-тян, это твоя знакомая? Роза Гигантея, неспешно вникнувшая в суть происходящего, теперь полностью вжилась в роль старейшины и вежливо поприветствовала гостью: «Добро пожаловать». — Доброго дня, — ответила Касуга-сан, произнеся слова, которые она, скорее всего, много лет тому назад ежедневно говорила своим подругам. — Эм... Это Касуга-сан. Она выпускница Лиллианы, и... «Интересно, как много можно ей рассказать», — подумала Юми, но Роза Гигантея вместо того чтобы задать какой-то вопрос, лишь поклонилась и сказала: — Спасибо, что позаботились о моей кохай. Меня зовут Сато Сэй. Лицо Касуги-сан на секунду приняло удивлённое выражение, после чего она улыбнулась: «Вот как». — Ох, да, не желаете ли пойти с нами в Особняк Роз? У нас рождественская вечеринка. Роза Гигантея любезно пригласила к ним бабушку, которую видела впервые в жизни. И до сих пор она даже не знала, кто этот человек. — Благодарю за приглашение, но я пришла сюда встретиться кое с кем. ...Извините, но не могли бы вы показать мне дорогу? — Конечно, если вы этого хотите. Правда, Юми-тян? — А, да. Наверное, Касуга-сан хотела подольше поговорить с Розой Гигантеей. Так что Юми сопроводила их только до входа для гостей, после чего отправилась самостоятельно искать Цутако-сан. — Куда вас отвести? — В кабинет директора, пожалуйста. Посмотрев им вслед, Юми почему-то испытала чувство восхищения. Касуга-сан и Роза Гигантея теперь вместе шли по территории школы. Такое чувство, будто в Лиллиане действительно существовала невидимая машина времени. Восхитительно. Если бы по школе не стали распространяться слухи о том, что под псевдонимом Суга Сэй скрывается Роза Гигантея, Саори-сан, быть может, никогда бы не прочла «». И если бы этого не случилось, она бы не позвонила тогда в издательство, и они с Касугой-сан дожили бы до конца своих дней, так и не узнав о том, что возлюбленная каждой из них не умерла в то Рождество. (Хах?..) Юми застыла на месте. (Кабинет директора?) Касуга-сан так сказала. Видимо, у неё было какое-то дело к директору. (Погодите, но Касуга-сан также говорила, что собирается встретиться с Саори-сан в канун Рождества... А директора зовут...) Сестра Уэмура. Уэмура Саори. Юми оглянулась назад, но Касуги-сан уже не было видно. Словно она была лишь иллюзией... Юми так и стояла там, ошеломлённая своим открытием, как вдруг кто-то тронул её за плечо. — Юми? Обернувшись, она увидела перед собой Сатико-сама. — А?! Э, сестра! — О, прекрасно, пойдём вместе в Особняк? — Э, хм-м, но... Когда Юми объяснила ей, Сатико-сама сказала, что всё в порядке. — Я только что видела Такесиму Цутако-сан, вприпрыжку бегущую к Особняку Роз. И как только Цутако-сан умудрилась всё разведать? Жуть. Хотя этого вполне можно было ожидать от Камеры-тян. — О, точно, пока не забыла, — Сатико-сама протянула Юми маленькую коробочку. — Вот, подарок для тебя. — ...Сувенир из Франции? В ответ на её дурацкий вопрос Сатико-сама лишь горько улыбнулась и поправила: — Это рождественский подарок. — Э?! У Юми все мысли вылетели из головы, словно кто-то нажал на кнопку «перезагрузка». Потому что она даже не думала об обмене подарками здесь и сейчас. Ведь в предыдущие шестнадцать лет своей жизни она получала подарки только от своих родителей. — Давай, открой его. Юми нерешительно сняла обёртку и открыла коробку. Там лежал белый носовой платок с роскошным кружевом по краям и буквой S, вышитой белыми нитками в углу. — Такой же, как у тебя, сестра?.. Возможно, Сатико-сама когда-то приобрела несколько одинаковых платков, и этот был одним из них. — Ты ведь будешь им пользоваться? — С-спасибо! Огромное спасибо. Но я... — Не беспокойся насчёт этого. Я просто хотела сделать тебе подарок. ...А, знаю. Сатико-сама протянула руку к лицу Юми и сняла чёрную ленточку, украшавшую её боковой хвостик. — Если тебя это беспокоит, могу я взамен взять её? Сатико-сама собрала свои чёрные волосы и повязала на них ленточку. Всё это выглядело так красиво и естественно, что сердце Юми было готово выскочить из груди. — С Рождеством, — прошептала Сатико-сама, взяв Юми за руки. ...Пусть всем людям мира в этот день улыбнётся удача. Когда они шли к Особняку Роз, держась за руки, Юми чувствовала, что вот-вот расплачется. Если бы в этот момент ещё пошёл снег, она бы возблагодарила небеса.

↑ Нобунага Ода (1534-1582 гг.) — военно-политический лидер Японии периода Сэнгоку, один из наиболее выдающихся самураев в японской истории. Его сестра, Оити Ода, при жизни считалась несравненной красавицей.

↑ «Sugar» в переводе на русский означает «сахар». Но так как наши герои говорят на японском, то Юми произносит соответствующее слово 砂糖 [satō].

↑ Канда — небольшой район, расположенный в центре Токио. В нём находится огромное количество разнообразных книжных лавочек и магазинов.

↑ Так как теперь Юми стала называть Сатико «сестрой», и отношения между ними стали чуть более близкими, то с этого момента и далее обе девушки будут обращаться друг к другу на «ты».

↑ Имеется в виду звук о-очень мягкого приземления :)

↑ Фастбол — разновидность подачи в бейсболе, позволяющая придать мячу наибольшее ускорение.

↑ Фурисодэ — шёлковое кимоно с длинными рукавами, традиционный японский наряд незамужних девушек и невест.

↑ Хомонги — кимоно для визитов, наиболее богатое узорами среди всех типов кимоно.

↑ Сити-го-сан («семь-пять-три») — общенародный японский праздник, посвящённый мальчикам и девочкам в возрасте трёх, пяти и семи лет. В этот день (15 ноября) принято наряжать детей в традиционные кимоно, хотя встречаются и другие варианты праздничной одежды.

↑ Котацу — низкий деревянный каркас стола, накрытый тяжёлым одеялом, на который сверху положена столешница.

↑ До Второй мировой войны заимствованные слова в японском языке обычно записывались с помощью кандзи.

↑ Джеб — короткий прямой удар в боксе.

↑ Синдзюку — район Токио.

↑ Танабата — традиционный японский праздник, часто называемый «фестивалем звёзд». Ежегодно отмечается 7 июля. Одной из особенностей праздника являются уличные украшения, главным образом цветные ленты, которые часто прикрепляют к бамбуковым шестам.

↑ Бюш дё Ноэль — французский рождественский торт в виде полена.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Белые лепестки

Глава 5. Весенние почки ...Если мне суждено пройти через эту боль, то я больше никому не позволю сблизиться со мной. Зимой, в год моего шестнадцатилетия, я пережила мучительную разлуку. * * *

Впервые я встретила Сиори одним весенним днём. Тем утром я пришла в школу гораздо раньше обычного. Зачем я это сделала, не имея при этом никаких особых планов? По правде говоря, мне просто показалось, что уже пришла пора вставать. В итоге я закончила со своими утренними делами на час раньше обычного, успела на самый первый поезд и осознала свою ошибку лишь тогда, когда заметила, как мало людей в вагоне. Прежде всего, я ненавижу следить за временем, поэтому практически никогда не перепроверяю его на часах. Для такого человека, как я, лучше опоздать в школу, чем услышать звон будильника. В общем, мне пришлось смириться со своим промахом. Автобус, идущий от станции М линии JR * , довёз меня до школы. Когда я вышла на улицу, солнечный свет ослепил ещё сонные глаза. Заслонившись от него рукой, я прошла сквозь высокие врата. Ясное небо проглядывало сквозь густую крону гинкго, из-за чего казалось, что от дороги исходило слабое свечение, словно она была Млечным Путём. (Млечный Путь...) В этом сравнении было что-то смущающее и романтическое. Если бы я сказала такое во время урока, какие лица сделали бы остальные? «Как неожиданно. Оказывается, эта чудачка Сато Сэй-сан умеет быть милой?» Но у меня не было ни малейшего желания развлекать их чем-то подобным. «Глупо», — пробормотала я, взмахнув своими длинными волосами, которые полностью закрывали мою спину сзади. (Что именно?) Но вместе с очевидным «всё глупо» промелькнул ответ «я». Невинно улыбающиеся ученицы, которые, как они говорят, довольны всем окружающим миром. Жалкие родители, которые никогда не сомневаются в том, правильно ли они воспитывают собственных детей. Школа, которая ничего не скажет до тех пор, пока у меня блестящая успеваемость. Я, продолжающая жить в повседневной рутине, несмотря на то, что меня тошнит от этого. Всё глупо. Если на всём белом свете я не могу найти ничего, что смогла бы полюбить, в том числе себя, то, наверное, проблема во мне самой. Этот мир существует гораздо дольше меня, так что, наверное, мнение большинства привело его к лучшему. Следовательно, люди, которые не соответствуют сложившимся нормам, сами виноваты и ответственность лежит лишь на них. Я прекрасно понимала это и потому держала всё в себе. Но бывает, что шестнадцатилетний подросток временно отказывается играть роль «чистой девы». Почему я должна улыбаться вместе со всеми? Почему вынуждена обсуждать то, что меня совершенно не волнует? В общем, мне приходилось молчать. Я ничего не могла сделать, находясь в этом прибежище ангелов. Так что для меня Дева Мария, стоящая на развилке дороги, ничем не отличалась от Нио * . (Да...) С виду всегда такая безмятежная и добрая, но на самом деле она разделяет всех поступивших сюда учениц на хороших и плохих. Сложив пальцы своей правой руки пистолетом, я направила его на белую статую. Священная Дева стояла перед маленьким зелёным садом и каждую секунду возносила к небесам молитвы за своих подопечных. — Аминь. «Бах!» — мысленно выстрелила я и со смехом убежала. Прекрасно. Как приятно было теперь мчаться среди деревьев, листья которых всё ещё распускались. Я всегда хотела сделать так разок, когда рядом никого не будет. Меня не волновало, что люди могли увидеть это, но вот их вопросы доставили бы немало хлопот. Я не верила в Деву Марию и потому не боялась её кары. Иисус из Назарета и его мать Мария действительно существовали, но умерли давным-давно. Спустя 2000 лет даже призраки устали бы бродить по свету. И если Мария близка к Богу, то она должна заботиться даже о таких плохих ягнятах. Ну же, спустись сюда и спаси мою заблудшую душу! — Аминь! Я бежала, выкрикивая это снова и снова. Была середина весны. Совсем недавно я перешла на второй курс старшей школы. Не то, чтобы я была чем-то недовольна. Я просто не ощущала тепла. Моя душа продолжала блуждать во тьме среди бескрайней пустыни. Я не знала, что мне нужно делать. И даже не знала, что бы я хотела сделать. Тяжело дыша, я прислонилась к стене церкви. И почему нужно было прибежать именно сюда? Похоже, всё это время моё подсознание гнало меня в противоположном направлении от школьного здания. «Ладно. Отдохну здесь часок», — подумала я и вошла в церковь. * * *

Первым, что вы бы увидели, пройдя несколько шагов по тому тёмному пустому коридору и открыв богато украшенную дверь, было деревянное распятие Иисуса Христа. Слева от него стояла цветная статуя Девы Марии, а справа располагалось великолепное витражное окно. По обе стороны от центрального прохода тянулись длинные ряды деревянных скамей. Утренняя служба уже должна была кончиться, поэтому в церкви больше никого не было. Выбрав себе место у стены, на втором ряду сзади, я улеглась на скамью. Потолок украшали изображения ангелов. Это был первый раз, когда я вот так расслабленно смотрела на них. Я не христианка, но считаю эту церковь красивой. Буддистские храмы мне тоже симпатичны, так что, быть может, мне просто нравятся различные религиозные сооружения. Обняв саму себя, я закрыла глаза. Это успокаивает. Создаётся ощущение, будто тебя окружает толстая скорлупа. Не трогайте меня. Забудьте обо мне. Тело жаждало сна, но в голове бурлили мысли. Для меня такое было в порядке вещей, поэтому я просто перевернулась на бок. Сколько времени прошло? В конечном итоге я потеряла счёт времени и перестала чётко осознавать, бодрствую я или дремлю, как вдруг раздался какой-то звук. Я тут же вскочила, словно чёрт из табакерки. Так моментально обычно реагируют травоядные животные, когда что-то прерывает их мирный отдых. «Кому какое дело до тебя», — прошептал голос в моей голове. Видимо, человек, издавший этот звук, тоже удивился моему внезапному телодвижению, поскольку немедленно обернулся. Это оказалась девушка. Она сидела совсем близко к распятию. Всё это время мы были здесь, не зная о присутствии друг друга. Наверное, перед этим она стояла на коленях и молилась. Я судорожно сглотнула, увидев, как эта девушка плавно поднялась со своего места. Стоя в лучах света, льющегося из витражного окна, она выглядела словно ангел. — ...Доброго дня. Улыбнувшись, она направилась в мою сторону. Судя по внешнему виду, это была ученица старшей школы имени Святой Лиллианы. Её прямые волосы доходили до талии, кожа была бледной, но не до такой степени, как мне показалось на первый взгляд. — ...Ты первокурсница? Подозреваю, что в этот момент я смотрела на неё оценивающим взглядом. — Да. Я переехала сюда лишь в этом году. Её бодрый голос звучал успокаивающе. — ...Понятно. В школе я не помнила всех и каждого в лицо, но если бы я хоть раз видела эту девушку раньше, то, наверное, не забыла бы об этом. — Как тебя зовут? — Кубо Сиори. Кубо. Сиори. Её имя прочно врезалось мне в память. В нём не было ничего необычного, но эта девушка сделала его особенным. Раньше я никогда не проявляла интерес к другим людям, однако первокурсница Кубо Сиори вызвала у меня невероятное любопытство. И в итоге оно обрушилось на неё. Не удовлетворившись лишь именем, я спросила, из какой она группы, в какой средней школе училась, где теперь живёт, и другие бесцеремонные вопросы. Сначала Сиори заметно растерялась, но потом, поняв, что мои вопросы были порождены любопытством, а не желанием раскритиковать её, вежливо и обстоятельно ответила на всё. Среднюю школу Сиори заканчивала в Нагасаки. Там она получила рекомендацию для поступления в Лиллиану. Но родом она была из Токио, поэтому в её речи не слышался акцент. Когда Сиори была в третьем классе, её родители погибли в автокатастрофе, поэтому ей пришлось уехать к дяде в Нагасаки. Теперь же, не имея никаких родственников в Токио, она жила в общежитии академии и ездила оттуда в школу. Сиори без утайки рассказала о том, как тяжело ей приходилось в эти пятнадцать лет своей жизни. Я была тронута до глубины души. Эта девушка терпеливо отнеслась ко мне, грубой старшекурснице, которую она видела впервые в жизни. Более того, Сиори была готова принять меня, что казалось просто невероятным. Такая взрослая и мудрая, она была не против протянуть руку даже мне, несмотря на мои странности. И, кажется, даже шипы моих терний не смогли бы поцарапать её светлый образ. — На сегодня хватит? — сказала Сиори, немного помолчав, и посмотрела на свои наручные часы. — Мне нужно идти. Я очень хотела ещё побыть с ней вот так, но хорошо чувствовала всю неловкость ситуации. Так или иначе, мне пришлось просто кивнуть. Я почувствовала себя крайне расстроенной. — Извини, что отняла у тебя время. — Всё в порядке, я привыкла. «Новичкам из других школ часто приходится отвечать на вопросы о себе»,— добавила она с улыбкой, в которой не было ни намёка на раздражение. — Ох, точно. Меня зовут... — Я знаю. Бутон Розы Гигантеи, Сато Сэй-сама. — Э?.. — Вас представили на приветственной церемонии. Вежливо поклонившись, Сиори покинула церковь. Кажется, что с её уходом всё здесь утратило своё прежнее великолепие. Оказывается, я известнее, чем предполагала. Сиори узнала обо мне на приветственной церемонии для первокусниц, которую ежегодно проводит Ямаюрикай. Я помню, как моя старшая сестра, Роза Гигантея, заставила меня тогда помогать с организацией. Мне это было неинтересно, но сбежать с такого мероприятия не представлялось возможным, поэтому пришлось просто просидеть там всё время. Смогла бы я тогда отыскать Сиори в толпе? Конечно да. Количество людей не имеет значения. Сиори одна такая, её невозможно с кем-то спутать. — Кубо Сиори? На лице Мидзуно Ёко появилось удивлённое выражение. — Ч... чего? — ...Ничего, я просто никогда раньше не слышала, чтобы ты упоминала чьё-то имя, только и всего. Сегодня я впервые за долгое время пришла в Особняк Роз после уроков. — Так, что ты хотела сказать? — спросила Ёко, закончив читать какие-то документы. Она примерная ученица и очень ответственный человек. — Ничего особенного. Просто так зовут первокурсницу, которую я встретила сегодня утром. Она в одной группе с твоей младшей сестрой, поэтому я захотела спросить, слышала ли ты что-нибудь о ней. — В одной группе с Сатико?.. Похоже, Ёко ничего не могла вспомнить. Сиори произвела на меня очень сильное впечатление, из-за чего я решила, что её активно обсуждают в школе. Но, видимо, это не так. — Ничего страшного, если ты про неё не слышала. Я уже собралась уходить, как вдруг Ёко схватила меня за руку. — Ты так давно не приходила сюда. Задержись ненадолго. Я давно хотела сказать, что ты, как бутон Розы Гигантеи, уделяешь недостаточно внимания своему положению. «Зато ты, Ёко, уделяешь достаточно внимания своему положению, так что моё отсутствие не принесло бы никому проблем», — подумала я. — Я не хотела становиться бутоном. — Но ты же согласилась на это, приняв чётки Розы Гигантеи? — Тогда сестра ещё не была ею. — Опять споришь по мелочам. У меня голова болит от одной мысли о следующем годе, — вздохнула Ёко, схватившись за голову. Естественно. Ведь среди бутонов она была единственной, на кого можно положиться. Эрико, бутон Розы Фетиды, делала всё, что от неё требовалось, но всегда со скучающим видом. Зато я с удовольствием отлынивала. Наверное, когда мы трое перестанем считаться бутонами, Ямаюрикай погрузится в хаос. И я это прекрасно понимала. Так что моя голова тоже начинала болеть при мысли о следующем годе. — В любом случае, задержись здесь ещё немного. Хотя бы пока не придёт кто-нибудь ещё. Ёко не спешила отпускать мою руку. — Если я уйду, в этом не будет твоей вины. Не бери на себя слишком много. — Но пока мы здесь вдвоём, я не хочу, чтобы ты вот так уходила. — М-м. Я присела на стул. Не для того, чтобы угодить Ёко. Просто стоять всё же немного утомительно. — Спасибо, — сказала Ёко и снова принялась за документы. Спустя примерно пять минут я услышала скрип лестничных ступеней. — Ого, ничего себе. Какое редкое зрелище. Моя старшая сестра, Роза Гигантея, пришла сюда в сопровождении Огасавары Сатико, младшей сестры Ёко. Такое тоже нечасто увидишь. Войдя в комнату, довольная сестра выставила перед собой Сатико, словно та была куклой, только что купленной в магазине. — Мы столкнулись в коридоре, поэтому пришли сюда вместе. Сатико-тян прямо как милая японская куколка, так что я просто не могла не составить ей компанию. Да, Сатико очень красива, это неоспоримый факт. Она на год младше меня, так что я знала о ней ещё до своего поступления в старшую школу. Точнее, под «знала» я имею в виду, что видела её, но мы никогда не заговаривали друг с другом. Благодаря своей внешности и статусу, она стала довольно известной личностью в школе. Юная леди из богатой семьи. Когда Ёко выбрала её своей младшей сестрой, я подумала: «Зачем она связалась с таким проблемным человеком?» Но совершенно очевидно, что если бы Ёко этого не сделала, то никто другой точно бы не осмелился. — Прости, что выгляжу как европейка, сестра. — А, ты обиделась? Глупенькая, мне нравится твоё лицо таким, какое оно есть. Поэтому я и выбрала тебя своей младшей сестрой. — Извини. И спасибо. Я почувствовала удовлетворение. «Я выбрала тебя, потому что мне нравится твоё лицо». Мне было приятно, когда сестра говорила это. Никто не может заглянуть внутрь человека, поэтому те, кто хвалят внешность, внушают гораздо больше доверия. — Садись. Сатико села рядом с Ёко, я переместилась ближе к сестре. Мне никогда не нравилась атмосфера камерного уюта, но, впрочем, нельзя сказать, что от этого мне был неприятен Особняк Роз. Наверное, сестра знала это и потому не заставляла меня появляться на собраниях и чаепитиях. Такой уж я человек — если прихожу, то только по собственному желанию. И сестра понимала, что меня бесполезно призывать к этому. Да. Сестра всегда знала, как правильно обращаться со мной. Когда я поступила в старшую школу, нашлось много желающих предложить мне свои чётки. Но я отвергала их всех. Мне просто хотелось остаться одной. Тем не менее, все продолжали допытываться, почему никто из тех девушек не подходил на роль моей старшей сестры. И когда это уже начало сильно раздражать меня, появилась она, бутон Розы Гигантеи. «Мне нравится твоё лицо. Я хочу видеть его рядом, поэтому будь со мной», — сказала она. Именно из-за этой фразы я и согласилась стать её сестрой. Мне было гораздо легче от того, что я знала причину, по которой понравилась ей. Вот почему я всё же изредка приходила в Особняк Роз и сидела там. Этим я выражала свою благодарность ей. Мне не нравились собрания, хотя всё, что от меня требовалось на них, — это присутствовать и делать вид, что я слушаю. В то время, как Ёко, Сатико и моя сестра обсуждали что-то, а с улицы доносился чей-то смех, я молчала и напевала про себя «Сердце Девы Марии». Причина у такого выбора была только одна: это первая песня, слова которой я смогла вспомнить. А так я была бы и не против чего-то в стиле энка * , если бы знала слова. У меня не ладилось общение со сверстницами. Вот почему всё своё свободное время я проводила за чтением новелл. Одногруппницы считали, что я «не от мира сего». В комнату вошли Роза Хинэнсис и Роза Фетида, а это значит, что пришло время начать собрание. Я как раз пропела у себя в голове последнюю строчку из «Сердца Девы Марии» и принялась думать о девушке, которую встретила в церкви этим утром. Кубо Сиори. Ёко права. Удивительно, что кто-то смог меня заинтересовать. Поверить не могу, какой же настойчивой я могу быть. Всё началось с того, что я решила проснуться пораньше и подождать Сиори у школьных ворот. Она должна была пройти сквозь них, потому что тоже ездила на автобусе, идущем от станции М. Однако я решила, что у ворот шансов пересечься с ней гораздо больше, чем на автобусной остановке. Да, знаю, это очень по-детски. Я так надеялась, что увижусь с ней там. У меня даже не возникло мыслей о том, что она может прийти не одна или просто не будет рада встрече со мной. Но в итоге ничего из этого не произошло. Потому что Сиори так и не появилась там. Поток тёмных школьных форм прекратился. Вместо того, чтобы поспешить на урок, я осталась задумчиво смотреть за охранником, который пришёл запереть ворота. Прежде, чем подумать, что она могла опоздать или просто не прийти сегодня в школу, я засомневалась в реальности происходящего. Эта девушка действительно существует? Ёко, видимо, не знала о том, что у нас в школе учится некая Кубо Сиори, а в церкви в то утро больше никого не было, так что не было никакой возможности доказать, что есть такая первокурсница. Но, как ни странно, кажется, что ей это подходит — быть нереальной, словно пришедшей из другого мира. * * *

Во время обеденного перерыва я заглянула в кабинет к первокурсницам из группы «Сосна». Должно быть, визиты второкурсниц для них не были привычны, поскольку все принялись с интересом наблюдать за мной, но предлагать помощь никто не бросился. — Что-то случилось, Сэй-сама? — послышался сзади голос Сатико. Видимо, её не было в кабинете, когда я пришла. — Кубо Сиори здесь учится? В первую очередь я должна была спросить именно это. — Да. Судя по выражению лица Сатико, она удивилась моему вопросу. — Её сегодня не было на уроках? Теперь существование Сиори получило подтверждение, но от этого она не появилась в кабинете. — Она в школе. — Так, она опоздала? — Нет, пришла вовремя. И... Сатико сразу же ответила и на мой следующий вопрос. — Думаю, что сейчас она в церкви. — В церкви... — Она ярая христианка и потому каждое утро приходит туда молиться. Это всё объясняло. Сиори пришла в школу раньше меня. И в то время, когда я ждала её у ворот, она молилась. Хотя вчера я и встретила Сиори именно там, это не заставило меня задуматься, чем и как долго она занималась в церкви. Но она точно пришла туда не для того, чтобы поспать, как это сделала я. И когда я услышала, что она ярая христианка, то сразу же всё поняла. «Чистота», которую я почувствовала в Сиори, — это её набожность. — Передать ей, что бутон Розы Гигантеи искала её? — В этом нет необходимости. — Вы ведь сейчас пойдёте в церковь, да? — ...Не думаю. Я ушла, даже не поблагодарив Сатико. Не потому, что она сделала что-то неправильно. Просто она очень проницательна, хотя за этим и не скрывается никакого злого умысла. Я знаю это, но мне всё равно неприятна мысль о том, что Сатико, младшекурсница, так хорошо понимает мои чувства к Сиори. Когда я почти вернулась в свой кабинет, меня посетила ещё одна мысль, заставившая сменить направление. Было бы глупо не идти в церковь просто из-за слов Сатико, а мне не хотелось заходить обратно в свой шумный класс. Сначала нужно было попасть на улицу и подышать свежим воздухом. Я воспользовалась аварийным выходом, которым на самом деле не разрешалось пользоваться до особого случая. Распустившиеся листья с каждым днём делались всё зеленее, а их сверкающая красота была так приятна для глаз, что на уроках становилось просто невыносимо скучно. Я взяла с собой книгу. Захотела прогулять этот урок, когда представила, как чудесно можно провести время в такую погоду. Не знаю, сознательно или нет, ноги сами понесли меня на восток. Может, там бы я встретила Сиори. Но если нет, расстраиваться не стоило, ведь я не знала, что мне сказать ей. По правде говоря, всё, чего мне хотелось, — увидеть Сиори издалека. Пусть она даже вовсе не заметит меня... Я подняла голову и закрыла глаза. Такое ощущение, будто я таяла и превращалась в молодые побеги, свежие листья, ветер, колеблющий их. Хотелось прекратить своё существование. Вот бы Сато Сэй навсегда исчезла из этого мира, да так, чтобы никто не знал, что такой человек действительно был. Когда я открыла глаза, Сиори появилась передо мной, словно по волшебству. Между нами было расстояние в десять метров, и она медленно сократила его до одного. — Доброго дня, бутон Розы Гигантеи. Кажется, что находиться здесь в такой момент было для неё естественным. Я невольно подумала, что Сиори — полная противоположность меня. Мир любил и принимал её. Наверное, именно поэтому меня так тянуло к ней. — Я пришла, чтобы увидеться с тобой. Хочу, чтобы Сиори спасла меня. Хочу, чтобы она очистила мою душу, несоответствующую требованиям нашего мира, и сделала мою жизнь нормальной. — Я хотела увидеть тебя. Мои чувства не доставляют тебе неудобств? Я повторила это ещё раз с таким выражением мольбы на лице, которое я не стала бы даже собственной маме показывать. Но Сиори видела меня такой. В какой-то момент я решила сбросить броню, до сих пор защищавшую мою душу. Если меня отвергнут, тут уж ничего не поделаешь. Было в Сиори что-то такое, из-за чего я была готова рискнуть всем, что имею. — Неудобств? Как я могу говорить такое? Тихий голос Сиори был похож на кристально-чистое озеро. — Я тоже хотела увидеть тебя. Слёзы подступили к моим глазам. Надо же, оказывается, я тоже могу быть искренней в своих чувствах. Боже, спасибо, что послал мне Сиори.

Глава 6. Летняя теплица После нашей встречи в тот весенний день мы с Сиори стали медленно, но верно сближаться. Учась на разных курсах, мы всё равно старались проводить вместе как можно больше времени и виделись как минимум раз в день. Иногда по утрам я находила Сиори в церкви, и бывали дни, когда мы вместе обедали. Мы не состояли ни в каких клубах, поэтому после уроков нередко гуляли вдвоём по территории школы. Я дорожила тем временем, что мы проводили вместе, поэтому никогда бы не повела Сиори в Особняк Роз, чтобы познакомить её со своей старшей сестрой и уж тем более с другими членами Ямаюрикай. Я всё дальше и дальше отдалялась от Особняка Роз и полностью растворялась в Сиори. — Не думаешь, что вам стоит держать дистанцию друг от друга? Вот что я услышала в первый день лета, когда Ёко пришла к нам в кабинет, чтобы сказать мне это. — Что ты имеешь в виду? Сегодня после уроков я должна была встретиться с Сиори, поэтому приход Ёко вызвал у меня раздражение. — Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Кубо Сиори. Кто она для тебя? — Что? Она пришла сюда просто для того, чтобы задать мне этот идиотский вопрос? Вмешательство в чужую жизнь должно иметь предел. Убрав в сумку свой тоненький англо-японский словарик, я выдавила из себя грустную улыбку. — В этом нет ничего весёлого. — О, извини. Просто ты так занята своей младшей сестрой. ...Говорят, ты заставила Сатико отказаться от всех частных занятий. Это правда? — Сейчас речь не о моей сестре. Эта проблема связана только с тобой и Кубо Сиори. — Проблема? Я поняла, что Ёко хотела сказать. У нас с Сиори особые отношения. Не такие, как между Ёко и Сатико или между мной и моей старшей сестрой. Это сложно объяснить, но мне кажется, будто мы с самого рождения стремились к тому, чтобы соединить наши руки. И в итоге мы замкнулись друг на друге и отвернулись от всего остального мира. Но большинство людей делает не так — одна рука держит руку другого человека, но вторая остаётся свободной для других действий. Наверное, именно это имела в виду Ёко, когда сказала про дистанцию между нами. Мне следовало бы отпустить одну руку Сиори. Быть может, опасно принимать в свою жизнь лишь одного человека и отрицать весь остальной мир. Но я ничего не могла с этим поделать. Мне не хотелось, чтобы между мной и Сиори разорвалась хоть одна связь. И если бы что-то изменилось, это уже были бы не мы. — Если ты хочешь сделать её своей младшей сестрой, тогда всё в порядке. Я не говорю, что тебе необходимо расстаться с ней. Но ты знаешь, что не можешь продолжать в том же духе. Отдай ей свои чётки и официально представь её всем. — Я подумаю над этим. Схватив свою сумку, я придвинула стул к парте. Не хотелось больше продолжать этот разговор. — Я подумаю над этим. ...Мне можно уйти? — ...Конечно. Обязательно подумай об этом. Ёко на удивление легко отпустила меня. Она умна, так что должна была понять, что если продолжить давить на меня, это даст обратный эффект. Я помчалась по пустому коридору навстречу Сиори. Хоть я и сказала, что подумаю над этим, у меня не было намерения сделать Сиори своей младшей сестрой. Я не хотела вручать ей свои чётки лишь для того, чтобы другие признали нас, потому что считала это глупым. Я смеялась над людьми, которые нуждались в символе сестринских уз, чтобы облегчить свои сердца. — В чём дело? Сиори уже поняла всё, лишь только мы встретились. — Ни в чём. Я обняла Сиори за плечи и повела её в место, где мы могли побыть лишь вдвоём. Мне было неважно, насколько там чисто. До тех пор, пока никто другой не увидит нас там, это место будет лучшим. Я не хотела, чтобы Сиори испачкалась. И не хотела, чтобы чей-то грязный взгляд видел наши отношения. Мы не мешали никому своей близостью. Её влияние на меня привело лишь к тому, что я стала серьёзно относиться к учёбе, перестала опаздывать и прогуливать. Это достойно похвалы, а не критики. Мы просто хотели быть вместе, только и всего. Я обняла Сиори за школой. — Тебе что-то сказали? — прошептала Сиори, уткнувшись подбородком в моё плечо. — Похоже, здесь нас никто не поддержит. — Не говори так. Сиори, должно быть, подвергалась ещё большему осуждению, чем я, но никогда не говорила ни о ком плохо. Тень Ямаюрикай неотступно следовала за мной, несмотря на то, что я держалась в стороне от него, потому что всё равно оставалась бутоном Розы Гигантеи. Люди, которые захотят высказаться против наших отношений, пойдут именно к Сиори, которая не просто младше курсом, да ещё и новенькая в этой школе. Сама она бы никогда не сказала, но я уверена, что ей приходилось тяжелее, чем мне. — Ты не должна просто убегать от всего. Всё больше отстраняясь от школьной жизни, мы стали ещё сильнее дорожить друг другом. Наступили летние каникулы. Но, несмотря на это, я каждый день приходила в школу и проводила время с Сиори. Поскольку общежития академии закрывались на большую часть августа, Сиори поселилась на это время в женском монастыре Лиллианы. Несмотря на то, что эти каникулы достаточно долгие, она осталась в Токио вместо того, чтобы вернуться в Нагасаки к своему дяде. Я не знала подробностей и никогда их не спрашивала, но, кажется, он был знаком с директором школы, и эта женщина фактически становилась вторым опекуном Сиори на время её пребывания в Токио. В те дни, когда работала библиотека, я скрывалась в читальном зале и просиживала там весь день, усердно трудясь над домашними заданиями. Точное время менялось из раза в раз, но в конечном итоге Сиори заканчивала помогать монахиням, приходила ко мне и тоже принималась за свою домашнюю работу. Старательно занимаясь учёбой, мы не думали, что сможем этим изменить мнение других людей о нас. Но если наши оценки ухудшатся, окружающие ещё сильнее настроятся против нас. Поэтому мы вместе сидели там и разбирались с нашими заданиями, после чего читали различные книги. * * *

Однажды мы с ней оказались в старой теплице. Тем утром Сиори должна была посетить дополнительное занятие по плаванию, так что я пришла в школу к тому времени, когда они должны были закончить. По пути мне встретилась толпа девушек с мокрыми волосами. Видимо, занятие кончилось раньше, чем планировалось. Подгоняемая желанием увидеть Сиори, я ускорила шаг. Нет, даже не просто ускорила, а перешла на бег. Повернув вправо на развилке у статуи Девы Марии, я почувствовала, как тёплая влага касается моих плеч и лица. ...Шёл дождь. Я пробежала мимо библиотеки и школы и наконец увидела Сиори. — Сиори! Дождь усилился, так что обстановка стала совершенно не подходящей для романтической прогулки. Когда я выходила из дома, было солнечно, поэтому у меня не было с собой никакого складного зонтика или чего-то подобного. Мы принялись искать место, где можно переждать дождь. Была всё ещё середина дня, но этот дождь ощущался как вечерний душ. Мы спрятались в старой теплице. Стекло в некоторых местах было разбито, в полу были дыры, но с защитой нас от дождя эта постройка справлялась прекрасно. Сиори, которая ещё недавно плавала в бассейне, похоже, отлично чувствовала себя в окружении тяжёлого влажного воздуха. «Тепло», — улыбнулась она, перестав жаться от холода. — Учитель сказала, что вскоре может пойти дождь и нам нужно закончить на сегодня. Но он начался даже раньше, чем ожидалось. Переставив горшки, мы присели на выступ. — Она сказала, что невозможно не вымокнуть, будучи в бассейне, но будет плохо, если форма промокнет. Надеюсь, все остальные успели на автобус до дождя. Сиори вытащила из своей сумки спортивное полотенце и принялась вытирать мои волосы. Запах бассейна, впитавшийся в ткань, пронёсся в воздухе, но быстро исчез. — Я в порядке, высуши свои волосы сначала. Я сказала это, потому что не хотела, чтобы Сиори узнала о том, что я почувствовала в этот момент. Моё сердце начало так быстро биться, и я просто не знала, что делать. Послушавшись, Сиори собрала свои волосы, перекинула их через плечо и накрыла полотенцем. Пока она вытирала их, я просто сидела и смотрела на неё, не понимая, что мне нужно делать. Более того, я не знала, что хотела бы сделать. Ничего не подозревая о моих чувствах, Сиори слегка зевнула и стала засыпать. Должно быть, она устала. Я аккуратно придвинулась к ней, стараясь не разбудить. Сильный ливень стал быстро утихать. Дождь запер нас в этой теплице, и я могла наслаждаться обществом Сиори, зная, что никто мне не помешает. Хоть и на совсем короткое время, но сейчас она была лишь моей. Почему мы родились в разных телах? Почему не могли стать единым целым? Слушая медленное дыхание Сиори, я неосознанно взяла по пряди наших волос и попробовала соединить их вместе. Но они, будучи разными по цвету и текстуре, разделились сразу же, как только я их отпустила. От скуки я даже попыталась переплести их спиралью, но безрезультатно. Почему-то мне ещё сильнее захотелось добиться своего, и я сделала косичку из двух прядей Сиори и одной моей. Наконец-то получилось. — Что ты делаешь? — спросила Сиори, сонно посмотрев на меня. — Да так, ничего. Можешь поспать ещё немного. Я разбужу тебя, когда дождь кончится. — Хорошо. Волос мне было недостаточно, поэтому я скользнула по руке Сиори и переплела её пальцы со своими. «Щекотно», — хихикнула Сиори. Однако руку она не убрала. Пожалуйста, дождь, не кончайся. Я тоже закрыла глаза. Умоляю, дождь, не прекращайся никогда. Тьма отделяла нас от всего, что можно было увидеть. Я была уверена лишь в сердцебиении Сиори, её тепле и дыхании. Мне хотелось остаться с ней вот так навсегда. Я почти поверила в то, что время действительно может остановиться.

Глава 7. Осенняя любовь Со временем Сиори стала значить для меня всё больше и больше. Сентябрь. Отголоски лета ещё не успели совсем утихнуть. Мне было сложно привыкнуть к спокойной повседневной рутине, несмотря на то, что после каникул на самом деле не произошло никаких изменений. Школа, в которой я проводила тёплые и яркие дни этого лета, теперь почему-то стала душить меня. Мы с Сиори были на разных курсах, так что большую часть времени нам приходилось проводить порознь, и дело здесь было не в расстоянии. Каждый раз, когда у меня появлялось свободное время, больше всего я хотела увидеть Сиори. И во время уроков я тоже стала думать лишь о ней. «Я хочу растаять и полностью раствориться в ней». Неудивительно, что меня начали посещать такие мысли. Что это за чувство? Если моя тяга к другому человеку не перестаёт расти, что ждёт меня в конце этого пути? Я не могла понять, чем это отличается от любви между парнем и девушкой. Я любила душу Сиори. Её тело — всего лишь сосуд, украшение, упаковка для ценного содержимого. Но теперь я совсем запуталась. Я хочу быть с Сиори. И не хочу отпускать её от себя. Я хочу стать с ней единым целым. Что это за чувство? Я прочла множество романтических историй в надежде найти на их страницах кого-то, кто однажды почувствовал то же самое и помог бы с этим разобраться. Но в итоге это лишь привило мне отвращение к подобным книгам. Даже литературные шедевры оказывались просто описаниями событий, происходивших в воображении авторов. Я читала произведения об однополой любви, но и в них не было ответа на мой вопрос. Тогда я взялась за книги по биологии, в особенности посвящённые теме размножения. «Наверное, у меня внутри сломан какой-то регулятор». К такому выводу я пришла в итоге. Если любовь между людьми разного пола порождается желанием произвести на свет детей, то что насчёт наших отношений? Мы не сможем обменяться генетическим материалом и дать начало новой жизни. Тогда как такое возможно? Почему нас так тянет друг к другу? Я не знала ответы на эти вопросы. Кажется, даже мои «ежемесячные гости» теперь приносили мне душевные страдания. У меня никогда не было желания сменить пол, но я начала всерьёз задаваться вопросом: «Зачем вообще существует это разделение на мужчин и женщин?» Если честно, с недавних пор я стала завидовать червям-гермафродитам. Ответ так и не был найден, когда подошло время школьного фестиваля. Я снова стала приходить в Особняк Роз на собрания совета. Мы с Сиори по-прежнему хотели проводить вместе как можно больше времени, но её группа была занята подготовкой к выставке, так что она постоянно задерживалась после уроков до самого вечера. Даже если бы я наплевала на все свои обязанности, то не могла бы потребовать от Сиори того же. Тем не менее, я всё равно не стала помогать своей группе с подготовкой, поскольку эта выставка меня совершенно не интересовала, и вместо этого просто слонялась по школе, чтобы убить время до тех пор, пока Сиори не освободится. Во время одной из таких прогулок Ёко поймала меня и потащила с собой в Особняк Роз. — Раз ты ничем не занята, то помоги нам. Сестра поприветствовала меня, ни слова не сказав о моём поведении. Наверное, мне много что хотели сообщить по этому поводу, но абсолютно все члены Ямаюрикай вели себя так, словно они на самом деле ежедневно виделись со мной в Особняке. Я была благодарна им, но чувствовала, что они уж слишком беспокоились обо мне, и потому не могла просто принять это. Как бы то ни было, я стала ежедневно приходить в Особняк Роз, чтобы убивать там время до встречи с Сиори. Собрания, посвящённые подготовке к школьному фестивалю, оказались не такими скучными, какими я их представляла. Чопорная, идеальная во всём Огасавара Сатико на самом деле яростно ненавидела парней, а Хасэкура Рэй, младшая сестра Эрико, в душе была гораздо более женственной, чем казалась с виду. Эти открытия очень развлекали меня. И в какой-то момент я подумала... По правде говоря, в это время года бутону Розы Гигантеи непозволительно всё ещё быть без младшей сестры. Некоторые подталкивали меня к этому, и я категорически отказывалась от всех предложений, но в сущности меня ни к чему не принуждали. Многозначительный взгляд со стороны Ёко — худшее, с чем мне приходилось сталкиваться. Наверное, так проявлялась забота моей старшей сестры, но я не знала, как отплатить за это. Однажды я предложила ей разорвать наши узы, чтобы она нашла себе другую сестру. Я не собиралась передавать свои чётки Сиори, но и обмениваться клятвами с другим человеком просто для вида тоже не могла. — Нет, — с улыбкой отказалась сестра. — Я не какая-нибудь несчастная бабушка, у которой в жизни лишь одна цель — увидеть внуков. Мне без разницы, кто станет Розой Гигантеей после тебя. Но, пожалуйста, не нарушай наше обещание. До тех пор, пока я не окончу школу, будь рядом со мной. — И если у тебя всё ещё никого не будет, когда ты перейдёшь на третий курс, это тоже не повод для беспокойства, — продолжила она, играя с моими волосами. — Просто следуй своей дорогой. Этот разговор состоялся между нами, когда все остальные члены Ямаюрикай уже разошлись по домам. Слова сестры проникли мне в душу. В очередной раз я убедилась, что эта девушка действительно достойна называться Розой Гигантеей. Не думаю, что, будучи на третьем курсе, я смогла бы сказать кому-нибудь столь же добрые слова. * * *

Школьный фестиваль прошёл без происшествий, постановка пьесы получила положительные отзывы. Я снова стала держаться как можно дальше от Особняка Роз, и как-то раз Ёко решила подловить меня в коридоре. — В чём дело? — О, не смотри на меня как на паразита. «А разве ты им не являешься?» — подумала я. Должно быть, Ёко поняла это, судя по её грустной улыбке. — Похоже, ты действительно ненавидишь меня. ...Что ж, в этом нет твоей вины. Я неуклюжая, поэтому не умею обращаться с тобой так же хорошо, как это делает Роза Гигантея. — В каком же месте ты неуклюжая? Ёко нравится заботиться о людях, она благовоспитанная и прилежная ученица, к тому же красивая. В общем, настоящая леди. Как она ещё может говорить, что неуклюжа по отношению к другим? — Пойдём со мной, сделай одолжение хотя бы в этот раз. Не дождавшись ответа, Ёко куда-то пошла. У меня ещё оставалось время до встречи с Сиори, так что я нехотя согласилась. — Помнишь, о чём мы говорили тогда? Убедившись, что поблизости больше никого нет, Ёко привела меня во двор школы. — Опять нотации? Это было ожидаемо, но я всё равно вышла из себя. Мне не нравилось, когда другие неподобающе высказывались насчёт Сиори, но почему-то самым невыносимым было слышать это от Ёко. — Я говорила, что вам следует держать дистанцию. — Было дело. — Я и сейчас так считаю. Нет, более того, теперь я ещё больше убеждена, что так нужно. Тебе стоит отбросить эмоции и переосмыслить ваши отношения. Школьный двор выглядел довольно мрачно. Вместо тех ярких цветов, что украшали его весной и летом, здесь были только жалкие остатки диких хризантем. — Ты ничего о нас не знаешь. Я попыталась слегка изменить тему разговора. — А что ты знаешь о Сиори-сан? Её ответ сбил меня с толку. — Что ты... Я знала чистую душу Сиори, её поразительно звонкий голос, божественно красивое лицо... О чём ещё мне нужно было знать? — Понимаю, это не моё дело, но послушай. Тебе стоит остановиться. — Верно, тебя это совершенно не касается. Тогда зачем ты вообще начала этот разговор? — Потому что я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Я совершенно не ожидала услышать подобное от Ёко и не понимала, с чего бы эта мысль пришла ей в голову. Причинили боль, мне? Каким образом? — Кажется, ты посвятила Сиори-сан всю себя. Но вы двое когда-нибудь говорили о будущем? Сиори-сан, наверное, очень сильная, раз считает это нормальным. Но ты, Сэй, хоть представляешь себе, какой удар можешь испытать, когда Сиори-сан уедет? — Будущее? Сиори уедет? Ёко не переставала удивлять меня, разбрасываясь этими фразами, словно чёрт из табакерки. Да, мы действительно никогда не обсуждали будущее. Но, по крайней мере, на время школьной жизни наши отношения должны были остаться неизменными. После окончания старшей школы мы бы поступили в университет Лиллианы, чтобы и дальше быть вместе. Там я смогла бы каждый день видеться с Сиори. А если бы она захотела перейти в другое учебное заведение, я бы тоже сдала экзамены, чтобы поступить туда. Я надеялась, что по ходу жизни мы в конечном итоге смогли бы разобраться с нашими отношениями. В ближайшие пять лет я решила не торопиться с ответом на свой вопрос. — Так она и правда ничего тебе не сказала? Теперь вместо критики в голосе Ёко слышалось сочувствие. Мне стало неприятно. Я очень не любила, когда меня жалели, но больше всего ненавидела, когда другие обсуждали что-то у меня за спиной. — О чём ты? — После выпуска из старшей школы Сиори-сан уйдёт в монастырь. Как ты могла не знать об этом? — ...Что?! Я не понимала. — Она собирается стать монахиней. Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица. — Ложь. — Зачем мне лгать? Просто чтобы заставить подругу возненавидеть меня? — Но... Я никогда об этом не слышала, ни разу. Сиори была ярой христианкой, но не все ярые христианки должны становиться монахинями. В то же время я подумала, что этот путь идеально подходит Сиори. В конце концов, наше знакомство началось с того, что я нашла в ней спасение своей души. — ...Мне нужно спросить об этом у Сиори. — Ты в порядке? — Ёко дотронулась до моего плеча. Нет, не в порядке. Тем не менее, я сделала над собой усилие и кивнула. Мне нужно было как можно скорее встретиться с Сиори. * * *

Не помню, куда и как долго я бежала. Но, когда сознание вернулось ко мне, я поняла, что стою у церкви, то есть там, где мы планировали встретиться. Сиори здесь не было. Видимо, она молилась внутри, как обычно бывало в таких ситуациях. Сегодня это лишь усилило моё раздражение. Если раньше я восхищалась набожностью Сиори, то теперь вера представлялась мне лишь врагом, который хочет вырвать из моих рук самого дорогого для меня человека. — Сиори! Войдя в церковь, я резко выкрикнула её имя. Сиори сидела на том же месте, что и в день нашей первой встречи. Она медленно встала и обернулась. Увидев, какими большими шагами я к ней приближаюсь, Сиори, должно быть, почувствовала неладное. — Что случилось? — После выпуска из школы ты собираешься стать монахиней? — спросила я, схватив её за плечи. Я хотела услышать «нет». Даже если это ложь, я хотела, чтобы Сиори сама сказала, что это неправда, чтобы она разозлилась на тех, кто пустил этот слух, чтобы она извинилась передо мной. Но реальность жестока. — Да, — ответила Сиори, глядя прямо на меня. — Так было решено ещё до моего поступления в эту школу. — Тогда почему ты скрывала это от меня?! — Я не скрывала. Просто не было подходящего случая сказать тебе... И даже если бы я рассказала, это ничего бы не изменило. — Это ничего бы не изменило... Я не знала, что сказать. Нет, у меня с самого начала не было права в это вмешиваться. Сиори ничего не говорила, потому что её дальнейшая жизнь никогда меня не касалась. Осознав это, я почувствовала себя очень нелепо. — Я полюбила тебя, Сиори, но... у тебя ко мне иные чувства? — Я никогда... — Для тебя это просто было удобно, потому что ты знала, что всё закончится после твоего выпуска? Я ни о чём не знала и теперь, впервые задумавшись о нашем совместном будущем, чувствовала себя глупой. — Сэй, я люблю тебя. Ты, наверное, не поверишь мне, но за всю свою жизнь я никого не любила так сильно, как тебя. — Тогда почему? Почему ты отправляешься туда, где мы не сможем быть вместе? Если ты любишь меня, то не должна вот так уходить. — Сэй, я люблю тебя, — снова сказала Сиори. — Но... Прости. В итоге я лишь причинила тебе боль. Сиори заплакала вместо меня. Я никогда не считала себя ранимой, но Сиори, видимо, думала обо мне то же, что и Ёко. — Неужели тебе так необходимо стать монахиней?! Я цеплялась за Сиори, всё сильнее ощущая свою привязанность к ней. — Если ты действительно любишь меня, откажись от этого. Не исчезай из моей жизни. — Сэй... Я вела себя отвратительно, но моё нежелание сдаваться было гораздо важнее, чем то, как это выглядело со стороны. — Ты предпочла мне Бога? В мире полно других девушек, которые могут стать монахинями, но у меня есть только ты, Сиори! Ты собираешься бросить меня?! — Стать монахиней — моё желание. Я так решила, когда родители погибли. Я оказалась недостаточно хорошим человеком, чтобы просто порадоваться тому, что моя подруга нашла путь к своей жизненной цели. Это не равносильно учёбе за границей, дающей хотя бы надежду на то, что отношения можно будет восстановить. Сиори же собиралась пройти сквозь монастырские врата и полностью посвятить себя Богу. Если она сделает это, то уже никогда не вернётся ко мне. — Пожалуйста, не осуждай меня. Сиори отвернулась. — Скажи мне, что откажешься. Я подошла так, чтобы снова оказаться прямо перед ней. — Я уже приняла решение. — Тогда почему бы тебе не посмотреть мне в глаза и не сказать это? Может, потому что ты всё ещё сомневаешься?! — Нет... Попытки Сиори отступить и закрыться стали мне ненавистны. Я сделала шаг вперёд и схватила её. — Сиори. Я люблю тебя. С этими словами я поцеловала её. — ...Прекрати. Как только наши губы соприкоснулись, острая боль пронзила моё лицо. Похоже, это Сиори дала мне пощёчину. — Дева Мария смотрит за нами!.. Прямо за спиной Сиори стояла статуя Девы Марии, которая одаривала нас своей великодушной улыбкой. — Это и есть твой ответ?.. Сиори ничего не отвечала и лишь смотрела на меня, тяжело дыша. — Понятно. Я кивнула и отвернулась от Сиори. И тут мне вдруг всё стало понятно. Я проиграла Деве Марии. Двухтысячелетний дух, над которым я насмехалась, в итоге победил меня. Я, живое существо, проиграла статуе. Это было настолько нелепо, что я даже не смогла заплакать. Я медленно направилась к выходу из церкви, в глубине души надеясь, что Сиори остановит меня. Но её голос так и не раздался. А я так и не обернулась.

Глава 8. Последний цветок зимы и то, что случилось потом После того дня я была не в состоянии что-либо делать. Стремление учиться ради нашего с Сиори благополучия исчезло, поэтому, естественно, посещаемость уроков у меня стала ужасная, об оценках и говорить нечего. Много раз меня вызывали в учительскую, чтобы добиться объяснения этому. Вообще моё поведение никогда нельзя было назвать образцовым. С самого первого дня своей учёбы здесь я не была дружна с одногруппницами, но преподаватели бросились «наставлять меня на путь истинный», лишь когда мои оценки ухудшились. Мне это показалось отвратительным. Если бы я ответила, что причиной моей неуспеваемости послужил разрыв с первокурсницей Кубо Сиори, учителя, наверное, очень бы удивились. Я думала об этом всё то время, пока мне читали нотации, потому что от их «у тебя есть способности...» и тому подобных речей просто вянут уши. Разумеется, эта фантазия не должна была стать реальностью, так что я ни слова не говорила о Сиори. В итоге решили, что ухудшение оценок — результат моего собственного разгильдяйства. Хоть мы и не виделись после того случая, я ни на день не могла забыть о Сиори. Ёко наверняка была бы довольна, узнав, что мы поссорились и разошлись. Но, кажется, мои чувства к Сиори были тем сильнее, чем дальше мы были друг от друга физически. Я ужасно тосковала по ней. * * *

Конец второго семестра. Экзамены уже прошли, совсем скоро должны были начаться каникулы. Нам раздали результаты. После того, как моей маме позвонили из школы, она сильно побледнела и почти насильно затащила меня в машину. Я совсем не хотела туда ехать в свой выходной, но пришлось подчиниться. Я приготовилась вытерпеть очередную лекцию о том, как сильно ухудшилась моя успеваемость, но это было ошибкой. Сам факт того, что меня вызвали в каникулы, да ещё и в сопровождении родителя, уже должен был намекнуть на то, что разговор предстоит гораздо более серьёзный. Меня и маму привели в комнату особой важности, находившуюся по соседству с учительской, — кабинет директора. Я почувствовала, как мурашки пробежали по телу, когда увидела тех, кто ждал нас там: моего классного руководителя, мужчину средних лет, молодую классную руководительницу первокурсниц из группы «Сосна» и двух монахинь, то есть завуча и директора школы. Присутствие классной руководительницы Сиори сразу же дало мне понять, к чему всё идёт. Сегодня речь будет не только о моих оценках. Я и предположить не могла, как они узнали об отношениях между мной и Сиори, но была совершенно уверена, что этот вопрос собирались поднять на обсуждении. Как только мы вошли, дверь сразу же закрыли, причём на замок. Видимо, сегодня Сиори здесь не ждали. Возможно, её уже вызывали в другой раз. Но об этом нельзя спрашивать. Вместо того чтобы, как обычно, пребывать в апатии, я сосредоточила всё внимание на происходящем вокруг. Нужно было ничего не упустить. После формального приветствия мой классный руководитель показал маме оценки за экзамены и записи в журнале посещаемости. Наверное, до этого момента мама считала меня отличницей, судя по тому, как она вскрикнула, увидев всё это, и спросила: — Может, это какая-то ошибка? — Не исключено. В конце концов, Сато-сан всегда была примерной ученицей. Сначала напугал мою маму, а теперь начал расхваливать. Сказал, что в следующем году я буду возглавлять школьный совет, да и вообще у меня много замечательных подруг, каждую из которых можно с уверенностью назвать гордостью нашей школы. А затем... — Предполагаю, что причина, по которой так снизилась успеваемость Сато-сан, связана с одной из наших первокурсниц, Кубо Сиори... Для меня это выглядело так, будто упоминанием её имени он хотел защитить свои преподавательские навыки, совершенство которых теперь было поставлено под сомнение. Мой классный руководитель говорил о Сиори так, словно она была воплощением зла, ведьмой. Вполне возможно, что он считал её единственной причиной всего этого. — Это правда, Сэй-тян? Мама была вне себя от ярости. — Сиори не виновата. Я сказала это не маме, и даже не моему классному руководителя, а директору. Никто, кроме неё, больше не имел для меня значения, потому что эта женщина хорошо знала Сиори и должна была поверить мне. — Я не понимаю, почему вы связываете мои плохие оценки с Сиори. Если что-то не так, то в этом виновата лишь я сама. — Кубо Сиори сказала то же самое. Она считает, что это её вина, а не ваша. Похоже, директор уже обо всём знала, но почему-то вызвала меня к себе, да ещё и вместе с мамой. Только теперь я поняла, как глупо себя вела, но было уже поздно. Даже поссорившись с Сиори и разрушив наши прежние отношения, я должна была продолжать прилежно заниматься. Будучи примерной ученицей, я бы не дала своему классному руководителю поводов для жалоб. И тогда бы это дело не дошло до руководства школы. Если бы речь шла о любой другой ученице Лиллианы, директор, наверное, не придала бы этому никакого значения, но за Сиори она чувствовала свою непосредственную ответственность, так как почти что заменяла ей мать. Заливаясь слезами, я продолжала твердить о том, что Сиори здесь не при чём, но это лишь сильнее убедило моего классного руководителя в его правоте. А классная руководительница Сиори, похоже, просто сдалась. Закрыв глаза, она лишь молча ждала, когда мы закончим. Это разозлило меня. Она ведь должна хотя бы попытаться защитить свою ученицу. В итоге мне сделали строгое предупреждение, после чего отпустили. Меня не станут исключать или как-то наказывать всего лишь из-за оценок, но разница между результатами экзаменов за первый и второй семестры была столь огромна, что учителям показалось необходимым как-то вразумить меня. В самом деле, мои баллы по каждому из экзаменов лишь слегка превышали минимальный порог для сдачи. Я была очень близка к тому, чтобы установить школьный антирекорд. — Учёба — не единственная часть школьной жизни, но разве человеку не становится одиноко, когда он полностью посвящает себя лишь одному своему увлечению? Слова директора окончательно добили меня. Я поняла. Мама, учителя, другие ученицы никогда не догадались бы о моих настоящих чувствах к Сиори. Но, как оказалось, директор видела меня насквозь. Я не знала, что ждёт меня впереди. Придя домой, я позвонила в общежитие Лиллианы, чтобы поговорить с Сиори. Поначалу мама вела себя очень возбуждённо, не переставая причитать, но, кажется, обвинив Сиори во всевозможных бедах, она наконец-то выпустила пар и позволила мне удалиться в свою комнату. Я была слишком уставшей, чтобы как-то реагировать на это. В общежитии Сиори не было. Два дня тому назад она попросила дать ей отпуск и до сих пор не вернулась. Тогда я позвонила в женский монастырь, который был связан с нашей школой. Но в ответ мне сказали, что Сиори не приходила к ним. Больше у меня не было идей насчёт того, где она могла находиться. Я оказалась в тупике, не представляя, как можно связаться с её дядей в Нагасаки. Мне просто хотелось услышать звонкий голос Сиори. Я была бы рада возможности извиниться за всё, через что ей пришлось пройти из-за меня, даже если после этого она лишь молча повесит трубку. Каждый день я звонила в общежитие и спрашивала, вернулась ли Сиори или куда она могла уехать, но мне так и не удалось ничего узнать о её местонахождении. Тем временем приближалось время торжественной церемонии в честь окончания второго семестра. * * *

Оценки за экзамены в этом семестре у меня были значительно хуже, чем в прошлом, однако выяснилось, что итоговые отметки оказались не так плохи, как я ожидала. Видимо, на это повлияло моё усердие в середине семестра. В общем, у мамы не должно было возникнуть нового приступа гнева. Днём я пошла на рождественскую мессу в Лиллиане, несмотря на то, что меня это ни капельки не интересовало. Каждый год, в последний день второго семестра, в школу приглашали священника со стороны, чтобы провести это мероприятие. Посещение мессы было исключительно добровольным делом, так что этим временем можно было распоряжаться по своему усмотрению, но я всё же отправилась в церковь в надежде встретить там Сиори. Если она ещё в школе, то обязательно придёт туда. В этом не было никаких сомнений. Я испытывала такую сильную робость, что сама удивлялась этому. Мысль о том, что любое неосторожное слово или движение по отношению к Сиори может сделать всё лишь хуже, подавляла мою решительность. Как я и предполагала, Сиори пришла на мессу. Она сидела в первом ряду с безмятежным выражением лица. Заняв место в некотором отдалении от Сиори, я стала смотреть лишь на неё. Спокойствие в её взгляде тронуло меня до глубины души. Как по мне, она выглядела ещё более святой, чем сам Господь. * * *

Ёко пришла к нам в кабинет, чтобы пригласить меня в Особняк Роз на рождественскую вечеринку. — Рэй-тян сказала, что испекла немного печенья. Думаю, это уже весомая причина, чтобы прийти. — Да... Я ответила ей, что приду, если захочу, и ушла. — Будем ждать, — донёсся сзади голос Ёко, такой же упорный в своём стремлении что-то внушить мне, как и его обладательница. Не переобувшись, я помчалась к церкви. Мы с Сиори ни о чём не договаривались, но у меня было предчувствие, что она там. Так и оказалось. Она ждала меня у церкви, прислонившись к стене. — Прости, что заставила тебя ждать. Когда я сказала это, Сиори подняла голову и, что удивительно, бросилась в мои объятия, словно между нами ничего не произошло. — Сиори? Я смутилась, испытав одновременно радость и недоумение, и увела Сиори за церковь, чтобы нас никто не увидел. Там мы поцеловались. И я не знаю, было ли это инициативой кого-то из нас. Кажется, будто с помощью этого поцелуя мы попытались рассказать друг другу о чувствах, которые невозможно описать словами. — Я думала о тебе всё время, что мы не виделись... Даже когда я молилась, твоё лицо было у меня перед глазами. Я не могла понять, почему всё так закончилось... Мне было очень грустно. Немного успокоившись, Сиори объяснила, что в последнее время жила в монастыре, в комнате директора школы * . А ещё она встретилась со своим дядей, который на днях приезжал в Токио. Они обсуждали планы на будущее. — Директор узнала о том, что произошло между нами, и очень разволновалась. Она принялась яростно обсуждать это со мной, чтобы быть уверенной, что я не приму неверное решение. Я поняла то, что она пыталась мне сказать, и подумала, что нам действительно не стоит быть вместе. Я дала ей обещание, что больше не буду встречаться с тобой, но не сдержалась. Как только мы увидели друг друга, плотину, сдерживавшую наши чувства, словно прорвало, и огромная волна подхватила нас. Мы не знали, где окажемся в конечном итоге. Теперь было важно лишь одно — держаться за руки, чтобы точно не потерять друг друга в будущем. — Что с нами будет? — Не знаю. Но совершенно ясно, что если всё останется по-прежнему, нас разлучат. Внезапно почувствовав свою беспомощность, мы крепко обнялись. Тепло чужого тела и звук чужого сердцебиения успокаивали, давая понять, что мы есть друг у друга. — Сиори, давай убежим. Я должна была подумать об этом гораздо раньше: однажды нам придётся распрощаться с привычным укладом жизни, чтобы создать себе новый дом. — ...Что? — Не бойся, мы справимся, я уверена в этом. Будем жить там, где никто не сможет нам помешать. — Жить?.. — Да. Или ты не хочешь? Я спросила Сиори, хочет ли она уехать вместе со мной. — Конечно хочу. Сэй, я пойду за тобой куда угодно, но... Я приложила свой указательный палец к её губам. — Мы сможем. Мы так и не узнаем, возможно это или нет, если даже не попытаемся. Я не хотела сдаваться раньше времени. — Возьми с собой лишь самое необходимое. Отправимся сегодня же. Я хотела пуститься в путь прямо здесь и сейчас, так как понимала, что любая задержка может уничтожить нашу решимость. Бегство из дома — это как раз то, что нужно делать немедленно, поддавшись импульсу. Но реальная жизнь требовала решить перед этим ряд вопросов. В частности, нам стоило переодеться, чтобы не привлекать лишнее внимание своей школьной формой. Кроме того, необходимо определиться с тем, куда мы поедем, сколько денег для этого потребуется. В общем, мне тоже нужно было сначала сходить домой и забрать свою банковскую карту. Мы решили покинуть школу в разное время, чтобы никто не увидел нас вместе и ничего не заподозрил. Согласно нашему плану, мы должны были собрать все необходимые вещи и вечером встретиться на станции. — Хорошо. Я попрощалась с Сиори там же, за церковью. — До встречи. Сиори помахала мне и осталась смотреть за тем, как я возвращаюсь в школьное здание. До встречи. Никогда не забуду эту улыбку. Я искренне верила, что через несколько часов снова увижу её. У меня не было причин для сомнений. Я пришла на станцию М за сорок минут до назначенного времени. Мы решили встретиться в пять часов вечера на платформе 3-4, рядом с тем местом, где должен был остановиться первый вагон нашего поезда. Такая договорённость должна была помочь нам найти друг друга. Сиори ещё не пришла. Я немного отошла от конца платформы, присела на скамейку и принялась изучать расписание поездов, купленное в станционном магазине. К платформе спускалась всего одна лестница, так что Сиори точно не пропустила бы эту скамейку. Я ненавижу следить за временем чуть ли не больше всего на свете, но сегодня со мной были наручные часы, и я нетерпеливо поглядывала на них в ожидании Сиори. Ожидание не было мне в тягость. Наоборот, я наслаждалась каждой минутой. Сначала нам нужно будет обсудить, куда мы отправимся. Я обвела красной ручкой станцию М, после чего стала смотреть, на каких поездах мы сможем уехать дальше всего, и прикидывать, где нам лучше сойти — на станции Синдзюку или на станции Токио. Пока я размышляла над всем этим, наступило пять часов вечера. Закрыв расписание, я убрала его в свою сумку. Было бы очень плохо, если бы моя мама что-то заподозрила, поэтому я взяла с собой настолько мало вещей, чтобы меня можно было принять за человека, отправившегося за покупками. Я прихватила из дома лишь сменное бельё и необходимые документы, так что вполне соответствовала этому образу. Я солгала маме, сказав, что собираюсь на рождественскую вечеринку в Особняке Роз. Она не стала возражать, поскольку там за мной могли присмотреть моя старшая сестра и Ёко, а они обе пользовались большим доверием у взрослых. «Постарайся вернуться не слишком поздно и хорошо повеселись». После этих слов я почувствовала себя немного виноватой. Оранжевый поезд прибыл на станцию и, словно сделав глубокий выдох, выпустил пассажиров на платформу, а потом наполнился новыми людьми и помчался на восток. Эта сцена неустанно повторялась каждые несколько минут. Периодически я замечала людей с большими квадратными коробками в руках. Ах да, сегодня же канун Рождества. На деревьях рядом с южной частью станции были развешаны светящиеся гирлянды, и это выглядело поистине великолепно. Кажется, будто обычно скучный пейзаж теперь украсил себя макияжем. (Они же знают, что поезда сейчас ходят переполненные и проще потом зайти за тортом в магазин…) Начав раздражаться, я посмотрела на свои наручные часы. 17:12. (Рождественский торт, да?) Я терпеть не могла все эти украшения на рождественских тортах вроде ёлочек, домиков, ангелочков. А ещё мне не нравился шоколад с надписью «Счастливого Рождества». Вот почему мой папа всегда заблаговременно заказывал торт, тщательно выбирая такой, который не содержал ничего из этого, и бережно приносил его домой. Но три года назад мы перестали собираться за рождественским столом, потому что папа перешёл в новую компанию и был очень занят на работе, а я стала уже слишком взрослой для того, чтобы с нетерпением ждать от него праздничный торт. На часах было 17:40, а Сиори так до сих пор и не появилась. Мы договорились о встрече с таким расчётом, чтобы времени на подготовку оказалось более чем достаточно. Теперь она определённо опаздывала. Наверное, её автобус сейчас стоит в пробке, как это часто бывает в канун Рождества. Или, быть может, она забыла, где именно мы собирались встретиться. На всякий случай я решила пройтись вдоль платформы. Я шла, поглядывая на платформы 1-2 и 5-6, но и там не было никого похожего на Сиори. А что, если это директор помешала ей приехать? Охваченная волнением, я сняла трубку в ближайшей телефонной будке. Номер монастыря я помнила наизусть, поскольку много раз звонила туда на прошлой неделе. Предположив, что они могут специально скрыть от меня что-то, я представилась как Сатико, одногруппница Сиори. Однако мне ответили, что в районе четырёх часов дня она вежливо попрощалась и куда-то ушла. Тогда я решила сразу же позвонить в общежитие. Раз Сиори ушла оттуда в четыре, то сейчас она уже должна быть здесь. Может, она забыла что-то важное, из-за чего ей пришлось поехать обратно в общежитие. Но там Сиори тоже не было. Зато я узнала, что она не просто «ненадолго вышла», а окончательно покинула общежитие. Я совершенно забыла об этих приготовлениях. Но в чём же тогда дело? Сиори не было ни в общежитии, ни в монастыре. Где она сейчас? Время безжалостно продолжало свой ход. Наступило семь часов вечера. * * *

Я была уверена, что Сиори уже точно не придёт, но всё равно не могла уйти со станции из-за какой-то призрачной надежды. Вдруг Сиори спустится по этим ступеням. Я не могла позволить себе сдаться. Но убеждённость в том, что она, скорее всего, не придёт, не объясняла мне причину этого. Сиори изменила своё решение? Или, быть может, с ней что-то произошло? От этих мыслей мой мозг был уже на грани короткого замыкания. Теперь абсолютно всё казалось невыносимым. Я хотела сегодня же исчезнуть из этого мира. Мне не нужно будущее. Не зная, куда пойти, я упорно продолжала сидеть на скамейке. Отвечая обратившимся ко мне пьянице и дежурному по станции, я ещё могла держать себя в руках. Но потом, когда ко мне подошли две офис-леди и спросили: «Вам плохо?», я была готова разрыдаться. — Всё в порядке. Я просто жду подругу, — ответила я, сдерживая слёзы. Мне хотелось, чтобы они просто ушли. Если я начну плакать, то уже не смогу остановиться. — Разве это не бацу-гейм * ? После этого женщины ушли в сторону турникетов, по пути весело обмениваясь шутками. Наверное, они были слегка пьяны. Стало холодать. Я обняла себя за плечи, поджав к груди колени и опустив на них подбородок. Такая поза должна была повысить мою устойчивость к ветру, но от холода это всё равно не помогало. Даже пальто из плотного материала, которое я попросила у родителей в качестве подарка на свой прошлый день рождения, приходившийся как раз на Рождество, не согревало моё тело. Тёплые руки Сиори — вот то, что мне было нужно. Я закрыла глаза. Мне хотелось увидеть Сиори, пусть даже лишь во сне. * * *

Я проснулась, почувствовав чьё-то прикосновение к своему плечу. Задремав, я потеряла счёт времени. Первым делом мне хотелось взглянуть на свои наручные часы, но вместо этого я решила обернуться, чтобы посмотреть на человека, рука которого до сих пор лежала у меня на плече. — Уже больше одиннадцати. Кажется, сегодня уехать не получится, да? Сзади стояла моя старшая сестра, удивлённая, но всё равно улыбающаяся. — Почему… — Я пришла за тобой вместо Сиори-сан. — Сиори?! Я огляделась вокруг. Одно лишь упоминание её имени вызвало у меня галлюцинации. — Сиори здесь нет. Она сказала, что не поедет с тобой. — Ложь! Кто-то прячет её у себя, да? Где она? Я спасу её! Сбитая с толку, я с ещё большим усердием стала искать Сиори на платформе. — Никто не прячет её. Она сама выбрала свой путь. Сестра вытащила из кармана какой-то бумажный свёрток и протянула его мне. Своими онемевшими пальцами я нетерпеливо потянула за аккуратно завязанную верёвочку. Развернув бумагу, я поняла, что передо мной текст, написанный рукой Сиори. Первая строчка столкнула меня в бездну отчаяния. « Прости. Похоже, я всё-таки не смогу поехать с тобой ». Это доказывало, что она поступила так по собственной воле. Письмо состояло из нескольких листов, вырванных из тетради и соединённых между собой, и представляло собой полное описание чувств Сиори. Я просмотрела весь текст, от первого до последнего слова, но не поняла, что она хотела этим сказать. Ясно было одно — Сиори бросила меня. Это конец. — Сиори-сан приходила на станцию. Она увидела тебя, сидящую здесь, и поняла, что не сможет уехать с тобой. — Если она приходила сюда… то почему не сказала мне об этом лично? Возможно, если бы она сказала мне прямо в лицо, что не сможет поехать, я смогла бы понять её. Это точно было бы лучше, чем слова, написанные на бумаге. — Потому что тогда она могла бы начать сомневаться в своём решении. — Сомневаться? — Ну да. Может, Сиори-сан и выглядит взрослой, но не стоит забывать, что она ещё учится на первом курсе старшей школы. В этом возрасте люди склонны сомневаться. Это и к тебе относится. Сестра взяла меня за руку и сказала: — Пойдём домой. Я позволила ей обнять себя, и мы, поднявшись по лестнице, прошли через турникет. — Сиори куда-то уезжает? — Да. Очень далеко. Сиори-сан недавно обсуждала это с директором и, видимо, решила перевестись. Она уже в пути. «Села на поезд прямо здесь…» — добавила сестра, обернувшись в сторону платформы. А что я делала в это время? Наверняка мечтала о нашем совместном будущем, даже не догадываясь, что всё так закончится. — Это моя вина… Одна единственная слеза скатилась по моей щеке, несмотря на то, что я изо всех сил старалась не допустить этого. — Она сама так решила. Тревога, отчаяние, одиночество, злость — сестра приняла на себя все мои эмоции, разом вырвавшиеся наружу. Не в силах остановиться, я расплакалась у неё на груди. — Но, если бы она не встретила меня… Сиори смогла бы спокойно отучиться эти три года в Лиллиане. — Возможно. Но это хорошо, что вы встретили друг друга. Однажды в будущем ты порадуешься тому, что это случилось с тобой. Большего и не надо. — Такое будущее никогда не наступит. — Всё будет хорошо. Ты же не умерла. А раны со временем заживут. Но я чувствовала себя так, будто на самом деле умерла, потому что рядом со мной больше не было Сиори. Мы пошли к южному выходу. Праздничная иллюминация, словно звёздная пыль, отражалась в моих слезах. — У тебя же ещё есть я, ведь так? — Что? — О, милая, неужели ты и правда думала, что я люблю тебя только из-за лица? Слова сестры так удивили меня, что на секунду я даже перестала плакать. — …А разве нет? — Как грубо. Я сказала это лишь потому, что не хотела обременять тебя. В конце концов, я всегда умела обращаться с тобой, сама же знаешь. — Но ты скоро закончишь школу. — Я не единственная, кто беспокоится о тебе. Видишь? Сказав это, сестра показала в сторону круглосуточного семейного ресторана. У входа в него стояла Ёко, пытающаяся согреть ладони собственным дыханием. Заметив нас, она подняла голову. — Ох, Ёко-тян. Должно быть, ты совсем потеряла голову от переживаний. Я же сказала тебе ждать внутри, — хихикнула сестра. Ёко побежала в нашу сторону, но остановилась на полпути и сердито посмотрела на меня, ничего при этом не говоря. — Прости, что заставила тебя волноваться. Это был первый раз, когда я сказала Ёко что-то искреннее. По её лицу было нетрудно понять, как сильно она переживала за меня. — Конечно заставила! Немного успокоившись, Ёко достала из кармана какой-то маленький мешочек и всунула мне в рот его содержимое. — Это печенье Рэй-тян. То самое печенье, ради которого, как она говорила, стоила пойти на вечеринку в Особняке Роз. — …М-м. Его уже нельзя было назвать свежеиспечённым, но, несмотря на это, оно было тёплым, поскольку лежало в кармане у Ёко. Печенье растаяло во рту, заменив горечь слёз сладостью. Это было так вкусно, что я снова заплакала. — Ну всё, пойдёмте. Свободной рукой сестра приобняла Ёко, и мы все вместе зашагали вперёд. — Куда? — Ко мне домой. Я уже позвонила твоей маме, и сказала ей, что ты переночуешь там. Давайте устроим маленькую вечеринку на троих. — Что… — Не спорь. Старшую сестру нужно слушаться. Завтра начнутся зимние каникулы, так что давайте повеселимся сегодня ночью. Только тихонько. Я никогда в жизни не стану хорошей парой для своей сестры. Если бы сейчас я вернулась домой, то не смогла бы заснуть в своей холодной постели. Сиори ушла из моей жизни, оставив после себя большую и глубокую рану, но рядом со мной были и другие люди, которые пытались понять меня. Это очень утешало. И вдруг, когда мы шли вдоль аллеи и беседовали, в наручных часах сестры сработал таймер. — С днём рождения! — закричали сестра и Ёко. Сегодня, 25-го декабря, я стала на год старше. Я остригла волосы. При этом я не рассчитывала, что смогу таким способом легко избавиться от чувств к Сиори. Мне просто было больно видеть те длинные пряди, к которым она когда-то прикасалась. Теперь мои волосы были значительно короче, настолько, что поначалу у меня даже мёрзла шея, но потом я привыкла. Быть может, вслед за телом и моя душа привыкнет к холоду, оставшемуся после ухода Сиори. Когда начался новый семестр, сестра не давала мне ни минуты покоя, то и дело поручая сделать что-то для Ямаюрикай. Весь второй семестр я благополучно уклонялась от своих обязанностей, за что теперь расплачивалась плотной занятостью… Но совершенно очевидно, что даже если в следующем учебном году я стану Розой Гигантеей, со школьным советом всё будет хорошо, потому что рядом есть Ёко, которая к тому времени уже станет Розой Хинэнсис. Мне также пришлось полностью изменить своё отношение к Ёко. Позже я узнала, что в тот день она случайно встретила Сиори на станции М. Именно Ёко уговорила её написать то письмо, потому что сама Сиори хотела уехать, не сказав мне ни слова. Ёко знала, что даже если Сиори совсем исчезнет, я не поверю ни её словам, ни словам своей старшей сестры. Такой подход казался мне правильным. И как только высокоскоростной поезд умчался прочь, унося с собой Сиори, Ёко вернулась на станцию и связалась с моей сестрой. Я никогда не спрашивала, куда уехала Сиори, и просто надеялась, что у неё всё хорошо. * * *

К середине февраля я достаточно успокоилась, чтобы перечитать письмо Сиори. И я стала понемногу понимать её чувства. Вот, например, один из таких фрагментов: « Тогда я действительно думала, что хочу уехать с тобой. Но когда я увидела тебя на платформе, то осознала, с какими трудностями мы столкнёмся. Если бы мы отправились в это путешествие, что ожидало бы нас в конце? Я не хочу, чтобы ты испытала ещё большую боль ». Когда я в первый раз прочла это, то разозлилась. Я подумала, что своим уходом Сиори уже причинила мне самую сильную боль, на которую только была способна. Но это не так. Даже если бы мы убежали вместе, что смогли бы сделать, с нашей-то беспомощностью? Как и написала Сиори, впереди нас вряд ли ждало бы яркое и светлое будущее. Если подумать, концом нашего путешествия, скорее всего, была бы смерть. В какой-то момент я бы наверняка захотела умереть вместе с Сиори. Должно быть, она как-то поняла это ещё тогда. В общем, я решила продолжать жить, помня о том, что сказала мне сестра: «Время лечит. На смену прошлому приходит будущее». * * *

Март. Мы проводили бывших третьекурсниц во взрослую жизнь. — Послушай. Ты из тех людей, которые легко увлекаются чем-то одним, поэтому когда найдёшь что-то по-настоящему важное для себя, сделай шаг назад. Это был последний совет, который дала мне моя старшая сестра. В апреле она должна была пойти в университет, не относящийся к Лиллиане, так что я больше не могла полагаться на её помощь. — Всё это время я вела себя как испорченный ребёнок и теперь не знаю, как отплатить тебе… В глубине души я очень ценила то, что сестра терпеливо заботилась обо мне, и была благодарна за всё, что она для меня сделала. — Не беспокойся насчёт этого. В конце концов, так и должна поступать старшая сестра. Если ты действительно хочешь отплатить мне, сделай то же самое для кого-то ещё. …Например, для своей будущей младшей сестры. — Будущей сестры? Спустя столько времени? Это невозможно. Её слова заставили меня рассмеяться. Предположение о том, что я выберу кого-то на третьем курсе, звучало просто нелепо. — Неужели? Улыбка сестры напомнила мне цветение сакуры, хотя сейчас было немного рановато думать об этом. Я не могла ждать ещё месяц или около того до появления столь прекрасного пейзажа, и потому посмотрела на голые ветви сакуры. Я знала, что синее небо, просвечивающее между ними, всегда будет простираться над нами.

↑ Линия Яманотэ (Japan Railway Group) — железнодорожная кольцевая линия в Токио.

↑ Нио — скульптурные изображения божеств-хранителей Будды. Часто устанавливаются при входе в буддийские храмы, монастыри, святилища, кладбища и другие священные места в Японии, чтобы предотвратить проникновение демонов или злых духов через охраняемые ими ворота.

↑ Энка — жанр традиционной японской песни, для которого характерна минорная гамма, то есть грустная манера исполнения.

↑ Другими словами, директор старшей школы Святой Лиллианы также является настоятельницей данного монастыря.

↑ Бацу-гейм (罰ゲーム, batsu geemu) переводится как «игра в наказание». Человек, давший неправильный ответ на вопрос или проигравший в состязании, должен выполнить какое-то действие в качестве наказания.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Представьте, что после торта вам принесут ещё японские сладости. Не забывайте, это всего лишь пример. Тогда какой напиток вы попросите к ним? Об этом же тоже придётся подумать. Наверное, Роза Гигантея выбрала бы молотый кофе «Blue Mountain». * * *

Привет, это Конно. Эм, что ж, думаю, вы уже это поняли, посмотрев на содержание, но всё же скажу, что эта книга состоит из двух частей. Первая из них, получившая название «Лес Терний», относится к основному сюжету и является прямым продолжением истории «Революция Жёлтых Роз». А вот «Белые лепестки», как мне кажется, стоит считать экстрой. В этой части рассказывается о том времени, когда Роза Гигантея ещё была бутоном предыдущей Розы. Но технически это две составляющие единой истории, а не основная и побочная сюжетные линии. Так что я бы советовала вам сначала прочесть «Лес Терний», а потом уже «Белые лепестки», именно в таком порядке. Ах да, ещё кое-что. Я уверена, что, увидев такое разделение, некоторые понадеялись увидеть здесь продолжение того короткого рассказа, который был напечатан в журнале * . Извините, если не оправдала ваши ожидания. Я дойду до этого, обещаю, но путь будет долгим… К тому же, если я введу в сюжет Норико и Токо, это означает, что Роза Гигантея и другие третьекурсницы должны будут выпуститься из школы. Пусть и медленно, но я продвигаюсь вперёд по намеченному плану, так что не требуйте от меня СЛИШКОМ многого. * * *

Стоит сказать несколько слов о Касиваги Сугуру. В письмах от читателей мне встречались противоположные мнения. Кто-то с нетерпением ждёт появления этого персонажа, а некоторые категорически против даже упоминания его имени (ха-ха). Хм, интересно, будет ли недовольна вторая группа, раз я упомянула его в послесловии? Когда я создавала образ Касиваги, то искренне думала: «Фи, какой ужасный человек», и была уверена, что больше уже не вернусь к нему. Знаете, есть такие персонажи, которых быстро забывают. Но потом я подумала, что, будучи автором, обязана проявить к нему доброту. Так что пришлось тщательнее продумать его биографию. Например, с таким парнем многим не хочется заводить дружбу, но знаете ли вы, что в трудную минуту он всегда будет готов предложить вам руку помощи? В общем, кого-то это может удивить, но в будущем я планирую вернуть его в сюжет. Я говорю так, потому что до этого Касиваги появлялся лишь в первом томе. Но также обещаю, что ему будет уделяться не слишком много внимания. Правда, я ещё не решила, когда и как это сделать. В конце концов, речь идёт о двоюродном брате Сатико, так что вполне естественно, что в какие-то моменты он появляется поблизости, а остальное время незаметно проводит у себя дома (или в школе). * * *

По поводу имён. Наконец-то вы узнали, как на самом деле зовут Розу Гигантею, да? Настоящие имя и фамилия Розы Хинэнсис тоже несколько раз появлялись в тексте. А вот в случае с Розой Фетидой известно только имя, если я правильно помню. Разумеется, у неё тоже есть фамилия, но не думаю, что есть необходимость называть её прямо сейчас. Это подождёт. * * *

Ладно, всё это хорошо и замечательно, но… Помните, в учебнике Юми был портрет сестры Оды Нобунаги? Многие из вас наверняка не задумывались о её настоящем имени. Кто-то чуть более осведомлённый может сказать, что это Оити. Но в том учебнике истории, по которому училась я, она была подписана как «госпожа Одани», по причине того, что была замужем за хозяином замка Одани. К сожалению, в истории женщины часто именуются названиями тех мест, где они родились и жили, а для некоторых из них наши современники придумывают что-то вроде прозвищ. Даже не знаю, что хуже — когда автор танки * называет тебя «мать OO» или «жена XX»? Мне не нравится ни то, ни другое. Хотя, наверное, на их месте мне было бы всё равно. Что ж… Обычно в послесловии я делаю небольшой анонс следующего тома, но в этот раз воздержусь. Нет, не потому, что хочу дать простор вашей фантазии или же нарочно держу это в тайне. Я просто ещё сама не знаю, о чём буду писать дальше. Скоро мне нужно будет встретиться со своим начальником. Надеюсь, что следующий том будет издан уже летом. Я очень постараюсь. На этом прощаюсь со всеми вами. Конно Оюки P.S. «Blue Mountain» довольно дорогой, поэтому я бы предпочла «Mandarin».

↑ Об этом рассказе автор уже писала в послесловии к первому тому.

↑ Танка — классическая форма японской поэзии, представляет собой 31-слоговое пятистрочное стихотворение.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

— Доброго дня. — Доброго дня. В спокойном голубом небе звучат утренние приветствия. Сегодня девушки, что собрались в саду Девы Марии, вновь проходят сквозь высокие врата и невинно улыбаются друг другу. Их чистые тела и души скрывает тёмная школьная форма. Складки на юбках не должны быть заметны, белые воротнички всегда должны быть аккуратны. Здесь предпочитают неспешный шаг. Школа для девочек имени Святой Лиллианы. Она была основана в 34 год правления эпохи Мейдзи (1901) и изначально создавалась для девушек из благородных семей. Теперь же это католическая школа с престижными традициями. Здесь можно получить образование от дошкольного до университетского уровня. Бог хранит это место, расположенное в центре Токио, откуда ещё можно разглядеть зелёные поля города Мусасино. Время идёт, и даже сейчас, в эпоху Хейсей, три эпохи спустя после Мейдзи, обучение в этой школе — большая ценность. После 18 лет воспитанниц бережно отправляют во взрослую жизнь, словно цветы, заботливо выращенные в теплицах и аккуратно упакованные в коробки. Вместе с новым календарным годом начался следующий семестр. Для многих выпускников фестиваль семи трав * стал последним днём отдыха. Теперь же они, затянув потуже повязки на головах, готовились выйти на финишную прямую, неустанно оттачивая свои навыки. Но, казалось, к спокойным и расслабленным ученицам старшей школы Святой Лиллианы это не имело никакого отношения. Здесь невозможно было встретить кого-то, страдающего от постоянного стресса. Если не считать того, что, помимо обычной фразы «доброго дня», в качестве приветствия теперь часто говорили: «С Новым годом!», то жизнь этих девушек практически не изменилась. Причиной тому был заботливый взгляд Девы Марии. Спасибо, матерь Божья. Пожалуйста, продолжай и дальше смотреть за нами… Девушки, что останавливались на развилке перед статуей Девы Марии и, сняв перчатки, складывали руки для молитвы, по-прежнему выглядели невинными. Но среди них… Возможно ли, чтобы чья-то молитва была особенной? Одна ученица находилась на развилке уже довольно долго. Она молилась, стоя с правой стороны от ограды, окружающей статую. Это была потрясающая девушка с мягкими чёрными волосами, доходившими ей до шеи. Она всё никак не хотела заканчивать это занятие, в то время как уже пятая ученица, пришедшая после неё, успела помолиться и уйти. Никто из стоявших рядом не обратил должного внимания на человека, потратившего на молитву целых три минуты. Наконец, девушка открыла глаза и посмотрела на Деву Марию. Взгляд её был полон решимости. ↑ Фестиваль семи трав отмечается седьмого января. Название связано с характерным обрядом, который заключается в приготовлении рисовой каши с добавлением в неё семи весенних трав.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Роза Канина

Глава 1. Одинокое тепло Первый день третьего семестра. Как и в других школах, в академии Святой Лиллианы он начинался с приветственной церемонии. — Ух, холодно сегодня. Первокурсница группы «Персик», ученица номер 35, Фукудзава Юми задрожала, словно осиновый лист, стоило ей только выйти в прихожую. Юми, родившаяся весной, недолюбливала зиму. Кроме того, дом, в котором она жила, был старым и совершенно неустойчивым к холодам, до такой степени, что внутри гулял ветер. Юми хотелось немедленно развернуться и прижаться к обогревателю, но одна из тягот школьной жизни заключалась как раз в том, что она не могла этого сделать. Нужно было идти на приветственную церемонию в церкви. Это обязанность и, в каком-то смысле, привилегия каждой ученицы Лиллианы. Звук школьного звонка казался сегодня каким-то удивительно хрустящим, словно прорывающимся сквозь холодный воздух. Но, возможно, это объяснялось тем, что Юми просто давно не слышала его. Обычно после второго звонка все собирались в классах, пели гимн под музыку из школьной системы вещания, после чего молились. Но сегодняшний день был особенным — утренняя молитва проводилась прямо в начале приветственной церемонии, что казалось довольно логичным. Даже их классная руководительница лишь ненадолго заглянула в кабинет для того, чтобы поздравить учениц с наступившим новым годом, после чего решила закончить свой классный час и поспешила в учительскую, сказав: — Быстро постройтесь в коридоре и следуйте за другой группой в церковь. — Хорошо, — послушно ответили девушки. Если считать все приветственные и завершающие церемонии со дня поступления Юми в старшую школу, то эта была уже пятой по счёту. В какой-то момент ученицы уже настолько привыкали к таким мероприятиям, что выполняли все действия чётко и организованно даже без постоянного контроля со стороны учителя. — В церкви сейчас тепло, наверное, — кисло улыбнулась Кацура-сан, родившаяся зимой. Похоже, ей показалось забавным сходство одногруппниц, лихорадочно перетирающих в руках одноразовые грелки, с мухами, чистящими свои передние лапки. — Спасибо за позу! — раздался чей-то голос, вслед за которым последовала вспышка. Удивившись, Юми посмотрела на обладательницу голоса и узнала в ней Такесиму Цутако-сан. Сегодня она улыбалась и хвасталась своей новой камерой, но уже не той, что была у неё в конце второго семестра. Что ж, возможно, первая была подарком на Рождество, а вторая — на Новый год. Сколько же ей нужно разных камер? — Цутако-сан, думаю, им не понравится, если ты будешь заниматься этим во время церемонии. Несколько одногруппниц окружили лучшего фотографа школы, очень недоброжелательно глядя на её камеру. Причиной тому был один недавний случай. Во время церемонии в честь окончания второго семестра Цутако-сан сделала фотографию со вспышкой, обратив тем самым взгляды всех учителей на первокурсниц из группы «Персик». К счастью, после этого она убрала свою камеру и всю оставшуюся церемонию вела себя очень тихо, но девушки, которые сидели рядом с ней, были смущены до смерти. — ...Ладно, уберу камеру к себе. Только не отнимайте её! — Хорошо. Но если не сдержишь слово... Учителя уже унесли сумку с ценными вещами своих подопечных в надёжное место, так что если бы что-то случилось с камерой, оставленной в кабинете, возникла бы куча проблем, поэтому одногруппницы тут же согласились с предложением фотографа. В конце концов, такие вещи действительно дорого стоят. Но как только Цутако-сан убрала камеру к себе в карман, вид её плиссированной юбки обезобразился заметной выпуклостью. — Все выстроились по порядку своих номеров в журнале? Группа «Хризантема» уже вошла, так что сейчас наша очередь. Следуя указаниям старосты, девушки из группы «Персик» разбились на две колонны и двинулись вперёд по холодному коридору. Когда они проходили через внутренний двор школы, Юми заметила в тени ледяные нити, связывавшие между собой комья земли, из-за чего казалось, что в том месте проросли грибы. Так начался этот холодный школьный день. * * *

Первыми в церковь обычно входят младшекурсницы. Сначала группа «Слива», потом «Глициния», «Хризантема», «Персик», «Сосна» и «Камелия». После того, как все первокурсницы займут свои места, приходят второкурсницы, а потом и третьекурсницы. Правда, на выпускном порядок был противоположный, но во всех остальных случаях предполагалось, что младшие встречают старших в помещении, где проводится церемония. Так было принято ещё со дня основания этой школы. Когда начали заходить второкурсницы, Юми, хоть это и было немного неуместно, обернулась и стала искать взглядом свою старшую сестру. Разумеется, она понимала, что будет отчитана, если её застанут за этим занятием: «Не озирайся по сторонам так, будто тебе угрожает опасность!» Но такова натура младших сестёр, поэтому Юми надеялась, что получит прощение. Она была похожа на ученицу младшей школы во время родительского дня. Про других первокурсниц можно было сказать то же самое. (Ну, за исключением Симако-сан.) Симако-сан, место которой находилось по диагонали спереди от Юми, сидела выпрямившись, глядя прямо перед собой. Что ж, она особенная, как и её отношения с Розой Гигантеей. (Но Ёсино-сан, которая обычно словно приклеена к Рэй-сама...) Когда Юми посмотрела в сторону группы «Хризантема», сидевшей спереди, то увидела, как Ёсино-сан спокойно перешёптывается со своей соседкой. Кажется, она бы не проявила никакой заинтересованности к приходу второкурсниц, даже если бы Рэй-сама должна была первой выйти на сцену. — ... Если так подумать, Симако-сан придерживалась в сестринских отношениях позиции «это не моё дело», а Ёсино-сан и так была практически неразлучна с Рэй-сама, поэтому никто из них не испытывал неуверенность. ...Получается, что Юми была единственной первокурсницей в семье Роз, которая беспокойно оглядывалась по сторонам на таких мероприятиях. Это достаточно смущающий факт. (Я выделяюсь?..) Юми покраснела. И как раз в этот момент (очень удачно) в церковь начали входить второкурсницы из группы «Сосна». Её старшая сестра, Огасавара Сатико, была седьмой по списку группы, нумерация в котором определялась алфавитным порядком, и потому всегда шла ближе к началу колонны. Юми почувствовала, как участилось её сердцебиение. Понимая, что её отчитают за поведение, неподобающее юной леди, она, тем не менее, продолжала смотреть в сторону входной двери. Раз, два, три, четыре... Наверное, кого-то из их группы сегодня не было. Пятой в колонне шла Сатико-сама. Должно быть, она сразу же заметила Юми, судя по тому, какой негодующий взгляд она бросила в её сторону, прежде чем занять своё место. (О-о... Ого!..) Почему-то после такой реакции со стороны старшей сестры Юми пришлось заставить себя перестать улыбаться во всё лицо. Более того, если бы у неё была бы такая возможность, она бы прямо сейчас подошла к Сатико-сама, чтобы та отчитала её. (Неужели я мазохистка?) Если сравнивать с теми временами, когда они ещё не были сёстрами, то у Юми «болезнь Сатико-сама» определённо прогрессировала. — Это нехороший симптом. Я выпишу вам лекарство, обязательно принимайте его каждый день. Юми представила себе Розу Гигантею, одетую в костюм доктора и со злобной ухмылкой на лице. Когда Юми отогнала от себя эту иллюзию, в церковь уже начали входить третьекурсницы. — Юми-сан, начинается, просыпайся, — шёпотом предупредила её Кацура-сан, сидевшая рядом. Юми подавила зевок. Похоже, ночью она немного не выспалась и теперь задремала примерно на пять минут. Конечно же, причиной тому была её старшая сестра. Мысль о том, что скоро они встретятся после нескольких дней разлуки, не давала Юми уснуть. Да, у неё точно была тяжёлая форма «болезни Сатико-сама». (Нет, нет.) Юми снова стала витать в облаках, и образ Розы Гигантеи вернулся к ней, чтобы на этот раз попытаться утащить её в царство сновидений. В церкви было тепло, из-за чего веки непроизвольно опускались. Юми выпрямила спину и посмотрела прямо перед собой. Как только она сосредоточилась на Деве Марии, стоящей на сцене, её сонливость словно рукой сняло. Это была не та белая статуя, что стояла на развилке дороги среди деревьев гинкго, а цветная Дева Мария, стоявшая в холле для гостей, прямо рядом со служебными помещениями. Левой рукой она обнимала Иисуса, а на голове у неё красовалась великолепная корона. Похоже, её принесли сегодня специально для церемонии. (Ха?) Одногруппница Юми, которая неожиданно исчезла после построения по порядковым номерам, теперь стояла на сцене в белом одеянии, накинутом поверх школьной формы, и исполняла гимн. (Ох, точно.) Юми вспомнила, что третьекурсницы больше не были частью хора. Первокурсницы же до сих пор лишь помогали за кулисами. Конечно, они невольно запоминали слова, занимаясь вспомогательной работой. Но сегодня был их настоящий хоровой дебют. Когда уже все ученицы старшей школы Святой Лиллианы вошли в церковь, Юми снова оглянулась. Многих третьекурсниц не было. Несмотря на то, что академия Святой Лиллианы всегда отличалась расслабленным подходом к обучению, в это время года даже её выпускницы становились очень занятыми. Третьекурсниц сегодня пришло в разы меньше, чем учениц первого и второго курсов. — В этом нет ничего удивительного, — сказала Сатико-сама, придя в Особняк Роз. — Подготовка к вступительным экзаменам отнимает много времени, поэтому куратор третьего курса сказала, что они могут не приходить. — Правда? Ёсино-сан, которая, как и Юми, пришла сюда раньше, поставила перед Сатико-сама тёплую чашку чёрного чая. Юми, вставшая со своего места всего на секунду позже, допила свой остывающий чай и немного отодвинулась от Сатико-сама. Вся эта ситуация слегка действовала на нервы. Юми чувствовала себя одиноко всякий раз, когда не видела свою старшую сестру поблизости, но теперь, когда они сидели рядом, она не представляла, что именно ей нужно делать. Да, старшая сестра — загадочное существо. — Наших школьных уроков недостаточно для того, чтобы хорошо подготовиться по всем предметам, так что в итоге, полагаю, все переходят на самообразование, — ответила Сатико-сама, обхватив руками тёплую чашку в надежде согреть их. Сейчас уже было внеурочное время, потому что после церемонии у всех осталось лишь одно обязательное задание — вернуть табель своему классному руководителю. В штаб-квартире Ямаюрикай, именуемой Особняком Роз, в данный момент находилось всего три человека — бутон Розы Хинэнсис со своей младшей сестрой и бутон Розы Фетиды. Сами же Розы дали Сатико-сама свои контакты и быстро отстранились от школьных дел. Рэй-сама и Симако-сан, наверное, были заняты в своих клубах и учебных группах, поэтому могли подойти попозже. — Из-за этого становится немного одиноко, — прошептала Сатико-сама, опустив глаза. (...Да уж.) В конце учебного года неизбежно наступит выпускной. Роза Хинэнсис была для Сатико-сама единственной и незаменимой старшей сестрой, то же самое могла сказать и Юми насчёт своего отношения к Сатико-сама. Естественно, мысль о том, что старшая сестра вскоре отдалится от тебя, заставляет чувствовать себя одиноко. Роза Хинэнсис, к тому же, уже давно сказала, что собирается сдавать вступительные экзамены другого университета. Нет никаких сомнений в том, что поступление Розы Хинэнсис в университет Лиллианы немного обнадёжило бы Сатико-сама, но, очевидно, здесь был не тот случай. — Сестра... — начала Юми, но побоялась озвучить свой вопрос. Что Сатико-сама собиралась делать в следующем году? Юми не могла представить себе школу, в которой не будет её старшей сестры. Правда, выпускной наступит в любом случае, вне зависимости от того, что решит Сатико-сама, так что в какой-то момент школьной жизни Юми суждено погрузиться во мрак. — Что? — Нет, ничего. «Эх, вот бы Сатико-сама осталась на второй год, чтобы мы доучились вместе», — мечтательно подумала Юми, но после обеспокоилась мыслями о собственном характере. Она показалась сама себе такой эгоцентричной, что теперь даже не могла посмотреть в глаза Деве Марии. Она завидовала Ёсино-сан. Рэй-сама уже давным-давно заявила, что собирается поступать в университет Лиллианы, так что у Ёсино-сан вообще не было причин для беспокойства. Да и жили они практически в одном доме, поэтому в любом случае смогли бы видеться друг с другом даже после выпуска Рэй-сама. До Юми донёсся скрип лестничных ступеней. Она не обладала таким же сверхчеловеческим слухом, которым могла похвастаться Роза Гигантея, но это не помешало ей определить, что эти звуки создаются лишь одним человеком. Шаги приближались довольно быстро, так что Юми, предположившая, что это Рэй-сама поднимается к ним, очень удивилась, увидев вместо неё Симако-сан, отличающуюся тихим и спокойным поведением. — Кто-нибудь из вас слышал о Розе Канине? Ещё более удивительным было то, что Симако-сан, войдя в комнату, не стала говорить приветственные слова, а резко задала интересующий её вопрос. — О Розе Канине? — в один голос спросила троица, после чего все помотали головами. — А что это? — Сатико-сама с сомнением посмотрела на Симако-сан. — Сама не знаю. Ну, видимо, потому она и спросила это. Но «»… Как это связано с другими Розами? Роза Хинэнсис, Роза Гигантея, Роза Фетида и вот теперь ещё . Похоже, все подумали об одном и том же, судя по скрещенным на груди рукам и выражению лица каждой из присутствующих здесь. Вновь заскрипели ступени, но теперь по-настоящему громко, словно началось землетрясение. Вот это уже точно Рэй-сама. — Эй, а кто такая ?— крикнула бутон Розы Фетиды, не успев ещё полностью открыть дверь, похожую на печенье. Примечательно то, что фактически она спросила о том же, что и Симако-сан, но по-другому. — То есть — это человек, как я понимаю? — уточнила Сатико-сама. Рэй-сама, которая только что пришла в Особняк, кивнула с таким выражением лица, словно речь шла об очевидной истине. А ведь она просто не слышала, как сформулировала свой вопрос Симако-сан. — Естественно. Она учится в нашей школе. — Вот как. Ты пришла немного позже, чем Симако-сан, но компенсировала эту задержку более ценной информацией. Да, от Сатико-сама ничего не ускользнёт. Действительно, Симако-сан просто спросила их о данном словосочетании. — Рэй… То есть сестра, где ты услышала об этом? За время зимних каникул Ёсино-сан настолько привыкла к их родственному взаимодействию, что теперь пыталась снова приучить себя называть Рэй-сама сестрой. — В коридоре, рядом с моим классом, несколько человек обсуждали её. Я не обратила бы на это внимание, но они перестали разговаривать, как только заметили меня, так что я решила запомнить то, что услышала перед этим. — Так они обсуждали Розу Канину? — Именно, — кивнула Рэй-сама. — Со мной произошло почти то же самое, — сказала Симако-сан. — Думаю, это были второкурсницы. Они разговаривали на лестнице, но, увидев меня, очень сильно смутились и ушли. — Наверное, им не хотелось, чтобы ты это слышала? — вздохнула Ёсино-сан, человек с экстрасенсорными способностями или же опытный сыщик, хотя в данном случае было бы правильнее назвать её штатским детективом из исторической пьесы. Тогда Сатико-сама — офицер полиции. А все присутствовавшие в Особняке Роз словно обсуждали последние слухи в штаб-квартире детективного агентства. — Я интуитивно почувствовала, что они говорили что-то обо мне или других членах Ямаюрикай, — тихо сказала Симако-сан и посмотрела на потолок, словно вспоминая о чём-то. Юми тоже подняла голову вверх. О, паутина. — Погодите. С Симако-сан всё понятно. Но каким образом Рэй узнала, что это ученица нашей школы? Хороший вопрос, Сатико-сама. Но Юми почувствовала себя немного грустно, оставшись в стороне. Своими силами она бы точно не додумалась до такого хорошего вопроса. И для того, чтобы старшая сестра не смогла прочитать её мысли, Юми изо всех сил пыталась держать свои лицевые мышцы в неподвижном состоянии. — Хм-м, каким образом, спрашиваешь? Скрестив руки, Рэй-сама посмотрела вниз. Разумеется, Юми последовала её примеру. В этот раз она увидела лежащий в углу кусочек хлопкового волокна. В помещении становится грязно, даже если всего лишь не пользоваться им в течение двух недель. — О, точно. Они говорили, что она собирается что-то сделать. , я имею в виду. Немного подумав, Рэй-сама наконец-то смогла по кусочкам восстановить свои воспоминания. — Сделать что? — не унималась Ёсино-сан. — М-м, думаю, речь шла о том, что она собирается выдвинуть свою кандидатуру? — Кандидатуру? — в один голос переспросили все, кроме Рэй-сама. Однако если Юми на самом деле задалась вопросом: «В каком смысле ‘выдвинуть свою кандидатуру’?», то все остальные, скорее, удивились: «Она действительно собирается это сделать?» — Как интересно. Мы примем её вызов, — бесстрашно улыбнулась Сатико-сама. — Как удручающе, — почесала в затылке Рэй-сама. — …Ох, — Симако-сан лишь улыбнулась. А вот Ёсино-сан… — Что будем делать, Юми-сан? — почему-то спросила она. — … Что будем делать? Юми подумала, что это странно — ожидать каких-то идей от человека, который даже не понимает, о чём все говорят. Но, чёрт… Если бы Юми попросила объяснить ей происходящее, то, несомненно, бросила бы увесистый камень в поток разговора. Во-первых, этим глупым вопросом она бы поставила в неловкое положение свою старшую сестру. О, как бы Юми хотела сама оказаться в этом потоке, а не бросать в него камень! Это как раз та ситуация, когда хочется, чтобы водоворот унёс тебя куда-нибудь. — В конце января проводятся выборы в следующий школьный совет. Выдвинуть свою кандидатуру — значит принять участие в них, — пробормотала Сатико-сама, сидевшая рядом. Это было сказано чуть громче, чем шёпотом, чтобы Юми смогла всё расслышать. — С-сестра… Если бы телепатия действительно существовала, это было бы прекрасно, но, вообще говоря, Сатико-сама только что спасла свою младшую сестру от позора. Её ум проявлялся ещё и в умении компенсировать недостатки Юми. Как цинично… Так, не время для сентиментальности! — Т-то есть… В результате этих выборов ты можешь и не стать следующей Розой Хинэнсис? Поняв смысл сказанного, Юми осознала, насколько всё серьёзно. — Эй, Юми, не нужно трясти людей за плечи, это больно, знаешь ли. — Ах, прости. Какой кошмар. Она так увлеклась, что вцепилась руками в свою старшую сестру. Когда Юми отпустила её, Сатико-сама раздражённо выдохнула и поправила свои рукава. Теперь Юми наконец-то поняла. Бутоны не становятся Розами безоговорочно. Ну, учитывая, что академия Святой Лиллианы находится в Японии, демократической стране, было бы странно считать, что школьный совет набирается без учёта мнений. Но Юми хотелось, чтобы бутоны распустились в настоящие цветы. Таково было её личное мнение. — И не только Сатико. Это может произойти и со мной, и с Симако-сан, —заметила Рэй-сама, улыбнувшись. — Произойти может со всеми, но с разной вероятностью. — Симако, — начала строгим тоном Сатико-сама. Однако Симако-сан ничуть не испугалась и продолжила: — Если эта девушка, называющая себя Розой Каниной, учится на втором курсе, то, может быть, она лучше подходит на роль будущей Розы Гигантеи. (Ах…) Даже Юми сразу же поняла то, что пыталась сказать Симако-сан. Действительно, в семье Белых Роз не было второкурсницы. Причина тому была простая — Роза Гигантея выбрала себе сестру, младше неё на два курса. Вот почему, несмотря на то, что Симако-сан всего лишь первокурсница, на ней уже лежало тяжкое бремя — быть бутоном Розы Гигантеи. И в следующем году она бы стала Розой Гигантеей, но тут появилась некая второкурсница, ни в чём не уступающая Сатико-сама и Рэй-сама. «Быть может, она подходит на эту роль лучше, чем я?» Вот что хотела сказать Симако-сан. Так что если кто-то из бутонов не станет Розой, то, вероятнее всего, это будет она, самая младшая. Можно ли это назвать самоустранением? Нет, это другое, есть более подходящее выражение… — Убегаешь от проблемы? — сказала Сатико-сама (очень вовремя). Это верное, но жёсткое замечание. Юми бы слёзно извинилась и попросила прощения за такие слова, хотя на самом деле этим она не сделала ничего плохого. — Нет. Даже будучи младше курсом, Симако-сан также являлась бутоном. Она посмотрела прямо в глаза Сатико-сама и сказала: — Непростительно поступать так по отношению к человеку, выбравшему меня своей сестрой. Я приму участие в выборах. И проигрывать я не собираюсь. — Какая-то пассивная у тебя уверенность. Но бутон Розы Гигантеи лишь улыбнулась, ничего не ответив на это. «Симако-сан непостижима», — в очередной раз подумала Юми. Так или иначе, эти размышления ни к чему их не привели. Было решено отложить обсуждение контрмер до завтра, а пока в индивидуальном порядке собрать всю имеющуюся информацию о Розе Канине. Выйдя из Особняка Роз, девушки заметили, что в школе никого нет, хотя было лишь чуть позже полудня. После приветственных церемоний в клубах обычно не проводились занятия, поэтому многие ученицы уходили довольно рано. Бутоны Роз и их младшие сёстры направились в сторону главных ворот. Все шли молча, но не из-за робости перед кем-то идущим рядом, а, скорее, из-за того, что были глубоко погружены в собственные мысли. Пройдя мимо библиотеки и остановившись перед статуей Девы Марии, девушки сложили руки для молитвы. О чём в этот момент думала каждая из них? Это были их обычные молитвы или же связанные с предстоящими выборами в Ямаюрикай? Как бы то ни было, стоя перед Девой Марией, они изолировались от внешнего мира. Когда человек закрывает глаза и складывает руки вместе, он остаётся наедине с Богом, оказываясь недоступным даже для самых близких ему людей. В чужую душу в принципе невозможно проникнуть. На аллее гинкго сейчас было гораздо холоднее, чем утром. После того, как Ёсино-сан и Рэй-сама попрощались со всеми остальными и ушли в свою сторону, Юми не могла перестать чувствовать себя одиноко, несмотря на то, что стояла на остановке вместе с Сатико-сама и Симако-сан и, более того, ехала с ними в автобусе. — Замёрзла? — мягко поинтересовалась Сатико-сама. — Нет. Они уже миновали самый загруженный участок маршрута, так что в автобусе теперь было мало людей, и при каждом открытии дверей ветер быстро проникал внутрь него, заполняя холодным воздухом. — Иди сюда, так теплее. Все трое расположились в задней части автобуса на длинном многоместном сидении, и Сатико-сама притянула Юми ближе к себе, так как та находилась рядом. Их руки теперь соприкасались от плеч до запястий, и они ощущали тепло друг друга, проникающее через пальто и школьную форму. Тепло. Но этого Юми стала чувствовать себя ещё более одинокой. Почему ей хотелось разрыдаться от ощущения тепла своей старшей сестры? «Что будем делать, Юми-сан?» — неожиданно вспомнились ей слова Ёсино-сан. (…О, так вот оно что.) Ёсино-сан, наверное, осознала это, потому что уже давно была младшей сестрой. Когда-нибудь они тоже будут волноваться по этому поводу. Сейчас для их старших сестёр наступил критический момент, поэтому им нужно стать опорой для них. (Но обычно именно Сатико-сама заботится обо мне, и я ничем не могу отплатить ей.) Что будем делать? (Ты права, Ёсино-сан.) Что они могли сделать для своих любимых сестёр? Пришло время всерьёз задуматься об этом. Автобус резко свернул вправо. Сатико-сама и Симако-сан смотрели в окно, но никто из них на самом деле не интересовался видом зимнего города. И даже сидя рядом с ними, Юми чувствовала, что очень далека от них.

Глава 2. ? Утром следующего дня Юми пришла в школу раньше обычного, чтобы зайти в библиотеку. Читальные залы для средней и старшей школ имени Святой Лиллианы открывались в 7:30. Ученицы, дежурившие в библиотеке, приходили не раньше, а то и позже этого времени, так что во избежание чрезмерной нагрузки на библиотекаря было введено правило — нельзя брать и возвращать книги до 8:00. Но эта система была на руку тем, кто хотел в тишине подготовиться к предстоящим урокам, доделать домашнее задание. …Юми никогда раньше не пользовалась этим преимуществом. — М-м, книга про розы, книга про розы… В её домашней ботанической энциклопедии не упоминалась . Более того, там не было и Розы Хинэнсис, Розы Фетиды, Розы Гигантеи, так что книга оказалась довольна бесполезной в данном отношении. И это несмотря на то, что там можно было найти описания шестнадцати разных роз, девяти видов и семи сортов. Осознав, насколько эта группа растений многообразна, Юми решила поискать нужную ей информацию в библиотеке. Она уже пришла к выводу, что название «» должно относиться к какому-то растению из рода Роза. 7:50. Юми вошла в библиотеку и сразу же направилась в читальный зал. На её счастье один из трёх компьютеров оказался свободен. Поисковая система предлагала заполнить одно из следующих полей: «Автор», «Название» или «Ключевое слово». Естественно, Юми выбрала последнее и напечатала слово «роза». Пожалуйста, подождите. Поиск совпадений… (Как много времени это займёт?) Однако результаты не заставили себя ждать. — !.. Так как в библиотеке нужно было соблюдать тишину, Юми поспешно прикрыла рот рукой. (Ой…) Она всего лишь ввела в поиск «роза», и экран заполнили многочисленные записи. Список ссылок не переставал расти. (Что? Что мне делать?) Это всё равно что дёрнуть за рулон туалетной бумаги и увидеть, что он продолжает раскручиваться всё больше и больше. Круть-верть, круть-верть. Когда это кончится? Наверное, как только можно будет увидеть землистый цвет втулки. Но что тогда делать с таким огромным количеством бумаги у себя на руках? (М-м-м…) Как волнительно. Что ж, на самом деле это были компьютерные данные, а не туалетная бумага, поэтому ей явно не стоило беспокоиться о завалах из белых лент на полу. Найдено 472 результата Прочитав появившееся на экране сообщение, Юми облегчённо выдохнула. (Фух.) Спасена. Компьютерная «туалетная бумага» обладала способностью автоматически наматываться обратно. (Однако...) На то, чтобы просмотреть все 472 результата, может уйти весь день. И это при том, что она проснулась всего два часа назад. Записи были отсортированы по названию, а не по стоимости книг или их популярности. Так что первым пунктом в этом огромном списке шла новелла под названием «Ах, любовь моя, ты напоминаешь мне розу». (Нужно двигаться дальше.) Подведя курсор к полосе прокрутки, Юми пролистнула список до того места, где названия начинались со слова «роза». Желая выяснить, есть ли вообще в их библиотеке книги о розах, она узнала, что в каталоге можно было посмотреть книги из библиотек для детского сада, младшей школы и университета Лиллианы, так что эти книги тоже можно было получить. Удобная система. Но даже она бесполезна в руках такого неграмотного пользователя. Это всё равно что метать бисер перед свиньями или молиться в лошадиное ухо... ну, может, всё не настолько плохо. Так или иначе, Юми выбрала неудачный метод поиска, потому что среди результатов попадались, например, «розовые брызги крови» — достаточно жуткая тема для книги. Юми хотелось, чтобы этот список можно было хотя бы отсортировать по категориям. — Эм, извини… В то время как Юми отчаянно пыталась найти нужную книгу, кто-то неожиданно появился у неё за спиной и тронул за плечи. — Ах, да? Сначала Юми подумала, что ей решили сделать замечание за слишком долгое использование компьютера и задержку очереди. — Простите, я уже заканчиваю. Но это предположение оказалось ошибочным, потому что два других компьютера теперь были свободны. — Конечно. Хотя, думаю, тебе стоит сделать это прямо сейчас, Фукудзава Юми-сан, — с улыбкой сказала девушка. Юми не узнала в ней никого из своих знакомых. Судя по внешнему виду, это старшекурсница. «Она круто выглядит» — такой была первая мысль Юми. Наверное, дело было в причёске или же внешнем виде в целом. Она выглядела не просто крутой, но ещё и симпатичной. — Ух, м-м-м… «Другие компьютеры свободны, к чему такая спешка?» — смутилась Юми. Тем временем незнакомка протянула руки к клавиатуре и закрыла окно поиска. — Думаю, будет лучше, если ты закончишь с этим во время обеденного перерыва или после занятий. По крайней мере, если не хочешь опоздать. — Э?!

В версии с изображениями тут находится картинка. Юми посмотрела на свои часы. 8:21. Ого… Первый звонок уже был, совсем скоро из системы школьного вещания зазвучит гимн. — Большое спасибо! Я совсем забылась. — Не за что. Я состою в библиотечном комитете, так что это часть моей работы. …Ладно, давай поспешим. Похоже, эта девушка тоже начала своё учебное утро с посещения библиотеки, поскольку при ней всё ещё были её пальто и сумка. Выйдя на улицу, Юми и её спасительница вместе отправились к школьному зданию. — Ты искала информацию о розах? — Да, — кивнула Юми, быстро шагая по дороге. «Интересно, что её навело на эту мысль?» — задумалась она, но тут же вспомнила, что именно незнакомка заставила компьютер прекратить работу. Естественно, в такой ситуации было нетрудно заметить, что написано на экране. — В моей домашней энциклопедии нет многих видов, даже про Розу Хинэнсис ничего не написано. — Среди роз есть много гибридов. Хотя то, что в твоей книге нет Розы Хинэнсис, действительно странно. Это же очень известный вид, давший начало многим другим. — Правда? — Конечно, — усмехнулась девушка. Наверное, её улыбка не несла в себе никакого скрытого смысла, однако Юми слегка расстроилась, подумав о том, как нелепо она выглядит для окружающих, спрашивая что-то об этом растении у совершенно посторонних людей, а не у бутона Розы Хинэнсис, своей старшей сестры. До самого входа в школу Юми занималась самоуничижением. Однако стоит признать, что эта девушка из библиотечного комитета действительно хорошо разбирается в розах… — Эм, а вы знаете что-нибудь о таком виде, как ? — наудачу спросила Юми, поставив свою обувь в шкафчик. — ? — тут же переспросила девушка. — Да, знаю. Как всё неожиданно и быстро изменилось. Усердные самостоятельные поиски никак не помогли Юми приблизиться к ответу, но, как оказалось, достаточно было лишь задать вопрос знающему человеку. — Она же относится к роду Роза, правильно? — Да. — Что это за цветок? — А ты как думаешь? — прервала девушка быстрый поток вопросов со стороны Юми. — Как я думаю?.. По правде говоря, до сих пор Юми ни разу не пыталась представить его в своей голове. Но теперь, будучи младшекурсницей, которая сама обратилась за помощью, она должна была дать хоть какой-то ответ. А времени оставалось мало. В коридоре теперь было значительно меньше учениц, да и те уже спешили к своим кабинетам. — Мне кажется, что это должна быть… чёрная роза. Красная, жёлтая и белая в Лиллиане уже есть. А раз, как сказала Рэй-сама, тоже учится здесь и собирается бросить вызов традиционной троице бутонов, то такой человек должен иметь сильный характер. Чёрный цветок вполне соответствует данному описанию. Вообще говоря, сейчас Юми воспринимала эту таинственную Розу Канину в качестве «главной злодейки», так что этот цвет подходил как нельзя лучше. — В точку, — прищурившись, ответила девушка. — — это чёрная роза. И тут же зазвенел второй звонок на урок. — Ах, как нехорошо. Спасибо вам огромное и доброго дня, — быстро поклонившись, Юми побежала в класс. А потрясающая незнакомка совершенно спокойно направилась к одному из кабинетов, где занимались второкурсницы. — Ещё увидимся, Фукудзава Юми-сан, — прошептала она напоследок. — Что-то случилось с Сатико-сама? Юми стояла с метлой в руках и задумчиво смотрела в одну точку, когда Цутако-сан наклонилась и заглянула ей в лицо. — С чего ты взяла? Опомнившись, Юми продолжила подметать пол. Цутако-сан, в свою очередь, принесла совок и поставила его как раз позади кучки пыли. Они были в разных дежурных группах, однако Цутако-сан это нисколько не смущало. После того, как её группа закончила, она пришла помочь Юми. Уроки во всей школе закончились, пришло время ежедневной уборки. — Непривычно видеть тебя такой хмурой, Юми-сан. Когда такое всё же случается, причиной оказывается Сатико-сама. Кроме того, сегодня утром ты чуть не опоздала на утреннюю молитву. — Цутако-сан, я очень ценю твою помощь с уборкой, но… — Знаю-знаю. Дело в Розе Канине, так ведь? — Откуда ты… — Читаю твои мысли. За кого ты меня принимаешь, а? За самого ценного члена фотоклуба, Такесиму Цутако-сан. — Я узнала кое-что от президента клуба журналистов. — …Ты просто подслушивала, — прервала её Юми, смахнув пыль в совок. После того, как они закончили подметать, другие ученицы, бывшие с Юми в одной дежурной группе, принялись протирать деревянные доски мокрыми тряпками. — О, не будь такой. Как бы то ни было, у Сатико-сама сейчас трудный период. — Да. Взяв совок у Цутако-сан, Юми прямо-таки метнулась к мусорному ведру. Но убежать от самого ценного члена фотоклуба оказалось не так-то просто. И нельзя сказать, что Цутако-сан мешала уборке. Наоборот, она помогала, так что Юми не могла жаловаться. В конце концов, именно Цутако-сан вытащила причину её беспокойства из тени. — В общем, Юми-сан, ты сейчас размышляешь над raison d'être * . — Raison d'être? Да уж, Цутако-сан умела вводить в разговор сложные слова и речевые обороты. — Raison d'être — это, другими словами, то личное обаяние, которого, как ты сама надеешься, нет ни у кого другого. Именно это делает тебя Фукудзавой Юми-сан. Конечно, большинство людей никогда не поймут, из-за чего их могут считать привлекательными. — Я привлекательна? Чем же? Лицом, похожим на мордочку енота? Или это моя пустоголовость считается обаятельной? — раздражённо выпалила Юми, ставя метлу и совок в специальный шкафчик. — Не такие поверхностные вещи я имела в виду, — ответила Цутако-сан с совершенно серьёзным видом. — Вот один из примеров: твоё присутствие в этой школе, Юми-сан, меняет жизнь некоторых людей. — Несмотря на то, что я ничего для них не делаю? — Именно. Если лишь чуть-чуть изменить наклон бейсбольной биты, а питчер бросит мяч с той же силой, это может закончиться как хоум-раном, так и фолом * . Юми не смотрела бейсбольные матчи, но основную мысль всё же поняла. Даже самая незначительная деталь может полностью изменить жизнь человека. Вот что пыталась сказать Цутако-сан. — Разве это не жутко. — Жизнь — страшная штука. Но это делает её весёлой. Быть может, Сатико-сама думала, что её жизнь изменится к лучшему, если она выберет тебя своей младшей сестрой? — Хм-м… — Я считаю, что это хорошо. Сатико-сама не хотела иметь младшую сестру, похожую на неё. Ты наверняка не раз слышала, что люди ищут в других то, чем сами они не обладают. Последнее показалось Юми довольно грубым обобщением, однако она не стала ничего говорить по этому поводу, потому что в искусстве словесного поединка ей ни за что не сравниться с Цутако-сан. Закончив чистить пол в задней, а затем и передней половине класса, Юми и Цутако-сан принялись возвращать парты на их прежние места. Юми перетаскивала столы, Цутако-сан переворачивала стулья, стоявшие на партах вверх ножками, и опускала их на пол. Другие девушки тем временем закончили мыть доску, после чего прополоскали свои тряпки и принялись протирать парты. Только после того, как все эти процессы благополучно завершатся, можно считать, что кабинет убран. Изнуряющее натирание пола воском проводилось раз в две недели, так что сегодня этим никто не занимался. — Я… Что мне делать? — Это уж сама решай. Несмотря на то, что Юми внимала всему, что говорила Цутако-сан, фотограф просто оставила её один на один со своим критически важным вопросом. — Ты так холодно говоришь об этом. — Естественно. Отношения между людьми могут быть очень разными, знаешь ли. Младшая сестра Сатико-сама — это ты, Юми-сан, я же всего лишь твоя подруга. Так что единственное, что я могу делать в этой ситуации — это распространять информацию от клуба журналистов по нелегальным каналам. С этими словами Цутако-сан достала из своего кармана записную книжку. — Канина Сидзука (蟹名静). Второй курс, группа «Глициния», ученица номер 10. Состоит в хоре. — К чему это? — Это — настоящая личность Розы Канины. Неужели ты до сих пор этого не знала? Я и фотографию сделала, правда, ещё не успела проявить, так что принесу завтра, — сказала Цутако-сан, необычайно гордая собой. — Спасибо, Цутако-сан, большое спасибо! Как же хорошо иметь друзей. Кроме того, при всей присущей ей дерзости, фотограф отлично выполняла свою часть работы. — Как пишется «Канина»? — Кани — от 蟹 «краб», на — от 名 «имя». — Необычно. — Ну, есть же, например, Эбина (海老名, где 海老 переводится как «креветка»), не так далеко от Канины. — М-м. Юми вытащила свою собственную записную книжку и сделала соответствующую пометку. Позже она собиралась спросить у Ёсино-сан, знает ли она что-нибудь о Канине Сидзуке-сама. — «М-м»? Это всё, что ты можешь сказать? Цутако-сан выглядела расстроенной. — Что-то не так? — Господи, Юми-сан. Эта девушка собирается стать Розой. Что ты думаешь о прозвище, которое она дала сама себе? Разве не вызывающее? — Ох, точно, я и не обратила внимания. Утром Юми узнала, что — это действительно вид розы с чёрным цветком, так что её любопытство было удовлетворено. Настоящее имя этой девушки Юми считала просто фактом, который полезно запомнить. Гораздо больше её обеспокоило то, что до сих пор она ни разу не слышала это имя. В конце концов, важно не то, как её зовут, а то, что это соперница Сатико-сама. — Возьми себя в руки. Как иначе ты собираешься пережить этот кризис? Такое больно слышать. По-настоящему больно. Не нужно лишний раз напоминать об этом. — Хотя… Выборы в школьный совет сами по себе довольно обременительны, но представь, как тяжело сейчас приходится Симако-сан. Ведь у её старшей сестры очень скоро экзамены и выпускной. Свои проблемы уже не кажутся такими значительными, да? — О, Роза Гигантея собирается сдавать экзамены? «Невероятно», — подумала Юми, никогда не видевшая Розу Гигантею в образе человека, которому скоро сдавать экзамены. Разве можно так бездельничать в её ситуации? — Ну, вроде как. По крайней мере, о приоритетном праве на поступление в университет Лиллианы или колледж речи не шло. Правда, Симако-сан? Как только бутон Белой Розы вошла в кабинет, Цутако-сан поспешила воспользоваться случаем. — М? Что? Моя сестра? — удивилась Симако-сан. На секунду Юми подумала, что никакого ответа они не получат, но тут же отбросила эту мысль. Всё же, какими бы «особенными» не были их сестринские отношения, даже Симако-сан должна была уже знать о том, какие у Розы Гигантеи планы на будущее. Ведь после новогодних каникул начинается обратный отсчёт оставшихся дней. Однако… Затаив дыхание, Юми и Цутако-сан внимательно смотрели на Симако-сан, но та с самым серьёзным видом ответила: — Я… не знаю? Как и ожидалось от Симако-сан, предпочитающей «держать дистанцию». — В самом деле, что она собирается предпринять? — сказала она, как будто эта мысль до сих пор ни разу не приходила ей в голову. — …Приём-приём, Симако-сан. Почему же ты не спрашивала у неё о такой важной вещи? Несмотря на суровый зимний холод, Цутако-сан даже слегка вспотела. — И правда. Но это не потому, что я не могла этого сделать. Просто забыла. Пожалуй, вы правы. Постараюсь снова не забыть и спросить у неё при встрече, — ответила Симако-сан с ангельской улыбкой на лице. Пройдя к своему месту, она достала из сумки тетрадь для записей. Запотевшие оконные стёкла пропускали через себя солнечный свет и направляли его прямо на Симако-сан. Она выглядела такой белой, что Юми бы нисколько не удивилась, если бы увидела у неё за спиной ангельские крылья. И дело здесь было не в бледности кожи Симако-сан, а в её образе, сочетающем материальное и духовное. Если бы Юми умела чувствовать ауры других людей, она бы точно увидела белое свечение вокруг Симако-сан. Вполне ожидаемо от семьи Белых Роз. Когда Юми рассказала об этом фотографу, та в ответ засмеялась: — Тогда, Юми-сан, ты в семье Красных Роз, потому что всегда краснеешь? Один дзабутон * для Цутако-сан! И самое ужасное в этом то, что Юми было нечего возразить. — Канина Сидзука-сама, второкурсница из группы «Глициния»? О, так это та самая певица из нашего хора? — тут же ответила Ёсино-сан, ожидавшая Юми в зале заседаний на втором этаже Особняка Роз. Она даже добавила со вздохом: «Как же я сразу не догадалась? Кто, как не она, стала бы называть себя Розой Каниной?» Видимо, Цутако-сан ожидала от Юми примерно похожей реакции. — Ёсино-сан, ты её знаешь? — Нет. Но в школе она довольно известна. — …Ясно. На это Юми могла лишь кивнуть, потому что сама она практически не запоминала людей, с которыми не общалась лично. — Это та длинноволосая красавица, которая исполняла арию на школьном фестивале, неужели не помнишь? — Скорее всего, я в это время ела карри вместе с Сатико-сама. — Ах, точно, — улыбнулась Ёсино-сан и закрыла окно. В то время, пока их старшие сёстры были на информационном собрании комитета по контролю над выборами, они приводили в порядок второй этаж Особняка, и потому держали окно открытым, несмотря на холодную погоду. — Может, передохнём? Не дождавшись ответа, Юми встала со своего места и взяла две чашки. Издавая булькающие звуки, электрический чайник выпустил из маленького носика струйку пара. Значит, вода уже вскипела. — Да, перерыв. Ёсино-сан покрутила плечами. Перед этим они отдежурили в своих классах, так что фактически вся вторая половина дня превратилась для них в сплошную уборку. Но ничего не поделаешь, ведь если в Особняке Роз будет висеть паутина, он уже не будет собой. Юми и Ёсино-сан размышляли над тем, как они могли бы облегчить жизнь бутонам, и решили, что обеспечение их комфортного пребывания в Особняке — это меньшее, что они могут сделать, и потому принялись хоть и не за генеральную, но всё равно довольно продолжительную уборку. Это больше походило на «протирание поверхностей», чем на что-то более основательное, поскольку самое сложное уже было сделано в ходе подготовки к рождественской вечеринке. — Ёсино-сан, будешь кофе? — С удовольствием. И добавь сухое молоко, пожалуйста. — Будет сделано! В конце прошлого семестра, в день торжественной церемонии, Роза Фетида принесла из дома набор растворимого кофе, сказав, что хочет поделиться своим новогодним подарком со всеми обитателями Особняка. Так что теперь здесь был необычайно богатый выбор напитков. Сначала Юми высыпала в каждую чашку по одному пакетику кофе, сухого молока и сахара. Затем, в соответствии с пожеланием Ёсино-сан, она добавила к её смеси ещё одну порцию молока, свою же дополнительно подсластила, после чего залила всё это кипятком. Никто из них не стал использовать ложечку для перемешивания, чтобы не увеличивать количество посуды, которую потом придётся мыть, да это и не требовалось. Разумеется, поднос в их ситуации тоже был совершенно не нужен. — Что вообще делают на этом информационном собрании комитета по контролю над выборами? — рассеянно пробормотала Юми. Как только она опустилась на свой стул, вся усталость сразу же навалилась на неё. (Не хочу больше ничего делать.) — Когда и как проводить выборы, как регистрироваться кандидатам, что будет считаться нарушением правил. Думаю, они там обсуждают что-то подобное. — М-м… «Звучит сложно», — подумала Юми. — Что за «м-м»? В следующем году нам это тоже предстоит! — Чего?! — Соберись, Юми-сан. Мы ведь уже в апреле станем бутонами. — Да, точно… — кивнула Юми, но тут же спохватилась, — хотя… В будущем, когда придёт время, она должна была стать Розой (Юми старалась не думать об этом), но с появлением четвёртой кандидатки ситуация изменилась. Если Сатико-сама проиграет на этих выборах и новой Розой Хинэнсис станет Канина Сидзука-сама, то бутоном Красной Розы будет уже её младшая сестра, а не Юми. И тогда следующие два года пройдут совсем по-другому. — Юми-сан, я надеюсь, ты сейчас не думала о том, что Сатико-сама может и проиграть? Ёсино-сан угрожающе посмотрела на Юми сквозь пар, исходивший от чашек. — Симако-сан такая же, но вам обеим не стоит быть такими пассивными. Если кто-то бросил вызов, нужно с достоинством принять его. Нам нельзя трусить, иначе наши старшие сёстры не смогут сражаться в полную силу. — Ох, ты права. Её только что отчитали, несмотря на то, что она не дала для этого никаких поводов. Однако кое в чём Ёсино-сан оказалась права — Юми действительно на секунду представила, какой бы «обычной» могла стать школьная жизнь для неё и Сатико-сама. Тогда Юми не пришлось бы делить свою старшую сестру с другими первокурсницами, которые восхищались ею. Очаровательная мечта. — Если мы будем уверены в наших бутонах, то сильно увеличим их шансы на победу. Пусть кто-то из них только попробует уступить этой новенькой, лишённой такой поддержки. Юми-сан, как ты собираешься утешать свою старшую сестру, если она вдруг проиграет? «Ты абсолютно права», — вот и всё, что могла ответить Юми. Сатико-сама просто обязана победить. Почти сразу после того, как они медленно допили свой кофе, в Особняк Роз вернулись бутоны. — Желаете что-нибудь выпить? Пока Ёсино-сан мыла использованные чашки, Юми, как профессиональная официантка, по очереди принимала заказы у севших за стол девушек. — Хотите крепкого зелёного чаю? — обратилась Сатико-сама к двум другим бутонам. — Звучит неплохо, — ответила Рэй-сама. Симако-сан сказала, что ей всё равно. Вся троица выглядела очень уставшей. — Хорошо, крепкий зелёный чай, — Юми повторила заказ. — Можно в обычных чашках, — добавила Рэй-сама. — Кто бы мог подумать, что четвёртой кандидаткой окажется госпожа Канина Сидзука. Видимо, после собрания они не проронили ни слова до тех пор, пока не пришли в Особняк Роз. Но, оказавшись в привычной обстановке и заказав себе напиток, бутоны наконец-то смогли расслабиться и начать обсуждать эту тему. Разливая зелёный чай, Юми и Ёсино-сан очень внимательно слушали их разговор. — Я точно не знаю, но это же она исполняла арию на школьном фестивале, да? Она очень изменилась с тех пор, — сказала Симако-сан. «Хм-м, интересно. Этот человек предпочитает менять свой образ в зимнее время года», — подумала Юми. А ещё она поняла, что исполнительница той арии действительно очень известна в Лиллиане. — Она обрезала себе волосы этой зимой, прямо как Роза Гигантея на втором курсе. Кажется, эта девушка захотела продолжить её традицию. — Быть того не может, — сказала Сатико-сама. И даже Юми мысленно согласилась с ней. Потому что тот, кто так старательно равняется на Розу Гигантею, должен быть на её стороне, а значит, скорее всего, не станет объявлять войну бутонам Роз. Люди могут обрезать волосы в любое время года без всякой на то причины. — Кстати, а разве Канина Сидзука-сан раньше не упоминалась как потенциальная младшая сестра Розы Гигантеи, ещё тогда? — Да, был такой слух. — Что?! — хором удивились первокурсницы. Неудивительно, что они впервые слышали о событиях, произошедших год назад. — Это правда? — Ёсино-сан даже не стала разносить всем чай и метнулась к столу вместе с подносом. — Всего лишь слух, Ёсино-сан. В итоге этого всё равно не случилось, так ведь? Сатико-сама и остальные бутоны забрали с подноса свои чашки. — Да-да, просто «Вестник “Лиллиан”» опять смутил всех своей заметкой. — …О, и только? Разумеется, бутон Розы Гигантеи, Симако-сан, сидящая рядом с ними, была достаточным доказательством этого. Клуб журналистов тогда, видимо, решил провести опрос на тему того, кто с большей вероятностью может стать сестрой Розы Гигантеи. Юми и Ёсино-сан тоже взяли себе по чашке и подсели к своим сёстрам. Зелёный японский чай показался Юми чрезвычайно горьким, поэтому она разбавила его водой. Все остальные, тем не менее, с удовольствием потягивали свой напиток. — Тогда она выглядела немного похожей на Сиори-сан, — со вздохом заметила Сатико-сама. Воцарилось молчание. Все знали ту душераздирающую историю о Розе Гигантее и её подруге. — Кроме того, она выделялась на общем фоне ещё со средней школы, так что я на самом деле предполагала, что в какой-то момент она станет причастной к Особняку Роз. По словам Рэй-сама, Канина Сидзука-сама всегда была красавицей, а её прекрасный певческий голос сводил всех с ума. Однако нынешняя Роза Фетида предпочитала «диковинные товары», поэтому её младшей сестрой стала по-юношески красивая Рэй-сама, в совершенстве владеющая синаем. — Если бы Сиори-сан не перевелась сюда, могло ли случиться так, что Канина Сидзука-сама стала бы сестрой Розы Гигантеи? — спросила Юми. — Сомневаюсь, — задумчиво ответила Сатико-сама. — До встречи с Сиори-сан Роза Гигантея ни с кем не общалась. К тому же, без этой истории их отношений не было бы и нынешней Розы Гигантеи. — А… Понимаю. Как бы то ни было, , также известная как Канина Сидзука-сама, тоже приходила на информационное собрание комитета по контролю над выборами. Сегодня ещё был не последний день подачи заявки, но процесс выборов было решено обсудить заранее. Любая ученица Лиллианы могла принять участие. На переменах из школьной системы вещания уже много раз раздавались имена кандидатов, и сегодня они впервые специально встречались друг с другом. — Было несколько девушек из группы «Глициния», которые крутились вокруг неё, повторяя: «, …» Неприятное зрелище, — сказала Сатико-сама. — Но она одиночка, — ответила Симако-сан. — Знаю. Но мне всё равно не по себе. Нравится то, что нравится, ненавистно то, что ненавистно, — это очень похоже на Сатико-сама. Но, получается, Канина Сидзука-сама достаточно привлекательна для того, чтобы собирать вокруг себя сторонников? Юми всё ещё не могла свыкнуться с этой мыслью. Наверное, причина в образе чёрной розы, который сложился у неё в голове. (Ей не по себе.) Переливая кипяток в маленький чайник и готовя всем по второй чашке чая, Юми подумала: «Если Сатико-сама некомфортно, то и мне тоже». Как её младшая сестра, она не могла простить никого, кто заставил бы хмуриться прекрасное лицо Сатико-сама.

Глава 3. О чём вы думаете? Предвыборная кампания началась довольно скоро. Исполнительный комитет развесил по всей школе информационные плакаты с расписанием основных мероприятий. Голосование назначили на последнюю субботу января, а за три дня до него, то есть в среду, каждая кандидатка должна произнести речь. Подать заявку необходимо за неделю до этой среды, так что ещё немного времени было в запасе. Однако Сатико-сама и Рэй-сама при первой же возможности расправились со всеми формальностями и получили по двадцать листов ватмана (для собственных плакатов) и белые одеяния, чтобы накинуть их на плечи во время своего выступления. Не только бутоны Красной и Жёлтой Роз оказались такими быстрыми — тоже решила не затягивать с регистрацией на выборы. Таким образом, уже точно было три кандидатки. О чём думала Симако-сан, почему откладывала… Разумеется, итоги выборов не будут определяться тем, кто когда подал заявку, но если она хочет доказать свою преданность Ямаюрикай, то должна сделать это быстро. Даже Юми, совсем недавно узнавшая об этих выборах, думала так. Однажды во время обеденного перерыва, где-то спустя неделю после официального начала предвыборной кампании, Юми пошла в школьную библиотеку, вспомнив кое о чём. Повод был не особо важный, но Юми думала, что теперь вполне могла бы найти ответы на оставшиеся у неё вопросы о растении с видовым названием . Ещё она очень надеялась снова встретить там ту самую старшекурсницу. — О, доброго дня. Ожидания Юми сбылись — за стойкой библиотекаря сидела именно эта девушка. — Что привело тебя сюда? Хочешь побольше узнать о розах? Юми замечала это и раньше, но осознала только сейчас: это очень доброжелательный человек, умеющий расположить к себе людей. По сути, эта девушка из тех, кто любит находиться в центре внимания. — Ну… Да. Как только Юми кивнула, девушка сказала что-то своей напарнице, также сидевшей за стойкой, после чего встала и повела Юми к самым дальним от входа шкафам читального зала. — Эм, вы разве были не заняты… — О, не переживай насчёт этого. Но всё же… Та, что осталась сидеть за стойкой, сердито нахмурилась и проводила Юми гневным взглядом. Разве это не означает, что её приход помешал чему-то важному? — Я подумала, что ты опять можешь прийти, Юми-сан, поэтому нашла несколько энциклопедий и отложила их для тебя, — звонко сказала девушка, пока они шли. — У вас всегда такое рвение к работе? — Не сказала бы. Обычно я засиживаюсь в библиотеке после уроков просто для того, чтобы чем-то занять себя в свободное время. Часто бываю здесь по утрам и в полдень. — Но помогать первокурснице с поисками — это… — Ой, я так обычно не делаю. Когда они подошли к полкам с энциклопедиями и богато иллюстрированными книгами, девушка взяла несколько из них и отдала Юми. — Эти книги нельзя выносить, так что прочти их прямо здесь. — Хорошо. …Эм-м, — Юми уже хотела сказать слова благодарности, но не смогла из-за того, что девушка прижала свои пальцы к её губам. — Пожалуйста, не благодари меня. От этого я только почувствую себя ещё более виноватой. — А? — Ты поймёшь, достаточно скоро. (О чём она?..) «Достаточно скоро…» — смутилась про себя Юми. Не придав этой фразе должного значения, она положила книги на ближайший стол и глянула в сторону библиотечной стойки. Теперь та девушка, которая сердито смотрела на Юми, жаловалась на что-то вернувшейся второкурснице. «Может, ей всё-таки не стоило отвлекаться от своего дела?..» — подумала Юми, отодвигая для себя стул и присаживаясь. Вдруг рядом с ней кто-то сказал вполголоса: — Предательница. — Что?! — Когда это ты успела подружиться с врагом? Юми с удивлением обнаружила на соседнем месте Ёсино-сан. — О чём ты говоришь? Каким врагом? Предатели, враги. Ёсино-сан использовала резкие слова, но не потому, что была зла. Точнее, она сгорала от любопытства, придвигаясь всё ближе к Юми и переходя на еле слышный шёпот: — Притворяешься, что не понимаешь? Конечно же, я имела в виду Розу Канину, когда сказала про врага. — Подожди-ка, почему я сразу предательница, если просто хочу больше узнать о Розе Канине? — Значит, ты тоже пришла сюда для расследования, Юми-сан? Не думала, что ты из тех, кто таким занимается. — «Тоже»? Ёсино-сан, так ты ищешь информацию о ней? — Естественно. Сначала нужно изучить своего врага.

В версии с изображениями тут находится картинка. Однако Ёсино-сан, похоже, не проявляла ни малейшего интереса к книгам, лежавшим перед ней. Их, видимо, тоже нельзя было выносить из библиотеки, но они сильно отличались от тех, что взяла Юми. Экономика Японии в эпоху Эдо, тренировочные дома ниндзя… Как это могло помочь ей в поисках? — Хм-м. Скрестив руки на груди, Юми пыталась что-то сообразить для себя. — Слушай, Ёсино-сан, а ты ничего не перепутала? — А? — Наш разговор. — О чём ты? А… Не может быть. Судя по всему, на Ёсино-сан наконец снизошло озарение. — Юми-сан, ты имела в виду растение, да? Разумеется, Юми искала информацию о розах, являющихся растениями. А реакция Ёсино-сан могла означать лишь одно… — Выходит, ты пыталась узнать что-то о Канине Сидзуке-сама?! — Именно. Так, что ты сейчас ищешь? Казалось, что Ёсино-сан хотела добавить: «Ты такая медлительная, Юми-сан». Она стала покачивать указательным пальцем, словно метроном своим маятником, пытаясь намекнуть Юми, что Канина Сидзука-сама рядом с ними, в том же читальном зале. — А, где?! — Тише, дурочка. Как только Юми вскочила, Ёсино-сан поспешила усадить её обратно. Ах да, не стоило привлекать излишнее внимание своим вызывающим поведением. — Юми-сан… — Что? После этого вопроса, Ёсино-сан, словно потеряв все свои силы, уткнулась лицом в стол. Что случилось? Она не шевелилась. С ней всё в порядке? После операции на сердце она выглядела довольно здоровой, но… — Ёсино-сан? Юми обеспокоенно положила руку ей на плечо. Ёсино-сан подняла голову, взгляд у неё был очень расстроенный. — …Я не знала этого. Точнее, не думала, что ты не знаешь, как выглядит та, кто называет себя Розой Каниной. — С… С чего ты вдруг?! Да, Юми не смогла определить, где в читальном зале была Канина Сидзука-сама, но библиотека была довольно просторной, поэтому неудивительно, что она упустила её. Однако Ёсино-сан вздохнула и покачала головой. — Та старшекурсница, которая привела тебя сюда, — это и есть . Действительно, Юми понятия не имела, как выглядит этот человек. Да, Цутако-сан приносила фотографию, однако, глядя на неё, практически ничего нельзя было понять. Кажется, будто объективу камеры мешали какие-то препятствия, и самой Цутако-сан пришлось принять совершенно невероятную позу для этого кадра, потому что изображение вышло на удивление некачественным. А подойти ближе, чтобы сделать снимок по-другому, она не могла, поэтому у Юми так и не появилась фотография с хорошо видными чертами лица этой девушки. Группа поддержки Розы Канины надёжно охраняла её от посторонних, что и создало для Цутако-сан одну из главных сложностей. — Я видела её фотографию со школьного фестиваля, но там она была снята дальним планом, с макияжем на лице и длинными волосами. А ещё освещение было довольно странным, поэтому я не смогла как следует рассмотреть её. Так что было бы правильнее сказать, что Юми никогда не видела Розу Канину вживую. Что ж, по правде говоря, могла и видеть, но не знать, что это Канина Сидзука-сама. — М, — кивнула Ёсино-сан, — что ж, бывает. Похоже, она поняла, почему до сих пор Юми считала эту второкурсницу всего лишь доброй помощницей библиотекаря. Но действительно… Юми не могла поверить, что эта отзывчивая девушка на самом деле является Розой Каниной. Ведь она считалась врагом Сатико-сама, Рэй-сама и Симако-сан. Юми надеялась, что олицетворяет собой само зло, из-за чего её можно легко узнать. Например, как Цукияма Минако-сама, с её кудахчущим хохотом, или другая похожая старшекурсница. Очевидно, что самая известная певица школьного хора не вписывалась в этот образ. (Вот оно как.) Всё начало складываться воедино. Та девушка, что сидела рядом с ней за стойкой, не злилась на то, что её напарница покинула рабочее место, а демонстрировала свою враждебность по отношению к Юми. Милая беседа между сестрой бутона Розы Хинэнсис и Розой Каниной — это не то, к чему можно было легко отнестись. Юми снова глянула в сторону стойки. Девушка всё ещё вела себя насторожённо, это было заметно. Разумеется, она наверняка заметила и Ёсино-сан, а присутствие одновременно двух сестёр Роз в одном углу читального зала — это повод для подозрений. — Юми-сан, раз уж мы здесь, как насчёт того, чтобы посмотреть энциклопедии? Обеденный перерыв вскоре должен был закончиться. Ёсино-сан убрала свои книги обратно на полку. — Если не сделать это сейчас, то до выборов можно и не найти время на ещё одно посещение библиотеки. — Да, ты права, — кивнула Юми. Замечание Ёсино-сан было действительно уместным. Взяв в руки первую книгу и начав листать её, Юми вдруг задержалась пальцами на одном месте. (Что это?) Между страницами, богато украшенными изображениями роз, была вложена закладка, причём так, что её не было видно, когда книга находилась в закрытом состоянии. — Неужели она… Не веря своим глазам, Юми убрала закладку. Под ней оказалась ярко-красная роза, прямо как та, которую Юми видела в своей домашней энциклопедии. Рядом была надпись: Китайская роза Научное название: Rosa Chinensis (Получается, китайская роза из моей книги — это тоже Роза Хинэнсис…) В этот раз Юми уверенно посмотрела в сторону стойки. Человек, оставивший здесь закладку, определённо хотел что-то сообщить ей. И в данной ситуации им должна была оказаться Канина Сидзука-сама. Ведь Юми сказала ей, что искала информацию о розах, и упомянула, что не нашла Розу Хинэнсис в своей энциклопедии. (Сидзука-сама, это вы сделали?) Но Юми не смогла спросить это, потому что за стойкой уже никого не было. (Но зачем?) Юми стала проверять книги на предмет наличия закладок. Её ожидания оправдались — в каждой из трёх книг, которые ей дали, была закладка на странице с Розой Хинэнсис. — Юми-сан, ещё что-то? — Подожди. В третьей книге была ещё одна закладка, но уже не имевшая отношение к Розе Хинэнсис. Тогда… Что там? Куда ведёт вторая закладка? В глубине души Юми знала, что на этой странице нет ни Розы Гигантеи, ни Розы Фетиды. Должно быть, там изображение Розы Канины. Юми аккуратно потянула за вторую закладку. Как и ожидалось, в том месте было написано катаканой * «». Но вот фотография… — … …Совершенно не оправдала ожиданий Юми. — Зачем? Смутившись, она осмотрела всю страницу вдоль и поперёк. Бессмысленное действие. — Что это значит? Но человека, который мог бы ответить на этот вопрос, уже не было поблизости. Юми успокоилась и снова посмотрела на изображение. Да, глаза не обманывали её. «Пожалуйста, не благодари меня. От этого я только почувствую себя ещё более виноватой». Эти слова снова всплыли у Юми в памяти. И она наконец-то поняла их смысл. — …Меня обманули. Юми, как и Ёсино-сан несколько минут назад, почувствовала себя опустошённой. Теперь она действительно не понимала, что за человек эта Канина Сидзука-сама. Красивая и добрая помощница библиотекаря. Сумасбродная второкурсница, объявившая войну бутонам Роз. Солистка хора, прекрасно исполнившая арию на школьном фестивале. А ещё… «Невероятная лгунья», — вот что нужно было добавить в этот список. была не чёрного цвета. Этот очаровательный цветок имел пять прекрасных розовых лепестков. Сестра вздохнула. Незаметно. Глядя куда-то вдаль. — Сестра, хочешь ещё чаю? — Мне уже хватит. Но она то и дело потирала пальцем край пустой чашки. — Помассировать тебе плечи? — В этом нет необходимости. Тем не менее, она разминала свои плечи. Сатико-сама в последнее время вела себя странно. Юми не знала, какой её сестра была на уроках, но в Особняке Роз она всегда сидела с каким-то отстранённым выражением лица. Казалось, что в это время она не контролировала свои слова и поступки. «Её мысли где-то блуждают», — сейчас эта фраза идеально подходила Сатико-сама. Оставалось больше десяти дней до выборов. Сразу после подачи заявки на участие, Сатико-сама сделала собственные плакаты и отдала их на утверждение исполнительному комитету по контролю за выборами, ответила на вопросы клуба журналистов, а также сделала другие дела, вписав их в свой плотный график, так что, возможно, сейчас наконец-то проявилась её усталость. По крайней мере, Юми подумала об этом с самого начала. Но у Сатико-сама подобное состояние длилось уже четыре или пять дней. Очевидно, дело это было более серьёзное, чем переутомление. — Если есть что-то, чего ты хочешь… В отличие от городских или районных выборов, школьные правила запрещали кандидатам проводить устные агитации. То есть, сделав всё необходимое, кандидат и его группа поддержки просто оставались бездействовать на какое-то время. Размещением утверждённых плакатов занимался исполнительный комитет, так же как и созданием и распространением листовок с программами кандидатов. Срок подачи заявки на участие в выборах ещё не истёк, поэтому комитет, естественно, не торопился с выполнением этих задач. Таким образом, единственное, что ещё могла сделать Сатико-сама в отношении выборов, — набросать на бумаге свою предвыборную речь. Но что за тяжёлый вздох… Похоже, написание речи у неё продвигалось успешно, но все свободные от текста места на листе были заполнены непонятными спиралями и цветочками. Обычно такое машинально рисуют во время разговоров по телефону. — Тебя что-то тревожит? — спросила Юми, отчаявшись. Ёсино-сан и Рэй-сама всё ещё были в процессе создания плакатов, поэтому сейчас они находились в своём собственном маленьком мирке, плечом к плечу склонившись над ватманом. Симако-сан до сих пор не приходила. — Если я скажу тебе, это ничего не изменит. Одной фразой разрубила сердце пополам. Мало того, что Сатико-сама подтвердила своё беспокойство, так она ещё и решила, что не стоит обсуждать это со своей младшей сестрой. Конечно, Юми не была уверена, что сможет помочь в решении проблемы, но, по крайней мере, выслушать она могла бы, поэтому ответ Сатико-сама шокировал её. — Что-то Симако сильно задерживается, — пробормотала Рэй-сама, посмотрев на часы. — Ей некомфортно с нами. Каждый раз, видя наши лица, она чувствует, что на неё давят насчёт регистрации на выборы. Эта тема заставила Сатико-сама немного оживиться. — Юми, какая Симако на уроках? — Мне не показалось, что в её поведении что-то изменилось. Сатико-сама снова тяжёло вздохнула, в этот раз в ответ на слова Юми. — Вот как. Хотела бы я знать, о чём она думает. Все замолчали. Юми, в свою очередь, хотела бы узнать, о чём думала Сатико-сама. По крайней мере, она могла бы помочь с плакатами, но её старшая сестра уже сама всё сделала у себя дома. Механический карандаш Сатико-сама бесцельно блуждал по поверхности бумаги, на которой были написаны фразы для предвыборной речи. О чём она думала в это время? О Розе Канине или о чём-то другом? От нечего делать Юми стала вертеть по кругу свою чашку. Они никуда не двигались со своих мест, но создавалось ощущение, что Сатико-сама постепенно отдаляется. Чувствовать одиночество от того, что не видишься с кем-то, и продолжать испытывать его, находясь рядом с этим человеком. Что-то мы можем увидеть, но не чужие мысли. Вероятно, для Юми видеться с Сатико-сама было даже тяжелее, чем для Симако-сан. В лагере сторонников Розы Канины, напротив, царило необычайное воодушевление. Второкурсницы из группы «Глициния» очень сплочённо поддерживали свою кандидатку. По словам Ёсино-сан, наблюдавшей за ними, это была не совсем массовая агитация за Розу Канину, но нечто похожее. В кабинете, где они занимались, висели плакаты с надписью: «До выборов осталось ⬜ дней», из-за чего он напоминал избирательный участок. Видимо, сначала в этом были задействованы всего несколько учениц, но затем стало казаться, что это переросло в «ты не наша одногруппница, если не поддерживаешь её». Таким образом, все остальные второкурсницы из группы «Глициния» также оказались в группе поддержки. Разумеется, это доставило беспокойство тем, кто изначально был за Сатико-сама и Рэй-сама, поскольку выборы стали для них дилеммой. Однако, несмотря на своё взбудораженное окружение, , главная причина всего этого, практически бездействовала. После того дня Юми не ходила в библиотеку, потому что ей было неудобно, поэтому с Сидзукой-сама она не виделась. Правда, один раз Юми мельком заметила её, идущую по коридору под усиленной охраной своих одногруппниц. «Какая опасность может таиться в стенах школы?» Юми хотелось остановить их этой фразой, однако она лишь посочувствовала их желанию стать частью этих выборов. Что за человек эта Канина Сидзука-сама… Как-то раз после уроков произошёл один случай. Подумав, что с дежурством на сегодня покончено, Юми вышла в коридор и наткнулась там на Розу Канину. В этот раз она была одна, даже не в сопровождении другой помощницы библиотекаря с пугающим лицом. — Доброго дня. Узнав Юми, Сидзука-сама улыбнулась и первой поздоровалась с ней. — Д-доброго дня, — поспешно ответила Юми. Хоть между ними и было противостояние, она не могла просто проигнорировать приветствие со стороны старшекурсницы. Но даже в этот момент Юми невольно думала о том, что перед ней «враг Сатико-сама». Ёсино-сан, едва узнав, что конкурентку зовут Канина Сидзука, сразу же присвоила ей ярлык у себя в голове: этот человек — враг. Так что она всегда с враждебностью смотрела на Сидзуку-сама. Но у Юми было по-другому, поскольку при её первой встрече с Сидзукой-сама она ещё не знала об истинном положении вещей. Так что ей было непросто прогнать из головы образ доброй старшекурсницы. …Даже несмотря на то, что Сидзука-сама солгала ей насчёт чёрного цвета той розы. — Наводишь порядок в музыкальном классе? — М, да. Увидев в руке девушки ноты, Юми тут же сообразила: «А, точно». Сидзука-сама направлялась в музыкальный класс, потому что скоро должно начаться занятие её клуба. И ещё Юми поняла, почему сейчас поблизости не было одногруппниц и других единомышленниц Сидзуки-сама. — Давно не виделись. Девушка и не думала продолжить свой путь к музыкальному классу. Разговор с Розой Каниной в коридоре, ведущем в кабинет, где занимается её клуб, — эта ситуация так и норовила стать недопониманием. Но, к сожалению, Юми не хватало смелости на то, чтобы просто прервать старшекурсницу и распрощаться с ней. — Эм, вы довольно рано. Не зная, что сказать, и находясь под пристальным взглядом Сидзуки-сама, Юми просто выпалила нейтральную фразу. — Да. В дни, когда у нас занятия в клубе, я стараюсь прийти сюда сразу после уборки, потому что очень люблю пустой музыкальный класс. — О, вот как. Услышав ответ Юми, Сидзука-сама грустно улыбнулась и сказала, опустив глаза: — Я так и знала. Всё-таки Юми-сан никогда раньше не замечала меня. — А? — Когда мы встретились в библиотеке, я подумала… Ох. — Хм-м… «Что она имела в виду?» — задумалась Юми. Звучало так, словно в прошлом они были относительно близкими подругами или что-то вроде того. — Нет, ничего особенного. Но я довольно хорошо запомнила тебя, потому что мы иногда встречались в музыкальном классе, когда ты делала уборку. Даже обменивались приветствиями несколько раз. — Что, серьёзно?! То, что Юми совершенно не осознавала этого, было своего рода проявлением невежливости. Она так удивилась, что, похоже, заставила Розу Канину подавленно вздохнуть. — Прошу прощения. — Да ничего. Будем считать, что мы квиты, я ведь солгала тебе тогда. Ты же увидела, как выглядит эта роза, да? — …Да. — Это была маленькая месть за то, что ты меня не запомнила, — озорно улыбнулась Сидзука-сама. По её словам, одна девушка из её группы, много знавшая о растениях, услышав «Канина», подумала об этой розе. И именно благодаря выборам в Ямаюрикай прозвище закрепилось за Сидзукой-сама, несмотря на глубоко укоренившуюся школьную традицию называть друг друга по именам. У каждой из трёх кандидаток был особый титул: бутон Розы Хинэнсис, бутон Розы Фетиды и бутон Розы Гигантеи. Так что сторонники Сидзуки-сама решили соответствующе отреагировать на это. Но самой Розе Канине данная идея не особо понравилась. — Чёрной розой называться гораздо солиднее. Потому что для описания такого цвета, как у Розы Канины, придётся использовать слова «персиковый», «светло-вишнёвый» или ещё какие-то, тоже связанные с другими растениями, так ведь? А я считаю, что это невежливо по отношению к розам. — О, понимаю. Красная, белая и жёлтая розы — это звучало хорошо, а вот словосочетания «персиковая роза» или «светло-вишнёвая роза» воспринимались как-то странно. Но называть этот цветок «бледно-красной розой» — всё равно что насмехаться над растением. Из всего этого Юми сделала вывод, что Сидзука-сама довольно юна душой, если задумывается о таких вещах. — Раз Юми-сан не запомнила меня, значит, я того не стою. Сидзука-сама отвернулась к окну и посмотрела на засохшую ветку на самом верху дерева. — Нет-нет. Все вокруг меня знали вас. …На самом деле мне вообще не так много известно о других людях… Я только недавно узнала настоящие имена Роз. И только из-за «Революции Жёлтых Роз» выяснила, что Рэй-сама и Ёсино-сан — родственники. …Ой, что я такое говорю. Юми растерялась. Она хотела приободрить Сидзуку-сама, но вместо этого стала рассказывать ей о неловких моментах своей жизни. — Понятно, — усмехнулась Сидзука-сама. — Однако Огасавара Сатико-сан всегда была для тебя исключением. — …Что ж, да. — Как завидно. Сначала Юми не поняла, чему тут завидовать, но через секунду подумала: «Ох, может быть…» — Эм… Извините, Сидзука-сама, а в школе у вас есть сестра? — Я одна. Мне много кто предлагал свои чётки, когда я была на первом курсе, но все получили отказ. И мне не кажется, что я однозначно обязана обзавестись младшей сестрой. — … Если подумать, о ней говорили как о кандидатке на роль младшей сестры Розы Гигантеи, так что, по крайней мере, у Сидзуки-сама не было старшей сестры и в прошлом году. В общем, она всегда была свободной. — Однако это нельзя считать чем-то уж очень необычным, правда? Тодо Симако-сан тоже отвергла предложение Сатико-сан, а у Розы Гигантеи не было младшей сестры весь второй курс. — Но… Юми не могла поверить, что такая прелестная девушка до сих пор оставалась одна. Человека характеризует не только лицо, но и этот элемент нельзя просто сбросить со счетов. Когда-то Кацура-сан сказала, что выбор младшей сестры — это гонка, из чего следует вывод, что при поиске таковой среди толп незнакомых младшекурсниц лицо оказывается одним из наиболее важных факторов, легко определяемых визуально. Даже Роза Гигантея упоминала, что знает людей, «выбор которых основывался на внешности». — А? Юми-тян? Стоило Юми только подумать об этом, как вдруг ей почудился голос той самой Розы Гигантеи. Но когда Юми обернулась, то удивилась ещё больше, так как менее чем в десяти метрах от неё действительно стояла Роза Гигантея. — Что ж, я пойду. Сидзука-сама тронула Юми за плечо, словно говоря этим «увидимся позже», и пошла в сторону музыкального класса. Возможно, желание удалиться появилось у неё как раз в связи с приходом такой важной персоны, как Роза Гигантея. Ну, в данный момент Сидзука-сама была врагом бутонов, поэтому к Розе Гигантее, старшей сестре Симако-сан, у неё не могло быть иного отношения. Так что для описания её поступка подошла бы фраза «почти попасться и сбежать». …Правда, с Юми она беседовала довольно откровенно. — Я помешала чему-то? — спросила Роза Гигантея, подкравшись ближе к Юми. А затем она сказала нечто невероятное: — Какая красавица. Юми-тян, это твоя подруга? — Чего?! —Ой, зачем же так кричать. Я про девушку, которая только что разговаривала с тобой. — …Это шутка такая? Нет, Юми не могла говорить за других, но не вспомнить врага своей сестры… Это показалось ей странным. — Шутка? Но Роза Гигантея была серьёзна и действительно не понимала, почему Юми сочла это за шутку. «Роза Гигантея — мой товарищ по незнанию». Лицо Юми расплылось в радостной улыбке. Значит, она не единственная, кто ничего не запоминает про других людей. Верно, мир не идеален. У всех есть какие-то слабости. «Да, именно так», — согласилась сама с собой Юми. К музыкальному классу постепенно стали подходить участницы хора. — Пойдёмте в другое место. Взяв Розу Гигантею за руку, Юми повела её вниз по ближайшей лестнице. Было бы неправильно сплетничать о своём противнике, стоя рядом с вражеской штаб-квартирой — музыкальным классом. И хотя «главная злодейка» была дружелюбной, её сторонницы производили пугающее впечатление. — Что такое, Юми-тян? — Эта та самая , о которой все говорят, — честно доложила Юми, когда они спустились через два лестничных пролёта и остановились у входа в лаборантскую. — А, — сказала Роза Гигантея. — И что с того? Возможно, во время подготовки к экзаменам человек перестаёт замечать происходящее вокруг. Однако то, что она не знала Сидзуку-сама в лицо, свидетельствовало о том, что причина тому возникла гораздо раньше экзаменационной поры. — Эм… Роза Гигантея? Вы ни о чём не вспоминаете, когда слышите о Канине Сидзуке-сама? — Кажется, я где-то слышала о ней, но не помню. Хотя не думаю, что пропустила бы такую красотку. …А, я поняла. Это та второкурсница, которая хотела попасть на собеседование в Ямаюрикай, да? Похоже, сопоставив поспешное желание Юми уйти подальше от музыкального класса и фраза «о которой все говорят», Роза Гигантея смогла собрать этот пазл воедино. — Ну да. Только это выборы, а не собеседование. — М-м. Она симпатичная, так что всё в порядке, правда? Убедившись, что дверь лаборантской закрыта на замок, Роза Гигантея прислонилась к ней спиной. — Подождите, Роза Гигантея, вы должны были отреагировать не так! Такое равнодушное заявление само напрашивалось на возражения. — А как я должна была отреагировать? — Вы должны болеть за Симако-сан, свою сестру! «Разве это не очевидно?» — выпятила грудь Юми. — Возможно. Но Симако же не подала заявку, так? Разве не лучше уступить тому, кто желает этого сам? — Нет! Роза Гигантея, я хочу, чтобы вы убедили Симако-сан… — А Симако-сан говорила, что хочет того же? — Разумеется, она бы так не сказала. С чего бы Симако-сан стала говорить об этом Юми? — Да? Тогда я не буду обсуждать с ней это. — Почему?! — Третьекурсницы не должны вмешиваться в выборы. Это принципиально важно. — А? — Вот почему их проводят в то время, когда мы заняты экзаменами. Третьекурсницы даже не голосуют, какое нам до этого должно быть дело? Тем более что сейчас я готовлюсь к экзаменам, да? Какое им до этого должно быть дело? Ох, Роза Гигантея… — Почему вы так бессердечны? — всхлипнула Юми. — Я ничего не могу с этим сделать, — улыбнулась Роза Гигантея в ответ. — Каждая ученица Лиллианы, ставшая Розой, проходит через такой период, когда нет возможности полагаться на свою старшую сестру. В её словах слышалась гордость, однако очевидно, что в тех выборах, к которым имела отношение Роза Гигантея, принимали участие только бутоны, так что эти ситуации нельзя считать схожими. — Сама подумай. Ученицы, возглавляющие Ямаюрикай, ведут за собой всю школу. И выборы существуют как раз для того, чтобы проверить наличие нужных для этого качеств, согласна? Если ты полагаешься на помощь своей старшей сестры, то не добьёшься успеха в таком деле. Симако — моя сестра, но я никогда не думала, что она обязана стать следующей Розой Гигантеей. Если захочет, то найдёт способ осуществить это. А если нет, то и в выборах ей не нужно участвовать. Всё просто. — … Что ж, она права. Но, хоть это и сложно объяснить, даже логика здесь бессильна, они всё же сёстры, и потому должны поддерживать друг друга. — То есть вы предлагаете лишь молча наблюдать? По правде говоря, Юми расстроилась. Настолько, что захотела плакать. Будучи сестрой Сатико-сама, она хотела поддерживать её. Старшая и младшая сёстры — две противоположности, но Юми была уверена, что Роза Гигантея понимала её. И потому у Юми была небольшая надежда. Надежда на то, что Роза Гигантея укажет ей путь. Но на деле всё оказалось не так — в этом вопросе на неё нельзя было положиться. — Такого я не говорила. Словно беседуя с ребёнком, Роза Гигантея заглянула Юми в глаза и погладила её по голове. — Я лишь сказала, что ничего не собираюсь делать. Так что если ты, Юми-тян, захочешь в это влезть — твоё право. — Что? — Увидимся. Резко оборвав разговор, Роза Гигантея отошла от двери лаборантской и быстро зашагала прочь. — Увидимся? Разве вам не нужно было что-то… — остановила её Юми. Если подумать, она так и не спросила, зачем Роза Гигантея пришла сегодня в школу, да и ещё к музыкальному классу, находившемуся в дальнем конце одного из школьных коридоров. Ведь все третьекурсницы сейчас очень заняты. — Я искала тебя, Юми-тян, потому что хотела кое-что спросить, но суть я уловила, так что уже не надо. Пока-пока, — помахала рукой Роза Гигантея и, свернув за угол, исчезла. — Что это было? Юми не могла понять, что творилось в головах близких ей людей. И почему-то, как ей казалось, в последние дни она почти всё время думала только об этом. В последний день регистрации на выборы, после уроков, Симако-сан подала свою заявку. Если сказать точнее, то она сделала это за 15 минут до закрытия приёма. Симако-сан была настолько пунктуальной, что никогда не забывала про домашнее задание и всегда сдавала доклады задолго до крайних сроков, и то, что она сдалась лишь в самый последний момент, было доказательством того, как долго и мучительно принималось это решение. Впервые услышав о Розе Канине, Симако-сан выразила явную готовность к борьбе, но потом передумала или, возможно, более аккуратно подошла к этому вопросу. Некоторые критиковали её за нерешительность (естественно, этими некоторыми были второкурсницы из группы «Глициния»), но связано это было с отношением к этому в целом, а не с конкретной датой подачи заявки. * * *

— Ты не торопишься? В последний день регистрации Юми предложила Симако-сан пообедать в Особняке Роз. В классе было слишком много посторонних, а из-за особенностей погоды обед на свежем воздухе уже не казался привлекательным. К счастью для них, на второй этаж Особняка больше никто не должен был прийти. У группы Ёсино-сан после большого перерыва по расписанию была физкультура, так что она, наверное, ела вместе с остальными в своём классе. А раз так, вероятность встретить в Особняке Рэй-сама стремилась к нулю. Особняк Роз часто пустовал, но бывали дни, когда все, кто имел отношение к Ямаюрикай, собирались там на время обеденного перерыва. Конечно, особенно актуально это было, например, перед школьными фестивалями, когда проводились обязательные собрания. Так что даже сегодня нельзя было исключать возможность того, что придёт кто-то ещё. Но и это не должно было стать непреодолимым препятствием. Сегодня, в первый и последний раз, Юми была готова убеждать Симако-сан, пользуясь тем, что они одногруппницы. Отказаться от участия можно на любом этапе, и Симако-сан стоило, по крайней мере, зарегистрироваться пораньше, чтобы выиграть время. Юми смогла придумать только такое начало разговора. Однако вполне возможно, что Симако-сан откладывала принятие решения вплоть до этого дня, чтобы не поступать столь безответственно, и тогда на неё трудно повлиять. — Здесь тихо, — сказала Симако-сан, ничего не ответив на слова Юми. Свет зимнего солнца, льющийся из окна, заставил её сощуриться. — …На самом деле я в смятении. Спустя минуту Симако-сан наконец-то ответила. — Могу я спросить, почему? — Не могу никак упорядочить всё в голове. — Понятно. Пусть так, но Юми смогла добиться своего. Симако-сан завернула пустой бэнто в большой платок, который она использовала в качестве салфетки, и сказала: — Не знаю насчёт тебя, Юми-сан, но я стала сестрой Розы Гигантеи не потому, что хотела войти в Ямаюрикай. — Я тоже! — Юми чуть было не вскочила с места, чтобы наклониться к Симако-сан, сидевшей напротив неё. — Мне просто нравится Сатико-сама… — …Да. Верно. Даже если бы она не была Розой, ты бы приняла её чётки. И это правильные сестринские отношения. — Симако-сан, тебе ведь тоже нравится Роза Гигантея, правда? — Да. Я помогаю школьному совету как раз потому, что хочу быть чем-то полезной ей. Именно поэтому, после того, как сестра выпустится из школы, не останется ничего, что привязывало бы меня к Ямаюрикай. Я думала, что пойду по стопам старшей сестры, потому что, как обычно, считала, что никто другой не попытается вмешаться в это. — Что?! Юми вскрикнула, на что Симако-сан усмехнулась и сказала: — Прости. Чувство привязанности лишь тяготит меня. Я просто хочу, чтобы меня ничто не сдерживало, чтобы я могла пойти куда угодно, когда угодно. — Ты ненавидишь школу? — Нет. …Дело не в том, люблю я её или ненавижу. — Сложно это всё. — Да уж. Таков мой характер, и потому отец беспокоится о моём пребывании в школе. И, наверное, поэтому сестра вытащила меня в Ямаюрикай. Я не против одиночества, так что для меня естественно стремиться к уединению. Вот почему те, кто хорошо знает меня, всегда стараются втянуть меня в какую-нибудь группу. Наконец-то, хоть и совсем чуть-чуть, Юми начала понимать отношения между Розой Гигантеей и Симако-сан. Роза Гигантея «хорошо» понимала свою младшую сестру, и потому та приняла её чётки. Ведь за шестнадцать лет своей жизни Симако-сан нашла не так много людей, относившихся к ней с таким же пониманием. — Тогда тебе лучше остаться в Ямаюрикай, разве нет? — Сначала я думала, что делаю это только ради сестры. Помогая школьному совету, я ходила в Особняк, незнакомые люди называли меня бутоном Розы Гигантеи. Я и сама не заметила, как многочисленные узы связали меня с разными людьми. Мне приятно иногда вспоминать это ощущение. А ещё я подружилась с тобой и Ёсино-сан. — Я тоже рада, что мы подружились, Симако-сан. Поэтому мне хочется и дальше быть рядом с тобой. Почему этого недостаточно? — Разве я такое говорила? Но у меня есть другие вещи на уме. — Какие же? — Я не тот человек, который может вести за собой других учащихся. — Что ты такое говоришь? — улыбнулась Юми. Симако-сан очень надёжная, всеми любимая, добрая и преуспевающая в учёбе. И когда кто-то, идеально подходящий на место лидера, говорит: «Я не могу вести за собой других учащихся», это означает, что никто не может попробовать стать Розой. Ведь Симако-сан дважды привлекла к себе интерес со стороны Ямаюрикай — в лице Сатико-сама и Розы Гигантеи… Но Симако-сан было не до шуток. — Не только в этом дело. Взгляд у неё был серьёзный. — А что ещё? — Лиллиана. Без меня. — Э? — Если бы я не поступила в академию Святой Лиллианы… — Что ты имеешь в виду? «Симако-сан сдавала экзамены, чтобы перевестись в нашу среднюю школу», — вспомнила Юми. Но всё же… Для таких, как Юми, которых отдавали в детский сад Лиллианы, когда они только начинали осознавать своё окружение, мысли на тему «если бы я не поступила сюда» были логичными. Но в двенадцать лет, когда человек уже точно осознал себя в этом мире, собственная воля уже как-то даёт о себе знать, пусть и немного. — Я говорю «если бы». — Если бы. — Да. В таком случае Роза Гигантея не выбрала бы меня своей младшей сестрой, верно? Даже если бы на это потребовалось больше времени, она могла найти себе второкурсницу, как и положено по традиции. — Думаешь, тогда её младшей сестрой стала бы Сидзука-сама? И поэтому она подходит на роль следующей Розы Гигантеи? «Это не так», — подумала Юми. Да, после душераздирающего расставания со своей близкой подругой Розе Гигантее могло потребоваться дополнительное время на то, чтобы найти себе младшую сестру. Но выбрать девушку на курс младше можно было при любых обстоятельствах. Дело было в другом — «ей никто не подходил». — Вот именно, — кивнула Симако-сан и продолжила: — Она могла бы и вовсе не найти себе младшую сестру. Представим себе такой сценарий. Что случилось бы потом? — Что? — В конечном итоге наступило бы время выборов. Прямо как сейчас. Однако это не означает, что Симако-сан нужно сдаться без боя. — Но ты здесь, с нами. — Поэтому я и сказала «если бы». Но что она хотела сказать, когда начала говорить про этот «сценарий»? Казалось, будто Симако-сан намекала на то, что это «если» может оказаться реальностью. — Симако-сан, ты ведь не уйдёшь из школы, правда? На лице бутона Розы Гигантеи появилось некое подобие улыбки. — Такого желания во мне нет, но… Симако-сан так и не договорила. — Там кто-то есть? — Что? Юми тоже прислушалась. Скрип, скрип, скрип. Звуки исходили от лестницы. — Но кто это может быть? Юми всё ещё была недостаточно опытна для того, чтобы определить, кому принадлежали шаги, но кое-какие выводы уже могла сделать. Человек был из этой троицы: Сатико-сама, Роза Хинэнсис и Роза Фетида. Бегом по лестнице могли перемещаться только Ёсино-сан и Рэй-сама. Такие мысли были у Юми. Темп этого человека и то, как он воздействовал своим весом на ступени, были очень вдумчивыми, даже расчётливыми. Скрип звучал примерно втрое тише, чем от шагов Рэй-сама. Только Симако-сан ходила так по лестнице, но сейчас она сидела напротив Юми. Закончив подниматься, человек постучал в дверь, похожую на печенье. Прозвучало это как эффектное стаккато * . Как будто кто-то играл на ксилофоне. Но вот что странно… Обычно сюда входили без стука. Похоже, девушка, стоявшая за дверью, ждала от них какого-то ответа. — Интересно, кто это? — Входите, — сказала Юми, сидевшая немного ближе к источнику стука, после чего встала и прикоснулась к ручке двери. На самом деле у неё было ещё одно несерьёзное предположение: кто-то из вышеперечисленных людей нёс нечто тяжёлое и не мог протянуть руку к двери. Юми не настолько хорошо обдумала это, чтобы понять, что в такой ситуации человек и постучать бы не смог. Клик-клак. Дверь открылась с характерным для неё звуком. — … Открыв дверь, Юми выпустила чёрта из табакерки. На пороге стоял неожиданный посетитель. — Доброго дня, Юми-сан. Канина Сидзука-сама или так называемая гордо приосанилась и одарила первокурсниц великолепной улыбкой. (Что сейчас будет?!) Юми выдавила из себя улыбку, мысленно закричав: «Симако-сан в комнате!» — Я попробовала позвать с нижнего этажа, но не получила никакого ответа, поэтому позволила себе подняться сюда. После того, как гостью провели в центр зала и предложили сесть, она, потягивая поданный ей чай, спросила: «Надеюсь, не помешала?» — Вовсе нет, это вы нас простите. На втором этаже часто не слышно, что кто-то пришёл. Так что хорошо, что вы сами поднялись. Между прочим, именно Симако-сан проводила Сидзуку-сама к столу, подвинула ей стул и приготовила чай. Юми застыла, лишившись путей для возможного побега, — спереди сидела , а сзади была бутон Розы Гигантеи. Сидзука-сама пришла одна. Без сопровождения, состоящего из одногруппниц и прочих единомышленниц, она вторглась в Особняк Роз, обитель своих врагов. Наверное, она решилась на это, не задумываясь о том, скольких из них можно встретить здесь разом. Ведь на самом деле она удивилась тому, что в Особняке так малолюдно. Гостья сделала ещё один, очень элегантный, глоток чая. Кто-то посторонний для Ямаюрикай так же сидит за столом и пьёт чай, как это делают постоянные посетители Особняка Роз. По какой-то таинственной причине это казалось чем-то естественным, но в то же время слегка странным. Сидзука-сама так органично вписалась в эту обстановку, словно посещение второго этажа Особняка было для неё привычным делом. Тем не менее, какая-то часть Юми отказывалась верить в увиденное. Казалось, что здесь есть какая-то ошибка, и только Сидзука-сама находилась не на своём месте. Возможно, Юми просто не привыкла к подобному зрелищу. Но если бы Сидзука-сама победила на выборах, это выглядело бы совершенно нормально. Однако представить, что с её появлением в составе Ямаюрикай кто-то другой покинет Особняк Роз, всё равно было сложно. — У нас мало времени, так что оставим любезности. Я пришла поговорить с Симако-сан. Каким-то образом преодолев оцепенение, Юми посмотрела на свои наручные часы. До конца обеденного перерыва осталось всего около пятнадцати минут. — Тогда я… пойду? — В этом нет необходимости. Наоборот, Юми-сан, я попрошу тебя остаться, — остановила её Сидзука-сама. Симако-сан тоже кивнула. Обе были спокойны. Они смотрели друг на друга с таким дружелюбием, что во вражду между ними верилось с трудом. Разумеется, могло оказаться, что никакого противостояния на самом деле нет, и лишь окружающие убеждены в его существовании. Юми села так, чтобы быть сбоку от говорящих. На самом деле она больше склонялась на сторону Симако-сан, но считала неловким показывать это выбором своего места. Кроме того, хоть Юми и не говорила этого вслух, у неё не было неприязни к Сидзуке-сама. Наоборот, она всё больше симпатизировала ей. — Я вас слушаю, — сказала Симако-сан. Казалось, что её пассивность исчезла, и теперь она полностью погрузилась в себя. — Уверена, ты уже знаешь, что я подала заявку на участие в выборах в школьный совет, — начала Сидзука-сама. — Да, — мягко улыбнулась Симако-сан. В данной ситуации Юми была по большей части просто наблюдателем, и потому хранила молчание. — Но не потому, что не доверяю кому-либо из бутонов, понимаешь? — Конечно. Другими словами, Сидзука-сама не решила: «Я сделаю это», потому что Симако-сан и остальные не справились бы со своими задачами. — Я и так это знаю, — ответила Симако-сан. Юми тоже. На самом деле она даже мысли не допускала о том, что кто-то может быть недоволен бутонами, так что её удивило, что об этом вообще зашёл разговор. — Тогда почему ты не участвуешь? Если бы я не зарегистрировалась, ты же подала бы заявку вместе с Сатико-сан и Рэй-сан? — Я ещё могу это сделать. — Крайний срок — сегодня, после уроков. — Да. Симако-сан прекрасно понимала это и без Сидзуки-сама, потому что при каждой встрече с Сатико-сама и Рэй-сама она, похоже, чувствовала на себе их давление. И ещё она только что обсуждала это с Юми. — Что ты собираешься делать? — Не думаю, что обязана сообщать вам об этом, — неожиданно резко ответила Симако-сан. Да уж, она отреагировала совсем не так, как после похожего вопроса со стороны Юми. — …Разумеется. Сидзука-сама не выразила ни малейшего желания отступить, несмотря на удивление, отобразившееся у неё на лице, и продолжила говорить: — Я пришла лишь для того, чтобы предложить другой путь, поскольку ты, похоже, в растерянности. — Путь? — Мне кажется, ты не решаешься принять участие в выборах из-за того, что младше других бутонов. Ты многое сделала, будучи бутоном, несмотря на то, что учишься лишь на первом курсе. И я могу понять, если теперь, потрудившись усерднее, чем любая другая ученица школы, ты боишься, что столкнёшься с ещё бо́льшими трудностями на втором, а потом и третьем курсах. — Что вы хотите… Ангельская улыбка Симако-сан стала немного напряжённой. «Как хорошо, что я не единственная, кто не понимает, к чему ведёт этот разговор», — подумала Юми. — Если хочешь оказаться в том же положении, что и Юми-сан, воспользуйся мной. …Только и всего. Это всё ещё больше походило на намёк, так что Симако-сан спросила её достаточно прямо: — Вы считаете, что мне следует уступить вам роль следующей Розы Гигантеи? (Что?!) Юми не думала, что Сидзука-сама скажет что-то подобное, и потому чуть не подскочила со своего места от удивления. «Вы шутите, да?» Юми вопросительно посмотрела на Сидзуку-сама, но та лишь улыбалась, словно благодетельница, и неотрывно смотрела на Симако-сан. — Однако я, безусловно, не имею ни малейшего желания вытеснить тебя из Особняка Роз. И, как удачно, у меня всё ещё нет младшей сестры. Я намерена предложить тебе стать ею, как только Роза Гигантея выпустится из школы. — Сидзука-сама, вам нравится Симако-сан?! — не выдержала Юми. — Нет, Юми-сан. Сидзука-сама говорит не об этом. Казалось, Симако-сан хотела с укором добавить: «Пожалуйста, помолчи ещё немного», так что Юми снова закрыла рот на замок. Сидзука-сама ни подтвердила, ни опровергла этого, но глянула в её сторону и захихикала, что доказывало ошибочность данного предположения. Юми думала, что Сидзука-сама решилась на участие в выборах ради того, чтобы сделать Симако-сан своей сестрой, но, видимо, это не так. — Не думаю, что для тебя это плохой выход из положения, как бы то ни было, — вернулась к главной теме разговора Сидзука-сама. «Это правда», — мысленно кивнула Юми. Тогда Симако-сан автоматически стала бы бутоном Розы Гигантеи на ещё один год, выполняла бы в Ямаюрикай те же обязанности, что и прежде. И потом, уже на третьем курсе, она бы стала Розой Гигантеей. Звучит прекрасно. Настолько прекрасно, что даже страшно. — Подумай над этим. Зазвенел звонок на пятый урок, и Сидзука-сама поднялась со своего места. — Подождите, пожалуйста, — Симако-сан тоже встала. — Я ещё не решила, буду ли принимать участие в выборах, но кое-что должна ответить прямо сейчас. — Слушаю. — Что бы ни случилось, я ни под каким предлогом не собираюсь становиться вашей младшей сестрой. Ни вашей, ни чьей-либо ещё. Моя старшая сестра — это Сато Сэй-сама, и только она одна. — …Вот как. Я поняла. Сидзука-сама лишь тихо кивнула. В тот же день, после оставшихся уроков, Симако-сан подала заявку на участие в выборах. В итоге можно сказать, что именно Сидзука-сама помогла Симако-сан избавиться от сомнений. И кроме них самих только Юми, слышавшая тот разговор, знала об этом.

Глава 4. Raison d'être for sœur (Смысл сестринства) — Что случилось? Выглядишь такой подавленной. У входа в Особняк Роз кто-то подошёл к Юми со спины и тронул её за плечо. — …Роза Хинэнсис. Лицо, которое она давно не видела, было таким же, как обычно. Доброе, невозмутимое, приглашающее найти утешение в объятиях своего обладателя и, конечно, принадлежащее человеку, которому можно доверить абсолютно всё. У Розы Хинэнсис именно такое лицо. — Так вы пришли сегодня в школу? — О, я здесь почти каждый день. Просто решила, что буду проводить свободное время за учёбой, пока готовлюсь к экзаменам. …Холодно, пойдём внутрь? Роза Хинэнсис открыла дверь и пригласила Юми войти первой. Та как раз собиралась с мыслями, чтобы предложить это, так что теперь она смогла расслабиться и пройти внутрь. После уроков Юми практически каждый день приходила в Особняк Роз. Но в последнее время для неё это стало трудным. А сегодня появляться там было особенно тяжёло. Время пришло. Среда, через два дня выборы. Вместо обычных уроков должно состояться представление кандидаток с их предвыборными речами. Но Юми не знала, что на самом деле она должна делать. И это раздражало. Она впервые чувствовала себя так, и потому не знала, как справиться с этим. А рядом не было никого, кто мог бы помочь ей. И потому Юми расстроилась и упала в бездну, из которой ей самой не выбраться. В довершение ко всему конфликт между Розой Каниной и Симако-сан, ну, говоря немного грубо и резко, лишь подливал масло в огонь, так что в голове Юми творился беспорядок. Хотелось, чтобы выборы как можно скорее прошли, иначе её тело тоже развалится. Сложно сказать, чувствовала ли Роза Хинэнсис то, что сейчас беспокоило Юми, так как она лишь ритмично поднималась по лестнице. Топ, топ, топ, топ. Как светло. После того, как они дошли до самого верха, дверь в форме печенья, находившаяся с правой стороны, распахнулась. — Сестра. Едва увидев Розу Хинэнсис, Сатико-сама бросилась к ней. — Доброго дня, Сатико. У тебя всё хорошо? — Да, разумеется. (…Что?) Увидев эту реакцию, Юми не смогла поверить своим глазам. Сатико-сама улыбалась. Юми входила сразу после Розы Хинэнсис, так что могла видеть лицо своей старшей сестры на протяжении всей этой сцены. И предыдущие две недели Юми наблюдала за её состоянием. Поэтому она могла с уверенностью сказать, что Сатико-сама впервые за долгое время выглядела такой оживлённой. (Почему?) Магия Розы Хинэнсис. (Из-за того, что она увидела свою старшую сестру?..) Юми почувствовала себя так, словно её укусила лиса.

В версии с изображениями тут находится картинка. На втором этаже Особняка Роз также находились Рэй-сама, Симако-сан и Ёсино-сан, люди, которые обычно приходили сюда несколько позднее. Однако до представления предвыборных речей оставалось меньше часа, так что все были заняты финальными проверками. Например, нужно убедиться, что специальное одеяние не соскользнёт с плеч, ещё раз прочитать свои слова и так далее. Роза Хинэнсис отказалась от чая, поэтому Юми села рядом с Сатико-сама. Невыносимо скучно. Хоть Юми и пыталась приободрить свою старшую сестру, та практически не смотрела в её сторону. Взгляд Сатико-сама всё время был обращён на Розу Хинэнсис. (Что ж, они дольше пробыли вместе.) Но после такой, совершенно другой, реакции Юми невольно стала задаваться вопросом: «Зачем я здесь?» Подобные опасные мысли медленно захватывали её разум. Шурх, шурх. Юми казалось, будто её душа рассыпалась на кусочки. Умирала, словно червь, выползший на горячий асфальт, превращаясь в нечто совершенно не похожее на первоначальную форму. — Ну, мы тогда пойдём первыми, — объявили всем Рэй-сама и Ёсино-сан, после чего ушли. Юми задумалась. Так как эти двое приходились друг другу кровными родственниками, Ёсино-сан не будет беспокоиться на тему того, что её оставят одну. К тому же, Рэй-сама настолько привязана к ней, что этого точно никогда не случится. — Мне тоже пора, — поднялась со своего места Симако-сан. Естественно, Розы Гигантеи рядом с ней не было. Но Симако-сан вела себя так же, как и всегда. (Я такая глупая.) Нет смысла сравнивать себя с другими. Сестринские отношения у всех разные, и Юми уже знала это. В комнате осталась только семья Красной Розы. Но нахождение там стало угнетать Юми, поэтому она тоже встала. Она надеялась, что после такого, наверное, Сатико-сама обратит на неё внимание, но и это оказалось бесполезно. Словно компенсируя потерянное время, Сатико-сама и Роза Хинэнсис продолжали беседовать. Они даже не заметили, что Юми вышла из комнаты. «Я всё ещё такой ребёнок…» — думала Юми, медленно спускаясь по лестнице. Она с важным видом заявляла, что хочет помочь Сатико-сама, но в итоге сама оказалась той, кто ищет что-то. Ей нужно подтверждение того, что старшая сестра нуждается в ней, потому что, если она не найдёт это, тревожность раздавит её. Так по-детски. Если Юми действительно любит Сатико-сама, то не должна ждать ничего взамен. Раз её старшая сестра могла спокойно улыбаться рядом с Розой Хинэнсис, то ей тоже следовало радоваться. Однако… Если бы Юми являлась таким замечательным человеком, то изначально не стала бы беспокоиться по этому поводу. Открыв входную дверь, она вышла на улицу. «Что это значит — быть младшей сестрой?» — Юми хотелось плакать. * * *

Вдох-выдох. Юми потеряла счёт времени, в течение которого она простояла на улице, пытаясь остудить голову. Во дворе в середине зимы, пусть даже и бесснежной, было холодно, и когда Юми почувствовала, что стоит вернуться в Особняк Роз, потому что у неё начали замерзать руки и ноги, входная дверь открылась с внутренней стороны. — Юми-тян? Роза Хинэнсис не могла не заметить, что у Юми немного покраснели глаза. — Иди сюда. Обняв Юми за плечи, Роза Хинэнсис повела её в Особняк, но не наверх, а в боковую комнату на первом этаже. В ней было меньше окон, а потому внутрь проникало меньше солнечного света, так что сюда редко заходили. Вот почему, естественно, Ямаюрикай использовал это помещение в качестве своей кладовой. — Расскажи мне, что случилось. Она положила свою руку на плечо Юми и заглянула ей в глаза. От Розы Хинэнсис ничего не скроешь. — Сатико тебя отругала перед тем, как я пришла? — Нет, — покачала головой Юми. — Может, кто-то что-то сказал тебе? — Нет, просто… Я… — Юми-тян? — Я ничего не могу сделать для Сатико-сама, даже будучи её сестрой. Но Роза Хинэнсис на это только недоумённо наклонила голову: — Не можешь? А должна? — Но ведь… Юми не знала, как продолжить свою фразу, потому что Роза Хинэнсис с лёгкостью справлялась с тем, что Юми было не под силу, независимо от количества приложенных усилий. — Не переживай, Юми-тян. Словно солнце в ясном летнем небе, на лице Розы Хинэнсис появилась широкая улыбка. — Послушай. Младшим сёстрам не нужно беспокоиться о таком, на то они и младшие. — Что? Во фразу «на то они и младшие сёстры» Юми и Роза Хинэнсис вкладывали совершенно разный смысл. — Если хочешь помочь, веди себя как обычно. И когда Сатико скажет, что чего-то хочет, просто сделай это. — …Только и всего? — Именно так. С твёрдой уверенностью заключила Роза Хинэнсис. — Говорю это тебе как человек с длинной историей сестринства. Ты понимаешь меня? — …Да. — Ладно, тогда я пойду. Юми-тян, будь рядом с Сатико. — Роза Хинэнсис? — Не волнуйся, я займу себе место в зале. Улыбаясь, Роза Хинэнсис первой вышла из комнаты. «Мне ни за что не сравниться со своими ‘бабушками’ с третьего курса», — подумала первокурсница Юми. Сама не зная, почему, Юми почувствовала себя лучше. Открыв дверь и переступив порог комнаты, она увидела перед собой Сатико-сама, только что спустившуюся на первый этаж. — Ты так давно ушла помыть руки, что я заволновалась. — Прости. Поклонившись, Юми уже собиралась пойти вслед за Сатико-сама, но подумала, что нехорошо в одиночку разбираться с таким фундаментальным вопросом. Поэтому она собрала в кулак всё своё мужество и сказала: — Сестра, я… — Что? Сатико-сама медленно обернулась. Даже несмотря на то, что рядом не было Розы Хинэнсис, она выглядела такой, как обычно, — доброй и строгой. — Я… Что я могу сделать для тебя? Мне хотелось как-то помочь тебе, но я не могла ничего придумать, поэтому чувствовала себя беспомощной, и… Сатико-сама сначала удивилась, а потом засмеялась. Сложно сказать, от радости или от мысли о том, насколько это нелепо. — Так вот почему ты в последнее время была такой мрачной. Ты насчёт этого переживала? — А? Юми думала, что Сатико-сама не интересовалась её состоянием, но, видимо, это предположение оказалось неверным. Пусть и не в той мере, как обычно, но Сатико-сама была внимательна к своей младшей сестре. — …Ну и ну. Она снова начала хихикать. Не в силах подавить собственный смех, Сатико-сама прислонилась к входной двери Особняка Роз и сказала: — Мы беспокоились об одном и том же. — Об одном… Это как? — спросила Юми. — На самом деле я тоже… Переживала за свою старшую сестру, — призналась Сатико-сама. — Размышляла, что я могла бы сделать для неё. Но так как Роза Хинэнсис «сражалась» с университетами, то Сатико-сама ничем не могла ей помочь. Ужасная ситуация. Если писать письма или звонить по телефону, чтобы приободрить, можно лишь сильнее надавить на Розу Хинэнсис. «Может, проснуться пораньше в день её экзамена и собрать для неё бэнто?» Или подарить амулет на удачу… Нет, это было бы слишком банально. Перебирая в своей голове различные идеи, Сатико-сама становилась всё более подавленной из-за мыслей о собственном бессилии. Но когда Роза Хинэнсис пришла в Особняк, Сатико-сама увидела, в каком весёлом настроении находится её старшая сестра, и тотчас же взбодрилась сама. — Роза Хинэнсис сказала мне: «Я пришла увидеть твоё лицо». И после этого я почувствовала себя гораздо лучше, потому что её слова заставили меня задуматься о том, чего я жду от своей собственной младшей сестры. — Меня?.. — Юми, просто будь рядом со мной. Мне всего лишь нужна сестра, которая поддержит меня и возьмёт за руку, когда мне станет одиноко. С этими словами Сатико-сама взяла обе руки Юми в свои и крепко сжала их. Юми чувствовала тепло, но оно больше не казалось ей «одиноким». Руки Сатико-сама согревали её от тревоги, нетерпения и ненависти к себе. — Роза Хинэнсис сказала, что оберегать — это задача старшей сестры. Поддерживать — задача младшей… И я тоже так считаю. — Задача младшей сестры — поддерживать старшую? Эти слова так воодушевляли. Думая о них, Юми была готова отправиться хоть на край света вместе со своей старшей сестрой. Теперь ей хотелось стать такой, чтобы одно лишь её присутствие рядом успокаивало Сатико-сама. Это стало целью Юми. — И всё-таки ты потрясающий человек, сестра. Наевшись киби-данго, довольная собака с радостью последовала за Момотаро. И первым делом они должны отправиться в святилище на Острове Демонов * . — Почему? — Ты совсем не по поводу выборов беспокоилась. — Выборов? — улыбнулась Сатико-сама, полная уверенности в себе. — Не волнуйся. Я ни за что не проиграю. А для этого первым делом необходимо успешно выступить со своей предвыборной речью. И через три дня состоится большая решающая битва. Кстати, в это же время произошло ещё кое-что… Две тени встретились в том месте, через которое Юми даже не думала проходить. — , если я правильно помню? Перед статуей Девы Марии, там, где аллея гинкго переходит в развилку, девушка с небрежно покачивающимися прядями градуированного каре остановилась и повернулась к другой девушке, только что прошедшей мимо неё. — Тоже опаздываешь? Или ждёшь кого-то? — Я ждала вас, Роза Гигантея. Подумала, что уж сегодня вы точно придёте, — сказала девушка с идеально ровной стрижкой. На ней всё ещё была сменная обувь. Похоже, она уже искала в школе ту самую третьекурсницу из группы «Глициния» и, узнав, что та ещё не приходила, выбежала на улицу, не переобувшись. — …Так это засада. Тогда, может, лучше было подождать у кабинета, где занимается моя группа, или рядом со шкафчиками для обуви? Хоть сейчас и была середина дня, погода не располагала к долгому стоянию на улице без пальто. К тому же, дул небольшой ветер. — Не думала, что вы собирались туда заходить. — Как хорошо ты меня знаешь. Роза Гигантея пришла сюда исключительно ради выступления кандидаток с их предвыборными речами. Так что была высока вероятность того, что она бы задержалась лишь в Особняке Роз или сразу же пошла в актовый зал, где и должно состояться главное сегодняшнее мероприятие. — Ты же понимаешь, что не стоит даже пытаться обсуждать со мной выборы в Ямаюрикай. — У меня и в мыслях такого не было. — Что тогда? — равнодушно спросила Роза Гигантея. Она всё ещё держала свои руки в карманах пальто. , напротив, преисполнилась решимости и сказала: — В день выборов, после оглашения результатов, не могли бы вы встретиться со мной на этом же месте? — После подведения итогов? Никаких «если я выиграю»? — Независимо от результата. Так, можете? — М-м… Ладно, — ответила Роза Гигантея после некоторых размышлений. Сделав несколько шагов, она обернулась и добавила: — Разве тебе тоже не стоит поторопиться? Но лишь согласно кивнула и не сдвинулась с места. Какое-то время она просто смотрела на Розу Гигантею, уходящую вдаль. К тому времени, когда Юми и Сатико-сама пришли в зал, оказалось, что все зрительские места заняты. По словам главы исполнительного комитета по контролю за выборами, нашлись те, кто даже пожертвовал своим обедом, чтобы занять места сразу после четвёртого урока. Вероятно, это было связано с тем, что ряды для зрителей никак не распределялись заранее. В общем, ученицы первого и второго курсов были весьма заинтересованы в предстоящих выборах. Появление четвёртой кандидатки в дополнение к трём традиционным придало происходящему особую остроту и взбудоражило всю школу. Разумеется, данное мероприятие всё так же являлось проверкой на то, действительно ли каждая кандидатка обладает качествами, необходимыми для того, чтобы стать одной из тех, кто возглавит школьный совет в следующем учебном году. Рэй-сама уже была за кулисами и дружески беседовала с Ёсино-сан и Розой Фетидой. Третьекурсницам необязательно было принимать в этом участие, но Роза Фетида всё-таки пришла. Если подумать, Роза Фетида обожала всё, что вызывало у неё непривычный интерес, поэтому такое она точно не могла пропустить. Роза Хинэнсис сидела в одном из самых да-а-альних рядов. Обновлённая Сатико-сама особо не нуждалась в оберегающем тепле своей старшей сестры. (А Роза Гигантея…) «Я её не видела сегодня», — подумала Юми, оглядываясь по сторонам. И как раз в это время за кулисами появилась Роза Гигантея, которая тут же прошествовала к Симако-сан. — Сестра… — прошептала бутон Белой Розы, поднявшись со своего места, отведённого специально для неё как кандидатки. — Симако. Сделав последний шаг, Роза Гигантея прикоснулась к щеке своей младшей сестры. Все подумали, что она скажет что-то приободряющее или сочувственное. Однако это Роза Гигантея, рвущая любые шаблоны. — Я тебя не заставляла. Ты сама так решила. Если тебя выберут, будь ответственна до самого конца. Все, кто услышал это, должно быть, еле удержались, чтобы не вскочить в ярости со своих стульев. — Эм-м, Роза Гигантея, вы ничего не перепутали? — вмешалась Юми, не подумав. Тем самым она призналась, что подслушивала их разговор. — О-хо-хо, к Юми-тян вернулись её жизненные силы! Считаешь, я что-то не то сказала? Почему же? — Ну-у, обычно принято говорить «удачи», «я буду болеть за тебя» и тому подобное. — Но это было бы ложью. — Ложью… Прозвучало так, будто она совсем не верила в победу Симако-сан. Юми захотела что-то возразить, но в этот момент кто-то тронул её за плечо. — Всё хорошо, Юми-сан, — улыбнулась Симако-сан. — Видишь ли, то, что сейчас сказала сестра, — это лучшая поддержка для меня. — Чего? Бросив быстрый взгляд на Розу Гигантею, которая уже смотрела совсем в другую сторону, Юми признала свою неправоту и подумала, что никогда не поймёт этих двоих. Десять пар — десять типов отношений, сто пар — сто типов. Каждая сестринская связь уникальна, но Юми могла с полной уверенностью сказать, что отношения между Розой Гигантеей и Симако-сан образовывали совершенно отдельный класс. * * *

Презентация предвыборных речей должна начаться в час дня после короткого вступления от председателя исполнительного комитета по контролю за выборами. Всё начинается с приветственного слова, затем каждую кандидатку приглашают на сцену в порядке, определяемом временем подачи своей заявки, и названная девушка произносит свою речь. Можно было попросить выступить со своей речью другого человека, но никто из кандидаток не воспользовался этим. Слушая речь Сатико-сама, Юми неустанно повторяла про себя: «Давай, давай, так держать». Хоть она и не хотела пропустить ни единого слова своей старшей сестры, это было слишком волнительно, чтобы просто слушать. Юми снова захотелось плакать, но она крепко сцепила руки и сдержалась. Из-за слёз Сатико-сама стала бы размытой в её глазах. (Постарайся!..) Прежде, чем подняться на сцену, Сатико-сама взяла Юми за руку и сказала: — Смотри на меня оттуда. Поэтому Юми нужно было хорошо её видеть. Рука Сатико-сама лишь слегка дрожала в её руке. И меньшее, что Юми могла сделать для неё как сестра, — поддержать со своего места. Ведь она её духовная опора. Одногруппницы Розы Канины, сидевшие в первом ряду, разумеется, ничего не кричали, однако на них были хатимаки * с надписью «». Что ж, у Сидзуки-сама был менее ценный титул, чем у бутонов, так что Юми могла лишь посочувствовать необходимости как можно чаще называть его. Однако она знала, что её старшей сестре ещё тяжелее от того, что приходится произносить речь прямо перед поклонницами их соперницы. Несмотря на это, Сатико-сама ни разу не опустила взгляд во время своего выступления. Она смотрела прямо, но не в одну точку, а на всё пространство зала, и завлекала внимание слушателей гулким голосом. Сатико-сама всегда была восхитительна, но сейчас, стоя на сцене, она буквально сияла. В её голосе слышалось столько уверенности, что дрожь в её руке, которую почувствовала Юми, теперь казалась ненастоящей. Её старшая сестра великолепна. Неважно, чем закончатся эти выборы. Следующей Розой Хинэнсис для Юми будет Сатико-сама и никто другой. И похоже, её тёмно-алые лепестки начали распускаться.

↑ Raison d'être — известное французское словосочетание, переводится как «смысл существования».

↑ Хоум-ран, фол — бейсбольные термины.

↑ Дзабутон — плоская подушка для сидения (чаще всего на полу). В данном случае автор имеет в виду комедийное теле-шоу, в котором ведущий зачитывает рассказ или анекдот, а участники должны прервать его каким-то смешным комментарием. Участник, достигший в этом наибольшего успеха, выигрывает раунд и получает дополнительный дзабутон. Соответственно, победителем объявляется человек, который в конце игры будет сидеть на большем количестве подушек, чем все остальные.

↑ Часто используется для записи слов, заимствованных из других языков.

↑ Стаккато — отрывистое исполнение звуков, при котором они чётко отделяются друг от друга.

↑ Весь этот абзац является отсылкой к легенде о Момотаро («персиковом мальчике»).

↑ Хатимаки — белая повязка на голову, поддерживающая боевой дух.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Deva-Mariya-nablyudaet-za-vami/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)