Ранобэ: Что мне делать я хочу выйти замуж за ученика живущего по соседству

Описание: В первый день в старшей школе Фудзимото Тисато признаётся в любви его классная руководительница. И не просто признаётся, а предлагает стать её мужем.

Кол-во глав: 1-18

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

— Стань моим мужем!

Только поступив в старшую школы мне, Фудзимото Тисато, призналась девушка. Вначале шок. А потом пришла радость. Здорово, когда тебе девушка признаётся, но это было выше всяких ожиданий. Счастье и радость, ни с чем не сравнимое чувство. Это прибавляло уверенности и вызывало улыбку. Однако надо успокоиться. До разделения на классы и представления классного руководителя ещё было время. Нашим руководителем оказалась Микурия Митсуки-сенсей, молодая женщина в белом халате... Можно сказать мечта любого парня в период полового созревания, вот только вопреки ожиданиям она носила очки, а волосы были неопрятно завязанными, она казалась самой обычной. Возраст около двадцати пяти, но внешность и манеру общения утончёнными не назвать. Она была самой неприметной. Кстати, наша невзрачная классная Микурия-сенсей преподавала планетологию * . Земные слои, окаменелости, принципы вселенной. Но всё это казалось каким-то неприметным по сравнению с биологией, химией и физикой. После вступительной церемонии мы разошлись по классам и представились. Тут ничего сложного не было. Когда вводный курс от классной закончился, вместе с ним закончился и первый день в старшей школе. Я думал поболтать с соседями, когда классная позвала меня в комнату для консультаций: «Фудзимото-кун, мог бы ты немного задержаться». Только сегодня встреченные одноклассники зашептались, но конечно сильнее всего роптал я сам. Что ей надо? Я вообще не представлял. А я ведь с поступлением в старшую школу только начал жить отдельно от родителей... Пока я был полон негативных мыслей моя невзрачная классная, покраснев, сидела напротив меня. То есть это она призналась мне недавно. — Это, Фудзимото-кун? — встревоженно вытянулась Микурия-сенсей.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сейчас голос и выражение не были такими невыразительными и невзрачными как с трибуны. Сейчас она скорее напоминала школьного семпая. Когда приблизилась... Это ещё сильнее подчеркнуло её грудь. Микурия-сенсей ведь взрослая женщина. Она полноправный член общества, уже несколько лет учитель. И лет на десять старше меня. Подводя итог... Мой классный руководитель Микурия-сенсей предложила жениться на ней.

... Как так вышло?

Конечно это я сам про себя так говорю, но ничего особенного во мне нет. Не красавчик, да и в спорте не очень хорош. И конечно же я не ребёнок благородной семьи, чьи родители невесту уже подобрали. И я вообще не понимаю, почему моя классная мне призналась. — Это... Сенсей... — Да... — она ответила точно принцесса, ожидавшая ответа после признания. Её тонкая и белая кожа покраснела. Аккуратные брови слегка поднялись, явно выражая беспокойство, в глазах начали собираться слёзы. Тонкие губы были крепко сжаты. Аккуратный носик и мягкие щёки. Вблизи она выглядела очень красивой. Она сейчас будто леди, признавшаяся давно любимому мужчине. Однако она сейчас не в любви мне призналась. А предложила жениться. — Почему я? — как-то бестолково спросил я. Но я был так напряжён, что только это и смог выдавить. — Потому что... Ты мой принц, — сказав это, Микурия-сенсей покраснела. И что это? Вообще не похожа на невзрачную учительницу. Такая милая. Но... — Никакой я не принц, — прокашлялся я. — Это не так! — тут же возразила она. Её лицо в очках было передо мной. Большая грудь оказалась зажата между её руками, подчёркивая её ещё сильнее. От собранных волос исходил нежный аромат. — С-сенсей? — Ты очень милый!.. — она говорила так, будто из тех, кто не успокоится, пока не добьёт. Не признание, а бой какой-то. — С-спасибо, — почему-то поблагодарил я. — Кожа белая, глаза чёрные, длинные ресницы и шелковистые волосы!.. — Мне как-то неловко. — П-прости. Но ты такой замечательный. — З-замечательный. Микурия-сенсей нависла над длинным столом, разделявшим нас. И произнесла пылкие слова, от которых я вздрогнул. — Да. Лучший! Сильный! Фудзимото Сенри-кун. — Сенри? Показалось, будто подул холодный ветерок. — ... А, моё имя пишется как «Тысяча деревень», а читается «Тисато». Мне признались в любви и неправильно произнесли моё имя, опишите мои чувства в тридцати символах. Вместо того, чтобы описывать моё состояние от того, что меня неверно назвали, Микурия-сенсей чуть не упала со стула и принялась кланяться: — Прости, прости! Я так разнервничалась! — А, да всё нормально. Иногда люди путают. И на перекличке только фамилия называлась. — Я всё готовилась не ошибиться, а тут в голове всплыл Ооэ Сенри * . Какой ещё Ооэ Сенри, когда это Ооэно Тисато из ста поэтов * . Какой позор... — Ооэно Тисато я знаю, а что за певец Ооэ Сенри?.. — А? Так ты не знаешь? — Да, не знаю, — честно ответил я, а лицо сенсея застыло. — Н-н-неужели я так отстала от современности?! Но раньше он был известен в песенных программах... — А, вот как. Потому старенький учитель в средней школе меня и путал постоянно. Для меня это уже было обыденностью, но по Микурия-сенсей это похоже больно ударило. Она начала что-то смотреть в своём телефоне, а потом чуть не свалилась. — ... Он уже десять лет назад в джазового пианиста переквалифицировался. Не мудрено, что ты его не знаешь. Вот она, разница поколений. — Это, сенсей, вы в порядке? Она точно воскресла и подскочила. — Ты такой замечательный! Самый лучший! Сильный! Фудзимото Тисато-кун! — Исправились, будто ничего и не было?! — Ошибка? Разница поколений? Что же это было? — она принялась насвистывать, пытаясь меня обмануть. Благодаря этому получилось успокоиться. Для пятнадцатилетнего парня было слишком много комплиментов, душа была готова петь, но я сдержался и спросил: — Мы ведь только встретились сегодня в школе, так почему вы сразу признались? Я очень хотел это узнать. А Микурия-сенсей точно глиняной статуей стала. Похоже нельзя было спрашивать. Но всё же я должен был это сделать. Она облокотилась на спинку кресла. Отчего грудь под белым халатом начала раскачиваться. — Н-ну да. Перед признанием ещё ведь много всего другого надо сделать. — Верно. Ха-ха, ха-ха-ха... — я сухо засмеялся. Сенсей глубоко вдохнула и выдохнула. Каждый раз её грудь точно становилась больше. На ладони она зачем-то рисовала символ «человек». — Это, Фудзимото-кун. Я тебя л-лю... — ... Вот это напряжение. Я даже как-то краем сознания подумал, чем я в кабинете занимаюсь. Оставаться тут спокойным невозможно. — Лю-лю... Нет! Не могу сказать «люблю»! — Так ведь сказали! Ещё так громко и чётко! Только сенсей была слишком взволнована и не услышала меня. Лицо Микурии-сенсей засияло. — Л-лу. Почему «лю» стало «лу»? — Лу? — Л-луна красивая!.. — Луна? Вообще-то сейчас день. От моего ответа её дрожь пробрала. — «Луна красивая» — это ведь прекрасные слова Натсуме Сосеки, означающие «I love you»! Современные школьники вообще Натсуме Сосеки не читают?! Варианты ответа есть разные, но самый романтичный «я даже готов умереть за тебя * »! — Сенсей? Она так признаться хотела? — А?! То есть опять у нас слишком серьёзная разница поколений?.. — Это, то есть Микурия-сенсей испытывает ко мне «I love you»?.. Спросил и щёки запылали. Я не мог смотреть на неё. Женщина тихо ответила: — Д-да... Она начала мяться. Выглядело это очень мило. Установилась сладко-горькая тишина. Можно было услышать шум снаружи. Кто-то шёл по коридору. — Э-это, сенсей. — Да! — Я понимаю ваши чувства. Но не понимаю, почему я. — Потому что я много о тебе знаю! — она улыбнулась. — Много? — Позавчера в субботу недалеко от дома ты обедал на улице, где куча раменных. Вначале ты съел рамен со свининой, но похоже тебе этого не хватило, и ты съел ещё и с соевым соусом. Сам стройный, а ешь много. Должно быть ещё растёшь. — Э? — Потом ты ходил в книжный и выбирал книги на полках с ранобе и мангой. — А? — А ещё краем глаза посматривал на фото девушки гравюрного идола. — И?! — Я-я думаю, что школьнику пока рановато увлекаться таким. Но ты ведь парень. — Я-я на обычный журнал по соседству смотрел! И по ресторанам я ходил, потому что с утра ничего не ел, я не постоянно так. — Я внимательно за тобой наблюдала. Так что это не мимолётная мысль или какая-то одержимость. — А вам не кажется, что так скорее преследователи себя ведут? — К-конечно, нет! Это любовь! Она задрала очки и выставила гордо грудь. Прямо подтвердила, что преследовательница. ... А? Что это за дежавю?.. Я попытался понять, откуда взялось это чувство. Оно ощущалось где-то поблизости. Близость была как по времени, так и исходила откуда-то поблизости. Поступив в старшую школу, я покинул дом и стал жить один. Потому уже не испытывал на себе, что значит соседи. Я стал жить один, потому что отец снова женился. Моя мать заболела и умерла, когда я учился на первом году обучения в средней школе. Отец женился, и у меня появилась мачеха. А у неё есть дочь, то есть теперь моя сестра. И жить с ними все эти годы мне было некомфортно. В доме, где я поселился, хоть и стоило бы правильнее подбирать слова, живёт невзрачная женщина. Ходит в каких-то трениках. У неё очки с толстыми линзами и волосы заплетены в косичку, вечно поникшая, потому я даже лица её не видел. Я всего неделю как переехал, потому при встрече мы обычно просто киваем друг другу. Если говорю «доброе утро», она как испуганный кролик бежит. Про таких говорят «забросила себя»... Но я могу считать её своей соседкой. То есть. — ... Неужели моя соседка? — Кхи?! — Вот как. Я видел её и в раменной, и в книжном. — А, а, а... — Сенсей, неужели. — Хи?! — Вы её подруга? Пока я спрашивал, она стала странно себя вести. — Это, ну, ты про подругу спрашиваешь... — А-а-а-а-а?! Я закричал. — Сенсей, так вы живёте по соседству?! — Как неловко... Микурия-сенсей обильно покраснела. И это мне тут неловко. Она вещи на улице сушит. И это очень неловко осознавать, что я могу видеть сушащееся бельё своей классной. — Серьёзно? Трудно подумать, что вы живёте вместе с той девушкой, которую я встретил возле мусорных контейнеров, она ведь на себя вообще наплевала. А, но ведь это двухкомнатные квартиры, потому вы вполне можете жить вместе. — А? Подожди. — Так она ваша родственница? Хотя сейчас люди начинают искать себе соседей для снижения платы, потому она может вообще быть незнакомкой. — Послушай, Фудзимото-кун. — А? Но если говорить о соседях, рядом ведь ещё кто-то живёт. — А? Ещё кто-то? Когда сушил бельё на балконе, я видел там ещё соседку. Но она была не похожа на ту забросившую себя, у неё отличное тело, и прямо видно, что она взрослая. Пользуется косметикой, и прямо красотка с очаровательной улыбкой. — А? Тогда выходит, что в двух комнатах на шесть и четыре с половиной татами трое живут... Довольно маловато места. Стоило сказать, на лице сенсея появилась какая-то решимость. — А на балконе девушка так выглядела? — Микурия-сенсей сняла очки. А потом распустила волосы. Её шелковистые чёрные волосы рассыпались. Нос начал щекотать сладковатый аромат. Без очков Микурия-сенсей настоящая красотка... — А? То есть. Она расстегнула три пуговицы на рубашке. И теперь можно было увидеть её глубокую ложбинку. Она точно сбросила невзрачную маскировку учительницы и очаровательно улыбнулась. Стоило ей облизать губы розовым язычком, и сердце забилось чаще. — И-хи-хи. Когда встретились на балконе, ты только на мою грудь смотрел. — М-Микурия-сенсей? — Можешь звать меня Митсуки. Даже голос стал немного ниже. Кто эта соблазнительная красотка? Я понимаю, что это Микурия-сенсей. Но это и правда та женщина с сексуальным телом, которую я видел на балконе?.. — Так та офигенная красотка, это Микурия-сенсей?! Я уже в который раз за сегодня заговорил поражённым голосом. — Фуня-а-а-а! Мне так стыдно, когда ты называешь меня «офигенной красоткой»! У офигенной красотки Мирукии-сенсей голос стал прежним и она засуетилась. И тут я понял кое-что невероятное. — Так когда я выносил мусор, та странная женщина в трениках, это тоже вы?.. — Гхи, гхи?! Она разволновалась. Я и сам был удивлён. — То есть вас там не трое, а только один человек? И это вы?! Прямо как в сериале, где преступника разоблачили, Микурия-сенсей расплакалась. — Хнык... Фудзимото-кун сказал, что я наплевала на себя. — А, это, я был не прав. Простите. Мне жаль. Она была в режиме красотки, но плакала как невзрачная учительница. Со слезами на глазах она надела очки, собрала волосы и застегнула пуговицы. Снова вернулась невзрачная учительница Микурия-сенсей. — Я вернулась. — С возвращением. Офигенная красотка хороша, но с этой мне спокойнее. — Дома я обычно так хожу. Я очень разволновалась, когда ты возле контейнеров меня в таком виде увидел. Но ты улыбнулся и поздоровался. — Н-ну мы ведь соседи. — Такая прекрасная улыбка. Ты моё солнце, «судьбоносный человек». — Это явно перебор, — слишком смущает. — Потому... Прошу. Стань моим мужем! — А не слишком внезапно?! — Я согласна принять то, что ты ешь две порции рамена и тебе нравятся фото идолов! — Вот только лишь из-за этого меня принимать не надо! — Но тебе же нравятся старшие сестрёнки и соблазнительные тела?! — М?! — издал я странный звук. Вообще все здоровые парни такими непотребствами промышляют... В смысле нет! — Ещё что-то? — с влажными глазами она слегка набок склонила голову. Да. Милая. — Хоть вы и предлагаете пожениться, мне ещё пятнадцать. — А мне двадцать пять. Как раз брачный период. — Для вас может и да. «Брачный период», прозвучало будто на каком-то мёртвом языке. — Ты переживаешь из-за разницы в возрасте? В голосе Микурии-сенсей ощущалась печаль. Такой грустный, что даже слышать её голос не хотелось. Потому у меня и вырвались это слова. — Конечно, нет. Сам удивился, что сказал это. Глаза сенсея округлились. В них начали собираться прозрачные капельки. — Я так рада, — сказала она, и из глаз потекли слёзы. — А, но, — я почесал голову. — Хоть я и сказал так, но с точки зрения закона ничего не выйдет... Реалистичные слова. Даже Микурия-сенсей замычала. Мне этот вопрос ещё в средней школе был интересен, и я разузнал, и вопрос с моим возрастом всё ещё оставался открытым. Вот если бы нам обоим было больше восемнадцати, тогда другое дело. И если бы я сейчас с одноклассницей встречаться начал, не было бы никаких проблем. Девушки вообще в шестнадцать замуж выйти могут. Проблема, когда один несовершеннолетний, а другой взрослый... То есть как у нас. Когда был в средней школе, я слегка разобрался в этом. Вопрос во взаимности чувств. Вдруг плохой взрослый под угрозой заставляет встречаться. В таких случаях вопрос с помолвкой должен решать официальный опекун ребёнка. Я никакого признания не ожидал, потому и родители ничего не знают о Микурии-сенсей. Мы «ученик и учительница». И мне не надо, чтобы кто-то подумал, что учительница принудила меня к отношениям. Потому я и не старался на должности заместителя президента школьного совета в средней школе. Горячность Микурии-сенсей я могу понять, но если отвечу «да, хорошо», она может лишиться работы. — ... Меня это волнует. Женщина приложила руки к щекам и стала смотреть на меня. — Ничего себе, Фудзимото-кун. Ты уже о таком думал. Такое чувство, что ты даже старше меня, — сказала она и добавила. — Я начинаю любить тебя ещё сильнее. ... Какая же она милая. Вроде обычная, но улыбка обладает разрушительной силой. — Нет же. Я просто волнуюсь. Соберись, соберись. — Я хочу узнать о тебе больше... Ты ведь тоже хочешь всё узнать о сестрёнке? Она снова сняла очки, развязала волосы и показала грудь, войдя в обольстительный режим. — Хватит в режим красотки входить! — у меня сердце не выдержит. — У-у-у... ... Я тут подумал. Стоило накричать, с неохотой, но она вернулась в нормальное состояние. Увидев, как Микурия-сенсей дуется, мне подумалось. Новая школа, новая форма, новый класс. Став старшеклассником, я думал, что начну ходить в обычный клуб, может даже найду себе подружку. Реальность же оказалась за пределами моих ожиданий... Я снова посмотрел на невзрачную женщину. На самом деле Микурия-сенсей настоящая красотка. Из-за белого халата понять это трудно, но одним размером груди она уделывает всех моих ровесниц. А какая у неё милая улыбка. С юридической точки зрения это явно серая зона, но возможность встречаться с такой красоткой выпадает нечасто. Если упущу шанс, какие гарантии, что чувства Микурии-сенсей не изменятся, когда я вырасту? В голове сошлись разум и эмоции, и я вспомнил слова женщины. Она сказал: «Я хочу узнать о тебе больше». — И правда, сенсей. — Ты готов подписать свидетельство о браке? Двух свидетелей я найду, так что предоставь это мне. — Я не о том! Я бы хотел узнать вас получше, — с серьёзным выражением на лице сказал я. А Микурия-сенсей покраснела, и её голова была была взорваться: — Фуня-а-а-а! Что ты хочешь узнать?! Три моих размера?! Или что-то более развратное?! — Вы ведь учитель, успокойтесь уже! — И правда... — Мне приятны ваши чувства, но я о вас почти ничего не знаю. И думаю, было бы грубо вот так сразу ответить. Так что... — Так что перед свадьбой ты предлагаешь встречаться * ? — ... Пока ни о какой свадьбе и речи не идёт, почему бы не попробовать, может будем встречаться (пробно). Если мы сможем понять друг друга, может тогда уже и юридически, и просто житейски уже всё можно будет. Женщина слегка надулась, но кивнула. — Ага. Хорошо. Полагаюсь на тебя, Фудзимото-кун. — А, да. И я на вас, Микурия-сенсей. — Когда одни, зови меня Митсуки. — Тогда... Митсуки-сан. Назвал по имени. И Микурия-сенсей, нет, Митсуки-сан радостно улыбнулась. И видя её, меня переполняли нежные чувства.

Вот так в первый день в старшей школе мне признались, и у меня появилась девушка (пробно) с заделом на брак.

↑ Дословно науку о земле. Но можно заметить, как у них много сего туда входит.

↑ Японский исполнитель. Музыкантом стал в 80ые. До сих пор издаётся. Но да, сомнительно, что он нравится современной молодёжи, в этом году ему 59 лет исполнилось.

↑ Это отсылка в поэту 9-10 веков.

↑ Вот да, всё это так и есть. Когда говорят про красивую луну, подразумевают, что любят. И соответственно «Я твой (твоя)» и «готов(а) умереть (за тебя)».

↑ Она не просто про «сходить на свидание» говорит, а про «притереться», что-то вроде отношений, предполагающий дальнейший брак.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1: А когда встречаешься (пробно), что конкретно делать надо?

С начала учёбы прошла неделя. Зазвучал будильник на телефоне. Тело само его отключило. Включив повтор, я решил вздремнуть ещё десять минут. Полусонный, я услышал, как открывается замок в коридоре. Дверь квартиры открылась. А потом и в комнату тихо отворилась. — Доброе утро... — прозвучал тихий женский голос. — Спит, спит. И какое у нас тут спящее лицо? Камера-сан, как тебе? Когда она подкралась достаточно близко, я подскочил. — Хоня-а-а-а! — прозвучал выкрик, и вторженка отступила. Хотя такое отступление скорее уж меня смущает. Такие утренние вторжения стали уже обычным делом, я уже прямо начинаю бояться того, что меня это не удивляет... — Митсуки-сан, доброе утро. Хватит проникать ко мне по утрам. Стоило заявить об этом, женщина в фартуке стала увереннее и возразила: — Так ведь завтрак важен. И не такая уж большая разница по времени готовить на одного или на двоих. Она отправилась на кухню, достала из холодильника продукты и принялась готовить. И как так вышло?..

Наши отношения (пробные) начались. Митсуки-сан знала, что я почти не завтракаю, потому начала злиться. — Надо завтракать как следует, Фудзимото-кун! — Понял, но я ещё сплю... — Ты ещё растёшь, так что должен питаться три раза в день! Вот так Митсуки-сан и начала готовить мне по утрам. Стоило только понять, что у меня появилась девушка и заговорить о таком, и вот она уже тут. — А, а что с расходами на продукты? Сколько с меня? — Что ты, просто одолжи мне ключ. Я копию сделаю. — А? — Ты можешь спать. Я как приготовлю, разбужу тебя.

И так Митсуки-сан получила ключ от моей квартиры и уже на следующий день начала готовить. Продукты на двоих она оставляла в моём холодильнике. — Мне конечно приятно, что вы мне завтрак готовите, но что за проникновения в комнату со словами «Камера-сан, как тебе»? — Просто решила сделать как в «Тайный доклад по звёздам * ». Там тайком проникали в комнату и смотрели на спящие лица. — Это какая-то передача или что? От названия эпохой Сёва несёт. Митсуки-сан окаменела. — Я не смотрела её, когда она выходила. Потому слабо помню. — И вместо камеры у вас телефон. Я каждое утро об этом говорю, прекратите меня во сне снимать. В первый день я не заметил, как она пришла, и спал. А понял это, когда она уже снимала меня на телефон. Тогда я и поклялся себе, что больше спать не буду. Кстати, ту кучу фотографий она под напором удалила. — Так ведь, — Митсуки-сан начала вертеться. Из-за чего её грудь стала раскачиваться точно огромная слизь. — Никаких «так ведь»! Я отвёл взгляд от её слизи и пошёл умываться. — Мне хотелось милые фотографии любимого. — Опять об этом... Её улыбка и «любимый» имеют слишком уж разрушительную силу. Умыв лицо холодной водой, я остудил голову. Позади я услышал, как яйцо вылили на сковороду. Стал расходиться запах. — Фум-фу-фум. Митсуки-сан что-то напевала. Умывшись, я вернулся в комнату, чтобы переодеться, а она радостно ставила на стол яйца с ветчиной и рис. — Весело вы напеваете. — Фуня-а-а-а! Ты услышал?! Как неловко! Кхе... О чём ты, Фудзимото-кун? Я ничего не пела. Ешь скорее, а то опоздаешь. Покрасневшая Митсуки-сан снова пыталась войти в решим невзрачной учительницы. — Да ладно. Мило же было. Мы свели руки, сказали «приятного аппетита» и принялись завтракать.

Утром во время похода в школу надо быть осторожнее. Конечно все спешат на работу и в школу, но неизвестно, кого повстречать можно. Митсуки-сан учитель, потому ей надо уходить пораньше, важно приготовиться к уроку. Потому она раньше меня уходит из дома, и вместе мы не ходим. Хотя уже неправильно, что учительница и ученик живут одни по соседству. Но если бы мы после совместно завтрака ещё и из квартиры выходили вместе, это было бы ещё хуже. Если раскроют, мы скажем, что ничего зазорного не делали, хотя нам вряд ли поверят. Встречаться (пробно) мы начали неделю назад. Всё началось с признания, и много всего странного случилось, но мы пока даже за руки не держались. Но милая улыбка и соблазнительное тело Митсуки-сан... Мне, как ученику старшей школы приходится выпускать пар, колотя по верёвочке выключателя лампы, да тренируя мышцы. В общем... После завтрака, прежде чем покинуть мою комнату, я высунулся и проверил, что снаружи. Там никого не оказалось, и Митсуки-сан покинула мою квартиру и быстро шмыгнула в свою. Забрав подготовленные в прихожей вещи, она покинула дом. В этот момент женщина была отличным (?) невзрачным учителем.

Я слышал, как она заперла дверь, прошла мимо моей квартиры, а потом её обувь застучала по лестнице. Когда звуки пропали, я помыл посуду и сам покинул дом. Выйдя на улицу, я осмотрелся. Митсуки-сан конечно же не было. Я запер дверь, пошёл и думал о ней...

Церемония поступления, признание, решение встречаться (пробно), в первый вечер я принял душ, но успокоиться не смог. Пусть «пробно», но у меня начались отношения с девушкой. Не думал, что этот день настанет. Желая успокоить мысли, я стучал по верёвочке выключателя, когда в квартиру позвонили. — Да? — Добрый вечер, Фу-дзи-мо-то-кун. За дверью была Митсуки-сан. В режиме красотки в лёгком и открытом свитере. Без очков и накрашенная. Она подмигнула и отправила воздушный поцелуй. — С-сенсей? — Когда мы одни, я Митсуки-сан. Дрянной мальчишка. И-хи-хи. Что бы с тобой сделать? Она наклонилась вперёд, что подчеркнуло сексуальность её груди. Усилием воли я отвёл взгляд от её убийственной белой кожи. — Никаких «и-хи-хи». Что-то случилось, Митсуки-сан? — Возбудился? — Что? О чём эта учительница говорит? Снова выпрямившись, она приложила руку ко лбу и, о чём-то задумавшись, вернулась к себе. И что это было? Закончив стучать по верёвочке, я стал смотреть телевизор, когда в дверь снова позвонили. — Да. — А... Добрый ве... За дверью снова была Митсуки-сан. В этот раз она была в серых трениках в режиме забросившей себя девушки. Никакого макияжа и очки с ещё более толстыми линзами, чем те, что она носит в школе. Вообще не догадаешься, что это та красотка, но под левым глазом была всё та же родинка, это всё ещё Митсуки-сан. — М-Митсуки-сан? — А... Это... С сегодняшнего дня... Голос стал тише, она что-то бормотала, но её было не расслышать. — Простите, Митсуки-сан. Вас почти не слышно. Я подошёл на шаг, а она вскрикнула и отскочила. Прямо как маленький зверёк. — Н-не подходи близко... — Д-да... Я отступил на шаг, а она подошла. Ради пробы я снова сделал шаг вперёд, и женщина, издав тихое «хи», отступила. И что это? Митсуки-сан выставила правую руку, сигналя «стоп». — П-подожди немного... — обронила она и снова вернулась к себе. И вот в дверь в очередной раз позвонили. — Да-да. Зная, что это Митсуки-сан, я открыл дверь. — П-п-п-подожди! Ты чего, Фудзимото-кун?! В этот раз она почему-то злилась. — Что? — Сестрёнка тебя не устроила, тихоня тоже. Какая игра тебя вообще порадует?! — Не говорите «игра»! Сейчас она была в режиме учителя. Вот только дверь открыта, и снаружи всё слышно. Хорошо, что хоть автоблокировка дверей есть, так что посторонний не войдёт, и всё же я впустил Митсуки-сан и закрыл дверь.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ты затащил меня внутрь?! — Потому что снаружи могут услышать! — Затащил, чтобы никто не услышал, что ты со мной сделаешь?! Кья! — Ничего я не делаю! Вы учитель, не придумывайте всякое! Губы Митсуки-сан скривились от недовольства. — А ведь я специально нарядилась, чтобы тебя порадовать. Для этого она во всё это наряжалась? Я вздохнул. Смелости ей не занимать. — Послушайте, Митсуки-сан. Для меня и красотка, и тихоня, и учитель — это всё вы. — А? Хотелось, чтобы она поняла, как это неловко. Но хоть я и прямо сказал про свои чувства, похоже поняла она их как-то не так. — Потому какой бы вы ни были, худой или полной, вы остаётесь собой. Как бы сказать... Вы всегда прекрасны. Митсуки-сан покраснела, её глаза стали влажными. Похоже мои слова достигли её сердца. — Хе-хе. Я так рада. Спасибо, Фудзимото-кун. — Пожалуйста. Она улыбалась мне. — Ты сказал, что я тебя и полная устраиваю, так что я буду стараться каждый день есть по две порции рамена. — Специально полнеть ни к чему. Меня устроит, если она останется такой же.

Прошла всего неделя, а уже появилось столько воспоминаний. Я пережевал случившееся и лыбился даже по пути в школу. У-о-о-о! У меня есть девушка, как здорово! Так я думал, и хотелось кричать об этом. Моё сердце было преисполнено чувствами. У друзей в классе тоже кто-то был, а я про себя думал «А, у меня тоже девушка есть», и это прямо прибавляло уверенности. От этого даже на учёбе было проще сосредоточиться. Хотя это только начало года, потому вначале была простая ориентация на занятиях. И был урок нашей классной, планетология. — Ребята, позвольте ещё раз представиться, я Микурия, учитель планетологи. На этом уроке... В белом халате и режиме учительницы она спокойно объясняла тему урока. Я думал, что делать, если наши взгляды встретятся, но Митсуки-сан в основном смотрела на девочек. Дело было не в том, что она старалась не выдать нас, а скорее ей было тяжело с парнями. Вы (особенно парни), знаете? Когда Микурия-сенсей удивляется, она говорит «Фуня-а-а-а!» и краснеет. Помимо непримечательной у неё есть и другая сторона. На самом деле она настоящая красотка, и слегка неуклюжая, во время завтрака к её щекам постоянно рис липнет. После ванной она пьёт чай и мурлычет точно кошка, и у неё грудь открыта. Когда смотрю, она подходит и начинает подшучивать. Улыбчивая и любящая поесть прекрасная женщина. Ну, близкий контакт с дерзкой взрослой женщиной скорее уж как яд для старшеклассника...

Я вошёл в класс, и меня поприветствовал коротко стриженный Хосино. Парень сидит позади меня. Он из поступивших в эту старшую школу. Здесь где-то половина класса пришла из других школ. — Доброе утро. — Доброе утро. Внешне он был спортсменом, ещё в средней школе парень состоял в основном составе бейсбольной команды. Вот и здесь Хосино вступил в неё и начал тренировки. Парень распластался на парте. — Что с тобой? На тренировке устал? — Нет. Слушай. Вчера у нас была тренировка. — Ага, — я кивнул и сел на своё место. — И наша менеджер третьегодка, но такая милая. — Ты как вступил, всегда так говорил. Потому, мол, и получается так старательно заниматься. — Ага. Она милашка. Прямо как идол. Но... — Хосино снова растёкся по столу. — Что-то случилось? — Вчера я услышал, что она встречается с питчером с третьего года обучения... — А. — Я подумал, что враньё это, но сегодня увидел, как они вместе идут в школу. Так обидно... — Ну, бывает. — Бывает и бьёт со всей жестокостью. Кстати, Фудзимото, ты же в клубы не вступал? — Хм, пока ещё думаю. В моей школе не обязательно вступать в клуб, потому можно сразу идти домой. Я думал вступить в клуб, который курирует Митсуки-сан, но она оказалась против. Сказала: «Если вступишь, я же от кровотечения из носа умру!» Кровотечения из носа... Она заведует кружком рукоделия. Парней там нет, потому делать там нечего. И в рукоделии я не очень разбираюсь. Хотя я думал, что она будет вести какой-нибудь астрономический кружок. Говоря с Хосино, я увидел, как по коридору идёт Митсуки-сан. Перед классом она разговаривала с ученицей. Потому даже те, кто громко разговаривали не на своих местах, поняли, что идёт преподаватель. Всегда с ней так. — Наша классная такая невзрачная, — пробормотал Хосино из-за моей спины. — Не говори такое об учителе. — Вот учитель рисования класса F, Хориути-сенсей настоящая красотка. Только на безымянном пальце левой руки у неё кольцо, так что скорее всего она замужем. — Только из-за того, что у менеджера есть парень, не гони лошадей. — А ты чего такой спокойный. А, у тебя что, девушка есть?! — М... Нет. Щёки расслабились, и я кое-как сдержался. А так хотелось сказать «Есть, и что?» Только проболтаться нельзя. У меня и признание было, только сделала его Митсуки-сан, потому как парень я должен стараться лучше. По крайней мере, не хочу мешать ей на работе. Потому я не собираюсь выдавать, что между нами что-то есть. — Как-то подозрительно. Хосино думал задать ещё вопрос, но тут прозвучал голос женщины. — Ну-ка. У нас классный час. В очках она была в режиме невзрачного учителя. Хосино пробормотал тихо «жуть». Но я заметил. Митсуки-сан точно смутилась. Она слегка краснела, и в качестве доказательства продолжала отводить от меня взгляд. Такая скромность, прямо счастье какое-то.

Вечером Митсуки-сан была не в духе. — Фудзимото-кун, сенсей зла. — А? Она приготовила еду, и мы собирались вместе ужинать, как вдруг она надулась и начала выказывать недовольство. — По поводу классного часа. Я краснею, когда просто вижу твоё лицо. Так что не привлекай моё внимание в школе! — И в этом дело?! Кстати, ужин готовила Митсуки-сан. Она ведь и так на работе устаёт, я предлагал ей помочь, а эффект получился обратный: «Какой ты хороший!.. Я должна больше стараться!» И всё же Митсуки-сан и правда устаёт, потому чтобы она не занималась готовкой одна, я уговорил позволить мне помочь. Сегодня у нас дважды приготовленная свинина. Потому что капуста дешёвая. Митсуки-сан быстро приготовила на двоих и наложила на большую тарелку. От запаха мяса с соусом в животе заурчало. Она взяла мясо, а я приготовил мисо-суп. Ингредиентами послужили тофу и вакаме. Мы наложили ложкой рис и взяли мисо-суп. А потом взялись за мясо. Мы брали в рот горячее мясо с овощами, и во рту растекался сладкий с горчинкой вкус. Митсуки-сан использовала тяньмянский и устричный соус, которые принесла из своей комнаты, но всё же мне кажется, что дело в том, что она отлично готовит. Если скажу, что не ожидал из-за того, что она обычно выглядит как «забросившая себя», потому я просто сказал «вкусно». Женщина тоже с аппетитом ела. — Кстати, Фудзимото-кун, ты дружишь с Хосино-куном?.. М, как вкусно. — Он поблизости сидит, и наверное я больше всего с ним болтаю... Какое мясо хорошее. — Хи-хи, рада знать... И о чём мальчики говорят? О девочках? — А, да не всегда, но и о них тоже. Сегодня Хосино открыл для себя «у менеджера бейсбольной команды есть парень». А, Митсуки-сан, это секрет... Дайте ячменный чай. — Не переживай. Я умею хранить секреты. Хотя так и хочется закричать, что ты мой любимый... Вот, чай. — Спасибо... И делать так не надо. Хотя я её понимаю. — И-хи-хи. Хосино-кун ведь тренированный и вполне симпатичный, прямо Чарли Шин, быстро найдёт себе девушку. А, меня такие как он не интересуют. Ты для меня лучший... Добавку будешь? — Чарли Шин? Протянув руку, чтобы налить чай, Митсуки-сан застыла. — Ты фильмы не смотришь? — Иностранные мне нравятся, я довольно часто смотрю. — То есть... Это я такая старая? Похоже я сболтнул лишнего. Митсуки-сан сразу же залезла в телефон. Похоже набирать ей надоело и она проговорила команду поиска: «Окей, гуругуру. Чарли Шин». — А, Митсуки-сан... — «Очень страшное кино 4» вышло двенадцать лет назад?! Тебе ведь тогда ещё три года было. Нет, он очень старый... Она побледнела. — А, лицо его я вспомнил. Хосино и правда как иностранец выглядит, и что-то общее у него есть. А ещё его имя Син, Хосино Син, очень похоже! — я пытался её поддержать, а Митсуки-сан повернулась ко мне, скрипя шеей. — Фудзимото-кун, ты что-то от меня там скрываешь? — Нет... Но вы сейчас как Садако двигаетесь, и это страшно. — А, «Звонок», известный фильм, знаю. Но разве современные дети могут какое-то отношение иметь к проклятой видео-кассете? — Вообще никакого. Она задрожала, будто удар в корпус получила, и стала приближаться. — ... Хватит меня обманывать, говори, что скрываешь! Лишая меня путей к отступлению, Митсуки-сан вытянула руки. Схватившись, она нависла и стала меня тряски. Приятный аромат после ванной и большая грудь забрали на себя всё моё внимание. На ней была футболка явно большого размера, к тому же она стала совсем тонкой из-за частых стирок. И это плохо. — Ува. — Кья. Я не смог остановить её мягкое тело, потерял равновесие и упал. — Митсуки-сан? — проговорил я. — Нет, давай. Выкладывай, — говорила она, заползая на меня. Похоже сама не понимала всю опасность своей груди. — Выложу, всё выложу, только слезьте. — Давай быстрее! — В странных местах не трогайте! Я снял с себя Митсуки-сан и достал спрятанный в штанах телефон. — Разблокируй. — Да. На экране было улыбавшееся лицо Чарли Шина. Позвольте объяснить. Когда в разговоре с Митсуки-сан всплывают незнакомые слова, я сразу же ищу их в телефоне. До этого без проблем находил, но в этот раз она меня раскрыла... И сейчас мой телефон находился между нами двумя. Я будто муж, застуканный за изменой. — Фудзимото-кун, ты всегда так делал? — А, ага... — Всё время скрывал от меня. — Да всё не так. — А я-то думала, что это странно, — с печалью на лице сказала она. — Всего пятнадцать, а знаешь всё, что было модно в моё время! — Так ведь, Митсуки-сан. — Десять лет назад, когда я была в твоём возрасте, ты ничего не мог знать про ажиотаж вокруг новой модели IPhone и 3G. — Видел краем глаза видео. Сейчас уже Х... — Для меня смерть Майкла Джексона была шоком, а ты просто для галочки ответил, будто в курсе. — Я на сайтах много по этому поводу посмотрел... — И про «Кей-он» и про врачебную драму про пенициллин в конце эпохи Бакуматсу. — Пару роликов посмотрел. Митсуки-сан сложила локти на стол и схватилась за голову. — Тут ролики, там ролики... Вот оно, сетевое поколение. — Это, правильнее будет цифровое поколение... Губы женщины недовольно скривились. Это плохо. — Как же сложно с лексиконом современных детей!.. Я за ним не поспеваю!.. — Разве вы не просто слова перепутали? — Я не понимаю, о чём девочки в классе говорят. Мне уже двадцать пять, вот я и не понимаю ничего. А коллега, которому уже пятьдесят, поддерживает «ты ещё молодая», прямо в клуб бабушек вхожу уже, — Митсуки-сан расплакалась. — Эх... — И дерзко я себя не вела. Я в школу для девочек ходила, потому не знаю всего этого девчачьего сленга. Все эти ваши «шибзец * ». Это даже записать сложно!.. Митсуки-сан поглощала тьма. — Сенсей, вы пили? Кстати, не могу представить её дерзкой. — Нет, я трезвая. И похоже меня понесло. — Нет, что вы. Я и сам не должен был делать это тайком. Думал, что всё хорошо, а сам сделал больно Митсуки-сан. — Разница в десять лет... Всё же тебе нелегко со мной общаться? — Что вы! — я громко возразил, а она удивилась. — Фудзимото-кун? — Раньше я вообще мировыми новостями и культурой не интересовался почти. Я младше вас на десять лет, совсем ребёнок, и не хочу показаться скучным, вот и пытаюсь дотянуться. Я поклонился, и губы женщины снова искривились. — У-у-у... Какой же ты хороший. Самый лучший на свете. Прости за доставленные хлопоты. И спасибо. Митсуки-сан обняла меня. И я снова оказался прижат к (той части) телу после ванной. — Митсуки-сан, пустите. Тяжело. (Я морально) не выдержу. — А, прости. Слишком сильно? Когда она отпустила, я вдохнул поглубже и сказал, чтобы сохранить самообладание: — Митсуки-сан, можете научить меня всему. — А?! А не слишком рано? Я ещё не готова. Видя, как она краснеет и волнуется, я стал исправляться: — Нет, нет, не в том смысле, просто хочу, чтобы вы рассказывали то, о чём я не знаю. И если вы что-то из жаргона старшеклассников понимать не будете, спрашивайте. Я расскажу... Хотя может и не всё знать буду. Этот «шибзец» я и сам не понимаю. — Фудзимото-кун, ты такой добрый. Я от счастья умереть готова. — Только умирать не надо. Она снова собралась меня обнять, но я ускользнул. Она чуть не потеряла равновесие, но удержалась на ногах. Какое-то время мы смотрели друг на друга, но тут начали смеяться. — Хи-хи. Здорово, что мы вот так правила устанавливаем. — Ха-ха. Точно. После ужина мы прибрались. После этого я стал играть на приставке. Я взял её из дома, и пока проходила закачка, говорил о том, о сём. Митсуки-сан тем временем налила чай. — Я чай налила. Ну, начинаем. Игра, на старт. На экране появилось название. «Супер *2 * ». Мисаки-сан выбрала японского мастера боевых искусств, а я девушку-шпиона. Мы оба неплохо владели спец-приёмами. — Митсуки-сан, жестоко. — Хи-хи-хи. Фудзимото-кун, ты весь мой. Это всё в игре. Чем дальше, тем сильнее распылялась Митсуки-сан. — Фудзимото-кун, нет! — это когда она умирала или уже была мертва. — Ах, не получается, — это когда комбо не проходили. — Что, ты слишком силён! — это я побеждал без единого повреждения. — Нет! Пощади! — это когда было несколько поражений подряд. С геймпадом в руках её характер не менялся, но Митсуки стала куда крикливее. Это очень мешало. У нас стало правилом играть после еды.

Когда настало время ложиться спать, Митсуки-сан вернулась в свою квартиру. Она жила по соседству, но вдруг там кто-то окажется, к тому же нам хотелось побыть вместе ещё хоть немного дольше, потому я провожал Митсуки-сан до прихожей её комнаты. — Спасибо, Фудзимото-кун. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Митсуки-сан. Мы попрощались как и всегда, и вот, когда я открыл дверь свой квартиры. — Кья-а-а-а-а-а! Во тьме прозвучал крик Митсуки-сан. — Митсуки-сан?! Я тут же стал стучаться. — Всё в порядке?! Что-то случилось?! Я услышал, как повернулся ключ в замке, и дверь открыла Митсуки-сан. — Фудзимото-кун! — она выпрыгнула чуть не плача. — Что стряслось... У-о?! Увидев её в своих объятиях, я чуть рассудка не лишился. Она была в розовом белье. Бюстгальтер прикрывал её большую грудь. Прекраснее любого идола. Думая о том, какая она большая, я понимал, как это опасно. Как баскетбольные мячи. В эту ложбинку моя рука влезет. Два раскачивающихся холма прижались, и я ощутил мягкость, какой не испытывал никогда. Мягче воздушных блинчиков. На ней были такие же розовые шортики, правда их было не видно из-за того, что она меня обняла, но я ощущал тонкую, ажурную ткань. Это не трусики, а скорее именно шортики. Линия от талии к попке была просто божественная. Плоский, белый животик и сочные, мягкие бёдра тоже выделялись. Соблазнительное тело богини!.. Дрожащая Митсуки-сан со слезами на глазах посмотрела на меня. И одно только это выражение чуть не лишило рассудка. — Я-я как раз думала переодеться и сняла одежду, и т-тут появился... — Появился, неужели вор? — Н-нет же. Нет, — говоря, она заводила меня в квартиру. О, я впервые у неё!.. Такая же двухкомнатная квартира как у меня. Она провела меня в ту комнату, что поменьше. Занавески и вообще всё остальное здесь было преимущественно розовым. А ещё я ощутил сладкий аромат. Были маленькие плюшевые игрушки. Она как раз постелила футон. Думая о том, что женщина спит на нём каждую ночь, я начал глазеть, но сейчас было не до этого. — В-вот... — тихо протянула она и указала на потолок. Там был чёрный Т. — ... Довольно большой. — Я ненавижу тараканов! Спаси, Фудзимото-кун. Я получил от Митсуки-сан средство от насекомых, свёрнутую газету и упаковку салфеток, отвёл её на кухню, а сам прикрыл дверь в комнату, где находится Т. Я и сам их ненавижу. Но когда любимая на тебя полагается, надо действовать. Я нанёс первый удар средством от насекомых. Т начал изворачиваться. Дальше пошло массированное распространение. Т засуетился. И тут, как говорят, даже мышь может укусить кота, он пошёл в ответную атаку. Т прыгнул. — Ува! Чтобы не угодил в лицо, я отступил назад. — Фудзимото-кун?! — В-всё хорошо. Просто слегка струхнул и крикнул. В итоге наш бой продлился около трёх минут... Тяжело вздохнув, я вернулся на кухню, где ждала Митсуки-сан. — Справился... — Спасибо!.. Венера в одном белье встретила своего героя. — Завернул в семь салфеток. Выброшу у себя. — Спасибо тебе. Ты такой классный, Фудзимото-кун. Приятно, когда тобой так восхищаются. Каждый раз, как Митсуки-сан что-то говорила, её грудь раскачивалась. — Я рад, что смог помочь, — сказал я, отводя взгляд. — Права, большое тебе спа... — в очередной раз благодаря меня, она застыла. Она до самой груди покраснела. Поняла, что так до конца не переоделась. Прозвучал крик сопоставимый с тем, что был при обнаружении таракана. ... С одним справиться можно. Я принёс чем сам пользовался против тараканов и Митсуки-сан смогла спокойно лечь спать.

В итоге я присоединился к художественному кружку. Потому что туда приглашал мой друг из средней школы Матсусиро Коити. Отвечала за него классная класса F Хориути Мами-сенсей. Та самая красотка, про которую говорил Хосино. Когда подал заявку, встретился с ней впервые, но она и правда оказалась утончённой красоткой, разбирающейся в искусстве. Ну, мне Митсуки-сан нравится больше. Когда сказал, что вступаю в художественный кружок, женщина рассказала мне про Хориути-сенсей. — Хориути Мами-сенсей? Она красавица. Мы с ней хорошо ладим. Такая красивая, а у самой уже двое детей. — Я слышал, что она замужем, но у неё ещё и дети есть. Вообще было не похоже. — Ага. Даже ученики говорят «хобби — роды, особые навыки — безопасные роды». Я думала, ты слышал. — Эх... Если бы знал, Хосино бы уже сердечный приступ хватил. Такая красавица, а людей в кружке не хватает, нелегко учителям. Митсуки-сан тоже за кружок рукоделия переживает, но почему-то каждый год необходимый минимум набирает. Когда я начал у неё учиться, кое-что понял. О время занятий она выглядит просто круто. — В школах всё меньше планетологией занимаются. Те, кто точной наукой занимаются, в основном в химию или физику идут, а планетология скорее уж для гуманитариев. Но тут рассказывается про Землю и космос... Я думал, она будет рассказывать заученные фразы как на классном часу по ориентации. Но учить она умела. В чём-то даже лихо, объяснения получались довольно интересными. Я впервые узнал, что облаков в небе определённое количество, и оно в основном не увеличивается и не уменьшается. — Ребята, многие из вас не выберут этот предмет на экзамен, потому и считают, что он не нужен. Одноклассники начали переглядываться и улыбаться. Но это уже было привычным делом, потому Митсуки-сан продолжила. — И это очень зря. Ведь мы родились на планете на млечном пути и можем изучить прекрасное место, где мы живём. Она показывала изображения вселенной и фотографии Земли из космоса, всё такая же напряжённая Митсуки-сан продолжала объяснять. И все её слушали. Вернувшись домой, она переоделась в привычную одежду, развалилась и, поедая чипсы, точно ребёнок протянула «как я устала на совещании». Что за милое создание. Никто не знал, какая Митсуки-сан на самом деле, и только я поражённо и серьёзно слушал лекцию. После урока по пути в класс Хосино заговорил: — Ты так внимательно урок слушал. — Так ведь интересно было. — Ага. Но Микурия-сенсей слишком серьёзная. Хотелось бы, чтобы она шуточки вставляла. — Шуточки, как же... Мне неловко, когда она у меня шутки десятилетней давности вставляет. Неумение шутить и разница в возрасте только сильнее по ней бьют... — С чувством юмора у нашей классной всё плохо, — присоединился к разговору Матсусиро. — Да, это не для неё, — тяжело вздохнул Хосино. — Вообще никак. Она слишком невзрачная, как бы ни пыталась пошутить, получится невпопад. В отличие от Хосино Мутсусиро был большим циником. — Точно, — кивнул ему в ответ Хосино. Вы этого не знаете, но Митсуки-сан очень милая. Она так улыбается, когда ест, и когда в игре проигрывает у неё в глазах слёзы собираются. — Микурия-сенсей наверное и дома такая же. — Наверняка чай с водорослями пьёт. Слушая их разговор, так и хотелось высказаться. И вообще чай с водорослями — это не преступление. Она и дома чаще всего ведёт себя как невзрачная учительница. Но какая же она милая. К тому же она может преобразиться. Стоит ей снять очки, и она уже настоящая красотка. От неё исходит прямо разрушительная сексуальность. Когда смотрю на её грудь, сразу вспоминаю её в одном белье. Как же мне приходится стараться, чтобы сдержать себя... — И всё же, Фудзимото, ты и правда такой серьёзный на уроке планетологии. — Ты тоже так думаешь? Он и на других уроках серьёзный, но может он влюбился с Микурию-сенсей? — Хосино закинул руку мне на плечо. Непредумышленный удар был просто пугающим. — Это не так, — сразу же возразил я. — О, покраснел, — улыбнулся Матсусиро. Чувствуя, как пылает лицо, я сбежал от Хосино и стал возражать: — И вообще, я даже не знаю, как девушку найти. И не мог сказать, что это мне тогда признались. — Фудзимото, ты бы хотел найти себе подружку? — Меня всё устраивает. Уже и так есть... Я сказать тоже не мог. — Всё же ты на Микурию-сенсей нацелился. — Да нет же. Хосино эта тема нравилась. И тут Матсусиро сказал: — А у Микурии-сенсей довольно большие сиськи. Тресь... — Вы сейчас ничего странного не слышали? — спросил Хосино. — Я ничего не слышал, — ответил я. — Из-за халата не понять, но у неё прямо огромные, — продолжил Матсусиро. Глаза Хосино засияли. — Реально? — Реально. С виду невзрачная, а такие сиськи прячет, аж жуть. Тресь, тресь. — Всё же я что-то слышал, — засуетился Хосино. ... Звук исходил от моего пенала. Когда говорил Матсусиро, я непреднамеренно сжимал механический карандаш. — Тебе показалось. — Нет, я тоже слышал, — заговорил источник проблем. — Показалось, — настоял я, а рука дрожала. Матсусиро, гад, хорош на Митсуки-сан похотливыми глазами смотреть. — Д-дальше у нас математика? Вот же. Лучше бы физкультура каждый день по три часа, — Хосино сменил тему. Умеет он прочувствовать атмосферу. А вот Матсусиро следует отомстить. Когда я решил, прозвучал голос девушки. — Угу, угу. Так Фудзимото-куну нравятся серьёзные и неприметные женщины-с. — А, Гю. Опять собираешь информацию. Хосино улыбнулась наша одноклассница, Усику Харуко. И парень сразу отстал от меня. Жизнерадостная и невысокая девушка с хвостиком. Её острые клыки добавляли ей очарования. Девушка состоит в клубе журналистики. У неё на шее обычно висит цифровая камера, и она постоянно делает какие-то заметки. Постоянно бодрое лицо выглядит очень милым, она точно маленькая зверушка, её называют «Гю», используя один из иероглифов её фамилии. Она тоже из поступивших, но вписалась отлично. — Собираю информацию на одноклассников-с, — отсалютовала Гю-тян.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ты низкая, потому когда салютуешь, младшеклассницу напоминаешь. — Хосино-кун, это жестоко-с! Это «сексуальное домогательство»! Всё на бумагу запишу-с! — Серьёзно? — засуетился парень. Ну, Гю-тян не серьёзно. — Шучу, но вот подозрения в адрес Фудзимото-куна не оставлю-с. — Какие подозрения в мой адрес, Гю-тян? Она взяла записную книжку и улыбнулась: — Я про твои предпочтения в женщинах-с. — И в каком месте тут подозрения? — Ни в каком, но так тираж разойдётся лучше-с. — Ты ужасна! На себя бы доложила. — Ну, я много всего на одноклассников собираю, только на тебя толком ничего нет-с. — Не говори так, будто я пустое место. Хотя могу согласиться. Чтобы защитить Митсуки-сан я стараюсь не выделяться. — Статья — долгострой, так что будь готов-с. Она долго слезать с меня не собирается. Что-то не нравится мне это. — Эй, Гю. А меня ты детально не расспрашивала. — Так про тебя статья готова, Хосино-кун-с. — Что за статья? — «Надежда бейсбольной команды, неразделённые чувства к менеджеру-с». — Откуда узнала?! Пока они веселились, я выскользнул из разговора. Не нужны мне никакие интервью. И тут мимо нас прошла Митсуки-сан. Я посмотрел на неё, а она была совершенно безразлична. В этот день Митсуки-сан задержалась на работе, и ужинали мы не вместе. А на следующее утро она сделала завтрак и ушла. Кое-что произошло.

В нашей школе школьных обедов нет. Они есть средней школе, а в старшей либо приносят с собой, либо покупают в магазине. При школе есть магазинчик, да и минимаркет неподалёку, потому многие ученики хотят его покупать. Митсуки-сан говорила, что будет готовить мне обед, но это плохая идея. Я пока держу это в секрете ото всех, но если одноклассники узнают, что я живу один, что подумают о моих обедах? Сложно поверить, что старшеклассник каждый день сам готовит себе обеды. Конечно хотелось бы и в обед готовкой Митсуки-сан питаться, но ради общей безопасности я покупаю хлеб в магазине. Кстати, занятия начались недавно, но больше всего мне приглянулся хот-дог. Без кетчупа, а с майонезом — любимое блюдо старшеклассников. Называется это «сосисочный вызов». Очень популярный товар. Напиток я выбираю по желанию. Иногда молоко, иногда кофе с молоком, а иногда газированный напиток. Сегодня как раз последнее. Магазин находится в коридоре, соединяющем вторые этажи южного и северного зданий. В южном здании обычные классы, а в северном — художественный класс и домоводство, то есть куда ходить надо. А вот класс планетологии на первом этаже в южном здании. Во время обеденного перерыва в магазине оживлённо. Тут нет простых парней и девчонок. Тут поле боя. Ближе всего к магазину второй этаж южного здания, и первыми приходят ученики третьего года обучения. Мы, первогодки, находимся на третьем этаже. Второй год располагается дальше на втором этаже и на третьем, они дальше всех. — Сегодня тоже оживлённо, — сказал Матсусиро. — Все хотят пообедать. — Мне бы обед как у Хосино, — пробормотал парень. Так как он спортсмен, у него в основном мясо, и перед тренировкой он онигири ест. — О, Фудзимото-кун, тоже пришёл закупиться? — сказала Гю-тян с камерой в руках. — Ты тоже, Гю-тян? — Ага. Удачно мы встретились. Щёлк, щёлк. — Не сказал бы, но зачем ты меня здесь снимаешь? — Ради материалов. — Мы просто у магазина случайно встретились. — А вот это не так. Я весь день за тобой следую. — Не говори что-то настолько опасное. Не хватало мне преследователей. Были уже. — Если не поспешите, ничего не останется, — сказал Матсусиро, пробивавшийся в магазин. И тут меня толкнули в спину. — Ой. Я зашатался и врезался в друга. Толкнувший меня сзади ученик полез дальше. Как-то не очень. Парень, который врезался в меня, бросил в мою сторону взгляд. Он поправил очки и посмотрел как-то безразлично. Ниже меня, но среди первогодок я его не видел. Раз только сейчас пришёл, может со второго года. Этот парень врезался в меня, посмотрел мне в глаза, но при этом проигнорировал. Неприятный тип. — Всё хорошо? — Матсусиро похоже был слегка озадачен. Похоже он не заметил того парня. — Да, прости. К счастью мы урвали свой сосисочный вызов. Матсусиро взял ещё и хлеб, после чего направился на кассу. — Мне не взял-с? — спрашивала обиженно прыгавшая за спиной Гю-тян. — А... Нет. — Печаль. Она поникла. Девушка, чьей очевидной чертой была жизнерадостность, поникла. — То есть ты тоже хотела сосисочный вызов? — Хнык, хнык. Нет учеников, которые не хотели бы-с. Похоже и правда плачет. Я подумал немного и отдал свой хот-дог. — Вот, Гю-тян, угощайся. — А? Правда? — Не буду же я есть у тебя на глазах то, что ты хотела. Она внезапно схватила меня за руки. — Фудзимото-сама. — Ты чего? — Насколько же большое у тебя сердце? Позволь в честь тебя выпустить цикл статей-с. — Думаю, я откажусь. Ну, главное, что она рада. Так, и что мне тогда купить? Я увидел бутерброд с тунцом и хлеб с якисобой, и там как раз оказался тот парень. Но он меня не заметил. Такое безразличное лицо. Я решил понаблюдать, что у него там. — Что у тебя-с? — и тут заговорила Гю-тян, бережно державшая сосисочный вызов. — А, да так. Она посмотрела туда же, куда и я, и нахмурилась. — Второй год, класс А, Хосака Дайске-семпай. — Ты его знаешь? — Не недооценивай клуб журналистики-с, — она выставила плоскую грудь и тихо продолжила. — Он из поступивших, но отец Хосаки-семпая член городского совета и внёс большую сумму на нужды школы-с. Вот он и наглеет. Хотя знания и спортивные достижения у него так себе, потому он и издевается над остальными-с. Тебе тоже с ним лучше не связываться-с. — Ха-ха. Понятно. — Ладно, я на кассу-с. А я ещё раз посмотрел на Хосаку-семпая. И увидел. Парень спрятал в форму сухари. Он украл?.. Я думал обратиться к нему. Но мы всё ещё находились в магазине. Может он пойдёт на кассу. Но парень пошёл на выход... Всё же украл. Я притворился, будто выбираю хлеб, я сам следил за Хосакой-семпаем. Он взял онигири и чай, а потом направился на кассу и расплатился. Но спрятанные сухари не пробивал. А потом он вышел из магазина. Я пошёл за ним. Парень меня не заметил. Так спешил. Я схватил его за плечо. — Хосака-семпай, у тебя сухари, за которые ты не заплатил. Парень попытался сбросить мою руку. Но был для этого слишком слаб. — Пусти! — крикнув, он ударил меня по щеке. Я ощутил тупую боль. Неожиданно. Но его плечо я не отпустил. Хосака сопротивлялся. Он ударил локтем. Попал по губе, только без толку. Парень ударил меня коленом в живот. Я стал бить в ответ. Вокруг стали собираться ученики. Какая-то девочка закричала. Я уселся на упавшего Хосаку. Залез к нему в одежду и схватил те самые сухари. Они слегка раскрошились. И тут. — Эй, вы что делаете? — Фудзимото-кун! Прозвучал знакомый голос. Я поднял голову, и меня резко подняли. Меня держали двое преподавателей мужчин. — Пустите, он... — я хотел рассказать про Хосаку, но мне не дали. — Фудзимото-кун, — чуть не плача, Митсуки-сан смотрела на меня.

Я во второй раз оказался в комнате для консультаций, и стол здесь казался холодным. Настал пятый урок, и воцарилась тишина. Как и в тот раз передо мной сидела моя классная, Митсуки-сан. В тот раз она призналась мне в любви, а в этот раз всё было совершенно иначе. Со мной поработал завуч учитель физкультуры, преподающий дзюдо, и передал классной руководительнице. Получив от него нагоняй, было принято решение, что так будет правильнее. Я всё рассказал. Но даже оставшись наедине с Митсуки-сан, я мог видеть лишь слёзы в её глазах, и ничего не говорил. — Простите... Я поступил правильно, когда не позволил Хосаке украсть. Но понял, какой я жалкий, когда увидел лицо Митсуки-сан. Было похоже, что стоит ей опустить голову, как слёзы польются сами собой. — Фудзимото-кун, разве нельзя было иначе? — спросила она, приложив к лицу платок и высморкавшись. Я смог лишь повторить «простите». Она снова высморкалась и сказала: — Тот мальчик сказал, что это ты первый напал. — ... Вы думаете, что он прав? — Конечно, нет! — сразу же ответила Митсуки-сан. Говорила она так, как всегда, когда мы были одни. — Спасибо. — Но, Фудзимото-кун, я твоя классная. И мне сказали, что лишь поэтому я не могу быть на твоей стороне. Она сказала это специально. — Это потому что отец Хосаки в городском совете и платит школе? Если так судить, то я конечно же из семьи, которая не заслуживает такого доверия. — Фудзимото-кун, я этого не говорила. — Но есть те, кто хотят, чтобы вы это сказали. Вместо ответа она лишь вздохнула. Похоже всё хуже, чем я думал. Прозвенел звонок. Пятый урок закончился. Как и занятия на сегодня. Но я похоже здесь задержусь. В коридоре стало шумно. И только в этой комнате сохранялась тишина. Я терпел её, когда в дверь постучали. — Микурия-сенсей, я слышала, что вы здесь. Это Усику Харуко из клуба журналистики. Я знаю правду о случае в магазине! Мы переглянулись. Это уже стало «случаем в магазине». Она продолжила барабанить по двери. — Сенсей, если не откроите, то она снесёт дверь, епе в бонусном уровне в «Супер *2». — И-и правда. В режиме невзрачной учительницы Митсуки-сан открыла дверь. И продолжавшая стучать жизнерадостная и миниатуюная девушка стукнула её. — Ва! Из-за халата плохо видно, но у вас грудь прямо как зефирки. Надо записать. — Не пиши, пожалуйста. — Не пиши. Мы заговорили хором. Эта клыкастая, доложила бы на себя за домогательства. — Ты сказала, что знаешь правду о случившемся, — официальным тоном обратилась она, и Гю-тян показала нам объектив камеры. — Хочу, чтобы вы посмотрели. — Что это?.. — То, что может подтвердить слова Фудзимото-куна. Митсуки-сан посмотрела на нее, и я вытянулся из-за спины. Там был момент, когда Хосака прятал сухари. — Это фото... Ты отлично сняла, Гю-тян, — удивлённо проговорил я, а девушка гордо выставила небольшую грудь. — Не недооценивай клуб журналистики. Когда ты заинтересовался Хосакой-семпаем, я подумала, что происходит что-то незаконное и приготовила камеру. — С мотивом всё становится понятно, спасибо, Гю-тян. — И не только это, — Гю-тян начала работать со своей цифровой камерой. — Я и видео сняла. — А, видео... — удивилась Митсуки-сан. Я тоже поражённо протянул «о». Там было то, как Хосака прячет сухари и уходит, не заплатив. Это доказательство воровства. Там же было видно, как я попытался его остановить и схватил за плечо, когда парень пытался сбежать. Было непривычно видеть себя на видео. Особенно в момент, когда воришка сбегал. Такое жуткое лицо у меня было. Дальше Хосака начал отбиваться. И было видно, как он первым меня ударил, теперь ему не оправдаться, тут всё записано. С цифровой камерой всё может получиться. — Это решающий момент. Фото было сделано с видео, — заявила Гю-тян. — И правда видео и фото доказывают то, что Хосака-кун воровал. И то, что Фудзимото-кун невиновен. Митсуки-сан всё ещё оставалась в режиме учителя, но была возбуждена. Или я лучше могу разглядеть её эмоции в этом режиме. — Микурия-сенсей, покажите это фото завучу и самому Хосаке-семпаю. — Да. Всё ещё в режиме учителя она была готова расплакаться от радости. — Я даже распечатки сделала. — Ты хорошо подготовилась. — Всё ради того, чтобы обелить имя одноклассника. Клуб журналистики стоит на защите справедливости. Я и копию видео сделала, так что можете не переживать. Мне было сказано ждать здесь, а Митсуки-сан в фотографией и камерой Гю-тян покинула кабинет. — Гю-тян. — Что? — Спасибо тебе. Посмотрев ей в глаза, я поклонился. Девушка сразу же смутилась. — Н-не надо так, смущаешь... А, точно, это благодарность за сосисочный вызов. Хорошая она девушка. Вскоре вернулась Митсуки-сан и завуч с ней. — Фото и видео сняла ты? — спросил он у девушки. — Верно. Усику Харуко из первого Е класса. Клуб журналистики. Завуч вздохнул. И Митсуки-сан была какой-то угрюмой. — И всё? — Что? — спросила Гю-тян у завуча. — Когда он увидел фото и видео, то сказал: «Он заставил меня украсть. Мне стало страшно, и я попытался убежать, а он меня схватил». Митсуки-сан не назвала имени Хосаки. — Я его даже не знаю. Впервые встретил, когда он меня в магазине толкнул. — Он тоже тебя не знает. Сказал, что ты поймал его во время перерыва и заставил украсть. — И вы ему верите, сенсей? Неужели я похож на того, кто сделает подобное? Но завуч лишь усмехнулся. — Вообще не поверил. Но раз ученик так сказал, я должен проверить. — Вот как, — только и ответил я. А потом завуч недовольно высказался: — Если честно, этот Хосака неприятный тип. — ... Разве можно так говорить? — Ну, ты-то был вице-президентом школьного совета в средней школе. — Да. Спасибо. Я старался, чтобы поступить в старшую школу, и вот как пригодилось. — К тому же, — завуч краем глаза посмотрел на Митсуки-сан. — Я впервые увидел Микурию-сенсей такой злой. Она тебе верит. — А? Я посмотрел на женщину. Она приняла мой взгляд, но совсем не изменилась. Поддерживает режим учительницы. Даже после слов завуча она никак не отреагировала. Если то безмолвие и было гневом Митсуки-сан, и это считается неистовством. Похоже я ещё слабо разбираюсь в её эмоциях. — А Хосака не сможет возразить? — Тогда адвокат добавит эти фото к доказательствам-с, — Гю-тян подняла правую руку и показала камеру. Я иду в школу. Я переобуваюсь. Я разговариваю в классе с Хосино. Я иду во время перемены в туалет... — Ты чего меня постоянно снимаешь? — тихо спросил я у Гю-тян. — Я же говорила, что пишу статью обо всех в классе, но только на тебя ничего не нарыла-с. И теперь я приступаю к более детальному изучению-с. — Ты и правда собралась это делать. Пугает меня её расследование. Просто жуть. Даже учителя поёжились. А она сама довольно улыбается. — По этим фото видно, что ты был только в классе и туалете. Ходить сегодня в другие классы было не надо, вот тебе и очевидный вывод-с. — Ну, да. — Общаешься ты в основном с Хосино-куном и Матсусиро-куном. Можно предположить, что друзей у тебя почти нет-с. — Обязательно о таком говорить?! Чтобы не привлекать внимание много друзей лучше не заводить. Мне от этого как бы не грустно. — Даже если кто-то сказал, что его вынудили украсть, у меня есть доказательство, что Фудзимото-кун с ним даже не встречался. — Микурия-сенсей верно говорит! — радостная Гю-тян обняла Митсуки-сан. И та не знала, как реагировать, оказавшись в объятиях девушки с противоположным характером.

Все подозрения с меня были сняты. Гю-тян радостно подняла руки, но факт того, что я подрался в школе, это не отменило. От занятий не отстранили и не исключили, но я выслушал лекции от заместителя директора и завуча. «Обстоятельства учтём, но будь внимательнее в методах», — как мне сказали. И Гю-тян сказали подумать над методами сбора информации, а я чувствовал, что поступил правильно, и ощущал себя виноватым. Потом меня вновь вызвала Митсуки-сан, и мы вернулись в комнату для консультаций. В этот раз без Гю-тян. Какое-то время мы просто молча сидели друг перед другом, но вот женщина улыбнулась и сняла очки. — Слава богу... Кончиками белых пальцев она вытерла глаза. Видя, как дорогой человек плачет, я потерял дар речи. Я должен быть осторожнее. — Простите... — извинился я, а Митсуки-сан высморкалась. — Теперь. Хнык. Возможно на тебя будут смотреть с неприязнью... Но я останусь на твоей стороне. — ... М! И до этого было так. Митсуки-сан от начала и до конца была на моей стороне. Думая о том, что такой человек меня защищает, я вздохнул. Но завуч поверил мне... Всё должно быть хорошо. Все пытаются защитить меня. Я всё время думал, что защищаю место Митсуки-сан в обществе, но только обременяю её. Я почти ничего не сделал, чтобы решить вопрос. И меня выручило то, что вставшая на путь преследовательницы Гю-тян сняла меня. Я прямо как ребёнок. Ненавижу себя за это. — Меня спасли сенсей и Гю-тян, — раскаявшись, сказал я, а Митсуки-сан, вытерев слёзы, прокашлялась. — «Гю-тян»... — Да. Она меня выручила. — Она и правда тебя спасла... Но не слишком ли ты дружен с ней, — тон женщины сменился. — А?.. — «Гю-тян», «она». Что за отношение такое?! — А-а-а-а?! — вскрикнул я. Никто ведь не услышал? — Продолжаем наше разбирательство, — сообщила Митсуки-сан. — А. — Фудзимото-кун, сядь на пол. — А? — На пол. Она была способна убить одним взглядом, так что я прямо сел на полу. — Подождите, что за разбирательство... — Так и быть, я даю тебе возможность объясниться, — она поправила очки. У, сенсей страшная. — Это, хоть вы и предлагаете объясниться, но что я сделал? А ведь недавно она говорила, что на моей стороне... И сейчас она говорит так, будто весь мир вынес мне смертный приговор, а она как судья, сообщающая его мне, ничего не понимающему обвиняемому. — Рассказывай, какие у тебя отношения с Усику Харуко-сан. — ... А? — выдал я. Митсуки-сан уставилась на меня: — Никаких «а»! И-и-и не строй невинного, я не считаю тебя милым из-за этого! Она почему-то покраснела. Холодная судья куда-то делась. — Это, так что не так с Гю-тян? — Говорю же! — женщина направила на меня указательный палец правой руки. — Ты почему зовёшь её «Гю-тян»?! Как подло! — П-подло?.. Так её все в классе так зовут. — В моём классе все подлые?! — Успокойтесь. — Меня это ещё вчера волновать начало. После урока, в коридоре, ты такой «Гю-тян», слишком дружелюбно. Словарный запас Митсуки-сан таял на глазах. Но я понял, что она хотела сказать. — После урока, когда мы возвращались в класс, вы так холодно посмотрели на меня, потому что решили, что я слишком близок с Гю-тян... Усику-сан? Потому она так себя вела в эти дни? — Верно... — боевой дух куда-то пропал, и Митсуки-сан поникла. — Из-за того, что я учитель, ты должен держать дистанцию, но при этом заигрываешь с другой девушкой. Это ведь измена. — Не изменяю я. Вы ведь тоже слышали? Она сказала, что сблизилась, чтобы собрать информацию, а я сбежал. — С-с-сблизилась?! Как подло! Снова надо было успокаивать разбушевавшуюся Митсуики-сан. Вот ведь. — Неужели вам было одиноко? Она вздохнула и перестала двигаться. Губы скривились, в глазах начали собираться слёзы. Она бессильно слезла со стула и села передо мной ровно. — У, верно. В школе я должна вести себя как учитель, и мне так одиноко. Фудзимото-кун, ты дурак. Бестолочь. Она заплакала, и я протянул ей платок. Женщина поблагодарила и вытерла слёзы. Ну да. Мне тоже скучно от того, что я не могу поговорить с Митсуки-сан в школе. Но у меня есть Хосино, Матсусиро и Гю-тян. Я не знаю, как проходят дела Митсуки-сан в учительской, но так как она взрослая, вряд ли общается там на наш манер. Кажется она дружит с Хориути-сенсей, но она по большей части проводит время в кабинете рисования (со слов Хосино). — Простите, Митсуки-сан. Я поклонился и удивил её. — Нет, Фудзимото-кун. Это я ревновать начала. Ревновать. От этого слова прямо мышцы на лице начали расслабляться. — Митсуки-сан стала ревновать. — ... Верно. Она сжала губы... Как мило. — Честно говоря, я даже рад. Что вы ревнуете. — Ну конечно же. Это же я тебе призналась... На этом разбирательство окончено. Что бы ты хотел на ужин? Покрасневшая женщина поднялась. — Но, Митсуки-сан. Я ведь тоже ревную. — А? — поднявшаяся женщина снова села. — Ты тоже ревнуешь? Почему? — она озадаченно склонила голову и смотрела на меня как ребёнок. У меня даже щёки запылали. — Скорее наверное это меня раздражает. — Что-то случилось? — говоря, она смотрела на меня. А мой взгляд опустился на её грудь. — Моим одноклассникам нравится, ну, ваша большая грудь. — А?.. — У вас здорово получается проводить уроки и вообще вы классная. И ребята начали говорить, что у вас большая грудь... А я не хочу, чтобы другие на вас так смотрели, хочу, чтобы вы не позволяли другим ничего увидеть. Говоря, я чувствовал, как пылает лицо. Всё же перед глазами была та самая грудь... Митсуки-сан тоже покраснела. Она зажимала грудь руками, да уж... Что-то мне нехорошо. — У-а, у-а, — женщина точно стала морским львом, но вот она сняла очки. И... Вошла в режим красотки!.. Это ничего? Мы вообще-то в классе!.. — Фудзимото-кун, можешь не переживать. Я только твоя. — М-Митсуки-сан, н-не приближайтесь. Не приближайте грудь и не подчёркивайте эти большие и мягкие холмы! — И-хи-хи. И ты тоже понимай, кому принадлежишь. Понял? — Да, понял. Тонким пальчиком женщина провела по моему подбородку. Она слишком красивая, я уже на пределе. Хватит, пожалуйста. Точно услышав мою просьбу, Митсуки-сан застыла. А потом будто на перемотке вернулась на своё место и надела очки. И снова стала обычной собой. И что с ней такое?.. Хотелось успокоить смущение и тревогу, потому я заговорил: — Митсуки-сан, вы же моя классная, возможно вы знаете, что когда я учился в первом классе средней школы, моя мама умерла. Я начал говорить, и выражение на её лице изменилось. — Ага. — Не знаю, что тогда случилось. Но отец плакал над телом матери, а я думал, что надо собраться. Но тогда я ощутил. Что такое печаль. — Ага, — Митсуки-сан тихо продолжала кивать. — И вот через год отец снова женился. А я не мог в это поверить. Он так плакал, когда умерла мама, а тут через год женился... А мои чувства пока не прошли. — ... — Его новая жена красивая и хорошая. У неё дочь младше меня. Её муж погиб в аварии пять лет назад. Потому её дочь тоже была не против создать новую семью... Один я был против. — Ты его не винишь? — Сейчас, да. С того времени я говорил себе. «В мире всякое случается. Кто-то умирает, кто-то женится. И я должен стоять на своём, если прав». Из-за чего всё и случилось, я доставил вам проблемы. Понимаю, что после такого вы можете посчитать меня ребёнком. Простите. Митсуки-сан продолжала вытирать глаза моим платком. — Фудзимото-кун, не смотри так печально, — сказала она. — Не смотрю. — Смотришь. Просто сам не видишь. Эй, Фудзимото-кун. Я не хочу видеть тебя таким. И хочу всеми силами защищать тебя. Тут из груди начало вырываться тепло. — Что, такое я, парень, говорить должен. — Но я правда так думаю. Из глаз текли слёзы. Было неловко, но я не стыдился этих слёз. Митсуки-сан положила руку мне на голову. Нежно, точно пёрышко. — Вот, на этом разбирательство окончено. Скорее всего всё так и закончится поучениями заместителя директора и завуча, но если что об остальном я позабочусь. Нам пора уже уходить, — она поднялась. — А, точно. Митсуки-сан, — заговорил я. — Что? — Когда мы наедине, я зову вас по имени, так что и вы зовите меня по имени. «Тисато». Лицо Митсуки-сан начало растекаться в улыбке. — Ах, какие прекрасные слова. Неужели ты родился, чтобы сделать меня счастливой? — Вы преувеличиваете. Митсуки-сан прокашлялась и назвала меня по имени: — ... Тисато-кун. Меня точно молнией ударило. А то, как она смущённо опустила голову, меня чуть не добило. Как же здорово, когда любимая по имени называет. Ещё одно новое правило для нас. Наслаждаясь этим чувством, я открыл дверь. И тут... — А. Там была подслушивавшая Гю-тян. — Ты что делаешь?.. Кровь застыла в жилах. — Что-то случилось, Фудзимото-кун? Митсуки-сан, вошедшая в режим учителя, наблюдала из-за моей спины. — А-ха-ха. Фудзимото-кун, Микурия-сенсей, здрасьте. Заметив Гю-тян, она застыла точно ледяная статуя. — А, нет, всё не так. Врёт. Обычно-то она «с» добавляет. Точно услышала нечто шокирующее. Услышала про мои отношения с Митсуки-сан... — Э, э-хе-хе. Вы и правда... — Гю-тян собралась задать вопрос. Всё перед глазами потемнело. Я вспомнил о том, что хочу защищать Митсуки-сан. Неожиданно я услышал её голос. «Я твоя». От неожиданных слов любви моё сердце готово было остановиться. Я обернулся, а там Митсуки-сан запустила видео на телефоне. — Прости. Я сериал запустила. Похоже снаружи было слышно. Она попыталась мне помочь. — Да, он и мне нравится, мы о нём говорили. Ха-ха-ха. — Да, мы как-то на сериал перешли. И-хи-хи. — Н-ну да. Вы ведь... Ничего такого не сделали бы. Ха-ха-ха... Ха... Я пошла-с. Гю-тян выбежала в коридор. Мы проводили её. И были готовы рухнуть. Когда девушки уже не было видно... — Фудзимото-кун, мы же её провели? — Говорила она как обычно, но что-то её в стороны заносило, так что не уверен. Мы решили поспешить домой.

На следующее утро. Когда Митсуки-сан как обычно стала собираться в школу, я выглянул наружу, чтобы проверить, как дела, и увидел полную решимости Гю-тян. Она мой адрес узнала? Дверь блокировалась, потому внутрь она попасть не смогла. На почтовых ящиках наши имена не написаны, потому пока меня не увидит, всё в порядке... Но я рассказал обо всём Митсуки-сан, и она взяла сумку и тайком вышла. А я вышел с другого входа. Появившись с совсем другого направления, я обратился с Гю-тян. — О, Гю-тян, доброе утро. — А, разве это не твой дом-с? — Ты о чём? Я не здесь живу. Просто мимо тут прохожу. — А, серьёзно-с? Вместе с Гю-тян я отправился в школу и смог отвлечь её внимание. И всё же это очень плохо...

↑ Вот прямо за правильность перевода не ручаюсь, программа называласьスターどっきりマル秘報告. Шла с 1976 по 1998 год, потому современных сведений о ней немного. И там прямо проникали во всякие номера звёзд и снимали, как они спят.

↑ Тут используется マジ卍. Она говорит про сложность последовательности написания иероглифа. В девушке постарше вроде в 1 томе тоже про это речь шла, только там говорили, что это устаревшее.

↑ Скорее всего Super Street Fighter 2.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Тебе нравятся девушки постарше?

Я отключил будильник на телефоне, понимая, что скоро придёт Митсуки-сан, я потянулся и услышал громкий шум. Громко зазвенели ключи. Она спешила сильнее, чем обычно. Думая, что что-то случилось, я открыл дверь, и внутрь влетела девушка в поношенном свитере, косичкой, в очках, напоминающими увеличительные стёкла, и спиной-колесом. — Митсуки-сан? Выглядела она как ведьма с шабаша. Убегавшая ведьма сняла обувь и ввалилась в мою комнату. — Дохе. — Нха. — Бхе. Издавая нечеловеческие звуки, Митсуки-сан врезалась в меня. — Ух, — завалившись с ней, простонал я. — П-прости... Тисато-кун... Ты в порядке? — говоря тихим голосом, она переживала за меня. Но когда она поднималась, надавила рукой мне на живот, и я издал лишь «гуэ», точно раздавленная лягушка. — Просто... Я проспала... Обычно она собирается и приходит ко мне готовить завтрак, но сегодня она проспала. — Можете не спешить так. Не часто вы поздно встаёте. — Из-за Уси... Сан... Не могла заснуть... Невзрачная Митсуки-сан была взволнована. Из-за Гю-тян последние дни приходилось оставаться настороже, и похоже она не высыпалась. — Митсуки-сан, не изводите себя. Сегодня я приготовлю завтрак, а вы возвращайтесь к себе и приведите себя в порядок. Хотя мне нравится Митсуки-сан, которая не за свою внешность переживает, а за то, чтобы позавтракать вместе. Она подняла голову и готова была расплакаться. — Тисато-кун... Ты боженька. В таком режиме она и говорила более моложаво. Отправив Митсуки-сан к себе, я умылся и переоделся. Оставался вчерашний мисо-суп, а ещё я поставил рис разогреваться. Вопрос — приготовление яиц с беконом. Я готовлю не очень, потому хотелось бы съесть то, что Митсуки-сан приготовит. — Сколько не будет Митсуки-сан? Сколько у женщин уходит на сборы? Спрашивать об этом мужчине нельзя, потому я решил не начинать эту тему. И подслушивать не стоило... Я достал телефон и ввёл в поиске «женщина» и «среднее врем сборов с утра». И...

Первый вариант: от десяти до двадцати минут. Второй вариант: от двадцати до тридцати минут.

Шестьдесят процентов пересекались с этими двумя. Был вариант и в три часа, всё же непросто с женщинами. Но всё вырисовывалось куда стремительнее. Утро у работающих женщин суровое. Много вариантов меньше десяти минут. Митсуки-сан тоже работает, но ещё и завтрак готовит, я был рад и чувствовал вину одновременно. — Кстати, Матсусиро говорил, что час собирается, он же парень, что он там делает? Укладывает чёлку феном. Мне этого не понять. Минимум у неё уйдёт десять минут. Она проспала, так что может и двадцать. Так я подумал, когда дверь открылась. — Прости, Тисато-кун! — тяжело дыша, вошла полностью готовая Митсуки-сан. — А, Митсуки-сан?! — Да? — Вы быстро. — Да. Я почти не крашусь, и волосы просто собираю. И я хотела поскорее увидеться с тобой, потому спешила. — ... М! Из-за того, что спешила, она была очень возбуждена и потому нанесла с утра прямой удар. Я покраснел. — Спасибо за мисо-суп. Я приготовлю бекон с яйцами. — А, Митсуки-сан, присаживайтесь. Сегодня я приготовлю. — Я буду чувствовать себя неловко. — И мне неловко от того, что только вы обо мне заботитесь. Так что... Брови женщины выстроились домиком. Глаза стали влажными. — Какой же ты замечательный! Как же мне повезло. Готова одними твоими словами питаться. — Давайте я для начала приготовлю яйца с беконом. А то мы и правда так опоздаем.

Резонанс от случившегося на днях инцидента быстро сошёл на нет. Всё же репутация у Хосаки была не очень хорошей. С виду он был хорошим, но чем ближе к нему, то чётче была видна его натура, потому все и разбегались. — Ну, что посеешь, то и пожнёшь-с, — рассказала Гю-тян о том, как восприняли это второгодки. Гю-тян подозревала, что между мной и Митсуки-сан есть какие-то отношения и очень помогла в недавнем случае. Она из всего делала статьи. К тому же писала обо всём, что узнавала. Талантом писателя она обделена не была. А ещё Митсуки-сан стала «учителем, которая борется за учеников, чтобы доказать их невиновность», и её популярность возросла, что радовало и бесило. Я лучше знаю все хорошие качества Митсуки-сан, чем вы все. В общем, моя школьная жизнь была мирной. Я и в магазин наш без проблем приходил, и даже тётя, работавшая там, чаще со мной говорить стала. — Фудзимото-кун, добро пожаловать. — Сосисочный вызов остался? — Прости, только всё продала. — И даже для меня не придержали... — Бизнес — вещь суровая. — И правда. Хлеб с якисобой тоже продали. Остались лишь анпан и хлеб с джемом. Можно было сходить до магазина, но без велосипеда это довольно далеко. Хотелось солёного, но вариантов не было. Я взял анпан и молоко и покинул магазин. Сегодня Хосино и Матсусиро со мной не было, так что есть в классе было не обязательно. Похода хорошая, так что я решил поесть на скамейке. Прежде чем начал спускаться по лестнице, наткнулся на миниатюрную девушку с хвостиком. — Фудзимото-кун, обедать собираешься-с? — Верно. А ты всё также полна сил, Гю-тян. — Хе-хе-хе. А сам-то. Что есть собрался? — Анпан и молоко. Ничего солёного купить не получилось. И тут Гю-тян гордо выставила грудь. — Хм. — Что? — А у меня есть сосисочный вызов. Могу и сама съесть, но я и хлеб с якисобой купила, и им вполне наемся-с. — Хо. — А сосисочный вызов лишний-с. — Неужели... — И я думала, что бы с ним сделать-с. — ... Давай. — Что-с? — Раз не нужен, отдай мне. Я заплачу. Гю-тян подозрительно улыбнулась. Она достала сосисочный вызов и стала крутить передо мной. — Ах. Так ты это хочешь, Фудзимото-кун-с? Но так просто не получишь-с. Мне пришлось постараться, чтобы достать его-с. Прямо перед глазами раскачивался сосисочный вызов. — Потому я и предлагаю заплатить. — Этот сосисочный вызов не такой дешёвый-с. — Ух!.. Стоило отвести взгляд, она отвернулась. — Не нужен? Отдам ещё кому-нибудь-с. — Чего ты хочешь?.. Я прямо герой, обменивающий члена семьи на заложника. Гю-тян назвала условия так, чтобы никто не слышал: — Всё просто. Прокомментируй твои отношения с Микурией-сенсей-с. Тут у меня сразу пропал аппетит. — Я думал тебе подыграть, но что-то совсем не интересно. Я пожал плечами, а девушка встрепенулась: — Ты о чём?! Ты же был так возбуждён-с! — Я и Микурия-сенсей — учитель и ученик. — Она тебя вызывала в комнату для консультаций перед церемонией поступления и после этого-с. — Из-за плохого поведения. У меня были анпан и молоко. Я собрался спускаться вниз. И тут. — У вас хлеб из магазина? — тут позади нас прозвучал голос Митсуки-сан. Она была в режиме учителя, но её плечи дрожали. Видя это, я понял. Митсуки-сан наблюдала за нами. И точно начала ревновать. Но я ничего не мог ей здесь объяснить. — А, Микурия-сенсей. А я тут пытаюсь вытянуть информацию из Фудзимото-куна-с. Вы тоже из магазина. Необычно-с. Митсуки-сан внезапно обратилась к жизнерадостной Гю-тян: — Просто сегодня я обед забыла... М-м-мой парень меня не разбудил. Сказав это, она уставилась на меня. Уголки губ приподнялись, в режиме учителя она улыбалась. Как же всё не вовремя. Наивная, прямо мотылёк, летящий на огонь. Так и хотелось сказать. И чего Митсуки-сан в смертницы записалась!.. — Что?! Взрывные слова распалили душу журналиста. — Микурия-сенсей, Микурия-сенсей! Вы это серьёзно-с?! Или потому что Фудзимото-куна увидели-с?! Гха, ух! Я выхватил из её рук сосисочный вызов и запихнул в рот. — ... М?! У неё глаза закатились. Лицо то краснело, то синело. — О, Гю-тян. Конечно ты подавишься, если будешь пытаться сразу проглотить. Вот, у меня молоко есть, попей. Я вытащил из её рта сосисочный вызов и сунул соломинку упаковки молока. — Гхо?! Я-то думала, что у меня изо рта наконец толстую штуку вынули, а теперь белой жидкостью заполняют-с! — Забирай молоко. У нас скоро экзамены. А ты сбором материалов занята, и я подумал, что надо бы подготовить список предполагаемых вопросов. Я всё же разбираюсь в этом. Так что... — я понизил тон. — Просто проигнорируй слова сенсея. Допив молоко, со слезинками в глазах Гю-тян закивала. — Белая жидкость, которую я не проглотила, залила рот. — Я тебе и анпан могу дать. Видя, как удаляется девушка, я обратился к Митсуки-сенсей, чтобы она помалкивала. — У нас срочное совещания. Возражения не принимаются. — Да... Прикидываясь учеником, у которого вопросы по планетологии... Я стал поучать Митсуки-сан. Она многое обдумала, но в итоге дала официальный ответ «я тебя слушаю». Когда шестой урок закончился, и я собирался домой, пришло сообщение от Митсуки-сан. «Сегодня пятница, так что я пойду выпить с Хориути-сенсей. Ужинай без меня, Тисато-кун». ***

Я, Микурия Митсуки, учитель в старшей школе. Обычно я серьёзная и ответственная. Редко пью. Но иногда стоит и выпить. Например сегодня. Есть те, кто любят выпить в одиночкестве но я для этого слишком застенчивая. Потому меня приглашает моя подруга с университета, учитель рисования Хориути Мами. Когда чисто женская компания в отдельной комнате в баре, должны звучать «кья», «и-хи-хи» и разговоры о любви, но на деле тут в основном я советовалась. Кстати, Мами с самого начала знала про Тисато-куна, и я могла с ней поговорить. — Уа, Мами. Держа в руке калуа с молоком, я рассказывала про Усику-сан. — Простите. Ещё хрящи во фритюре и пиво. — Мами, ты меня слушаешь?! И это уже третья кружка! — Слушаю. Просто я сегодня без мужа и детей и могу выпить, так что позволь уж. Мами уже замужем и у неё двое детей. А ведь мы ровесницы. Младший ребёнок совсем маленький, она как раз только в апреле вернулась из декретного отпуска. — Ты столько пьёшь, с молоком для ребёнка всё нормально будет? — Когда первого родила, у меня молока мало было, потому в этот раз особо из себя не выдавливаю. Хобби — рожать, особый навык — безопасные роды, но всему меру знать надо. А, пиво мне. Мами отпила. Всё же она всегда любила выпить. — Ты так любишь выпить, но из-за беременности не могла выпить ни капли. — Ну да. — Мне это в тебе нравится. Я тебя очень уважаю. Оторвавшись от кружки, Мами улыбнулась: — Митсуки, ты мне можешь такое говорить, и парню тоже должна. — Я-я ведь даже призналась. Закинув хрящ в рот, Мами усмехнулась: — Скорее уж предложила пожениться. — Так ведь... — Про обстоятельства я уж знаю. Сегодняшний вопрос — одноклассница и твоя ревность? Указав на это, она меня смутила. — Если коротко, то да... — Фудзимото-кун, это тот, который в художественный кружок вступил? Я его видела, когда он принёс бланк на вступление, но толком не разговаривала, хотя вполне милый мальчик.

В версии с изображениями тут находится картинка. Что и ожидалось от моей подруги. Всё замечает. — Вот-вот! Тисато-кун такой серьёзный. В средней школе у него хорошая успеваемость была, а в третьем классе он был заместителем президента школьного совета. И сейчас у него с учёбой всё хорошо. После случая в магазине в учительской было волнение «этот Фудзимото?». — Выглядит он как порядочный ученик. Такой старательный, что даже в той драке придирчивый завуч Итикава-сенсей поверил ему. — Ага. Я так обрадовалась, когда она похвалила Тисато-куна. И принялась пить. — Вот и в случае с этой девочкой из клуба журналистики верь в него. Логично. — Головой я это понимаю, но с чувствами что делать? — Сердце и тело сами по себе. — Верно, хотя прозвучало как-то неприлично. — А-ха-ха. Вы оба такие серьёзные, отлично подходите друг другу. — А? П-правда?.. Она сказала, что мы подходим друг другу. Хе-хе. Я так образовалась, что стала дуть на остывший картофель фри. — Да уж, не думала, что ты когда-нибудь будешь говорить со мной о любви. — Я и сама не думала, что это случится. — Не только он у тебя, но и ты у него первая. Так как вы оба серьёзные, не думала, что продвигаться будет непросто? — Продвигаться... Ты насчёт общего жилья? — ... Ну, после предложения, конечно! Но в твоём случае я о другом говорю. — Другом? — О сексе. Сказала! — Ч-что?! Мами, ты озабоченная! Пошлячка! Извращенка! — Говори, что хочешь, только не надо утверждать, что таких мыслей у тебя не было. Ты взрослая женщина, и тебе приходится во многом терпеть. — Ух... Оставлю это без комментариев… Мами ехидно улыбнулась и взяла маринованный огурец. — У тебя есть скрытое грозное оружие — грудь, которая больше чем у меня, даже когда я ей кормлю. — Не выставляй грудь как оружие преступления. — Но ведь это серьёзное преступление, что ты в свои двадцать пять наложила руки на пятнадцатилетнего мальчика. Эти слова отразились в желудке как крепкий алкоголь. — Н-ничего я не накладывала пока... — Пока, но ведь собираешься? — Мами! — А-ха-ха. Шучу. Зазвучали голоса сотрудников. Пришёл новый посетитель. — А-а сама-то. Той муж ведь тебя на десять лет старше. Такая же разница как и у нас. Только наоборот. — Хм, — она промочила пивом горло. И ведь легко пьёт такой горький напиток. — Я на вечеринке в университете познакомилась, то есть была студенткой. Другое дело, если бы школьницей была, а он взрослым на десять лет старше. — А тебя не коробит, что твой муж на десять лет старше? Разве он твой тип? — Да нет. Он выглядит молодо, так что и не скажешь, что старше. К тому же. — К тому же? — Любимый человек и есть твой тип. Её взгляд был серьёзным. Взгляд и слова. Я поняла. Всё же я люблю его. Его улыбку, серьёзное лицо, слова и жесты, хочу дорожить всеми этими обычными днями с ним. — Хоня-а-а... — Хватит странные звуки издавать. Чего ты внезапно смутилась?.. Простите. Хайбол, пожалуйста. — А что твой муж думает о том, что ты младше на десять лет? — Выслушивает всякое. «Лоликонщик», «преступник» и «меня тоже познакомь». То есть и я стала «лоликонщицей» и «преступницей». Нет, у женщин наоборот, у меня «сётакон». И всё сильнее ощущается привкус преступления... — Говорить нельзя, но так и хочется похвастаться Тисато-куном! — Вот и хвастайся мне. Чтобы защитить тебя, ему и так приходится к минимуму сводить общение в школе. — Ага. Это грустно, я понимаю, что всё это из-за моего эгоизма. — Хороший парень Фудзимото-кун. Обычный парень только и думал бы о том, как найти подружку, а потом бы всем растрепал, но он похоже так не сделает. — Ага. Из тех, кто шумит о том, как хочет найти девушку, как раз Хосино-кун из моего класса. Не нравится мне такое. Сотрудник принёс хайбол. И унёс пустые кружки и тарелки. Отпивая из запотевшего стакана, Мами улыбнулась. — Митсуки, всё же тебя любят. Она нежно улыбнулась, а у меня кольнуло в груди. Тисато-кун меня любит. Я рада, что меня любит тот, кого люблю я. Но я могу лишь принимать его чувства. Когда я спросила про отношения мужа Мами к её возрасту, она наверняка не была честна. Наверняка он гордится тем, что у него жена младше. Для него жена всегда будет более молодой. И она наверняка моложе жён его коллег. Молодая жена придаёт мужчине уверенности. А вот у меня всё наоборот. Когда пройдут годы, если чувства Тисато-куна не изменятся, и мы сможем жениться... Я буду старше всех прочих невест. Разница в десять лет меньше не станет. К тому же моя красота будет уходить быстрее, тут я уверена. Морщины и седину вечно скрывать не получится. Не хочу разочаровать Тисато-куна как женщина. Сейчас он ещё молод. Невинный и сияющий с моей точки зрения. Точно безоблачное летнее небо, просто смотреть на него достаточно, чтобы душа радовалась. А я в его лучшие годы влезла точно вампирша, питающаяся кровью девственников. С ним должна быть ровесница, и тогда он засияет как сапфир. Я полюбила его и призналась в чувствах, но почему-то от этого ещё и больно. И всё же нельзя сдаваться. — ... Молча я допила калуа с молоком. — Ну, я вас поддержу. — Ага, спасибо. Благодаря тебе, я полна сил. Я улыбнулась подруге пустой улыбкой и захотела забыться в выпивке. ***

Митсуки-сан не было очень долго. И вот я услышал, как открылась её дверь, когда сутки сменились. Потом я пошёл спать, в итоге вчера вечером так и не увиделся с ней. Сегодня же суббота, и должны быть занятия, но из-за юбилея школы, у нас выходной. Потому можно спать. На улице рассвело, когда я проснулся. Как тихо. То есть Митсуки-сан так и не приходила. Я посмотрел на телефон, она и не звонила. Раз выходной, это не значит, что мы с утра вместе должны быть. Есть ещё стирка и уборка, у тому же Митсуки-сан учитель, и ей надо готовиться к занятиям. Потому нам есть чем заняться по отдельности, но со вчерашней обеденной встречи мы так и не виделись. — Возможно я вчера лишнего наговорил. Надо бы извиниться перед Митсуки-сан. Я встал, сходил в душ, переоделся, закинул бельё в стиральную машинку. Когда постиралось, развесил его, и больше дел не осталось. С домашним заданием по английскому и классической литературе я ещё вчера разобрался. На часах было одиннадцать. Митсуки-сан скоро должна проснуться. Желая поесть вместе, я не завтракал, но уже успел проголодаться. — «Проснулись? Может позавтракаем вместе?». Отправил. Обычно через пару секунд приходил ответ, но не сегодня. Я услышал, как открылась и закрылась дверь. Думая, что это Митсуки -сан, я выглянул, но её не было. Снаружи слышались шаги Митсуки-сан. Они доносились от её квартиры. Шаги прекратились перед моей дверью. Сейчас она откроет и войдёт... Так я подумал, но ошибся. Зазвенел звонок. — А? Я подошёл к двери и посмотрел в глазок. Там была фигура с растрёпанными чёрными волосами. Я пригляделся и увидел свитер. — Митсуки-сан?! Там стояла неопрятная Митсуки-сан. — ... Мне от этого стало неспокойно. Неопрятная, учительница или красотка, ключ у неё был, и она могла войти ко мне, не звоня. — М-Митсуки-сан? Я снова позвал, и она наконец подняла голову. — Д-доброе утро... — Доброе утро. Будем завтракать? — Да. Я приготовлю. Пусть и неопрятная, она говорила как и обычно. — Вы вчера поздно вернулись. — Да. Пила с Мами... Хориути-сенсей. — Как по-взрослому! Митсуки-сан вошла в прихожую. — Уже скоро обед. Ты нормально завтракал, Тисато-кун? — Нет. Я хотел поесть с вами. Ещё и вечером встретиться не вышло. — ... М! — она застыла. — Я вчера днём столько наговорил вам. Простите. Между мной и Гю-тян ничего нет, но я не понимал, что вы волнуетесь. Я поклонился и ощутил, как что-то тёплое обволакивает мою голову. — Какой же ты хороший, Тисато-кун. Тепло тела, его мягкость и ощущения от старого свитера коснулись не только головы, но и сердца. — М-Митсуки-сан... Через толстый свитер я ощущал её большую грудь, всё же человеческое тело необычное... Если ничего не скажу, во мне зверь пробудится. До того, как чувства взяли верх, Митсуки-сан меня отпустила. — Тогда устроим бранч! — бодро сказала она, и я обрадовался. Будь я взрослее, лучше бы понимал её чувства. Я быстро росту физически, но в душе остаюсь незрелым пятнадцатилетним мальчишкой.

На бранч она приготовила пасту. Из своей комнаты Митсуки-сан принесла мясной соус, а из продуктов в моей приготовила пеперончино на двоих. Наложив в две тарелки, мы принялись есть. Было очень вкусно. Погода была хорошей. В середине апреля уже цветёт вишня Йосино, но для сакуры ещё рановато. — Хорошая погода. Не хотите прогуляться? — ... Можно. — Какая паста вам больше понравилась? — ... И та, и та. Хоть и в неухоженном виде, говорила она как всегда. И сейчас реагировала как-то слабо. — Чем сегодня займёмся? — ... Не знаю. — Чего бы вы на ужин хотели? Может сходим за покупками? — ... За покупками? — Митсуки-сан, какая-то вы вялая. Вам нездоровится? — Нет. Всё в порядке. Закончив есть и попивая чай, она бессильно улыбнулась. — Всё же вы за вчерашнее злитесь. — Не злюсь. Митсуки-сан отвела от меня взгляд. — Тогда почему... — В доме у милого мальчика сидит женщина на десять лет старше, готовит пасту, ест с ним и болтает, — сказала Митсуки-сан и тяжело вздохнула. — Это ведь странно?.. В глазах начали собираться слёзы, она прикусила губу и смотрела на меня. Видя её такой, мне точно сердце сжали в тиски. — Почему вы так говорите? — помрачнев, я мог спросить лишь это. — Я вчера много всего обдумала. Всё ведь из-за моего эгоизма. Потому мне стоит переехать, — без всяких предисловий заговорила она. В глазах её продолжали собираться слёзы. И остановить их она уже не могла. — Митсуки-сан, почему вы так говорите? Мои глаза запылали, пока я смотрел на неё. — С начала года много всего случилось, но пока между нами ничего не было, и если что-то случится... — Я так не считаю! — я сам удивился, как громко заговорил. — Ведь вы мне нравитесь. После моих слов она вздрогнула. Потом покачала головой, и слёзы покатились из её глаз. — Ты всё не так понимаешь. Ты просто смущён признанием взрослой женщины. — Это не так! — Сам посуди, у меня большая грудь, и это серьёзно сказывается на парне в период полового созревания. Я уже привыкла к тому, что мальчишки на меня смотрят. Ах, что это я. — Я вас люблю, а не вашу грудь. Глупый ребёнок вроде меня мог лишь сказать обо всём прямо. Выражение на лице Митсуки-сан застыло. — Ты так и не понял? Скажу прямо. Здорово было поиграть в парочку. Но на этом всё. Мне надоело. На лице женщины была садистская улыбка, какой я никогда не видел. — Неправда! — Правда! Мне больше нравятся взрослые и уверенные мужчины. — Это ложь! — громко ответил я. — Если бы это была правда, то с чего бы вы плакали?! Митсуки-сан не выдержала. Она сняла очки и прикрыла лицо руками. Голос становился всё громче. — Но уже поздно. Утром я сообщила о прекращении аренды. — Почему вы всё делаете сами? — Потому что я сама всё решила и призналась тебе! — пояснила она, как всё есть, и вздохнула. — Паста была вкусной. Спасибо, что терпел мой эгоизм. Я ещё ничего не успел сказать, а Митсуки-сан ушла. — Митсуки-сан! Проигнорировав мои слова, она вылетела за дверь. Что это было за «спасибо» в конце!.. Когда я направился в коридор, Митсуки-сан уже вошла в свою квартиру. — Подождите! — я попробовал открыть дверь, но она оказалась заперта. Я услышал, как она повесила цепочку. — Митсуки-сан, Митсуки-сан! Вы же меня слышите?! Я нажал на звонок. Позвонил на телефон. Написал в Line. Но Митсуки-сан не ответила. Даже в Line не прочитала. Я вернулся в комнату и, понимая, что поступаю плохо, начал прислушиваться. Что делать, я не представлял. Лишь раздражённо бил по верёвочке выключателя. Щёлк, и лампа зажглась. Верёвочка зацепилась за неё. Ненужный днём свет лампы напоминал меня самого. Пока доставал верёвочку, лишь сильнее ощутил, какой я жалкий. — Митсуки-сан... Всё делала она. Внезапно появилась, внезапно призналась. Влезала ко мне, фотографировала, как я сплю, готовила завтрак. Палочки, ложка, тарелка на кухне, ручка на столе... Всё это Митсуки-сан принесла в мою в комнату. На столе была фотография со средней школы. Смотря на эту старую фотографию, я уверился в собственных чувствах.

Всё же я люблю Митсуки-сан. Эгоистичная? Неухоженная? Обычная? Пусть говорит что хочет. Доставучая? Сложная? Лучше, чем какая-нибудь легкомысленная женщина. Старше на десять лет? Это не важно. Сестрёнки постарше лучшие. Для меня... Самая любимая женщина — это Микурия Митсуки-сан. Она сказала, что я её судьба. И она тоже моя судьба.

Надо было прямо выразить свои чувства. Я вышел из квартиры и снова оказался перед дверью Митсуки-сан. Я позвонил, но ответа не последовало. Постучал, и тоже ничего. А значит оставалось лишь так донести свои чувства. — Митсуки-сан, вы там? Если да, то послушайте, — сказал я, хотя так и не решил, что говорить, пусть и заметил это только сейчас. А ещё начал переживать, вдруг меня другие соседи услышат. Но убегать было нельзя... Вдох, выход. Точно Митсуки-сан была за дверью, я говорил: — Помните, я рассказывал о моей семье в комнате для консультаций после случая в магазине? Когда я был на первом году обучения в средней школе, умерла моя мать, а на следующий год отец снова женился, и у меня появились мачеха и сестра. — Но я говорил, как мне было неуютно. Все стали семьёй, кроме меня. Только я был лишним. Но отец был таким счастливым, и я ничего не мог сказать. И ощущение было такое, что только я остался совсем один. Передо мной всё ещё была безразличная дверь. Но я верил, что по ту сторону Митсуки-сан слушает меня. — Когда вы позвали меня и признались, я был очень рад. Будто у меня появилась семья. С тех пор моя жизнь стала веселее. У меня появился тот, кто говорит мне с утра «доброе утро». Тот, с кем я вместе ем. Тот, с кем я улыбаюсь. Тот, на кого я могу смотреть. Тот, кто хочет быть со мной всегда. — Каждый день был таким замечательным, точно сон. Пока я говорил, выступили слёзы, но я говорил себе, что плакать нельзя. Митсуки-сан не отвечала. — Если вы и правда хотите уйти, я не стану вас останавливать. Но давайте хотя бы поужинаем сегодня вместе? Я приготовлю. Вы были эгоистичны. Так напоследок выполните и мою эгоистичную просьбу. Сказав всё, что хотел, я просто стоял. И тут в руке завибрировал телефон. Пришло сообщение от Митсуки-сан: «Ок».

День подходил к концу, и я ждал Митсуки-сан. «В семь вечера используйте запасной ключ и приходите ко мне». Так я ей написал, но действительно ли она придёт? Может передумала?.. Нет, всё будет хорошо. Митсуки-сан обязательно придёт!.. Я повторял это себе, и в назначенное время услышал, как отворился замок. Пришла. Этот факт сделал меня счастливым. Но... Самое важное будет дальше. Дверь открылась, впуская свет снаружи. И его заслонила собой Митсуки-сан. Я узнал её силуэт. В режиме учителя, то есть как и всегда во время ужина. — А? Тисато-кун? Чего у тебя так темно? Слегка напуганная темнотой Митсуки-сан казалась милой. Она нащупала выключатель. Но свет не загорелся. Я выкрутил лампочку. — Митсуки-сан, в прихожей свет не работает, проходите так. Я тут включу. Немного подумав, она разулась и вошла. Митсуки-сан стояла в проходе в комнату. И тут я нажал на выключатель. — Как ярко... — она прикрыла рукой глаза. Когда она привыкла к свету, я обратился к ней. — Добро пожаловать, Митсуки-сан. — Это... Вот и я, Тисато-кун. А что это? Она смотрела на привычный стол с немного отличавшимися блюдами. Котлеты, рис, мисо-суп, салат. Обычное меню на ужин. Но ещё были удивившие её закуски и торт. Кроме последних, остальное я приготовил сам. — Удивлены? Вам же нравятся котлеты? — Удивил... Когда я об этом говорила? А, может это мой последний ужин? И я уже мертва? — Нет. Я посадил готовую расплакаться женщину на подушку. А сам начал зажигать свечи на столе. — Неужели у тебя день рождения... Вроде нет. — Ну да. Для себя я бы такой ужин готовить не стал. — Неужели у меня день рождения?.. — А, разве? Насколько я знал, у Митсуки-сан день рождения не сегодня. — ... Не хочется, чтобы годы брали своё, и я как-то о своём дне рождения забывать начала. Не хочу, чтобы вы так мрачно говорили. Я прокашлялся. — Сегодня... Обычный день. Не ваш день рождения и не мой. Никакой памятной даты. Даже не месяц, как я начал жить один. — Что?.. — Но для меня этот день, нет, и этот день тоже особенный... Потому что вы пришли ко мне. Голос дрожал. Сказал это, и захотелось убежать от стыда. Пусть это жалко. И как-то по-детски. Но одних слов было мало. Я не уверен, что смог бы всё донести до неё. Я выключил свет, приготовил вкусную еду, поставил свечи. Я взял розу со стола, на котором занимался. Без придания какой-то формы, мысли не донести. Казалось, что никакой формы не хватит, но и чувства важны. Потому я опустился на колени и протянул алую розу самой дорогой для меня женщине. — Тисато-кун... Это... Чувствуя аромат розы, я продолжил: — В день поступления вы сами всё сказали, но это я мужчина, и должен был сказать сам. Прочувствовав атмосферу, Митсуки-сан смотрела на меня. — ... Да. Её глаза были влажными. В них отражался я. Сейчас Митсуки-сан смотрела только на меня.

— Митсуки-сан, я вас люблю. Сильнее кого бы то ни было.

Я знал, что мои слова достигнут любимого человека. Митсуки-сан расплакалась. Зарыдала как ребёнок. Она сняла очки и стала вытирать слёзы. Женщина сказала: — Мне... Двадцать пять. — Знаю. — Я учитель. — Это я тоже знаю. — Я старуха. — Если будете называть себя в двадцать пять лет старухой, разозлите всех матерей учеников. — Я ещё ни с кем не встречалась, потому не знаю, что делать... — Вы у меня тоже первая. Так что давайте постепенно устанавливать наши собственные правила. Крупные слезинки стекали по её лицу. — Ты невероятный, Тисато-кун... Я напридумывала всего, но ты справился. Ты такой сияющий. Однако я покачал головой: — Я хотел донести до вас свои чувства. Ради вас я бы ни за что не отступился.

В версии с изображениями тут находится картинка. Дрожащей рукой, Митсуки-сан взяла розу. Когда она готова была её взять, я вспомнил первый день в старшей школе.

— «Луна красивая».

Глаза Митсуки-сан округлились, и она нежно улыбнулась.

— «Я даже готова умереть за тебя».

С этими словами она приняла розу. — Митсуки-сан... — Я тоже люблю тебя, Тисато-кун. Вдохнув полной грудью аромат розы, моя любимая девушка продолжала плакать. Но это были слёзы радости... Я тоже был готов заплакать. Вот так наше «встречаемся (пробно)» снова началось.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: Как правильно соседствовать?

На следующий день в воскресенье, в этот день случилось нечто ещё более невероятное, чем вчера. Во вторую половину апреля Митсуки-сан передала агенту по недвижимости свои ключи от квартиры и пришла ко мне. Она открыла дверь запасным ключом и вошла внутрь. Всё как всегда... Обычно она приходила ко мне с собранными волосами и в очках, но не сегодня. Сегодня на женщине было белоснежное платье. В лучах утреннего солнца оно сияло как платье невесты. Покраснев, она вошла в мою комнату, села и свела пальцы рук на полу.

— Я ещё неопытная, но прошу позаботиться обо мне.

С какой стороны ни посмотри, так невесты говорят. Причиной всему был прошлый вечер. «Обычный, но памятный, потому что пришла Митсуки-сан, день» стал «памятным днём, когда снова начались наши отношения (пробные)», и мы оба были рады этому. Когда мы наелись, и накатила сонливость, Митсуки-сан внезапно заговорила: — Тисато-кун, у меня к тебе разговор. — Да, что такое? Она была серьёзна, и почему-то начала отводить от меня взгляд. Я собирался положить на свою тарелку остатки картофельного салата. — На самом деле, ну, это важный разговор... — Да? — ... Мне негде жить, — наполовину улыбаясь, заявила она. Похоже Митсуки-сан не блефовала, и правда расторгла договор на аренду. Я закинул картофель в рот. Вкусно. — ... Это важно. — Важно. Микурия Митсуки — самое важное, что есть на свете. — Я серьёзно. — Я тоже. Митсуки-сан ровно сидела передо мной. Так и хотелось отругать. Но я не стал. — А отменить нельзя расторжение? — К сожалению, агентство работает до девятнадцати часов. Почему-то она стала говорить вежливо. То есть я позвал её на ужин в это самое время. — Позвольте узнать, что вы будете делать, если всё же придётся съехать? — Переберусь к Мами. — Серьёзно? — У неё дети, так что надолго точно не получится, но там я сразу начну искать новое жильё. Я ведь учитель, а к этой профессии относятся уважительно. — А поручитель есть? Я сам снимал жильё, так что знал, как это делается. — Мой отец тоже работает в сфере образования. С поручителем проблем быть не должно. А, Тисато-кун, надо познакомить тебя с моим отцом. — Это можно пока отложить. Я только на первом уровне, не сталкивайте меня с финальным боссом. Я же умру. — Вот так обстоят дела, — подвела итог она. Я стал пить чай. Митсуки-сан тоже. — Ситуацию я понял. И как нам быть... — Да... Вообще у меня была идея на этот счёт. Но озвучить её... Было стыдно. Митсуки-сан озадаченно склонила голову и смотрела на меня. Как-то встревоженно, будто котёнок, промокший под дождём. Чёрт, какая же она милая. — Митсуки-сан. — Да? — Думаю, у меня есть простое решение, выслушаете? — Конечно, говори. Дай совет мне, медлительной и беспечной черепахе. — «Медлительной и беспечной черепахе»? — ... Это из «Истории стюардессы * », не бери в голову. Всё свелось в разнице поколений, к тому же тема была серьёзней, и Митсуки-сан стала вести себя более сдержано. Понимая, что моё лицо пылает, я продолжил.

— Почему бы нам не жить вместе?

Лицо Митсуки-сан вспыхнуло. — В-в-в-вместе, вместе, вместе жить?! Голос заклинило, точно ди-джей пластинку крутит. — У-успокойтесь, Митсуки-сан. Хотя сам я успокоиться точно не могу. — И-и правда! Для начала надо успокоиться! В такие моменты старшая сестрёнка должна оставаться спокойной! Чтобы успокоиться, я рисую символ «человек» на руке, и может мне стоит выпить?! — Может выпьете чай и успокоитесь?! Она залпам выпила три кружки. — Фух... — Это, Митсуки-сан. Сейчас вам негде жить, и если вы сможете уладить свой вопрос, то сможете вернуться, так что нам не придётся разлучаться. Такое устроит нас обоих... Повторить «жить вместе» я не могу!.. Более-менее успокоившись после чая, она смущённо проговорила: — Т-то есть, мы станем с-с-сожителями? Плохо. Она вообще не успокоилась. — Это, вам не кажется, что слово вы подобрали слишком вызывающее. — В-вызывающее? — её лицо снова запылало. — Я ни о чём пошлом не думала! — Я тоже не думал! Мы выпели ещё по чашке чая. Митсуки-сан не успокаивалась, ей только от избытка чая хуже стало. — У-у, живот полный. — Послушайте, Митсуки-сан. Тут две комнаты. Мы будем скорее не сожителями, а соседями. Она засияла. — С-соседями... — Да. Соседями. «Сожители» для старшеклассника — это перебор, куда лучше говорить «соседи». Чувствую себя аферистом, нашедшим лазейку в законе. — Соседи — звучит не так вызывающе. — Верно. — Но соседи, живущие под одной крышей!.. Прямо замужество (реальное)!.. Митсуки-сан была готова взорваться. — Успокойтесь, Митсуки-сан. Мы и так в одном доме живём, так что по сути под одной крышей, но, не желая рушить мир Митсуки-сан, я промолчал. — Угу, угу, успокоилась. Я успокоилась, Тисато-кун. — Как вам предложение? — Я-я-я заплачу за проживание! А если этого будет мало, я своим телом!.. — Митсуки-сан, успокойтесь! ... Там мы и решили, что Митсуки-сан станет моей соседкой. Вечером мы перенесли собранные вещи ко мне. Физический труд помогает справиться с мирскими желаниями.

И вот Митсуки-сан перебралась в мою квартиру. — Я ещё неопытная, но прошу позаботиться обо мне. Так соседи точно не говорят, но учитывая, какая Митсуки-сан, эти слова подходят ей идеально. — Я тоже полагаюсь на вас. Я поклонился, и она улыбнулась. — Тисато-кун такой милый... — М-Митсуки-сан? — Э? А! Нет, ничего! Мне показалось, будто она слюну вытерла... И всё же в белом платье во время переезда сложно, потому Митсуки-сан переоделась в спортивный костюм. Он ей очень идёт. Я переставил столик в комнату, где обычно занимался и убрал футон. Ещё и в шкафу прибрался. У меня теперь были вещи двух человек, но вещей и Митсуки-сан оказалось не так уж и много. — В той квартире было так пусто? — Я обычно неприхотлива, храню всё в картонных коробках. Такого мне слышать не полагалось, потому я притворился глухим. — Митсуки-сан, у вас много книг. Больше, чем одежды. — Ну, я ведь учитель. У меня тут не только по планетологии, но и образовательные, рабочие материалы из старшей школы и университета. — Ого. Я сразу вспомнил, как умело она преподносит материал в классе. Часто используемая посуда и палочки уже были у меня, ведь мы утром и вечером едим вместе. Но у нас тут переезд. Мы взяли всё, что ей надо на каждый день. В том числе туалетные принадлежности. — Митсуки-сан, я фен и зубную щётку в ванную отнесу? — А, спасибо. Сам я феном не пользуюсь. Просто моюсь, а потом сохну, и после душа, когда высохну, гелем прилизываюсь. Так что в ванной мне пришлось освободить много места. Розовый фен и щётку я могу понять, но во всяких спреях и косметике не разбираюсь. Помочь с одеждой я не мог. Желая помочь ещё, я занялся всякой мелочью. — Пока расставлю то, что знаю. Дальше были банные принадлежности. Шампунь, кондиционер, средство по уходу за волосами, мыло для тела... Не знаю разницу между кондиционером и средством по уходу за волосами, но по маркам было ясно, что это всё для женщин. От бутылочки в руке пахло так же, как от Митсуки-сан. М-Митсуки-сан каждый день использует его!.. У меня всё тело затрепетало. Нюхая, я понимал, каким типом становлюсь. Опасно. Это слишком опасно... Если меня увидят, то в первый день совместного проживания любовь и закончится. Митсуки-сан и правда уйдёт. Я читал «сутру сердца», на автомате выставляя шампунь и прочие принадлежности. Точно робот какой-то. — Т-так... Шампунь справа или слева, тут лучше оставить на Митсуки-сан, с размещением в ванной я закончил. — Дальше... Я вытащил розовое нейлоновое полотенце. Она мылится мылом, а потом смывает. А потом. Розовым нейлоном у меня в руках. М-Митсуки-сан вытирает своё тело?! Я снова оказался на грани. Я уже готов был понюхать. Что-то я становлюсь возбуждённым извращенцем. Соседка по квартире настолько опасна? Терпите, мои нервы. Не смей предавать доверие Митсуки-сан. Но что-то к нижней части тела стала кровь приливать. ... Надо бы лицо умыть. Я умывался, чтобы сохранить самообладание, и тут пришла Митсуки-сан, проверить, как я. — Прости, что приходится этим заниматься... Т-Тисато-кун... — Она внезапно покраснела. — Что такое? Она мялась, указывая на щётку. — Э-эта щётка... Я обычно держал щётку в кружке. Туда же поставил и щётку Митсуки-сан... — А. Лицо запылало. На её красную навалилась моя синяя. Будто моя щётка целует её. — ... — ... Снаружи грузовик проехал, так что дом слегка завибрировал. Потому щётки и сместились. Красная щётка сдвинулась, и поверх неё оказалась синяя. — Хоня-а-а-а... Как страстно... В глазах Митсуки-сан начали собираться слёзы. — А, а, нельзя, чтобы мои бактерии перешли. Найдя отговорку, я переставил щётку. — А, а-ха, а-ха-ха. Да, кариес страшный. Я его тоже боюсь. — Т-точно! Просто ужасно постоянно ходить к стоматологу. «А-ха-ха-ха-ха». По ванной разнёсся сухой смех. ... И чем мы занимаемся? Когда закончил смеяться, заметил какая сексуальная Митсуки-сан. Её щёки порозовели. Она вспотела, перенося вещи, и от неё исходил приятный аромат. И сильнее всего привлекали внимание приоткрытые красивые губы. Я сглотнул слюну. Да уж, напряжение всё нарастает. Митсуки-сан здесь прямо передо мной. Если я окажусь так же близко, как те щётки, и тогда, тогда... — Да-а-а-а-а! — Хоня-а-а-а! Ты чего, Тисато-кун? Чтобы сдержать желания, я закричал, и напугал Митсуки-сан. Когда она жила по соседству, всё совсем не так было. — Митсуки-сан! — Да?! — Пошлите куда-нибудь поедим! — Да? — Пошлите есть. Я больше не могу! Если и дальше будем оставаться здесь, я точно превращусь в зверя. Надо сменить обстановку и успокоиться. Нужна смена. — А, ты так сильно проголодался. Прости, что не заметила. Подожди немного. Митсуки-сан умыла лицо и вышла. Я убрал пустые коробки, снова умылся и стал ждать. Сдерживал мирские позывы. И вот появилась Митсуки-сан. — Вот и я. Одета она была как консервативная барышня, а вот голова вообще не ухоженная. Невероятное несоответствие. — Это, Митсуки-сан. А почему вы так выглядите? — Хм. Это обычная одежда, но ведь будет плохо, если меня ученики узнают. Потому я оставила неухоженную причёску и очки. Говорила она как обычно. — То есть это маскировка? — Да. — ... А такое противоречие не будет внимание привлекать? — Думаешь? — Всё же к такой причёске скорее свитер подходит. — А? Тисато-кун, у тебя фетиш по свитерам? — Конечно, нет. Думая о своей внешности, Митсуки-сан вернулась в комнату. Нельзя, чтобы нас кто-то увидел, когда мы есть пойдём. Кажется я слишком себя накручиваю. — Вот и я. Как тебе это, до-ро-гой? — сказала она чарующим голосом. Чёрные волосы сияли, открытая одежда подчёркивала грудь. Мини-юбка давала рассмотреть обычно скрытые ножки. Всё тело — скопление сексуальности, я даже не знаю, куда смотреть. Она полностью перешла в режим красотки. Насколько же прекрасна моя девушка. Точно произведение искусства. — М-Митсуки-сан... У меня кровь пошла из носа. — Что, Тисато-кун, ты в порядке?! — красотка стала переживать за меня. — В-в порядке. Я прикрыл нос салфеткой. — Тисато-кун, ты ударился обо что-то? Я ощущал сладкий аромат от приблизившейся Митсуки-сан. Такой же как от шампуня? — Всё нормально. У меня с детства легко могла пойти кровь из носа. Скоро перестанет. — Может приляжешь? Давай сюда. Митсуки-сан села и похлопала себя по бёдрам. — А, ч-что? — Полежишь на коленях. На коленях Митсуки-сан в мини-юбке?! Она слегка наклонилась вперёд, подчёркивая ложбинку. Если лягу, она точно будет касаться грудью моей головы. — Нет, думаю, ни к чему опускать голову. — Да? Но может всё же приляжешь? — Это тоже опасно. Если лягу, она будет рядом. Тогда я буду чувствовать запах её волос, и перед глазами будет её грудь. Может даже под юбку случайно загляну. В таком случае кровь не то, что не остановится, я умру от кровопотери. И как итог. Она меня убьёт. — В-всё правда нормально. И эта одежда, она слишком красивая, вы будете привлекать много внимания, потому стоит одеться скромнее. — У, снова ты так говоришь, играешь с сердцем сестрёнки. Прирождённый жигало. — В общем прошу. Если честно... Не хочу никому показывать прекрасную Митсуки-сан.

Кровь из носа перестала идти, а Митсуки-сан наконец нормально оделась. — Т-так пойдёт? — Пойдёт. Раз она выглядит как обычно, может мне стоит причёску сменить. И одежду подобрать более взрослую. Я надел рубашку. Думал ещё надеть солнцезащитные очки, но так наоборот буду привлекать внимание, потому надел очки без диоптрий. Стоило надеть очки, Митсуки-сан приложила платок к губам. — У. — Мне так сильно не идут очки? — Что ты. Это не тяк. Подохти. Я кое-фо фапыла. Митсуки-сан вернулась комнату и что-то долго искала, и вот мы наконец покинули квартиру. Я пошёл первым, чтобы убедиться, что всё в порядке, а Митсуки-сан следом. Я признался ей, и теперь мы стали делить жильё. Вроде мелочь после всего, но будто весь мир изменился. Привычный жилой район, белые седаны и легковые машины, спешащие люди, молодые цветы сакуры. Вчера я жил в этом мире, а теперь он казался другим. И он был прекрасен. И в самом его центре была Митсуки-сан. — Митсуки-сан, чего бы вы хотели поесть? — Что угодно, — сказала она, и почему-то смущённо улыбнулась. — Что такое? — Э-хе-хе. Просто подумала, что это наше первое свидание. Какая же она милая. Опасно. Что же будет, если мы жить вместе будем? И вместе с тем подумал. Обычно мы были в школе, потому Митсуки-сан приходила утром и вечером, вместе мы никуда не выходили. По воскресеньям она готовится к занятиям и у неё есть другие дела. Потому Митсуки-сан верно сказала, это наше первое свидание. Однако навалился переезд, к тому же я боролся с желаниями, так что никакого плана у меня не было. — П-подождите, пожалуйста. Я остановился и достал телефон. Надо было подобрать заведение, куда идти с Митсуки-сан. Чтобы потянул старшеклассник, но при этом хорошее. Всё случилось слишком внезапно, и просто в голову ничего не лезло. Митсуки-сан озадаченно смотрела на то, как я что-то набираю в телефоне. — Что случилось? Всё же её жесты до божественно милые. — Нет, да так, — я объяснил, и женщина улыбнулась. — Не переживай из-за этого. — Но... Всё же хочется порадовать любимого человека. — Пошли уже. И во всяких таких заведениях я сама нервничаю, — она коснулась пальцем моего носа. — А, вот как. А ведь и правда какой-то хороший ресторан не подойдёт. Это как если бы она была в джинсах, а я бы повёл её во французский ресторан, она бы смотрелась странно среди женщин в красивых платьях. — Значит, ты в телефоне ищешь. Когда я в школу ходила, был «Tokyo Walker». Люди постарше меня часто его читали. Хотя я сама не читала. — А, это ежемесячный журнал, иногда вижу его в магазинах. Огонёк в глазах Митсуки-сан погас. — ... Сейчас он раз в месяц выходит? Раньше каждые две недели выходил. А до этого еженедельным был. Всё из-за спада печати и телефонов. М-м-м. — М-Митсуки-сан? — ... А ещё был журнал для девушек «Chou Chou», да только больше его нет. — А, так печально. — А ещё был с немного взрослым содержанием «Токийский еженедельник». Ты ведь про них даже не слышал, Тисато-кун. — В-взрослым содержанием?.. — Там писали про любовные отели... Не спрашивай меня о таком! Я сама не читала! Только от подруг слышала! Она стала бить меня. Сама ведь заговорила про журнал. — Я понял. Понял, так что не деритесь, — сказал я, и улыбнулся. Какая же она милая. Она снова покраснела, на лице было недовольство. И тут у неё над головой точно лампочка зажглась. — Тисато-кун, может рамен поедим? — Рамен? — Ага. Там, где вместе уже ели. Э-это ведь можно сказать, как первое свидание было? — А, это когда вы преследовали меня в невзрачной одежде? Это было до церемонии поступления, когда Митсуки-сан ходила за мной хвостиком, с тех пор я больше в раменную не ходил. В основном с ней дома питался. Когда вышли на улицу с ресторанами, ощутили стойкий запах супа. Среди всех заведений ощутимый запах свинины исходил лишь от двух. Так что выбора в тот раз практически не было. — Свинина, соевый соус, мисо... Какой бы рамен выбрать? Митсуки-сан рассматривала заведения. — А у вас есть какой-то любимый? — Хм. Из тех что «этот и никакой другой», наверное разве что со стойким вкусом. — В тот раз я ел рамен со свининой и соевым соусом. — Такие я с тобой за компанию с радостью съем. В неосознанно сказанных словах была разрушительная сила. Невинные глаза могли убивать. Как бы у меня здесь кровь из носа не пошла. — Тогда вам погуще или нет? Будем как анкету заполнять. — Хм, обычно без разницы, но сейчас погуще хотелось бы. — Классическая или красиво украшенная? — Всё же классическая. — Запах супа вас волнует? — Не особо. — А в лапше предпочтения? Толстая или тонкая больше нравится? — Без разницы. — Овощей побольше или поменьше? — Овощи полезны для здоровья. — И последний вопрос. Куда хотели бы зайти? — О-оставляю это на тебя. Только под конец её глаза начали бегать, и я стал выбирать. Значит побольше овощей... — Как вам раменная с мисо с Хоккайдо? — Да, пошли. Мы пошли в раменную Хоккайдо, их рамен с мисо мне в прошлый раз понравился. Митсуки-сан уже собралась доставать кошелёк перед автоматом, когда я её остановил. — Я угощаю. — Не надо, давай я заплачу. — Это «первое свидание», позвольте мне показать себя. Как же неловко. Митсуки-сан смутилась, но тут же улыбнулась. — Хи-хи. Хорошо. Угощай. — Что хотите? — Специальный рамен с мисо, кукурузой и крабом-волосатиком за десять тысяч йен. — ... Хорошо. — Хоня-а-а-а! Стой, Тисато-кун. Сестрёнка пошутила, не покупай! В итоге мы взяли обычный рамен с мисо и рекомендованный мной с солёной кукурузой. Взял я их потому что Митсуки-сан не могла определиться. Купив, мы решили поделиться. И вот попробовали. — Какой же вкусный рамен с мисо! Что и ожидалось от Хоккайдо! Суп, пропитанный мисо и овощами. Кукуруза растворилась, делая вкус ярче. Он отлично сочетался с толстой лапшой, и был лучшим из всех. — Рамен с солью тоже вкусный. Тисато-кун, попробуй. — Спасибо. И вы тоже попробуйте. — Спасибо. Я попробовал рамен Митсуки-сан с кукурузой. — Этот тоже вкусный! Я предполагал, что будет вкусно, но оказалось даже лучше. Раньше для меня рамен — это был токийский соевый соус или свинина и мисо, а на солёный рамен я смотрел свысока. Но эта порция разрушила мои представления. Белый суп отлично пропитался. И так было вкусно, так ещё и лапша отличная. И рамене с мисо лапша немного отличалась. Для каждого рамена у них была своя лапша? Я знал, что масло с кукурузой отлично сочетаются, но вот что значит Хоккайдо. Сладкая кукуруза отлично сочеталась с солёным раменом. — Рамен с мисо тоже вкусный. Митсуки-сан не переставала орудовать палочками. Оглянуться не успели, как всё оказалось в наших желудках. Ни одной кукурузины не осталось. — Спасибо за еду. Митсуки-сан налила воду в стакан. — Удачное заведение. — Да. — Но... — она стала говорить тише. — Было ещё вкуснее благодаря тому, что я ела с тобой. — М-м-м! Она такая милая, что я начал биться о ближайшую стену. — Т-ты чего, Тисато-кун? С тобой что-то не так?! Митсуки-сан начала останавливать меня. — Всё хорошо. Просто отлично. All green. — Тисато-кун, ты ведь добрый литературный юноша, что с тобой? — Я кажусь таким серьёзным? Сам знаю, что иногда веду себя странно. Но со вчерашнего вечера Митсуки-сан постоянно рядом, и она такая милая, и столько всего было. Конец моему предохранителю. В квартире с ней я готов был взорваться, потому и пошёл прогуляться, но и здесь не лучше. И всё же... — М? — Митсуки-сан улыбнулась. Я будто вижу поле цветов. Она милее любой девушки из моего класса. Конечно школьницы моложе будут. Но молодая — не значит «милая». Сам не понял, как сказал Митсуки-сан. — Митсуки-сан, вы такая милая. Такая милая девушка прямо передо мной. — Хоня-а-а-а! Ч-что, Тисато-кун, ты что в таком месте говоришь?! Она покраснела и принялась меня бить. Мягче, чем если бы кошка лапой стучала. Скорее уж гладит, восстанавливая силы. — Прекратите, — сказал я, а сам начал ухмыляться. — У... Ну тебя. Митсуки-сан надулась и отвела взгляд. Даже дулась мило. В школе она невзрачная и не особо эмоциональная, потому может показаться мрачной, а тут прямая противоположность. — Простите, Митсуки-сан. Точно, десерт. Может и десерт поедим? Она уставилась на меня. И стала решительнее. — Нет. — Почему? — Так ведь... Если выйдем на улицу, я не успокоюсь, буду нервничать, вдруг нас кто-то увидит, к тому же. — К тому же? — Там я не смогу сказать, что ты милый. — Ух!.. Разрушительная сила слова «милый» из уст девушки постарше... Я снова был готов биться головой об стену, но сдержался. В итоге мы пошли в магазин и купили десерт. — Рамен был вкусным, так что за десерт плачу я. Куплю всё, что попросишь. Я иногда покупал сладкое. Но в основном пудинг или мороженное, а всякие пирожные и прочее не брал. Причина проста — слишком дорого для старшеклассника. Я взял «Большой питтин-пудинг», но Митсуки-сан предложила выбрать ещё что-то. И я стал осматриваться. Сколько же всего в минимаркетах. Я часто был у полок с журналами, хлебом, онигири и обедами, но на сладости не смотрел. Тут были и простые конфеты, и сезонные сладости. Не только сладости, рамен в упаковках, консервы, еда в упаковке. Выбор больше чем в больших магазинах. И не только еда, канцтовары, вещи, необходимые в повседневной жизни, даже бельё. Я даже чёрный галстук увидел. А ещё всякие витамины. И тут мой взгляд зацепился за одну полку. На маленькой коробке было написано «0,01». — Это!.. Оно самое. Важное резиновое изделие. Много разных видов в маленьких коробочках. Очень похожие, но как же хочется узнать, какая между ними разница. Нет, это вообще нормально в магазинах обычных такое продавать? — Эй, эй, Тисато-кун. Эти пирожные на мишек похожи, такие милые. Митсуки-сан невинно улыбалась, показывая мне сезонные пирожные с мишками. Когда она шла, её грудь раскачивалась. — А, Митсуки-сан... Она поняла, куда я смотрю. — Т-Тисато-кун... Она нахмурилась, её брови изогнулись домиком, а сама она покроплена. Готовая расплакаться, женщина отвела взгляд. — Всё не так, Митсуки-сан. — ... Митсуки-сан молча закивала. — Это, точно, десерт, десерт. Надо десерт выбрать. Ха-ха-ха. ... Разговор не клеится. Как же плохо. Митсуки-сан совсем поникла. Похож я её шокировал. Рано ещё для такого. — Пока... Рано ведь?.. — прозвучал тихой голос готовой заплакать женщины. — К-конечно... Мы же даже не целовались и за руки не держались толком. — Тисато-кун, будешь мороженное? Возле мороженного Митсуки-сан снова улыбнулась. И мне стало легче. В итоге мы купили мороженное. Не за восемьдесят йен, а дороже двухсот. Митсуки-сан взяла себе со вкусом зелёного чая, а я ванильное. — О, мороженное для буржуазии. — Хи-хи, сегодня я разошлась. Мы собирались вернуться домой до того, как оно растает, и когда уже собирались выйти из магазина, я обернулся. — Ой, забыл. Я затолкал удивлённую Митсуки-сан в магазин. — Ва, ва, Тисато-кун?! — Посмотрите туда. — А? — она нахмурилась и посмотрела, куда я указал. — Там кто-то есть? — Гю-тян, — сказал я, глядя на улицу, и Митсуки-сан стала разгадывать девушку. — Усику-сан? Правда? Миниатюрная, с хвостиком и с фотоаппаратом, таких было немного. И она даже в выходной с камерой ходит? Хотя скорее в выходной это нормально наверное. В общем сам не знаю. А знаю я лишь то... Что если мы пойдём домой, то попадём в объектив камеры Гю-тян. — Митсуки-сан, возвращайтесь первой. Я пока пережду у стойки с журналами. — Ты чего. Как я могу тебя одного оставить? — Если она подойдёт, бежать будет уже некуда. — Не пойду одна. Бежим вместе. — Митсуки-сан, одна вы сможете уйти. Прямо сцена из голливудского фильма. — Но мороженное растает. Поправлюсь. Житейская сцена. ... Жаль, если буржуазное мороженное растает. Мы решили прорываться. Когда дверь магазина открылась, мы побежали. Вряд ли Гю-тян заметит. От дерева к дереву я, пригнувшись, быстро скрылся. Уходя зигзагами, я проверил, что позади. — Хха, хха, позади никого. — Да. Похоже нас не заметили. Мы переглянулись и рассмеялись. — Прямо момент из какого-нибудь фильма. — Точно. Похоже Митсуки-сан подумала так же, как и я. И тут на лице женщины появилось беспокойство: — Ты в порядке? Не устал бежать? — Нет, не в этом дело. Просто хотелось бы спокойно пройтись по городу. — ... И правда. — Тогда Гю-тян нас точно снимет. А я скажу: «Это мой самый дорогой человек. Снимай как следует». — Хоня-а-а-а! — вскрикнула Митсуки-сан. — Снова такие замечательные слова! Ты все мои слабости знаешь, Тисато-кун? — Н-не говорите так. В итоге мороженное не растаяло.

Мы вернулись домой, убрали мороженное в холодильник и решили помыться в душе.

*** *** ***

«В душе?!»

Вечером прозвучали наши голоса. Митскуки-сан с круглыми глазами покраснела. Думаю, я выглядел так же. — ... А баня поблизости есть? — ... Нет. — ... Вот как. Была бы, я бы туда пошёл. Нормальное решение избавиться от усталости в ванной или душе. Ничего непристойного тут нет. Вот только я как-то не ждал, что это время настанет. — Т-Тисато-кун, иди первым. — Нет, Митсуки-сан, давайте вы.

*** *** ***

«А-ха-ха-ха-ха...» Мы оба принялись чесать затылки. Но решения это не принесло. — Тисато-кун, давай первый. — Нет, нет, я потом, давайте вы. Мы стали припираться. В итоге решили всё с помощью «камень-ножницы-бумага», и Митсуки-сан пошла первой. — Л-ладно, тогда я пошла в душ. — П-прошу, не спешите... Смущённо улыбаясь, она пошла в комнату за сменной одеждой. Выйдя через какое-то время, она хитро улыбнулась: — Не подсматривай. — Ч-ч-что вы такое говорите? Она ушла в ванную, но вернулась и добавила: — Если терпеть будет совсем невмоготу, то можешь подсматривать. Сбросив бомбу, она исчезла в ванной. Я вернулся в комнату, залез под одеяло и закричал.

— Ува-а-а-а! Она слишком милая! Митсуки-сан, я вас так люблю, что умереть готов!

Как же она мило сказала, чтобы я не подсматривал! Причём так соблазнительно, будто наоборот просила заглянуть! Фраг?! Это же фраг?!

Придя в себя, я уселся на футоне. На лице была ухмылка. Я слышал, как лилась вода. ... Воцарилась тишина. Такая тишина... Что я всё слышал.

— Фу-фу-фум.

Звук воды и то, как Митсуки-сан напевает.

Обнажённая Митсуки-сан напевает в душе!.. Нельзя давать воображению разыграться, хотя я уже представляю её гладкую кожу.

*** *** ***

Часть тела внезапно поднялась. Из носа была готова пойти кровь. — Уйдите, негодные мысли... Я встал и стал бить по верёвочке выключателя. Как же ей не везёт в последнее время.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сегодня особенно.

Влага из душа распространилась и на мою комнату. Митсуки-сан использует душ у меня дома!.. И из-за этого у меня между ног шатёр поднялся. Мало одного махания кулаками. Я начал тренироваться. Я уже собирался качать мышцы пресса, когда прозвучал голос Митсуки-сан. — Я всё. — Хха, хха. Да, спасибо!.. При виде женщины я забыл, как дышать. Высушенные волосы сияли, лицо блестело. Очки были в руках, то есть она в режиме красотки. Макияжа на ней не было, но какие же красивые у неё брови, ресницы длинные, а глаза точно драгоценные камни. После горячей воды щёки порозовели. Она смыла всю усталость за сегодня и просто сияла. Проблема была ниже головы, то есть её тело. Я мог увидеть её ключицы и грудь. Ну да. Она же в одном полотенце. Правую руку с очками она прижимала к груди. Я делал упражнения, потому был куда ниже неё. Если точнее, то я сидел на футоне и видел нижнюю часть её тела. Нижней рукой она собралась схватиться за край полотенца. — Не смотри на меня так. Тисато-кун, ты озабоченный. Под полотенцем на ней было только бельё. И из-под полотенца виднелись её бёдра. Вслед за дыханием могло и сердце остановиться. — А, нет, это... Я тут же подскочил. Но и тут была расставленная Митсуки-сан ловушка. Она как следует обвязала полотенце вокруг груди. И когда я встал, из-за разницы в росте теперь мог видеть лишь грудь. Отвёл взгляд от неё, а дальше перед глазами оказалось сияющее белое плечо. Женские плечи такие сексуальные? И тут до меня дошло. Она после душа, и лифчика на ней нет. Прямо под этим полотенцем мягкий бюст (предположение) Митсуки-сан. Разволновавшись от такой мысли, я свалился. — Ах. Тисато-кун, ты в порядке? Она опустилась на колени, обворожительно улыбнулась и приблизилась. — Э-это, Митсуки-сан!.. Так я точно самообладание потеряю. Я попытался уползти назад, но зря. Я уже был захвачен. Прижавшись к моей спине, она прошептала: — Эй, Тисато-кун. Ты представлял меня голой? — Ч-что вы говорите? Помимо пота от тренировок выступил пот и по другой причине. И всё же бывало, что ужинала она у меня сразу после душа. Так что частично я привык. Хотя это поражало. До этого она ещё не бывала серьёзна... Так и хотелось сказать об этом. Меня преследовал исходивший от неё жар после горячей воды и запах шампуня. С её волос капала вода. — И-хи-хи. Тисато-кун, какой же ты милый. Во рту пересохло. Голова не соображала.

Я на пределе!.. — М-Митсуки-сан! Я обернулся и дотронулся до плеча... Нет, я врезался головой в стол.

— Тисато-кун?! — Ой-ой-ой... Мисаки-сан! Это уже слишком! Я едва смог сдержаться. Обернувшись, я увидел, что в глазах женщины собираются слёзы. Митсуки-сан села ровно. — Просто в магазине Тисато-кун... Ты так смотрел на них, что я подумала, что надо немного попробовать. О чём она? То есть это из-за меня? — Это, Митсуки-сан, я ведь мужчина, и если вы перегнёте палку, может случиться плохое! — Я понимаю... Всё же... Какая она милая.

Потом в душ пошёл я, и мне чуть плохо не стало от того, что ванная была переполнена запахом Митсуки-сан. ↑ Кому интересно, это сериал из 80ых. 22 серии по 55 минут.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4: Эти отношения должны оставаться секретом?

Я, Микурия Митсуки, ответственный преподаватель. Я очень занята. И даже когда дети уходят из школы, у меня ещё много работы. Сегодня суббота. Работа закончилась в первую половину дня. Чтобы поскорее вернуться домой и провести время с Тисато-куном, я старалась поскорее подготовиться к урокам в понедельник. — Фу-фу, фу-фу-фум. — Уря! — Хоня-а-а-а?! Т-ты чего, Мами! Нет, прекрати! Внезапно учитель рисования и моя подруга Мами принялась щекотать мои подмышки. — Здесь, а как тебе здесь?! — Нет! Из меня точно силы вытягивали. И когда я уже думала, что настал мой смертный час, Мами прекратила. — Хи-хи-хи. Ты всё такая же чувствительная. — У-у... Это вообще-то класс планетологии! Не входи без разрешения! — О, прилежно готовишься. — Конечно, я ведь учитель! — А вот в кабинете рисования в соседнем здании на верхнем этаже совсем одиноко. Вот я и решила заглянуть, раз уроков нет. В фартуке, чтобы не заляпать одежду, Мами невинно улыбалась. А под ним была одежда, ясно подчёркивающая её формы. Утончённая, как и полагается человеку искусства. Я так не могу. У неё ещё и двое детей, она точно где-то жульничает. — Иди работать, — поправив очки, я снова стала сама собой. — А ты чем занимаешься? — Готовлю эксперимент, чтобы помочь определить разницу между эффузивной и плутоновой породами. — Эффузивной? Плутоновой? Что это, как-то странно звучит. — Ты чем в школе вообще занималась, Мами? — Гуманитарными науками. — ... Всё это застывшая магма. При быстром застывании получается эффузивная горная порода, а при медленном получается плутоновая. Вот я и хочу продемонстрировать разницу. — Понятно. Типа бах, и парни уже понимают, что с девочками делать — это эффузивные, а те, кто медленно и не спеша идёт — плутоновые. — Хватит всё в пошлости переводить! И если это мои ученики, то наверняка они первые. — И ты правда эксперименты с магмой проводить собралась?! — Конечно, нет. Делаю другое вещество, которое плавится. — Что? Если бы настоящая была, я бы тоже хотела посмотреть. — У меня есть много материалов для экспериментов, но в этот раз всё должно быть просто и понятно, потому я удалю известь из водопроводной воды, чтобы сделать её пригодной для золотых рыбок с помощью тиосульфата натрия. Я показала пакетик. Там были кристаллы, напоминающие сахар. Мами восхищённо воскликнула «о». Хи-хи. Отличный я учитель. Женщина спросила: — Кстати, а с ним вы как далеко зашли? — Хоня-а-а-а?! Я пакет выронила. И всё просыпалось. — Ты чего делаешь, Митсуки?! — Я это спрашивать должна! Ты о чём меня спрашиваешь?! А если бы у меня цианид калия или серная кислота была?! — Ну, странные вопросы тут и правда я задаю, но химикаты ты просыпала. — У-у-у... Мои губы скривились, пока я смотрела на Мами. Считая себя виноватой, она стала помогать собирать тиосульфат натрия. Ну а потом я заварила растворимый кофе. — Спасибо, — Мами взяла кружку и отпила. — Мами, ты всегда плохо горячее переносила, так что осторожнее. — Спасибо. Добрая и сисястая Митсуки-сенсей. — Опять ты за своё!.. — Так как у вас там? Эффузивно и плутоново? — Не надо так эти понятия использовать! Или может мне твой кофе погорячее разогреть в микроволновке? — Прекрати. А если я обожгусь?! Что если все соседки узнают?! — Если не хочешь этого, то не задавай в школе странных вопросов. — Странный — это узнать, как далеко вы зашли? — Микроволновка... — Шучу! Простите, Митсуки-сама! Мами соскочила со стула и стала кланяться. — Вот ведь... Если сделаю это, то стану преступницей! Сядь на стул. — Хе-хе-хе. Ты ведь только о нём и думаешь? После её слов я до ушей покраснела. — К-к-к-конечно нет. Я серьёзный учитель планетологии. Мами с подозрением посмотрела на меня. А я стала покрываться потом. — Да? А чего ты тогда напевала тут? Мами достала телефон и включила аудиозапись. «Фу-фу, фу-фу-фум». — Хоня-а-а-а! Мой голос! Стыдно! Как же стыдно-то! Я попыталась забрать телефон, но Мами уклонилась. — Что это за песня? Запись продолжала играть... Я так умру. — Свадебный вальс из «Dragon Quest 5»... — Ты только о нём и думаешь? — Да... Когда призналась, она выключила запись. Хотя мой статус был уже в оранжевой зоне умирающей. Сейчас меня даже слизь добить сможет... Тяжело вздохнув, Мами подпёрла голову рукой и закинула ногу на ногу. — Знаешь, Митсуки. Тебя вообще-то в коридоре слышно было. — Хоня-а-а-а?! Всё, я мертва! — Ну, уроки закончились, и сюда никто не приходит, потому и услышать никто не мог. Но ты была неосторожна. — Да... Больше так не поступлю... — поникнув, поклялась я себе. — А точно не забудешь через пять минут? — Не переживай! Больше я так не поступлю! — ... Он для тебя прямо как наркотик. И не поспоришь. — Так ведь Тиса... Он слишком милый, а ничего нельзя. — Ну вот. Только других не вини. Ты должна сама стараться. — Да... Я много всего рассказала Мами о нашем совместном проживании. Я постоянно с ней советовалась, и теперь что-то скрывать смысла нет. Хотя про поцелуй щёток и первый поход в душ умолчала, стыдно слишком. Кстати, вначале у неё закружилась голова от того, что мы вместе живём, но потом она меня всё же поддержала. — Но свежесть совместного проживания быстро подходит к концу, в глаза начинают бросаться раздражающие мелочи. Хи-хи-хи. — М-Мами?.. — Вот так мелочи накапливаются, приводя к ссоре, но после этого ночь примирения будет страстной. — Давай без взрослых историй обойдёмся! — Я наполовину пошутила. — Наполовину?! А оставшаяся половина?! Я не думала, что она продолжит откровенничать. Но вместо своих семейных историй Мами сказала нечто важное. — Он ведь молодой, потому конечно не удовлетворён. — Молодой парень... Потому конечно эффузивный. — Сама теперь в пошлом смысле слово использовала. — У-у-у... Ведь и правда, после того случая в душе штаны у Тисато-куна выпирали... Это ведь потому что он моё тело увидел... — В этом возрасте они только о девушках и думают. — И-и правда есть мальчики, которые каждый день только и говорят «хочу девчонку»... Хосино-кун это так сказал, что даже в коридоре слышно было. Это друг Тисато-куна, похожий на Чарли Шина. — Ну да. В период, когда он только о сексе думает, перед ним такие огромные сиськи. Мами схватилась за мою грудь. — Хоня-а-а-а! Т-т-ты чего делаешь?! Это домогательство! Сексуальное домогательство! Важную часть я дважды повторила! — Домогательство — это то, что ты эти преступные сиськи каждый день показываешь. — Н-не говори так. И отпусти меня. Мами расстроенно выставила ладони в форме чашек. Хватит уже. — Была бы я парнем, точно бы не выдержала. — Что? — прикрывая свою грудь, спросила я, а Мами улыбнулась: — Набросилась бы на тебя. — Хи! Она стала как-то подозрительно улыбаться. — Мы ведь одни, Митсуки. — П-п-погоди! У тебя ведь «хобби — роды, особые навыки — безопасные роды». Даже если набросишься на меня, толку всё равно не будет. Хотелось сбежать, да только я была на стуле. И Мами приближалась. — А если это не хобби, а основной вид деятельности?.. — Хи! Страшно! Невинности Микурии Митсуки угрожает её подруга! — Не бойся, тебе это быстро понравится. — Нет... Мне страшно. Спаси... Спаси, Тисато-кун! Я закрыла глаза и застыла... А? Ничего. Неуверенно я открыла глаза, а Мами снова сидела на стуле и пила кофе. — Своеобразный вкус у растворимого кофе. — М-Мами?.. — Пошутила я. У меня же муж есть. Да и ты имя своего парня кричала. — У... У меня лицо от стыда запылало... — А если он на тебя набросится, кого на помощь будешь звать? — Это... Она конечно уже умерла, но маму, — я ответила серьёзно, но Мами рассмеялась. — А-ха-ха-ха. Просто отлично! У любого мужика отсохнет. — Жестоко. Так и хочется попросить о помощи маму на небесах. Закончив смеяться, Мами сказала: — Ему приходится стараться, чтобы не стать зверем. Так что и ты не смей на него бросаться. — Я-я-я бы и не стала! — Правда? — посмотрела на меня женщина. — ... Разве что чуть-чуть, где-то с кристаллик тиосульфата натрия, нет, частичку растворимого кофе... — Он в тебя верит. И старается сдержать свои желания, потому и ты осознанно или нет, не должна давать лишних поводов. — Я-я и не собиралась. Даже без очков в режиме сестрёнки молчок. — И всё же эти сиськи. — Это я уже поняла! Я стала прикрывать грудь от лап Мами. Женщина посерьёзнела и сказала: — Ты же понимаешь? Раз он тебя не тронул, то очень тобой дорожит. — Дорожит... Как же я рада! — Ну ты! Нашла время до ушей краснеть. — Да... Разозлилась...

— Ради его чувств, как более взрослая ты не должна сама не наго бросаться и ему позволять не должна.

Слова подруги оказались серьёзнее, чем я ожидала. ***

Разве можно успокоиться, когда живёшь вместе с любимым человеком?.. Митсуки-сан призналась мне, к тому же оказалась моей соседкой и мы ели вместе каждый день. И так всё было здорово, а теперь мы ещё и жить стали вместе. Просто супер. Правда её запах после ванной имеет просто разрушительную силу. Как только грудь начинает раскачиваться, я точно по команде поднимаюсь и начинаю бить по верёвочке выключателя. Похоже грудь у неё тяжёлая, и она часто кладёт её на стол. Даже через одежду форму прекрасно видно. И я начинаю пялиться на неё. Видать через какое-то время она замечает мой взгляд и убирает грудь со стола. Кстати, во время всяких «так вот» и «знаешь», когда она увлечена разговором, Митсуки-сан кладёт грудь на стол. Похоже неосознанно. А через какое-то время убирает. И когда возбуждённо о чём-то говорит, тоже ставит. Ну привет. Заметив, убирает. Пока. В такие моменты... Хочется побоксировать. Учитывая всё это, мне ещё больше нравится жить с Митсуки-сан.

В обеденный перерыв мы решили поесть мужской компанией, Хосино говорил всё больше. В этот субботний день обедов не было, Хосино ел обед из клуба, а я и Матсусиро взяли утром онигири в магазине. — Фудзимото, ты в последнее время изменился. — Вряд ли. — Вроде как увереннее стал. — А, точно. И с учёбой лучше стало, — поддержал Матсусиро. — Да нет. Я день ото дня становлюсь увереннее как мужчина? — Везёт. С такой взрослой уверенностью ты будешь популярен среди девчонок. Что ты для этого делаешь? — Не стану и ничего я не делаю. Будто желая быть популярным среди девушек, я обзавёлся уверенностью. Хотя должно быть наоборот. Желая найти девушку, уверенными не становятся, она приходит лишь тогда подружка уже есть. Хм, ничего вы, парни не понимаете... Если скажу это, меня ждёт кровавая баня, так что я решил молчать. И всё же вот он расшумелся. Сейчас мы сидели в углу класса, хлеб ели. То есть другие одноклассники могли услышать нас. Точнее девчонки начали смотреть холодно. Нет, как бы оно и неплохо. Просто вдруг в класс Митсуки-сан войдёт и не так поймёт... — Нет, Хосино, тут же наоборот. Уверенность появляется, когда ты уже нашёл девушку. — Бхо! Он подавился молоком. Суров Матсусиро. — Не говори такое. — Испачкал. Парни начали переговариваться. — Так это что, правда? — Конечно, нет. Так и хотелось сказать, что у меня очень милая девушка. Но я не мог. Только раздражение скрываю. Так весь обед и прошёл за нестандартными темами. После они ушли в свои клубы. Когда я остался один, меня кто-то толкнул в спину. Во всей школе так мог сделать лишь один человек. — Гю-тян? — Догадался-с? У тебя глаза на затылке? — Нет. Ещё это могла быть Митсуки-сан, но она бы сделала это на уровне плеч. Тут всё разница в росте. Сегодня Гю-тян тоже была полна энергии. На шее камера, в руке блокнот, из улыбающегося рта торчат клыки. — Сегодня ваша покорная слуга Усику из клуба журналистики будет собирать информацию о Фудзимото-куне-с! — Ты этим каждый день занимаешься. — Ну а что я могу-с? Пока не докопаются до правды, не видать СМИ покоя-с. — Это правда, которую хочешь знать ты. И у меня нет истории, которая была бы тебе интересна. И так каждый день. — Хи-хи-хи. Ладно тебе. В этот раз наверняка я кое-что интересное раскопала-с. — Ты просто блефуешь. Лучше сразу уходи, пока саму себя до слёз не довела. — Н-нет же! Сегодня серьёзно! И не доводила я себя до слёз-с! — начала возражать наша жизнерадостная. — Хо, интересно. Ну так что там у тебя, рассказывай. Гю-тян гордо выставила грудь. — Хи-хи-хи. На самом деле... Я узнала, где ты живёшь-с! — ... — Ну что?! Так поражён моими навыками сбора информации, что даже речи лишился-с?! — так же гордо заявляла она. — Ты же уже возле моего дома была, и я тебя вроде провёл! — Ты умеешь вести информационные войны, так что у меня не было уверенности, но теперь она появилась-с. — Ну, я думал, что скоро ты это поймешь. — Что... Я раскрыла твою тайну, а ты уже знал об этом-с?! — Хм... Так по твоим действиям это очевидно было. Я стал вести себя немного увереннее. — В-видишь, что другие задумали, ты не так прост, Фудзимото-сан-с. — Гю-тян, ты мой дом искала. — Ради хорошей истории-с! — Твоя история для школьного клуба. То есть ты не настоящая журналистка. — ... Ух. Я надавил на её слабость, и Гю-тян поникла. И я решил добить. — Скорее уж простая преследовательница. — П-преследовательница... Я продолжил более наигранно. — Прямо беда. Каждый день ты следуешь за мной, прячась за столбами. Я парень довольно нежный, морально это очень давит. Уже думаю в полицию обратиться. — П-п-полицию?! — Гю-тян побледнела. Не нравилось мне над ней издеваться, но и ничего хорошего в том, что она за мной каждый день следует. Во сколько она из дома выходит? Её энтузиазм приносит Митсуки-сан одну лишь головную боль. Не хватало, чтобы кто-то узнал о том, что мы соседи, Митсуки-сан и так приходится из дома рано выходить, так она ещё тревожится за здоровье Гю-тян и обстановку у неё в семье. Тут преследовательница, доставляющая проблемы, а Митсуки-сан так добро к ней относится. Всё же моя девушка лучшая. — Я тут спросил у Хосино, Гю-тян, ты ведь из богатой семьи, настоящая барышня? Если перегнёшь палку со своим клубом журналистики, станешь преследовательницей и попадёшь к полиции, что родители подумают?.. — У-а... — девушка вздрогнула. — Я и сам не хочу этого делать, но я с тобой даже заниматься не могу. — У-у-у... У неё в глазах начали собираться слёзы. Неужели перестарался? — Ну, если ты прекратишь, я тоже... Тут Гю-тян нанесла ответный удар.

— Фудзимото-кун, вроде рядом с тобой свободная квартира, да-с?!

— А? Откуда ты знаешь? Она узнала, что по соседству жила Митсуки-сан?..

— Мой папа в агентстве по недвижимости работает. Дом, где ты живёшь, как раз в его ведомстве-с!

Шокирующая правда раскрыта! Это и есть решающий хоум-ран?!

— Это, и кто там жил?.. — Не знаю-с! — отрезала она. — Вот как... — Ну конечно! Лезть в жизнь постороннего человека — преступление-с! — Гю-тян гордо выставила плоскую грудь. А я обрадовался и погладил её по голове: — Умница, Гю-тян! Какая ты у нас правильная! — Т-т-ты что делаешь-с?! Голова кружится-с! И кажется, будто ты надо мной издеваешься-с?! — Конечно, нет-с. Я перестал гладить её по голове. Но Гю-тян снова нанесла удар. — Вернёмся к нашему разговору-с. Раз комната рядом с тобой свободна, я перееду в неё-с. — А? — Так я уж точно не буду считаться преследовательницей-с! — Стоп, стоп, стоп! Хуже не придумаешь. Кстати, Гю-тян с гордостью озвучивала свою задумку. — Я гений-с! Следить не придётся, я просто буду каждый день ходить с тобой на занятия-с! — Э-это, Усику-сан. Я уже спрашивал, но чего ты ко мне так прицепилась? — Я не прицепилась, и уже говорила, что делаю цикл статей про одноклассников, и только про тебя у меня ничего нет-с. — Ты ведь так ничего существенного и не нашла ни на кого? У кого-то дома хомячок, кто-то хорош в игре с кендама, кто-то хочет стать профессиональным геймером. Из значительных была разве что девушка, которая вошла в четвёрку лучших на национальных соревнованиях по баскетболу в средней школе. — Верно. Потому мне нужно что-то взрывное-с. — А разве девочки из четвёрки лучших на национальных по баскетболу мало?! — Один спорт тираж не увеличит-с, — Гю-тян зловеще улыбнулась. Не хочу видеть её такой! — А родители переживать не будут, если ты переедешь? — Папа будет немного, но так до школы ближе, так что всё нормально-с. — Нет, мне кажется твоя семья будет волноваться. Для отца ты милая дочурка, потому он конечно будет тревожиться. — ... Думаешь-с? — Да. Будь я отцом, точно волновался бы. Ночами бы не спал. Мне очень уж не хотелось, чтобы она переезжала. Немного подумав, Гю-тян улыбнулась: — Фудзимото-кун, хороший ты человек-с. Когда рядом человек, заслуживающий доверия, папа и мама наверняка разрешат-с. — Да нет же! Всё же она не от мира сего. — Что нет-с? — Как родители могут подвозить парню и девушке жить под одной крышей совсем одним... Ух. — Т-т-ты чего, Фудзимото-кун?! Ты кровь плюёшься! — В-всё нормально. Просто прилетел ко мне бумеранг. Я жил по соседству с учительницей, ещё и встречаться с ней начал (пробно), а теперь вообще в одной квартире. Если отобьюсь от Гю-тян, нанесу себе смертельную рану. — Ладно, напишу папе, что займу соседнюю квартиру-с. — Нет. Не надо. Оно того не стоит. Я пытался остановить её, и Гю-тян с подозрением посмотрела на меня: — Есть причина, почему ты так сильно не хочешь, чтобы я переезжала-с? — К-конечно, нет. Она не сводила с меня взгляда. — Подозрительно-с. Ты явно что-то скрываешь, если перееду, то выясню всё-с?! — Конечно, нет-с! Ещё более заинтересованная довольная Гю-тян сбежала.

Плохо. Она так точно переедет. Гю-тян девушка открытая, врать она не станет. Так что если сказала, что переедет, значит переедет... И это скверно. Надо обсудить всё поскорее с Митсуки-сан. Она как раз сказала, что сегодня раньше вернётся.

Думая об этом, я отправился домой, а там Митсуки-сан в свитере играла в игру.

— А... Митсуки-сан? Сгорбившаяся девушка с контроллером повернулась ко мне. Её персонаж получил огненным кулаком, загорелся и умер. — ... А, с возвращением. Окончание терялось где-то в другом мире, она в режиме тихони. Впервые вижу её в таком виде с тех пор, как она переехала. На работе она в режиме учителя, в домашней одежде и пижаме обычно тоже. Но ночью она переходит в режим тихони, я знаю это, потому что видел, когда она в туалет ходит по ночам. — Это, неожиданно. Обычно вы в таком виде только спать ложитесь. Неужели вы устали и уже хотите спать? — заговорил я, поставив сумку, а она задёргалась, будто кукла, которой заряда не хватало. — А, а, а!.. — её лицо покраснело. — Что-то случилось? — О-откуда ты знаешь, как я ночью выгляжу?! Подглядывал?! — Нет! Я видел, как вы ночью в туалет ходили! — Ночью в туалет?! Это что за игра такая?! — Митсуки-сан, успокойтесь. Через какое-то время она достаточно успокоилась, чтобы с ней можно было поговорить, и поведала о разговоре с учителем рисования Хориути-сенсей. Когда договорила, она начала плакать. — Хнык, вот я и подумала, у, что в режиме тихони тебе будет не так тяжело, хнык... Если подвести итог, чтобы успокоить мою эффузивность, она решила жить в режиме тихони (почему-то применила этот термин на мне). Я понял, что именно тревожило Хориути-сенсей. Вообще довольно правильно. Вопрос серьёзный-с. Всё же теперь мы живём вместе и пересекаться будем чаще. Ванная, туалет, да и вообще Митсуки-сан такая беззащитная будет спать в соседней комнате, что очень уж тревожит. И тяжелее всего, что пока она рядом, я даже со своей тайной коллекцией фотографий ничего не могу сделать. А ведь Хориути-сенсей для красного словца говорит про себя «хобби — роды, особые навыки — безопасные роды». Понимаю. Ей бы уроки по уходу за здоровьем вести. — Незачем ведь плакать. — Так ведь, хнык, я сама понимаю, что в таком виде проще, у, но стоило подумать, что если всегда буду такой, ты меня возненавидишь, вот и села играть... Ува-а-а-а! Она разревелась. Какая же она милая. — Митсуки-сан. — А? Через нос выдавила. — Вытрите нос для начала. Она наконец успокоилась. — Да. Глаза всё ещё красные как у ребёнка. — Вам не обязательно так делать, смысла в этом немного. — ? — Вы даже в таком виде остаётесь милой. — ... А? — Митсуки-сан покраснела. — Т-Тисато-сан, тебе неухоженные девушки нравятся?! — Нет! Вы выглядите неухоженный, но у вас же нет склизких щупалец и от вас не воняет. — И-игры с щупальцами?.. — Митсуки-сан перепугалась. — Да нет же! И обычная, и учитель, и красотка, и неухоженная Митсуки-сан остаётся собой! Я люблю вас, потому что это вы! — сказал я. Стыдно-то как! Но от такого напора Митсуки-сан была готова взорваться. — Хоня-а-а-а! Какой же ты замечательный, Тисато-кун! Ты так сильно меня любишь. Она растекалась точно кошка, съевшая мяту. Но Хориути-сенсей всё верно говорила. Мне со своими желаниями расслабляться нельзя. И Митсуки-сан приходится держаться (?) и поддерживать наши отношения такими, какие они есть. Сейчас я стучу по верёвочке, тренируюсь и повторяю заученные английские слова, и как-то справляюсь. Если английских слов не хватит, буду задачи по математике решать. — Митсуки-сан, я бы тоже хотел с вами поговорить. Счастливая женщина пришла в себя. Она развела руки, готовая принять всё. Я решил не смотреть на то, как раскачивалась её грудь. — Сенсей выслушает всё, что ты скажешь! А, но никаких пошлостей... — Об этом не буду. Кое-что случилось. — А, но в таком виде я слишком уж тихая, так что пойду переоденусь в обычную одежду. Митсуки-сан переоделась и вернулась, а я пересказал разговор с Гю-тян. — Думаю, это очень плохо. Когда я закончил, она совсем притихла. — ... Митсуки-сан молча встала и вышла из комнаты. Я думал, куда она пошла, а она залезла в холодильник и достала оттуда банку холодного «Chu-Hi». Хоть я и сказал «Chu-Hi», он довольно сладкий, и алкоголя там всего три градуса. Дома Митсуки-сан в основном пила не пиво, а вот такие слабые алкогольные напитки, чтобы поднять себе настроение. — М-Митсуки-сан?! — У, мы в беде. Что-то мне прямо приспичило выпить. На глазах снова выступили слёзы, она одной рукой держала банку. Поджав колени, женщина пила сладкий алкоголь. — Я-я всё думал, что делать. Может вы сможете снова снять ту квартиру? Её лицо застыло. Она выглядела так, будто конец света настал. — Мы ведь только начали жить вместе. Это конец света... Похоже я не ошибся. — И правда. Главная проблема в том, что мы живём вместе, но я тоже хотел как-то справиться с этой ситуацией. — А, тогда давай несчастный случай подстроим. Если случится несчастный случай, квартиру не получится сдать. — ... Митсуки-сан, и какие несчастные случаи вы знаете? — Ну например машина такая «бах». Машина врежется во второй этаж? Если такое случится, тут и погибшие будут, да и моя квартира вряд ли уцелеет. — А может лучше так, чтобы никто не умирал? — Ничего себе, ну ты даёшь. Тисато-кун такой умный, — Митсуки-сан начала хлопать. — Митсуки-сан, вы что, уже пьяны? — Ни-хи-хи. Не пьяна, просто ты такой милый. Ну точно. — А вы не слишком быстро напились? Банка в руке была пуста. Махом выпила. — Я не пьяна. А ещё сестрёнка считает, что ты не должен был говорить Гю-тян, что сдашь её полиции. — Тут я и правда виноват... Конечно на гнев это не походило, и всё же было обидно. — С девочками надо быть добрым. Но с одноклассниками слишком не сближайся. У тебя уже есть я. — Митсуки-сан, вы не ели, а только пили, потому так быстро и опьянели. У моего отца так же было, потому я знаю, о чём говорю. — Да. Надо приготовить ужин! Неплохо было бы поужинать! — Я приготовлю что-нибудь простое, а вы отдыхайте. — Не могу я так! Бабушка говорила, что это измена — не накормить мужа вкусной домашней едой. — Митсуки-сан, вы же устали. — А-ха-ха. «X-File» данные. Какой ты всезнайка, Тисато-кун. Я стал готовить, а Митсуки-сан вернулась в свою комнату. Может отдохнёт. Хотя сейчас только спать... Я помыл рис и положил в рисоварку. Пожарил размороженное мясо вместе с капустой и пожарил овощи. А ещё сделал мисо-суп. Я сообщил, что скоро будет готово, и Митсуки-сан вышла из комнаты. — Митсуки-сан, вы в порядке? Присаживайтесь. И тут я ощутил приятный аромат за спиной, и нечто мягкое обволокло меня. — И-хи-хи. Тисато-кун, я ведь ещё молодая? Прозвучал томный голос. Она в режиме красотки. Вот только материал одежды в районе груди, которой она прижималась, был другим. Материал такой же, как у моей формы. — М-Митсуки-сан? Я стал изворачиваться, и она сама меня отпустила. Обернувшись, я увидел старшеклассницу Микурию Митсуки-сан. Красотка без очков и в школьной форме. Ещё и летней. Юбка короткая, бёдра напоказ. Грудь выпирает из-под рубашки, и чувство такое, будто сейчас я её пупок увижу.

В версии с изображениями тут находится картинка. Она приподняла волосы, обнажив подмышку. Ну эту готовку, надо тренироваться!.. — Хи-хи-хи. Ну как? Думала как-нибудь тебе это показать. Правда я похудела, потому пришлось в районе талии ужать булавками. Кокетничая, она изгибала талию и смотрела на меня. Она напоминала семпая, от которого исходил запах взрослой женщины. — М-М-Митсуки-сан. Я сглотнул слюну. Голова плохо соображает... — ... Не могу! В двадцать пять лет в такой одежде — это пытка, которую надо конституцией запретить! — закричала на, надела очки и сбежала в другую комнату. — Ч-что это было? Я ждал, пока приготовятся овощи, а Митсуки-сан забормотала «ничего» и плакала. Та ещё картина, старшеклассница, плачущая в моей комнате. — Я просто подумала, что если буду как и ты старшеклассницей, то в форме я вроде как старшая сестра, а ты младший брат, но это скорее для ночной профессии... — Ч-что вы. Вам очень идёт. На лице сразу же появилась радость, а потом она прикрыла руками покрасневшее лицо и замотала головой. — Такая одежда не годится. Я от стыда готова умереть... Но если тебе такое нравится, я готова по ночам носить такое. — Прямо как в ночном заведении. В итоге Митсуки-сан так в форме и поужинала, она вела себя как избалованный ребёнок, что не менее разрушительно, и уснула в моей комнате. Мы так и не решили, что делать с переездом Гю-тян, но я смог увидеть Митсуки-сан с новой стороны, так что ладно. Завтра всё равно воскресенье. А ещё я подумал, что надо что-то делать с алкоголем. На следующий день у Митсуки-сан было похмелье.

Из комнаты Митсуки-сан доносились «а» и «у». — Митсуки-сан, вы там живая? Она не выходила, и я позвал её. — ... Тяжко... — А? Слишком тихо, я не расслышал. — ... Не шуми... — Что? Митсуки-сан, вы в порядке? Что-то заскользило, а потом повернулась дверная ручка. Я готовился к тому, что будет, и вот дверь открылась. За ней лежала растрёпанная Митсуки-сан. — Митсуки-сан?! — Т-Тисато-кун... Прости... Голова гудит... Не шуми... — А, простите. Вот о чём она говорила. Я принёс холодную воду и спортивный напиток. А лежавшая на полу Митсуки-сан не могла сменить направление и вернуться на футон. — У... У... Тисато-кун. — Митсуки-сан, я здесь. — Помоги... — Вы вчера вечером ещё пили? — Только баночку перед ужином... Не умеет она пить. Нельзя её в таком состоянии оставлять. Я собирался прогуляться с Хосино, но придётся отказаться. И всё же алкоголь пугает. — Митсуки-сан, вы когда ходите пить, всегда такой возвращаетесь? — Вне дома я всегда сосредоточена... Тисато-кун... Отнеси меня на футон... — Что? — переспросил я. Отнести на футон?! Для этого мне придётся коснуться её тела. Она конечно в поношенном свитере, но это ничего? Чтобы отнести, её надо поднять, то есть взять как принцессу... И со времени переезда я впервые войду в запретную комнату Митсуки-сан. Не бросать же женщину в беде, я должен её поднять. Да, это не тело Митсуки-сан. Это серый тюлень. А я его хозяин. А хозяина никакие пошлые мысли тревожить не должны. Митсуки-сан всё ещё была то ли жива, то ли мертва. Похоже её не волновало то, что её могут поднять как принцессу. Когда уложил её на футон, был истощён не физически, а морально. Комната была небольшой, но прямо окрашена цветами Митсуки-сан. Ночью она всегда носила потёртую одежду, но здесь всё также доминировал розовый цвет. — Хочу пить... Подними... — Да, да. Я смог её перенести, так что обхватить за плечо, чтобы приподнять, было несложно. И прикосновение я вытерпеть смог, но вот то, что её лицо было так близко, оказалось невыносимо. Тяжёлое дыхание, слегка приоткрытый ротик, уставший взгляд, горящие щёки. Меня призывает верёвочка от лампы!.. Сохраняя внешнее спокойствие, я дал Митсуки-сан стакан холодной воды. Я видел, как двигалось её горло, воды становилось всё меньше. — Спасибо... — Пожалуйста. Немного полегчало? — Да. Ты так круто смотрелся, когда нёс меня как принцессу. Так она всё это видела. Она сказала, что я выглядел круто, а я не мог признаться, что считал её тюленем, лишь бы не испытывать возбуждение. — Нет, ну, это... — Хи-хи-хи. Дай поцелую в благодарность. Всё здравомыслие начало куда-то уносить.

После полудня Митсуки-сан наконец восстановилась. Я решил накормить её. — Вам стоит немного поесть. — Ага. Наверное горячо. Я подул. Считая, что теперь всё в порядке, я протянул ложку с кашей Митсуки-сан, и она покраснела. — Что такое? — Тисато-кун, а ты дерзкий. Когда она сказала, я понял, что сделал «фу, фу, а». — А, нет, просто моя мама так делала... — Хорошая у тебя была мама. — ... Я её почти не помню. Так что довольно равнодушен, наверное. Съев половину тарелки, Митсуки-сан стала выглядеть лучше. Она сказала, что лежать одной скучно, и попросила побыть с ней, да только довольно опасно находиться в этой комнате вдвоём. Так что мы решили переместиться в соседнюю комнату. Прислонившись к стене, мы смотрели телепередачу. Ещё мы немного поиграли, но с похмельем это давалось Митсуки-сан очень скверно. Время прошло, и на ужин мы заказали пиццу. Пища тяжёлая, потому я переживал, как она будет есть, хотя после одной каши сил не будет. — Я в своём желудке уверена. Если будет подозрение, что еда испортилась, предоставь мне, я проверю. — Если еда будет выглядеть испорченной, я её выброшу. Митсуки-сан начала с аппетитом есть доставленную пиццу. Похоже и правда проголодалась. А вот от газированных напитков воздержалась. Поедая пиццу, женщина мягко улыбнулась: — Тисато-кун, я сейчас так счастлива. Я был рад этим простым словам. — Я тоже. Она потянулась к очередному куску пиццы, но тут её рука опустилась. — Я счастлива... Но ты правда счастлив? — Конечно. Я же так и сказал. Я видел, как её плечи опустились. — Мами сказала, что подростки сильнее на любовь реагируют. Парни хотят найти милых девушек, которыми могут похвастаться, им нужны такие, которые им подходят. Любовь и замужество — это ведь разные вещи. Обычно ведь узнают любовь с разными девушками, а потом женятся. — Ну, тоже верно. — Про сериалы не буду говорить, но тебе не хотелось любви как в комедийной манге? — Хм. — Тайник на верхней полке в шкафу... — Ва, ва, ва!.. Она знает про мою спрятанную мангу?! — Я была удивлена, когда и про учительниц там увидела. — Прошу, забудьте обо всём. Я отскочил и пал ниц. Митсуки-сан прокашлялась и продолжила: — Я из домоседов, даже в выходные могу весь день провести в квартире. На увлекательное свидание в Харадзюку или Сибую... Сходить конечно хотелось бы... Но уже на следующий день начну думать, что я вытворяю. Хочется своим друзьям, хвастающимся своими половинками, обо всём рассказать, только вот мои отношения я должна держать в тайне, а если бы это не было тайной, как-то это странно, ведь я на десять лет старше. — Я не считаю это странным. И я тоже домосед. Митсуки-сан вздохнула: — Я ведь учитель в старшей школе. И постоянно вижу молодых девушек. Они полны энергии, милые, ничего не бояться и довольно жестокие. Для них двадцать лет — это уже тёти. А я в мои двадцать пять так вообще старуха... — Ну их. Кто заставляет мою Митсуки-сан волноваться? — После того, как мы говорили про «шибзец», я как-то попробовала вникнуть, но я вообще не понимаю язык гяру. — Я тоже язык гяру не понимаю. Но вы же знаете «лопатка для риса», «рисовая каша» и «голод»? — Ага. — Всё это перекочевало из языка придворных дам периода Муромати в язык гяру. Митсуки-сан удивилась. Я тоже удивился, когда узнал, но это правда. — Тисато-кун, ты столько всего знаешь. Это мне в тебе и нравится. Но поэтому я беспокоюсь. Смогу ли я ответить на твои ожидания? В её глазах была тревога. Даже смотреть было больно. Я вдохнул и выдохнул. — То, о чём говорили вы и Хориути-сан, о влечении и желании похвастаться перед остальными, и вот я бы очень хотел похвастаться. У меня впервые появилась девушка, потому я пока слабо понимаю, как надо себя вести. Вас это беспокоит? Она замотала головой: — Я про Усику-сан, будь я обычной девушкой, этого бы не произошло. Если бы про нас написали, всё быстро бы улеглось. Но я учитель, если не буду работать, мне не на что будет жить. И я понимаю, как было бы правильнее всего. Но я очень хочу проводить время с тобой. Тут я был согласен. — Тогда не будем сдаваться. В глазах переполняемой эмоциями Митсуки-сан стали собираться слёзы. — Я и сама ничего не понимаю. Но я так счастлива, что даже страшно. — Митсуки-сан... — Тисато-кун, ты вызываешь во мне столько эмоций. Но мне уже двадцать пять. Я уже думаю о будущем. Я не могу просто взять и влюбиться. Я думаю о замужестве и о детях. А ты ещё молодой. Молодой... Это слово больно надавило. — На меня нельзя положиться?.. Для мужчины это неприятнее всего. Женщина сразу же замотала головой. А оставшаяся пицца тем временем остыла.

На следующий день дом я покидал не в духе. Молодой... Ничего не поделаешь. Я бы хотел быть одного возраста с Митсуки-сан, а может даже немного старше. Но я родился на десять лет позже. Наши отношения начались не с признания Митсуки-сан в день поступления. Я полюбил её ещё раньше. Потому и принял её безумное предложение. Но не уверен, что могу сделать её счастливой. Она взрослая. В обществе для живых существ нормальное дело жениться, завести детей, создать семью. А ожидая, когда я смогу жениться, я буду просто красть её молодость. А ещё остаётся финансовая проблема. Митсуки-сан с этим просто, но я не могу зарабатывать на жизнь. То есть работает и зарабатывает она. За моё проживание платят родители, но не очень приятно жить за чужой счёт. Даже школьник без денег может встречаться с девушкой. Для свидания достаточно карманных денег и подработки. Но если думать о женитьбе, тут без обеспеченности никуда. Всегда можно пострадать, заболеть и стать нетрудоспособным. Но не имея за душой ничего о серьёзных отношениях и свадьбе лучше не думать. Может это и старомодно, но это вбил в меня мой папаца, и за это теперь я ему благодарен. Будучи школьником без денег я теперь стал соседом Митсуки-сан и не должен пересекать грань. Если она попросит, я брошу школу и пойду работать. Но я сомневаюсь, что такой вариант её обрадует. Я пришёл в школу, и тут появилась жизнерадостная девушка с камерой. — О, Фудзимото-кун, какой-то ты мрачный сегодня, что-то случилось, может поделишься... Ух. Гю-тян схватилась за записную книжку, а я надавил на её голову. — Прости. Сегодня мне не до тебя. Планетологии сегодня не было, потому я мог увидеться с Митсуки-сан лишь на классном часу. Молча я посвятил себя занятиям. ***

Я обедала с Мами в кабинете рисования, и обсуждала вчерашний разговор с Тисато-куном. Молча выслушавшая женщина указала на меня пальцем и сказала: — Это ты виновата. Она уже успела доесть. — Ну да... Понимаю, что я эгоистка, но я как-то приуныла, услышав это. Купленный в магазине хлеб с якисобой не лез в горло. Хотя «эгоизм» — несколько иное слово. Я не искала ответа. Мне нужно было духовное спокойствие, а не совет. Достаточно того, чтобы меня молча выслушали. Это Мами и сделала. — Знаешь, Митсуки. А что если бы всё было наоборот? Тебе пятнадцать, а ему двадцать пять, он бы смог справиться с этим? — ... Нет. — Ну вот! Это невозможно! Нет, нет и нет. Вообще никак. Вот мой муж постоянно жалуется, что я не понимаю, как ему тяжело. А ведь я тоже работаю и детей рощу, потому устаю. В случае с Мами, её муж старше на десять лет. — И что в таких случаях вы делаете? — Ссоримся. Высказываем всё, что хотим. — А разве хуже не становится? Прямо как у нас. — Конечно, нет. Потом у нас наступает пылкая ночь примирения. — Ха-ха-ха. Какие вы дружные. Третий не за горами. А я даже если и хочу, не могу поступить как Мами. Это преступление, так что нельзя. — Разный пол, разный возраст, конечно же нельзя друг друга понять. Но в таком случае первый шаг должен делать тот, кто старше. — Ну точно... Я должна извиниться. Я откусила хлеб и запила холодным чаем улун. — И всё же ты молодец, Митсуки. — А? Я удивилась тому, что она меня похвалила. Поняв моё замешательство, она усмехнулась. — Мужчина бы сразу спросил «И что?», «Короче?» или «И что в итоге?». И ты просто хотела, чтобы твои жалобы послушали, а совета не ждёшь. — А у тебя так же? — Ну, мой муж — взрослый мужчина, потому так не делает, но иногда бывает. Вот и с твоим дорогим так, верно? — ... Хм... Понимаю, что это неплохо. — Верно. Надо всё прямо говорить. И так просто он всего не поймёт. И ещё сделай так, чтобы в одежде и еде днём и вечером во всём ощущалась ты. — О-ощущалась я... У меня от слов Мами сердце забилось быстрее. Я представила. — Вот тебе цель, «Повесть о Гендзи» наоборот! — Ну ты чего. Я-Гендзи поучаю всему Тисато-куна, на котором кимоно из двенадцати слоёв. Представила. — Меня беспокоит, что к вам переезжает школьница, но тут я даже не представляю, что делать. — Ну да... Раз уж даже Мами так говорит. Она-то быстрее соображает. А в моей голове сейчас период Хэйан. Обед ещё не закончился, но я решила не мешаться в кабинете рисования и вернуться к себе. Надо готовиться к пятому уроку. Всё же я ответственная учительница. И сделала я это не для того, чтобы голову остудить. И у Мами были дела в учительской. Мы воспользовались лестницей у магазина. Ученики её редко используют, но так ближе всего до моего класса. И учительская отсюда ближе. И там на лестнице происходил разговор между Тисато-куном и девочкой из клуба журналистики Усику-сан прямо в стиле «Повести о Гендзи». — Слушай, Гю-тян, чего ты всё за мной ходишь? Я же сказал, что мне сегодня не до тебя. — Как грубо! От тебя так и веет запах сенсации, меня прямо инстинктивно к тебе тянет-с! Она извращенка?! — Ты извращенка? Мы подумали об одном и том же. Вот он, мой Тисато-кун. И нюхать его могу лишь я. — Не извращенка-с! Просто я пылаю как журналистка-с! — Вот и догорай поскорее. Вот это Тисато-кун ей ответил. Усику-сан злилась на него и улыбалась, чувства всё менялись. Между безразличными ответами Тисато-куна тоже мелькала улыбка. Как учитель, я бы должна улыбнуться этому. Но почему? Видя их, я ощущала в груди боль.

Почему я на десять лет старше Тисато-куна?

Родись я в один с ним год, могла бы стать его одноклассницей и так же разговаривать. А может просто из угла класса смотрела бы на него влюблёнными глазами. Но будь мы одноклассниками, могли бы дышать в ритм и видели бы этот мир одинаково. Я представила, как я бы общалась с Тисато-куна на месте Усику-сан... Я была бы напряжена, а он бы беззаботно улыбнулся мне. А сейчас он улыбался ей. Сколько бы ни заплатила, сколько бы сил ни приложила, это никогда не осуществиться. Меня поглощали мрачные и опасные иллюзии. Это слишком хорошо, чтобы стать правдой. Я не могу стоять рядом с ним как его одноклассница, а вот эта милая жизнерадостная девушка стоит прямо там. Возможно это просто удача... Я хотела извиниться, но увидев их, не смогла сдержать чувства.

Сама не заметила, как подошла к Тисато-куну. Позади звучал голос Мами, но я её не слышала. — А, Микурия-сенсей. Тисато-кун назвал меня «сенсей». И я дала другой ответ. Я вставала между Тисато-куном и Усику-сан. — Вы чего, сенсей? — удивилась девушка. Я не ответила, схватила парня за руку и прижала к груди.

— Мы живём вместе. Мир застыл. Потерявшая дар речи Усику-сан выронила ручку. Я не видела лица покрасневшего до ушей Тисато-куна. — Эх, что ж она творит, — услышала я вздох Мами за спиной.

Я сделала худший из возможный выборов, но только сейчас поняла это.

Хорошо хоть, что здесь не было других учеников и учителей. ***

Когда обед подходил к концу и в поисках материалов Гю-тян бегала за мной, появилась Митсуки-сан и сообщила о том, что мы живём вместе. Не помню, что именно я говорил. Только помню что-то про соседство, семейные обстоятельства и последнюю волю покойного дедушки. Я был настойчив. Кстати, мой дедушка всё ещё жив. Оказавшаяся поблизости Хориути-сенсей увела Гю-тян, правда не могу сказать, что в итоге всё разрешилось. Только после этого Гю-тян перестала лезть со своей статьёй. Может ей что-то объяснили. А может она сама отстала. Я хотел поговорить с Митсуки-сан, но Хориути-сенсей сказала: «Лучше тебе сейчас не лезть. Ты ничего плохого не сделал, так что иди домой», и я ушёл. Я был в клубе рисования номинально, но Хориути-сенсей всё про меня знала. Конечно она подруга Митсуки-сан, но я ей благодарен за всё. Вернувшись, я сделал домашнее задание, больше заняться было нечем, так что я ждал, когда приготовится карри, и тут вернулась Митсуки-сан. — Я дома... — она вела себя как потерявшийся щенок. — С возвращением. Я бы хотел с вами поговорить. — Да... Прости за то, что было. — Возможно это затянется, так что сперва примите душ и переоденьтесь. — Да... Я поставил тарелку с карри перед помывшейся Митсуки-сан. Она удивлённо посмотрела на меня. — Поговорим за ужином. — Да... — Добавить китайский лук и фукидзинзуке * ? — Только фукидзинзуке... Мы свели руки, пожелав приятного аппетита, и принялись есть карри. — ... — ... Какое-то время мы молчали. — Не сильно остро? — Очень, хнык, вкусно, хнык... Митсуки-сан начала хныкать. Но нам надо поговорить. Продолжая есть, я вздохнул: — Всё же это плохо. — Да... Ты злишься, Тисато-кун? — Конечно. Митсуки-сан вся сжалась. — Да... Дождавшись, когда она успокоится, я спросил: — Я-то ладно, но вы-то как? — Да. Нормально. Только на пятом уроке на ровном месте завалилась. — Не больно было? Она кивнула и продолжила есть. — Знаешь, я всё думала, что Усику-сан потом схватит тебя и будет без устали расспрашивать. Ты так старался её отвадить, а я всё испортила, прости. Митсуки-сан переживала совсем не из-за того, о чём думал я. Да уж... Я налил в её кружку ячменный чай. Она, нет, мы переживаем друг за друга, но только друг другу на ноги наступаем. — Но, Митсуки-сан, сегодня всё вышло особенно плохо. Тут не за нас переживать надо, а из-за того, что вас могут из школы выгнать. — Я... Головой понимаю это, — она слегка нахмурилась. — Головой? Если наши отношения раскроют, будет плохо, и даже понимая это, вы признались мне. — Вот обязательно тебе так говорить? Я понимаю это головой, но чувства сдержать не могу! — на её лице была боль. — ... — Я ведь говорила, что ты кажешься таким весёлым, когда разговариваешься с Усику-сан! — Она просто липла ко мне, а я пытался уйти от её расспросов. — Ты так по-дружески о ней отзываешься. Вместо сестрёнки с размером G, тебя больше привлекает размер А, который возможно таким и останется?! — О чём вы вообще?! После моих слов она буквально загорелась: — Думаешь, я бы стала спокойно смотреть на то, как вы воркуете под предлогом сбора материалов?! В школе учиться надо! А не дурью маяться! — Мы не ворковали! В общем в этот день я так и не смог извиниться за вчерашнее.

На следующий день, когда проснулся, Митсуки-сан с серьёзным видом смотрела на меня. — Ува-а-а! Я подскочил от удивления. Такое происходило каждое утро, но сегодня Митсуки-сан была другой. Обычно она что-то выкидывала, чтобы разбудить меня, а тут тихо ждала. — Доброе утро, Тисато-кун, — она улыбнулась мне. — Доброе утро. — Хи-хи-хи. Ты всё такой же милый. Так и хочется в щёчку поцеловать. — Прекратите. Общение было такое же, как и всегда. Но между нами появилась какая-то дыра. Я понял это, потому что мы всегда были вместе. Чуть-чуть, но всё изменилось. Я проверил, что снаружи, Гю-тян меня не караулила. Митсуки-сан первой ушла, я тоже отправился в школу. У шкафчиков для обуви я повстречал Хосино. Видать у него была тренировка, на парне была форма. — Доброе утро. С тренировки? — Ага, доброе, Фудзимото. С тренировки, с тренировки. Что б её. Я переобулся. Чтобы пойти и переодеться, Хосино тоже переобулся и внезапно уставился на меня. — Что? — Фудзимото, что-то случилось? — А? Ничего, — я улыбнулся. — Вот как? Что-то ты мрачнее чем обычно сегодня. Случайные слова попали в цель. Друг меня лучше меня самого понимает. Хотя от слова «друг» мне стало не по себе. Я начал смотреть на них свысока, когда стал встречаться с Митсуки, «в отличие от вас у меня подружка есть», а теперь, когда стало плохо, я задумался, а кто такие друзья. Я... Мерзкий тип. Я пришёл в класс, но Гю-тян ко мне не подходила. Начался классный час, и в кабинет вошла Митсуки-сан. В привычном режиме учителя. Она тихо говорила. Как и всегда. И тут Матсусиро стал меня тыкать. — Что? — Сегодня Микурия-сенсей не такая, как обычно. Я удивился. Но не выдал себя и спросил: — И в чём отличие? — Она мрачнее, что ли. Нет, она всегда какая-то мрачная, но сегодня будто что-то грузом на сердце легло. Что и ожидалось от парня из художественного клуба. Заметил изменения в неприметной учительнице. Суть уроков в первую половину дня в голове вообще не задерживались. Я прокручивал в голове слова Хосино и Матсусиро и думал об одной Митсуки-сан. Митсуки-сан в моей голове злилась, забавлялась, удивлялась... И главное улыбалась. — Ладно... После обеда я собрал решимость в кулак и написал через Line.

После занятий по крыше гулял сильный ветер. Можно было увидеть, как во дворе занимаются спортсмены. И я даже удивился, что с такого расстояния смог разглядеть бегавшего Хосино. Я слышал музыку духового оркестра и клуба лёгкой музыки * . Сейчас на крыше был лишь я. И ждал кое-кого. Я позвал сюда кое-кого после обеда и получил ответ, что она придёт. Думая, что уже скоро, я посмотрел в сторону двери, и тут прижатая ветром металлическая дверь открылась. Она вышла на крышу, и я сказал: — Спасибо, что пришла. Щурясь из-за ветра, там стояла девушка с хвостиком и камерой, Гю-тян. — Впервые меня мой объект для статьи через Line вызывает-с, — ей тоже было неловко со мной. — Точно. — Так и о чём ты хочешь поговорить-с? — А... Ты правда переезжаешь? Прежде чем она пришла, я представлял, как будет проходить разговор. Как общаться, стоит говорить жизнерадостно, если она скажет так, я отвечу вот так, а если нет, то иначе, я много всего придумал, но в итоге был прямолинеен. — Это, по поводу того, что случилось... Я думал, она скажет что-то вроде «вот как-с», но слова ей не давались. — Какая-то ты тихая. — Нет, что ты-с. А-ха-ха, а-ха-ха-ха. — Странная ты. Наши взгляды не пересекались. Сухо рассмеявшись, она слегка наклонилась. Когда я думал продолжить, дверь с тяжёлым звуком снова открылась. На ветру развивался белый халат. Митсуки-сан. Я позвал сюда не только Гю-тян. Но и Митсуки-сан. Увидев нас, она напряглась. Гю-тян тоже стала серьёзной. — ... Играть на крыше опасно, — низким голосом сказала женщина. Только не голосом учителя, её тон был ниже, чем когда она обычно со мной говорила. Я хотел услышать такой её голос, сейчас мы не были одни, но... Гю-тян ей ответила, и Митсуки-сан собралась уходить.

— Подождите, Микурия-сенсей... Нет, Митсуки-сан.

Услышав своё имя, она удивилась и обернулась. Ветер развивал её волосы. Я смотрел в её встревоженные глаза и подходил. — Фудзимото-кун?.. Она назвала меня по фамилии. Но когда я услышал её голос, понял, что у меня всё получится. Ведь это был голос не учителя, а «Митсуки-сан». Приоткрыв рот, она смотрела на меня, а я улыбнулся и обернулся к Гю-тян.

А потом обнял Митсуки-сан за плечи. — Мы встречаемся.

Женщина смотрела мне в лицо. В глазах стали собираться слёзы. Напоминая драгоценные камни, они стекали по её щекам. — Нет, Тисато-кун. Это ведь секрет... Я замотал головой.

Если это тяготит любимую, я готов обо всём рассказать. Может об этом напишут в школьной газете. Может даже мне придётся из-за этого уйти из школы. После всего, что Митсуки-сан сказала вчера, я не мог с безразличным лицом и дальше всё скрывать, при этом оставаясь рядом с ней.

— Гю-тян, сейчас мы живём в одной квартире. Даже если ты переедешь в соседнюю квартиру, это ничего не изменит. Я люблю Митсуки-сан. Не знаю, какую статью ты хочешь написать, и мне плевать на мою школьную жизнь, но если ты причинишь вред Митсуки-сан, я тебя не прощу.

Я слышал шум пролетавшего самолёта. И слышал голоса спортсменов. Теннисисты стучали по мячу. Оркестр начал играть. Обнимая Митсуки-сан, я смотрел на Гю-тян. И вот... Почему-то она задрожала. — С-с-статью? О т-т-твоём секрете? Ты о чём-с? А-ха, а-ха-ха-ха. — ... Гю-тян, ты какая-то странная... Нет, ты всегда странная... Но что с тобой сегодня? — спросил я, а она подошла ко мне и низко поклонилась. — Нет! Это я была очень невежлива-с! — Гю-тян? — Клянусь перед богами на небе и земле, я не напишу о вас статью-с! Я никому не расскажу-с! — А-ага. Я конечно рад, что ты не напишешь про нас и никому не расскажешь. После моих слов девушка выпрямилась, опустилась на колени, свела руки и взмолилась: — Потому прошу, сохраните хотя бы жизнь-с! — Т-ты о чём, — я вытянул руку, а Гю-тян вздрогнула точно маленький зверёк: — Хи-и-и! — Усику-сан, что с тобой? — Ну. Я и Митсуки-сан озадаченно склонили головы, и тут позади открылась дверь. Это пришла Хориути-сан. — Мами! Почему ты здесь? — Пришла с Усику-сан. — С Усику-сан? Ничего не ответив Митсуки-сан, она обратилась к напуганной Гю-тян. — Ну что? Всё как я и говорила? — Да! Всё так, он и правда сказал, что они встречаются-с! Ещё и сказал, что даже меня не пощадит-с! — Страшно было? — Страшно. Гю-тян спряталась за спиной Хориути-сенсей. — Лично я этого не видела... — Гю-тян обращалась к женщине. — Но похоже всё как вы сказали, Хориути-сенсей, Фудзимото-кун ещё в средней школе стал исчадьем зла, которому без разницы кто, главное женщина-с. — Стоп, стоп, стоп! Мне показалось, или я услышал нечто шокирующее? Я хотел возразить, а на лице женщины появилась подозрительная ухмылка: — Верно. В средней школе Фудзимото-кун считался хорошим мальчиком, заместителем президента школьного совета, но на деле был тем ещё гадёнышем. Я такое о себе впервые слышу! — Постоянно дрался. Менял девчонок как перчатки?! Я и не знала, что такой будет в моей старшей школе-с! Я тигру на хвост наступила-с! Слушая их, Митсуки-сан ужаснулась: — Тисато-кун, ты правда был таким в средней школе?.. — Нет! Хориути-сенсей весело продолжала: — Все, кто связывались, в итоге попадали в неприятности или были убиты, так что он вызывал лишь страх. Все боялись и помалкивали. Это как правда о том, что в Японии есть ниндзя, но никому постороннему мы об этом не рассказываем. Верно, Фудзимото-кун? Хориути-сан достала фото. Думая, что там, я посмотрел, на нём был я и улыбающаяся Митсуки-сан... — Э-это ещё что?! Там я с серьёзным лицом лапал грудь женщины. — Т-Т-Тисато-кун?! Когда ты успел сделать это с моей грудью?! Она сразу же прикрыла грудь руками. В глазах собирались слёзы. — Стойте, Митсуки-сан. Это ведь странно. Я такого не помню! Я бы ничего такого наглого и возмутительного — могу всеми богами поклясться — не сделал. Я снова посмотрел на фото. Там я хватался за дыньки Митсуки-сан. Ох и завиду... Кхе-кхе. Но всё же странная эта фотография. Я грудь как ненормальный сжимаю, так чего она улыбается. И моё лицо. Для подростка ухватиться за грудь — это праздник, так чего я такой серьёзный? Хм. Где-то я у себя такое выражение видел. Это моё лицо, и я его в зеркале конечно вижу, но я не о том. Где-то я это недавно видел. Я продолжил рыться в памяти, и Гю-тян была шокирована ещё сильнее. — С-с-с такими доказательствами ты невинного продолжаешь стоить-с?! Да что ж ты за злодей-с!.. Хориути-сенсей ласково улыбнулась девушке: — Усику-сан, ты принесла клятву? — Клятву?.. А. Я хотел узнать, что ещё за клятва, когда меня осенило, что на этой скандальной фотографии. Там был я во время инцидента с воровством в магазине. Поняв это, я ещё раз посмотрел на фото, рука у меня была под странным углом. Да и ладонь раскрыта не для того, чтобы за грудь лапать. Так её точно не схватишь. ... Это Хориути-сенсей сделала? Подумав так, я посмотрел на неё, а она мне подмигнула. — А учитель рисования в последнее время начала фотошоп осваивать. — ... Серьёзно? — Что такое? — Митсуки-сан смотрела то на меня, то на Хориути-сан. Если коротко. Чтобы отговорить Гю-тян писать статью, она сделала фото, где я лапаю Митсуки-сан за грудь, использовав видео драки. Изображение Митсуки-сан у неё было, ведь они подруги. А Гю-тян хорошая девушка. Заявление Митсуки-сан её шокировало. Она даже в эту подделку поверила. Молодец, Гю-тян. Ты прекрасна в своей наивности. Но... Не слишком ли жестоко меня использовали? Трясущейся рукой Гю-тян вытащила лист бумаги. — Клятва, что я никогда в жизни не напишу о тебе статью, Фудзимото-кун. Возьми, пожалуйста-с. Понятно. Хориути-сан наговорила про меня всякого, отбив желание писать обо мне. И всё же. Я ведь хороший. Я внутри обливался слезами, а Хориути-сенсей улыбнулась. — Она письменно поклялась, ты же не тронешь её, да? — спросила она. Сейчас мне её существование кажется чем-то более важным, чем наши отношения. Однако... Теперь уже оставалось лишь подыграть. — Хориути-сенсей, вы поняли. Ну, против учителя я пойти не могу. Так что принимаю. — Благодарствую-с. — Гю-тян, если ты напишешь обо мне в старшей или средней школе... Я замолчал, наслаждаясь её реакцией. — Е-если напишу?.. — она задрожала, а уголки моих губ приподнялись: — Невестой тебе не быть. — Хи-и-и-и! У неё забегали глаза, она собиралась сбежать, но я схватил её за воротник. — Позволь спросить ещё раз, ты переедешь в квартиру по соседству? — Нет, не перееду! Ни за что не перееду! Я отпустил её, и перепуганная Гю-тян сбежала с крыши. Её шаги были всё дальше. И вот остался лишь шум спортсменов. — И долго ты ещё будешь за плечи Митсуки обнимать, Фудзимото-кун? Я тут же выпустил Митсуки-сан. Вся красная она мялась на месте. У меня и самого уши пылали. Стараясь скрыть смущение, женщина спросила про фотографию, и Хориути-сенсей обо всём рассказала. Собственно всё было так, как я предполагал. — Что же ты делаешь, Мами... — Так ведь по нормальному бы не получилось. Вот я и стала готовиться. Хорошо, что успела. Хориути-сенсей протянула поражённой Митсуки-сан листок. — Что это?.. — Договор аренды на соседнюю квартиру. Получила от Усику-сан. Женщина обрадовалась: — Мами, спасибо, — сказала она, протянув руку к бумаге, а Хориути-сенсей хитро улыбнулась. — Я его от той девочки получила, и что бы с ним сделать? — Хориути-сенсей? — Усику-сан переезжать не собирается, но Матсусиро-кун из моего клуба тоже хочет жить один. Может ему предложить. — Мами, давай без таких гадостей. — Даже если я не предложу, он как раз там же ищет квартиру, так что сам найдёт. И тогда у вас будут проблемы. — Точно. — Но если бывшая съёмщица возобновит договор, это будет подозрительно. — Да... Объяснив всё, Хориути-сенсей улыбнулась. — Так что я буду снимать её как подставное лицо. Чтобы защитить вас. И тут настало время удивляться. — А? А? А-а-а-а-а?! — Митсуки-сан была в замешательстве. — Я же сказала. С лоб не получилось бы заставить Усику-сан отказаться. — И потому... Митсуки-сан была действительно озадачена, а Хориути-сенсей упёрла руки в бока. — Ну чего ты, я же это сделала, чтобы тебя защитить, хоть поблагодари. — Да, и правда... — Договор я заключу, но использовать почти не смогу, так что живи ты, Митсуки. — А... На лице появилось недовольство. Такая она тоже милая. — Моё имя будет в договоре, и я буду иногда захаживать. Надо же мне иногда стресс выпускать, а то с детьми я очень устаю. — Вы серьёзно? — спросил я, и она хитро улыбнулась: — Хи-хи. В такие моменты вы снова будете соседями по квартире и сможете заигрывать сколько пожелаете. Но я буду рядом и всё услышу, так что всё должно быть чинно. — Мне надо многое обдумать. Хориути-сенсей снова засмеялась и сказала: — Фудзимото-кун был таким крутым. Я этого не планировала, но... Я узнала тебя из рассказов Митсуки и верила, что ты скажешь нечто подобное. — Сенсей... Правой рукой Хориути-сан похлопала меня по груди. — Раз ты сделал такое, то точно дорожишь Митсуки. Мой ответ был очевиден: — Да, конечно, — гордо ответил я. Удовлетворившись им, женщина покинула крышу. Я обернулся и увидел покрасневшую и расчувствовавшуюся Митсуки-сан. — Тисато-кун, я тебя люблю! Она изо всех сил меня обняла и повалила.

В версии с изображениями тут находится картинка.

↑ Приправа к карри.

↑ Kei-on.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Благодаря Хориути-сан мы теперь вернули вещи Митсуки-сан назад. Пусть и в соседнюю квартиру, это был уже второй переезд за последнее время. — Тисато-кун, можешь поставить эту коробку. — Да. Хориути-сенсей сказала, что возможно будет использовать это место как второй дом. Нельзя было оставлять комнату пустовать, и Митсуки-сан перевезла столько вещей, что и подруга могла остановиться. Действовала на опережение. И вот на выходных и правда пришла Хориути-сан. А Митсуки-сан перебралась ко мне... — Тисато-кун, нет! — Ну уж нет. — Ах, не входит. — Тогда сюда. — Слишком сильно! — Не надейтесь, что я ослаблю напор! — Нет! Хватит! Топ-топ-топ-топ-топ! — Вы чем тут занимаетесь?! — прибежала Хориути-сан. Митсуки-сан ответила: — Ты о чём, Мами? О чём, о тех звуках, что ты издавала... А? Вы одетые? — Ты что за пошлости говорить?! Мы тут играем. — А? Можно было понять влетевшую к нам Хориути-сан. Меня самого это смущало, и хотелось бы, чтобы она кричала скромнее. Покрасневшая из-за такого недоразумения Хориути-сенсей почему-то так и осталась пить у меня. — А ведь я только подумала, что останусь наедине с Тисато-куном и поиграю в игры. — Замолчи! Нашла на что жаловаться! Я из-за тебя пару лет жизни потеряла, так что требую извинений! Хориути-сан продолжала пить. А я следил, чтобы у неё не было такого же похмелья, как у Митсуки-сан. Потом она стала осматривать мою комнату, оставаться на ночлег она не собиралась. Ключ от соседней квартиры у неё был, так что она могла проникнуть тайком в любое время. Хотя ничего плохого в этом не было.

Моя школьная жизнь стала прежней. — По поводу майских выходных, Тисато-кун! — внезапно провозгласила Митсуки-сан, когда мы наслаждались после ужина японским чаем и данго, купленными за полцены. — А? — Я говорю про золотую неделю. В школе будут выходные! — Ну да. Я продолжал наслаждаться сладостями, а Митсуки-сан недовольно надулась. — Выходные — это «Шанс для свидания!», нельзя его упускать. Поняв её недовольство, я отсалютовал: — Извиняюсь! Это и правда шанс для свидания! Она отсалютовала в ответ: — Верно! Какое свидание тебе хотелось бы? Я скрестил руки и задумался. — Праздники продлятся довольно долго... Может в путешествие отправимся? Я просто высказал мысли, но Митсуки-сан тут же отреагировала: — П-п-путешествие?! Вдвоём и с ночёвкой нельзя!.. Можно было бы и в однодневное путешествие, но какая же Митсуки-сан милая, когда краснеет, я решил промолчать. Куда сложнее жить с ней, чем поехать куда-то, но и об этом я умолчал. Мы стали искать места для свиданий на компьютере, и в итоге остановились на походе в большой магазин. Всё же мы из домоседов. Вот только Митсуки-сан хотела купить купальник. Это куда круче свидания. К тому же. Это ведь значит, что летом мы будем плавать?! Митсуки-сан в купальнике... Меня призывают верёвочка, тренировки и английские слова! Моим мышцам уже восстанавливаться некогда. Разобравшись со всем, мы дожили до первого дня золотой недели. Я как обычно был в джинсах и рубашке. Самый обычный. А вот Митсуки-сан. — Хе-хе. Ну как? Сегодня макияжа на ней не было. У неё детское лицо, потому она почти не красится, так что разницы немного, но выглядит она моложе. На ней были очки, и она напоминала серьёзную литературную барышню. Женщина изучила, как одеваются школьницы и надела что-то близкое. Как ни глянь, подросток. Митсуки-сан прямо не узнать. Видя очарование нового образа, я не мог оторвать взгляд. — Лая... — Что? — А, нет, всё отлично. Вам очень идёт. Я вспомнил, как недавно она надела школьную форму, всё же она такая милая. — Правда? — женщина покраснела. Она надела шляпу, и мы вышли из дома. Никто не обращал на нас внимания. Никто нас не знал. Конечно расслабляться нельзя, но как же мы радовались нашей прогулке.

Увидев магазин, где продавали купальники, я смутился. — Я точно должен с вами идти? — Конечно. — ... Всё же может я лучше здесь подожду. — Нет. Позволь сестрёнке показать тебе своё очарование. Она опустила очки и вошла в режим красотки. Милая как молодая девушка и полная взрослой сексуальности, прямо двойной удар. — Вы и так достаточно очаровательны. — А, что ты сказал? — Нет, ничего. Отчасти я жалел об этом, а отчасти просто шёл на поводу, и вошёл в магазин купальников, там было столько разных купальников, а ещё я увидел знакомый хвостик. Никого из знакомых мы не встретили, но от Гю-тян я бежать не собирался... Я похлопал Митсуки-сан и указал. — Этот хвостик, Усику-сан? В обычной одежде, но всё ещё с камерой. Гю-тян тоже нас заметила. Хориути-сенсей её отвадила, и теперь я даже в классе с ней не общался. Возможно сейчас она закричит и сбежит. Стоило бы просто притвориться незнакомцами и разойтись. И тут Гю-тян посмотрела на нас. Вначале взгляд стал резким, но потом, вопреки моим ожиданиям, она подошла. — Фудзимото-кун, ты здесь со своей девушкой-с. Здорово, молодость-с. Девушка неожиданно заговорила с нами, и мы переглянулись. — Гю-тян, ты что, больше меня не боишься? — Конечно-с, — ответила она. Погоди-ка. Раз она не боится меня, то и в том документе смысла больше нет, и разве мы не вернулись к тому, с чего начали? Я уже думал ретироваться, когда Митсуки-сан тихим голосом остановила меня: — Всё хорошо, Тисато-кун. — А? — прозвучал мой удивлённый голос, а Гю-тян пожала плечами и выдала «да уж, злодей ты наш». — Просто хотела, чтобы ты был настороже, даже когда я без камеры-с. Ты же не богатей какой-то, чтобы за тобой папарацци бегали-с. — Ты точно зашла слишком далеко. — Тебе показалась. Да, Митсуки-сан? — Точно показалось, Усику-сан. — А?! Я снова вскрикнул. Она её «Митсуки-сан» назвала? И сама Митсуки-сан не слишком ли дружна с ней. В голове была целая куча вопросов, пока я смотрел на них, а Гю-тян снова пожала плечами и покачала головой. — Всё же парни все бестолковые-с. Прямо тугодумы из ранобе-с. — Нет, я правда ничего не понимаю. И тут Митсуки схватила меня за рукав и потянула. — Я завидую вашим отношениям. Потому была немного рада, что ты разорвал отношения с Усику-сан тогда на крыше. Прости. — Нет, ничего... Я не над Гю-тян издеваться хотел, а чтобы у нас всё было хорошо, так что извиняться не за что. — И всё же я думаю, что Мами переборщила. Усику-сан хорошая девочка и неправильно её обманывать. Так что я переговорила с Мами и вызвала Усику-сан в свой кабинет за день до золотой недели, там и рассказала правду. От удивления я лишился дара речи. С открытым ртом я мог лишь смотреть на них двоих. Гю-тян посмотрела на меня и улыбнулась. — Хе-хе-хе. Тогда и Хориути-сенсей была, я не знала, что со мной сделают, и было так страшно-с. Но, выслушав всё, я поняла, что с ними стоит быть настороже-с. — Потому Усику-сан не будет писать о нас в газету. Нет. Она сказала, что поддержит нас. — Верно-с, — она уверенно выставила плоскую грудь. — Вот как... — только и смог сказать я. Передо мной как-то всё расплываться начало. Митсуки-сан мне обо всём рассказала, и оставалось лишь благодарить. — И всё же той поддельной фотографией меня провести не вышло-с. — Ты разве не поверила? — Я-я притворилась-с. Специально, чтобы потом вытянуть из Митсуки-сан правду-с! — Гю-тян покраснела. А я потрепал её по голове. — Спасибо, Гю-тян. И вам, Митсуки-сан. — Голова кружится-с! Прекрати-с! Я на тебя точно донесу-с! В качестве утешения она попросила сосисочный вызов. — Понял. Тогда с меня ещё и пол-литровый пакет молочного чая. — Серьёзно?! Ладно, оставляю всё на молодых, а сама исчезаю-с. — ... Гю-тян, ты как старикан из эпохи Сёва говоришь. — Усику-сан, ты точно одного возраста с Тисато-куном? Больше похоже, что ты старше меня. Переглянувшись, мы засмеялись. — Митсуки-сан. — Да. — Спасибо, — я ещё раз сказал это, а она прижала мою руку к груди. На ней была мягкая одежда, и моя рука утопала в её груди. Я смутился, а Митсуки-сан приблизилась и сказала: — Даже если весь мир будет против тебя, я останусь на твоей стороне. Тёплые и глубокие слова проникли в моё сердце. — Митсуки-сан... Чтобы ответить на её чувства, вместо слов я отстранился и взял её за руку. Она удивилась, на глаза стали наворачиваться слёзы. Я тоже впервые держался за руки. — Тисато-кун... — Давайте не будем отпускать руки, — попросил я, и Митсуки-сан смутилась. — ... Ага. — Ну, давайте выбирать купальник. — Да! — бодро кивнула она. — Немного неловко, но я буду выбирать так, чтобы порадовать тебя. Как тебе с глубоким вырезом на бёдрах? — С-с вырезом?.. Улыбка на её лице застыла. — Прошлым вечером я искала купальники, про которые раньше слышала... Неужели снова разница поколений сыграла свою роль? — Э, а, нет. — Что-нибудь сексуальное, что нравится парням... Я такие не носила, но может ты слышал про Сугимото Аю * ?.. — П-простите... Видя шокированное лицо Митсуки-сан, я достал телефон и принялся искать. Так, женское бельё, дизайн купальников. Трусики врезаются в промежность... — Нет, нет, нет. Вообще нельзя. Так выглядела девушка из британской разведки * в «Супер * 2». Но я не хочу, чтобы Митсуки-сан ходила в таком. Сам не выдержу, а ещё не хочу, чтобы другие её видели. Такие купальники были модными во времена японского финансового пузыря. И в прошлом году они похоже немного популярны были, но тут скорее не разница поколений, они просто ужасно устарели. Митсуки-сан, что вы там покупать собрались? — Тогда может милое парео? — П-парео?.. Её улыбка снова застыла. — Снова разница поколений? Парео тоже такие старые? — Н-нет, просто я плохо в купальниках разбираюсь... Снова искать... Понятно, вот что такое парео. Стою тут и ищу женские купальники... Из-за того, что мы расшумелись, к нам подошла сотрудница и спросила, какой купальник мы ищем. Мне было стыдно просто рядом с прилавком находиться, и когда женщина обратилась к нам, я готов был сбежать. Я ещё не смирился с открытыми бёдрами и парео, а Митсуки-сан была в шоке от разницы поколений. — Е-если я разденусь, я очень даже. Я хочу очаровать своего парня, потому посоветуйте хороший купальник! Наверное, с открытыми бёдрами! — Митсуки-сан, успокойтесь! Я взял её за руку, пытаясь успокоить, и женщина покраснела. — Хоня-а-а-а! Снова взял за руку... Видя её реакцию, сотрудница с улыбкой сказала мне: — Вы такие счастливые. Я удивился, но тоже улыбнулся: — Да, очень, — сказал я, и Митсуки-сан тоже кивнула.

Меня волновали взгляды окружающих. Когда-нибудь нам придётся рассказать родителям о наших отношениях. Решить наше будущее. В обычных отношениях ровно те же вопросы. Но у нас ещё есть разница в возрасте. Это не препятствие и не недостаток. — Просто наш нюанс. Дальше будет лето, потом осень и зима. А мы будем создавать воспоминания. Иногда будем ссориться. Иногда будем ломать головы, не зная, как лучше поступить... Но я всё пересилю. И сейчас я ощущал тепло руки Митсуки-сан...

↑ Певица, актриса и всё до комплекта как принято. А ещё ей уже за 50.

↑ Скорее всего Кэмми.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог 2: Монолог Митсуки-сан

С нашего совместного проживания прошёл месяц. Столько всего случилось. Тисато-кун так мило реагировал, а иногда выкидывал что-то пошлое, но я ещё никогда не встречалась с парнем, и была слегка удивлена. — Если не поспешишь, не нужна станешь, — дала невероятный совет Мами, но... Не могу! Подожди ещё немного. Прости, Тисато-кун...

Ведь я... Всё время тебя ждала.

Он уже должно быть забыл, но я встречала его в средней школе.

Это было три года назад, я тогда была студенткой-практиканткой. Не удивительно, если он забыл. Я тогда была толще на пятнадцать килограммов... Ты тогда спокойно слушал мой урок. Ты отлично всё усвоил и знал даже больше, я тогда подумала, какой ты умный и стала слегка восхищаться учеником средней школы. Но когда урок закончился, я помню, как закрылось твоё сердце. Я думала, что раз толстая, то не нравлюсь тебе... Но как раз тогда умерла мама Тисато-куна. Я узнала об этом только после окончания практики. Как раз в день, когда был турнир по баскетболу, Тисато-кун сидел в сторонке от остальных и поддерживал команду. — Фудзимото-кун, у тебя всё хорошо? — Да. Я и так была невзрачной, и ещё не знала, что сказать. Но моя мама умерла год назад, потому я думала, что понимаю твои чувства. Однако... Чтобы нам было проще общаться, я рассказала тебе о моей маме, и ты утешил меня. Ты сказал: «На самом деле моя мама тоже недавно умерла», и мне стало так грустно, что я больше ничего не могла сказать. Из-за твоей доброты я не могла сдержать слёзы. Но из-за того, какой ты добрый, когда посмотрела в твои глаза, я не смогла оставить тебя...

Скажу прямо. Тисато-кун, именно тогда я в тебя и влюбилась.

Потому и пообещала. «Когда ты поступишь в старшую школу и тебе исполнится восемнадцать... Мы станем семьёй. И тогда я буду готовить тебе твои любимые котлеты постоянно». Это ведь было отличное признание? Фотография, которую я сделала во время практики — моё сокровище.

Я не могла выразить эмоции, когда узнала, что ты переехал в соседнюю квартиру. Но ты меня не вспомнил. Не удивительно. Я ведь выглядела такой неухоженной. Всё перед глазами заволокла тьма. После практики я верила, что мы снова встретимся, и села на диету, как же тогда хотелось плакать...

Но вот я собрала всё своё мужество. Я осталось такой же невзрачной. Желая узнать тебя, я следовала за тобой, ела рамен и проверяла твои увлечения гравюрными идолами. А, сразу скажу, меня эти пошлые вещи вообще не интересуют!

Ах, каким же замечательным парнем ты вырос. Я во второй раз влюбилась в тебя с первого взгляда (странно наверное прозвучало), и на церемонии поступления призналась тебе, сама этого не ожидала... Но ты принял мои чувства, и я была так счастлива.

А потом каждый день был точно сном. С Усику-сан было сложно, но благодаря поддержке Мами всё хорошо. Нет, всё же неосторожность — злейший враг. Никогда нельзя расслабляться!

И вот золотая неделя. Мы возвращались, держась за руки. Постепенно мы продвигались. Я всё переживала, что будет, если нас кто-то увидит, и всё же была очень счастлива. — Хочу всегда вот так ходить. Тисато-кун согласился со мной. Как чудесно, просто супер. Сестрёнка так счастлива.

В общем я купила новое бикини и надела, а Тисато-кун покраснел и засмущался. Я так старалась, выбирала милый и сексуальный купальник, ну и что в итоге? Ощущаю взгляд, так ему понравилось?

Я ещё неопытная, но полагаюсь на тебя.

... Однако Митсуки-сан не знала. О фотографии, которую Тисато хранит в своём столе. На ней он ещё в средней школе и слегка пухлая любительница котлет студентка-практикантка...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Здравствуйте. Это Эндо Рё. И спасибо вам за то, что вы держите в руках первый том «Что мне делать, я хочу выйти замуж за ученика, живущего по соседству». Если подумать, когда я стал старшеклассником, морально ничем не отличался от ученика средней школы, а потом уже готовился к сдаче экзаменов в университет, как время быстро пролетело. И вот я решил написать любовную комедию про старшеклассника... Если бы знал, что так будет, может у меня другая школьная жизнь была бы, но кажется, что всё было бы без изменений. Когда я был на этапе сюжета, мой редактор У-си сказал: «Эндо-сан, можете использовать свой личный опыт», — прямо не в бровь, а в глаз, но внимательные читатели уже поняли, что я ничего такого не использовал. И всё же в юности многие парни смотрят с восхищением на женщин постарше. Сестрёнка, которая позволит ухаживать за ней, и любимая, которая будет заботиться. О такой прекрасной учительнице... Хотя бы раз мечтал каждый подросток. Никто не скажет «нет». Наверняка есть те, кто влюблялись в учителей. И даже если другие называли этого человека неприметным, только вы видели его очарование. С чувством превосходства вы думали «вы все просто слепые». Может это убогие, а если вспоминать, так ещё и болезненные, но всё же я считаю, что очень важные чувства. Нормально видеть красоту любимого человека... Тут вам повезло. Я написал про невзрачную учительницу Митсуки-сан, Митсуки-сан в режиме сногсшибательной красотки, забросившую себя Митсуки-сан и счастливо улыбающуюся влюблённую Митсуки-сан. Я рад, если вам понравился образ девушки постарше.

Под конец я хочу поблагодарить весь редакторский состав издательства Overlap за то, что помогли издать эту историю. Особое спасибо Сасамори Томоэ-сенсей за чудесные иллюстрации, в которых прямо ощущается очарование Митсуки-сан. Я вам очень благодарен. Настоящая отрада смотреть на них. И конечно спасибо всем читателям. Полагаюсь на вас и впредь. Апрель 2019 года, Эндо Рё

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

— Папа, мама, доверьте Тисато-куна мне!

В пахнущей новыми татами гостиной встречающаяся (пробно) со мной, Фудзимото Тисато, Микурия Митсуки низко поклонилась. Что это за дежавю такое?.. Неожиданные слова «отдайте сына в нашу семью» озадачили моих родителей. — А... Вы хотите выйти замуж за нашего Тисато? — спросил отец. — Да, — на скорости света ответила Митсуки-сан. Отец и мачеха (вторая жена отца) переглянулись. Они ничего не понимали. Ясное дело. Всё же я пока только на первом году обучения в старшей школы. И пока жениться не могу. Мы начали встречаться (пробно) только месяц назад. Прошла золотая неделя, и мы начали говорить о том, чтобы представить Митсуки-сан моим родителям. Я начал жить один с тех пор, как поступил в старшую школу, и теперь вместе с ней впервые за долгое время вернулся домой... Ну, зная Митсуки-сан, я понимал, что проблем она доставит. Но не думал, что знакомство будет само по себе проблемой. Чего-то такого от неё и стоило ждать. И ведь в первый день учебы она выдала «Стань моим мужем!» Ну что? Дежавю? А ведь сегодня я просто собирался её как свою девушку представить. А она и меня, и родителей смутила. И как так вышло? — Тисато пока старшеклассник, — сообщил отец. — Я хорошо зарабатываю. И накопления у меня есть. Я уверена, что смогу прокормить его. Ах, Митсуки-сан такая классная, я прямо ещё раз готов в неё влюбиться... Только не время для таких речей. Вон, мои родители до сих пор в прострации... Однако её слова не были ложью. Мы не парочка школьников. Митсуки-сан полноправный член общества. На десять лет старше меня... Ещё и моя классная руководительница. То есть. Начавший жить один сын через месяц привёл домой свою классную, которая заявила «позвольте выйти замуж за вашего сына». Хотел бы я увидеть родителей, которых подобное не смутит. И есть другая причина их озадаченности. Всё же Митсуки-сан настоящая красавица. Шелковистые длинные чёрные волосы, аккуратные брови, сияющие глаза с длинными ресницами. Персиковая кожа, мягкие щёки. Прямой миленький нос и нежные губы, точно цветок абрикоса. А ещё от неё приятно пахло, просто находясь рядом можно было ощутить её очарование. Обычно в школе она в режиме невзрачной учительницы, дома, когда расслаблена, в режиме тихони, но сейчас здесь настоящая Митсуки-сан. Она со вчерашнего вечера готовилась, приводила кожу в порядок. А ещё накрасилась. Бежевая блузка и юбка-клеш аккуратно сидели на ней, подчёркивая очарование. Митсуки-сан в режиме красотки больше напоминала богиню красоты. Конечно она очаровательна в таком виде, вот только явно на пределе. По первым её поступкам видно, что она не знает что делать. Вся красная, готова расплакаться, глаза бегают. Митсуки-сан в панике. — Э-это, Митсуки-сан... — я обратился к ней, чтобы успокоить, а она схватила меня за плечи и сказала: — Всё в порядке. Тисато-кун, я сделаю тебя счастливым. Даже слишком пылкая. Если подумать, то после церемонии она мне скорее предложение сделала, так что я к этому уже начал привыкать... А вот родителям всё будет непросто объяснить. В наших отношениях есть то, о чём никому нельзя знать, например то, что мы учитель и ученик, но при этом мы как-то встречаемся (пробно), ещё и иногда живём вместе. Без понятия, как о таком сказать... Хм, как сказать так, чтобы родители поняли? И тут. Я услышал, как кто-то стал спускаться сверху. Шаги прошлись по коридору, и вот раздвижная дверь гостиной открылась. В проходе стояла девушка в школьной форме. Светло-каштановые волосы, всё ещё детские черты лица. Косметики не было, но личико симпатичное, и к ней наверняка постоянно клеятся. Только бы не ходила во всякие подозрительные места. Юбка короткая, носки тоже, так что ноги видно. Рукава рубашки закатаны, верхняя пуговица расстёгнута. Что только подчёркивает большую грудь. Правда не такую большую, как и Митсуки-сан. Ещё и с леденцом на палочке. Выглядит взрослой, но на самом деле всё ещё в третьем классе средней школы. Я уже боюсь того, какой она в старшей школе станет. Дочь моей мачехи и моя сестра Айри. — Тисато пришёл?! — жизнерадостно проговорила она, осматривая нас, а потом, точно что-то поняв, хитро улыбнулась. — Ого. Тисато, ты подружку привёл. А потом босой ногой стала в руку пихать. — Прекрати, — отмахнулся я, а Айри принялась жаловаться: — А, Тисато дерётся. — Не дерусь. — Дерёшься. Милую сестрёнку по ноге рукой ударил. — Сама брата пинать начала. — А? Это кто здесь брат? Ты вообще на старшего брата не похож, — лыбясь, она свысока посмотрела на меня. Достала... Раньше, хотя отец всего два года назад женился, тогда Айри такой не было. Конечно она была красивой, но более застенчивой, не такой болтливой и сдержанной. Это... Да. Было, когда отец привёл мачеху познакомиться, и я её впервые увидел. Тогда Айри невинно улыбалась. Тогда она точно с леденцом во рту в комнаты не врывалась. Я не был особо против женитьбы отца, так что мы должны были стать братом и сестрой. В семье лучше ладить, потому я решил пойти на контакт с Айри, а получилось как-то наоборот. Сам не заметил, как она стала в мой адрес говорить «мерзкий» и «достал». Лезть я перестал, и потом она сама стала первой обзываться. Ладно, я здесь не ради Айри. — У нас тут важный разговор. Уйди пока куда-нибудь. Глаза у сидевшей рядом Митсуки-сан округлились. Для серьёзной женщины раздражающая младшая сестра была частью какой-то иной культуры. — Важный разговор, да ты же просто девушку привёл. Это даже мне очевидно, — сказала она и почему-то села возле меня. Если слева смотреть, Митсуки-сан, я и Айри. И она ещё что-то придумала и мою правую руку обхватила. Я ощутил тепло её руки и всё ещё растущую грудь. И смутился. — Ну ты, хватит липнуть. Я попытался её сбросить, но руку освободить не смог. Вот она, разница в силе брата-домоседа и сестры-теннисистки. — Ах. Ты такой неистовый. — Странным голосом такое не произноси! На глазах у родителей, а ещё у Митсуки-сан! — Кья-ха-ха-ха. Ты покраснел, Тисато, такой милый. Айри весело задёргала ногами. Трусики видно. — Ну-ка ты... Родители в такие моменты ничего не говорили. Со мной они были суровы, а вот её баловали. Мачеха только и делала, что улыбалась. А значит помочь мне мог лишь я сам... — Привет, подружка. Я младшая сестра Тисато, Айри. — Д-да, — Митсуки-сан вытянулась перед явившейся и слишком уж наглой ученицей средней школы. — Я жена Тисато-куна, Микурия Митсуки. Митсуки-сан всё сильнее волнуется! — Жена... Что ты явно путаешь, — холодно заметила Айри. Хотя тут она была права. — Это Микурия Митсуки-сан, она встречается со мной (пробно)! Но мы серьёзно думаем о будущем! Поняла, Айри?! — Что за «встречается (пробно)»? — Это ну... Сложно. Дела житейские. — Хм, — девушка прищурилась. А, так она выглядит, когда издеваться собирается. — Что? Тут её уже не сдержать. — Тисато, скажи «а». Айри стала совать мне свой леденец, а я прикрыл рот. — Фува! Ты что делаешь? — я стал отмахиваться, а она посмотрела на меня снизу вверх. — Непрямой поцелуй. От сидевшей рядом со мной Митсуки-сан стал исходить звук как от игрушки с заевшим механизмом. Ну вот. Так она мне точно Митсуки-сан сломает. — Прекрати. — Ну чего, раньше мы часто один леденец сосали. — Не сосали! А отец сурово так смотрит. Это всё шуточки Айри, хватит на меня с осуждением смотреть. А мачеха всё лыбится, но это твоя дочь, так останови её. Подловив момент, девушка крепче обхватила мою руку. Серьёзно, хватит. — А ещё мы раньше вместе ванную принимали. — Не принимали. И это твоё «раньше», я про тебя узнал, только когда ты в первом классе средней школе училась. — В-ванную вместе с сестрой, учащейся в первом классе средней школы... Митсуки-сан была в шоке. — Враньё, это всё враньё! Митсуки-сан, не верьте в то, что она говорит. Я встретился с Айри взглядом, она хитро улыбалась. — Тисато, пошли снова, я тебя помою. — Нет! Не надо! — У меня и тогда грудь большая была, ты постоянно на неё пялился. — Не пялился я! — А ещё мои лифчики таскал. — Не таскал я! И он вообще был со стиранным бельём, когда дождь пошёл, тогда ты... Что я несу? — Бесстыдство! Какое бесстыдство, Тисато-кун! — стала тыкать в меня снова способная двигаться Митсуки-сан. — Митсуки-сан, всё не так! А корень всех бед продолжал обнимать мою руку. — Тисато любит большую грудь. Большая грудь под формой стала ещё крепче прижиматься к руке. Хоть она мне и сестра, но между ног... Я сел по-турецки. Митсуки-сан поняла, что я не могу сбежать из объятий Айри, поднялась на колени. — Айри-сан! Девушке не подобает так себя вести! — Митсуки-сан!.. О, вот и лицо учителя. Даже очки успела достать. Но дальнейшие слова были снова странными. — И насколько я вижу, у тебя размер D, а у меня G! А значит мои дыньки Тисато-куну больше нравятся. Тот ещё аргумент. И чего она про свой размер груди при моих родителях рассказывает?! На претензии Митсуки-сан Айри лишь хмыкнула: — Митсуки-сан, верно? У меня уже размер E, — самоуверенно девушка продолжила сосать леденец. — В твоём возрасте уже размер Е? Что же дальше будет?.. — почему-то расстроилась Митсуки-сан. — Отрастила грудь, которая обрадует Тисато. Вот она, сила молодости. — Айри, что ты вообще несёшь?! — я наконец вырвался. А потерявшая равновесие девушка завалилась на мои штаны. Я ощущал её дыхание на промежности. — Больно. Ты что делаешь... Ах? — со своим детским личиком она под конец проговорила как великий детектив, поднялась и снова хитро улыбнулась. — Из-за груди сестрёнки маленький Тисато совсем изнемогает?! — Ничтожество! Демон! Животное! — с упрёком Митсуки-сан тыкала в меня пальцем. От волнения лексикон совсем обеднел. — Блин, вижу, желание у тебя имеется. — Помолчи, Айри. Пока отодвигал Айри, заметил, что Митсуки-сан совсем притихла. — А? Митсуки-сан, что-то случилось? Она косо смотрела на меня. — Тисато-кун, а ты со своей сестрой прямо отлично ладишь... — Митсуки-сан? — Всё в порядке. Ты всего себя семье посвятил, значит и я буду дорожить твоей сестрой. Я не знал, что сказать. Я сам из дома ушёл, при этом на родительские деньги живу, чем я тут дорожу? — Нет, я... — Айри-сан скучала. Потому надо заботиться о ней больше. Тут даже Айри покраснела. — Т-ты что говоришь?! Это не так! Просто Тисато извращенец, который хранит свои эротические сокровища про младших сестричек. Из-за возражений Айри в гостиной совсем похолодало. Мать и отец застыли. — Всё не так! — громко возразил я. Это всё ложные обвинения. Помогите, Митсуки-сан. Похоже она всё поняла и поднялась. — Вот именно. Тисато-кун не такой человек. — Митсуки-сан... Всё же она верит в меня... — Тисато-куну нравятся большегрудые сестрёнки постарше. И в последнее время ему больше всего нравятся «Внеклассные занятия с учительницей». ... Были такие мыслишки. — Стоп, Митсуки-сан, вы-то откуда знаете?! Почему-то она покраснела. — Так ведь я о любимом человеке всё хочу знать... — Чёрт, Митсуки-сан такая милая! — Но когда я в очках и белом халате учителя... — Ва, ва, ва! Да, для меня Митсуки-сан самая лучшая женщина. Но я пока ещё школьник. И сейчас я прикладываю все усилия, чтобы соответствовать Митсуки-сан. Но конечно мысли здорового парня всё об одном. — Ува, Тисато, ты худший. — Замолчи. Из-за кого, по-твоему, сейчас всё это случилось? — Но, Митсуки-сан, похоже ты не знала? — сказала Айри, неизвестно откуда достав упаковку и показывая её нам. — Эротическая игра «Сестрёнка — моя семья, родная сестрёнка, не родная сестрёнка, подруга детства: полный набор»! — Что это?! — вскрикнул я, видя, что она положила на стол. — Т-Тисато-кун?.. — Митсуки-сан отстранилась. Да я и сам. Что это за игра вообще? И подруга детства — это уже не сестра. — Митсуки-сан, держитесь! Это какая-то ловушка. — Тисато, тебе ведь нравится такой дизайн. — ... Что это за ловушка? — Тисато-кун! Ты запнулся на миг! Просто подумал, что прорисовано здорово. Но не о том речь. — Нет, конечно, это не моё! Папа, мама, поверьте. Они печально смотрели на меня. Не так ведь всё! — Всё в порядке, Тисато-кун, — Митсуки-сан нежно погладила меня по голове. — Митсуки-сан... — ... Ты так сильно любишь Айри-сан. — Митсуки-сан? У неё глаза всё ещё ходуном ходили. — А, поняла наконец. Наш Тисато без меня никуда, — покачав головой, как какой-то персонаж из ранобе, Айри продолжала нести околесицу. — Не неси чушь! Митсуки-сан, успокойтесь. — Счастья вам с сестрой. — Чего?! Митсуки-сан собралась бежать. Слишком всё стремительно, я уже ничего не понимаю. — Митсуки-сан, подождите! Я собрался за ней, но меня удержала Айри. — Тисато, будем счастливы вдвоём. — Нет! Я и Митсуки-сан... Хватка была точно каменной. — Тисато-кун! Будь нежен со своей сестрой. — Точно, точно, — добавила Айри. — Заткнись, Айри. Чёрт, не двинуться... Я как-то дополз до коридора, а Митсуки-сан уже обувалась. — Я не думала, что ты можешь сказать своей сестре «заткнись». Я разочарована. — А, теперь я тут плохой?.. — Прощай. Митсуки-сан покинула мой дом. Быть не может. Если это сон, я хочу проснуться. Вот только... Не выходит!.. — Подождите, Митсуки-сан! Я был опечален, на глаза наворачивались слёзы. Но тело не двигалось так, как мне хотелось. — Не уходите! Прошу, Митсуки-сан...

И тут сработал будильник на смартфоне. Будильник на смартфоне?

— Ува-а-а-а! — я подскочил. Тело наконец начало двигаться. За окном было утро. Айри и родителей тут не было. Всё же это квартира, где я живу один...

— Что... Всё же это сон был. В глазах всё ещё собирались слёзы. Ужасный сон.

И тут я увидел, как Митсуки-сан на цыпочках в своём свитере в режиме тихони пытается покинуть мою комнату. В очках она повернулась ко мне и спросила. — А... Не уходить... Я просто выкинуть хотела... Тебе она так дорога... Что ты заплакал? В руках у неё было спрятанное мной сокровище «Внеклассные занятия с учительницей».

... Это самая обычная история моих, Фудзимото Тисато, и красивой, милой, слегка неуклюжей, но постоянно думающей обо мне Микурии Митсуки. Но между нами солидная разница в возрасте, и сейчас мы «встречаемся (пробно)»...

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1: Хочешь увидеть учителя-зайку?

После золотой недели в школе на удивление жарко. Весеннее солнце начинает припекать, но кое-кто распаляется ещё сильнее. — Отлично! Пришло время моей клубной деятельности! Перед классным кабинетом улыбался член бейсбольной команды Хосино Син. Митсуки-сан верно подметила, что когда молчит, он похож на американского актёра Чарли Шина. Вот только старшеклассник не может молчать, то есть постоянно даёт понять, какой он дурак. — Сколько в тебе сил... — устало пробормотал я, а Хосино похлопал меня по спине. — Фудзимото, чего такой вялый? Майская хандра? — Да нет... — дал невнятный ответ я, а сам один взгляд направил на трибуну учителя. В очках и с собранными волосами, в белом халате, скрывающем фигуру, там стояла невзрачная Митсуки-сан. Ещё до звонка она готовилась в классе. Наши отношения (пробные) в секрете, потому в классе мы стараемся не пересекаться взглядами. Иначе она покраснеет и начнёт паниковать. Какая же у меня милая девушка. Уставший я из-за утренних событий. Но не из-за того, что Митсуки-сан пыталась моё сокровище выкинуть. Его она без пререканий вернула. Дело совсем не в нём. Уставший я из-за сна. То, как Митсуки холодно сказала «прощай» было слишком реалистично, у меня до сих пор в груди всё сжимается. Как же было печально. Не нужны мне такие сны. Куда ещё неприятнее, пусть даже во сне, когда любимый человек говорит «прощай». Слишком больно... К тому же времени с утра не было, я даже про этот сон с Митсуки-сан не поговорил. Хотелось бы хоть вечером обсудить. Но раз мне от этого так больно, это доказывает, как сильно я люблю Митсуки-сан. У-о-о-о-о! Митсуки-сан, я вас люблю! Хотелось крикнуть, но не в классе же. Не хватало мне проблем с нашей маленькой папарацци. Благодаря помощи учителя рисования Хориути Мами «Гю-тян», она же Усику Харуко, теперь наша хорошая подруга. Только Хориути-сенсей и Гю-тян знают про наши отношения и поддерживают нас. За что я им благодарен. Отличительная черта Гю-тян — цифровая камера на шее и два хвостика, и сейчас она о чём-то говорит с Митсуки-сан. В режиме невзрачной учительницы женщина не очень болтлива и старается что-то отвечать Гю-тян. Прозвенел звонок. Гю-тян заняла своё место по диагонали за мной. — Так, начинаем классный час. Сегодня обсудим спортивный фестиваль. В исполнительном комитете у нас Хосино-кун и Мурамото-сан, полагаюсь на вас, — тихо говорила Митсуки-сан. Класс сформировался всего месяц назад, но все прекрасно слышали, что она говорила. Хороший у нас класс подобрался. И здорово, что все хорошо к учителю относятся. Хосино сразу же подскочил и встал у стола учителя. Мурамото в средней школе попала в четверку лучших на национальных соревнованиях по баскетболу, потому уже даже в первом классе старшей школы пробилась в основной состав. Активная девушка, которой очень шла короткая стрижка. Постоянно улыбается и всегда в центре внимания, но у меня есть Митсуки-сан (возлюбленная) и Гю-тян (забавная личность, ставшая после всего хорошей подругой), потому не особо она меня впечатляет. Даже как-то слегка неловко от такого... Кстати о неловкости, мой сон. Я долго не собирался туда возвращаться. Но надо же Митсуки-сан с родителями познакомить. Правда когда это сделать, я не знаю. И всё же... Как там Айри? Наверняка у неё всё хорошо. Она дурочка в хорошем смысле этого слова. — Что такое, что такое-с, Фудзимото-кун? Ты прямо как задумавшаяся дева-с. — прозвучал за спиной голос лыбившейся Гю-тян. — Так похоже? — Если тебя что-то волнует, можешь рассказать-с. Я как раз думаю в газете колонку советов сделать-с. — Нет, спасибо. — Ни-хе-хе. Если что, обращайся в любое время-с. Всё же я знаю о твоих любовных?.. — Ой, прости. Тебе на лицо комар сел. — Это не повод свитером по лицу бить-с! Это сексуальное домогательство-с? Силовое домогательство-с? Какое-то ведь домогательство-с? — А я переживал, что тебя комар укусит, потому и помог. Неужели в твоей газете благие намерения извращают, оставляя лишь гадости? — К-к-конечно нет-с! Да, моя сестрёнка Айри дурочка такого же толка... Только не милая как Гю-тян, а раздражающая и приставучая. Даже во сне она была почти как живая. Прямо доппельгангер. — Эй, Фудзимото, хорош с Гю заигрывать! — с трибуны сообщил Хосино. Все стали смеяться. — Я и не заигрывал, — улыбнувшись, возразил я. И посмотрел на Митсуки-сан так, чтобы никто не заметил, она оставалась спокойной. Только крепко оконную раму сжимала. Злится немного. Гю-тян подруга, и никаких чувств у меня к ней нет, Митсуки-сан уже должна была за месяц понять это. И чтобы восстановить наши отношения, женщина сама приложила немало усилий. И всё же недовольства скрыть не могла. Митсуки-сан такая милая. — Не заигрываем мы-с! А будешь грязью поливать, я опять про тебя что-нибудь напишу, Хосино-кун-с! — И что ты про меня напишешь? — «Первогодка Х-кун из бейсбольного клуба снова был отвергнут старшим товарищем!» — Откуда ты про мои неудачи в любви знаешь?! Класс снова загалдел. А Гю-тян гордо выставила маленькую грудь. — Не недооценивай мои навыки сбора информации-с! Тут с ней лучше не шутить. Она нашла мой дом и караулила по утрам. К тому же компания её отца занимается недвижимостью в доме, где живём я и Митсуки-сан, и когда женщина перебралась ко мне, Гю-тян собралась поселиться в соседнюю квартиру. Её напор поражает. Кстати, её отец из солидной компании, которая связана с недвижимостью, потому Гю-тян — девушка из богатой семьи. Великодушная, добрая и простая. — Наверняка меня кто-то сдал? — злобно сказал Хосино. — К-к-конечно же нет-с. Глаза Гю-тян забегали. И приплыли к Матсусиро Коити, опустившему взгляд. Понятно, значит он. С простотой девушки информатора несложно раскрыть. Не подходит ей журналистика. — Матсусиро, предатель, — Хосино был готов заплакать кровавыми слезами. — Н-ничего я не делал! Эй, Фудзимото, это ведь ты с ним со средней школы дружишь? — Да, но я об этом вообще ничего не знал. Тут Митсуки-сан стала хлопать в ладоши. — Так, нам много надо обсудить, Хосино-кун, продолжай, пожалуйста. — Да... — пробурчал он. Но тут же собрался. — Скоро спортивный фестиваль, и сегодня мы бы хотели услышать про ваши пожелания на участие. «Да!» — прозвучал низкий голос парня-спортсмена. Потом уже были голоса «В мае и спортивный фестиваль?». Это говорили те, кто ни в каких клубах не состоят. Школьные клубы — важная часть школьной жизни. Вне периодов экзаменов, в школах постоянно проводятся спортивные и культурные фестивали. У нас в мае в средней и старшей школе проходил спортивный фестиваль. Причин было несколько. Осенью мы заняты подготовкой к культурному фестивалю, к тому же в этот период из-за дождей и ветров его могут отменить, а ещё это время выбрано, чтобы подстегнуть новичков и объединить классы. Об этом Хосино рассказывал поступившим из других школ. Хотя и сам пришёл из другой. — ... Вот поэтому в нашей школе спортивный фестиваль проходит в мае. Обычно делятся на красных и белых, но у нас шесть классов, потому участвуют по шесть команд с трёх годов обучения с А по F. Мы в классе Е, жёлтой команде. Пока Хосино зачитывал методичку, Мурамото-сан писала на доске «Спортивный фестиваль» и соревнования, в которых участвуют первогодки. Бег, бег сороконожек, общая эстафета, выборочная эстафета, бег с препятствиями, перетягивание каната, командная гимнастика... Сколько всего. Оторвавшись от методички, Хосино посмотрел на доску и сам взял мел. — А, Мурамото-сан, надо подписать, сколько человек участвует. Девушка стала выводить «участвуют все», «10 человек» и так далее. Почерк у неё был красивый, а у Хосино мелкий и грязный. — Пишешь так, что ничего не разобрать! — сказал какой-то парень из класса. — Заткнись, — отгрызнулся Хосино, положил мел и отряхнул руки. — Помимо тех соревнований, где должны участвовать все, нужен минимум один человек, выбирайте, где хотите поучаствовать. Можете пока подумать, — сказал парень, и все начали переговариваться. — Забег на двести метров с первого по третий год точно не для меня. — Можно про конные бои узнать. — Мой покойный дедушка велел не участвовать в эстафете... Хотя он жив. — Я тоже в эстафете участвовать не хочу. — Но там совместный забег мальчиков и девочек, так что там будут семпаи из футбольного клуба... Пока все переговаривались, Гю-тян обратилась ко мне: — Фудзимото-кун, а ты что-с? — В забеге на сто метров и в общей эстафете придётся обязательно участвовать. А ещё перетягивание канатов у парней. — У девочек вместо каната палка. — А ещё командная гимнастика. Хотя для парней, кто никуда не ходят, это уже смерти подобно. — Гю-тян, а что ты? — Хм? — она скрестила руки и задумалась. — У тебя ведь со спортом всё получше, чем у меня? — Если честно, утверждать не буду-с. К Гю-тян подошла группа девочек. Обычно тихие, но из-за спортивного фестиваля оживились. — Гю-тян, Гю-тян, будешь в эстафете участвовать? — А? Её озадачило то, что к ней подошли девушки, которые редко с ней общались. — Гю-тян, ты же маленькая и милая, самое то для эстафеты. — Точно. Маленькая, так что как рванёшь. — Ну, я не уверена насчёт своей скорости... Гю-тян не знала, как реагировать. Не нравится мне такое. — Гю-тян, ты за сколько пятьдесят метров пробегаешь? — спросил я, а она ответила: — Это, десять и три. — Я крикнул стоявшему у доски Хосино: — Хосино! Можешь ответить. — Что? — он повернулся ко мне. — Я не в курсе нормативов у девочек, пятьдесят метров за десять и три секунды — это медленно? — Довольно медленно. — Значит в эстафету лучше не соваться? — спросил я, и Хосино рассмеялся: — Ха-ха-ха. Конечно же. Если выиграть хотим. — Ну вот, Гю-тян. Никакой эстафеты. Когда я сказал это, Хосино поразился: — А? Это время Гю? — Верно-с. — Медленно. Каваниси куда быстрее. Каваниси как раз одна из девушек, которая предложила Гю-тян участвовать. — Я? Точно не смогу. — Не ври. Я время всех в классе могу проверить, — сказал Хосино и достал из кармана сложенный листок. — Каваниси, в клубе лёгкой атлетики не состоишь, но среди девушке на третьем месте. — Да, но в эстафете я участвовать не хочу. Слишком большая ответственность. И её ты пыталась спихнуть на Гю-тян, которая куда медленнее тебя. Это тебе за то, что её попыталась затащить. Но Хосино и так выкрутился. — Если будете стараться, я похвалю. Скажу, какие все молодцы. — Сдалось нам это, — все рассмеялись. — Тогда чего хотите? — Хосино-кун, Хосино-кун. Если постараемся, угостишь сосисочным вызовом. Это известная еда у нас в столовой. Вроде хот-дога, но вместо кетчупа майонез. Очень популярный товар, его быстро раскупают. — Сосисочной вызов я и бы сам хотел. — Жадина. — Ладно, угощу. — А. Тогда давай ещё и «Черио * ». — Ува, это уже совсем жадно. Через какое-то время Каваниси согласилась принять участие в эстафете девочек. Я бы начал спорить из-за того, что в это втягивают Гю-тян, но Хосино с улыбкой смог уговорить Каваниси принять участие. Придётся раскошелиться, и всё же он молодец... — И почему у него до сих пор девушки нет? — пробормотал я. — Сама об этом думаю-с, — сказала Гю-тян. — Думаешь? — Думаю. Ну да... Я подумал, что это какая-то несправедливость, когда Гю-тян стала тыкать меня в плечо. — Что? — Ты мне похоже помочь пытался, спасибо-с. — Пожалуйста. Кстати, я пятьдесят метров за шесть и девять пробегаю. Со ста метрами ещё как-то справлюсь, но больше моё сердце не потянет. Потому от двухсот метров я держался подальше. В итоге мы записались на смежный бег многоножки, выполнив минимальную норму.

Вечером я ужинал вместе с Митсуки-сан. Со дня признания мы почти каждый вечер вместе едим. К тому же мы соседи. Много всего случилось, Митсуки-сан жила у меня и потом вернулась в свою старую квартиру. Мы уже какое-то время назад решили завтракать и ужинать вместе. Кстати квартира двухкомнатная, я живу там, где занимаюсь, а спальню использует Митсуки-сан как свою комнату. Так что по сути у меня одна комната. Когда Митсуки-сан остаётся на ночь, мы спим не в одной комнате. Это я на всякий случай упомянул. Когда жили вместе, походы в душ ещё поделили, но к ванной я так и не привык. Я постоянно боксировал, стуча по верёвочке от выключателя. Отгонял низменные желания. Кстати, Митсуки-сан сейчас после ванной. В пижаме, но без очков, почти в режиме невзрачной учительницы, только в школе она почти не улыбается. А на самом деле Митсуки-сан очень улыбчивая. И улыбку её никто не видит, только я один. У-а-а-а, не могу. Евшая ужин Митсуки-сан вспоминал что-то и заговорила: — Кстати, Хосино-кун сегодня прямо выручил Усику-сан... Ах, вкусно же ты приготовил, Тисато-кун. — И правда здорово вышло. У меня бы так не получилось. Скорее я бы просто поругался с Каваниси... Рад, что вам нравится. — Хи-хи-хи. Тисато-кун, ты такой правильный. — Хотелось бы мне что-то со своей вспыльчивостью сделать. Сегодня ужин приготовил я. Когда Митсуки-сан возвращается рано, мы делаем это вместе. Но сегодня у неё было совещание, и я готовил один. Хотя ничего особенного. Сегодня жаренная скумбрия с солью, увидел, что в магазине рыбу из Норвегии по дешёвке продают, вот купил и пожарил. Она довольно жирная и вкусная. Заодно дайкон взял. Он отлично к рыбе подходит. В мисо-супе тофу и намеко. На гарнир варенные брокколи. А ещё я хидзики взял. Их мне нравится есть. В обед я сладкие булки или с начинкой чаще всего беру, потому организм иногда требует. И Митсуки-сан понравилось, она даже добавку захотела. Нравится мне, когда она как следует ест. Женщина допила мисо-суп и озадаченно склонила голову. — Хороший парень Хосино-кун, и почему он себе девушку найти не может. — Кхо, кхо, — я даже подавился. Митсуки-сан сразу стала переживать. — Т-ты в порядке? В правой руке она протянула мне ячменной чай, а левой похлопала по спине. Так нежно, прямо ощущается её любовь. А, но на этом хватит, Митсуки-сан, если продолжите, любовь на похоть сменится... — Хха, хха. Уже всё. — Ну и хорошо. Мы ещё свадебную церемонию не провели, не хочу я раньше времени вдовой становиться, — пошутила она, но при этом сама покраснела, так мило. — Е-если уж так... — скрывая смущение, она не остановилась. — Если ты уйдёшь раньше, я на похороны в белом траурном платье приду. Похоже фантазии Митсуки-сан снова переклинило. — В белом траурном платье? Со слезами на глазах она закивала. — Это значит, что верная жена больше никогда не выйдет замуж. Я на веке твоя. Пусть мы и не женились, я всю жизнь буду хранить обет. Разговор как-то перешёл к моей смерти, но слова о том, что она на веки моя и будет всю жизнь хранить обет, меня смутили. — Это, Митсуки-сан, а это вообще откуда? — спросил я, а она застыла. Над головой буквально появился звук «бам». — ... Я опять сказала что-то древнее? — Н-нет, просто я не пойму, про белый наряд это какой-то исторический факт или из какого-то старого сериала... Может просто я про такое нигде не слышал... — Д-думаю, дело не в разнице поколений, — её глаза забегали. Митсуки-сан достала телефон и принялась искать. Оказалось, что из старого китайского произведения: «Вассал не станет служить другому господину. Верная жена не выйдет замуж за другого». Всё же Митсуки-сан учительница и столько всего знает. Раз это история, значит никакой разницы поколений. — Митсуки-сан, простите. Дело в моём незнании. Наверное из той же оперы, что и слова «Луна красивая» Натсуме Сосеки, означающие «I love you». — Ну да. Думала, опять что-то старое вспомнила и сбросила тебя в жуткий Дзундоко. На её лице появилось облегчение, но кое-что я мимо ушей пропустить не смог. — «Жуткий Дзундоко»?.. — я озадаченно склонил голову, и женщина застыла. — А? — А? Натянуто улыбнувшись, она спросила: — Ты не знаешь жуткий Дзундоко? — Это... — У тебя глаза бегают. Ладно, не переживай. Её глаза стали влажными. Сама женщина дрожала, и грудь вместе с ней раскачивалась. Прямо слизь... — М-Митсуки-сан, это... Она замотала головой. И слизь её стала качаться... — И правда ведь давно было. Больше тридцати лет назад, я и сама первую трансляцию не видела. Одна ведущая с телевидения ошиблась, и вместо «дно ужаса» сказала «Жуткий Дзундоко». С этого всё началось. — ... Простите, впервые слышу, — честно извинился я, а Митсуки-сан посмотрела куда-то вдаль. — Ничего. Ты такой вкусный ужин приготовил, а я всё порчу. — Митсуки-сан, — так вечер вообще испортится. — О чём мы там говорили? А, о том, что Хосино непопулярный. Да? Я стал менять тему. — ... Точно. Он же совсем не плохой. — Он ведь вполне за парня сойдёт? Глаза Митсуки-сан сразу же округлились: — Мой парень — один лишь Тисато-кун. Её щёки пылали. А я ощутил кисло-сладкое послевкусие. — С-спасибо большое... — Потому если что-то случится, я надену белый наряд. — Стоп! Митсуки-сан, больше не возвращайтесь к этой теме. Мы выпили ячменный чай и успокоились. Вроде выбрались из опасной петли. — Хосино-кун... Понимаю, что неправильно говорить так про своего ученика... Слишком уж пылкий, — виновато сказала Митсуки-сан. Всё же добрая она. — Хотя это и плюс тоже. — Да. — Но мне повезло. Если бы в вашем вкусе были такие «горячие парни», меня бы вы наверняка не выбрали. Когда сказал это, почему-то вспомнил тот сон. В голове воскрес образ Митсуки-сан, холодно сказавшей мне «прощай». Понимаю, что это сон, но так грустно становится, будто кошки на душе скребутся. — Что с тобой, Тисато-кун? — Да так... Вспомнил сон, который утром видел. — Сон... Это когда я пыталась забрать твоё сокровище, а ты заплакал и пытался меня остановить? — В целом, да. Митсуки-сан не собиралась подшучивать. Скорее старалась поддержать. Доказывало это и то, что хоть я и оставался мрачным, она мне улыбнулась. — Так что за сон тебе приснился? — Я рассказал всё, что помнил. Мы отправились ко мне домой, чтобы познакомить Митсуки-сан с моими родителями. Она попросила разрешение пожениться. Я рассказал про свою сестру Айри. Как она вцепилась в меня... А Митсуки-сан сказала «прощай» и ушла... Под конец чуть не расплакался. Митсуки-сан всё выслушала. — ... Для меня было шоком услышать от вас «прощай». Так грустно. Хе-хе. Вот такой я жалкий. Грущу из-за разговора во сне. Я начал тереть лицо вокруг глаз. Когда понял, что выступили слёзы, захотел не скрыть их, а вытереть. Сидевшая напротив Митсуки-сан села рядом. Она протянула руки, и прижалась лицом к моему лицу, лоб ко лбу. А потом стала гладить по голове. — Всё хорошо. Тисато-кун, можешь не переживать из-за меня. — Митсуки-сан... Странно. Снова слёзы потекли. Я будто плакса какой-то. Такой жалкий. Но как же хочется, чтобы Митсуки-сан меня продолжала гладить. Её рука двигалась, а сама женщина говорила: — Вся эта история со вкусами сложная. Но скажу как есть. В моём вкусе только Тисато-кун. Каким бы ни был у тебя характер, я бы призналась, потому что ты Тисато-кун. — Да... Я так счастлив. Когда любимая женщина говорит такое, мужчине больше нечего желать. Но при этом я ощущал себя жалким. Как мужчина именно я должен утешать. А я на десять лет младше её, вообще не дорос. Хочу поскорее стать взрослым и тем, на кого она сможет положиться... И всё же. Даже если я демонстрирую слабость, мы любим друг друга. Любовь — это когда можно показать свои слабости, которые не можешь явить другим, а их принимают. Уверен, это и значит любить кого-то.

Когда все участники определились, на следующий день во время обеденного перерыва Хосино пылал. Он начал тренировку к состязаниям с краю поля. — Эй, когда бежите, выше тянитесь. — Эй, хором поддерживайте. — Эй, можете ведь, если хотите. Отлично. Прямо горит. И всё наставления со своего «эй» начинает. Мы начали учиться лишь месяц назад, и Хосино всё воспринимали лишь как глупого качка, но тут их мнение изменилось. — Хха, хха... Эй, Фудзимото, — позвал Матсусиро. Дышал он тяжело. Матсусиро участвовал в эстафете. Под надзором Хосино. Он был в духовом оркестре, потому двигаться привык, но из-за пылких наставлений с него семь потов сошло. — Отличная работа. Что такое? — При том, как тут Хосино раскомандовался, конечно он себе девушку не найдёт. Отчасти это звучало как проклятие. — Ну, кому-то в мире наверняка глупые качки нравятся. — Гад этот сам весь потом провонял, а ему девушку подавай, от которой цветами пахнуть будет. Хрен ему. Матсусиро плевался проклятиями, утирая пот, когда бесшумно подошла Гю-тян. — Понимаю твои чувства-с. Так что, чтобы рассеять твою обиду-с... — Да. Если будет ещё какая-то любовная история с Хосино, я тебе сразу сообщу. Гю-тян и Матсусиро улыбнулись друг другу и показали большие пальцы. Дьявольский договор. Так, что там Гю-тян? Она участвует в забеге многоножки, куда входят по три парня и три девушки. У всех связаны правые и левые ноги. И вот так надо пройти по маршруту. Мы передаём эстафету второгодкам, а они третьегодкам, и тогда уже всё решается. — Ну, начинаем-с, — громко проговорила стоявшая впереди Гю-тян. «Да», — ответили мы, стоявшие позади. — Начинаем с левой-с. И начали. «Раз, два. Раз, два. Раз, два. Раз...» Мы прошли несколько метров. — Ува. — Кья! — Гха-а. Все вскрикнули и наша многоножка завалилась вперёд. — Больно... Гю-тян, ты в порядке? Вторым был я, и теперь переживал за девушку, находившуюся спереди. — В-в порядке-с... Хорошо, что камеру сняла-с. Её поставили первой из-за низкого роста, но Гю-тян настоящая малютка. Прямо на голову ниже. Потому конечно я переживал, как бы при падении ей не досталось. Надо было постараться этого не допустить, но всё не так уж и просто. Я готовился, что мы обязательно завалимся, и встал за Гю-тян, чтобы её не раздавили, но это оказалось непросто. — Я постараюсь, чтобы тебя не придавило, Гю-тян, — сказал я, и позади зазвучали согласные голоса. — Прости, Гю-тян. — Постараюсь падать в сторону. — Ты не пострадала? Девушка поднялась и отряхнула одежду. — Всё нормально-с. Я тоже постараюсь. Хорошая она. Снова начал раздавать указания Хосино: «Эй, Гю, следи за длиной шара, и ходите в ритм». Вот только это было непросто. Даже на физкультуре мы готовились к спортивному фестивалю. Не только к бегу, но и к спортивной гимнастике готовились. Те, кто здесь со средней школы, всякие стойки на руках уже умели делать. Однако за весну мы успели подрасти. Всего год прошёл, но из-за роста баланс изменился, и на то, чтобы снова научиться стоять на руках, потребовалось больше времени. После занятий начинались тренировки секций, так что для остальных места не находилось. Наш горячий тренер Хосино тоже занимался бейсболом, так что нас не тренировал. Когда все разошлись по клубам, я услышал вздох Гю-тян. — Эх... Она развалилась на парте. Даже хвостики бодрости лишились. — Что такое? Устала? Я положил ей на голову заготовленную карамельку, Гю-тян поднялась, взяла её и закинула в рот. — Вкусная карамелька-с. Спасибо-с. — Пожалуйста. — В качестве благодарности напишу статью: «Герой класса Фудзимото Тисато порадовал умирающую журналистку своим леденцом». — Только без странных заголовков давай. И я отказываюсь от статьи. Поникшая девушка сосала карамельку и снова вздохнула. — Эх... Она вздыхала, будто совсем опустела. — Гоняет нас Хосино с первого дня... Сегодня отдыхаешь от клуба журналистики? — Отдыхаю... Я ведь невысокая-с. Вот и не уверена в собственных силах-с. — Я вот устал. Старался, чтобы тебя не прибили. — Фудзимото-кун, ты должен больше тренироваться-с. Иначе в будущем пивной живот появится-с. — Я её поддерживаю, а она такие вещи говорит. Пока мы переговаривались, в класс вошла Митсуки-сан с сумкой и в режиме учительницы. Случилось чего? Женщина сразу же подошла к нам. Я тут же покрылся гусиной кожей. Я думал, она шла ко мне... Но глаза за очками были направлены не на меня. Похоже она подошла к Гю-тян. Я почему-то одновременно испытал облегчение и печаль... — Усику-сан, — она обратилась к Гю-тян ещё более низким голосом, чем когда мы были одни. — Да? Что-то случилось-с? — девушка стала более вежливой. Мы смотрели на Митсуки-сан в белом халате, которая подошла прямо к нам. На её красивых щеках можно было увидеть напряжение, а ещё был слабый румянец. Я был немного рад тому, что она даже напряглась, стараясь игнорировать моё существование, и думал о том, что это всё моё. Митсуки-сан показала Гю-тян планшет. — Вот, я на сайтах с видео искала советы по бегу многоножки, — сказала женщина и запустила видео. Я вначале подумал, что она шутит, но там и правда рассказывалось про бег многоножки. — Столько всего, — восхищённо сказал я, и Митсуки-сан слегка вздрогнула. Ни к чему так осторожничать... — И правда много полезного... — сказала Гю-тян. На видео со словами «раз, два» бегали старшеклассники. Но говорили они это куда быстрее. В разы шустрее нас. Другие ученики тоже подошли посмотреть видео. — Что тут у вас? — Советы по бегу многоножки? Мне тоже покажите. Ребята начали шуметь. Митсуки-сан выдала всем сок в пакетиках. — А? Сенсей, а что это? — Угощаю. Вы ведь в обед так старались. А завтра дам тем, кто уже на занятия клубов разошёлся. Зазвучали радостные голоса. — Сенсей, спасибо! — Сенсей, вы лучшая! После хвалебных слов Митсуки-сан застыла и опустила взгляд. Не хотела, чтобы кто-то увидел, как она краснеет... — А чей это планшет? — спросила собиравшаяся уходить член комитета фестиваля Мурамото-сан. — Ми... Микурии-сенсей, — ответил я. Опасно было. Чуть не сказал «Митсуки-сан». Повезло, что имя и фамилия одинаково начинаются. — А? Так всё же стоит вначале ставить высоких? — удивилась девушка. — Понятно. У них шаг шире, вот они и тащат на себе остальных. Но у нас по правилам впереди должен быть кто-то низкий, так что с меня можно уже строиться как хотим, — я стал прокручивать видео. Дальше удивило то, где они держат руки. — Получается куда устойчивее, если руки держать не на плечах, а на талии-с?! — заголосила Гю-тян. А потом уставилась на меня. — Что такое, Гю-тян? — Фудзимото-кун, можешь встать-с. — М. Я встал, девушка тоже встала и повернулась ко мне спиной. — Фудзимото-кун, положи руки на плечи, как во время тренировки-с. — А, вот ты о чём... Вот. Я положил ей руки на плечи, и девушка рванула вперёд. — Ну как-с? — Хм. Как обычно. Она перестала скакать. — Фудзимото-кун, а теперь положи руки на талию-с. — М. Я убрал руки с плеч и потянулся к талии. Но класть руки на талию другой девушки на глазах у Митсуки-сан — это какая-то пытка. Хотелось бы воздержаться. — Ахя?! — подскочила Гю-тян. — Ты чего? — Н-немного щекотно-с. Но я постараюсь. Какая она серьёзная. — А теперь снова побежали. — Хорошо-с. Она начала командовать «раз, два». Мы побежали. Я старался подстраиваться под её команды. И правда так меньше трясёт и выходит устойчивее. Вот только Гю-тян хихикать начала. — Раз, два. Раз, два... Ахя-хя-хя-хя. — Ты чего?! — Фудзимото-кун, ахя-хя. Ты так, а-хя-хя-хя, зажал, мне, хя-хя-хя, щекотно. Ахя-хя-хя-хя. Гю-тян сбежала. — Фудзимото, пошляк, — холодно посмотрела на меня Мурамото. Сбежавшая Гю-тян продолжая смеяться, стала цепляться за неё. — Что за обвинения?! Я не хотел её сильно хватать, вот и взял осторожно. Не говори как моя младшая сестра! Ощутив что-то странное, я обернулся. Там стояла Митсуки-сан с глазами истинного убийцы...

Вечером Митсуки-сан была не в духе. Поев мапо баклажаны на ужин, она усадила меня прямо. — Тисато-кун, сенсей зла. У неё прямо над головой было написано, что Митсуки-сан дуется. Мило, но всё же она точно злится. — Да, — смиренно сказал я, а Митсуки-сан недовольно выпятила губы. Она скрестила руки и выставила подбородок, но из-за рук только грудь сильнее подчёркивала. Нельзя же так. — Понимаешь, почему сенсей злится? — Это из-за того, что я после занятий положил руки на талию Гю-тян. — Верно, — она закивала. Грудь тоже согласно раскачивалась. — Но у меня не было никаких скрытых мотивов. — С-скрытые мотивы?! Как подло! — Я сказал, что их не было. К тому же это вы показали, что именно так бегают во время забега многоножек! — Э-это я подлая?.. Она была в шоке. — Нет, нет, нет. — Вначале обвиняла, а теперь меня обвиняют, прямо «Переворотный суд * ». — А, надо же. Мне четвёртая часть нравится. — Тисато-кун, ты тоже играл, — лицо Митсуки-сан стало радостным. — В ней ведь сменился главный герой. — Точно, точно. Там и английская версия была включена, потому родители когда покупали, предлагали учить по ней английский, да что-то не срослось. Митсуки-сан застыла. Нельзя было увидеть её глаза за очками. — А-английская версия?.. — А? — ... Тисато-кун, расскажи сестрёнке, на какой приставке ты играл в «Переворотный суд 4»? Я играла на портативной консоли, которая открывается. — К-конечно я тоже. — А, но, — что-то заметив, она бессильно улыбнулась. — Но ты ведь сам говорил, что она у тебя 3D? — А, это, да, верно. У Митсуки-сан закружилась голова. Она встала и печально забормотала: — Хи, хи-хи-хи. Ну да. Я-то играла ещё в средней школе. Не удивительно, что ты играл на следующем поколении консоли. — Это, но содержание ведь одно. — Когда я играла, английской версии не было... — Вы так из-за английской версии расстроились?! — У тебя ведь и графика лучше... — Э-это!.. — возразить было нечего. Как бы Митсуки-сан в обморок не грохнулась, если скажу, что наслаждался этой игрой в 3D. — В одинаковых вещах разница поколений. Злой бы, Тисато-кун... Она уставилась на меня, сжав губы, какая же она милая. Нет, не о том сейчас. — Что вы! И все вам были благодарны сегодня. Вы свой планшет принесли и показали, как бегом многоножки заниматься, а ещё всех соком угостили. После этих слов она почему-то поникла. — Это... Ну... — А? Что? Она говорила слишком тихо, потому я ничего не услышал и переспросил, а Митсуки-сан вся покраснела и готова была расплакаться. — Это... — Это? Я пытался понять, о чём она, а женщина посмотрела на меня. Сдерживая слёзы, она сказала: — Это... Потому что я хотела, чтобы ты похвалил меня как хорошую учительницу! — А?! — Как стыдно про свои желания рассказывать. Стыдно. Слишком стыдно... — громко призналась она и прикрыла руками лицо. — Митсуки-сан? — Ва. Будь я присяжной, признала бы себя бестолковой учительницей. — Хм. Не знаю, что бы присяжные решили, но я бы точно признал вас невиновной, — сказал я, и Митсуки-сан убрала руки от лица и бросила на меня косой взгляд. — Тисато-кун, ты знал? — смотрела она куда-то вдаль. — Что? — Судебная система всего десять лет назад заработала * . — ... Потом она печально продолжила: — Мне в школе не рассказывали про судебную систему. Плохо. Снова у неё шок от разницы поколений. — Н-но десять лет назад вы были в первом классе старшей школы, вам должны были рассказывать про современное общество. — Тогда учитель просто в течение нескольких лет давал одни материалы. А о новой судебной системе материалов почти не было, дали одну распечатку и на этом всё... — Это... — Судейской системе уже десять лет, а я в среди присяжных ни разу не была. — Н-не просто туда попасть... Н-но знаете, Митсуки-сан! — я серьёзно посмотрел на неё. — Я считаю, что вы хороший учитель. Если хотите, чтобы я вас похвалил, я вас как следует расхвалю. В её глазах стали собираться слёзы. — Обвиняемая оправдана? — Вы никакая не обвиняемая. Без всяких оправданий вы хорошая учительница. Её губы недовольно скривились, какое-то время она дулась, но вот вздохнула. — Ува. Тисато-кун, какой же ты хороший. Я ни на что не гожусь, а ты такой добрый, я от счастья умереть готова. — Только не умирайте. Меня тут обвиняли, и тут всё замялось. Возвращаться к той теме было нельзя, и я налил чай. Сегодня у нас чай с коричневым рисом. Душистый и успокаивающий. Самое то для нас сейчас. — Вкусно. Спасибо, — Митсуки-сан с улыбкой попробовала чай. — Чай с коричневым рисом успокаивает. — Хи-хи-хи. Тисато-кун, ты прямо как старичок. Женщина снова взбодрилась. Расслабилась и стала беззащитной. Её грудь оказалась на столе и привлекала внимание. Надо побоксировать... — Тяжело старичку к спортивному фестивалю готовиться. Сейчас бы старичку с экстренной ситуацией справиться. Надо как-то не дать заметить, что я на слизь Митсуки-сан смотрю. — Хи-хи-хи. Если не брать в расчёт физическую силу и забег многоножек, ты справиться должен. — Как бы всё не испортить в забеге на сто метров. — Главное не поранься. — Да, — я кивнул, а потом почесал голову. — А ещё я о гимнастике переживаю... — Тут непросто. Раньше этим и третьегодки занимались, но можно пострадать, и это может сказаться на поступлении, потому участвуют только первогодки. Хоть никто пока не пострадал, Митсуки-сан сказала об этом. — Понятно. Но раньше это делали все, и кто в средней школе и те, кто поступал? — Да. У нас почти все переходят из средней в старшую школу, из-за ограничения в способностях, не делают ничего сложнее пирамиды. Может поэтому с прошлого года этим и занимаются только ученики первого года? — В старшей школе делают живую башню... — вздохнул я, а на лице Митсуки-сан появилось беспокойство: — А это опасно? — с тревогой она приблизилась, а слизь начала беспокойно раскачиваться. Лучше бы о моём психическом благополучии подумала... — Мы не будет сделать ничего сложного, и я на втором уровне будут, так что главное с весом справиться, если всё нормально пройдёт. — А может не нормально пройти? Я снова отпил чай и продолжил: — Если честно... Баланс довольно непросто сохранить. На руках бы разок встать. Митсуки-сан спросила про фигуру, и я рассказал про кактус. Делают двое. Один приседает, другой садится на плечо и встаёт на нём. Тут главное перетерпеть колени того, кто сверху. Верхний слегка наклоняется и разводит руки, стараясь балансировать. Я кстати снизу. Митсуки-сан по названию ничего не поняла, потому пришлось слегка объяснить. Но для учителя планетологии это было сложно. Я стал искать в телефоне и показал ей видео, женщина впервые улыбнулась. — Знаю, знаю. Я тоже так в школе делала. Так это «кактус». А я думала «Парусная лодка». — Я внизу. В средней школе у меня получилось, но в этот раз мне достался не Матсусиро, а кто-то более костный, потому с балансом будет сложнее. — Понятно, — Митсуки-сан смотрела в телефон и тут взглянула на меня. — Потренируемся? — Что? Таких слов я не ожидал, потому переспросил. Женщина поднялась. Её грудь тут же стала раскачиваться. — Нас как раз двое, сделаем это. Её «сделаем это» слегка обескуражило меня. — Вы про гимнастику? — Да. Хочу заняться этим с тобой. — Гимнастикой?! Митсуки-сан и правда одного роста с моим нынешним партнёром. Но как бы парень и девушка... Она подтянула штаны пижамы, чтобы было удобнее двигаться. Полна решимости. — Я серьёзно, я ведь не твоя одноклассница и не могу участвовать в спортивном фестивале, отчего немного грустно. — Митсуки-сан... — Так что займёмся этим вечером. Будем делать это всю ночь напролёт. Как-то пошло вышло... — Если мы сделаем это, то завтра утром не встанем! — Д-да ну, как грязно заниматься таким до состояния, что даже бёдра отнимутся! — Митсуки-сан, вы понимаете, как это звучит?! Мы замолчали. Митсуки-сан покраснела. Раз она смутилась... Женщина повернулась ко мне спиной. Повернула шею и выглядела слегка смущённой. — Б-быстрее... Она прижалась руками к стене, раздвинула ноги и выставила попку. Прекрасная и округлая попка. Не такая большая как грудь, но тоже привлекательная. Из-за того, что она подтянула штаны, были видны линии трусиков. Здорово, что она вот так повернулась. У меня между ног сейчас кактус появится...

В версии с изображениями тут находится картинка. А, погоди-ка. Что-то она слишком сексуальная. — Это, Митсуки-сан... — Ты ведь знаешь, что делать? Это она точно про гимнастику?! Я сглотнул слюну. Думал, уже привык к запаху её пижамы, а она так нос щекочет. — М-Митсуки-сан... Если вытяну руку, смогу коснуться тела Митсуки-сан. Я осторожно вытянул руку. И отвесил пощёчину по правой щеке. Прозвучал шлепок, и Митсуки-сан обернулась. — Тисато-кун?! — В-всё в порядке. Больно... Успел я руку закалить, пока боксировал. Но будет куда больнее, если моё сердце проиграет моему же кактусу. — Н-ну же, Тисато-кун. Давай... — Да... Сосредоточившись, я вытянул руки. Коснулся талии женщины. — Хи?! Она вздрогнула. Какая талия тонкая. Вот что значит девушка. Я опустил руки ниже, коснувшись бёдер. — Ух, — прозвучал вздох. — Начинаю? — решил убедиться я. С расставленными ногами и выставленной попкой она несколько раз кивнула. Я собрался и сунул голову ей между ног. А потом поднял её и встал. — Хиа-а-а-а?! — заголосила она. — До потолка не достаёте, Митсуки-сан? — Как страшно, — она была готова расплакаться. — Сидеть у кого-то на плечах страшно! Ну да. У меня рост сто семьдесят сантиметров, а Митсуки-сан около ста шестидесяти. Она была у меня на плечах. Довольно высоко. Митсуки-сан начал дёргаться. — М-Митсуки-сан, если будете так дёргаться!.. — Но... Я больше не могу. Она схватилась за мою голову. Плечами и головой я ощущал её тепло. И сладкий запах не только от волос. Я впервые так близко ощущаю запах её тела. — Митсуки-сан, это опасно, — стараясь сохранить равновесие, я поднял голову. — А-а-а! — а она закричала. — М-Митсуки-сан?! Такой пошлый голос, у меня чуть сердце не остановилось. — Нет. Тисато-кун, не двигай головой. — А? — выдал я и снова стал поднимать голову. — Не-е-е-ет! — крикнула Митсуки-сан и бёдрами сжала мою голову. — Что случилось? Дыхание женщины тоже стало прерывистым. — Твоя голова трётся об меня... Она вцепилась в мою голову. А мой затылок упирался ей в промежность. Сидеть у кого-то на плечах правда так пошло? Моя голова была готова взорваться. — Митсуки-сан, я сейчас вас спущу, потерпите немного. — Быстрее... Я спустил её. Женщина тут же села на пол и тяжело дышала. Её щёки алели. Придя в себя, она смущённо сказала: «Я пошла к себе. Спокойной ночи». После чего сбежала в свою квартиру. А я перемыл всю посуду, какую нашёл, боксировал и повторял английские слова. Но кактус между ног не успокаивался... Больше никаких сидений на плечах... Это наше новое правило.

На следующий день мы не касались темы сидения на плечах, поздоровались, улыбнулись друг другу и позавтракали. — Я не переживаю, Тисато-кун. — Я не переживаю, Митсуки-сан. Мы сказали это друг другу и улыбнулись, и повисла неловкая тишина. Как бы слегка шокирует, если из-за такого не переживаешь. Будто как представителя противоположного пола не воспринимают. По пути в школу я вспоминал, как касался бёдер Митсуки-сан, её тепло и запах. Представлял, как она касалась моего затылка. У, точно вспомню во время гимнастики. Если у меня ещё и кактус будет во время того, как я с другим парнем кактус делать буду... На классном часу Митсуки-сан старалась не смотреть на меня сильнее, чем обычно. Всё как обычно, но после вчерашнего слегка обидно. Обидно, но ещё это значит, что она переживает из-за случившегося и воспринимает меня как мужчину. И это осознавать приятно. На классном часу Хосино выдал всем анкеты. — Это, заполните анкеты по поводу нарядов для поддержки. Группа поддержки выступала после обеда. Со всех годов обучения выбиралось по пять парней и девушек, они и будут поддерживать. Кстати, Хосино и Мурамото тоже состояли в команде поддержки. А ещё, насколько я знаю, Гю-тян. Танцы и одежда там были свободными. Но участники должны были разогревать толпу. Я не был членом команды, потому меня их наряды не волновали, но всё же важно, в каком виде тебя поддерживают. Потому мы и заполняли анкеты. Когда-то парни в фундоси поддерживали, но не хотелось бы мне лицезреть Хосино в таком виде. Мне и с другими надо будет вместе участвовать, так что надо как следует обдумать. Хосино мелким почерком вывел на доске.

Парни: Матроска (с кошачьими ушками)

Рядом Мурамото написала «девочки». — А? Хосино, для парней только матроски? — спросил парень из класса. — Ну да, — громко ответил он. — Девчонки с третьего года сказали: «Парни обязаны надеть матроски». Все сразу засмеялись. Вот же спортивный фестиваль. Даже тут приходится старших слушаться. Все парни худые, им матроски самое оно. Жутковато, но и взглянуть хочется. С девушками всё сложнее. Красивым почерком Мурамото выводила.

Девушки: мужская форма (с кошачьими ушками), костюм зайки, наряд служанки (версия Акибы), наряд служанки (японская версия), наряд служанки (классика), наряд служанки (викторианский), готическая лолита, шортики

В команде поддержки одни дураки собрались? Или просто идиоты? И всё служанки. Писавшая Мурамото отряхнула руки. — Хосино, времени на классом часу на всё не хватит, давайте решать скорее, — бессердечно сказала она. Ну да. Она точно переживала из-за того, во что её собираются нарядить. — Да. И я если что за классический наряд служанки. — Твои предпочтения я знать не хочу! — сразу же высказалась Мурамото. Она прямо в гневе. — Жестоко, — а Хосино это шокировало. — Из-за тебя вчера встреча до восьми вечера затянулась! Где-то в районе восьми вечера Митсуки-сан у меня на плечах и кричала... Наверняка она тоже это вспомнила, опустила голову и покраснела. В режиме невзрачной учительницы, а такая милая!.. Хосино ей возразил: — Не только я! Масуда-семпай со второго года и Тагами-семпай с третьего тоже за наряд служанки. Мурамото переглянулась с девочками и склонила голову: — Ты совсем дурак? — Это кто тут дурак?! Форма служанки — это любовь! Хватит, Хосино. Не делай хуже. — Хосино никогда девушку теперь не найти, — пробормотал Матсусиро. Соглашусь. Сам признался в любви к служанкам. — Времени у нас нет. Решайте быстрее. Или сделаем это после занятий? — холодно спросила Митсуки-сан. — Да, да-да! — Гю-тян подняла руку. — Что, Гю? — Я не участвовала во вчерашнем совещании, но мне тоже придётся это носить-с? — Ты же в группе поддержки, так что конечно. У неё кровь от лица отхлынула. — С-стыдно... Так стыдно, что она даже «с» в конце не добавила. Её по плечу похлопала Мурамото. — Гю-тян. — Мурамото-сан... — Тут кроме костюма зайки — всё остальное парни предлагали. — Серьёзно-с?! Девушка закивала. — И ведь придумал семпай с третьего года в отместку: «А давайте вас в шортики или костюмы готических лолит нарядим». — А он не перегнул? — Была бы ты там, всё бы поняла. Ах, вспоминаю, и так бесит! — коротко стриженная девушка начала беситься. — Всё заливали про разницу в нарядах служанок, историческую подоплёку готических лолит и очарование шортиков, — Мурамото гневно уставилась на Хосино. — Чего так зло на меня смотришь? — Если не понимаешь, значит точно виновен. Девушки в классе закивали. И парни их гнев понимали. В итоге большинством голосов был выбран наряд заек. Ожидаемый итог. Я тоже за наряд заек проголосовал. И так было решено, что именно в нём будут все три класса Е. Когда классный час закончился, Гю-тян что-то вспомнила и подскочила. — Митсуки-сенсей, Митсуки-сенсей. Она подбежала и остановила собиравшуюся покинуть кабинет женщину. — Что такое, Усику-сан? — в режиме учителя спросила Митсуки-сан. — А вы не хотите тоже надеть костюм зайки-с? Женщина посмотрела на Гю-тян и таким же тоном ответила: — И зачем? Вот так она и ответила. Улыбка Гю-тян застыла, она лишь выдавала невнятные «а, уа». Митсуки-сан оставила хлопавшую губами золотую рыбку и покинула класс. И всё же Митсуки-сан в костюме зайки... Готов представит. Великолепное зрелище. С характером женщины было ясно, что она откажется, но Гю-тян смелая, раз предложила. Угощу её потом «Черио». И Хосино, отстаивающий форму служанок, в каком-то смысле храбрец. Обеденный перерыв закончился, и парень был готов плакать кровавыми слезами: «Выбрали костюм заек. Чёрт. И чего никто не понимает, как хорош наряд служанки?» С нарядом все всё понимают. Люди твои привычки понять не могут...

После занятий я заболтался к Матсусиро и задержался. Митсуки-сан прислала сообщение через Line «я сегодня вернусь пораньше», но это было час назад. Скорее всего она уже дома. — Я дома. В магазин я не заходил, потому сразу же направился домой, открыл дверь и услышал какой-то подозрительный шум. Вор?! Шум доносился не из моей квартиры, а из соседней. То есть... — Кья! — закричала Митсуки-сан, и я начал переживать. — Митсуки-сан?! Что-то случилось?! Вы в порядке?! Опять шум. Всё явно не так просто. Я вышел из квартиры и направился к её, но кто-то держал дверь. Это Митсуки-сан? Или кто-то посторонний?.. — Прошу, Тисато-кун. Не открывай... Кья! Снова что-то упало. — Митсуки-сан?! Я надавил, и дверь открылась. — Кья... Что-то упало, Митсуки оказалась на полу в прихожей. — Вы в порядке... М?! — Ой-ой-ой, — потирая ушибленный зад, она пришла в себя. — Хи... — М-Митсуки-сан, что это за наряд?.. Мой взгляд оказался прикован к ней. В очках с распущенными волосами она была в купальнике без лямок, её шея и ключицы были полностью открыты. Я прекрасно мог рассмотреть линии её большой и белой груди. Богиня. А ложбинка прямо как Марианская впадина. Одежда подрожала формам её груди и животика, красота, прямо как в купальнице. На шее что-то вроде воротника и галстук-бабочка, на кистях манжеты. На ножках колготки в сеточку. Женственная мягкость и длина манили. Прямо опасно. Ножки могут быть такими развратными?.. И вдобавок заячьи ушки на голове. Митсуки-сан была в наряде девушки-зайки. Что это, что это?! Явление богини! Пришествие ангела?! Что мне делать? Поклоняться?! — Н-не смотри! — крикнула она. Женщина стала вертеться и прикрывать грудь руками. И от этого она была готова выпрыгнуть из наряда зайки. — П-Почему вы в этом наряде?! Он просто супер! — Тисато-кун, не фотографируй. — А, когда это я?.. Сам не заметил, как без остановки стал снимать. Зайки — страшная сила!.. — У. Чем я только ни ударилась. Митсуки-сан встала. И теперь я смог полностью её рассмотреть. И это впечатляет. Реальная девушка-зайка. Не могу оторвать взгляда от большой груди, которая вроде символ материнства. Как-то смог отвести взгляд, а он на промежность упал. Вот это вырез. На золотой неделе она думала взять купальник с открытыми бёдрами, хорошо, что остановил. Нет, или жалко... Я снова поднял взгляд, и передо мной было лицо Митсуки-сан. Красотка в очках Митсуки-сан. Не милая, смущённая, покрасневшая и готовая расплакаться. А такая красивая, что даже страшно. И что тут? Куда ни смотри, это на преступление тянет... Заметив мой взгляд, она подскочила ко мне со словами «Не смотри!» А через вырез много её выпуклостей видно. Куда ни сунься, меня её мягкой плотью накроет. И тогда прощай моё здравомыслие. Поняв это, я решил, что лучше бы её не касаться. — Уо! Тело Митсуки-сан меня накрыло. Я стукнулся головой об дверь. Довольно больно. Да только упрекнуть себя за провал не получалось. И всё потому что лицо готовой расплакаться красотки в очках было невероятно близко. — Всё не так, Тисато-кун, прошу, выслушай. — Д-да... Когда она говорила, мой нос щекотал приятный аромат. У женщин даже дыхание приятное. — Просто к школе Усику-сан предложила мне примерить наряд зайки, а я подумала, что уже поздновато мне для такого. Но ты тоже за этот наряд проголосовал... — Я за него, потому что других вариантов не было, иначе Мурамото-сан меня возненавидела бы. — Т-то есть тебе не нравятся девушки-зайки? — Нет, ну, как бы сказать... Если честно, то прямо сейчас я их полюбил. Но из-за моего невнятного ответа брови Митсуки-сан печально выгнулись домиком. — Вчера с тренировкой не получилось, вот я и подумала чем-нибудь тебя порадовать. Вернулась пораньше и думала встретить тебя в этом наряде, но не могу я перед кем-то в таком виде показаться... — Что вы... Хотелось сказать, что это совершенно не так, но слишком стыдно. Пусть хоть все девчонки так нарядятся, но я хотел увидеть лишь Митсуки-сан. — Я уже думала раздеваться, когда ты пришёл, я разволновалась, стукнулась и упала. Шишку себе набила... Если присмотреться, лоб у неё и правда слегка покраснел. — В квартире так шумно было. Я перепугался, вдруг это вор. Я поднял голову и увидел упавший стул, разбросанную одежду и валявшиеся повсюду книги. — Ты такой добрый, Тисато-кун. Мне нравится твоя доброта. А я всё куда-то несусь. Купила в «Дон Кихол * » костюм зайки, ещё и чек порвала... Ува. Митсуки-сан замотала головой и заплакала. А на меня давила её большая, мягкая и тёплая слизь. — М-Митсуки-сан... — Что? — через очки она посмотрела на меня. — Это, ну... Я подвигал бёдрами. Мой кактус был прижат к Митсуки-сан, и было немного больно. Он был прямо под ней. — А... Похоже она заметила. И теперь была готова заплакать по другой причине, а ещё покраснела. — ... Плохо. Вот такое уж мужское тело. — А, Тисато-кун, прости. Я... Тяжёлая. Ха-ха, — Митсуки-сан тут же слезла с меня. И я сбежал, старясь не показывать промежность. — Л-ладно, Митсуки-сан. Пойдёмте готовить ужин. Притворяясь, что больно, я сгорбился. — Ага. А что на ужин? — Сегодня карри с курицей и салат. — Хорошо, — всё ещё смущённо она улыбнулась. Такая милая. И пока улыбалась, колых. Грудь раскачивалась. Я снова не знаю, куда деть глаза... — Ладно, я пойду готовить. Тут Митсуки-сан меня остановила и повернулась спиной. У неё на попке был милый хвостик, она выставила его и стала слегка покачивать бёдрами. А потом сексуально проговорила. — Попробуем ещё раз кактус? Чтобы сдержаться, я ударился головой об стену.

↑ Безалкогольный напиток.

↑ Ace Attorney, он же Gyakuten Saiban.

↑ Если я всё верно понял, то в 2009 году.

↑ Полагаю, что это отсылка к «Дон Кихот».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Нельзя заставлять девушку постарше плакать

И вот настал день спортивного фестиваля. В эти дни погода была хорошая. Вот и сегодня ясно. Белые облака плыли по небу. Конечно я бы не хотел, чтобы пошёл дождь, но солнце вначале лета беспощадно, потому от туч я бы не отказался. Вчера на территории школы установили тент для фестиваля, для зрителей и родных были установлены стулья, обустроили ворота для входа и выхода. Хосино и остальные из комитета приготовили всё, но школьный совет и комментаторы тоже помогали. Когда я был заместителем президента в средней школе, я был очень занят, занимаясь этим. Но в этот раз времени у меня хватало. Кстати, в средней школе фестиваль на той неделе закончился. Так братья и сёстры из средней и старшей школы могли побывать на мероприятиях по разные стороны. Мы сидели на стульях, которые сами принесли из школы. Об этом ещё кратко на утреннем классом часе сообщили. — Что ж, ребятки, постарайтесь не пораниться. «Да», — бодро ответил класс. На улице проверяли звук. Сегодня Митсуки-сан была в очках и с собранными волосами, но одежда была не такая как всегда. Обычно на ней всегда был белый халат (из-за чего никто не знал про большую грудь), а сегодня она была в тёмно-синем спортивном костюме. Может для того, чтобы никто фигуру не разглядел, в этот раз она была ещё более неприметная. Но у меня это вызывало ностальгию. Будто я снова в средней школе, когда она была у меня практиканткой. А вот остальные знали её лишь как неприметную учительницу. Не только Митсуки-сан была в непривычной одежде, но и мы тоже. И из-за этого все были взволнованы. На нас были уникальные футболки класса Е, группа поддержки тоже переоделась. Крепкий бейсболист Хосино был в матроске. Другие парни тоже, но из Хосино прямо выпирало чувство собственного достоинства. Прямо ненормальное. Все посматривали на него, кто хихикал, а кто хохотал. — Вы слишком много ржёте! Его крик вызвал обратный эффект. Теперь все расхохотались. Я и сам до боли в животе смеялся. Даже слёзы выступили. — Всех матроски смешат, и ещё девочки не в форме служанок, а в костюмах заек, хуже не бывает, — жаловался парень. Девушки и правда были в костюмах зайчиков. Пока находились в классе, на них были куртки. — В костюме зайки тоже неловко! — огрызнулась на него Мурамото. На голове были заячьи ушки. — Ну вот! А в форме служанки стыдно не было бы. — Как же, — ответила девушка, а перед Хосино появилась Гю-тян с камерой. На ней тоже была куртка, а на голове с хвостиками ещё и ушки. — Хосино-кун, покажи-ка личико-с. Щёлк, щёлк. — Заткнись, Гю! Давай тебя в наряде зайки сниму, гони камеру! — Ты чего-с?! Насилие-с! Домогательство-с! Прежде чем Хосино набросился на неё, Митсуки-сан захлопала в ладоши и все притихли. — Уже почти время. Берите стулья и несите на улицу. И повязки не забудьте, — сообщила она всем. Все тут же стали проверять наши жёлтые повязки. Было слышно, как стучат стулья. Когда я выходил в коридор, заговорил Хосино. — Постараемся. — Да. Полный решимости Хосино в матроске и повязке на голове был тем ещё зрелищем. — Я уже говорил об этом, но даже не думайте о поражении. — Да. Я буду стараться. — Я тоже на это рассчитываю-с, — добавила Гю-тян. Стул был для неё тяжёлым, но она улыбалась. — Не разговаривайте. Аккуратнее спускайтесь по ступенькам, — Митсуки-сан прошла рядом с нами. Я и Хосино переглянулись. — Опасно было... — сказал я. — Не хватало ещё, чтобы Микурия-сенсей узнала. Осмотревшись вокруг, остальные ребята улыбнулись. Выбравшись на улицу, мы ощутили на себе суровые солнечные лучи. На территории уже были родители. Стоянка у школы была заполнена. Матсусиро был напряжён. «Что такое?» — спросил я, а он посмотрел на всех этих родителей и вздохнул. — Да просто мои родители сказали, что придут. — Хм. — Думаю, они пошутили, но они сказали, что плакат принесут, чтобы поддержать. Как представлю, что они руками махать будут и кричать моё имя, стыдно становится. — Ты так дорог своим родителям, Матсусиро. Я был знаком с ним со средней школы. Бывая у него дома, я виделся с его матерью. Она довольно жизнерадостная женщина, не удивлюсь, если она плакат смастерит. — А у тебя что, Фудзимото? — Что? — Родители придут? — Наверное, нет, — я подавил зевок. — Я им не говорил про спортивный фестиваль. Матсусиро уставился на меня. — Ну ты даёшь, Фудзимото. Не мне лезть конечно, но не слишком ли твой мятежный дух разыгрался? — Заткнись. Я и правда не рассказал им про день спортивного фестиваля. Они содержали меня, так что я их поблагодарил и рассказал, что у меня происходит через Line. Но приглашать не хотелось. К тому же в этом году моя сестра Айри поступает в старшую школу. Конечно учится она не плохо, но это её первые экзамены. Потому вместо того, чтобы приходить на мой спортивный фестиваль, им бы лучше об экзаменах Айри подумать. Пока мы ставили стулья, Митсуки-сан перехватил кто-то из родителей. Надеюсь, с ней всё будет в порядке. Она же не разнервничается перед незнакомыми? Её поймала красавица в кимоно. Её можно было использовать в качестве модели для рекламы достопримечательностей Киото. Кимоно сочеталось с её белой кожей и тонкими чертами лица. Одежда выглядела дорогой, но и она собственной одежде не уступала. — Микурия-сенсей разговаривает с чьей-то красивой мамой. — А, с этой женщиной в кимоно? — Рядом с Микурией-сенсей она ещё красивее кажется. Чья это мама? Другие ребята тоже её приметили и стали обсуждать. А последнего я за такие слова точно прокляну. И всё же Митсуки-сан ведь не разнервничается перед красавицей в кимоно?.. Пока я переживал, рядом со мной оказалась покрасневшая Гю-тян. — Что с тобой? У тебя жар? — Н-нет-с... — Просто ты выглядишь странно. Смущённая девушка оттащила меня. Уведя меня от остальных, красная она с серьёзным выражением на лице спросила меня: — Фудзимото-кун, ты умеешь хранить секреты-с? — Ну... Если бы не мог, то и не встречался бы с Митсуки-сан (пробно). — На самом деле эта женщина в кимоно — моя мама-с. Я тут же перевёл взгляд на женщину. Высокая, миндалевидные глаза, красивые черты лица, а алое кимоно только сильнее подчёркивает очарование взрослой женщины. А вот Гю-тян — настоящая малютка. Глаза большие, щёки детские. Личико хорошенькое, прямо красавица, но грудь маленькая. Сейчас на ней куртка, но если бы не прозрачные тесёмки на костюме зайки, её грудь сразу же открылась бы.

В версии с изображениями тут находится картинка. Гю-тян скорее не «красивая», а ещё «милая». Как маленькая зверушка. Так и хочется ей дать орешки погрызть. Может это и жестоко, но я не могу представить, что в будущем Гю-тян станет такой же сексуальной красоткой в кимоно. А ещё Гю-тян её «мама * » зовёт. — Великий русский писатель Толстой говорил: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Постарайся, Гю-тян. — Мне кажется, или ты меня как-то не так поддержал-с?! — У всех всё по-разному. Крепись. — Ты чего на мою грудь смотришь-с?! Это домогательство-с! — Кому-нибудь и такая плоская грудь приглянется. — А теперь прямо заговорил-с?! Ну смотри-с! Скоро я вытянусь, как мама, и грудь у меня большой станет-с! — Да, да. Гю-тян станет большой девочкой. Я потрепал девушку с ушками по голове. — Обращаешься со мной как с ребёнком-с! Я тебе покажу-с. Скоро и у меня будет как и у мамы размер F-с! — Постарайся. — Ки. — И вообще, пусть она твоя мать, разве можно так спокойно говорить про размер груди другого человека? — А что насчёт тебя, Фудзимото-кун? — Что? — Ты знаешь, какой размер груди у Митсуки-сенсей? — спросила она нечто невероятное. — Ты о чём вообще? Я тут же покраснел. Видя мою реакцию, Гю-тян улыбнулась. — Ах? Как смутился. Так ты знаешь? Размер сисек Митсуки-сенсей? — Н-не знаю. Какие-то фальшивые оправдания!.. Если честно, то я знаю размер груди Митсуки-сан. Но тогда столько всего случилось, и она сама рассказала. Я не брал бельё для стирки и не изучал бирку на лифчике. Кстати, у Митсуки-сан больше, чем у мамы Гю-тян. Победа. — Откуда знаешь? У вас были грязные игры между мальчиками и девочками-с? — К-конечно нет! — У вас по ночам неистовый реслинг-с? — М-мы даже не целовались, будто мы могли таким заняться... Когда живёшь с такой милой красоткой, понятное дело, о чём все мысли. Но я ведь простой старшеклассник, который даже заработать не может. Я ещё со своим будущим не определился, и было бы безответственно сделать Митсуки-сан моей. Но наше СМИ этого не поймёт. — Какой скромник. — Не скромник я. — Ну, секреты хранить умеешь, и то хорошо. Все уже были на местах. И нам пора было заканчивать наш разговор. И тут я увидел маму Гю-тян. Девушка была низкой, так что как раз я посмотрел прямо на женщину, и наши взгляды встретились. Я кивнул ей, а она улыбнулась и поклонилась. Красивая у неё мама. После Митсуки-сан она вторая, у кого такая цветущая улыбка. Женщина шла к нам. Похоже она хотела поговорить с дочерью. А дочка тем временем доставала меня «А как ты на неё бросаешься» и «Какие позы тебе нравятся». Видать из-за спортивного фестиваля так взволнована, что её на пошлые разговоры потянуло. Вообще-то ничего хорошего тебя не ждёт, если мать услышит. — Гю-тян, ты ведь девушка из благородной семьи? Что будет, если твоя мама узнать, что ты только на одни пошлые темы болтаешь? Вообще жалко как-то звучит «я твоим родителям расскажу», но на неё подействовало. — Прости, больше я так не сделаю, Фудзимото-кун, потому не надо! Девушка тут же опустилась на колени и стала цепляться за меня. Даже своё «с» не добавляла. — Погоди, погоди, погоди! То ещё зрелище — голова Гю-тян у меня на уровне пояса. А подходившая к нам с улыбкой мама девушки так и застыла. Она улыбалась, но на лбу был след раздражения. Небольшое отступление, это называется знак гнева... Нет у меня времени на неспешное объяснение. — Я об этом знаю лишь из манги для девочек и уроков-с! Гю-тян держалась за мой пояс и дёргалась во все стороны. А её мама уже почти подошла. Плохо, плохо, плохо! — Понял я, успокойся! — я пытался стряхнуть с себя девушку. — Твоя мама позади. Сброшенная Гю-тян обернулась точно заклинившая игрушка. — Мама, — она тут же радостно улыбнулась. Точно щеночек, радостный при виде хозяина, она подбежала к матери и стала прыгать вокруг неё. Мать улыбнулась ей и погладила по голове. А одноклассники зашептались. Гю-тян, ты разве не хотела скрыть, что эта красотка в кимоно твоя мама? Какая-то она наивная. — Харуко, я пришла тебя поддержать. — Спасибо, что пришла! Папа тоже с тобой? ... Что это за манера речи? Вот какая Гю-тян дома. Раз мать нормально относится, значит это настоящая Гю-тян. — Прости. У папы работа, он не смог прийти, — женщина слегка нахмурилась, но была добра, а девушка опечалилась. — Вот как... Вместо того, чтобы мать скрывать, лучше манеру общения скрывай, Гю-тян. К счастью другие её не слышали. Приходили другие родители, и ребята сейчас были с семьями. Гю-тян расстроилась из-за того, что отец не придёт, а мать нежно улыбнулась. — Ну не печалься. Сегодня мама останется до конца. — Правда?! — глаза девушки засияли. Так ярко, как никогда с момента поступления. Похоже она очень любит родителей. — Да, правда. Милые ушки. Заячьи? — Это наряд группы поддержки. То есть Гю-тян не рассказывала родителем, что стала девушкой-зайкой? Её мать увидела колготки в сеточку и догадалась. — Папа при виде такого в обморок бы упал. Не удивительно, раз уж она дочка благородной семьи. — В этом нет ничего такого! — Гю-тян принялась защищать права заек. — Не переживай, я на твоей стороне. — Мама, — девушка перед ней преклонялась. Вся семья простодушная. — Так что, Харуко... — улыбка на лице женщины имела нулевую температуру. — Может познакомить меня с этим молодым человеком? Серьёзные красотки пугают. Я это по Митсуки-сан знаю, но мать Гю-тян заставила в лишний раз меня осознать это. От улыбки и низкого голоса красотки я холодным потом покрылся. Девушка побледнела и посмотрела на меня. — Это, этот господин... Вот же странно она говорит. Я подошёл к женщине и поклонился. — Рад знакомству. Я Фудзимото Тисато. Одноклассник Усику-сан, она очень мне помогает. Видать не зря сам представился, это вернуло благожелательность матери Гю-тян. — Ах, какой вежливый. Я Усику Нене. Похоже ты дружишь с моей дочерью, — женщина благородно улыбнулась. — Да, она и правда постоянно помогает мне. Ха-ха-ха. Когда был заместителем главы школьного совета, научился, как вежливо со взрослыми разговаривать. Научился лебезить перед учителями, да вот только не знал, пригодится ли мне это в жизни... — Расскажи мне, как проходит школьная жизнь Харуко. Хи-хи-хи, — сказала мне Нене-сан, но похоже Гю-тян уже была на пределе. — Р-родителям пора на места, мама. И солнце сегодня так палит, тебе пора под шатёр. — Ах, и правда. В мае ультрафиолетовые лучи просто ужасные. Что ж, Харуко, мама пошла. — Да, — ответила Гю-тян. Находясь под зонтиком, Нене-сан помахала нам. — До встречи, Фудзимото-кун. — Наслаждайтесь мероприятием, — я проводил её улыбкой. Когда Нене-сан ушла, мы переглянулись и вздохнули. — Ах, опасно было-с. Если бы она услышала, как я со всякими пошлостями до тебя допытываюсь... Гю-тян стала прежней. Были и другие проблемы помимо её вопросов, но говорить об этом слишком неловко. — Может будешь по сторонам смотреть? — Хм. Ты прав конечно, но как-то бесит от тебя это слышать-с. — А, кстати, Гю-тян. — Что-с? — С семьёй ты такая вежливая. Девушка покраснела. — Н-ничего подобного! Появилась новая возможность подшутить над ней.

Мы вернулись на наши места. Было время, потому мы сходили глянуть на другие группы. Красная команда А, синяя команда В, зелёная команда D, фиолетовая команда F, парней в матросках не было. Хотя имелись в классической школьной форме, во фраках, в стиле Exile * , и только парни из класса учителя рисования Хориути-сан были в наряде служанок. Крепкие такие служанки. Меньшего от учителя, про которого говорят «хобби — роды, особые навыки — безопасные роды», точно не ожидалось. Она была куратором художественного кружка и подругой Митсуки-сан, находясь поблизости, она захотела узнать моё мнение: «Здорово ведь?» Я смог лишь натянуто улыбнуться и сказать «да». Хосино, держись там. Я посмотрел и наряды девушек. Кто-то тоже был во фраках, прямо мальчишеский стиль, а ещё имелись настоящие болельщицы. Ну да, и чего просто в нарядах болельщиц не вышли? Хотя Митсуки-сан в наряде зайки мне понравилась. — Все так стараются, — сказал я как какой-то родитель. В средней школе мы футболки под цвет готовили, но тут прямо совсем иначе стараются. Я вернулся на место, и кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулся, и теперь меня тыкнули пальцем в щёку. Бывало такое. Правда уже очень давно, потому тыкнули прямо сильно. Ещё и ноготь длинный. Даже больно. — Больно... — я зажал щёку и подскочил со стула, и прозвучал знакомый девичий голос. — Кья-ха-ха-ха. Тисато, ты не слишком уж отстранился? Наглая и раздражающая. В трёх тысячах миров со мной так разговаривать будет лишь один человек. — Айри?! — сказал я. Это была моя сестра Айки. Нахальная красавица со слегка приподнятыми краями глаз. Мягкие каштановые волосы, розовая кожа. Красивые линии бровей, сияющие глаза. Явно задумала что-то против меня. Маленький и милый носик. На щеках всё ещё осталась невинность, но губы были точно лепестки цветка, распустившегося в улыбке. На ней была форма средней школы, правда она была без пиджака. Было жарко, потому она даже верхние пуговицы расстегнула. Слишком большая для ученицы средней школы грудь выделялась. Школьная юбка была слишком короткой, ноги было прекрасно видно. В руке у неё был леденец на палочке. — Вот. Милашка Айри-тян. Ещё и в позу встала. Из-за этого грудь под белой рубашкой стала раскачиваться. — А ты здесь что делаешь? — Жестоко. Мы ведь с тобой вместе под одной крышей жили. Айри надула губы. Кому-то это может показаться милым, но она моя сестра. Член семьи. — Ты не ответила. — Кья-ха-ха-ха. Всё такой же серьёзный, как мило. — Тебе поступать, так что разве стоит сюда приходить? — Ещё только май. Ах, Тисато, ты за меня переживаешь? Какой добрый. Я так рада. Ну вот снова. Когда мачеха её только привела, она такой тихоней была, а потом стала доставать меня. Бунтарский период, что ли? — Отец и мать тоже пришли? Я начал переживать. Вроде ничего такого не сделал, а переживаю. Возможно из-за того, что не рассказал родителям, когда будет спортивный фестиваль, или потому что молчал про Митсуки-сан. Девушка посмотрела на места для родителей. — Они тоже где-то здесь. Пришли посмотреть на твою подружку. — Что!.. Н-нет у меня подружки, — ответил я, а Айри приблизилась. — Правда? — П-правда. Вообще так и есть. Нельзя смотреть на Митсуки-сан. Сразу раскроет. — Кья-ха-ха-ха. Покраснел. — Заткнись. Айри обошла меня. И хитро спросила: — А что миниатюрная девушка с ушками? — А? Ты про Гю-тян? Прямо легче стало, что она подала мяч не туда. — Мы друг другу никто, — выдал я, и Айри стала какой-то безразличной. — Ну да. Она не в твоём вкусе, — сказала она. С интересом она улыбнулась и посмотрела на меня. Девушка скрестила руки, подчеркнув грудь. Правда она впечатляет лишь в половину, если с Митсуки-сан сравнивать.

В версии с изображениями тут находится картинка. Айри снова посмотрела на меня. — Что? — Ничего. А, если честно, то папа и мама не пришли. — Правда? Её словам вообще верить нельзя. — Жестоко. Терпеть не могу мужчин, которые не верят словам девушки. — А ты не говори что-то совершенно противоположное, — сказал я, а она приложила руку к груди. Специально прямо схватилась. Не справиться мне с ней. Специально меняла сахар, который я в кофе добавлял, с солью. Подсовывала карри-рис без мяса, притворялась, будто отварила яйца, подсовывала к моим вещам своё бельё и изображала домогательства, врывалась в ванную, гоняла за соком, меняла учебники будто по ошибке... Вначале это вызывало лишь улыбку, да только легче не становилось. Когда в моих вещах попадался лифчик Айри, мы устраивали семейное собрание. Прижимая руку к груди, девушка слегка склонила голову. — Я ведь ничего плохого не сделала. — ... Ну да. — Слушай, Тисато, — она снова улыбнулась. — Когда я касалась груди, куда ты смотрел? — Что? И вот она снова начала... Я готов был хвататься за голову, когда услышал громкий голос. «А-а!..» Это суровый Хосино в матроске и девушка-зайка Гю-тян тыкали в нас пальцами и кричали. — Что, что?! — закричал я, а они подскочили. — Фудзимото, гад, кто эта красотка?! — Фудзимото-кун, я разочарована. Это любовница или любимая?! — Успокойтесь вы. Хосино это успокоить не могло. — Как тут успокоишься, ты тут и так уже с красоткой в кимоно говорил, знакомь нас! — Ну знаешь... Гю-тян уже схватилась за камеру и стала снимать Айри. Девушка стала принимать разные позы. — Кто эта красотка-с? Никогда о ней не слышала-с. Это может на целую статью потянуть-с! — Нечего тут тянуть, — я ударил слабым резаным ударом Гю-тян по голове. — Больно-с! Насилие-с! Из-за двух моих шумных одноклассников, уже начали собираться другие ребята из нашего класса, второго и третьего классов Е и из других параллелей тоже. Даже Митсуки-сан, с которой я обычно не пересекаюсь, смотрела. А Айри слегка смутилась. Всё же она так и осталась робкой. Я улыбнулся и обратился к шумевшим Хосино и Гю-тян: — Это моя сестра! Посмотрите как следует, на ней форма средней школы. Другие сразу же потеряли интерес. А вот Хосино и Гю-тян оставались в прострации. — Твоя сестра?.. — Сестра Фудзимото-куна-с?.. Какое-то время они рассматривали нас. Сосавшая леденец Айри слегка смутилась. И вот через какое-то время... — Фудзимото, ври больше! Вы же совсем не похожи! — Я никогда не думала, что ты такой врун, Фудзимото-кун-с! Ну, мы не кровные родственники, потому и не похожи. Хлопотно, но похоже придётся рассказать... И тут Айри с улыбкой обхватила мою руку. И прижала к груди. — Рада знакомству. Я девушка Тисато, Айри. С леденцом во рту она свободной рукой показала знак «мир». Сенсационное приветствие заставило всех застыть. Краем глаза я увидел, как перестала двигаться Митсуки-сан. Гю-тян уставилась на меня. По ней прямо читалось «злодей», «ничтожество» и «иди умой физиономию в мисо-супе». Я тут же замотал головой. — Нет! Всё совсем не так! Говорил так громко, чтобы даже Митсуки-сан услышала. Однако Хосино меня вообще не слышал. — Ч-что?! Глаза налились кровью, он схватил меня за грудки. — Ой, — Айри отцепилась от меня. — Фудзимото, где ты познакомился с такой милашкой?! Рассказывай! Он с силой тряс меня. — Хватит, Хосино, серьёзно, прекрати... У меня голова кружится!.. — Точно, Хосино-кун-с. Замараешь свою душу в его крови-с! — Гю-тян пыталась остановить его, но до потерявшего рассудок парня это не доходило. Малютка Гю-тян могла лишь паниковать рядом. — Айри... Помоги, Айри... Я просил о помощи заварившую эту кашу девушку, но она похоже была поражена тем, как разбушевался Хосино. Всё же она ещё простая ученица средней школы. И не представляла, что делать с парнем-бейсболистом (который был в матроске и по лицу которого стекали кровавые слёзы). Блин... Я и правда вырублюсь... И тут. — Хосино-кун, что ты делаешь? — прозвучал спокойный и низкий голос учителя. Митсуки-сан. Холодный тон смог привести его в чувства. — А, что-то я разошёлся, — Хосино остановился и отпустил меня. Хоть могу дышать. Спасибо, Митсуки-сан... Но она начала ругать и меня. — Фудзимото-кун, ты тоже что тут устроил? — спросила она у меня, но почему? Я прямо услышать: «Фудзимото-кун, кто это лисица рядом с тобой?» Айри тихо спросила: «Кто это?». Я так же ответил: «Наша классная». Мне за многое надо извиниться... — Простите... — я поклонился, и удивлённая Айри вытащила изо рта леденец и тоже поклонилась. — Простите, я виновата... — А? — О? Я и Митсуки-сан широко открыли глаза. Какой Айри может быть кроткой. Только я так подумал, она снова обхватила мою руку. Снова взяла леденец в рот и, точно дразня, сказала: — Я сестра Тисато, Фудзимото Айри. Спасибо, что заботитесь о нём. Девушка показала знак «мир». Митсуки-сан стала безразличной. — Сестра? — спросила она. — Сестра, — ответила Айри. — Наш Тисато доставил вам проблем? Если так, я могу забрать его домой . — Айри, не обращайся с другими как с вещами. — Ни к чему никого забирать. Он ученик нашей школы. — Сенсей... Так она ответила, но ощущение такое, будто ко мне и правда как к вещи относятся. Я пытался освободить руку, но Айри схватила меня ещё крепче. Как же хочется, чтобы она прекратила. — Так она и правда сестра Фудзимото? — спросил Хосино из-за спины. Айри тихо вскрикнула. Испугалась, что крепыш в матроске позади появился. — Это я и говорил. Хосино встал перед нами. — Фудзимото, позволь звать тебя братом. — Вот уж нет. После моего отказа он обратился к Айри: — Я лучший друг твоего брата, Хосино Син. Повеселись сегодня. Если что-то будет не понятно, можешь спрашивать у меня. Я в комитете спортивного фестиваля. Айри отстранилась. — Гю-тян, твой выход, — сказал я девушке, которая всё ещё поражённо смотрела на нас. — Д-да?! Что, что?! — Сенсация. «Х-кун из бейсбольной команды домогается до ученицы средней школы, пришедшей на спортивный фестиваль». — А ведь неплохо-с! В ней разгорелся дух репортёра. Она взяла камеру и принялась снимать Хосино. — Пока Гю-тян сдерживает Хосино, иди на своё место. — Я думаю, так будет лучше, — кивнула Митсуки-сан. — Х-хорошо, — Айри послушалась. Девушка пошла на места для родственников, а я обратился к ней: — Айри. — Что? — она обернулась. — В мае жарко, так что не забывай пить. — Хи-хи. Всё же ты беспокоишься за свою милую сестрёнку. Блин, мог бы быть и почестнее. — Хватит уже. Так что, родители не пришли? Девушка пожала плечами. — Не пришли. Когда Айри исчезла в толпе, я вздохнул, а Митсуки-сан проговорила так, чтобы только я услышал: — Фудзимото-кун, можешь мне немного помочь. — Ми-Микурия-сенсей?.. Она была в режиме невзрачной учительницы... Да только лицо без эмоций было страшнее маски Но. — Не переживай. До начала мы управимся. — О-отчитывать будете?.. — Проверим неприметные места. — Это... — На всей территории установлены камеры, мне известны все места, где они снимают, и где нет. — И правда!.. Похоже я ещё до начала фестиваля почти без сил останусь. ***

Я, Микурия Митсуки, серьёзный учитель в старшей школе. Учитель планетологии и классный руководитель первого Е класса. Обычно я рассказываю про небесные тела и слои земли, но сегодня из-за спортивного фестиваля я весь день проведу на улице в спортивном костюме. Я домашняя, потому мне тяжело весь день под солнцем. Если честно, мне и геологическими исследованиями сложно заниматься. Совсем устаю, если долго под солнцем буду находиться. Но я ведь учитель. Я знаю, как ученики готовились к спортивному фестивалю. И мой долг поддержать их всеми силами... — А на самом деле в голове одно только «Тисато-кун, постарайся!» В женской раздевалке для учителей учитель рисования Хориути Мами принялась меня щекотать. — Хоня-а-а-а-а?! Глядя на то, как я кричу, знавшая, что мы тут одни, Мами продолжила меня щекотать. — Да, отлично. Такое чувствительное тело. Надо его как следует разработать. — Нет... Прошу, прекрати. Хватит. Я уже едва не плакала, когда Мами наконец остановилась. — Фух. Великолепно, — Мами прямо сияла. — У, опорочила... Я плюхнулась, а она помогла мне подняться. — В том году победил мой класс F, но похоже в этом году ожидается победа твоего класса Е, — сказала уже закончившая переодеваться Мами. — И правда, Хосино-кун из моего класса полон решимости. И Фудзимото-кун старается. Все тренируются с утра.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Нет, не так. — ? — Сила любви «Тисато-кун, постарайся». — Завалюсь?! — я на ровном месте повалилась. — Ах, смутилась. — К-к-конечно нет. — Ох, и на старые же словари ты полагаешься. Замечание ровесницы морально несло серьёзный урон. — У. Мами, злюка. — Да, да, прости, прости. Соберись, сегодня родители приходят. — Да, и что?.. — Как что? Ты не думала, что можешь с родителями Тисато-куна познакомиться? Убедившись, что вокруг никого, она решила добить меня главными словами. — К-канеш нет. — На кансайском диалекте на кансайцев злись. Мами не из Кансая, а я злюсь. Хотя это из-за того, что не хотелось устаревшей быть. Я немного подумала, но в итоге сказала ей как учителю. — Если честно... Думаю, Тисато-кун не рассказывал родителям о фестивале. Руки мазавшейся солнцезащитным кремом Мами остановились. — Тисато-кун не ладит с родителями? — Если бы ладил, не жил бы один. — Ну да... Что-то я слегка беспокоюсь. — Ага... Я тоже намазалась. На всякий случай. Просто быстро сгорю. Какое-то время мы молча мазались, но вот Мами хлопнула меня по плечу. — Всё будет хорошо. Если придут родители, то познакомишься с ними, а если не придут, у тебя будет немного больше времени подумать, как это сделать. — ... Ага. Спасибо, Мами. Благодаря её словам, я смогла собраться, провести классный час как отличный (?) учитель и проводила всех во двор. Родители учеников приходили один за другим. Больше всего удивила меня мама Усику-сан, красавица в кимоно. Я даже подумала, что это какая-то актриса. Раз она мать Усику-сан, ей должно быть около сорока, но она на свой возраст не выглядит. А кимоно на ней какое. Наверняка несколько миллионов йен стоит. Такое красивое кимоно фиолетового оттенка с сезонными рисунками в виде ручья и цветов. Я конечно переживала, не жарко ли ей в такую жару, но она с улыбкой ответила, что всегда в кимоно и уже привыкла. У, такая красивая взрослая. Интересно, Усику-сан тоже такой станет? Я встречалась и с другими родителями, а сама всё думала, придёт ли семья Тисато-куна. Вот только... Сама не заметила, как к Тисато-куну стала липнуть красавица с каштановыми волосами. Стройная, грудь большая, улыбка милая, вся источает молодость. И леденец на палочке ей очень подходит. На ней школьная форма, но похоже она на год младше. Это, Тисато-кун? Как это понимать? Её большая грудь (правда меньше чем у меня) прижимается к его руке. Митсуки-сан немного зла. Я думала воспользоваться положением и расцепить их, но девушка представилась.

— Рада знакомству. Я девушка Тисато, Айри.

... Сознание куда-то унесло. Что, что, что? Тисато-кун, у тебя ведь я есть, что это значит?! Всё же молодая девушка лучше подружки на десять лет старше?! ... Успокойся. Я живу вместе с Тисато-куном, у меня есть преимущество. Пока я спокойно вдыхала и выдыхала, сходивший с ума ещё сильнее меня Хосино-кун устраивал Тисато-куну нелёгкую жизнь. Что он с моим милым Тисато-куном делает? Когда парень оказался спасён, я выяснила, что это на самом деле его младшая сестра. Его отец снова женился, и у той женщины был свой ребёнок, так что они не связаны кровным родством, как я слышала. Потому и не должны быть похожи. — Сестра? — Сестра. Наш Тисато доставил вам проблем? Если так, я могу забрать его домой . Её дерзкую улыбку я никогда не забуду. У меня сердце подпрыгнула. И голова закипела, но совсем не от жары. Когда услышала это, я инстинктивно поняла. Айри-сан догадалась о наших отношениях... Я слышала от Тисато-куна, что она в третьем классе средней школы. Но тогда как она поняла? У неё такая хорошая интуиция? Или же... — Айри, не обращайся с другими как с вещами. Тисато-кун похоже так и не заметил исходившей от Айри-сан опасности. Но может для него это было обычным делом, а это я слишком осторожна. Вот только я из тех, кто о себе особо не заботится, и интуиция меня предупреждает не так часто. — Ни к чему никого забирать. Он ученик нашей школы, — возразила я, а Айри-сан просто ушла. Может я и правда напридумывала? Ну, отчасти это отвращение к пристававшему Хосино-куну в матроске. Я позвала Тисато-куна в безлюдное место, хотела сказать, что пусть она и сестра, не надо ему с ней заигрывать. Лучше бы спортивный фестиваль без проблем прошёл.

— П-постарайтесь... Мои слова поддержки терялись в галдеже учеников. Даже саму себя не слышу. Я неприметная учительница и не могу громко кричать. Слишком неловко. И всё же «Победите, победите, победите...» я говорила. Айри-сан спокойно наблюдала с мест для родственников. С расстояния было видно плохо, но она сидела на заготовленном стуле, скрестив ноги. Иногда копалась в телефоне. Каждое состязание ученики начинали поддерживать товарищей, и родители тоже шумели. В этом году команда класса Е сильна. В забегах у нас почти не было соперников. И соревнование у девочек по перетягиванию проходит хорошо. И больше всего в утренних состязаниях меня интересовал забег многоножки с Тисато-куном. И Усику-сан тоже. Стоявшая впереди девушка была полна решимости. Они утром, в обед и вечером тренировались. Вот бы победили. А, но главное, чтобы никто не пострадал. — Вперёд! — сказал парень позади. Тисато-кун и Усику-сан ответили «да». Здорово. Вот она, юность. Все прямо цветут. Сигнальный пистолет был приготовлен. «На старт!» — Приготовились, — прозвучал голос сзади и все разом приготовились. Прозвучал сухой выстрел. Все сразу же стали двигаться. Усику-сан такая серьёзная. Обычно такая забавная, бегает со своей камерой, но иногда бывает и серьёзной. Лицо такое благородное и классное. Вот только она в наряде зайки, и все её поддерживают. — Зайка. — Маленькая зайка, постарайся. Благодаря маленькому серьёзному зайчонку спортивный фестиваль стал каким-то расслабленным. — П-постарайтесь... — поддерживала я. Когда был дан старт, ребят обошли классы F и А. Я бросила взгляд и наткнулась на Мами. Как-то неловко... Но, Тисато-кун, утри нос Мами! — Постарайтесь... Они нагоняли. Отовсюду звучали голоса поддержки. Ребята вырвались вперёд. Обогнанный класс F нагонял... — Давайте вперёд! — кричал Хосино-кун. Тисато-кун с ребятами и класс F буквально прыгнули к финишу. С моего места казалось, что они финишировали одновременно. Они пересекли черту... «Первые, фиолетовые!» — озвучила победителя девушка-комментатор. «Ура!» «Ува!» Поддерживаемые ученики класса F подпрыгивали и радовались. А вот ребята из класса Е были расстроены. Опустились на колени прямо на финише. Усику-сан тоже опустилась на колени, ещё и колготки порвала. Сменных у нас нет, я взяла машину и съездила за новыми. Но всё самое страшное было во вторую половину дня. ***

Во время обеда не так уж и много учеников ели со своими семьями. Здесь были друзья, потому всем было неловко есть с родителями. И Гю-тян, чья мама была здесь, ела с нами в классе как и всегда. Стулья были на улице, потому мы сидели на полу или ступеньках на лестницах. — В первую половину для, чавк-чавк, класс Е всех обскакал, чавк-чавк, — с полным ртом сообщала Гю-тян. Не разговаривай с набитым ртом, юная госпожа. Щёки как у маленького зверька раздуты. Обычно девушка в магазине еду брала, с собой взяла что-то впервые. В милой девичьей коробочке была цветастая еда. Обед как и у всякой обычной девушки. Ничего излишнего. — Да, семпаи молодцы, но и наш класс старается. Хосино запил большой обед колой и достал булочку из пакета. — Всё благодаря твоим стараниям, — сказал я, и парень с набитым ртом улыбнулся. Так как я ем в школе, не знаю, чем занимается Айри. Я написал ей «Взяла обед?», но она его не прочитала. Однако когда я вышел на улицу, она тут же выпрыгнула ко мне. — Мне одиноко было, Тисато. Побудь со мной. — Отстань. Айри держалась на расстоянии от Хосино. Быстро учится. — А, у тебя рис прилип. Сейчас уберу. — Не надо. — Ах? Тисато, ты смутился? Я ведь твоя сестрёнка, это даже мило. Я заметил холодный взгляд Митсуки-сан. Она меня и так до начала мероприятий отчитала, хотелось, чтобы это уже прекратилось. «Начинаем программу второго дня», — прозвучало сообщение, и Айри ретировалась. Времени не было, потому Митсуки-сан я ничего сказать не смог, но вечером я приготовлю то, что нравится ей и продемонстрирую свои чувства. Вторая половина дня началась с соревнований групп поддержки. Поддержка команд была какой-то вялой, но наши молодцы. Парни были в матросках, и большая часть ребят со второго и третьего годов были крепышами как Хосино. Специально подбирали? Прямо представляю. Парни в матросках махают кулаками, делают сальто назад и разбивают доски. — А ничего так, — сказал Мутсусиро. — И правда. Другие команды и родители смеются. Может мне мерещится. — Фудзимото, всё взаправду. Рядом с парнями в матросках девочки-зайки размахивали ногами. Гю-тян тоже ноги высоко задирает. Жуткие парни только подчёркивают, какие они милые и сексуальные. Всюду разносились голоса поддержки и смех, а команда вернулась на своё место. Мы тоже хлопали и кричали. — Ну и отстой, Хосино, — с аплодисментами слышались и издёвки. — Пошли вы, — сказал вспотевший парень. А на лице довольная улыбка. Очередная прекрасная страница юности. Если бы ещё не алая матроска. Как бы это не стало чёрной страницей истории... Во вторую половину дня у меня была гимнастика и забег. Проблемы случились на гимнастике. Уж не знаю, из-за Айри ли это или тренировки кактуса с Митсуки-сан. Может сразу из-за всего, я думал совершенно не о том. Стойки на руках и кактус прошли нормально, и вот настало время для башни. Я забрался на спину парня снизу, другой залез на меня. Положение ноги было неустойчивым и я слегка сдвинул её. А этого делать было нельзя. Я поскользнулся. Даже подумать не успел, что облажался. Всё перед глазами перевернулось. Я увидел небо, а потом тьма. Другие тоже упали. Боль в плече. Удар и тупая боль в голове... Во тьме я слышал крики.

Когда очнулся, увидел флуоресцентный свет лампы и белый потолок. Думал, что ударился плечом, а болела шея. И во лбу отдавалась боль. — А, очнулся-с! Передо мной оказалась девушка с хвостиками и заячьими ушками, Гю-тян. — Ага. Что со мной случилось? — Башня развалилась, и несколько парней тебя придавили-с. — А. Точно. Когда воспоминания вернулись, я ощутил тупую боль в голове. — Это лазарет-с. Понимаешь-с? — Ага, — уставшим голосом ответил я. — Подожди-с. Я других позову-с. — Да не надо... И так неловко, что проблем доставляю. У других ведь свои соревнования. Гю-тян убежала, а вместо неё подошла медсестра. — Очнулся? — Да. Тело тут и там болело, но я смог подняться. — Где-то болит или может ощущаешь себя плохо? — Я в порядке. — Похоже ты получил по голове, если будешь неважно себя чувствовать, сразу же отправляйся в больницу. Я коснулся лба, там был большой пластырь. — Больно. — Кровь шла, потому и заклеили. Зашивать не пришлось, не переживай. За дверью послышались громкие шаги. — Простите за вторжение! — влетел Хосино. — Ну-ка не шумите здесь, — разозлилась медсестра. Ещё пришли Мурамото, Матсусиро и другие ребята. — Простите... Фудзимото, ты в порядке? — подошёл Хосино всё ещё одетый в матроску. — В порядке. Простите, это я облажался. — Да ладно. Бывает. — У остальных всё нормально? — Ага. — Хосино, скоро конные бои. — Верно. Но Гю меня вытащила, сообщив, что ты очнулся. — Прости. И постарайся на конных боях, — я улыбнулся, а парень сказал «да» и покинул лазарет. — Ты в порядке, Фудзимото? — с улыбкой поинтересовался Матсусиро. — В порядке, — улыбнулся в ответ я. — Фудзимото-кун, ты лоб поранил? — спросила Мурамото. На лицах других девочек была боль. — Царапина, ничего страшного. Скрытая всеми Гю-тян спросила у медсестры: — Сенсей, с Фудзимото-куном всё в порядке-с? — Раны не серьёзные, если сам хочет, может возвращаться. Ребята вздохнули с облегчением. — Ну что, Гю-тян, уже придумала странные истории про меня? — К-как ты понял-с?! Я думала назвать это «пострадавший во время гимнастики ученик воскрес точно феникс». — Позорище, давай без этого. Ребята улыбнулись. А потом покинули лазарет. И мне уже скоро пора вставать. Гю-тян уходила последней, и когда выходила в коридоре удивлённо проговорила. — А, сестра Фудзимото-куна-с. — А? Пытаясь встать, я застыл. Вместо Гю-тян в дверях появилась девушка с леденцом на палочке. — Айри... — Эх... — она выглядела недовольной. — Поверить не могу, пострадал во время спортивной гимнастики. — Ну да, прости. Так опозорился. — Вот уж точно, — недовольно сказала она и подошла. — Твоя сестра? — поинтересовалась медсестра. — Да. Учится в третьем классе средней школы... Ай. Айри грубо схватила меня за чёлку. Проверяла рану на лбу. — Что, так ты поранился? — Ничего серьёзного. Куда больнее то, что ты меня за волосы таскаешь. На мой протест медсестра улыбнулась. — Простите, я отойду. Раз с тобой сестра, всё будет нормально. — Да. — Я уже сказала, что ты можешь возвращаться. Если хуже не станет, можешь и в соревнованиях участие принять. Попрощавшись, женщина ушла. — Айри. — Что? — Волосы больно. Всё это время она продолжала держать меня за голову. — Ты сам виноват, что пострадал, Тисато. Лоб поранил? — Всего лишь царапина. — Послюнявить и пройдёт. Давай я лизну. — Не надо. И тут в комнату постучали. — Прошу прощения. Дверь открылась и появилась Митсуки-сан. В режиме учителя через очки она смотрела на Айри, которая всё ещё держала меня за волосы. — Фудзимото-кун? — тихо сказала женщина, и сестра отпустила мои волосы. — Похоже ты не сильно пострадал, Тисато, возвращайся. Я тоже пойду. С леденцом во рту она повернулась спиной. Помахала правой рукой, обронила «пока» и покинула кабинет. Митсуки-сан молча наблюдала за происходящим. «Начинаем конные бои». Прозвучал голос ведущей и стали разноситься одобрительные крики. Митсуки-сан подошла ко мне... И опустилась на колени рядом с кроватью. — Микурия-сенсей?.. — Слава богу... — вздохнула она и подняла голову. В глазах были слёзы. — Слава богу, что ты не сильно пострадал... Она взяла мою руку и прижала к щеке. Хотела убедиться, что я здесь. Она шмыгала носом. — Простите, что заставил беспокоиться... И мой голос был неуверенным. Боялся как тогда с башней. — Если с тобой что-то случится, я этого не переживу. — Не переживайте. Со мной ничего такого не будет. «И первое место заняли...» Звуки со двора будто отдалялись. — Ты слишком много занимался? Это я на тебя давила? Или переживаешь из-за сестры? — Ничего такого. — Если это случилось с тобой из-за меня... Мне так жаль. Она была в режиме учителя, но не была похожа на ту уверенную женщину, стоявшую в классе. Сейчас она была слишком взволнована. Я проверил, не заглядывает ли в окно кто-то, и погладил Митсуки-сан по тёмным волосам. Из-за того, что находилась на улице, они были пыльными и жёсткими. — Это не из-за вас. Я сам облажался. — Тисато-кун... Я улыбнулся ей. — Спасибо, что пришли. Увидел вас, и мне сразу стало лучше. — Правда? — Да. Я не врал. То, как Митсуки-сан переживает, придавало мне сил. Держа её руку, я опустился на пол. — Тисато-кун, ты в порядке? — глаза женщины округлились. — В порядке. Пойдёмте назад, — сказал я, и Митсуки-сан кивнула.

— ... Что? Так и знала, — безразлично сказала Айри, слышавшая разговор из коридора. Отдалившись от лазарета, она повернулась спиной к шуму спортивного фестиваля и перекусила леденец.

Благодаря тому, что Митсуки-сан придала мне сил, я вернулся к остальным и сказал, что буду участвовать в забеге. — Ты точно в порядке? — спросил участвовавший в конных боях Хосино. Я коротко сказал «бодрячком». Конечно я не профессиональный бегун, но не хотелось на кого-то это скидывать. Да я и правда был бодрячком. Все команды противостояли друг другу. Класс Е был на первом месте, и общий забег с финальным забегом парней мог всё изменить. — Приготовились... Старт! Прозвучал выстрел. Первые рванули вперёд. Быстрые. Впереди оказался ученик из класса А. Я проверил очки, даже если они займут первое место, на общем зачёте это не скажется. Но проигрывать не хотелось. Я бегу где-то в середине. Как-то так вышло, что мне эстафетную палочку передаёт Гю-тян. Вот такая судьба. Участники стометровки менялись один за другим. Бегун из класса Е добрался до Гю-тян первым. Но и ученик из красной команды класса А не отставал. Гю-тян должна была принять палочку... Как мы думали. — А-а-а! — прозвучали расстроенные голоса. Гю-тян уронила её. Предыдущий подобрал и снова протянул. Теперь не только красная, но зелёная и фиолетовая команды тоже передали палочки. Маленькая зайка побежала что есть сил. Шустрая. После всех тренировок Гю-тян стала быстрее. На углу у неё получилось обставить фиолетовую команду. — Молодей, Гю-тян! — кричал я, но увидев её лицо, лишился дара речи. На лице маленькой зайки была печаль. Такой я её ещё никогда не видел. Она была готова расплакаться. Я смотрел только на лицо Гю-тян. Вытянул руку. Начал двигаться. Прошли бегуны красной и зелёной команд. — Фудзимото-кун! — прозвучал голос Гю-тян. Касание палочки. Краем глаза я увидел, как Митсуки-сан сцепила руки точно в молитве. — Отлично! — я был полон решимости. Конечно я не из тех, у кого кровь в жилах кипит, но при виде Гю-тян и Митсуки-сан нет такого парня, который не выложится в полную силу. Я побежал так быстро, как мог. Обошёл зелёную команду. Осталась только красная. На повороте я рванул, казалось, что даже земли не касался. Но красную команду не обошёл. Последняя прямая. За мной идёт Мурамото. — Фудзимото-кун, — девушка подняла руку. Я уже был на пределе. Обошёл красную команду... И вырвался вперёд. — Мурамото-сан, — я протянул палочку. Глядя на спину схватившей эстафетную палочку девушки, я запнулся. — Ува. Небо и земля несколько раз менялись местами. Плечами, коленями и руками я несколько раз успел удариться. И вот оказался на земле, теперь уже руки и ноги были в крови. Но вырванное мной лидерство защитят остальные. Последний бегун пересёк финишную прямую. Победа в марафоне первого года... Досталась классу Е. Другие команды тоже набирали баллы, но уже было ясно, что победа будет за нами.

Я смыл кровь в левой руки и колен, а потом заклеил большими пластырями. Медсестра смеялась, когда я во второй раз попал в лазарет, но мы победили. Гю-тян всё ещё чуть не плакала, но будем просто считать это драматическим моментом. Прошла церемония закрытия, родители стали расходиться. Ученики понесли стулья в классы. А мы оставили стулья и собрались возле классной. Все собрались перед невзрачной учительницей Митсуки-сан. Член комитета спортивного фестиваля Хосино сказал: — Это, мы добились победы на спортивном фестивале благодаря Микурии-сенсей. Следом заговорила Мурамото: — Спасибо, что были с нами на утренних тренировках и искали материалы и видео с советами. И угощения были вкусными. Глаза за очками дрогнули. — Р-ребятки... — Сенсей, вы же не любительница на улице находиться, ну, это как мне кажется, — после слов Хосино все захихикали. Грубо как-то. Серьёзно. — Но вы весь день в такую жару поддерживали нас, спасибо вам за это! Хосино поклонился, и начали благодарить другие. — Спасибо вам! — Спасибо, сенсей! — Микурия-сенсей, вы лучшая! Спортивный фестиваль закончился и мы победили. Все были возбуждены. Почему-то начали скандировать «Ми-тсу-ки, Ми-тсу-ки». А женщина не знала, как на всё это реагировать. Она даже посмотрела на меня. Я ей улыбнулся и сказал: — Спасибо вам!

... Это я предложил. Я был ближе остальных к Митсуки-сан, потому видел, как учителю тяжело. Остальные этого не знали. Когда вернулись домой, я похвалил её за работу и приготовил поесть. Как возлюбленный я ценил её старания. И был очень рад, когда её похвалили как учителя. Когда я предложил это Хосино, он тут же согласился. — О, давай! Молодец, Фудзимото. Отлично придумал. В такие моменты он не копает куда не надо, хороший парень Хосино. — Вижу, тебе идея приглянулась. — Так ведь Микурия-сенсей хороший учитель. Хоть и слишком неприметная. Так считали все. И я готов был расплакаться от того, что все понимают, какая Митсуки-сан хорошая.

После наших благодарный слов, Митсуки-сан расплакалась. — Ребята, — она вытирала слёзы. — Сегодня был замечательный день. Я смотрела и на проигрыши, и на победы. Вы все просто молодцы. «Йей!» — её слова поддержал весь класс. — Но знаете, — добавила она. — Нельзя доводить женщину постарше до слёз. Митсуки-сан посмотрела на меня. Похоже поняла, кто это придумал. Солнце было ещё высоко, и по голубому небу плыли белые облака.

↑ Не с использованием иероглифов, типа «ока-сан», а «мама».

↑ Могу ошибаться, тут «запикано». Может и что-то другое имелось ввиду.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: Знакомиться с сестрой пока ещё рано?

— Сегодня поём! В караоке в очках и режиме невзрачной учительницы (выходная версия) Митсуки-сан пела известную песню из аниме. Главная тема из аниме для четырнадцатилетних подростков. Это прямо классика среди классики в караоке. Рядом со мной учитель рисования Хориути-сенсей стучала в буден, а Гю-тян раскачивалась в ритм, напевала и искала, что спеть дальше. Гю-тян, тебе камера не мешает? Митсуки-сан, Хориути-сенсей, Гю-тян и я после спортивного фестиваля отправились в караоке. Ребята в тот вечер разбрелись своими группами, и Митсуки-сан с завистью смотрела на них. А значит и нам надо было отпраздновать. — Митсуки, ты молодец. — Так здорово, Митсуки-сенсей-с. Между песнями Хориути-сенсей и Гю-тян хвалили её. Митсуки-сан отлично поёт. В отличие от того, какая обычно, поёт она от души. Если спросите, почему мы позвали Хориути-сенсей и Гю-тян, то просто переживали, если кто-то увидит нас двоих. К тому же сегодня ученики как раз все пошли в караоке, и Митсуки-сан тоже изъявила желание. В небольшой комнате с приглушённым светом она бы пела балладу, и мне бы пришлось биться головой об стену, чтобы сохранить здравомыслие. Вот поэтому я и предложил, а Митсуки-сан позвала свою подругу Хориути-сенсей. Как-то неправильно идти с двумя старшими сестрёнками, потому мы позвали и Гю-тян. Она и так достаточно всего знала. И всё же мы на всякий случай ушли аж до Акихабары. Митсуки-сан закончила петь и положила микрофон на стол. — Как напряжена. Улыбавшаяся женщина промочила горло холодным чаем улун. Сегодня она была в рубашке и длинной юбке. Хориути-сенсей была в кружевной рубашке и джинсах. На Гю-тян была футболка и джинсы до колен. На столе стоял картофель фри, жаренная курица, а ещё безалкогольные напитки. Их пили мы. Хориути-сенсей взрослая, потому у неё было пиво. Митсуки-сан пить не умеет, потому ей запретили. Заиграла следующая песня из аниме, и Хориути-сенсей сказала «теперь я» и взяла микрофон. Митсуки-сан взяла бубен и стала ей поддерживать. — Мами, давай. Дзынь-дзынь-дзынь. Она выбрала песню из известного аниме про бейсбол, где умер один из близнецов. Кстати, она уже во второй раз поёт. И довольно неплохо. — Фудзимото-кун, Фудзимото-кун-с. Во время перерыва ко мне обратилась Гю-тян. — Что? — А почему мы поём только песни из аниме-с? Как верно подметила девушка, мы поём только песни из аниме. Следующим буду петь я песню из сериала про один боевой космический корабль. — Почему?.. Потому что всем аниме нравится. — Ну, да-с... Я и Митсуки-сан придумали, а Хориути-сенсей поддержала. — Тут есть весомая причина... — сказала Митсуки-сан, поедая картофель фри. — Весомая причина?.. — Гю-тян сглотнула слюну. — Всё потому... Что с аниме-песнями можно не переживать из-за разницы поколений. Я согласно кивнул. Хориути-сенсей тоже закивала и начала петь. Между мной и Митсуки-сан разница в десять лет. Я об этом не переживаю, и она милее любой старшеклассницы, вот только иногда её разница в возрасте шокирует. У нас разница в манере общения и песни мы совсем разные выбираем. И вот мы стали думать. Как бы нам не испортить всё в караоке и провести время весело. И ответом были песни из аниме. Митсуки-сан пела песню из относительно современного аниме, его транслировали вроде в октября девяносто пятого. Она тогда совсем маленькой была, а я вообще не родился. Но песню мы знали и спеть могли. Здорово ведь. Тут нам идеально подходят песни из аниме. Началась героическая мелодия про некий боевой космический корабли. — А, это моё, — я взял микрофон. — Песня Тисато-куна. Постарайся. Митсуки-сан стала трясти бубном. Здорово, что ей весело. Пока я пел, женщина тоже начала напевать и даже подумывала взять второй микрофон. Митсуки-сан стеснялась, и Хориути-сенсей подсунула его ей. — Вот, Митсуки. Возьми эту большую и толстую штуковину. Сделай это с Тисато-куном. — Нет, Мами, я не могу. Мне стыдно. — ... Мы ведь просто в караоке, чего так пошло-то-с? — непривычно (?) вмешалась Гю-тян. Хотелось бы, чтобы обошлись без особого напора на меня. В итоге Митсуки-сан стала петь со мной. А? Так у нас вроде как дует? Если подумать, как неловко-то. И Митсуки-сан с улыбкой поёт. Похоже даже не поняла, что мы теперь в дуэте поём. Её алые щёки такие милые. Она раскачивалась в такт музыке и её большая грудь тряслась. У, моё сознание вместе с космическим кораблём в открытый космос улетает. — Фух... Когда песня закончилась, мы вздохнули, и Хориути-сенсей сказала: — Режим мудреца? — О чём ты? Дальше была песня из мобильного доспеха Фандама. Сериалов по нему много, и там есть песня с мужским вокалом во время решающего сражения главного героя с его врагом. — Фудзимото-кун, ещё раз поёшь? — Хориути-сенсей протянула мне микрофон. — Нет, это не я заказывал. И тут малышка передо мной перехватила микрофон. — ... Это я-с. Гю-тян расставила ноги на ширине плеч. — Усику-сан, тебе нравится Фандам? — спросила Митсуки-сан, девушка обернулась. — ... Это длинная история. Такой серьёзный взгляд. Прямо жуть. Незнакомая Усику Харуко-сан. — Ты благородная барышня или кто? В большом особняке на кровати с навесом барышня в неглиже смотрит Фандам... Довольно непросто такое представить. — Где-то в законах прописано, что девушка из богатой семьи не может смотреть Фандам? — Нет, ничего такого, но... — «Но»?! — Гю-тян уставилась на меня. — Нет, ничего. Я вежливо ответил, а девушка начала петь. Когда начался первый куплет, все были «?». Когда закончился, все стали «?!». В перерыве все пытались переварить происходящее. Начался второй, и с нами случилось «!». Когда всё закончилось, в кабинке установилась тишина. — ... Гю-тян пела так, будто пыталась колонию разрушить. Когда закончилась песня, тут даже холоднее стало. — Понимаю я-с... Через микрофон эхом прошёл печальный голос девочки с двумя хвостиками. — Г-Гю-тян, ты молодец! Хлоп-хлоп. — Ага, каждый по-своему хорош. Митсуки-сан... — Не переживай. Я не оглохла. Хориути-сенсей, жестоко. Прямо добили Гю-тян. — Прямо бы сказали, что у меня слуха нет-с! Она крикнула в микрофон. У всех порезало уши. Кстати, когда ходили в караоке, Гю-тян с камерой всё носилась. Все веселились и пели вместе, а вот её поющей я не слышал. Значит, у тебя слуха нет, Гю-тян. Неправильно это, и всё же довольно забавно. — Д-да ладно. Таких людей хватает. Я попытался её поддержать, но мои слова не достигли сердца девушки. — Я люблю караоке-с. И люблю веселиться со всеми-с. Но петь не умею-с... — Гю-тян... — Песни, которые знаю, я могу петь с кем-то-с. Без микрофона как-то получается выкрутиться-с. Но из аниме я только Фандам знаю-с. Нет, Фандам — для меня всё-с. — ... Хватит, мы поняли. — Просто ты не понимаешь очарование Фандама, Фудзимото-кун. Знаешь, как я с ним познакомилась? — Ты же говорила, что это длинная история?! Гю-тян села на диван. — В общем у меня предложение. — К-какое? — Оставляем песни из аниме и я снимаю запрет на песни из девяностых-с. «А?!» Мы переглянулись. — П-почему?.. — голос Митсуки-сан дрожал. — Мы из Хэйсея в Рэйву перешли-с. — Ага, — я остановил Митсуки-сан и слушал. — А теперь вспомните весь период Хэйсей. Сколько там было музыкальных программ? — Е-если подумать, то и правда много... Я начал понимать, о чём говорит Гю-тян. — И Фудзимото-кун, и я знаем попсу из девяностых. — Точно. Мы снова переглянулись. — Мами, можешь спеть? — спросила Митсуки-сан. — В принципе. А ты, Фудзимото-кун? — Вроде. Да и песни из аниме никто не запрещал. — Верно-с. Благодаря прожитой эре Хэйсей мы можем петь одни и те же песни. Что знаем, поём вместе-с. Спасибо, Хэйсей, приветствую, Рэйва-с. — Ясно, — я кивнул. — Значит поём песни из аниме и попсу девяностых. — Вот и хорошо, что понял. Иначе бы... — Иначе? На лице Гю-тян появилась улыбка в форме полумесяца. — Я продолжу петь песни из Фандама, а вы будете вынуждены их слушать-с. Простите меня, Гю-тян (и Фандам тоже), но у меня по спине пробежал холодок. Я услышал сухой стук льда в коле.

Вот так мы и веселились в караоке. Благодаря системе автоматического продления мы вчетвером в итоге просидели здесь четыре часа, каждый пел где-то по часу. — Всё. Не могу больше петь, — сказала Митсуки-сан. — Ещё не всё. Этой ночью я не дам тебе заснуть, — вмешалась Хориути-сенсей. Она уже пять кружек пива выпила. На столе возле картошки фри появилась пицца. — Хориути-сенсей, нравится вам слова с пошлым подтекстом включать-с, — Гю-тян взялась за камеру. Хотя девушка и сама довольно пошлые материалы пыталась собрать во время фестиваля, так что молчала бы. Голос у неё тоже сел. — Не смейте недооценивать техники замужней женщины. Моему мужу очень нравится, как я языком работаю. — Озабоченная-с! Нельзя такое при детях говорить-с! — Я лишь сказала, что моему мужу нравится, как я языком работаю. Я мороженное умело ем, а ты о чём подумала, Усику-сан? — А, у, а... — Гю-тян, не относить серьёзно к домогательствам пьяного человека, — сказал я, и Хориути-сенсей рассмеялась: — А-ха-ха-ха. Какой ты забавный. — Да, да. Только не напивайтесь слишком. — Не переживай. Я всё ещё молода. Она показала большой палец. Митсуки-сан её ровесница, потому ничего не стала ей говорить. — Ваш муж волноваться не будет? Всё же Хориути-сенсей — мать двоих детей. Про неё даже говорят «хобби — роды, особые навыки — безопасные роды». Похоже сегодня за детьми присматривает муж. Ему уже тридцать пять. У них разница в десять лет, Почти как у меня и Митсуки-сан, только наоборот. — До возвращения ещё протрезвею. Дома теперь пить нельзя. — Почему? — У мужа проблемы с печенью. Не так серьёзно, чтобы стоило начать переживать, но какое-то время ему нельзя пить... Вы ничего не забыли? Хориути-сенсей пожала плечами, и мы стали собираться. — А, Мами, это твой телефон, — забирая чек, сказала Митсуки-сан. — А, и правда. Вот даю. Сама чуть не оставила. Женщина смотрела, как подруга забирает телефон: — ... Всё же понимаю я чувства твоего мужа. — Да? Неужели на медосмотре была? У меня сердце ёкнуло. Если что-то не так со здоровьем Митсуки-сан. — Да нет... Просто я же старше . — ... — Муж Мами на десять лет старше. В перспективе на пару лет не страшно, но он наверняка переживает, что в будущем раньше старичком станет. Вот и заботится о здоровье, потому что хочет быть с тобой. Так сказала Митсуки-сан. Мне показалось, будто это были её собственные чувства. Десять лет разницы... Столько же между нами. Всего десять. Целых десять. Вот так Митсуки-сан смотрела на эту разницу. Для меня она была красивой, милой и сияющей... Наши отношения начались с того, что она мне призналась, я раньше ни с кем не встречался, и она у меня первая. Я ещё ребёнок, потому тороплюсь, чтобы нагнать её. Но... Она всё равно далеко. Разницу в возрасте никак не сократить. Я буду расти... А она стариться. К женщинам годы более беспощадны и отбирают всё быстрее. И всё же. Возможно я так думаю лишь потому что мужчина. Может для меня она всегда будет красивой, милой и ослепительной. Потому что я сам так для себя решу. Потом и на её прекрасном лице появятся морщины. Волосы начнут седеть. Она сгорбится. Но я люблю Митсуки-сан не из-за внешности. А за её сияющую душу. Хочу поскорее вырасти. Поскорее бы. Когда стану взрослым, тогда смогу донести до неё свои чувства. Услышав слова Митсуки-сан, Хориути-сенсей вздохнула. — Ладно. Приготовлю мужу сегодня его любимую свинину... И безалкогольное пиво куплю. — Вот и хорошо, — Митсуки-сан улыбнулась. Она была невероятно ослепительной. Когда вышли из комнаты, Гю-тян достала кошелёк. — Сколько с одного-с? — Не надо, Усику-сан, — остановила её Хориути-сенсей. — А, но... — Скинемся я и Митсуки. Да, Митсуки? — Ага. Я тут же смутился. — Митсуки-сан, я заплачу. — Нет. Не надо, Тисато-кун. Это я захотела, и ты во время фестиваля своим обедом меня кормил. — О, так это обед не от любящей жёнушки, а от муженька. Знала бы, поиздевалась хоть, — расстроилась Хориути-сенсей. Ведь нормально говорили, надо было всё портить. — Прекратите. И вы, Митсуки-сан, не говорите то, что можно не так истолковать. Мы ведь обед вместе готовили. — Ага, ага. Полный любви. Потому позволь угостить. — Но... — начал я говорить, и тут стала шептать Хориути-сенсей. — Фудзимото-кун, если не дашь угостить тебя, то и Усику-сан угостить не получится. А, точно. И правда ведь так. Пусть и обидно слегка, но Хориути-сенсей уже взрослая. — Хорошо. Тогда... Хориути-сенсей, Митсуки-сан, спасибо большое. — Ага, ага. Вот так бы сразу, — довольно сообщила женщина. — Фудзимото-кун?! — удивилась Гю-тян. — Эй. Усику-сан, ты тоже не скромничай. — Ладно... Спасибо за сегодня-с, — девушка поклонилась, и Митсуки-сан ей улыбнулась. — Да. Пожалуйста. — Когда-нибудь я обязательно отплачу-с, — дала обещание Гю-тян, а Митсуки-сан отказалась: — Вот как. Если так хочешь оплатить, набери на моём тесте высший бал. Девушка застыла. — Буду заниматься-с. — Промежуточные тесты сразу после спортивного фестиваля. Мне тоже стало неспокойно. — Учитесь, молодёжь. А за караоке сегодня мы заплатим. — Погоди, Мами, — остановила женщину Митсуки-сан. — Что такое, Митсуки? — За выпитое пиво сама плати. А вот остальное поделим. Хориути-сенсей чуть ли не плакала. Какая Митсуки-сан серьёзная.

Когда мы покинули караоке, Хориути-сенсей схватила Гю-тян. — Уофу. Головёшка девушки оказалась в захвате. — Гю-тян?! — Хе-хе-хе. Барышня, пошли поедим с дядюшкой чего-нибудь вкусного. Дядюшка угощает, — женщина её похитила. — Меня кто-то странный схватил-с! — дёргалась Гю-тян. Милая, точно маленький зверёк, оставлю её. — Постой, Мами, — Митсуки-сан решила её остановить. Добрая она. — А ты развлекайся с Фудзимото-куном. Хе-хе-хе. Рассмеялась она пошло, но точно решила подсобить нам. — А, в таком случае я с Хориути-сенсей исчезаю-с. — Хе-хе-хе. Малышка, пошли, дядюшка тебя вкусненьким накормит. — Всё же вы озабоченная-с! — Мы же в Акихабаре, тут должны быть модельки Фандамов... — Я с вами куда угодно-с! Легко же её провести. Хориути-сан обхватила Гю-тян, отвернулась и собралась уходить, как вдруг остановилась. — А, точно. Фудзимото-кун. — Да, да. — По поводу здоровья моего мужа. — Да. — В общем я тоже переживала, и прошла медосмотр. Оказывается, что раннюю стадию рака молочных желез мужья ещё до медосмотра замечают. — А. Сказав это, Митсуки-сан посмотрела на огромную грудь Митсуки-сан. — Проверь уж здоровье Митсуки. — Вы что такое говорите?! — Говорю, что можешь потискать. Митсуки-сан вздрогнула и прикрыла грудь. Только подпёрла её... — М-Мами, ты что такое говоришь?! Ты точно напилась. — Верно. Вы ведь учитель. — Для этого ещё рано. — Идите уже есть с Гю-тян. И вот сенсей-извращенка в обнимку с девушкой растворилась в Акихабаре. Проводив их, мы вздохнули. — Что-то я вообще без сил. — Да. Мы посмеялись и пошли. — Что с ужином будем делать? — Можно поесть, а потом назад, но ещё рановато, да и хочется скорее в тишине посидеть. Я тоже был из тех, кто предпочитает сидеть дома. — Мы ведь в Акихабаре, может ты как и Усику-сан хочешь куда-нибудь сходить? — Даже не знаю. Может вы куда-то хотите? — Не особо. — Тогда пошлите домой. И тут Митсуки-сан почему-то покраснела. — Поспешим домой... Чтобы молочные железы проверить? — Нет! Я даже подумал, что она тоже пила, но ведь нет. Просто издевается. Я зашёл в магазин по пути. Купил свинину. После слов Хориути-сенсей тоже поесть захотелось. Ещё светло и неизвестно, кого встретить можно, потому Митсуки-сан пошла первой. — Я дома. Когда вернулся, я услышал шум в душе. Мы уже месяц как жили вместе, но я никак не привыкну к некоторым вещам. Например, к походу в душ. Пар и запах мыла Митсуки-сан растекались по квартире. Я слышал, как она что-то напевает. Песню из аниме, которую пела в караоке. Похоже ей весело. Я убрал продукты и пошёл в свою комнату. Солнечный свет заливал всё. Не получится не представлять голое тело Митсуки-сан. Я же мужчина. Я принял позу как в файтинге и встал перед верёвочкой выключения света. Начнём боксировать. Бокс — суть отпугивания низменных желаний. Вот наконец воду выключили. Я услышал, как открывалась и закрылась дверь. — Тисато-кун? Ты вернулся? Прозвучал голос Митсуки-сан. Я был весь вспотевший и уставший, так что сейчас меня вся распалённая после ванной Митсуки-сан не должна волновать, вроде как. — Да. Я у себя. За дверью бегала Митсуки-сан. Лучше сейчас дверь не открывать. Могу наткнуться на неё в одном белье. Будет настоящий ужас. Распаренная женщина в разы привлекательнее. Даже её белая кожа розовый оттенок обретает. Без косметики она становится совершенно естественной. ... Плохо, надо опять боксировать. Но времени уже не осталось. В мою комнату постучали. — Тисато-кун, я войду? — Да. В моей квартире не только мои вещи. Вот такая теперь моя квартира. Теперь Митсуки-сан может там переодеться. У меня тут запах духов как в цветочном магазине. После ванной она использует духи и следит за кожей. Плохо дело. Всё же Митсуки-сан слишком красивая. Мне стоит самому поспешить в душ. Холодной водичкой остудить голову. — Л-ладно, тогда я тоже в душ. Я собирался покинуть комнату, и тут Митсуки-сан схватила меня за запястье. — Тисато-кун, подожди. — И?! М-Мистуки-сан... Опустившая голову женщина не отпускала меня. За окном можно было услышать, как проезжают машины. Внутри всё сжималось. — Вот ведь, точно ничего хорошего!.. Я сглотнул скопившуюся во рту слюну. Влажными глазами Митсуки-сан посмотрела на меня. — Тисато-кун... — Д-да, — выдавил я. Она тут же присела. — Тисато-кун, выслушай мою исповедь... — ... Что? Она была готова расплакаться. В душ я пойти не смог и потому присел. — Знаешь, сегодня в караоке было так весело. — Весело. — Но, но... — пыталась что-то сказать она. — Что такое? Стесняясь, она говорила о том, что её тревожит. — ... По поводу того, что было, когда я вас угощала и поддерживала, я на самом деле делала это только для тебя. Но если бы я заботилась только о тебе, все бы подумали, что я покровительствую тебе, потому я и угощала всех. Сама же я только и думаю о своих желаниях. — Митсуки-сан? Влажными глазами она посмотрела на меня. — Но когда фестиваль закончился, все так меня благодарили. Я думала, что меня раздавит чувством вины. — А... — Тисато-кун, спаси заблудшую овцу... Она начала плакать. — Что вы, вы ведь и правда много всего сделали. Может конечно вы и думали только обо мне, но тогда могли просто угостить меня тайком. Она говорила, что знает неприметные места, куда даже камеры не достают. — И правда... — она кивнула. — Но вы угостили всех и приходили на наши тренировки, искали ролики, которые могли бы нам помочь. Вы столько всего сделали. — Правда?.. — женщина озадаченно склонила голову, всё ещё не веря в это. — Если вы не верите, я буду повторять, пока вы не поверите. Мы победили лишь благодаря вам. По её прекрасному лицу снова потекли слёзы. Она сняла очки и стала вытирать влажные глаза, какая же она милая. Прекратив плакать, Митсуки-сан снова посмотрела на меня. — Тисато-кун... — Да. Её взгляд был серьёзным. — Тисато-кун, ударь меня. — Что?! — вскрикнул я, услышав неожиданные слова. Куда серьёзность делась-то?.. — Боль от удара пропадёт через три дня. А эти слёзы я никогда не забуду. — Я ничего не понимаю! Митсуки-сан, что происходит? В вас что-то пробудилось?! Но похоже она была озадаченно сильнее меня. — А?! Тисато-кун, ты не понял, откуда это?! — Не понял! Так это откуда-то было. Ну слава богу. Я наконец вздохнул с облегчением, а у неё был шок. — Это же самая эмоциональная сцена из сериала восьмидесятых, «Школьные войны * »! Школьники проиграли с разгромным счётом сто девять — ноль, и учитель со слезами на глазах бьёт их, а они поднимаются! Сейчас таких учителей уже нет, но его пыл заставлял сердце биться быстрее! — Погодите, Митсуки-сан. Вы сказали, что он шёл в восьмидесятых, вы же тогда ещё не родились... — Сильные чувства могут преодолеть время! Разница поколений? Это ничто для меня! Похоже её понесло. — Успокойтесь, Митсуки-сан. — Ты такой милый и хороший, а я даже ничего сделать не могу! — Это, думаю, это не так. Тут она слегка склонила голову и тон её голоса изменился. — Врежь мне. Изо всех сил по лицу. — Снова?! Её голос выходил из живота, будто она отыгрывала. Прямо Такаразука * . — Если ты меня не ударишь, я буду не достойна того, чтобы обнять тебя. — О-обнять-с? Теперь уже я как Гю-тян заговорил-с. — Н-не в странном смысле. Митсуки-сан показала, какая она есть. — Хорошо... Теперь я понял. Это из «Беги, Мелос» Осаму Дадзая? — Верно... Давай, ударь. — Ну ладно! Я считал, что слова благодарности будут для неё подходящим вознаграждением. Всё же Митсуки-сан хороший человек. Она хорошо преподаёт, и даже когда отходит от темы, пробуждает интерес. Ей стоит больше ценить себя. Когда я ей вежливо это разъяснил, она просто расплавилась. — Хоня-а-а-а-а... Я сойду с ума от того, какой ты добрый. — Не сходите с ума. Вы правда замечательный учитель... Была такая замечательная атмосфера.

Пим-пом!

В домофон позвонили. Мы даже подпрыгнули. — М-может курьер?! — Митсуки-сан пыталась вернуть самообладание. Я тут же пошёл ко входу. Хоть я и спешил, но явно просчитался, когда ответил, не проверив, кто там. — Да, — ответил я и застыл. На чёрном-белом экране был не курьер. Не слишком длинные волосы, белая рубашка. Пара расстёгнутых пуговиц. Слишком короткая юбка школьной формы. Во рту леденец на палочке... Линза искажала её, но это точно была моя сестра Айри. «Яхо». Прямо в камеру она показала знак «мир». — Гхе. «М? Тисато? Ты только что «гхе» сказал? И чего интерком такой хороший?! — Не говорил я, не говорил. Так чего тебе, Айри? — специально громко ответил я. Митсуки-сан услышала имя «Айри», прикрыла рот руками и съежилась. Конечно моя комната не снимается, но это вполне в духе женщины. «Чего мне... С тех пор, как ты переехал, я к тебе ни разу не заглядывала, вот и решила зайти». Вот уж не вовремя. — А, откуда ты знаешь, где я живу? «Семь... Я же твоя сестра, конечно я знаю». Я ведь и правда говорил семье, куда переезжаю, когда съезжал. Плохо. Что-то я плохо соображаю. — Это, а, я в душе. Точно, я в душ собрался. «Погоди». — А ещё у меня в комнате не прибрано... «Ты парень и один живёшь, на подобное я и не надеялась». — А, у. Да уж. К появлению Айри я готов не был. Как мне Митсуки-сан спрятать? Не здесь же её прятать как сожительницу. Если выйти, есть соседняя квартира. Всё же Митсуки-сан была моей соседкой. После всего мы как бы живём вместе, и соседняя квартира — это вроде как убежище Хориути-сенсей, которое она снимает, а у нас есть запасной ключ, потому Митсуки-сан вполне может уйти туда. Вот только так сразу ничего не выйдет. Это общая комната. И тут много вещей Митсуки-сан. Айри. Если она войдёт в эту комнату, то воспользуется привилегией сестры и начнёт тут всё осматривать. И точно найдёт вещи Митсуки-сан и в её комнату войдёт. Даже если запрещу, Айри точно слушаться не станет. «А, понятно. У тебя там девушка?» — К-конечно нет! — рефлекторно ответил я, но по сути сам так и говорил, что тут женщина. «Так сегодня нельзя? А завтра? Или послезавтра?» — Чего ты вообще так внезапно пришла? «Подумаешь. Так когда можно?» Решившись, Айри не отступит, пока своего не добьётся. Гю-тян, не знавшая о наших отношениях, у дома караулила по утром. Но в открытую никогда в домофон не звонила. А Айри куда напористее. Даже если получится отвадить сегодня, завтра или послезавтра она своего добьётся. Что же делать?.. Тут Митсуки-сан написала записку на листе бумаги. «Потяни немного. Пока вешай трубку. Справимся». Блокнот. Ничего не говоря, Митсуки-сан указывала на надпись. Похоже она что-то придумала. Я обратился к Айри. — Хорошо. Но у меня тут грязно, дай немного приберусь. «Да я не переживаю». — А я переживаю. Дай мне пять-десять минут. «Ладно. Но как бы умело ни прятал, я это найду . — Что? «Порнушку». — Ну тебя! Я отключился. На спине выступил неприятный пот. Как же в душ хочется, но я наконец выиграл немного драгоценного времени. Нельзя тратить его попусту. — Тисато-кун, — серьёзно заговорила Митсуки-сан. — Доставай из шкафа «Внеклассные занятия с учительницей», я спрячу их у себя. Назвала новое место, где я сокровище прячу!.. — О-о чём вы? — Айри-сан ведь сказала, что найдёт. Быстрее! — Вы так говорите, потому что собрались выкинуть его?! Она сразу посмотрела куда-то в сторону и стала что-то насвистывать. — Фью, фью, фью. Не умеете вы свистеть. — Но учительница у тебя и так есть... — Да о чём вы?! Думаете, сейчас есть время для этого?! Я положил конец этому опасному разговору. — И правда. Сейчас надо разобраться со стратегией Айри-сан. Вряд ли она что-то задумала, но лучше я об этом помолчу. Пока мы топчемся на месте. — Митсуки-сан, раз вы это написали, у вас есть какой-то план? — спросил я, а женщина села ровно и сказала: — Устроим засаду в этой комнате. У меня глаза на лоб полезли: — Впустить Айри сюда?.. Мне начало казаться, что Митсуки-сан вообще соображать перестала. Но было не похоже, что она в замешательстве. Глаза за очками сияли. То есть серьёзно? Прямо читается «серьёзно». — Тисато-кун, даже если я сбегу в квартиру Мами, тут много моих вещей. — Я тоже об этом подумал. — Что от тебя ожидалось. Гений. Лучший. Боженька. Нет, Митсуки-сан, всё же вы ещё как паникуете. — Зная характер Айри, когда она поймёт, что я тут один, решит всё осмотреть. И тогда точно найдёт ваши вещи. — ... А ты её хорошо знаешь. — Хоть и не родная, она моя сестра. Митсуки-сан недовольно сжала губы. Но всё же продолжила. — ... Тисато-кун, надо определиться с корнем проблемы. Подходить к проблеме с научной точки зрения. — Научной? — Скоро ведь экзамены. В планетологии много задач про Землю, но вопросы в основном сходятся в солнечной системе. Понимаешь? — Ясно. — То есть нам надо думать о том, что именно мы должны скрыть от Айри-сан. Я был согласен с женщиной и начал думать. — Нельзя, чтобы она раскрыла... Что мы живём вместе, верно? Однако Митсуки-сан покачала головой: — Это один из вариантов ответа, но не основной. Это лишь часть. Вопросы Митсуки-сенсей сложные. Я стал думать дальше... — ... Сдаюсь. — Ладно, Тисато-кун, — она подняла указательный палец. — Попробуй воспользоваться заменой в своём ответе. Например подставь Усику-сан, Мурамото-сан или Мами.

«Я живу с Гю-тян». «Я живу с Мурамото». «Я живу с Хориути-сенсей».

Да уж звучит иначе, но так же скверно, если Айри узнает. — То есть главная проблема не в том, что я живу именно с вами. — Да, — она довольно улыбнулась и кивнула. — Времени нет, потому я скажу сама, проблема в том, что ты живёшь с девушкой . — И правда... — протянул я. — И что тогда делать? Теперь уже звать Хосино или Матсусиро бессмысленно. И даже если позову, как объяснять буду? И тут Митсуки-сан ударила себя в грудь. — Я стану мужчиной!

Через десять минут Айри снова позвонила. «Яхо. Это Айри». — Прости за ожидание. «Спрятал порнушку?» — Ты вообще-то снаружи, не переживаешь, что другие услышат? «... Отстойные поучения какие-то». — Я открываю. Номер квартиры ты знаешь? «Конечно знаю, как бы позвонила в домофон? Совсем дурак». Блин. Вечно она. Я открыл замок, и убедился, что Айри пропала с экрана. Вздохнув, я обернулся. Получится ли всё?.. — ... Ну ладно. Сам не заметил, как сказал. Вот же ситуация. Ещё и Митсуки-сан...

Пим-пом...

Снова позвонили. Быстро она. От входа до моей квартиры так близко. Я спросил, кто там, и Айри ответила. — Тисато. Я пришла. Я открыл дверь, и девушка с улыбкой встретила меня. Она была в школьной форме и с сумкой. — Добро пожаловать. — «Добро пожаловать»? Странно. — А что я ещё сказать должен был? — Слишком манерно. Ладно, я вхожу. Прости за вторжение. — Сама-то не лучше. — А-ха-ха-ха. Айри собралась разуться. Но я сказал не делать этого. — Тисато, можно в обуви зайти? — Да. Проходи. Но перед этим я хотел кое-что тебе сказать. — Что? — она доверчиво посмотрела мне в глаза. У, такие чистые глаза на брата-вруна смотрят. — На самом деле, — я отвёл взгляд от её чистых глаз. — Я не один тут живу. Девушка стала подозрительной. Она вытащила леденец изо рта. — У тебя сожитель? — Ага. — А-а-а-а?! — закричала Айри. — Не кричи так. Не дома. — А, прости... И кто это? Девушка какая-то? Айри всё ещё шутила, но коленки от удивления уже тряслись. — С-с чего бы мне с девушкой жить. Д-дура. Женская интуиция пугает. — Тогда с кем ты живёшь? — С парнем. И тут. Комната Митсуки-сан приоткрылась. И высунулся растрёпанный человек. — ... Кто это?.. — Хи, — вскрикнула Айри и чуть леденец не уронила. Её реакция вполне ожидаемая. Всё же перед ней был некто с косматой чёлкой, больше похожий на трупа человек со злыми глазами. В старом худи и в капюшоне, а ещё в поношенных серых штанах. Ещё и сгорбленный, правое плечо было приподнято. Серьёзно? Это Митсуки-сан? Митсуки-сан в режиме тихони, но будто совсем другой человек.

— Я стану мужчиной! — сообщила Митсуки-сан и подскочила. — А? А? А? Мой взгляд был направлен не её тело, точнее на выпиравшую большую грудь. — В этой одежде меня раскусят, так что надо переодеться в пижаму! — Митсуки-сан?! С этими словами она убежала к себе. Не знаю, что она там делала, но теперь у неё грудь как у мужчины. Ничего себе. До этого она до размера С скрывала. Что же с её размером G происходит... На ней было худи и штаны от её пижамы. Маникюр она тоже стёрла. Но этого было мало. Лицо-то прежнее. Я думал, что она использует косметику и накрасится под мужчину. Но она превзошла все ожидания. У неё была детская присыпка. Она избавляет от потницы, и женщина использует её когда моется, посыпая вокруг шеи. Многие женщины за своей кожей следят, и Митсуки одна из них... — Вот так! Не знаю, о чём она думала, но она насыпала на свои мытые волосы присыпку. — Быть не может! Митсуки-сан растрепала волосы. Кутикулы засияли точно нимб, и на голове был настоящий хаос. Дальше она сняла очки. Обычно в таких случаях она переходит в режим красотки, но в этот раз сдержалась, и взгляд стал как у какого-то злодея. Она пошла на кухню к зеркалу, чтобы провериться. — Пока недостаточно. Я не представлял, что она будет делать, а она налила соевый соус к кружку. — Митсуки-сан?! Неужели... — ... Раньше, чтобы сбежать от воинской повинности, пили соевый соус. В нём много соли, кровяное давление начинает скакать, и ты больше на мёртвого похож. Хи-хи-хи. В её глазах была глубокая тьма. — Прекратите! Я серьёзно, Митсуки-сан! В Америке человек выпил литр соевого соуса и на трое суток впал в кому! — Не мешай. Я выпью. — Нет! — Не всю же бутылку пью. С кружкой справлюсь. Она отобрала у меня кружку, и ожидать стоило лишь худшего. — Митсуки-сан! Глоть, глоть... Митсуки-сан осилила лишь половину кружки. — Не могу. Больше не влезет. Я так помру. — Митсуки-сан, вам лучше вызвать рвоту. — Вот уж нет. При тебе я этого не сделаю. — Тогда я выйду! — В-всё в порядке... Какое-то время она прикрывала рот... Но вот поднялась. Глаза мутные. Рот приоткрытый, плечи с дыханием двигаются. Прямо редактор, который трое суток безвылазно ранобе редактировал. Волосы взъерошенные, даже пол не определить. Митсуки-сан прямо больше не Митсуки-сан. Даже не знаю, на кого похожа. С такими волосами и взглядом скорее призрак какой-то. Она накинула дрожащими руками капюшон. — ... Истинный режим... Тихони... Готов... Вот так Митсуки-сан превратилась в «Митсуки-куна».

— Ага. Позволь представить. Это мой сосед, Митсуки-кун. Перевёлся в нашу старшую школу из другой. Кое-что случилось, и теперь мы вместе живём. Рассказывать долго, да и не нравится ему такое, так что обойдёмся без лишних вопросов. В общем это его комната, так что не заходи туда, — спокойно пытался говорить я. Ради Митсуки-сан хотелось поскорее с этим покончить. Хотя не могу сказать, что атака в режиме тихони так уж плоха. — А, а-ха-ха... П-приятно познакомиться... Я сестра Тисато, Айри... Она пятилась. Для ученицы средней школы это явно был перебор. — ... П... Е... Т... — Митсуки-кун говорил что-то, будто зомби какой-то. Айри взяла меня за рукав. — Что он только что сказал? — Думаю «привет». — А, вот как... А-ха-ха... Окей, окей. П-привет. Будто молодой охотник, встретивший дикого зверя. Голова Митсуки-куна раскачивалась, пока он смотрел на Айри. Отлично сыграно, но ведь и правда жутко. — В общем как-то так... Пошли. — А-ага. Айри снова взяла леденец в рот и разулась. Кивнув Митсуки-куну она пошла в мою комнату, но тут остановилась. — Что? — Хм, — она повернулась к Митсуки-куну. — Это, а Митсуки-кун с нами не пойдёт? — Зачем? — Просто он ведь один сидит. А, я не заставляю, если он там один в игры играет, то ладно, но вы же вместе живёте, я бы послушала, что он про тебя расскажет. Хотя если он не хочет, я не заставляю. Я был удивлён. Скорее всего Митсуки-кун тоже. Он просто застыл. Тут ответом должно быть «я остаюсь у себя». Но Мистуки-кун... Как и я... Воспринял это как жест доброй воли Айри. — ... А-ага, — кивнул Митсуки-кун и пошёл ко мне. Не знаю, какой он Айри казался, но для меня не жив и не мёртв, аж сердца болит. Садись скорее. — Ого. Довольно прибрано, — войдя, Айри осмотрела мою комнату. Митсуки-кун присел на подушку. Митсуки-сан всегда ровно сидела, а вот у Митсуки-куна спина колесом. — Дама у меня комната не хуже выглядела. — А-ха-ха. «Дома». Как независимо прозвучало. — Ну тебя. Чай будешь? Хотя у меня только в пакетиках. — Давай. Я открыл дверь и отправился на кухню. Хотя я всё ещё посматривал за Айри, но больше переживал за самочувствие Митсуки-куна. Пока я был на кухне, девушка всё ходила по комнате и рассматривала её. Митсуки-кун оставался тих. Ну, оно и понятно, что вот так внезапно болтать они не начнут. — Айри, без сахара и молока. — Санкью, — девушка наконец села. — Кстати, ты ведь поранился во время спортивного фестиваля, уже как, нормально? — Да. Лишь короста осталась. — Ну и хорошо. Прости. У меня дела были, так что я рано ушла. — Вот как. Мы кстати победили. — Ого, поздравляю. — Спасибо... Митсуки-кун, с чем тебе чай? Обычно мы пьём сладкий час с молоком, но после соевого соуса лучше бы спросил. — ... Сегодня... Просто. Сегодня чай с молоком явно не к месту. Потому мы втроём пили простой чай. — Слушай, Тисато. — Что? — С тех пор как позвонила к тебе, уже столько всего случилось, что я уже чуть не забыла, зачем вообще пришла. Отлично, вот и забудь. Хотя я хотел знать, о чём она. — И теперь я хочу спросить кое-что другое. — Что? — Какие между вами двумя отношения? — Какие... Мы друзья. — Вы не встречаетесь ? — Кха, кха... Ай. Я даже подавился. Ещё и чаем ошпарился. И Митсуки-кун странный звук вроде «гбеха» издал. — С чего бы вдруг? — Так ведь... Ты один живёшь. Парень в твоём возрасте должен девушек водить. — ... У тебя в школе с моралью совсем плохо. Хоть я так и сказал, но уже холодным потом обливался. Я никого не привожу, а уже вместе живу. — Чуть не неси. — Чуть здесь ты несёшь, Айри. Она так же спокойно продолжала пить чай. При этом леденец всё ещё во рту, ловко она. — Слушай. Я понимаю, что есть разные формы любви . — Айри, ты что-то точно не так поняла. Между мной и Митсуки-куном нет ничего такого, что ты себе напридумывала. Это не было ложью. Я встречаюсь (пробно), но не с Митсуки-куном, а с Митсуки-сан. Тут у нас принцип «белая лошадь — это не лошадь * ». Айри, в жизни иногда приходится врать... Я увидел, как Митсуки-кун закивал. И капюшон в ритм раскачивался. — Вот как. Ну ладно. Айри холодно посмотрела на меня. Что-то гадкое про меня думает? Перед Митсуки-сан, точнее Митсуки-куном ничего странного делать не надо. — Кстати, а чего ты в выходной в форме? — спросил я, а девушка отвела от меня взгляд. — ... Не могла сказать папе и маме, что к тебе иду. Потому сказала, что пошла в школу. — И почему? Её взгляд блуждал. — Ну. Просто я их спрашивала. — ... — Они вроде не хотят, чтобы я стала такой же как ты. — Как я? В смысле не начала жить отдельно? Ну да. С точки зрения родителей я лишь эгоистичный ребёнок. Но у меня было оправдание. Моя родная мама умерла, а через год отец снова женился на матери Айри. Отцу хватило года, чтобы привести чувства в порядок и найти новую женщину. И это не плохо. Когда они к нам пришли, они так улыбались. Её муж и родной отец Айри погиб. Наверняка им было тяжело. Печально и одиноко. И когда отец предложил жениться, она снова смогла улыбаться, и это прекрасно. Так я думал тогда, и так думаю сейчас. И только я не вписывался. Мне... Требовалось ещё время. И ведь когда она была жива, во мне как раз мятежный дух проснулся. Дурак я был. Когда умерла, я просыпался и ходил к её урне с прахом, я испытывал такую странную пустоту. Было так больно, что из-за моего мятежного духа, я больше никогда не смогу её слушаться. Для того, чтобы разобраться с чувствами может и год мог уйти, а может и десять, пока жил дома, я этого не мог знать. У меня не было моего места. При том, что все улыбались, казалось, что это я один живу как-то неправильно. И я приносил им лишь остатки былых кошмаров. А ещё надеялся, что когда пойду в старшую школу, встречусь с «тем человеком». Когда моя мама умерла, рядом со мной оказался человек, разделивший моё горе. Неприметная практикантка, которая любила гамбургеры. Она сказала, что её мама тоже умерла. Потому я и хотел найти слова, которые мог бы ей сказать. Что-то сделать с её раной на сердце. И тогда она сказала. «Когда ты поступишь в старшую школу и тебе исполнится восемнадцать... Мы станем семьёй». Если подумать, именно тогда было моё первое признание... А не в первый день в старшей школе. Митсуки-сан об этом не говорила, так что может и не помнит. Но я помню. Берегу это воспоминание. И верю. Да. Её звали… Микурия Митсуки. Я покинул дом и стал жить здесь с самым дорогим мне человеком. Не знаю, что значит счастье в жизни. Если бы остался дома, возможно наши отношения были бы совсем иными. Но Айри похоже считала иначе. — Папа в принципе не злится на тебя. Говорит, что мужчина всегда покидает свой дом, и улыбается. — Похоже на него. — Но я-то девушка, потому он хочет заботиться обо мне, пока я замуж не выйду. — Ха-ха. Тоже на него похоже. Айри посмотрела на мой стол. — ... Папа в последнее время стал больше выпивать. Я опустил взгляд на стол и подпёр рукой голову. — ... Хм. И тут девушка посмотрела прямо на меня и лучезарно улыбнулась. — Да шучу я. — Айри? — А-ха-ха-ха. Повёлся? Повёлся ведь? Отличная я актриса? Какое у тебя выражение на лице было. Она стучала руками, дёргала ногами и смеялась. Ух, а я купился. В этот её неловкий монолог... — Ну ты... Она опустилась на четвереньки и приблизилась. — Форму я надела специально для тебя. Вот, грудь ученицы средней школы. Через расстёгнутую рубашку можно было увидеть её белую грудь. Глаза прямо липли к её красивой коже. На четвереньках под действием силы гравитации её грудь скорее как у идола была. — Прекрати! Тут же Митсуки-кун! Митсуки-кун из-под капюшона смотрел на грудь Айри... Казалось, что смотрел, но ясное дело, что внутри сейчас только крики разносились «Как бесстыже! Бесстыже!» — Такой серьёзный, прикольно, Тисато. Айри вернулась на свою подушку. Эх. — И чего ты пришла?.. — Я твоя сестра, так что мне причина не нужна. — Ну да... — А, точно. Я же сувенир купила. Совсем забыла. Она достала из сумки небольшой пакет. Два печенья из кофейного магазина. — Не обязательно было. — Не с пустыми же руками приходить. Так меня мама воспитала. — Ладно, спасибо. Чай ещё будешь? — Давай. Их всего две, съешь с Митсуки-куном. Тут заговорил молчавший Митсуки-кун: — ... И-и... Ай... Сан, ешь... Из-за соевого соуса есть не может. Но не знавшая об этом Айри лишь замотала руками. — Нет, я же в гости пришла, и не могу своё же угощение есть. — ... Сейчас... Не могу... Есть... Митсуки-сан такие печенья нравятся. Бедная, приходится от них отказываться. — Может потом съешь, я половину оставлю. ... Кивок. Митсуки-кун закивал. В этот раз куда более эмоционально. Начал приходить в себя. — Хм, — Айри раскусила свой леденец. — Ты делишься с ним едой? Пока я готовил чай, Айри приступила к массированной бомбардировке. — А?! — ?.. Слова были неожиданными, и мы переглянулись. Похоже это был провал. — Т-т-ты что такое говоришь, кому вообще? — ... Тисато, ты слишком паникуешь. — Н-н-не паникую я. Д-да, Митсуки-кун? ... Кивок, кивок, кивок. Митсуки-кун дёргался как ненормальный. Айри левой рукой подпёрла голову, а палочкой от леденца в правой тыкала в нас. Взгляд у неё поменялся. Она довольно смотрела на нас, как кот на мышей. — Когда ты в лазарете был, слышала из коридора разговор. Это кошка точно явилась на мышей охотиться. — Эй, знаешь, что я слышала? — ... М?! Митсуки-кун заподозрил неладное. И была в панике. — Мне сказать? — с вызовом улыбнулась она точно маленький дьяволёнок. Что делать? Что же делать? Если подумать о том, чего могла Айри услышать из коридора... То это мой разговор с Митсуки-сан. С интуицией девушки она могла понять, какие между нами отношения. Но пока она ничего не спрашивала. Может блефует? И если я скажу «Между мной и сенсеем ничего нет», то наоборот стану её добычей. — ... Ух... А... Митсуки-кун стал скрести ногтями. Такое странное поведение удивила Айри. — Т-Тисато?! Чего это с Митсуки-куном?! — Всё нормально... Наверное. После её слов, женщина сменила режим тихони на невзрачную учительницу... Вот что я понял. С отвращением глядя на стонущего Митсуки-куна, Айри продолжала: — О-ого, невинность строим. Хм. Ну ладно. — Никто ничего не строит... Строю. Только это и осталось. Я отвёл взгляд от девушки, но она не давала мне этого. Я уходил. Айри догоняла. А Митсуки-кун все стенал... Девушка взяла новую конфету в рот и теперь выглядела слегка раздражённой. — Я видела тебя с той училкой. — Хоня-а-а-а! — прозвучал высокий голос и Митсуки-кун ударился головой об стол. — Уо? Митсуки-кун?! — Ч-чего это он?! Тисато, с ним точно всё нормально?! Мы вздрогнули от странного поведения Митсуки-куна. И на миг это точно был голос «Митсуки-сан». Чтобы не дать его раскрыть, Митсуки-кун ударился головой об стол. Такой же пленник своих желаний как и я. — ... Никаких... Проблем, — он снова мог говорить. Но уже явно был на пределе. — Точно в порядке?! Если тебе нехорошо, лучше сразу скажи. — ... У... Айри пока так и не разгадала, кто такой Митсуки-кун. Уже хорошо. Девушка отпила уже остывший чай. — О чём мы там говорили, я уже забыла. — Вот и забудь. — Ты что-то сказал? — Нет, ничего. Я тоже стал пить чай и прикинулся, будто ничего не знаю. — ... Ну и ладно. Слушай, Тисато, — она снова хитро улыбнулась. Слегка прищурилась и выставила грудь. — Конечно, не как у той учился, но у меня ведь тоже грудь большая, да? Я чаем подавился. — Пха. Митсуки-куна вообще удар хватил. — Гха-а-а-а-а! Митсуки-сан, что за голос такой?.. — Какой-то он жуткий! В глазах Айри стали собираться слёзы. Хотя это всё из-за неё... — Ты слишком пагубно на Митсуки-куна влияешь. — ... Похоже нет смысла тянуть. Тогда спрошу прямо, Тисато, ты со своей классной? — ... М?! — ... М?! Я лишился дара речи. По Митсуки-куну это тоже ударило, он вообще ничего не мог. Тут стала действовать Айри. Она взяла свой леденец и сунула мне. — Ну так что? Уверенная, точно победительница. Но, Айри. Ты меня недооценила. Я с самого начала собрался врать. И даже сейчас правду не скажу. Потому я ответил: — Между нами ничего нет. — Хм. То есть я ошиблась? — Верно. Ошиблась. — И ты сейчас свободен? — Да. Думал, всё сработает, но похоже, что нет. Айри снова взяла в рот конфету, посмотрела на меня и сказала:

— Тисато... А ты знал, что не родные брат и сестра могут жениться?

— Что?! Что за взрывоопасные слова?! Не для меня, а для Митсуки-куна... Митсуки-сан. Взгляд под капюшоном мог испепелить Айри. Неужели пойдёт до конца?.. — А-ха-ха-ха. Да шучу я. А ты всё краснеешь, какой ты милый. — Н-нельзя девушке так просто про брак шутить! — Ва, Тисато разозлился, — Айри поднялась. — Если в туалет, то он за кухней. — Дурак. Я поиздевалась над тобой, так что иду домой. — А? Хоть что-то хорошее. Но лучше пока сильно не радоваться. Айри вполне ещё может передумать. В прошлом за день до итоговых экзаменов, она пришла ко мне и полдня просидела. — Просто неплохо иногда над тобой поиздеваться. Заходи иногда домой. Чтобы я ещё поиздевалась, — девушка довольно потянулась. — Кто по такой причине придёт? — Ня-ха-ха-ха, — она повернулась ко мне спиной. — ... По твоей реакции я поняла, что у тебя с твоей классной, теперь можно и идти. — Ты что-то сказала? — Ничего. Айри обулась, отперла дверь и открыла её. — Будь осторожна по пути домой. — Ага. — Спасибо за печенье. — Да ладно. Так, и что бы папе теперь рассказать. — ... Только ничего странного, — я серьёзно посмотрел на неё. — Не скажу. А-ха-ха. Как же здорово издеваться над тобой. Хотя ты всё равно отстойный. — Замолчи. Надо самому с отцом поговорить. — И чего ты вообще приходила? — обронил я, а Айри впервые мило улыбнулась. — Наверное, объявить войну. Я не успел спросить, о чём она, как девушка ушла.

Когда Айри ушла, воцарилась тишина. Я позвал Митсуки-сан, в которой уже полностью прекратились все функции Митсуки-куна. — Митсуки-сан, придите в себя. Враг ушёл. Я слегка потряс её за плечи, и она вздохнула. Подняла голову, увидела меня и сняла капюшон. Ей всё ещё было тяжко. Она молча поднялась и побежала на кухню, включила воду и стала умывать лицо. Делала Митсуки-сан это около двух минут, а потом стала набирать воду в руки и пить. Пыталась что-то сделать с соевым соусом. И вот женщина вздохнула и закрыла кран. — Тисато-кун... — Митсуки-сан!.. Это был голос привычной Митсуки-сан. Не в режиме тихони. А нежный, каким она обычно говорит. — Вроде провели. — В-вроде?.. Я передал ей очки, а она их надела. На голове ещё был хаос, но это уже привычная Митсуки-сан. Мне даже неловко, что ей пришлось пройти через такое, и не важно, провели мы мою сестру или нет. — В-вам было неприятно? Тот кошмар... Когда Митсуки-сан разозлилась из-за моей сестры... Снова кольнул меня. — Нет. Значит ты ещё и старший брат. Я рада увидеть тебя с новой стороны. — В-вот как? Настоящая Митсуки-сан очень добрая. — В груди жмёт, пойду переоденусь. — А, может вам стоит принять душ... — И правда. Наверное, так и поступлю. Тут прозвучал сигнал телефона Митсуки-сан, который находился у неё в кармане. Похоже сообщение через Line пришло. Она прочитала его и широко открыла глаза. — Что-то случилось? — Это от Мами. Она с Усику-сан скоро придёт сюда... — Вместе с Гю-тян? Соседнюю квартиру снимала Хориути-сенсей, потому она частенько сюда заглядывала. Но Гю-тян взяла с собой впервые. — Похоже Усику-сан хочет с нами поговорить. Надо волосы хоть вытереть. Прошло всего пять минут, и в квартиру позвонили. Это были Хориути-сенсей и Гю-тян. Женщина совсем протрезвела, а Гю-тян была с поклажей. — Добро пожаловать. — Прости, Фудзимото-кун. А Митсуки где? — сказала Хориути-сенсей, и из комнаты послышался голос Митсуки-сан: — Да, да, да. Улыбаясь, она вышла. — Прости, что так внезапно... Митсуки, что на наряд?! Гю-тян так удивилась, что чуть всё не выронила. От присыпки избавиться получилось, но голова была неопрятной, и на ней всё ещё было худи. Такая смена одежды конечно же удивила. — У нас тут генеральная уборка. Так, Усику-сан, что ты хотела обсудить? — спросила она у женщины, а та, с заботой прижимая свои вещи, кивнула. — В-в общем... Тут как бы... Брови домиком, взгляд озадаченный, слова не даются. Совсем на Гю-тян не похоже. Как зашла, всё такая же. Я налил им тёплый чай. И всё это время вид у Гю-тян был измученным. — Просто... Мама сообщение прислала-с. «Приводи домой молодого человека, с которым была на спортивном фестивале». — Хо, вот так дела, — меня не касается конечно, но всё же я удивился. — А?! Гю-тян, у тебя парень есть?! Невероятно. И как-то неловко. — Нет у меня никого-с! — тут же опровергла девушка. Я испытал лёгкое облегчение. И неловкость. — Что, вот удивила. — Сама удивилась-с. — Тогда никаких проблем. А? Но тогда как-то странно. Выходит твоя мама что-то не так поняла?.. И тут девушка покраснела. И замолчала. Митсуки-сан улыбалась. — Усику-сан, эта коробка, с которой ты так бережно обращаешься, это тебе Мами купила? — пыталась разговорить её женщина. — Да-с. — Что купила? — Модель Фандама-с. Мастер-класс новый Фандам, я в караоке про него пела. Эта модель... Какое-то время девушка рассказывала про фигурку Фандама, а Митсуки-сан всё ещё в странном наряде продолжала мягко улыбаться. — Хм. Если честно, я в Фандамах особо не разбираюсь, но вижу, как они тебе нравятся. — А... Что-то я совсем увлеклась-с... — Да можешь рассказывать. Как мы можем тебе помочь? Гю-тян посмотрела на находившуюся рядом Хориути-сенсей. — Расскажи. Им можно. Она положила руку на спину девушке, и Гю-тян посмотрела на меня и Митсуки-сан. Она прижала к себе коробку с моделью, точно защищая. — Это, мама на фестивале увидела Фудзимото-куна-с... И похоже подумала, что он мой п-парень-с... — А? Быть не может. Я был просто в шоке. Громким голосом Гю-тян проговорила.

— Фудзимото-кун, мог бы ты стать на денёк моим парнем-с.

↑ Я сильно не вникал, но это сериал на манер Онизуки, только из 80ых. А ещё там перепевка песни Бонни Тайлер. Сам сериал наверняка найти сложновато будет, очень уж старый.

↑ Женская музыкальная труппа.

↑ Честно говоря, не вспомнил русских аналогов этому. Пошло из древнего Китая.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4: Кто твоя настоящая девушка?

В обсуждении люди выслушивают мнения друг друга и спрашивают чужое. И если мнения второй стороны не спрашивают, это не обсуждение. Это простая просьба. То есть Гю-тян не пыталась сейчас ничего обсудить.

— Фудзимото-кун, мог бы ты стать на денёк моим парнем-с.

На такое первый же ответ, какой может прийти в голову, это «нет». У меня — пусть и пробно — есть девушка. Потому я ничем не могу помочь Гю-тян. Это очевидно. Что и требовалось доказать. Но Митсуки-сан пока не закончила: — ... Почему ты просишь о таком? Она не была в прострации, не улыбалась и конечно же не злилась. Просто спокойно и мягко спросила, в очередной раз заставив вспомнить, что она учитель. Ну да. Женщина, которую я люблю, именно такой человек. Потому и я должен выслушать Гю-тян. В её глазах собиралась прозрачная влага. — ... Папа не пришёл на спортивный фестиваль, и похоже у него проблемы со здоровьем-с. — Вот как... И что с ним? — Рентген показал странное затемнение-с... Ну, в остальном он полон сил, так что думаю, никаких проблем, но он всегда был довольно не уверен в себе-с... — Переживаешь, — с болью проговорила Митсуки-сан. Гю-тян прикусила губу. — ... Папа всегда говорил, что пока жив, хочет решить вопрос с моим женихом, и после рентгена стал подходить к этому серьёзнее-с. — ... Твой пара собрался выбрать тебе жениха? — прямо спросил я. Девушка кивнула. — Я сама удивилась. Вот такая семья. Я скрестил руки и замычал. Понятно, почему Хориути-сенсей это заинтересовало. Хотелось спросить, неужели ещё остались семьи с такими древними обычаями, но Хориути-сенсей сказала «Вот такая семья». Митсуки-сан тоже не стала ничего добавлять. Я в семейные дела других не лез, и для меня семья Гю-тян была «просто очень богатой», но похоже всё было куда сложнее. Однако я тут ничего не мог поделать. Я отпил начавший остывать чай с молоком. — То есть я должен стать парнем Гю-тян и успокоить отца? — спросил я, и на лице девушки перемешались разные чувства. — В целом хотелось бы этого-с. Просто у мамы похоже своё мнение-с. — У твоей мамы другое мнение?.. — Просто это папа вошёл в нашу семью-с. — Ого. — Так как он вошёл в семью, он очень переживает за продолжение рода и семейного дела. А вот мама женилась на нём вразрез всем и по любви-с. — ... Ну твоя мама даёт. Ляпнул, я тут же прикрыл рот. Нельзя же вот так легкомысленно говорить. Но Гю-тян рассмеялась. — Ха-ха-ха. Точно. Моя мама даёт. — Так что думает твоя мама? — спросила Митсуки-сан, и девушка слегка покраснела. — Мама... Вышла замуж за папу по любви, потому поддержит, если я сама выберу жениха-с. — Ну, понимаю, — я кивнул. — Потому она пришла одна на спортивный фестиваль-с. — В смысле? — Пока папа ничего не сказал, она пошла посмотреть, как дела у дочери в школе, и если парень есть, то она поддержит мои чувства. Она основывается на своём опыте, и считает, что у старшеклассницы должен быть парень, иначе это странно-с... Я вспомнил маму Гю-тян, Усику Нене-сан. Улыбчивая красавица в кимоно, но за этой улыбкой что-то скрывалось. — ... Ведь и правда, твоя мама видела, что чаще всего с тобой был я... Я покосился на Митсуки-сан. Она могла что-то не так понять, раз я был рядом с Гю-тян. Меня это больше всего смущало. Однако женщина внимательно слушала Гю-тян. На улице слышалось чириканье воробьёв. — Усику-сан, я думаю, тебе стоит поговорить с другим мальчиком... Например с Хосино-куном. — А, вот это нет-с. Точно нет-с. Гю-тян стала выглядеть ещё более измученной. — Почему? — Крепыши-спортсмены мне не подходят-с. Я удивился, услышав такие слова. — Серьёзно?! Вы же столько общаетесь. — А, так как друзья-с. Но как парень он вообще не рассматривается-с. — Бедняга Хосино. — И мама знает, что спортсмены мне не нравятся. К тому же она увидела, как я перед тобой на коленях стояла и цеплялась. Вся квартира замёрзла. — Гю-тян, могла бы не поднимать эту тему. — ... Тисато-кун, вот значит что было. — Виновен. Как-то так вышло, что меня поставили в неудачное положение. Жестоко. А ведь всё с благими намерениями было. — Мама познакомилась только с Фудзимото-куном-с. Потому... — Раз она говорила только с ним, она решила, что Тисато-кун — твой парень? — спросила Митсуки-сан, и Гю-тян кивнула. — И что сказала твоя мама? — Велела привести-с. Я говорила, что у нас не такие отношения, но чем больше говорила, тем сильнее она убеждалась в обратном-с. — ... Та ещё ситуация, — пробормотал я, и Гю-тян снова кивнула: — Мама сама себе на уме-с. — Так ты уже сдалась?! — Если ты не придёшь, мама сама придёт в школу или к классному руководителю Митсуки-сенсей, или может оказать давление на министра образования-с. — Последнее явный перебор. Да что за семья эти Усику? — Последним сообщением в Line был план похищения. — Это же уже преступление?! — Мама серьёзна-с. С её характером, пока я не представлю ей Фудзимото-куна как парня, она не успокоится-с. Но... Гю-тян поникла. Митсуки-сан вздохнула и обняла маленькое тельце девушки. — М-Митсуки-сенсей?.. — Усику-сан. Папа и мама тебя очень любят. От этих слов она была готова расплакаться. — Я этого не планировала... Хнык. Вы такая замечательная пара. Потому я не хочу вставать между вами-с. Но... Митсуки-сан погладила её по голове. — Твой папа хочет найти тебе жениха, пока жив, потому что не желает, чтобы ты была несчастлива. А твоя мама хочет, чтобы ты была счастлива в браке с любимым человеком, потому собирается убедить твоего папу. Они оба желают тебе счастья. Ты ведь понимаешь это? Ты переживаешь за их чувства и не знаешь, что делать? Гю-тян посмотрела на женщину. В глазах были слёзы. Плача, она обнимала Митсуки-сан. — Простите... Сенсей, Фудзимото-кун, простите-с. Я не хотела доставлять вам столько проблем=с. Но... Я не знаю, что делать. Ува-а-а-а... Какое-то время в квартире разносился плачь Гю-тян. Обычно добрая и улыбчивая девушка рыдала. Даже у меня выступили слёзы. — Родителям стоило бы много обдумать, — пытаясь скрыть слёзы, сказал я и шмыгнул носом. Голос Гю-тян постепенно утихал. И пока она продолжала плакать, заговорила гладившая её по голове Митсуки-сан. — Всё хорошо. Я твоя классная, Усику-сан. Понимаешь? Я всё сделаю ради своих учеников. — Да. Но... Митсуки-сан обняла её и посмотрела на меня. У неё такие красивые глаза. Как учитель, как более старшая и как женщина она хотела выложиться по полной ради Гю-тян. — Тисато-кун, стань парнем Усику-сан. «... М?!» Я и Гю-тян были в шоке. — Сенсей... — девушка широко открыла глаза. — Я больше не хочу видеть, как ты плачешь. Тисато-кун, ты ведь тоже так думаешь? Я кивнул ей в ответ. Я тоже не хотел видеть слёзы Гю-тян. И всё же... Митсуки-сан видит меня насквозь. — Митсуки-сан верно сказала. Раз она дала согласие, я помогу тебе, Гю-тян. Девушка выпрыгнула из объятий Митсуки-сан. Слетела с подушки, коснулась руками пола и склонила голову. — С-спасибо вам-с. Большое вам спасибо-с! — Так и что мне надо делать? — В следующее воскресенье как раз будет день отца, мама хочет встретиться с тобой с утра в гостиной отеля и будет думать, знакомить ли тебя с папой. — ... Как-то всё сложновато. — Не встречаться же сразу с папой-с. Я пока тоже не настолько безрассудная-с. Хорошо, что у неё остались совесть и здравомыслие... — Просто надо встретиться с твоей мамой в гостиной отеля? — поинтересовалась Митсуки-сан. — Да-с. А через пару дней я скажу ей, что рассталась с Фудзимото-куном-с. Подумав, я поинтересовался: — И твою маму это устроит? При том, что она готова надавить на министерство образования и похитить меня, что-то тревожно от того, что после расставания со мной будет. Не закрутится ли всё? И не подадут ли на меня в суд? — Всё в порядке будет-с. Мама в молодости популярной была и у неё много опыта в любовных отношениях-с. — А, в-вот как... Ничего, что она про любовные похождения родной матери рассказывает? Ну, она уже и про её размер груди рассказала. — Как-то неудобно о таком с мамой говорить. Я ведь ещё ни в кого не влюблялась и ни с кем не встречалась... — Гю-тян смутилась. Такой её я ещё не видел. Такая она на самом деле, девушек не поймёшь. Но если она перестанет вести себя как обычно, будет демонстрировать себя вот так, ей наверняка кто-нибудь быстро признается. Митсуки-сан улыбнулась ей. — Я думаю, что хоть вы и мать и дочь, но не обязаны любить и прожить жизнь одинаково. — Правда-с? — Да, так что не переживай. Просто ты ещё не встретила своего замечательного парня вроде Тисато-куна. Да, «Гю-тян»? — улыбнувшись точно богиня, Митсуки-сан назвала её по прозвищу. Будучи серьёзной учительницей, такое она сделала впервые. У удивлённой Гю-тян округлились глаза. В них собирались слёзы. — ... Точно. Спасибо-с. Хе-хе-хе. Сквозь слёзы Гю-тян улыбнулась. ***

Я, Микурия Митсуки, учитель в старшей школе. Конечно важно преподавать мой предмет планетологию, но куда важнее вверенный мне класс. За три года они вырастут физически и морально. Потому важно то, с кем они общаются, какие книги читают и что учат. Я преподаю в переходной средней и старшей школе. Потому пусть и не всегда, но в основном тут хорошие дети. И мой первый Е — самый лучший класс. Вот только Мами, классная F класса, не согласна, и заставила с помощью щекотки признать меня обратное. Но что бы она ни заставила меня сказать, я не передумаю. В моём классе самые милые дети. Но вернёмся к главной теме. Со своими тревогами моя ученица Усику-сан пришла домой ко мне и Тисато-куну. И беспокоили её действительно серьёзные вещи. — Фудзимото-кун, мог бы ты стать на денёк моим парнем-с. Просто невероятная просьба. А ведь я выпила налитый Тисато-куном чай, сидела рядом с ним на подушке и была в его комнате... Но выслушав Усику-сан я захотела что-то сделать. Она так радостно улыбается и поднимает всем настроение в классе. Она узнала о наших отношениях, и мы переживали, что же будет, но всё закончилось хорошо. В итоге мы все подружились. Когда ребёнок плачет, я как учитель должна ведь что-то сделать. Так вот я думала. Потому позволила в конце недели на день отца притвориться Тисато-куну её парнем. Но... Но на душе у меня было очень неспокойно. Когда Усику-сан и Мами ушли, я пошла в душ и всё бубнила себе точно какое-то заклинание: — Всё хорошо. Я в порядке. Тисато-кун любит меня. Я тоже люблю Тисато-куна. Они будут просто притворяться. Таких ревнивых женщин никто не любит. Так что всё хорошо... Но моё сердце оставалось таким же мутным как зеркало в ванной.

С того дня я сталась вести себя как можно жизнерадостнее. Как можно больше говорила с Тисато-куном и улыбалась. Мы вместе готовили ужин, ели любимые нами гамбургеры. Играли в игры.

В школе мы вели себя как обычно, но вот в субботу после занятий Мами сказала мне: — Митсуки, какая-то ты измученная. У меня ком в горле встал, я ничего не могла сказать. — ... Да не измученная я, — ответила я и улыбнулась Мами. — Ведёшь себя даже слишком обычно... Прямо как когда твоя мама умерла. — ... М, — я застыла. — Открылась! — она схватила меня за грудь. — Хоня-а-а-а-а?! Домогательство! Домогательство в обители знаний! — Вот и выпустила чувства. — Ч-ч-что ты делаешь?! Я прикрыла грудь и стала извиваться, а Мами усмехнулась. — Хорошая ты, Митсуки. Об учениках думаешь. Но учителя такие же люди. А ты девушка. Когда плохо, говори об этом. — Мами... У меня глаза стали влажными. А подруга сказала: — Ты же призналась Тисато-куну? Сказала, что хочешь выйти замуж и жить с ним всегда? Вот и в этот раз скажи всё, о чём думаешь. — Если я сделаю это... Не хочу, чтобы он думал, что я ревнивая. Понимаю. Тут дело в моей гордости. Я просто стыжусь. Но... — Если скажет, что ты докучливая и ревнивая, можно просто врезать. — Нет, мне его жалко... Мами упёрла руки в бока. — Слушай, Митсуки. Тисато-кун хороший парень. Но слишком молодой, так что сложно ожидать от него, что он поймёт чувства взрослой женщины. Но всё нормально. Он точно примет твои чувства. — ... — За это ведь ты его и полюбила? Мами права. Меня переполняют чувства. — Да, я поняла. Сегодня вечером обо всём расскажу. Женщина похлопала меня по плечам.

Когда я вернулась, Тисато-кун уже был дома. Занимался. Со следующей недели начинаются промежуточные экзамены. Он такой милый, когда занимается. — С возвращением, Митсуки-сан. — Я дома, — в нашей обычной комнате я начала со своих тревог. — Тисато-кун, готов к завтрашнему? Он застенчиво ответил: — Ну, я даже не знаю, во что мне одеться для встречи в отеле. Наверное, оденусь как всегда. — Ты ведь с «барышней» встречается... Надо... Как следует... Одеться... Я сама себя кольнула. На глазах выступили слёзы. Тисато-кун удивился. — М-Митсуки-сан?.. — Ах?.. Чего это я?.. Хе-хе, прости, Тисато-кун, я... Попыталась хоть что-то сказать, но слёзы не останавливались. Как же грустно. — Что случилось, Митсуки-сан? Тисато-кун с заботой смотрел на меня. Ах, какие красивые и добрые глаза. Его сияющие глаза разжигают страсть во мне. Я покачала головой, сказав, что всё в порядке, а он схватил меня за плечи. Так он видел слёзы на моём лице. — Митсуки-сан. — ... — ... Вы не хотите, чтобы я делал это? Его взгляд пронзил моё сердце. Хотелось отвернуться, но тело не слушалось. Вроде как будучи старше я не должна заставлять его переживать... Но при этом разрыдалась. И ведь ничего не могу с этим поделать. — У-у-у... Прости, Тисато-кун... — Что вы. Это я должен извиняться, Митсуки-сан. Вам ведь всю неделю было тяжело? Но вы скрывали свои чувства и притворялись, что всё хорошо. Ах, Тисато-кун... Он всё понял. Мне было так тяжело, но я думала, что умело скрыла это, а Тисато-кун заметил. Я ведь считаю его школьником, который на десять лет младше. Хотя он и есть школьник... Но так серьёзно смотрит на меня. И меня прямо переполняет счастье. Потому я сказала как есть. — Мне... Не хочется этого. Даже на один день понарошку я не хочу, чтобы ты был парнем другой девушки. Как учитель я думаю, что делаю это для ученика, и даже назвала Усику-сан «Гю-тян», хоть и непривычна к этому, но меня переполняют мрачные чувства. Такая я жалкая, но ничего не могу с собой поделать. — Ага, ага... — готовый расплакаться, Тисато-кун слушал меня. Я ведь «старшая сестрёнка». На десять лет старше, уже работаю, к тому же учителем. Потому должна собраться и вести себя как заботливая взрослая женщина. Но... Иногда хочется, чтобы Тисато-кун заботился обо мне. Хочется рассказать парню помладше обо всех тревогах, как когда мы просто бездельничаем после еды. В этот момент я поняла, что можно не переживать о разнице в возрасте и мы обычные мужчина и женщина... — Прости, Тисато-кун. Я сама создаю проблемы. — Что вы. Я рад, что вы высказались и доверились мне. Ах, хорошо, что я полюбила именно его. — Ты такой классный, Тисато-кун, — от всего сердца сказала я, и Тисато-кун покраснел. Какой милый. — Раз вы решили положиться на меня, я постараюсь. Так что и впредь доверяйте мне. Парни растут, когда девушки полагаются на них. Я рада знать о чувствах Тисато-куна. Но ещё мне жаль, что я заставила его переживать. И ещё мне не нравилось, что Усику-сан сделает это в день отца. Это я должна думать, как представлю парня отцу. Я ведь думала, как ему в день отца признаться «У меня появился парень». Мне ведь уже двадцать пять, а когда он был молодым, это уже подходящий возраст для замужества. Конечно я не могу сказать ему, что он школьник, но про планы на будущее сказать хотелось. Да. Мне нужно доказательство любви... Вот такие это женские чувства. Какое-нибудь колечко, что доказывает нашу связь. Колечко конечно не дорогое. Можно и за тысячу йен, или даже выигранное. Главное, чтобы его подарил Тисато-кун. Но мы не можем пойти и купить кольцо вот так вместе. Я понимаю, как Тисато-кун дорожит мной и сдерживает свои желания, и это тяжело. И мне больно наступать на его желания. Но... Я хочу... Чтобы он простил мне это. — Тисато-кун. У меня просьба. — Да.

— Поцелуй меня.

Голос дрожал от смущения. Лицо покраснело. Тисато-кун удивился. Но с серьёзным выражением посмотрел мне прямо в глаза. Его руки чуть крепче сжали мои плечи. Лицо приближалось. Я приподняла голову и прикрыла глаза. И вот... Не только тёплое касание губ, я ощутила это всем телом и душой. Когда его губы отдалились, я открыла глаза. Прекрасные глаза Тисато-куна сверкали. Он сказал: — «Луна красивая». Так мило и смущённо. Я ответила: — «Я даже готова умереть за тебя». В этих словах не было ни капли лжи. ***

Я поцеловался с Митсуки-сан. Я так рад. И смущён. И без того был готов кричать направо и налево, что у меня такая милая девушка, но теперь всё иначе. Эти чувства были глубже и серьёзнее. Вспоминая, как она тогда покраснела, я был вынужден боксировать ещё больше, а ещё во мне прибавилось уверенности как в мужчине.

В версии с изображениями тут находится картинка. Это ведь поцелуй. Им скрепляется брак, как доказательство вечной любви. Я ведь смотрю в будущее, потому этот поцелуй очень важен. Я поклялся себе, что буду любить Митсуки-сан всю жизнь. То есть... Я обязательно сделаю Митсуки-сан счастливой. Приняв это решение, я на следующий день отправился на миссию, в которой притворялся парнем другой девушки. Прямо миссия невыполнима. Реальность беспощадна. Но я уже не тот, что вчера. Я стал ещё ближе с Митсуки-сан. Я чувствую, что не один. Такого так просто не добьёшься. — Ну, скоро уже пора выдвигаться. Я обулся и обернулся. Сегодня я оделся как можно проще. Я переживал за чувства Митсуки-сан и новую одежду брать не стал. Я надел имевшиеся чёрные узкие брюки и лёгкий пиджак. А ещё прилизал волосы гелем, хотя в школу так не хожу. — Хм. Ничего не забыл? Передо мной стояла без очков Митсуки-сан в режиме красотки. На ней была юбка на манер брюк, которая подчёркивала её женственную фигуру, белая блузка без воротника и лёгкий кардиган, на плече сумочка. Постоянно думаю. Какая же она красивая. Самое то для Каруидзавы. Поднимая взгляд, она иногда посматривала на меня. Всё вчерашний поцелуй забыть не может. Какая же она милая. — Я готов. А вы, Митсуки-сан? — Да. Спасибо. Тогда пошли. Вместе мы покинули дом. Да. Вместе мы решили отправиться в отель в Синагаве, куда меня позвала Гю-тян. Хотя конечно там я встречусь в Нене-сан вместе с Гю-тян. Но на пути туда и назад мы будем вместе. Пока я буду пить чай с семьёй девушки, Митсуки-сан будет неподалёку. Так она не будет переживать за меня. Для маскировки она взяла солнцезащитные очки. — Отель находится рядом с Синагавой. — С виду обычное здание, но довольно роскошное. Чтобы спрятать белую кожу от солнечных лучей, Митсуки-сан использовала зонтик. Я проверял в телефоне отель, где мы должны были встретиться, и тут женщина потянула меня за руку. — Ч-что такое? — Вон та девочка. Это же Айри-тян? Митсуки-сан тут же вытащила очки из сумки. Я посмотрел, она глядела в другую сторону, но форма знакомая и леденец на палочке имеется. Это точно Айри. Замолчавшая Митсуки-сан замедлилась и выбрала другой маршрут. Мы были готовы к тому, что наткнёмся на кого-то. Мы договорились встретиться на месте. Пока женщина оставалась в очках и под зонтиком, для Айри она будет обычной красавицей, прогуливающейся по городу. Я пошёл прямо к фигуре с леденцом, она обернулась. Ну точно Айри. — Яхо. Это Айри. — ... И что ты тут делаешь, Айри? — Ты о чём говоришь вообще? — Мне бы это спрашивать. Она внезапно улыбнулась. — А ты чего, Тисато? Приоделся. — Приоделся... Она вытащила леденец и указала на меня. — А, ясно. Свидание. — Свидание... Ну, вроде свидание. — Что, как-то неуверенно. — Кое-что случилось. Взрослые дела. — Как же ты иногда бесишь. Достал. Айри взяла мою голову в захват. Вроде мелкая, а сильная. — Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь, — я хлопал по её руке. — Вот ведь, — Айри отпустила меня. — Вот ведь. — Братец-извращенец, прижимающийся головой к моей груди. — А разве это не ты мою голову схватила?! Она рассмеялась. Я притворился, что разминаю шею, а сам посмотрел, куда ушла Митсуки-сан. Её уже нигде не было видно. Хорошо, что не услышала, что сказала Айри. — А тебе всё также весело. — Хе-хе. — Ну, весело и ладно, твоё дело, — усмехнулся я, и Айри тоже улыбнулась: — Так и куда ты? — Сама ведь сказала, на свидание... Ты чего кулак сжала?! Слушай, что тебе говорят. Я рассказал Айри, чем собираюсь заняться. То есть о том, что на день стал парнем Гю-тян. Когда закончил, она почему-то разозлилась. — А-а-а-а?! Ты о чём вообще думал, Тисато?! — А ты чего так злишься?! — Я не злюсь! От удара Айри я на шаг отступил. — Больно ведь. Не используй меня вместо груши. — Заткнись, замолчи. Есть девушки в средней школе, которые сильнее парней, и Айри как раз из таких. Она состоит в теннисной секции и рука у неё тяжёлая. Хотя боевыми искусствами не занимается... Она заставила меня отступать под шквалом ударов. — Ух. И зачем меня так бить-то? — Дурак ты, Тисато! — Может и дурак, но причину агрессии хотел бы знать... Ух. Удар попал в живот. Видать девушка слегка успокоилась, она перестала бить меня. Она пыталась отдышаться. — Серьёзно, вообще не понимаю, о чём ты думаешь. — И я не понимаю, о чём ты думаешь, — держась за живот, сказал я, а она снова разозлилась: — Так ведь ты с той учил... — А? — удивился я, а она цокнула языком. — ... Ничего. Умри. Она напоследок пнула меня в бедро, развернулась и ушла. Я опустился на колени. Как же больно. — Блин, вот чего она творит?.. Я поднялся, отряхнул одежду и поспешил к станции.

Драка с Айри в мои планы не входила, но я вышел пораньше, так что опоздать не боялся. Гю-тян сказала, что через выход Конан-гути на станции JR Синагава можно попасть прямо в нужный дорогой отель, и на двадцать шестом этаже будет ресторан. Там были столы и стулья из дорогой древесины, а ещё присутствовали несколько посетителей. Потолок высокий и светлый. Горшки с бамбуком прямо намекали, что место дорогое. Через окно можно было увидеть Синагаву. Я бы сюда даже по ошибке не забрёл. Пока я смотрел по сторонам, мне улыбнулся официант в чёрном галстуке. Я тоже улыбнулся и кивнул, но отошёл подальше, чтобы не говорить с ним. Мы должны были встретиться в одиннадцать тридцать. А сейчас ровно одиннадцать. Пришёл за полчаса. Гю-тян с семьёй ещё не пришла. — Тисато-кун, — меня позвала Митсуки-сан. В режиме красотки она помахала мне. Так она даже в антураж дорогого отеля отлично вписывалась. Иногда всякие дядьки, проходившие мимо, посматривали на неё, а жёны били их по рукам. Уважаемые жёны, не давайте им расслабиться. — Митсуки-сан. Вы быстро. Меня уже проглотила местная атмосфера, но улыбка Митсуки-сан меня просто спасла. — Нет. Я и сама только пришла. Я впервые здесь, сразу подумала, вот это здание. — Я себе места не нахожу. — Я тоже, — она захихикала. Вообще этого было не заметно, но раз Митсуки-сан так сказала, значит так и есть. — Митсуки-сан, и всё же вы выглядите привыкшей. — Да? Спасибо. А, конечно не в таком, но я уже ела в одном из ресторанов в Синагаве с семьёй. Тот отель был напротив станции. Мы сходили в кино на «Майкл Джексон: Вот и всё». Мы уже как-то говорили про смерть Майкла Джексона. — Ого. Так с ним фильм выходил. И что там за сюжет? Митсуки-сан на миг застыла. А? Неужели... Она достала телефон и стала холодно что-то искать. — Майкл Джексон умер в июне две тысячи девятого. Вот как, как раз уже десять лет. С разницей поколений даже королю попсы не совладать. — Это, Митсуки-сан? — Когда мы только начали (пробно) встречаться, мы говорили, что когда Майкл Джексон умер, весь мир был опечален. В фильме показана подготовка к туру в Лондоне. Вот о чём фильм «Майкл Джексон: Вот и всё». — А... Так вам нравился Майкл Джексон. — Когда вернусь, я наверное его послушаю... — М-может вы и мне что-то посоветуете. Тут в её глаза вернулась жизнь. — Этим вечером я не дам тебе заснуть. — М-Митсуки-сан?! Снова повод побоксировать. Но здесь я этого сделать не могу. Ну, хоть к Митсуки-сан бодрость духа вернулась. — Кстати, что с Айри-тян? — Даже не знаю. Я собирался рассказать о том, что она меня избила, и тут зазвонил телефон. Это было сообщение от Гю-тян. Они прибывают через десять минут. — Ладно, Тисато-кун. Постарайся. — Да. Митсуки-сан отошла от меня. Она вошла в ресторан и села за дальний столик. Даже в таком атмосферном месте Митсуки-сан остаётся собой. На ровном месте споткнулась. Даже в режиме красотки она всё же невзрачная учительница. И это тоже мило. Я ждал у лифтов прибытия Гю-тян. С тех пор, как она написала, прошло уже восемь минут. Лифт поднялся и остановился на двадцать шестом этаже. Двери открылись, и появилась сияющая и прекрасная Нене-сан. — Ах, ты нас уже ждёшь. Она мягко улыбнулась. Такая красивая, что даже не верится, что у неё дочь-старшеклассница. К тому же от неё исходит ещё более женственное очарование, чем от Митсуки-сан. Сегодня на ней было дорогое кимоно. — Нет, ничего. Я... Тоже только пришёл... Слова еле выходили изо рта. Конечно я нервничал перед Нене-сан, но Гю-тян за ней не сразу заметил, потому что девушка скрывалась. На ней было белое платье. Всё в оборках, миниатюрной девушке такое очень идёт. Волосы всё ещё собраны в два хвостика, только камеры при ней не было. Обычно она такая любопытная, а тут спокойная и идёт на полшага позади Нене-сан. Сразу видно, девушка из благородной семьи. — Ты ведь занят сегодня, Фудзимото-кун, прости, что пришлось ответить на эгоизм моей мамы и встретиться с нами, — Гю-тян поклонилась. Кто это? Тон, речь, манеры, всё как у барышни. Митсуки-сан меняется в режимах красотки и тихони кардинально, но и Гю-тян так может? Или женщины все такие?.. — А, да нет...

В версии с изображениями тут находится картинка. Пока я не знал, как поступить, Нене-сан серьёзно посмотрела на дочь. — Харуко, мой эгоизм? — Прости, мама. Но у Фудзимото-куна тоже есть дела, а мы его позвали. — И правда. Фудзимото-сан, полагаюсь на тебя сегодня. Плохо. Мать и дочь такой удар нанесли, что я даже нормально поздороваться не могу. Надо собраться... — З-здравствуйте. Меня зовут Фудзимото Тисато. Я встречаюсь с Харуко-сан. Р-раз встрече. На лице Нене-сан появилась улыбка. Прямо будто написано «прошёл». Я так быстро в светскую персону не переменюсь. И я вообще ещё никогда не слышал про вот такие изменения, Гю-тян! Видать истолковав мои противоречия как-то не так, девушка смутилась. Но реальная проблема в том, какая же она милая. Я в частной обстановке с девушками не встречался, потому и не знаю, как оно бывает, но в такую барышню большинство парней сразу же влюбится. И её мама, Нене-сан, точно популярной была. Женщина повела нас в ресторан. Похоже тут был забронирован столик, но ещё до того, как мы представились, с улыбкой подошёл официант и стал нас сопровождать. Краем глаза я заметил красавицу, наслаждавшуюся пирожным и чаем. Я сел рядом с Гю-тян, а напротив девушки села Нене-сан. — Заказывайте что пожелаете. — Д-да. Комплект стоит четыре с половиной тысячи йен, даже суп А ля карте больше тысячи йен... — Ты ведь поделился обедом с Харуко в школе. Это в качестве благодарности, заказывай что хочешь. — Д-да... Погодите-ка. Я Гю-тян только сосисочным вызовом угощал, он всего сто йен с мелочью стоит. Что-то цена разнится. Пока я паниковал, Нене-сан довольно показала меню. — Харуко, выбери какой-нибудь обед. Четыре с половиной тысячи йен... Прекратите... Я слегка стукнул Гю-тян по коленке под столом. Она посмотрела на меня. Видя моё выражение, девушка обратилась к Нене-сан. — Мама, мне неловко есть такое перед Фудзимото-куном. Можно что-то попроще взять... Ну даёт Гю-тян. Когда посмотрела на меня, кажется я обычную Гю-тян разглядел, которая сказала мне «Хорошо-с». Но тут даже простые обеды стоят две тысячи восемьсот йен. Что за дорогой ресторан? Хотя карри с говядиной отдельно стоит две тысячи шестьсот, так что за две восемьсот с супом и напитком может вполне неплохо. Нене-сан благородно улыбнулась: — Ах, Харуко, какая ты всё же милая. Тогда я буду то же самое. А ты, Фудзимото-сан? — Тогда я тоже. С заказом определились. Нене-сан заказала тушёную рыбу, Гю-тян — лосося на пару, а я соте из свинины. Не устоял перед мясом. — Я слышала про тебя от Харуко, ты перешёл из другой средней школы, и тогда состоял в школьном совете. — Да, я был заместителем президента, потому не такая уж и важная была должность. — Ах, какой скромный. Вообще так и есть, но лучше Нене-сан не поправлять. — Мама, Фудзимото-кун сейчас не состоит ни в каких комитетах, но очень старался, чтобы мы победили на спортивном фестивале. — Раз так, ты, Гю... Харуко-сан поднимаешь всем настроение. Девушка улыбнулась и продолжила: — Я вначале только всем мешала во время бега многоножки, но Фудзимото-кун очень мне помог. — Надо же. Харуко у меня неуклюжая, так что тебе пришлось постараться. Спасибо большое. Нене-сан поклонилась... Но всё ведь не так. — Это не так, — я стал возражать. — Гю... Харуко-сан просто очень старательная. Приходила раньше всех тренироваться, и во время обеда, и после занятий она тоже всегда выкладывалась... Вместо того, чтобы благодарить меня, стоит похвалить её за старания. Нене-сан удивилась. Я даже подумал, что сказал лишнего, но ничего сделать не мог. В этом не было ничего такого, к тому же неплохо вот так удивить женщину. Да и Гю-тян и правда старалась. Так что я был серьёзен. — И правда. Харуко, ты была великолепна. После её слов девушка покраснела. — Спасибо, мама. Принесли суп. Я дождался, когда начнут есть Нене-сан и Гю-тян, а потом и сам приступил. С виду обычный потаж, но очень вкусный. — Я слышала, что ты поранился во время спортивного фестиваля, Фудзимото-сан. — Да, сам сглупил. — Не сильно пострадал? — на лице Нене-сан была тревога. — Слегка ударился, ничего страшного. В следующем году точно проблем не будет. Взгляд Нене-сан опустился. Она смотрела куда-то в районе моих рук. Разговаривая, она наблюдала, как я ем. Похоже потому и предложила большой выбор, чтобы побольше ложек и вилок использовать. Сразу стало ясно, что дело не просто в проявленной ею доброте. — По этому поводу, во время марафона... — Гю-тян стала выглядеть виноватой. — Ха-ха-ха. Ну да, упал. — Верно. Ты так бежал и упал. Наверняка поранился. — Слегка ноги ободрал, но уже зажило всё. Я снова думал вернуться к своему супу, но тут опять заговорила девушка: — Мама, Фудзимото-кун поранился, потому что я уронила эстафетную палочку. Он и так пострадал во время гимнастики, ещё и тут пришлось выкладываться, и он даже упал. В тот момент мне было так больно... Было похоже, что Гю-тян может заплакать. Я посмотрел в её сторону, она не играла, в глазах и правда собирались слёзы. Видя её такой, хотелось тяжело вздохнуть. В такие моменты Гю-тян притворяется, что говорит то, что хочет, а то, что важно, вообще не говорит. И мне, и Нене-сан. Школьники признаются лишь когда готовы от невыносимости разрыдаться. И тогда их выслушивают. И всё же... Не хочу я видеть слёзы Гю-тян. — Слушай, Харуко-сан. Ну уронила ты палочку. Но ты ведь старалась, чтобы прийти первой. — Но... — Когда я увидел твоё заплаканное лицо, захотел бежать в полную силу. И не важно, в каком я состоянии был. Не мог же я позволить девушке плакать. — Да. Она кивнула, достала платок и стала утирать глаза, а я заметил, что стал слишком фамильярным. Я посмотрел на Нене-сан, а она улыбалась и доедала суп. Посетителей здесь к обеду хватало. Можно было услышать голоса общавшихся людей. Принесли основное блюдо. Оно было на большом подносе. Красиво политое соусом. Совсем не такая свинина, какую подают в семейных ресторанах. Проверка манер за столом, второй раунд. Я постараюсь. И тут прозвучал прямой вопрос: — Фудзимото-сан, а что тебе нравится в Харуко? Кажется я такое уже слышал, но разве момент подходящий? Вилка и нож, направленные на еду, остановились, и я ответил: — Вначале мне понравилось то, какая она милая. Но это лишь внешность. По настоящему её характеризует её трудолюбие, как она активно участвует в жизни клуба журналистики и поддерживает всех в классе. Вы читали статьи, которые она пишет? Она так хорошо понимает тему, — ответил я, и Гю-тян покраснела. — Хватит, мне стыдно, Фудзимото-кун, — она была совершенно красная. Я мог себе позволить говорить это, не стесняясь, с поправкой на секрет. Ведь знал, как недовольно мычит красавица в очках позади меня. Я переживал, как бы она не пришла высказаться за всё это, но она спокойно продолжала миссию. Вроде Макиавелли говорил, что страх стоит взрастить. И вот так.

Я ел свою свинину, когда услышал быстрые шаги. Когда увидел того, кто идёт, подумал, что у меня сердце остановится. — Айри?! Что ты тут?.. Не вписывавшаяся в интерьер дорогого ресторана ученица средней школы с леденцом посмотрела на меня с победоносной улыбкой. Нене-сан недовольно стала рассматривать меня и Айри. — Это девушка — твоя знакомая, Фудзимото-сан? Не ответив, Айри встала рядом, обхватила мою шею и показала «мир». — Рада знакомству. Я возлюбленная Тисато, Айри. Мне показалось, что в ресторане воцарилась тишина. Потом снова люди начали разговаривать, но некоторые из них смотрели на нас. — В-всё не так. Айри, ты что несёшь? — Смутился, как мило. — Ф-Фудзимото-сан? — Нене-сан была поражена. — Всё правда не так. Это моя сестра. — Хоть ты так и говоришь, мы совсем не похожи, тебе никто не поверит. — Так ведь мы не кровные. — Мы друг другу посторонние. Ты что, фанат эротических игр, постороннюю девушку «сестрой» зовёшь. — Айри! С момента, как пришла, она всё менее чем за минуту разрушила. Поражённая Гю-тян поднялась. — Не знаю, что ты говорить, но это я девушка Фудзимото-куна. Её лицо было красным, Гю-тян принялась возражать, вот только Айри неподходящая противница. Она прижала мою голову к своей груди и сказала. — Скажи ей, Тисато. Мы ведь под одной крышей живём. — Потому что ты моя сестра! Нене-сан не знала, как ей поступить, и тут точно гром среди ясного неба прогремел. — Э-это я девушка Тисато-куна! К нам направилась Митсуки-сан в режиме красотки, снимая с себя очки. — Показалась наконец, — Айри высунула язык. — А не отдам его Айри-сан. Тисато-кун мой. У Митсуки-сан глаза кругом ходили. — Митсуки-сен... Сан, подождите. Сегодня Фудзимто-кун со мной встречается! У меня на глазах разворачивалась трагедия. Я вытер салфеткой рот, выпил воду и схватился за голову. — Фудзимото-сан, — слабым голосом едва державшаяся Нене-сан обратилась ко мне. — Да. Что такое? — ... Можешь объяснить, что происходит? Выглядела она слабой, но глаза были как лазеры. Первым делом я усадил на стул Гю-тян. Потому отчитал Айри и попросил Митсуки-сан успокоиться. — Тисато, ты чего такой грубый со мной? — Помолчи. А то я точно разозлюсь. Продолжавшая сосать леденец девушка отвернулась. Всем места не хватало, потому официант предложил пересесть за соседний стол для шестерых. Еду тоже принесли, только есть уже не хотелось. Во главе стола села Нене-сан. Сбоку сел я. А по другую сторону сели «три подружки». Другие посетители не смотрели в нашу сторону больше, чем необходимо. Эдакий способ заботы. Нене-сан заказала холодный «Perrier». В меню его не было, но принесли быстро. Женщина тут же осушила стакан и посмотрела на нас. — Что ж... — Нене-сан принялась разбираться. — Харуко. Так ты меня обманула? По голосу было не похоже, что она злится. Он был мягкий, и потому пугающий. Я даже на неё толком посмотреть не мог. Гю-тян похоже тоже, она отвела взгляд, опустила руки на колени и ответила: — Да. — Всё потому что я просила тебя познакомить с парнем? — ... Девушка ничего не могла сказать. — Харуко-сан не хотела, чтобы её родители переживали... — попыталась вмешаться Митсуки-сан, но Нене-сан заставила её замолчать. — Я с дочерью разговариваю. С вами потом поговорим. Вот это да. Заставила замолчать Митсуки-сан в режиме красотки. Это сила матери? Нам тоже воду принесли. Айри первой стала пить. Гю-тян поклонилась: — Прости, что соврала. Нене-сан вздохнула: — А если бы мне понравился Фудзимото-сан и я бы сказала, что представлю его отцу? — Я бы сказала, что мы поссорились и расстались. Женщина снова вздохнула. Но в этот раз как-то легче. — Вот ведь... Тогда бы я и раскрыла ложь. Всё же Фудзимото-сан не такой человек. — А? — выдал я от удивления, а Нене-сан лишь улыбнулась, но не ответила. — Далее ты, Айри-сан, верно? Ты у нас?.. Перед красивой сидевшей прямо женщиной и Айри тоже выпрямилась. — Простите, что помешала. Я Фудзимото Айри. Не родная сестра Тисато. — Не родная сестра?.. — женщина слегка озадаченно склонила голову, а я объяснил: — Моя родная мать умерла, когда я учился в первом классе средней школы. А отец Айри умер, когда она была маленькой. Наши родители поженились, так что мы теперь брат и сестра... На лицах Нене-сан и Гю-тян появилась жалость, когда они всё услышали. Хотя я не собирался вызывать эти чувства. Как и Айри. Ведь мне не за что себя жалеть. — Вот как. И всё же почему?.. — Когда я утром встретила Тисато... Брата, то услышала от него всё. У него ведь есть девушка, так почему он это делает... — И всё же это было слишком грубо. — Да. Простите. Когда Айри отчитали, даже я съёжился. Будто родная мать ругает. А потом женщина продолжила мягче. — Но я понимаю, почему твой брат сделал это. Прости. — А? — глаза девушки округлились. Они стали слегка влажными. Нене-сан перевела взгляд на Митсуки-сан. — Раз не Харуко и не Айри-сан... Значит вы девушка Фудзимото-сана? — Да, — глядя прямо на женщину, сказала она. — Фудзимото Тисато-кун встречается со мной. Нене-сан вздохнула и посмотрела на меня. — Такая красивая. Прямо актриса. С такой красавицей, пусть это и прозвучит грубо, на Харуко ты бы и не посмотрел, — с издёвкой она улыбнулась, а я тут же заговорил: — Нет, что вы. Гю... Харуко-сан очень милая, и я, и Митсуки-сан так считаем. — Хи-хи-хи. Спасибо, — сказала она и снова посмотрела на Митсуки-сан. — Митсуки-сан, простите за вопрос, но сколько вам лет? — Сейчас двадцать пять. В декабре исполнится двадцать шесть. — Понятно, между вами и Фудзимото-саном разница в десять лет. — Да. После такого, хотелось что-то сказать, и тут Нене-сан весело продолжила. — И-хи-хи. Здорово. Должно быть весело растить молодого парня как вам хочется? — Хоня-а-а-а-а?! Я-я-я бы никогда так не поступила... Женщина паниковала. А Нене-сан продолжала. — Мне сразу показалось, что Фудзимото-сан для своего возраста слишком собран, но это всё благодаря тому, что его девушка старше. — Уа, уа, уа... — Митсуки-сан не хватало воздуха. — Мой муж одного со мной возраста, но раньше я встречалась с парнями моложе меня. Они такие милые мальчики, правда? — Нене-сан с улыбкой посмотрела на женщину. — А? — у неё по спине побежал холодный пот. — М? — Нет... — М? По лицу было видно, что ответ «да». Женщина покраснела и призналась: — Д-да... Очень... Милые. Прямо пытка. Я сам до ушей покраснел. Вот так и бывает, когда мать с девушкой знакомишь. В таком случае Гю-тян молодчина. Неожиданно Нене-сан рассмеялась. — И-хи-хи-хи. Хи-хи-хи-хи, ха-ха-ха-ха... — Мама? — девушка стала переживать за смеющуюся мать. — Хи-хи-хи. А, прямо полегчало. Ох и потоптались на невинном материнском сердце. — Простите пожалуйста, — я ещё раз поклонился, а женщина села прямо, полная чувства собственного достоинства. — Фудзимото-сан, дамы, всё моя поспешность. Харуко потревожила вас из-за своей недальновидной матери. Вся ответственность лежит на мне. Простите, что втянули вас в это, — Нене-сан низко поклонилась. Я и Митсуки-сан переглянулись. Гю-тян удивилась. Айри тоже не знала, что делать. — Н-Нене-сан?! — обратился к ней я, а она подняла голову и прижала руку к щеке. — «Нене-сан», довольно освежающе слышать такое обращение. Что ж, Харуко, — женщина нежно посмотрела на свою дочь. — Да. — Я рада, что встретилась сегодня с Фудзимото-саном. — Ну что опять? — грубо проговорила Айри. — Айри! Женщина лишь улыбнулась на неё грубость. — Хи-хи-хи. Ладно. Просто мне захотелось так сказать. И ещё Харуко оказалась не такой, какой кажется. И я была рада узнать об этом. Так что всё прошло отлично. — Мама, что это значит? — Ты могла привести кого-то странного, чтобы позлить меня. Но ты этого не сделала и привела Фудзимото-сана. А он исполнял роль парня. Путь он и не твой парень, но можно понять, как он тебя уважает. Тебе повезло, что у тебя есть такой друг. Я рада, что ты пошла в эту школу. — Мама... — Ты доставила хлопоты Фудзимото-сану и Митсуки-сан, но они всё же согласились. Я даже не знаю, как перед ними извиняться и как благодарить. Смущённо я пил воду. Газированную. — В качестве извинения, я всё оплачу. И ваше пирожное тоже, Митсуки-сан. — С-спасибо, — женщина тоже поддалась ей. — Вот и хорошо, и всё же, — Нене-сан слегка хитро улыбнулась. — Не только девушка есть, но ещё и сестра так бегает... Я даже возразить не успел, а она ушла. Гю-тян собиралась последовать за ней, она встала и поклонилась нам. В ресторане можно было услышать, как Айри раскусила леденец.

«И жили они долго и счастливо» явно не про нас. Теперь началось обсуждение между мной, Митсуки-сан и Айри. — Повезло, что Нене-сан хороший человек... — сказал я. — Тисато-кун, прости, — сказала расстроенная женщина. — Да ничего, кашу всё равно Айри заварила. Митсуки-сан... А, всё же и вы немного виноваты. — Прости... А, раз уж здесь, давай мясо поедим. — Ага. В дорогом ресторане оно даже остывшее вкусное. — Айри-сан, а ты что хочешь? Я закажу. Нене-сан оставила ей деньги, потому женщина предложила Айри сделать заказ. Вместо ответа девушка достала из сумки очередной леденец, сняла упаковку и закинула в рот. — Айри, ответь хоть. — Не надо меня угощать. — Айри. — ... Прости. Я почесал голову, усмехнулся и обратился к сестре: — Вот и что ты наделала? Девушка сразу же ощетинилась: — Это ты о чём думал?! У тебя же девушка есть, а сам чем занимаешься? Дурак. Умри. — ... Много всего случилось. Тебе не понять. — Если не в духе, нечего сразу со мной как с ребёнком разговаривать. У нас всего год разницы. — Ну, тоже верно. Я смутился, а гнев Айри сместился на Митсуки-сан. — Ты ведь девушка Тисато? Ты совсем дура, раз позволяешь такое, а если она серьёзной станет, что делать будешь? Такая серьёзная, я даже вздрогнул. У Митсуки-сан со мной одни тревоги. И всё же она ответила раньше меня. — Конечно я переживаю, но я всем сердцем верю в Тисато-куна. Женщина смотрела прямо на Айри. Было видно, что она не врёт. Признала, что волнуется, но ещё сказала, что верит в меня. Прямо богиня, окутанная ореолом света. Когда так верят, разве можно предать? Её невинность слегка смутила Айри, но почему-то девушка стала выглядеть немного грустной. Но лишь на миг, потом она снова собралась. — Хм. Вот как, — сказала Айри, поднялась и взяла Митсуки-сан за руку. — Эй, ты чего делаешь? — Ничего. Тисато, одолжила мне сенсея. Наши глаза округлились. — К-к-как ты поняла, что Митсуки-сан — «сенсей»?! Я подумал, что мы где-то облажались, но Нене-сан ведь ничего не поняла! Девушка разочарованно проговорила: — Слишком уж очевидно. Скорее надо постараться, чтобы не заметить. — У-у-у... — Дальше нас ждёт женский разговор. Не ходи за нами. Извращенец. С этими словами Айри собралась увести её. Но и Митсуки-сан уже не была такой подавленной. Её раскусили, и скрывать больше было нечего, потому женщина успокоилось. — Да. Я тоже должна поговорить с Айри-сан. Митсуки-сан предложила отправиться в холл. Я сам не заметил, как женщина уже сама тянула за собой мою сестру.

Оставшись один, я доедал мясо, потом выпил кофе, и вот через Line пришло сообщение. От Айри.

«Закончили».

Официант проводил меня, я спустился на лифте и встретил улыбавшуюся Айри с леденцом. Она казалась какой-то настоящей. Улыбалась так же, как когда я встретил её впервые. — А Митсуки-сан где? — Макияж в порядок приводит. — Ты же не сказала ей ничего странного? — Странного? — Например... Чем могла довести её до слёз. Если так, я разозлюсь. — А-ха-ха. Ну ты и крутой, Тисато. Мимо нас проходили люди с чемоданами. Японцы и иностранцы. Посматривая на нас, они переговаривались. Давно я уже не общался со своей сестрой. — Папе и маме не говори. — О Митсуки-сан? — Да. Я сам потом расскажу. — Сегодня день отца, не думал домой зайти?.. — ... Я цветы подарил. — Серьёзно? — Я же не ненавижу отца. Ты тоже подарок не забудь. Группа людей недалеко весело общалась. — Хе-хе, — усмехнулась Айри. — Что за мерзкий смешок? — Я от Митсуки-сан узнала. Вы ещё не занимались этим. Домогательства сестры вогнали меня в краску. — Ты о чём вообще спрашиваешь? — Ну, это в твоём стиле. Тебе больше подходит смотреть на старое фото Митсуки-сан и мучиться. — Ты... Откуда про фото знаешь?.. — У меня память хорошая. Как-то увидела и уже не забывала. — Правда не расскажешь? Митсуки-сан вышла из уборной. Увидев нас, она улыбнулась. Видя её такой, я понял, что Айри и правда не сказала ничего странного. — Тисато, — точно задумавшись сказала девушка. — Что? — Мне она в целом нравится. Это она говорила о Митсуки-сан. Айри улыбнулась и добавила: — Так что постарайся не потерять её. — Отстань. — Можете целоваться. — Ду... Было стыдно сказать, что мы уже. Поздно разрешила... — Хе-хе. Когда будешь знакомить Митсуки-сан с папой и мамой, я тоже хочу присутствовать. — Как хочешь. Я думал, будет как сегодня или в том кошмаре, но Айри сказала то, чего я не ожидал. — Даже если они будут против, я останусь на твоей стороне. Не поворачиваясь ко мне, она пошла к Митсуки-сан. — Позаботься о моём брате, — девушка поклонилась и покинула холл. Вместе сестры ко мне подошла девушка. Вместе мы наблюдали, как Айри растворилась в направлении станции Синагава.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Промежуточные экзамены подошли к концу. Экзамены начались на следующий день после встречи с Нене-сан, я переживал из-за них, но к счастью вопросы оказались не такими уж и сложными. И всё же сложнее всего было на планетологии. Митсуки-сан успела подготовить все эти вопросы... Когда результаты вывесили, все разошлись по клубам, а ко мне подошла Гю-тян со своей камерой. — Поздравляю со сдачей экзаменов-с. — Ага, и тебя. Можно вздохнуть с облегчением. — Вот как-с. — И, что у тебя с результатами? — Фью-фью-фью, — она принялась насвистывать. — Не сдала. Обманывать она как и Митсуки-сан не умела. — ... Фудзимото-сама, помоги. В этой школе все экзамены такие-с? — Конечно нет. Стоило сказать это, и на лице девушки появилось облегчение. Да только я добавил: — Вначале они ещё простые. Насколько знаю, дальше только хуже будет, — я поведал ей правду, и девушка заплакала. — У-у. Если я с такими результатами домой вернусь, мне карманные деньги порежут-с. — ... Крепись. И тут у девушки над головой точно лампочка загорелась. — А, у меня идея-с. Может ты объяснишь моей маме, что нельзя мне карманные деньги урезать. — Ты совсем глупая? После всех доставленных ей хлопот я не мог этого сделать. И куда делась та барышня в белом платье? Пусть уже её денег лишат. — Жестоко-с. Злюка-с. — Сама виновата, — тут я вспомнил и стал говорить так, чтобы никто не услышал. — После всего, что в ресторане было, Нене-сан ведь не запретили туда ходить? — А, не переживай-с, — улыбнулась Гю-тян. — Мама главный акционер этого отеля. По вежливому поведению официантов я подумал, что она постоянная посетительница, а тут всё куда круче. — Вот оно так... — чего-то из меня вся усталость после экзаменов вышла. — У меня тут есть новость, которую я должна тебе на ушко прошептать-с. — Что там ещё? — У компании моего папы есть крытый бассейн. Мама в качестве извинения сказала пригласить тебя туда. Не одного меня, но и Митсуки-сан с Хориути-сенсей. Похоже это был возвратный должок за поход в караоке. И я с радостью принял предложение Гю-тян и Нене-сан.

Вот только... В два часа в назначенный день прибыл водитель семьи Гю-тян на машине (большой!). Поехали Митсуки-сан, Хориути-сенсей с детьми, Гю-тян и я, и когда я увидел место назначения, у меня голова закружилась. — Гю-тян. — Что-с? Для детишек учителя девушка надувала мяч. — Ты же вроде про крытый бассейн говорила? — Да-с. Крытый-с. Бассейн-с. — Бассейн и правда крытый! — я развёл руками, осматривая всё это. — Только крытым бассейном это не назовёшь. Это какой-то Sunland. В центре был огромный бассейн с волнами. Было несколько водных горок, а ещё бассейны с течением и неглубокая заводь для детей. И обычные бассейны тоже имелись. Во влажных и жарких помещениях были пальмы. Прямо как в южных странах. Митсуки-сан рядом озадаченно улыбалась. Хориути-сенсей с детишками радовались. Вот кто быстро адаптируется. — Не волнуйтесь-с. Мы на сегодня всё это арендовали-с. — Ну знаешь. Арендовать такое здание на целый день. В воскресенье? А с прибылью что? Старшая дочка Хориути-сенсей тут же стала играть с надутым мячиком. — На день можно и снять-с. Папа усердно работает, за пять лет ни одна из его компаний убытки не несла. — Твой папа — управляющий от бога. Похоже это вне моего понимания. — Ну, да. Ладно, раз уж приехали, давайте веселиться-с. Я провожу в раздевалку-с. Сестрёнка, сюда-с. — Да, — девочка последовала за Гю-тян. Прямо как пингвин. — Благодаря Фудзимото-куну даже моих детей позвали. Хориути-сенсей держала в руках младшего ребёнка и вещи. — Что вы, я ничего такого не сделал... Ваш муж тоже мог бы пойти. — Ага. Сказал, что не любит крытые бассейны и что работа есть. Даже жаль. У нас ведь и няня есть. — Если бы знал, какое большое это место, точно бы пошёл. — Точно. Ну, в другой раз. Хориути-сенсей тоже поспешила в раздевалку. Остались только я и Митсуки-сан, мы переглянулись и прыснули. — В невероятное место нас позвали. — Да. Но хорошо, что оно полностью в нашем распоряжении. — Почему? — Так ведь... Я не хочу, чтобы другие мужчины смотрели на вас в купальнике. Когда сказал это, Митсуки-сан покраснела. — Блин, Тисато-кун, ну что ты такое говоришь, — она стала размахивать руками перед лицом. — Л-ладно, я тоже пойду переодеваться. — Ага. И я. Ладно, встретимся на искусственном пляже. Мы переговорили и помахали друг другу. Учитель и ученик встречаются (пробно). Во время золотой недели мы ходили покупать купальник для Митсуки-сан, но особо не рассчитывали, что сможем где-то вот так повеселиться. И вот такого никто не ожидал. Размах и правда великоват, но сегодня мы будем веселиться...

Я переоделся в раздевалке со специфичным запахом бассейна и собирался выходить, когда зазвонил телефон. Это пришло сообщение от Айри. Прочитав его, я улыбнулся. Ответив, я пошёл в душ, а потом на искусственный пляж. Во влажном и тёплом воздухе я разрабатывал лёгкие, когда услышал голоса Хориути-сенсей и её старшего ребёнка. Похоже они уже веселятся. С ними же была Гю-тян, всё визжала: «Прекратите-с, не надо-с». — Может и Митсуки-сан уже с ними, — пробормотал я сам себе, но потом сам же отбросил эту идею. — Она попросила ждать на искусственном пляже, так что буду ждать. Пока я слушал шум волн и весёлые голоса, меня накрыла тень. — П-прости. Вот и я, — прозвучал голос женщины. — А, Митсуки-сан, всё в порядке... Я обернулся, увидел женщину и забылся. — К-как тебе купальник, который мы на золотой неделе выбирали? — смущённо спросила она. — ... Красивый, — протянул я. На ней было красное бикини с цветами. Верх мягко облегал её большую грудь, и всё же она была такой большой и белой, что прямо привлекала внимание. Глаза прямо так и затягивало в глубокую ложбинку. Вроде размер подходящий, но казалось, что всё в любой момент может выскочить из этой ткани, прямо загляденье. Нижняя часть купальника прекрасно описывала линии её тела. Стесняясь собственного животика покрасневшая женщина прикрывала его руками, но сам этот жест был невероятно соблазнительным. Красивая, милая и сексуальная. Снизошедшая богиня. — Т-Тисато-кун, не пялься так. Мне стыдно... Её смущённая просьба могла любое самообладание разрушить. И как тут поступить? Никаких верёвочек тут не висит, боксировать я не могу. Начать упражнения делать? Но так я себе между ног всё затяну. Оставалось лишь одно. — П-пойдёмте поплаваем, Митсуки-сан. — Д-да. — Для начала три подхода по пятьдесят метров. — Прости, Тисато-кун. Я столько не проплыву... Мы пошли в бассейн с волнами, когда к нам присоединились Гю-тян и остальные. Девушка резвилась со старшим ребёнком Хориути-сенсей. Прямо как сёстры. Я тоже веселился с Митсуки-сан. Младший ребёнок учителя тоже играл в воде. Устав, я переместился на шезлонг, а рядом легла Митсуки-сан. От её мокрого тела было не отвести взгляда. А Гю-тян и дети всё ещё веселились. — Кья-ха-ха-ха. — Подожди-с! Я не проигрпхо! Девушка получила в лицо водой. А дети радостно улыбались. — Тисато-кун, наверное стоило и Айри-сан тоже позвать. — Айри... Айри... — я вспомнил, что получил от неё сообщение. — Что? Ты что-то приятное вспомнил? — Да так, она недавно написала. — Хм. И что? Я улыбнулся и сказал: — «Обязательно сделай Митсуки-сан счастливой. Дурак». Глаза Митсуки-сан округлились: — Ты ей что-то ответил? — Да. «Обязательно сделаю. Спасибо». Женщина нежно посмотрела на меня. — Спасибо, Тисато-кун. — Нет, что вы. Гю-тян снова получила водой в лицо. — Эй, Тисато-кун. — Да? — А сколько ты хочешь детей? Я чуть с шезлонга не свалился. — М-М-Митсуки-сан?! — Просто я сейчас смотрю на детей Мами и Гю-тян, и думаю, что дети — это здорово. — Пожалуйста, не говорите это в таком сексуальном купальнике. — Хоня-а-а-а?! Тисато-кун сказал «сексуальном». Пошляк, озабоченный. Она стала бить меня точно кошачьими лапками. ... Если бы не арендовали этот огромный бассейн. Если бы я оказался на необитаемом острове в южном море с Митсуки-сан. Тогда я буду наслаждаться каждым днём своей жизни. Какой бы ни была жизнь здесь, меня бы устроила самая обычная повседневность с Митсуки-сан. Да. Именно в повседневной жизни любовь сияет ярче всего. И мир строится вокруг этой маленькой любви.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог 2: Монолог Айри

Мой родной папа умер, когда я училась в пятом классе начальной школы. Утром он просто не проснулся. Я стала жить вдвоём с мамой. Она много работала и всегда баловала меня, но когда я пошла в первый класс средней школы, она снова вышла замуж. Я помню, что когда впервые увидела нового папу, подумала, что он очень добрый. Он и правда оказался добрым. Папа тоже годом ранее потерял жену и у него был сын, старше меня на год. Хотя мне скорее уж старшую сестру хотелось. Когда мама привела меня в новый дом, я впервые встретилась с ним. Фудзимото Тисато... Мой новый старший брат. Тогда он показался мне каким-то хрупким. Он был какой-то грустный, хотя всего лишь год прошёл. Я была довольно наивна в отношении нового брака. И даже мама не могла заметить этого. Но сложность чувств Тисато была мне очевидна. И как-то было неправильно пытаться надавить на него.

Когда мама и папа поженились, мы начали жить вместе. Мама стала больше улыбаться, и я была рада. Тисато понял, как мне вначале неловко в новой семье и был добр ко мне. — Айри-сан? Айри-тян? Айри? Как мне тебя называть? — Айри, вот сладости на случай, когда устанешь. Вот, леденец на полочке. — Айри, если в школе что-то будет не понятно, обращайся ко мне. Вы ведь только переехали, так что ты будешь уставать в подготовительной школе, хотя там ведь весело, так что я поговорю с отцом. Он очень обо мне заботился.

И это... Бесило.

Если так обо мне печётся, почему бы о себе не подумать. Хорошо, что папа и мама счастливы, я рада, что мама постоянно улыбается. Потому я изо всех сил старалась поддерживать семейные разговоры.

Вот только один Тисато продолжал мучиться, что было неправильно.

Я была дурочкой, потому додумалась лишь до того, чтобы издеваться над ним, но он начал улыбаться и выражать свои эмоции, потому я делала так постоянно... И Тисато стал бодрее.

И вот однажды я вошла в его комнату и увидела, как он восхищённо смотрит на фото. На неё были сам Тисато и слегка полная сестрёнка в спортивном костюме. — Что, Тисато? Тебе толстые нравятся? — стала издеваться я, а он на меня накричал. Таким злым я его никогда не видела. Теперь я поняла. Я потопталась по его первой любви и сделала ему больно. Но тогда я ничего не понимала. И потом разговор у нас не клеился.

Поступив в старшую школу, Тисато съехал из дома.

Когда он ушёл, дом стал больше.

Про спортивный фестиваль в его школе я узнала на странице сайта и пришла. Когда я увидела невзрачную классную в спортивном костюме, вспомнила ту фотографию. Она похудела и стала красавицей, но я сразу поняла, что это женщина с фотографии. Из всего я поняла, что они встречаются, и это взбесило. Тисато бросил семью и побежал за женщиной. К тому же выходит так, что учитель с учеником встречаются...

Битва началась. Я решила копнуть. И оказалось, что Тисато притворился парнем одноклассницы. Да насколько же он добренький? Это так взбесило, что я даже пристала к его однокласснице.

Когда спустилась на первый этаж, в холле отеля я спросила у той женщины. — Ты правда встречаешься с Тисато? Если скажет, что это просто развлечение... Я силой заберу у неё Тисато. А она... Микурия Митсуки-сан ответила: — Пока ещё «пробно»... Но у нас серьёзные отношения. Я много всего спросила. Они и вместе пожить успели? Захотелось даже доложить за всё происходящее, но пока ничего не было, насколько же Тисато ей дорожит? У меня даже слёзы выступили. Сама не пойму, почему. И тут Митсуки-сан сказала: — Прости, что забрала твоего брата. — Хнык... Ничего. И всё же серьёзная между вами разница в возрасте. Просто из злорадства сказала. Такая я плохая... Но Митсуки-сан приняла эти слова. — Мы хотим создать наше будущее вместе. А разница в возрасте останется в прошлом. Главное прожить подольше. Митсуки-сан продолжала. Когда Тисато будет восемьдесят, ей исполнится девяносто. Если он доживёт до ста, то она до ста десяти. Она не оставит его одного... Ничего себе. Митсуки-сан просто невероятная. Я ей точно проиграла. Правда не поняла в чём, но проиграла. Хотела бы и я любить так же, как она.

Эй, Тисато. — Хе-хе. Когда будешь знакомить Митсуки-сан с папой и мамой, я тоже хочу присутствовать. — Даже если они будут против, я останусь на твоей стороне. ... Это были мои истинные чувства. А ещё... Это были слова расставания для моей первой любви, которая так и не началась.

«Обязательно сделай Митсуки-сан счастливой. Дурак».

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Здравствуйте, все. Это Эндо Рё. И спасибо вам за то, что вы держите в руках второй том «Что мне делать, я хочу выйти замуж за ученика, живущего по соседству». В этот раз у нас весна и много времени уделено спортивному фестивалю. Сто метров я как-то пробежал, а вот на двести прямо уже выбивался из сил и меня четверо обошли. Узнал, что когда не хватает кислорода, бежать не можешь. Митсуки-сан в этом томе такая милая. Конечно слегка обидно, что у нас тут красотка в очках, но ради любимого Тисато-куна она так старается. И Тисато-кун постоянно думает о ней и очень дорожит. Для Митсуки-сан не было специальной модели, но когда я начал писать, она показалась такой знакомой. Кстати, в классическом «Галактическом экспрессе» вместе путешествуют мальчик и женщина постарше. Прямо трогает мужское сердце. В этот раз появилась сестра Тисато, Айри. Второй том именно о том, что «появляется сестра Тисато». Она злюка, но не плохая. Достаёт, но вообще располагает к себе. Прямо как семья или родители. Главная тема здесь помимо отношений с Айри то, что Тисато оставляет привычный дом и начинает новую жизнь с Митсуки-сан. Помимо любви есть ещё много всего. Как ужиться в новой среде? Но оставаясь в старой обстановке будущего не построить. Вот такое противоречие. Нужна сила чтобы отправиться в путь и освободиться от старых ценностей как в истории про один космический крейсер. Для Тисато-куна этим толчком стала Митсуки-сан. Красивая, стильная, добрая, я даже завидую ему, что его поддерживает такая женщина. А ещё я приоткрыл дверь к истории Гю-тян. До этого она не была таким важным персонажем, но как же здорово было писать про неё и видеть её в разнообразных образах. Я и не знал, что она фанатка Фандамов...

Под конец я хочу поблагодарить весь редакторский состав издательства Overlap за то, что помогли издать эту историю. Спасибо Сасамори Томоэ-сенсей за много чудесных иллюстраций Митсуки-сан. Я вам очень благодарен. Настоящая отрада смотреть на них. От начала и до конца получилось просто потрясающе. И конечно спасибо всем читателям. Полагаюсь на вас и впредь. Октябрь 2019 года, Эндо Рё

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chto-mne-delat-ya-xochu-vyjti-zamuzh-za-uchenika-z/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)